Начальные иллюстрации

Кто бы мог подумать, что с неба вдруг упадет девушка?

Я прошлой ночью фильм смотрел, вот там такое было. Отличная идея для аниме или манги. Предвестник надвигающихся таинственных и загадочных событий. Главный герой — борец за добро и справедливость, и понеслась эпичная история.

Но для начала нужна падающая с неба девушка! Если вам интересно мое мнение, такие мысли — просто чушь. Эта девушка, с неба которая, никоим образом не может оказаться нормальной. Случись такое, и вы окажетесь втянуты в странный мир, на вас взвалят амплуа главного протагониста. И если подумать логически, ничего кроме опасности и неприятностей вас не ждет.

По крайней мере, я, Тояма Киндзи... был бы рад, если бы с небес не падали девушки. Я хочу жить нормальной жизнью как обычные люди. Но для начала надо уйти из этой нелепой школы...

Динь-дон!

Я открываю глаза, услышав негромкий звонок в дверь. Ох. Похоже, в одних трусах заснул. Я смотрю на мобильник около подушки... Семь утра (и кого принесло...). Притвориться что ли, что меня дома нет. Но звонок в дверь с точными равными промежутками внушает подозрение. Я неохотно надеваю рубашку и форменные брюки, при этом проходя через комнату... и подсматриваю в замочную скважину, кто пришел. Так я и думал — ОНА.

— ...Ой-ёй...

Шираюки. Кипенно-белая блузка, ярко-алый галстук и юбка. Шираюки смотрится в зеркальце блестящей пудреницы, поправляет волосы, чтобы прическа соответствовала безупречной школьной форме старшей школы Бутей. «Что она делает? Здесь?..» — задаюсь вопросом я, а она вдруг несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает. Как обычно, я ее вообще не понимаю. И открываю дверь.

— Привет, Шираюки.

В мгновение ока девушка захлопывает пудреницу и убирает ее. А потом...

— Кин-тян! — лучась улыбкой, она называет меня детским прозвищем.

— Кажется, я просил так меня не называть.

— Ой, п-прости... Просто я думала о Кин-тяне, а потом ты вышел, и... Ой, прости! Я снова назвала тебя Кин-тяном, и, ой-ёй, прости, пожалуйста, Кин-тян, эм...

Она медленно бледнеет и вдруг прикрывает ладонью рот. И жаловаться отчего-то расхотелось.

Шираюки Хотоги.

По тому, как она меня назвала, можно догадаться — мы дружим с детства. Насчет внешности — у нее снежно-белая кожа, точь-в-точь как ее имя, и длинные черные волосы до пояса. У нее спокойный ласковый взгляд и длинные ресницы. Чего еще ожидать от жрицы храма Хотоги. Ямато-надэсико в чистом виде.

— Так, это мужское общежитие, и ты не можешь просто прийти сюда.

— Эм, н-но до вчерашнего дня я была в тренировочном лагере в Исэ-дзингу... И ничего не могла для тебя сделать, поэтому...

— Да и не надо.

— ...Н-но... ой...

— Ладно-ладно!

Пусть войдет, решаю я, видя, как ее глаза наполняются слезами.

— На... надеюсь, я не помешаю.

Она низко кланяется, а потом аккуратно снимает туфли, педантично составив их у двери.

— И что тебя привело? — мне слишком лень садиться на стул, присаживаюсь за низкий столик.

— Я-я хотела отдать тебе это. — Она развязывает фурошики, тоже садясь к столику. Ставит на него малинового цвета бенто и снимает расписную крышку. Внутри мягкий на вид тамагояки, аккуратно выложенные в ряды сладкие вареные креветки, ломтики серебряного лосося, дольки хурмы и едва не сияющий белый рис.

— ...Вот не сложно тебе было все это готовить? — спрашиваю я у Шираюки, которая подает мне расписанные палочки, и она отвечает:

— Н-не волнуйся, всего лишь встала чуть раньше обычного. И я переживала, что все весенние каникулы ты питался полуфабрикатами из магазина, поэтому...

— Тебя не должно это беспокоить.

Несмотря на собственные слова, я беру бенто, решая съесть завтрак, который она для меня приготовила. Еда превосходна, как всегда, японская кухня ей удается особенно хорошо. Шираюки смотрит в столешницу, розовый румянец заливает ее лицо. Она начинает чистить мандарин, снимает с него белые волокна, кладет фрукт на блюдце. Похоже, она чистит его для меня. Ну... Наверное, надо поблагодарить ее, как минимум. Я жую дольку мандарина, расправившись с остальной едой, и смотрю на Шираюки.

— ...Э, спасибо, что всегда готовишь для меня.

— Ой, нет, это я должна тебя благодарить, большое тебе спасибо!

— И за что ты меня благодаришь? Эй, перестань так кланяться, будто ты на колени передо мной встала или что-то типа того.

— Н-но ты съел все, что я приготовила, и даже поблагодарил меня за это, поэтому, наверное, это я должна благодарить...

Она смотрит на меня с нескрываемой радостью и слезинками в уголках глаз. Так, минуточку. Почему ты всегда так робеешь? Будь увереннее в себе. Смотри, как тебя природа грудью одарила. И под такие мыслишки я, ни с того ни с сего, вдруг и внезапно...

Пялюсь на ее грудь.

Она кланяется так низко, что в вырезе блузки виднеется черное кружево лифчика (Черный... да не об этом речь!). Я пытаюсь отвести взгляд от этой груди в белье, какое не должна носить школьница. Но... эта пульсация. Опасное ощущение, когда кровь во всем теле рвется в одну точку.

Это плохо.

Я отрекаюсь от себя. Я отвергаю это чувство.

— Спасибо за еду.

Я вскакиваю, пытаясь удрать от Шираюки. Фуф. Удалось. На сегодня спасся. Шираюки забирает пустое бенто, отходит к дивану, берет мой школьный пиджак.

— Вот, Кин-тян. Сегодня мы идем во второй класс, верно? Твоя пуленепробиваемая форма.

Надев бронепиджак, я шагаю к телевизору и беру пистолет.

— Вряд ли оружие тоже надо, сегодня же только церемония начала года.

— Ты должен его взять, Кин-тян, это школьное правило, — говорит она, присев передо мной и застегивая ремни брюк и кобуры.

Школьное правило... «Учащийся Старшей Школы Бутей обязан иметь при себе пистолет и нож в течение всего времени пребывания на территории школы», да?

Ага, ненормально.

Ненавижу это признавать, но в Бутей нет ничего нормального.

— Кроме того, мы не знаем, когда Убийца бутеев нападет снова...

Она обеспокоенно смотрит на меня снизу вверх.

— Убийца бутеев?

— Да. В новогодние каникулы пришла информация о деле серийного убийцы.

Я слабо помню, чтобы получал такое сообщение. Но насколько я знаю, речь о психопате, который минировал транспортные средства, угрожал жертвам, посылал дистанционно управляемый вертолет с пулеметом и в итоге заманивал жертву к океану, заставляя сброситься с обрыва.

— Но его же арестовали?

— М-может появиться подражатель. А еще, когда я сегодня утром гадала, мне открылось, что у тебя скоро возникнут проблемы, связанные с девушкой... Я не вынесу, если с тобой что-то случится...

Проблемы, связанные с девушкой? Скажем, зерно правды есть, если прямо с утра пришлось сдерживать ЭТО. Шираюки снова едва не плачет, а я вспоминаю, что, если нарушу еще хоть одно правило, точно в нормальную школу не переведусь. Может, вооружиться — не такая плохая идея.

— Ладно, беру я оружие, беру. Перестань плакать.

Я вздыхаю, достаю нож-бабочку — наследство от погибшего брата — и кладу в карман. Шираюки почему-то продолжает смотреть на меня, прижав ладошки к щекам.

— Кин-тян... ты так здорово выглядишь. Нет сомнения, что все твои предки боролись на стороне правосудия... У тебя такая аура.

— Эй, перестань. Будто я ребенок.

Шираюки словно из ниоткуда достает черную карточку с именем и прикалывает ее на лацкан, пока я возмущаюсь.

На карточке имя «Тояма Киндзи».

В школе Бутей в апреле учеников обязывают носить такие именные карточки. Естественно, я собирался на нее забить, но Шираюки, видимо, это предусмотрела. Чего еще ждать от президента школьного совета, клубов садоводства, шитья и волейбола. И ее оценки по всем предметам только высшие. Лентяю вроде меня с ней непросто.

— Пойду, когда почту проверю. А ты иди, не жди меня.

— Эм, в таком случае я, может быть, посуду помою, пока...

— Не утруждайся.

— ...Эм, ладно. Ну, мм, я буду рада, если ты мне напишешь попозже, в общем, вот, — бормочет она смущенно, а потом низко кланяется. И, попрощавшись таким своеобразным способом, выходит из комнаты.

...Фуф.

Наконец-то никаких помех. Я сажусь за компьютер, лениво проверяю почту и лезу в интернет. Когда я смотрю на часы, уже без пяти восемь. Ой, увлекся. Опоздаю я на автобус в без двух восемь.

И до конца жизни.

Я буду жалеть о пропущенном в без двух восемь автобусе.

Потому что не сильно позже с неба упала девушка. И девушку эту звали Ария Х. Канзаки.

Вроде Артюр Рембо сказал: «Раз льется дождь, наслаждайся дождем»? В общем, что-то типа «Ну, неудачник ты, и дальше что? Смотри на все позитивно». Я следую этим (Рембо, в смысле) словам и еду в школу на велосипеде, раз уж пропустил автобус в без двух восемь. Проезжаю узкий переулок между мини-маркетом и магазином дисков недалеко от дома, качусь под станцией монорельса в Одайбу. Где-то за станцией виднеются высокие башни зданий Токио, отсюда город кажется оазисом. Школа Бутей, официально известная как Токийская Старшая Школа Бутей, располагается на искусственном острове к югу от Радужного моста, остров два километра длиной с севера на юг и полкилометра шириной с запада на восток. Всеобщее Учебное Заведение, «Академический остров», проще говоря, это место, где воспитывают бутеев.

Бутей — это национальная квалификация, их призвание — борьба с растущим уровнем преступности в стране, бутеи имеют право носить оружие, обследовать места преступлений и захватывать преступников наравне с полицией. Но отличие от полиции в том, что бутеи это делают из меркантильного интереса и могут соглашаться на любую работу, пока она не противоречит Кодексу бутеев, какой бы опасной или простой она ни была. Одно слово — наемники.

Так.

Здесь, в Токийской Старшей Школе Бутей, ученики могут изучать специфические предметы, имеющие непосредственное отношение к работе бутея, но и обычные уроки никто не отменял. Насчет специфики — есть несколько специализаций, из которых ученики могут выбирать, например, подразделение Инквеста, которое я только что проехал. В этом подразделении я с третьего триместра первого года старшей школы. Здесь учат логике и стандартным методам расследования. Светоч разума среди всех подразделений, честное слово. За Инквестой Коннект, а дальше Репир. Они неплохие, их специализации более-менее мирные, связь и криминалистика. А вот чуть дальше печально известное подразделение Эссолт, десант и спецназ, можно сказать, куда меня определили на первые два триместра первого года.

Я сворачиваю к спорткомплексу.

Похоже, на церемонию начала я успею. Даже в такой школе не впечатлятся, если второй год я начну с опоздания...

— На Вашем велосипеде установлена бомба, — доносится из ниоткуда странный голос, будто шантажируя.

— Если Вы попытаетесь спрыгнуть или снизите скорость, она взорвется.

До меня доходит, это голос из синтезатора, устройства, изменяющего голос говорящего, популярная штука в Сети. Я спокойно это понимаю. Но от одного слова по спине бежит дрожь.

Стоп. Бомба?..

Какого... Кто это придумал? Что за шутка? Я начинаю паниковать, оглядываюсь и вижу, что меня преследует нечто. Транспортное средство на двух колесах на одной оси. Вспоминаю, что по телевизору это видел... Сегвей, или как там его.

— Вы не можете позвать на помощь. Сигнал сотового телефона также запустит детонатор.

А сегвей никто не ведет. На нем только динамик и пулемет.

— !..

Ствол направлен точно на меня. Пистолет-пулемет «Узи». Способен вести стрельбу по десять девятимиллиметровых пуль парабеллум в секунду, спасибо вам, израильская компания IMI.

— Какого черта?! Это шутка?! — ору я на сегвей, а ему-то что, он не отвечает. Но «Узи» от меня не отводит.

Почему?!

Почему это происходит со мной?!

В мыслях полный раздрай, осматриваю велосипед и пальцами нащупываю что-то за сиденьем. Говорю себе успокоиться, обследуя нечто только с помощью осязания.

Черт. Я не уверен насчет разновидности, но похоже на пластид C-4. Хуже того, куском такого размера можно машину в клочки разнести, не то что велик.

ДА ПОГОДИТЕ ВЫ МИНУТКУ

Холодный пот заливает лицо, страх затапливает тело. Кто-то это сделал. Инстинктом чую, не шутка это. Меня поймали, ради всего святого! Мой велик угнали.

Не каждый день велики так угоняют, блин!

Черт. Вот черт. Почему я?

Готовясь к худшему, я несусь к средней школе, которая в такую рань пуста. Влетаю на территорию, жалея, что ничего полезного сделать не могу. Сегвей, кстати, не отстает, я под прицелом. Засада. Как у Убийцы бутеев, о котором утром мне рассказывала Шираюки. Ладно, забыли, а мне-то что делать?! Я пытался придумать какой-нибудь выход из этой ситуации, пока несся к школе, но толку-то.

Молчите. Я... я сейчас умру? Здесь?

— ?

И в этой невозможной ситуации я вижу нечто, еще более труднопостижимое, чем моя нынешняя проблема. Я вижу девочку, стоящую на крыше семиэтажного жилого дома около школы, это женское общежитие, если моя память мне не врет. На девочке форма школы Бутей. Даже так издалека я вижу два хвоста ее розовых волос. Она... Она прыгает со здания, за ее спиной меркнет бледная утренняя луна.

Прыгает?!

Я чуть не теряю равновесие, промахнувшись по педали. Но выравниваюсь. Спрыгнувшая девочка раскрывает параплан, заранее подготовилась, наверное. Я тупо смотрю на нее и вдруг понимаю, что она движется в мою сторону!

— Эй! Не знаю, кто ты, не приближайся, на велике...

Мое предупреждение она, видимо, не слышит, потому что продолжает нестись ко мне. С немаленькой скоростью, скажу я вам.

Параплан вдруг меняет курс, закладывает вираж, девочка облетает вокруг меня. Я вижу в кобурах на ее бедрах два пистолета, серебристый и черный.

И тут...

— Эй! Тупица! Да, я тебе! Голову пригни!

И грохот ее выстрелов.

Я слышу, что она подстрелила сегвей, раньше, чем успел бы голову опустить! Средняя дальность стрельбы у пистолета метров семь. Но между девочкой и сегвеем было в разы больше. Да и стреляла она с параплана, с двух рук. Но это не помешало пулям как по волшебству попасть в цель. Она не дала сегвею времени контратаковать. Мигом позже он разлетелся на куски.

Она умеет обращаться с пистолетом.

Отлично стреляет. У нас в школе такая учится?

«Такая» убирает пистолеты в кобуры, паря надо мной, юбка от ветра колышется дивно. Ой. Рано расслабляться. Не думаем об открывающемся зрелище. Меня все еще может бомбой разнести на части! И я попытался отдалиться от девочки.

— Я тебе говорю, не приближайся! Велик заминирован! Если я приторможу, он взорвется, ты со мной погибнешь!

— Вот идиот!

Она достаточно сильно пинает меня, пользуясь положением.

— Кодекс бутея, правило первое: «Верь в своих товарищей, и помогайте друг другу»! Сейчас буду!

Девочка поднимается, параплан на восходящем потоке ветра. Я вмиг забываю злиться за пинок и благоговейно пялюсь на нее. Ладно, согласен, и двигаться она умеет. Но могла бы хоть шортики надеть. Впрочем, она отдаляется так быстро, что ничего особенного я не вижу.

Стоп. Что она сказала?

«Сейчас буду»? Что она хочет сделать? Помочь мне? Но как?..

Чем ближе к краю школьной территории, тем быстрее она снижается и вдруг резко разворачивается.

А потом... потом она удерживается на параплане только ногами. Она просунула ноги в петли ремней. Параплан несется прямо на меня. Я, соответственно, мчусь к нему и девочке на нем.

— ...Ну шикарно!..

Я бледнею до синюшности, осознавая, что она пытается сделать. Она замечает, что я понимаю, и вопит:

— Эй, придурок! Не пялься, жми на педали!

Она раскидывает в стороны руки, на крест становится похожа, пока кричит.

Сама дура!

Что за идея вообще?! Но выбора особо нет... И я жму на педали. Быстрее, быстрее, еще быстрее! Изо всех сил! Расстояние между нами все меньше и меньше, мы все ближе. О да, в том аниме вчера ночью тоже такое было. Но... там вроде парень девушку спасал?! Ладно, мне ли жаловаться, в миг, когда я смиряюсь со своей ролью, чувствую, что девочка меня обнимает. И сдергивает с заминированного велика. Я слышу сладкий аромат ее кожи. Запах гардений и...

БА-БААААХ!

Вспышка света и грохот — лучшие доказательства взрыва. Велик, на котором полмига назад был я, разлетелся на куски.

Там реально была бомба!..

Волной от взрыва параплан отбрасывает в сторону, швыряет на дерево, и нас кидает в кладовку спорткомплекса. Я слышу грохот от нашего столкновения с черт-те чем, и... На миг теряю сознание.

...

...

— Ай... больно... же...

...Я...

Придя в сознание, я обнаруживаю, что сижу в какой-то квадратной штуке. Где я? Я помню, как нас втащило в кладовку, и... стоп, я понял. Я внутри стойки для прыжков. Видимо, верхнюю часть сорвало, когда я упал, поэтому я и оказался внутри.

Но что странно... я двинуться не могу. Может, потому, что в мелком ящике сижу. А может быть из-за сладко пахнущего НЕЧТО передо мной.

Что это вообще... теплое, мягкое... нечто. И вокруг меня еще что-то есть. К боку прижато что-то упругое и приятное. На плечах что-то лежит. И что-то едва ощутимое чувствуется на виске.

— Хм?..

Я пытаюсь понять, что у меня на виске и щеках. И...

Вижу чье-то лицо. (Какая мила!...)

Девичье лицо...

Она так красива, я рефлекторно почти назвал ее милашкой. Это та смелая девочка, которая спрыгнула с крыши, парила на параплане и сорвала меня с заминированного велика.

— !..

И вдруг я понимаю. Упругое нечто у моего бока — ее нога. На моих плечах — ее руки.

Кто бы мог предположить, что я окажусь здесь, да еще и обнимаясь с этой девочкой?

Этого не может быть. Не может. Я слишком близко к женскому телу. Я снова чувствую волну тепла, мчащуюся в одну точку.

Мне нельзя быть так близко к девичьему телу. Я себе это запрещаю.

— ...Э-эй... — пытаюсь заговорить с ней, но она не отвечает.

Ее сознание сейчас где-то далеко-далеко. У нее длинные ресницы. Розовые губки, дыхание которых так сладко, маленькие, словно лепестки сакуры. Хвосты волос матово блестят от света в прорезях стойки. А сами волосы розовые. Редкий цвет, такой, кажется, называют «клубничный блонд». Несколько минут назад я был в полном отчаянии, только поэтому не заметил, насколько она красива. Из фантастического фильма, не иначе. Но вот если определить, какая у нее красота, то однозначно «милая», как у симпатичного ребенка или прекрасной куклы. А девочка-то маленькая. Судя по росту, она вряд ли старшеклассница. Может, вообще из начальной школы, учится у нас по обмену.

Поверить не могу, что такая маленькая девочка меня спасла.

Удивительный успех. Однозначно. Но...

— ...Боже...

Она шевелится, удобнее усаживается на моих ногах и обнимает меня. Дышать сложно.

Что-то задевает мой нос.

— ?

Карточка с именем этой девочки. Сегодня первый день, поэтому возраст и класс не указаны. Только имя «Канзаки Х. Ария».

— ?..

Всего секунду я думаю, почему ее карточка так высоко. Опускаю глаза и вижу...

— !..

Блузка этой девочки, Канзаки Х. Арии, задралась! Видимо, из-за того, как мы влетели сюда от взрыва. И благодаря этому напоказ для меня выставлен ее милый, цветастый, ромбиками разрисованный лифчик.

«65A -> B»?..

Ярлычок заставляет меня кое-что понять. На девочке лифчик, приподнимающий грудь, более известный как пуш-ап. Если вы вдруг спросите, откуда я это знаю, скажу, дело в моем брате, он был тот еще гуляка. А вовсе не потому, что я что-то там изучал и все такое. Девочка попыталась сотворить себе бюст размера B. Но увы, попытка успехом не увенчалась. Как минимум потому, что приподнимать-то особо нечего. Но если подумать, мне, наверное, повезло, что она плоская как доска. Будь у нее большая грудь и окажись она передо мной, я бы не смог справиться с собой, нарушил свое табу и оказался в «этом» режиме, не в силах ничего поделать.

— ...Ты... Ты...

— ?..

— Ты извращенец! — очень милый, почти анимешный голосок доносится от девочки. Я даже удивляюсь, она выглядит замечательно, и голос у нее восхитительный. Со всех сторон обласкана , как так можно.

— Т-т-т-ты чудовище!..

Похоже, Ария-сан окончательно пришла в себя. Она сердито зыркает на меня, одергивая блузку. Закончив с этим, принимается колотить меня кулачками. И каждый удар почему-то именно в голову.

— Э-эй! Прекрати, я сказал, перестань!

— Скотина! Неблагодарное чудовище! Животное!

Кажется, Ария считает, что это я задрал ее блузку.

— Ты неправа! Я не... Да не я...

До этого мига Ария меня колотила. Но вдруг кладовка наполняется грохотом выстрелов.

Тададададададада!!

Какого черта?!

Что-то бьет рядом с моей спиной. Я ежусь.

— Блин, еще остались!

Она резко выглядывает и злобно осматривает наше окружение, выхватывая из-под юбки пистолеты.

— Что там?

— Эти странные двухколесные штуки! Игрушки Убийцы бутеев!

Убийца бутеев? Странные двухколесные?.. А, помню. Сегвеи, наверное, она о них. То есть они реально стреляют, это не розыгрыш? Черт! Повезло нам, что стойка для прыжков металлическая и бронированная. Спасибо школе Бутей. Но... я не представляю, что могу сделать отсюда, из этой коробки. Не знаю. Я беспомощен. По крайней мере, в данный момент.

— Ты! Бери оружие и сражайся. Ты же бутей, да?

— Невозможно! Я ничего не могу сделать!

— Мы и так в меньшинстве! Их там семь!

Семь... То есть на нас направлено семь пулеметов.

— !..

И тут случается кое-что абсолютно неожиданное. Ария подается вперед, чтобы точнее прицелиться в сегвеи снаружи. И впечатывается грудью в мое лицо. Только Ария слишком занята стрельбой и этого не замечает.

Вот. Черт. ЭТО случилось. Почему? Потому что.

Я думал, она плоская, но ошибся. Маленькая, но определенно грудь у нее есть. И сейчас я буквально по уши в паре мягких маленьких грудок. Я и не представлял, что такая маленькая грудь может быть такой мягкой. Я был уверен, что такая мягкость бывает лишь у больших грудей. И пусть сейчас экстренная ситуация — я спокойно оцениваю ее грудь. Потому что уже знаю. Знаю, что нарушил свое табу. Ощущаю ЭТО. Чувство, которое сложно описать словами, чувство, когда что-то во мне рвется наружу.

Ту-дум! Ту-дум!

Обжигающее тепло несется по моим венам, кровь собирается в одной точке. И я ничего не могу поделать. Я снова становлюсь ТАКИМ.

Черт.

Я это сделал! Я вошел в истеричный режим!..

Бам! Бам! Бам! Бам!

Над головой — рев стрельбы. Через пару секунд в пистолетах Арии кончаются пули, она снова прячется в ящик, чтобы перезарядить.

— Получилось?

— Разогнала с дистанции стрельбы. За деревьями прячутся, скоро вернутся стрелять.

— Вы сильная девушка. Ваш поступок достоин похвалы.

— ...А?

Ария вскидывает бровь, удивленная моими словами. О нет... я опять это делаю. Всего миг колебания. Мои руки под ее ногами и спиной. И я встаю, держа ее перед собой.

— !..

— Будьте принцессой в качестве награды за старания.

Ария мгновенно краснеет. Ее ротик удивленно открывается, показываются острые клычки. Смешно, она выглядит как спелый помидор. Я ступаю на край стойки и выпрыгиваю из нее, держа Арию на руках. Мы оказываемся около сложенных матов, на которые я опускаю Арию. Усаживаю, она выглядит как кукла.

— Ч-ч-ч-ч-что такое?

Ария моргает, изумленная внезапной переменой в моем характере.

— Принцессе надлежит оставаться на троне. Я один справлюсь с ними всеми.

Да будь я проклят. Не могу себя остановить.

— Э-эй, да что с тобой? С ума сошел?!

Резкий звук стрельбы заглушает милый высокий голосок Арии.

Тададададададададададада!

«Узи» снова решетят пулями кладовку. Но стены пуленепробиваемые, а мы находимся в их «мертвой зоне», поэтому выстрелы особого результата не приносят. Легкая улыбка трогает мои губы. И я иду к двери, откуда несутся пули.

— Нет! Там опасно! Тебя подстрелят!

— Значительно лучший вариант, чем стрельба в Вас, разве не так?

— Я-я-я вопрос задала! С чего ты так изменился? Что ты собираешься делать?!

Вполоборота я подмигиваю покрасневшей и растерянной Арии и говорю:

— Я буду защищать Вас.

Я выхватываю свою Beretta M-92F и показываюсь перед сегвеями. Все семь «Узи» стреляют в меня.

Эти пули... Ни одна не попадает в мое тело. Ни единой причины, почему в меня должны попасть. Потому что я вижу каждую. Для меня нынешнего все пули двигаются словно в замедленной съемке. Неплохая точность, все до одной летят мне в голову. Я отклоняюсь назад, уворачиваюсь от них. И не выпрямляясь, веду рукой справа налево, стреляю. Даже не видя, куда целюсь, я бы знал, что попаду. Я выпустил семь пуль... И знал, что каждая окажется в дуле «Узи»!..

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Все семь «Узи» взрываются, отлетают от сегвеев. И только из-за семи моих пуль.

***

Уничтожив семь сегвеев, я возвращаюсь в кладовку. Где Ария почему-то снова внутри стойки для прыжков. Она смотрит на меня, облокотившись на край. Выражение ее лица ясно говорит, что она не понимает, что произошло. Когда наши глаза встречаются, ее взгляд мрачнеет, и она быстро прячется в коробку.

...Что?

Она выглядит... расстроенной.

— Я тебе ничего не должна, понятно! Я бы и сама с ними разобралась. И я сказала, правду, только правду и ничего кроме правды, — она пытается говорить сурово, при этом что-то делая в ящике. Вроде бы одежду поправляет. Неудобно, наверное... Когда я нес ее на руках, заметил, что бегунок молнии на юбке сломан. Может быть, задела обо что-то после взрыва.

— И вообще, чтоб ты знал, твой поступок не заглаживает того, что раньше со мной сделал! Это было отвратительное поведение! Преступление!

Ария злобно зыркает на меня из щели в стойке.

— Ария... Это неудачное недопонимание. — Я снимаю ремень и опускаю в коробку. — В той ситуации это было неизбежно... Надеюсь, ты поймешь.

— И это ты называешь неизбежным?!

Ария выскакивает из ящика, мой ремень поддерживает ее юбку. Легкими шагами она подходит ко мне.

Что? Она стоит? Первое, что в голову пришло. Она такая маленькая. Даже с рожками на резинках для волос она не больше метра сорока пяти. Никак не больше.

— Я... своими глазами... видела!

Она сердито глядит исподлобья и снова краснеет. Вцепилась в свою же руку и, пытаясь что-то сказать, открывает розовые губки. Топает. Наверное, чтобы придать своим словам больше веса.

— Т-ты пытался меня р-р-раздеть, когда я была без сознания!

Если ей стыдно такое говорить, могла бы не начинать.

— И не только э-э-это!

Топ!

Она что, зло вымещает?

— Т-т-т-т-т-ты пялился на мою грудь! Это преступление, и ты был пойман на этом!

Личико Арии краснеет еще больше, я не думал, что это возможно. Даже уши краснеют, замечаю я.

— Что! Ты! Пытался! Сделать! Со мной?! Я заставлю т-т-тебя за это ответить!

Топ! Топ! Топ-топ!

Танец такой, что ли. А вдруг. И вообще, что значит «ответить»?

— Ладно, Ария, успокойся. Подумай об этом вот в каком ключе: я старшеклассник, и не просто в старшей школе, а уже во втором классе старшей школы. Неужели ты думаешь, что старшеклассник может попробовать раздеть девочку из средней школы? У нас слишком большая разница в возрасте, поэтому тебе не о чем волноваться.

Я разговариваю с ней ласковым голосом. Она просто стоит и слушает, ее ротик открывается шире. Она поднимает руки. Кажется, от моей речи дара своей она лишилась.

— Я не из средней школы!

БАХ!

Деревянный пол все-таки не выдержал.

Плохо. Я попытался убедить ее, но, похоже, не получилось. Я знаю, что женщины выходят из себя, когда их считают старше, чем на самом деле. А эта девочка жестокая, и если я ее не успокою, полу этой кладовки не повезет еще больше.

— ...Прости, я ошибся. Я так и думал, что ты перевелась в начальную школу по обмену. Спасибо, что спасла меня, Ария-тян. Ты замечательно...

Я почти договариваю «...справилась для своего юного возраста», как Ария вдруг резко наклоняет голову. Половина лица в тени, и я не вижу его четко. Но слышу, как она достает пистолеты из-под юбки. Что? Она не устала?

— Зачем... я вообще... помогла... этому козлу!..

Бам! Бам!

— Ого!

Я белею, видя два пулевых отверстия в полу у моих ног. Эта девочка стреляла в меня! Из двух пистолетов!

— Я ВО ВТОРОМ КЛАССЕ СТАРШЕЙ ШКОЛЫ!!

Из огня да в полымя, как говорится.

— П-погоди!

Ария вскидывает пистолеты, чтобы стрелять в упор. Я бросаюсь к ней, ловлю ее руки и заворачиваю ей за спину.

Бах! Бах! Бах! Бах! Щелк! Щелк!

Ария инстинктивно палит — но пули летят в пол. По щелчкам я понимаю, что пули в пистолетах кончились. Хорошо, что я в истеричном режиме. Иначе валялся бы уже на полу с пулями в теле. Она разворачивается, мы оказываемся лицом к лицу, удерживая руки друг друга.

— ...Эх... вот!

Она подпрыгивает, изворачивается и отшвыривает меня. Узнаю движения из дзюдо.

— Черт!..

Эта девочка и боевые искусства знает! И не просто знает, а ХОРОШО знает! Я падаю на спину и по инерции выкатываюсь из кладовки.

— Ты от меня не сбежишь! Чтоб ты знал, от меня ни одна цель не ушла! Слышишь? Никогда!.. А? Где мои?..

Ария кричит, пока шарит ладонью в складке юбки. Она ищет запасной магазин с патронами, который носит на случай, если в пистолетах пули кончатся.

— Прости.

Я показываю ей магазины, которые вытащил, когда она меня отшвыривала. Я бросаю их... подальше от нас.

— ...Это мои!..

Она следит взглядом за отброшенными магазинами и видит, как они падают в далеко растущий куст. Она поворачивается ко мне и вскидывает руки с бесполезными пистолетами. Наверное, это ее способ выражения недовольства.

— Теперь я тебя ни за что в жизни не прощу! Хоть на коленях ползай!

Ария возвращает пистолеты в кобуры. А потом заводит руки за голову и вытаскивает два спрятанных меча. Пистолеты, боевые искусства, а теперь это?!.. Я, ошеломленный, стою, а она бросается на меня. Направляет вакидзаси мне в плечи.

Я уворачиваюсь.

— Такое животное должно... ай!

Она пронзительно визжит и отшагивает. Под ее ногами пули, которые я рассыпал. Рассыпал, пока она провожала взглядом улетающие магазины.

— Ты чудовище... что?!

Она пытается выпрямиться, но наступает на другую пулю и точно падает. Как из манги сцена.

И я пользуюсь шансом удрать. Ария — умелый боец, но ей не хватает собранности из-за гнева и смущения. Когда она была несобранна, я впал в истеричный режим... И будь тут хоть сотня агентов ФБР, я бы и от них скрылся. Я обдумываю это все, слыша бессмысленные угрозы Арии.

— Трус! В следующий раз я из тебя сито сделаю!

Худшее знакомство из возможных, плюс пыль и сажа. И вот так я, Тояма Киндзи, и девушка, которую впоследствии назовут «Алой Пулей», Канзаки Х. Ария, впервые встретились.

Я опять это сделал...

В итоге на церемонию открытия я так и не успел, поэтому, мрачно отчитавшись перед администрацией школы о произошедшем инциденте, я плетусь на уроки.

Истеричный. Синдром. Саванта.

Или истеричный режим, как я его называю. У его носителей в романтических ситуациях уровень бета-эндорфинов превышает определенное значение, вследствие этого деятельность нейротрансмиттеров в головном и спинном мозге и мозжечке усиливается в тридцать раз, отчего, соответственно, ускоряется деятельность центральной нервной системы.

В результате способность логически мыслить и принимать решения в истеричном режиме резко растет, как и рефлексы.

В общем: когда люди с этим синдромом сексуально возбуждаются, они временно входят в супер-режим, при котором ведут себя, как другой человек.

Однако теперь, снова став нормальным, я крайне страдаю, что пришлось показать себя в истеричном режиме Арии, девушке.

Такое надо держать в тайне. Особенно от женщин.

Потому что девушки... пугающие создания...

У мужчин присутствует естественная способность защищать женщин, чтобы впоследствии иметь с ними детей. И похоже, истеричный режим — высшая форма этого инстинкта.

Потому что когда я в истеричном режиме, моя слабость — странное восприятие девушек.

Во-первых, вне зависимости от ситуации я буду защищать девушек. Проблема у девушки или просто легкая неприятность — я пожелаю помочь ей в меру всех своих возможностей.

Во-вторых, что меня бесит в истеричном режиме... Это то, что я начинаю странно говорить и театрально себя вести с девушками.

Истинное предназначение истеричного режима, из-за которого я и веду себя так располагающе, — оставление потомства. «Я» в истеричном режиме буду обходителен с женщинами, буду их хвалить, утешать, ненавязчиво ласкать, как пугающий жиголо. Как вспомню, так вздрогну.

Но тем не менее, женщины... еще более пугающи.

Если подумать, худшее время в моей жизни было в средней школе Канагавской Бутей.

Несколько десятков девочек узнали о моем ИСС и пользовались этим.

Они вынуждали меня к ним прикасаться, этим загоняли меня в истеричный режим, а потом заставляли делать всякое. Одна, которую обижали, мной мстила. Другая пожелала, чтобы я наказал учителей-извращенцев.

Короче, я был... их личным борцом за справедливость.

Хотя вариант поведения а-ля Шираюки не лучше.

Утром дня вступительного экзамена в Токийскую Бутей, куда я переводился, чтобы сбежать от девочек из Канагавы...

Мне не повезло, за Шираюки гнались какие-то хулиганы, она врезалась в меня, я упал на нее, как в манге какой-то... и здравствуй, истеричный режим.

Тогда я избил тех, кто за ней гнался, она расплакалась, и я ласково утешал ее, говорил какую-то милую чепуху, пока она не перестала рыдать.

И с тех пор ее и без того навязчивое внимание становилось все более назойливым.

Вот бы уехать куда подальше и жить там, чтоб девушек даже близко не было...

А эти диски из книжного магазина ничего так. Во-первых, они меня не интересуют. Во-вторых, что более важно, их я могу смотреть без опаски войти в истеричный режим. Видео с реальностью не сравнишь, живые женщины свободно разгуливают по улицам с убийственным оружием под блузками и юбками.

Черт... С болезнью повезло, как утопленнику...

Почесывая затылок, я приближаюсь к своему новому классу, 2-А.

Проклятие ИСС передается в моей семье Тояма из поколения в поколение.

Этот синдром до ужаса обременительный, проблемный, постыдный, больше того...

Он уничтожил моего старшего брата.

— Учитель, я хочу сидеть рядом с ним.

Я захожу в класс 2-А, уроки вот-вот начнутся...

Поражаюсь своему невезению, я в том же классе, что и девочка, которую я встретил утром. Она указывает на меня и говорит что-то не слишком радостное.

А весь класс замолкает, и все смотрят на меня.

Ого! Они все заговорили.

Я...

Бам, я падаю со стула.

Не могу сказать ни слова. Ни единого, серьезно.

Учительница сказала: «Ой-ёй, давайте сначала позволим представиться девочке, которая присоединилась к нам в этом триместре».

Она еще даже не заговорила, а я уже чувствовал, что добром это не кончится.

Она встала с места за мной и прошла к доске. Четко представилась, ее зовут Канзаки Х. Ария, она аристократка...

И что мне делать? Меня трясет, верный признак, что я не в истеричном режиме, а справиться с ней может только тот «я».

И вдруг она заявляет, что хочет сидеть рядом со мной.

— П-почему?! — наконец, выговариваю я.

— Борец за правосудие.

Я не собираюсь им быть, но и к другой стороне не примкнул. Может, она не понимает, что у меня особая сила?

Судя по поведению, да, не понимает... Хотя какая разница. Все же она напала на меня в конце нашей прошлой встречи.

И она добровольно и очень медленно садится рядом со мной. Такое чувство, что она меня убить хочет.

— Вау... Киндзи, классно же! И на твоей улице праздник! Учитель! Можно мне пересесть между Ирио-сан и Секи?

Ладони зудят, словно я пожал руку секретарю советника конгресса. Рядом староста, поднявшийся с места и улыбающийся.

Метр девяносто, стрижка «ежик», зовут Муто Гоки.

Когда-то, еще во времена пребывания в Эссолте, меня и еще нескольких отправили на место преступления, с нами, к нашему счастью, был отличник из Логи, подразделения логистики, транспортников, проще говоря. Он вел что-то вроде скутера, но управлял им как ракетой. Для этого явно нужны определенные способности.

— Ой-ёй. Девочки сейчас гораздо смелее. Впрочем, Муто-кун, пересаживайтесь, пожалуйста.

Учительница почему-то счастливо смотрит то на меня, то на Арию, а Муто, понимая ситуацию, тут же кивает.

О... Ого... Хлоп-хлоп-хлоп! И аплодирует весь класс.

Ребята, вы ничего не понимаете! Я ее вообще не знаю. Не так давно она в меня стреляла, та еще фурия. Она меня убить хотела!

Когда я пытаюсь возразить, Ария перебивает меня:

— Киндзи, спасибо за ремень.

Ария, назвавшая меня просто по имени, бросает мне ремень. Если приглядеться, видно, что она в новой форме.

Только я поймал ремень...

— Рико поняла! Все-все поняла! Это намек! — Девушка слева от меня, Мине Рико, вдруг вскакивает с места. — На Ки-куне ремня сейчас нет! Он оказался у новенькой с хвостиками! Загадка? Загадка решена умницей Рико!

Рико, такая же невысокая, как Ария, относится к подразделению Инквеста и главная балда в мире.

Доказательство этому ее форма школы Бутей, расшитая рюшами и воланами, словно платье в стиле лолита.

Она явно с прибабахом, поэтому и зовет меня этим странным именем Ки-кун.

— Ки-куну пришлось заниматься чем-то, что потребовало снять ремень перед новенькой. Он забыл ремень у нее в комнате, значит, между ними страстный и жаркий роман, а ремень таинственно затерялся, когда они занимались любовью! — Рико несет этот бред, покручивая ленточки на волосах.

Занимались любовью? Ты серьезно, что ли?

Школа Бутей, заповедник непуганых идиотов.

От чуши Рико у наших одноклассников крышу рвет окончательно.

— Ки-Киндзи, ты где нашел такую милашку?!

— Я-то думал, ты вообще никому не сдался!

— Обычно ты от девочек шарахаешься, седьмой дорогой обходишь, а на самом деле?!

— Как не стыдно!

Учеников Бутей делят по возрасту и классам только на обычных уроках, занятия в подразделениях все равно что посещения клуба по интересам. Поэтому почти все со всеми как минимум знакомы...

Но ополчиться всем на одного прямо в начале триместра... разве нормально?

— Вы... да вы что...

Пока я пытаюсь подняться, потирая загудевшую голову...

Бам! Бам!

Удивительное дело, всего два выстрела, а каков эффект, то все брызжут жизнерадостностью, а то вдруг замерли.

Стреляла покрасневшая Ария, из своих, естественно, пистолетов.

— К-кто посмел ляпнуть, что мы любовники... заткнитесь!

На стенах, в которые она стреляла, появились две аккуратные дырочки.

Дзинь, дзинь...

Гильзы падают на пол, их звон привлекает всеобщее внимание.

Балда Рико качается вперед-назад, как в странном танце, и медленно, очень медленно садится на свое место.

...В школе Бутей есть правило насчет стрельбы. Звучит оно так: «Не стреляйте сверх необходимости», другими словами, палите на здоровье. Впрочем, большей части учеников выстрелы по барабану, ежедневная рутина, не более. Но все-таки...

Начать стрелять в момент знакомства с классом на первом уроке нового триместра? Ария сделала всех.

— Запомнили! Кто посмеет эту чушь нести снова...

Вот так Канзаки Х. Ария поздоровалась с учениками школы Бутей.

— Я из него сито сделаю!

***

А вот и обеденный перерыв, все жаждут повыспрашивать у меня что-то, а я ухитряюсь удрать от этих идиотов-одноклассников на крышу лабораторного корпуса.

Хотя, даже если они спросят меня об Арии, я ответить не смогу. Я ее встретил только этим утром, она лишь спасла меня от взрыва, так что я ничего о ней не знаю.

Равнодушно вздохнув... я слышу болтовню идущих на крышу девушек.

Знакомые голоса. Не одноклассницы, но из Эссолта.

Я вскакиваю и прячусь в тени, как преступник.

— Я от наставников сообщение получила, взорвался велосипед кого-то из второклассников. Не Киндзи же, да?

— Ну, скорее, его, чем нет. Только его не было на церемонии.

— Ого, ему сегодня не везет. Сначала велосипед, а потом Ария?

Три девушки, сидящие рядом у металлической ограды, говорят обо мне.

Мне становится так неудобно, словно на лице насекомые копошатся, но я тихо стою на месте.

— Его прямо жаль.

— Да уж. Ария его везде ищет.

— Ох. Она и у меня спрашивала. Интересовалась, в каком он подразделении и как у него с успехами. Я сказала, что в Эссолте он был шикарен.

— Я буквально только что видела Арию у здания наставников. Попробует узнать об оценках Киндзи, однозначно.

— Ого. Она, похоже, действительно его любит.

Мне приходится невольно слушать то, что они болтают обо мне.

Значит, она меня с самого утра ищет... то есть, выспрашивает обо мне с происшествия с великом?

— Мне Киндзи даже жалко. Ему девушки не нравятся, а теперь Ария от него не отстанет. Я не знаю, где и как она училась в Европе, но тактичности ей явно не привили.

— А разве Ария не популярна среди мальчиков?

— Точно. Только перевелась в начале третьего триместра, а ее уже обожает вся школа. Я слышала, клуб фотографов ее сфотографировал, снимки разошлись за немалые деньги.

— Ага, мне тоже об этом говорили. Они ее видели, когда она с командой поддержки на катке была, и все фотки уже продали. И с физкультуры тоже.

Вот что за люди? Кто в своем уме так делает?

— А еще я слышала, что у нее нет друзей. Хотя она постоянно это оправдывает.

— В обед она была одна, сидела в углу класса.

— Ох, как так можно.

Слова этих девушек меня не радуют все больше и больше.

Я, не обращающий внимания на окружающих, о ее существовании даже не подозревал...

Но Ария, ученица школы Бутей, где странные люди встречаются на каждом шагу, видимо, особенно необычна.

Перевестись из Бутей в обычную школу можно не в любой момент.

В соответствии с правилами Бутей, пистолеты и ножи, которыми владеют ученики, — часть их школьной формы, поэтому они должны быть зарегистрированы в Комиссии по общественной безопасности. Отсюда следует, что до срока продления регистрации (а это в апреле), переводиться из Бутей запрещено.

Если есть желающие сменить школу, они должны подать заявление наставникам за шесть месяцев. Хотя мое заявление уже готово. Я решил подождать два дня перед его подачей, а в апреле следующего года я наконец-то отвяжусь от мира бутеев.

Как бы я ни говорил... все же немного грустно все это бросать.

***

Вот и вечер.

Я, снова сбежавший от недалеких одноклассников, сижу на диване и смотрю в окно на розоватый закатный Токио.

С января этого года в общежитии остался только я.

Оно изначально было предназначено для четверых. Но раз я перешел в Инквесту, а других заявок на жилье ни от кого из Инквесты не было, соседей у меня нет.

Странное совпадение и большая удача для меня.

Я могу свободно расслабиться там, где никто из ненормальных бутеев меня не побеспокоит. Жить одному здорово.

И так чисто...

Утреннего инцидента словно не было.

Кстати о нем, подразделение Репир уже восстановило картину крушения сегвеев, а Инквеста — занялось расследованием.

...Впрочем, в Бутей, где повседневная жизнь полна опасности, подобные покушения на убийство обычно остаются нераскрытыми. Такова реальность. Может, я уже смирился, раз был в Эссолте, или все дело в том, что Ария преследовала меня весь день, но сейчас, хоть я и жертва несостоявшегося покушения, мне абсолютно все равно.

Но кто... мог такое сделать? Слишком жестоко для простой шутки.

Подражатель Убийце бутеев, похоже, маньяк, двинутый на бомбах.

Такие — одни из самых опасных преступников в мире, потому что цели себе не выбирают. Обычно причина взрыва — попытка привлечь внимание общества к каким-либо требованиям.

Динь-дон.

Другими словами, мне и моему велику просто не повезло?

Динь-дон, динь-дон, динь-дон!

Или кто-то специально выбрал меня? Но за что меня так ненавидеть?

Динь-динь-дон, динь-дон, динь-дон, динь-дон, динь-динь-динь-динь-динь-динь-динь-дон! Динь-дон, динь-дон, динь-дон, динь-дон!

Да бесит!

Кто-то трезвонит в дверь. Я хотел притвориться, что никого нет, но, видимо, не вышло.

Какого черта. Меня и так сегодня выбесили все, кому не лень. Хоть после школы отстаньте, дайте побыть в тишине и покое.

— Кто там?.. — нетерпеливо распахиваю дверь я.

— Тормозишь! Когда я звоню, ты должен открыть за пять секунд!

Ого!

Там стоит девушка, уперев руки в боки. Смотрит на меня малиновыми глазами...

— Кан-Канзаки?!

Да, на пороге Канзаки Х. Ария собственной персоной и все еще в школьной форме.

Я тру глаза словно в манге, чтобы удостовериться, что это не галлюцинация, но девушка остается на месте.

Почему она здесь?!

— Можешь звать меня Арией. — И не дав мне времени ответить, Ария стаскивает туфли и заходит в общежитие.

— Э, эй!

Я тяну руку, чтобы поймать ее, но неудачно, в силу своего детского роста она просто уворачивается...

Шурх.

И только ее хвосты мажут по моей ладони.

— Стоп, не смей вот так врываться!

— Внеси мой багаж! Так, а где ванная?

Ария напрочь игнорирует меня и осматривается в коридоре. Она быстро обнаруживает ванную и так же быстро туда шагает.

...Это плохо.

Старшая школа Бутей. «Бутей» означает «вооруженный детектив». Видимо, за мной проследили.

— Неважно, твой багаж...

Я изумленно оглядываюсь и вижу то, что, похоже, и есть ее чемодан. На нем бирка с крайне известным названием, а на ручке мелкий симпатичный узор.

Блин, это опасно.

Если кто-то из живущих неподалеку учеников узнает, что перед моей дверью чемодан какой-то девушки, думать страшно, какие поползут слухи.

И вообще, сегодня утром я сказал, Шираюки, что общежитие мужское.

— Тут только ты живешь?

Ария, вымывшая руки, выходит из ванной и забирает свой ненормально тяжелый чемодан, особо на меня не глядя. А потом принимается осматривать комнаты.

Она уже оказалась в гостиной, откуда открывается вид на Токио.

— Хм, сойдет, наверное.

В каком смысле?

Ария разворачивается ко мне в ореоле закатного солнца.

Длинные хвосты повторяют ее движение, описывая красивую дугу.

— ...Киндзи. Будь моим слугой!

...

...

...Поверить не могу.

Знаешь, что. Ты невероятна.

Когда я думал, что ты меня спасаешь, ты выхватила пистолеты и мечи. Ты не только сидишь со мной в классе, но врываешься в мой дом и говоришь «Будь моим слугой!»?

— Эй! Ты даже не предложил мне попить! Что за невежа!

Плюх!

Юбка Арии взлетает, когда сама Ария хлопается на диван, на котором не так давно сидел я. Она чуть двигается, вытягивает ноги, отчего я вижу ее кобуры с пистолетами. Она и после школы оружие носит? Параноик, что ли?

— Кофе мне! Эспрессо лунго доппио! С итальянским сахаром! Минуту даю!

Кто здесь невежа...

И вообще, что это за кофе? Больше на заклинание похоже.

Я, не сумев придумать, как ее выгнать побыстрее, нехотя делаю ей чашку растворимого кофе.

— ?

Двумя руками Ария подносит чашку к лицу и принюхивается.

— Это точно кофе?

Видимо, она не догадывается о существовании растворимого кофе.

— Ничего другого нет, смирись.

— ...Странный вкус. Похоже на греческий кофе... немного...

— Прекращай болтать про вкус. Нам надо кое-что обсудить.

Я сажусь за стол, отпиваю кофе и смотрю на незваную гостью.

— Спасибо, что спасла меня сегодня утром. И... я извиняюсь, что разозлил тебя в школе. Но почему ты преследовала меня до дома? — спрашиваю я, поджимая губы.

Ария, все еще держа чашку, переводит взгляд малиновых глаз на меня.

— Ты не понимаешь?

— С чего я должен понять?

— Не думала, что тебе понадобится столько времени... Ммм... ладно, поймешь, когда придет время. Пока забудем.

Забудем?

— Есть хочу, — вдруг меняет тему Ария и изящно устраивается на диване удобнее.

Это чисто женское поведение заставляет мои щеки порозоветь, и я отвожу взгляд.

— Ничего нет?

— Ничего.

— Не может быть. Что ты обычно ешь?

— Когда я хочу есть, покупаю что-нибудь в магазине недалеко.

— Магазине? А, небольшой супермаркет. Ладно, вперед.

— О чем ты?

— Вот идиот... Купи мне что-нибудь поесть, конечно. Ужинать пора, верно?

Плохо. Она вообще меня не слушает.

И с чего ты вообще решила ужинать здесь?

Вот бы ты ушла.

Я тру виски, надеясь избавиться от головной боли. Ария вдруг вскакивает с дивана, словно у нее пружинка в одном месте, и шаг за шагом приближается ко мне.

Так, это уже слишком близко. Она подошла настолько, что вижу я только ее подбородок.

— Эй, а в том магазине есть персиковые булочки Мацумото? Я их хочу.

***

В любое время дня и ночи бутей должен опасаться трех вещей: темноты, яда и женщин.

И вот только что я купил семь персиковых булочек для третьей опасности, Арии.

Недавно персиковые булочки были популярны, но теперь залеживаются во всех магазинах. Минуту назад я думал, что Ария не станет есть все сразу, а сейчас сижу за столом и смотрю, как она уминает уже пятую.

Сам я как обычно ем свиную котлету, но все время, пока ем, я беспрерывно смотрю на Арию, пытаясь передать взглядом слово «выметайся». Но Ария напрочь меня игнорирует и щупает себя же за щеки, лопая шестую булочку. Неужели настолько вкусно?

— ...Так, что ты там вопила про меня и слугу? Что ты имела в виду?

— Я позволю тебе присоединиться к моей команде. И выполнять со мной миссии бутея подразделения Эссолт.

— Ты о чем вообще. Я в Инквесту, самое нормальное подразделение, перевелся только потому, что терпеть не могу проблемную работу в Эссолте. И кстати, я уже подал заявление на перевод в обычную школу. Мне надоело быть бутеем, а ты хочешь утащить меня в это пристанище психованных? Ни за что.

— В твоей речи меня бесят три слова.

— Да послушай ты меня...

— «Ни за что», «Устал» и «Проблемная». Эти три словосочетания ограничивают возможности человека. Мне такое говорить больше не смей. Ясно? — С этими словами Ария окончательно расправилась с седьмой и последней булочкой и махнула рукой, словно хотела еще что-то сказать.

— Что касается твоей позиции — ты можешь быть моим «фором».

«Фор» — это сокращение от «форвард». Задача которого — возглавлять перемещения команды бутеев. Первым в пекло лезть, короче, рискованно и опасно.

— Нет. Почему я?

— Почему солнце встает? Почему луна светит?

Вот опять она говорит что-то вообще не в тему.

— Твои вопросы наивны, как у ребенка. Ты же бутей, вот и выясни мои причины.

От тебя я такого слышать не хочу, сама выглядишь, как ребенок. Я почти проговариваю это, но, вспомнив, что утром меня едва не убили, прикусываю язык.

...Ладно... я начинаю понимать.

Говорить с ней все равно что с бетонной стеной.

Если я хочу спорить с Арией, которая умеет только требовать, я должен обозначить свои требования.

Определившись с этим, я решительно заявляю:

— Неважно, возвращайся домой. Я хочу остаться здесь один. Так что выметайся.

— Уйду, когда посчитаю нужным.

— И когда же свершится это чудо?

— Когда ты согласишься вступить в мою команду.

— Уже поздний вечер, ты в курсе?

— Я сделаю что угодно, чтобы ты присоединился. У меня остается мало времени. Если ты не согласен...

— С чего бы мне присоединяться? А если я откажусь? Что ты сделаешь? Давай, рискни.

Слыша мой резкий отказ, Ария смотрит на меня огромными глазами и говорит:

— Если ты не согласишься, я останусь здесь.

— ...Что?! — На лице дергается нерв. — Ты... ну-ка погоди! Прекращай шутить! Я не позволю тебе тут остаться! Выметайся!

Я так изумлен ее словами, что недоеденная котлета едва не летит со стола мне на колени.

— Молчать! Если я сказала, останусь, значит, останусь! Так и знала, что придется задержаться! — вопит Ария, взмахом указывая на свой чемодан.

Так там вещи, чтобы временно переселиться сюда!.. Почему она так настаивает? Что она пытается сделать? И как мое возвращение в Эссолт вообще ее касается?

— ...Выметайся!

Это сказал не я.

Слово, которое повторял я, теперь проорала Ария.

— Ч-чего это вдруг?! Ты что, у себя дома?!

— Это твое наказание за долгое открывание двери! Вон отсюда, погуляй, успокойся! Не уймешься — не возвращайся! — Ария вскидывает кулачки и обнажает клыки.

Ну и в общем... меня почему-то выгнали из моего же дома.

***

Я стою в магазине и рассматриваю мангу. Но будет невежливо читать ее прямо здесь, поэтому я покупаю ее, чтобы почитать дома.

И как вор... тихо открываю дверь. Это же мой дом, все-таки.

Хмм?

Не ощущаю присутствия Арии.

Я заглядываю на кухню и в гостиную — там ее нет.

Отлично. Боги услышали мои молитвы. Она ушла.

Я облегченно вздыхаю и иду в ванную, чтобы вымыть руки, я ведь только что с улицы, но...

Слышу шум воды.

Свет включен, стеклянная створка закрыта и запотела.

Сквозь мутное стекло виден размытый силуэт напевающей что-то Арии.

А, она просто в душ пошла.

...А?!

...В душ?!

Топ-топ-топ.

Я быстро отступаю к двери ванной.

Так она выгнала меня, чтобы сходить в душ.

Я осторожно осматриваюсь, но вижу только корзину для белья и школьную форму Арии в ней. Где-то под юбкой виднеется ремешок от кобуры ее пистолета. Еще глубже, под блузкой, угадываются два вакидзаси.

Бах!

От створки доносится плеск и бульканье воды, у меня сердце чуть не останавливается.

Слишком странно.

Слишком нелепо.

И венец всему, еще один звук, хотя я и так паникую.

Динь-дон.

Вежливый одинарный звонок в дверь!

Т-так звонит...

Шираюки?!

— О-ох!

Динь!

В этой опасной ситуации я, пытаясь удрать в коридор, споткнулся обо что-то и повалился на пол.

— Кин... Кин-тян? Все хорошо? — доносится из-за двери голос Шираюки.

Э-это плохо. Она меня слышала.

Прикинуться, что никого нет, не удастся.

— Э, да, нормально все, нормально.

Притворяясь спокойным, я иду к двери...

Красные хакама и белые рукава... Шираюки в своем наряде жрицы держит в руках таинственный сверток.

— Ч-что с тобой? Почему ты в этом вне храма? — невежливо спрашиваю я, вполглаза стараясь следить за дверью ванной.

— А... эм. П-потому, что занятия кончились поздно... когда я только закончила готовить ужин, я тут же поспешила отдать это Кин-тяну, времени переодеться не было... Если тебе не нравится, я тут же уйду и переоденусь.

— Н-нет, все нормально, — быстро останавливаю я Шираюки, вознамерившуюся. Похоже, убежать домой.

Занятия, о которых она говорит, наверное, в СОС.

СОС, даже для Бутей странное подразделение, сокращенное от «Спецотряд «Сверхъестественное», свои занятия посвящает исследованию и развитию особых способностей у учеников. Я не слишком разбираюсь, но, по-моему, Шираюки и там отличница.

Брр, да не время сейчас об этом говорить! Паранормальные явления тут уже происходят!

— Эй, Кин-тян. В утреннем сообщении о взорвавшемся велосипеде... сказали об ученике второго класса... неужели они говорили о тебе...

— Э, да. Это был я.

Почему я отвечаю так радостно? Потому что... и это не преувеличение... Шираюки вдруг подалась вперед и замерла только тогда, когда между нашими лицами было сантиметров десять.

— С-с тобой все хорошо?!.. Что-нибудь болит?! Я-я позабочусь о любых твоих ранах!

— Я в порядке, не трогай меня.

— Эм, ладно... хорошо, что ты спасся. Но напасть на Кин-тяна... не прощу того, кто это сделал! Я его отыщу и разор... то есть, в тюрьму засажу!

Она только что... сказала то, что я подумал? Нет, наверное, мне показалось.

Точно, показалось.

— Да все нормально. Обычное дело в Бутей. Так, давай об этом больше не будем!

— Эм, ладно. Но... хорошо.

Шираюки, кажется, хотела еще что-то сказать, но в итоге просто кивнула.

Такая послушная. Вот бы эта двухвостая у нее поучилась.

— ...Но... вот еще что. Кин-тян сегодня... немного странный.

— Странный? Я?

— Ты более холодный, чем обычно...

Ух, вот это восприимчивость!

— Н-неа, ничего подобного! А ты меня искала? Зачем?

Так, надо выпроводить Шираюки сейчас же!

Потому что, если Ария выйдет из ванной в одном полотенце, мне конец!

— А... ты об этом. Вот.

Шираюки пихнула мне в руки сверток.

— Я сегодня приготовила для тебя побеги бамбука, потому что... завтра на занятия я уйду к горе Осорэ, ведь сейчас весна. И не смогу готовить Кин-тяну ужин несколько дней...

— А, ладно. Спасибо, большое тебе спасибо. Если это все, тебе пора домой, да?

Я принял сверток, лицо Шираюки посветлело. И щеки чуть порозовели.

— Я-я за один день готовила тебе два раза! Я-я почти как твоя ж-жена... Ой, что я говорю. Ха. Ха-ха. Разве не странно? Да, я странная!.. Кин-тян, по-твоему... я странная?

— Ясно, ясно! Я все понимаю, пожалуйста, возвращайся домой, Шираюки!

— Ты говоришь «ясно»... то есть Кин-тян тоже думает, что я...

И почему-то Шираюки, которую я только что крайне невежливо отослал домой, смотрит на меня радостно и счастливо.

...Плесь.

Доносится из ванной шум воды.

Плесь!

Мое сердце скачет до горла и обратно.

— Там кто-то есть?

— Там совершенно никого нет!

Понятия не имею, почему я вдруг заговорил вежливо, но это компенсируется тем, что я, как борец сумо, пытаюсь выпихнуть Шираюки за дверь.

— ...Кин-тян, ты ведь ничего от меня не скрываешь?

Глаза Шираюки вмиг становятся словно пустыми, исчезают все эмоции.

— Нет. Нет-нет-нет. Как я могу? Я не могу ничего от тебя скрывать!

— ...Правда? Хорошо.

Слыша мои отрицания, Шираюки расцветает улыбкой, приятной, как весенний бриз, и, наконец, уходит.

Слава... слава тебе, господи.

Со Сциллой разобрались.

Закрыв дверь, я не глядя откладываю сверток с бамбуком и несусь в ванную.

Чую, не сделай я этого, Харибды не миновать.

А зная суровый характер Арии, я понимал, если она узнает, что я вернулся, пока она купалась, она стрелять начнет без предупреждения. Поэтому ради спасения собственной жизни я должен спрятать ее пистолеты и мечи.

Ведомый этой мыслью, я присаживаюсь перед корзиной для белья, запускаю туда руку...

Щелк.

Ария открывает прозрачную створку.

— !..

Желание убить практически ощутимо.

Мы смотрим друг на друга, не отводя глаз.

Из душа выплывает аромат гардений.

— ... Из... ИЗВРАЩЕНЕЦ!

Оттуда же появляется Ария.

Ария распустила волосы, и на ней ни единого клочка ткани. Правой рукой она прикрывает грудь, а левой... ну... вы поняли.

От вида меня, увлеченно копающегося в ее школьной форме, ее волосы практически дыбом встают.

— Ты... ты все не так поняла!..

Я быстро хватаю ее мечи и вскидываю руки, пытаясь доказать свои невинные намерения... но терплю полнейший крах.

Потому что в страшной панике я не заметил, как кое-что зацепилось за ножны. Что-то висит на вакидзаси в моей правой руке, и что-то болтается на мече в левой.

На одном — лифчик Арии, на другом — ее трусики, и выглядит это так, будто я размахиваю флажками. Крошечное белье в симпатичную крапинку.

— УМРИ!!

Бах!

— А?!

Ария напала на меня так быстро, что я не успел войти в истеричный режим.

Пинок, от которого невозможно уклониться, достигает моего тела, сгибает меня буквально пополам.

— Гори в аду! Извращуга!!

Бам!

Ария подскочила и, выхватывая свое нижнее белье, почти ударила меня коленом в лицо.

Колено замерло в десяти сантиметрах от моего лица.

Господи.

У меня к тебе вопрос.

Чем я заслужил такое наказание?

Кстати. Из какой эро-игры вдруг воплотилась эта ситуация?

Хотя об этом ли мне сейчас думать?

***

Я смотрю на линию, которую Ария, занявшая мою кровать, нарисовала на полу. Она сказала: «Посмеешь приблизиться к этой границе, я тебя убью».

Маркером нарисовала, однозначно, и не просто маркером, а перманентным.

Я перевожу полный негодования взгляд на вторую двухъярусную кровать и вижу, что один из двух длинных хвостов свесился с кровати. Вот черт. Так бы и дернул.

— ...Ооо... Гора персиковых булочек...

Кап.

Ария крепко спит. И во сне не только разговаривает, я слышу капанье слюнок. Бесит меня это все. И откуда гора булочек вообще?

Это моя комната, почему меня должны волновать всякие злобные чужаки в ней.

Только вот одетая в розовую пижаму-кигуруми Ария приволокла с собой в спальню и пистолеты.

Хотя я лег сразу после Арии, спать мне не хочется от слова совсем, и остается мне только лежать и смотреть, как спит она.

Спальня предназначалась четверым, поэтому в ней две двухъярусные кровати. Ария заняла одну из верхних кроватей, чтобы оказаться как можно дальше от меня. И по-моему, я видел на полу леску-растяжку от маркерной линии к минам. Наверное, показалось. Серьезно, не стала бы она так заморачиваться.

Но все-таки сколько с ней проблем.

Мало того, что она ворвалась в мою жизнь, в мой дом, так еще и сказала...

«Возвращайся в Эссолт, будешь выполнять миссии со мной»?

Я ничего не хочу выполнять.

Я могу стать кем угодно. Мне все равно, если я не сделаю ничего поразительного.

Лишь бы не быть бутеем.

Единственное, кем я быть ненавижу — бутей.

И под такие светлые мысли я... беспокойно засыпаю.

***

— Идиот Киндзи! Подъем! — Бах! Каменный кулак врезается в мой живот, бам! На мое лицо приземляется нога.

Ария, натянувшая черные гольфы, продолжает вбивать мою голову в матрац. За окном светло. Видимо, уже утро.

— Ты что творишь!

— Завтрак! Приготовь мне завтрак!

— Да... кому... ты... сдалась!

Я изо всех сил отпихиваю от лица ногу Арии.

— Есть хочу!

— Хоти на здоровье, придурочная!

— Какой-то Киндзи смеет называть меня придурочной?!

Что значит «какой-то»?

Я перекатываюсь из стороны в сторону, уворачиваясь от ее ударов. Пользуясь шансом, я вскакиваю с кровати и удираю из комнаты.

Почему у себя дома я должен даже с постели вставать с боем, как Джеймс Бонд какой-то?

— Есть хочу! Хочу, хочу, хочу, хочу, хочу, хочу, хочу!

— Раз орешь как оглашенная, значит, все с тобой нормально!

Я переодеваюсь в школьную форму, беру телефон, застегиваю ремень кобуры, подхватываю сумку, и все это уворачиваясь, уклоняясь и избегая ударов и пинков Арии.

Один в один боевые тренировки в Эссолте.

Я останавливаюсь у входной двери, чтобы обуться, и уворачиваюсь от шквала пинков Арии. Обуваюсь и встаю ровно.

— Ария.

Я кладу ладонь на кремово-белый лоб Арии, которая все пытается до меня дотянуться. Я выпрямляю руку, а она теперь может только беспомощно размахивать руками. Ладно. Нашелся метод ее урезонить.

Но не надо мне к такому привыкать...

— Что?

Неспособная больше меня ударить Ария немного успокаивается и смотрит на меня снизу вверх.

— Мы идем в школу порознь. Ты уходишь первая.

— Почему?

— Почему? Если тебя здесь со мной увидят, такое начнется. Чтоб ты знала, это мужское общежитие.

— Ты пытаешься меня обмануть и сбежать, да?!

— Мы не только в одном классе, а еще и сидим рядом! Куда мне сбегать?! — Ария сердито дуется. — Что бы ты ни делала, мы уходим порознь.

— Ни за что! Даже не думай удрать! Помни, Киндзи, ты мой слуга! — Ария хватает меня за руку, на ее лице разве что не написано «Не отпущу!».

— От...вали... от... меня!.. Эй!

— Ааа!

Обнажив клыки, она кусает меня за руку!

— АЙЙЙЙЙ!.. Ты что, лев??

Я высвобождаю руку из зубов Арии и смотрю на часы. Без шести восемь. Плохо. Мы не успеем на автобус в без двух восемь.

Не время с ней бороться.

Отныне я не пропущу этот автобус.

Потому что мой велик разлетелся на куски...

— Ах ты... мелкая... малявка!..

Выбора нет, я тащу повисшую на моей руке Арию с собой.

Бесит! До ужаса бесит! Как можно приносить столько проблем?! Но вот же черт! Она так вкусно пахнет!.. О чем я вообще думаю.

С меня хватит. Дальше некуда.

***

Мой обычный распорядок дня полетел к чертям из-за вмешавшейся Арии.

А для выполнения моей нынешней цели — стать нормальным человеком — мне нужен нормальный режим дня. Поэтому я решаю использовать время после пятого урока для разработки метода противодействия Арии.

В Бутей уроки с первого по четвертый обычные, как в любой школе. Вот с пятого ученики делятся по подразделениям.

Ария сейчас должна практиковаться в Эссолте.

А я воспользуюсь этим шансом, чтобы найти место, где она меня не отыщет, и тайно подготовить контр-план.

Думая об этом, я делаю то, чего не делал уже давно. Соглашаюсь на задание для Инквесты, так я могу законно покинуть школу.

— Киндзи.

Но тут же, как я вышел из здания Инквесты, я увидел ждущую в засаде Арию. Я падаю на колени, мои надежды разбиты.

— Что... ты тут делаешь?..

— Тебя жду.

— Это не ответ! А как же твои занятия в Эссолте? Тебе ничего не будет за пропуск?

— У меня уже достаточно баллов для выпуска.

Ария смотрит на меня малиновыми глазами, и на нее такую злиться невозможно.

Девушка, и не просто девушка, а прекрасная девушка, ждет тебя у дверей школы. Разве не об этом мечтают все старшеклассники? Но эту конкретную девушку из крайности в крайность кидает без малейшего повода. Я считаю, что она данной ситуации не подходит.

— Какие задания ты обычно берешь?

— Ничего общего с твоими. Мои задания — простые поручения для бутея ранга E вроде меня. Отстань.

Ученики Бутей после прохождения некоторого обучения, могут брать оплачиваемые задания от населения. Если бутей сталкивается с каким-либо инцидентом на улице, он также может им заняться. Результаты выполнения заданий вкупе с результатами тестов определяют ранг ученика. Ранги обозначаются латинскими буквами от A до E. Выше A есть особый ранг S. На вступительном экзамене я получил S.

Но это... заслуга Шираюки, из-за которой по пути на экзамен я впал в истеричный режим.

— У тебя сейчас Е?

— Да. Потому что не писал тесты в конце третьей недели на первом году. На самом деле мне все равно, какой у меня ранг.

— В любом случае ранги ничего не значат. Забудь, расскажи мне, какое у тебя сегодня задание.

— Я не должен ничего тебе рассказывать.

— Кожа жмет, продырявить кое-где? — Ария злобно выхватывает пистолеты.

— Сегодня... я ищу кошку.

— ...Кошку?

— Мы идем в Оми, чтобы найти потерявшегося котенка. Награда — десять тысяч иен и одна десятая балла.

Это задание с наименьшей наградой и опасностью, какое я сумел найти на доске объявлений Инквесты.

Однако Ария все равно идет за мной шаг в шаг.

— Не ходи за мной.

— Не обращай на меня внимания, выполняй свою работу бутея.

— Нет. Не ходи за мной.

— Ты настолько меня ненавидишь?

— Ты даже не представляешь, насколько я тебя ненавижу. Не ходи за мной.

— Посмеешь вякнуть «Не ходи за мной» еще раз, я в тебе пару новых дырок прострелю.

Предложение не слишком заманчивое, а возражать ей невозможно, остается мне лишь сесть в метро до Оми с плетущейся за мной хвостом Арией.

Раньше Оми была промзоной со складами, но потом улочку реконструировали, и теперь она полна жилыми домами и магазинами высокого класса.

— Раз мы ищем кошку, какой метод поиска ты используешь?

— У меня нет метода. Я просто поищу везде. Но... почему бы тебе не поделиться мыслями? Раз спросила, значит, думаешь о чем-то?

— Неа. У меня плохо с планированием. Эту самую важную черту я не унаследовала, — говорит Ария равнодушно, глядя на меня снизу вверх. — Эй, я есть хочу.

— Обед только что прошел... Ты ничего не ела?

— Ела, но опять проголодалась.

...У тебя слишком быстрый обмен веществ.

— Купи мне что-нибудь, а?

— Ты меня тормозишь...

Но...

Я все свободное время провел за поиском задания, так что пообедать не успел.

Неважно, в любом случае пуль в теле я не жажду — поэтому вперед, в Макдональдс, за едой.

Как верный слуга, я следую приказам своей королевы и покупаю ей большой гамбургер, который она хочет...

Ждущая снаружи Ария, кажется, задумалась, рассматривая витрины бутиков.

Она разглядывает манекен в мерцающем платье, постоянно бросая взгляды и на себя.

...Эх.

Ее лицо... Вот оно что. Вот такой она хочет быть.

Забудь, тебе не светит. Твое тельце девочки из начальной школы никогда таким не станет.

— Эй.

— ...Ой.

Ария оборачивается и, кажется, замечает, что я над ней смеюсь.

Ее щеки краснеют, она тут же машет перед собой.

— ...В-все не так! У-у меня просто стройное тело! Это называется стройность!

— Я ничего не говорил...

Я сворачиваю в парк. Нахожу пустую скамейку и сажусь, ставлю рядом пакет из Макдональдса. Ария, словно ей есть, что сказать, садится рядом.

Ого. Юбка ее школьной формы развевается, на миг я вижу ее пистолеты. Муто из Логи такое переименовал из панцушота в ганшот... Идиотизм, если вдуматься.

Юбки у всех учениц Бутей очень короткие. Причина этому — возможность в случае необходимости быстро достать пистолеты. И юбка Арии, разумеется, не исключение.

Хотя ее вид в такой юбке меня не впечатляет совершенно. Наверное, потому, что она выглядит, как ученица начальной школы.

— Аыа (Ария). Авай ассамся в паке (Давай рассядемся в парке).

— Пошму? (Почему?).

Мы пытаемся есть и разговаривать одновременно.

— Оглядись и увидишь.

Я отпиваю колу и ставлю стакан на лавочку, указывая глазами вокруг.

В парке... полно парочек.

Недалеко от побережья, новый и красивый — поэтому прекрасное место для свиданий.

Если меня спросить, почему я сюда пришел, я скажу, что котенок может быть где-то здесь, в парке Оми, но настоящая причина — я надеюсь, учитывая множество парочек вокруг, что Ария будет держаться от меня подальше.

Кажется, работает, Ария...

— Ой...

Когда она видит слившихся в объятиях юношу и девушку на скамейке напротив, она замирает, не дожевав картошку фри.

Потом она смотрит на меня, снова на парочку и снова на меня. И вдруг отчаянно краснеет.

— ...Эх. Эм!

Теперь она видит двоих гуляющих, держащихся за руки. И тут же прижимает к себе свои руки, словно и под страхом смерти не коснулась бы моих.

— Видишь? Будет лучше, если ты отсядешь, Ария. Если нас увидят здесь вместе, снова начнут про нас болтать всякое. Я не хочу привлекать внимание, а ты будешь несчастна, если тот, кто тебе нравится, подумает, что мы встречаемся, правда?

— Кто мне нравится! — рубиновые глазки Арии округляются, она пищит высоким голосом.

— Н-н-никто мне не нравится! И л-любовь — это чушь собачья, кому она нужна! Б-бесполезная ерунда!

...Ты же не ребенок... зачем так реагировать. Видимо, она не выносит ничего, связанного с любовью.

Слабость!

— Неважно, тебе не хочется, чтобы тебя неправильно поняли друзья?

— Друзья... У меня нет друзей, и они мне не нужны. Люди могут болтать, что хотят. Мне все равно, что они говорят.

Сюрп...

Не знаю, в попытке ли скрыть смущение, но Ария шумно хлюпает колой через трубочку.

— Рад за тебя, что чужое мнение тебя не волнует. Но я кое-что хочу сказать.

— Что?

— Это моя кола.

Пфффф!

Ария выплевывает так и не проглоченную колу.

Да ну. Разве так должна вести себя красивая старшеклассница? Видя, что я снова на нее смотрю, Ария опять краснеет...

— Извращенец!

Она вдруг кричит на меня, явно хочет еще и поколотить. Эй... Ты слишком неразумна.

***

Вечер. Мы наконец-то нашли потерявшегося котенка.

Она оказалась... в ручье или роднике... на территории парка.

Слабо мяукающий котенок внешне соответствовал описанию из задания, и у нее был точно такой же бубенчик как на фото. Наверняка это она.

— Кис-кис-кис. Хорошая киса...

Котенок, как-то забравшийся в плавающее мусорное ведро, из последних сил завыл, пытаясь меня отпугнуть. Знаешь, что, я тебе не враг... я тебя спасти пытаюсь.

Я осторожно тяну руку в полное бумажек и банок ведро и хватаю котенка, чья шерстка сердито распушена.

— Хорошая, хорошая киса. Все прошло, теперь все будет хорошо.

...Эта улыбка... Я так давно не улыбался, я не выгляжу перекошенным, правда?

Увидев мое лицо, котенок визжит и начинает вырываться.

— Ай, эй.. ох, ай-яй-яй!

Плюх!

Удерживая котенка над поверхностью, я сам падаю в мелкий ручей.

На всякий случай, прежде чем лезть в ручей, я выложил пистолет и телефон. Ложка удачи в бочке невезения.

— ...Странно... — вздыхает рассматривающая меня Ария, сидя на небольшой рукотворной плотине.

***

На следующий день после удачных поисков котенка и получения одной десятой балла.

— Рико.

Рико, как и обещано в записке, слоняется по теплице около женского общежития. Теплица на самом деле большой, но простой пластиковый сарай, который к тому же используется очень редко, так что это хорошее место для тайных встреч.

— Ки-кун! — оборачивается от куста роз услышавшая мой голос Рико.

Как и Ария, она невысокая, но красивая девушка. У нее длинные ресницы и большие яркие глаза, а ее шелковистые волосы перевязаны парой ленточек. Две прядки спадают с висков, остальные мягкие длинные волосы спускаются за спиной.

— И ты все еще в своей особенной форме... Что это за белое волнистое нечто?

— Это форма для девочек Старшей Школы Бутей — вариант «Белая Воздушная Лолита»! Ки-кун, ты мог бы запомнить разные виды лолит.

— Нет. Я этого не вынесу, сколько у тебя комплектов формы?

Рико опускает голову и принимается по пальцам пересчитывать варианты формы. Осознав, что она делает, я быстро достаю из рюкзака плотно завязанный бумажный пакет с видеоиграми.

— Рико, я принес тебе это. Арии ни слова, ясно?

— Ага! Ясно!

Рико вдруг выпрямляется и прикладывает обе ладони к голове, словно дважды отдает мне честь.

С болью в лице я передаю ей бумажный пакет, и Рико тут же разрывает упаковку. Она начинает тяжело дышать, повторяя «Хо-хо-хо-хо-хо-хо» как дикое животное.

— Ого! «Черное и белое», «История леерсии» и «Младшая сестренка — готическая лолита»!

Рико счастливо скачет вокруг, размахивая видеоиграми рейтинга 15+.

Я думаю, по ней очевидно, но все-таки Рико — отаку.

Впрочем, от обычных девушек-отаку она отличается. Ее жутко привлекают видеоигры с красивыми девушками. Она просто обожает героинь в нарядах с рюшами и воланами.

Разумеется, Рико уже больше пятнадцати, и она может сама покупать эти игры. Но пару дней назад продавщица в магазинчике на Академическом острове отказалась продать ей видеоигры, решив по комплекции Рико, что она учится в средней школе.

Поэтому она попросила меня купить их для нее.

В других обстоятельствах я бы скорее умер, чем купил... это. Да и продавщица меня, наверное, никогда не забудет. Но, несмотря на это, я согласился помочь Рико, я что угодно сделаю, лишь бы от Арии отвязаться.

Почему Ария хочет, чтобы я был ее слугой?

Первый маленький шаг к цели «Выгнать Арию из моего дома» — понять это «почему».

Если у нее действительно веские основания, я очень постараюсь от них избавиться.

В общем, если она не хочет говорить мне сама, у меня нет выбора кроме как задействовать другие методы расследования и противопоставить ей мои знания. Все-таки в стычках бутеев между собой обычно выигрывает тот, кто лучше информирован.

— А... эту, вот эту я не хочу. Такие игры Рико ненавидит.

А? Те, что я взял, должны полностью соответствовать требованиям Рико?

Хм. С надутыми щечками Рико возвращает «Младшая сестренка — готическая лолита 2+3», продолжения первой «Сестренки».

— Почему? Разве они не о том же самом?

— Неправильно, вторая и третья — сиквелы, а значит оскорбление первой игры. Позор! Все люди ненавидят сиквелы!

...Это что еще за причина такая?

— Ладно, неважно, кроме сиквелов остальные для тебя. В обмен ты, как обещала, расскажешь мне все, что знаешь про Арию.

— ...Есть!

Рико балда. Абсолютная балда. Но после перехода в Инквесту я начал понимать. Эта балда именно из-за своей глупости особенная. Она не только отличный взломщик, но также очень опытный шпион, перехватчик и хакер. Рико, заинтересованная в этом, превосходна в собирании информации. Ее можно назвать информационным вором нынешнего поколения. Из-за этого у нее ранг А.

— Валяй, слушаю тебя. Я притворился, что иду в туалет, а потом сбежал через окно, спустившись на ремне. У меня немного времени, прежде чем Ария все поймет и поймает меня.

Я оглядываюсь и сажусь на перила, что высотой мне до колена.

Рико, похоже, думает о чем-то, пряча игры в кармашках и складках своего наряда, потом пританцовывает в мою сторону и садится рядом. Но ее ноги не достают до земли, она беззаботно болтает в воздухе.

— Ах... Ки-кун, ты уже кланяешься Арии в ножки, да? Раз она твоя девушка, почему ты не спросишь обо всем ее?

— Она не моя девушка.

— А? А я слышала, что вы уже встречаетесь. Кое-кто шепнул, что Киндзи и Ария сегодня утром выходили из мужского общежития, держась за руки. Фан-клуб Арии пришел в ярость, они носились по территории школы, скандируя «Смерть Киндзи!». И даже теперь...

— Не делай поспешных выводов.

Держась за руки... Неужели на это было похоже?

Я просто тащил Арию вперед, раз она не желала от меня отцепиться.

— И до чего вы уже дошли?

— Ни до чего.

— А кое-что на букву С у вас уже было?

— Балда! Да ни за что!

— Даже не думай меня одурачить! Вы подростки в самом расцвете сил!

Рико, широко улыбаясь, пихает меня локтем.

— ...Что бы я ни сказал, ты вывернешь наизнанку. Загляни к психологу.

— Ки...

— Так, вернемся к теме. Насчет Арии... Ммм, расскажи мне о ее успехах в Эссолте.

— Ладно. Хмм... начнем с ранга, у нее S. И я по пальцам одной руки пересчитаю тех, у кого во втором классе S.

Но эти слова Рико меня совсем не удивляют.

Потому что поведение Арии во время инцидента со взрывом моего велика нормальным не назовешь ни при каких допущениях.

— Хотя она даже меньше Рико, в рукопашном бою она очень хороша. Ее стиль борьбы... Знаешь, тот, который смесь стилей... как его, вале... баре... баритсу ?

— Ты про вале-тудо ?

— Да-да, точно, он самый. На английском он звучит как «баритсу».

Я помню, как Ария выпнула меня из спортивной кладовки.

Впечатляюще. Даже «я» в истеричном режиме едва сумел защититься.

— У нее исключительные способности в стрельбе и фехтовании. Еще она всегда использует пистолеты и мечи попарно, она абсолютный амбидекстр.

— Я знаю.

— Тогда и титул ее ты тоже знаешь?

Титул... элитные бутеи, преуспевшие в своем деле, естественно, получают титулы от остальных.

Ты хочешь сказать, что у шестнадцатилетней Арии уже есть титул?

Рико, видя мое смятение, смеется и объясняет:

— Квадра Ария. Разве не смешно?

— Не понимаю, что тут веселого... но неважно. Мне еще интересно... да, я хочу знать о ее перемещениях как бутея. Что насчет информации о боях?

— О, вот это интересно. Сейчас, как я понимаю, она взяла перерыв, но вообще Ария работает в Лондонском отделении Бутей и выполняет задания по всей Европе со своего четырнадцатилетия.

Рико смотрит на меня огромными глазами и уверенно произносит:

— ...И с того времени от нее не ушла ни одна цель.

— Ни одна?

— Каждый, кого она преследовала, был пойман, никаких исключений. Девяносто девять раз подряд и ровно один рейд на одну цель.

— Как... такое возможно...

Невероятно.

Как правило, бутеям поручают задержания, слишком сложные для обычной полиции. Обычно бутею требуется несколько рейдов, чтобы загнать цель (в мире бутеев это и называется Эссолт) и успешно ее захватить. Но Арии удалось задержать девяносто девять целей и затратить ровно по одному рейду на каждую...

...Короче, я попал в поле зрения чудовищной девушки.

— А... что-то еще? Что насчет ее происхождения?

— Ммм... Отец Арии наполовину англичанин.

— О, у нее смешанная кровь.

Вот почему у нее малиновые глаза, но при этом по-японски двойные верхние веки.

И... поэтому ее зовут Канзаки Х. Ария, верно?

— О да, ее родословная по английской линии идет от человека с фамилией на Х. И, видимо, очень известного. Я слышала, что ее бабушка — носительница титула «Дама». Он дается Британской королевской семьей. Получатели ордена — мужчины имеют титул «Рыцарь», а женщины — «Дама».

— Эй. Если это правда, разве Ария не аристократка?

— Верно. Она аристократка. Однако, полагаю, между Арией и семьей Х. не все так гладко. Она не любит озвучивать свое полное имя. Рико знает, почему... но это семейные дела, я не хочу об этом говорить.

— Давай, скажи мне. Я же принес тебе игры?

— Рико ненавидит людей, которые придают себе значимости, прячась за именитыми членами своей семьи. Попробуй «Google» попросить поискать на англоязычных сайтах?

— У меня с английским плохо.

— Тогда учись! — говорит Рико и поднимает руку, словно бы хлопнуть меня по спине...

Но промахивается.

И бьет по запястью...

— А?

Хрусть.

Мои часы падают на землю.

...Я тянусь, чтобы их поднять, и вижу, что застежка на ремешке сломана.

— Ой-ой-ой! Прости!

— Брось, это дешевка. Я купил их за две тысячи иен в Одайбе.

— Ни за что! Я починю их для тебя! Рико починит как надо! Если я испорчу имущество моего клиента, запятнается репутация Рико!

Рико выуживает из моих ладоней часы и оттягивает декольте блузки. А потом прячет часы там.

Эй... ну ты... Я быстро отворачиваюсь.

Но вид изумительный.

— Киндзи? Что-то еще?

— ...А, да нет, наверное.

Я не хочу войти в истеричный режим перед девушкой, а если она заметит, что я пялюсь на ее грудь, у меня будут проблемы. И поспешно попрощавшись, я быстро ухожу из теплицы.

Золотистый? Каких только цветов не бывают лифчики.

***

Я возвращаюсь домой и любуюсь видом из окна. Академический остров сияет золотом в лучах закатного солнца.

Это место, где располагается школа Бутей, общежития для учеников и магазины, — искусственный остров. Изначально его планировалось сделать частью берега Токийской бухты, но планы провалились, и его продали как участок земли.

В доказательство этому севернее Радужного моста есть точно такой же искусственный остров, только абсолютно пустой. И имя носит соответственное — Пустой остров.

На южном его крае высятся ветряки, последнее, что на нем построили. Лопасти лениво крутятся. Тихий пейзаж, к таким у меня нет нелюбви.

С экрана телевизора звучат новости: «Тайфун №1, зародившийся над Тихим океаном, не теряет силы, перемещаясь над Окинавой», но это только оттеняет любимую мной тишину.

Все-таки тут хорошо.

Разумеется, если не учитывать присутствующую девушку.

— Тормозишь.

Ария, сидящая на диване, поворачивает голову в мою сторону.

В ее руке зеркало, и видимо, она рассматривает себя в попытке убить время.

Она заколола челку, открывая лоб.

Несмотря на детскость заколки, эта милая прическа ей действительно идет.

Симпатичный лоб — наиболее привлекательная часть ее лица, и я уверен, она и сама это знает.

— Как ты сюда попала?

Я понимаю, что задаю идиотский вопрос, но свой протест надо поддерживать.

— Чтоб ты знал, я бутей.

Видите? Мой вопрос тупее некуда.

Она наверняка сделала копию ключа. Да и взлом замков — базовое умение любого бутея.

— Ты предпочел бы, чтобы леди ждала снаружи? Как невежливо.

— Я не считаю, что незваные чужаки вроде тебя имеют право называться леди, лобастая.

— Лобастая?

— Лобастыми называют тех, у кого высокий лоб.

— ...Ты не осознаешь привлекательности моего лба! Ты потерял всякое право называться разумным человеком.

Ария в запале показывает мне язык. А. Я понял. Я действительно понял.

Ты очень милая.

Просто какая есть.

— Этот лоб — моя лучшая часть. В английских журналах тоже так пишут, — Ария отворачивается от меня и снова счастливо рассматривает в зеркало свой лоб. — Ля-ля-ля, — она даже напевает песенку.

Мое разочарование трансформируется в гнев, я бухаю рюкзак рядом с Арией. Однако, она, похоже, привыкла к моему упрямству и продолжает радостно разглядывать лоб.

— Как подобает аристократке, ты очень гордишься своей внешностью, — я ухожу в ванную, ляпнув первое, что в голову пришло.

Но вопреки моим ожиданиям Ария довольно спрашивает:

— ...Ты меня изучал?

— Верно. Я даже знаю, что от тебя никому и никогда не удавалось уйти.

— О-о, ты и это выяснил? Все больше и больше похож на бутея. Однако... — говорит Ария, хлопается на спину и постукивает ногой по стене, — ...недавно я упустила цель. Впервые.

— О? Кто-то постарался. Кто это?

Секунду. Неужели Рико что-то упустила?

— Ты.

Пф!

Я выплевываю воду.

Я? А, она про то утро с великом!

— Я-я не преступник! Почему ты меня считаешь?!

— Ты ко мне приставал! Хочешь притвориться, что этого не было? Животное! Червяк!

Из слуги я стал животным. А потом и червяком? Падаю просто на глазах.

— Я же сказал, это было неизбежно! И я с тобой ничего не делал!

— Хватит нести чушь! Какая разница! — Ария краснеет и тычет в меня пальцем. — Ты должен быть способен служить мне! Вернись в Эссолт и покажи мне ту силу, благодаря которой ты сбежал от меня!

— Э-это... да мне просто повезло удрать вовремя. У меня же Е, я бесполезный. Прости, что разочаровал. Выметайся отсюда.

— Даже не думай меня обмануть! На вступительном экзамене у тебя был S!

Опа.

Она хочет использовать это?

То есть эта бутей все же придает значение рангам. Она загнала меня в угол, спорить с ней будет сложно.

— Это доказывает, что ты не случайно от меня сбежал! Моя интуиция никогда не ошибается!

— Ч-что бы ты ни говорила... Сейчас я этого сделать не могу! Выметайся!

— Сейчас? Это как-то включается? Расскажи. Я помогу тебе.

Как я... могу такое сказать!!!

Мое лицо краснеет.

Она хочет мне помочь?

Разумеется, она так говорит только потому, что не знает, что именно мне требуется, чтобы войти в истеричный режим... Но она меня провоцирует! Ведь чтобы войти в истеричный режим: «Тебе придется меня возбудить!».

— Давай, говори уже! Ты мой слуга, а я тебе помогу, обмен!

— !..

Совершенно случайно... в мыслях возникло несколько возможных сцен «помощи» Арии.

Если подумать, мы с Арией в этом общежитии одни.

Я даже не заметил, как солнце село, света в комнате нет.

Гррр. Прекрати. Киндзи, хватит фантазировать!

— Я что угодно сделаю! Расскажи мне... пожалуйста, расскажи! Киндзи!..

Ария приближается ко мне. Женственный аромат гардений вновь дразнит меня.

Я...

— Эх...

Это плохо.

Потому что мои фантазии уже подтолкнули меня к границе истеричного режима.

Назовем это... силой ее глаз, да?

Я думаю, что яркие малиновые глаза Арии такие прекрасные, такие красивые...

Это чувство... вспыхивает во мне. Я не могу сопротивляться пульсирующей в венах крови, дразнящей каждый нерв.

...Не могу.

Я не могу измениться!

Я не хочу... входить в этот режим!

Пум!

Я, неспособный думать, отпихиваю Арию.

Ария пищит:

— Ай! — и падает на диван.

Ох. Ее короткая юбка приподнимается, и я быстро отворачиваюсь.

Нет пути назад, я должен...

Сдаться Арии.

— ...Один раз.

— Один?

Но никакой безоговорочной капитуляции.

Соглашение.

— В Эссолт — я вернусь. Но присоединюсь к тебе на одном задании. Первое задание с моего возвращения я выполню с тобой. Это мое условие.

— ...

— Я не передумаю. И занятия в Эссолте возьму факультативно. Так будет нормально.

Я оборачиваюсь к Арии, которая поправила юбку... и вижу перед собой ее красивый лоб, кажется, она что-то обдумывает.

В Бутей ученики могут выбирать дополнительные занятия.

Это называется факультатив. Факультативные оценки не влияют на общие баллы, но бутей должен обладать не только своей специализацией, а множеством умений. Многие ученики посещают несколько факультативов, улучшая свои навыки.

Ария, как элитный бутей, хочет себе слугу... или скорее помощника. И ее желание невероятно сильно.

И она встречает меня, который сбежал от нее, находясь в истеричном режиме.

Тогда она думает: «Он должен обладать такими навыками, чтобы стать моим слугой».

Но кое-чего она обо мне не знает.

ИСС.

Прежде чем ей это откроется, я должен показать себя обычного.

Тогда она, наверное, разочаруется во мне и отстанет, правда?

— ...Ладно. Я ухожу.

...Кто бы мог подумать, что мое согласие действительно убедит это недоразумение исчезнуть из моего дома.

— Но у меня остается мало времени. И в этом единственном задании ты должен показать всю силу.

— ...Не перегибай палку, это всего одно задание.

— Ладно. Но имей в виду, какое бы колоссальное задание мы ни взяли, оно одно.

— Я понимаю.

— Однако посмеешь сачковать, я из тебя сито сделаю.

— Хорошо. Я обещаю тебе. Я сделаю все, что в моих силах.

Только вот эти «силы»... обычного меня.

Никогда не думал, что вернусь.

Эссолт — его чаще называют «люди без завтра».

До выпуска доживают девяносто семь целых и одна десятая процента учеников.

Другими словами, не доживают чуть меньше трех человек. Они гибнут во время заданий или тренировок. Серьезно.

Это Эссолт — мрачная сторона работы бутея.

Я нахожусь в закрытом здании, от стен отдаются звуки выстрелов и стук оружия. Но сегодня я тут для проверки своего оружия и чтобы договориться о факультативном посещении, и, в общем-то, я почти закончил.

Хотя есть еще кое-что, я хочу потренироваться в стрельбе, но не сегодня. Постоянная мобилизация и совместная работа в Эссолте сближают...

— О, Киндзи, я так и знал, что ты вернешься. Уступаю очередь умереть первым!

— Ты же так и не умер, Нацуми. Точно откинешься на десяток секунд раньше меня.

— Киндзи! Ты вернулся, чтобы умереть! Идиот типа тебя сдохнет моментально! Как знают все бутеи, идиоты мрут первыми.

— А ты еще жив, Миками?

С волками жить — по-волчьи выть.

Это вот «умри — сам умри» здесь что-то вроде приветствия, если я с каждым буду так обмениваться любезностями, никакого времени не напасешься.

А когда я выхожу из Эссолта, неизбежно пропахший порохом, под рыжими закатными лучами у ворот ходит туда-сюда ждущий меня маленький ребенок.

Ария, других вариантов нет.

Ария узнает меня и идет ко мне.

Я недовольно шагаю прочь, она пристраивается рядом.

— ...А ты популярен. Я даже удивилась.

— Не хочу быть популярным среди этих.

Я действительно так думаю.

— Ты не слишком общительный и еще, мне кажется, мрачноватый. Но такое чувство, что они... как бы это назвать... уважают тебя.

...Однозначно потому, что помнят наш вступительный экзамен.

Который я прошел в ИСС.

Нас, кандидатов в Эссолт... разбросали по заброшенному четырнадцатиэтажному зданию и велели каждому, вооружившись, поймать остальных. Настоящие боевые действия.

Я быстро отыскал или поймал в ловушки всех остальных кандидатов и даже пятерых наставников, прячущихся в здании.

...Вот же черт.

Я помню то, чего помнить не хочу.

Чувствуя, что мое настроение падает, Ария опускает взгляд, но продолжает идти рядом.

— Эй, Киндзи.

— Что?

— Спасибо.

— Что опять? — злобно отвечаю я очевидно счастливой Арии.

По крайней мере, выглядит она счастливой.

И наверняка потому, что заполучила слугу, готового сражаться за нее.

— Не пойми неправильно. Я пришел только потому, что у меня нет выбора. Закончим первое дело, я тут же вернусь в Инквесту.

— Я понимаю, но...

— Что?

— Киндзи, когда ты вошел в Эссолт и тебя все окружили, ты выглядел очень классно.

— ...

И зачем она это говорит.

Она, наверное, не то имела в виду, но такие слова от милой девочки лишают меня дара речи.

— Ко мне никто не подходит, потому что слишком разные у нас способности. Никто не может сравниться... ну и пусть, ведь я Ария.

— Ария? — Я смотрю на Арию, которая произносит свое имя не как обычно.

— Ария — одиночная вокальная партия в опере. Ее поет один человек. Совершенно один... И я всегда одна, где бы ни была, в Бутей или в Риме.

— То есть ты решила завести себе слугу и превратить арию в дуэт?

После моих слов она смеется, а я даже не смотрю в ее сторону.

Хохочет так, словно я удачно пошутил.

— И ты можешь быть забавным.

— Я не шутил.

— Нет?

— Не понимаю, что ты хочешь сказать.

— Я так и подумала, Киндзи. Ты вернулся сюда и выглядишь жизнерадостнее. До вчерашнего дня казалось, что ты сам себя обманываешь. Что тебе больно. А теперь ты очаровательный.

— Нет... неправда.

Ария опять смущает меня.

Не хочу ее слушать.

Почему-то ее слова звучат искренне и честно...

— Я иду в автоматы. Ты возвращаешься домой одна. С сегодняшнего дня ты снова живешь в женском общежитии. Нет смысла возвращаться вместе.

— Идем вместе до автобусной остановки.

Прямолинейна как обычно, и, видимо, по уши счастлива, что вернула меня в Эссолт. У нее это на лице написано. Не подошла бы для Инквесты.

— Эй, а что такое «автоматы»?

— Игровые. Никогда не слышала?

— Я ребенок, который только что вернулся в страну, мне простительно. Хм. Ладно, я тоже иду. Сегодня я порадую тебя своим присутствием. Пусть это будет награда.

— Нет, спасибо. Это не награда, а наказание.

Я чуть прибавляю шаг, чтобы оторваться от Арии. Топ-топ-топ.

Ария пищит: «Ой-ёй!» и тоже идет быстрее. Топ-топ-топ.

— Не ходи за мной! Видеть тебя не хочу!

— Я тебя тоже видеть не желаю!

— Ну и не ходи за мной!

— Так я тебя и послушаюсь!

Топ-топ-топ-топ-топ!

Плечом к плечу мы уже бежим к игровому центру.

Она и бегать умеет.

— Фу-уф. Фу-уф. Фу-уф. Что это за...

Ария стоит рядом со мной, один ее хвост касается меня.

Взгляд ее малиновых глаз прикован к кран-машине с игрушками.

— Фуф... Фу-уф. Тут мягкие игрушки достают.

— Машина, чтобы доставать игрушки? Что за нелепое название. Ну и ладно, это же ты сюда хотел, значит, не моего уровня тут игры.

Ария надменно смотрит на кран-машину.

Внутри куча животных, я даже затрудняюсь сказать, леопард это или лев.

— ...Ого!..

Бах!

Ария тут же липнет к стеклу.

С ее ростом это выглядит так, словно ученица начальной школы впервые увидела такой автомат.

Если я с ней пройду по всему игровому центру, к нам наверняка появятся вопросы у полицейских.

— Что? Ты никогда такого не видела?

— ...

— С тобой все нормально?

— ...

— Есть хочешь?

— ...Какая прелесть...

Что.

Ария — и такие слова, у меня даже голова кружится.

Даже допустим, что игрушки симпатичные... но все равно, разве такое скажет сильный духом бутей, чье призвание — убивать, да еще и носящий титул «Квадра Ария»?

Эй, ты роль не перепутала? Я думаю подразнить ее, но она уже едва только слюнками не капает. Не будь такой. Как так можно?

— Хочешь попробовать?

— Я не знаю, как это делается.

— Тут даже детсадовец разберется.

— Они сразу учатся?

— Разумеется. Показать тебе?

Ария не может не закивать.

Да что с ней? Не слишком ли это странно?

Показывать особо нечего. Выслушав про назначение двух кнопок, с вертикальной и горизонтальной стрелками, она достает из кошелька монету в сто иен.

Она встает поудобнее и внимательно, как снайпер, перемещает кран.

Бзззз...

Пуф.

Но результат неудачный. Кран зацепил конец лапы этого леопарда или льва, поэтому не вытащил.

— Я... Я только учусь. Теперь я поняла, как играть.

— Да кто угодно понял бы.

— Еще разок! — говорит Ария, доставая еще монету. Бросает в автомат и уверенно жмет на кнопки.

Но пуф.

На этот раз едва выудила игрушку со дна за хвост.

— Если мне позволено подать голос, за пятьсот иен можно сыграть шесть раз.

— Не мешай! Сейчас точно достану! Теперь я знаю секрет успеха!

Но разве так не говорят те, кто секрета как раз не знает? Пуф.

Игрушка ожидаемо осталась внутри.

— Эх... блин!

— Не сломай его.

— Теперь я точно все поняла! Это уже не игрушки!

Цап. Пуф. Цап. Пуф.

Не сдающаяся Ария скармливает автомату для размена тысячеиеновую купюру.

— Я серьезна! Очень-очень-очень серьезна!

У нее нет шансов. Надо что-то делать.

Кто бы мог подумать, что нечто не покорилось Великой Арии.

И что она уже почти игроман.

— Отойди.

Когда Ария тратит почти три тысячи иен, я больше не могу на это смотреть и вынужденно достаю свой кошелек.

Эта гордая аристократка от кнопок отходить не хочет, приходится ее пихнуть. Посмотрим.

Хмм.

Вот тот почти у выходной трубы подойдет.

Игрушка лежит в большой куче. Они все одинаковые, поэтому Ария должна быть счастлива независимо от того, какую я выберу.

Шшш.

Я умело подцепляю одну игрушку из кучи.

— !..

Глоть. Я слышу, как Ария нервничает.

— А?

Я смотрю внимательнее. За хвост выбранной мной игрушки зацепилась еще одна.

— Киндзи, смотри! Ты две поднял!

И сам вижу.

— Киндзи, хоть одну уронишь — в жизни не прощу!

— Из-за такой ерунды...

— Ой... да, давай-давай-давай!

Я, конечно, не схожу с ума, как Ария, но тоже немного волнуюсь. Одну из двух я вытащу точно, но... может, и вторую? Что же получится?

Кран... открывается!..

Пум. Шурх.

Одна игрушка падает в трубу, а следом за ней и вторая, не отцепившаяся от хвоста первой.

— Получилось!

— Ага!

Я счастлив. И, не думая...

Совершенно не думая.

Хлоп!

Протягиваю руку и хлопаю по ладошке довольно улыбающейся Арии.

— Ой, — говорим мы оба, округлившимися глазами глядя друг на друга. И оба тут же отворачиваемся, фыркнув. Черт.

Злюсь на себя.

Почему я так дружелюбно себя с кем-то веду? И Ария... говорит:

— Для идиота вроде Киндзи это слишком хорошо! — и быстро вытаскивает из автомата две мягких игрушки.

Я смотрю на них и вижу на ярлычках надпись «Леопон — детеныш льва и леопарда». Да ладно?

— Какая пре-е-елесть!

Ария, больше пытаясь сдерживаться, обнимает игрушечного зверя. Она жмет его так сильно, что Леопон вот-вот лопнет.

...Так она выглядит обычной девушкой...

И я, сам это сказавший, не верю своим глазам.

Неужели Ария... действительно может быть нормальной девушкой?

Она — полная противоположность себе прежней...

И вдруг мне в голову приходит мысль. Та Ария, которую я видел раньше, назойливая и приставучая... навязывалась через силу?

Сейчас ей нет причины вести себя так обычно.

— Киндзи. — Я отвлекаюсь от размышлений... и вижу Арию, которая протягивает мне второго Леопона. — Это тебе. Твоя награда за труды.

Щурящаяся, улыбающаяся Ария изумляет меня. Она умеет так улыбаться?

Вот же черт.

Она такая милая.

— Э, мм.

Я беру Леопона и замечаю у него петельку, за которую можно подвесить на телефон. Если подумать, на моем ничего такого нет.

А теперь будет.

Я достаю телефон и пытаюсь протащить петлю в крепление сверху.

Ария, видя это, тоже выуживает свой блестящий розовый телефон и, как я, цепляет к нему Леопона. У ее игрушки тоже есть петелька, вот совпадение.

Петля, вшитая около хвоста Леопона, не слишком длинная, и у меня все не получается протащить игрушку сквозь нее.

К слову, господа производители, зачем вшивать именно сюда?

— Киндзи, кто первый прицепит Леопона, тот выиграл.

— Шутишь что ли? Тебе сколько лет?

— Время пошло.

— Идет, будто я тебе проиграю.

Если подумать, мне впервые что-то подарила девушка.

Конечно, Шираюки раньше вручала мне много всего, но она больше друг детства, поэтому не считается.

И вот я и Ария боремся за звание первого прицепившего игрушку к телефону.

Мое терпение почти на исходе.

***

Моя комната после исчезновения чужачки вернулась к обычному спокойствию.

Утром в спальне, где теперь только один человек, звонил будильник на моем телефоне.

Я сквозь сон тянусь к телефону, но хватаюсь только за прицепленного к нему Леопона.

— ...

Я смотрю на Леопона, смотрю, смотрю... а потом медленно собираюсь в школу.

Завтракаю тем, что осталось со вчерашнего обеда, и смотрю на часы, которые Рико мне вернула.

— ?

У меня еще есть время.

Мне казалось, что прошло больше.

Тогда можно и чая выпить.

Странно.

Я ухожу из дома чуть раньше обычного.

Но в дымке дождя автобус в без двух восемь уже стоит на остановке, а ученики втискиваются внутрь.

Автобус приходит к школе за пару минут до первого урока, поэтому в нем постоянно полно народа. Если я проторможу, мне места не будет.

— Эй! Подождите! Есть, успел! Эй, Киндзи, утречка!

Я несусь к автобусу, но вижу на ступеньках Муто из Логи. В салоне места уже нет.

Плохо.

Из-за дождя все те, кто обычно ездит в школу на велосипеде, сегодня набились в автобус.

— Муто! Дай руку!

— Я бы рад, но не могу! Места ноль! Езжай на велике!

Я машу руками, намекая Муто пропихнуться вглубь, но замечаю, что он сам едва не выпадает.

— Мой велик сломан. Если я не влезу в автобус, я опоздаю!

— Извини, ничего личного! Киндзи, неужели так в школу хочешь? Прогуляй первый урок! Увидимся на втором!

«Увидимся на втором»? Ты что, идиот?!

Двери автобуса закрываются, оставив последнее слово за Муто.

Я слышу болтовню и смех и яростно сжимаю зубы.

Вот черт. Ливень страшный, как я в школу пойду пешком? И опоздаю однозначно.

Вот я, один, плетусь по улице под дождем.

Эта улица на Академическом острове идеально прямая, поэтому я уже вижу конечную точку своей прогулки.

Все-таки изначально этому острову предназначалось стать взлетно-посадочной полосой.

И ничего удивительного, что до школы пилить и пилить.

Ладно бы только это, хотя и так не слишком радостно. Так еще и ливень. Желание радоваться тает еще в десять раз.

Надо поступить, как сказал Муто, просто прогулять первый урок.

Ни за что, я не могу. Первый урок — японский, обычное занятие. Такие для меня очень важны, если я хочу перевестись в нормальную школу. Я не могу их пропускать.

Я думаю об этом, проходя мимо спорткомплекса Эссолта... и вдруг звонит мой телефон.

— Алло. — Я вытаскиваю телефон за Леопона и подношу к уху...

— Киндзи. Где ты?

Это Ария.

В чем дело? Сейчас двадцать минут девятого. Почему она звонит мне с урока?

— Эээ, рядом со зданием Эссолта.

— Хорошо. Экипируйся оружием класса С и иди к женскому общежитию. Прямо сейчас.

— Зачем? Занятия в Эссолте только с пятого урока.

Ария, слыша мои возражения, повышает голос.

— Это не занятие, это задание! Я сказала, иди сюда, значит, живо иди сюда!

Я недовольно смотрю на свое отражение.

Противотанковые бронежилеты. Шлем-маска особой жесткости. Беспроводная гарнитура с эмблемой школы Бутей и боевые перчатки. Множество ремней с кобурами и карманами для запасных магазинов.

Вот что такое экипировка класса С, такую носят полицейский спецназ и саперные группы, а еще ее используют бутеи для некоторых миссий.

Дела, к которым привлекают Эссолт, обычно невероятно опасны. Поэтому участники экипируются обмундированием класса С.

...Это задание.

Что происходит?

Что, блин, тут происходит?

Надеюсь, ничего особенного.

Мысленно на это надеясь, я выхожу на крышу.

Ария, тоже в экипировке класса С, стоит на крыше под ливнем.

Ария. Ты всего лишь переведенная ученица, но все равно так волнуешься.

Рэки, которая неплохо ко мне относится, получила S на вступительном экзамене. Она — снайпер высшего класса и соответствует своему рангу.

Она, стройная, выше Арии где-то на полголовы. Она очень красивая девушка с короткой стрижкой, но из-за своей бесстрастности, напоминающей о неспособных испытывать эмоции роботах, не слишком пользуется вниманием.

И никто не знает ее настоящего имени. Даже она сама.

— Рэки, — приветствую ее я, а она стоит, как статуя, и не отвечает.

Это меня не удивляет, Рэки всегда носит большие наушники, слушает что-то.

В прошлом году в Эссолте я много с ней работал... но, видимо, эту ее привычку изменить ничто не в силах.

Я слегка стучу пальцем по ее макушке. Рэки наконец снимает наушники и оборачивается ко мне. Она по-прежнему очень красивая, словно героиня визуальной новеллы.

— Тебя тоже Ария вызвала?

— Да, — отвечает Рэки ровным голосом.

— Ладно, а что за музыку ты вечно слушаешь?

— Не музыку.

— Что тогда?

— Ветер.

После спокойного ответа Рэки слегка подтягивает ремень винтовки — по-моему, это полуавтоматическая СВД — будто это теннисная ракетка.

— Время.

И Ария оборачивается к нам.

— Мы планировали найти другого бутея ранга S. Но, похоже, они все заняты своими делами. — Такое чувство, что в глазах Арии мой ранг повыше, чем на самом деле. — Итак, наша команда из трех человек готова к преследованию. Я отвечаю за огневую поддержку.

— Преследованию? За кем мы гонимся? Что происходит? Хоть это объясни.

— Автобус угнали.

— Какой автобус?

— Автобус школы Бутей. Тот, что около твоего дома останавливается в без двух минут восемь.

— ?!..

Что ты сказала?!

Его угнали?

Автобус, в который Муто и другие ученики набились, как селедки в банку.

— Угонщик там внутри?

— Его местоположение неизвестно, но я не считаю, что он внутри. Потому что автобус заминирован.

... Заминирован...

Только услышав это слово, я тут же вспоминаю инцидент недельной давности, когда угнан был мой собственный велик.

Ария, которая думает (а, может, и не думает) о том же самом, смотрит прямо на меня.

— Киндзи. Это работа Убийцы бутеев. Того же, кто взорвал твой велосипед.

Ты сказала... «Убийцы бутеев»?

От знакомого имени волосы буквально встают дыбом.

О нем Шираюки говорила, рассказывала, что он продолжает убивать.

— Первый случай был с мотоциклом бутея. Потом автомобиль. Затем твой велосипед, и на этот раз, автобус... каждый раз преступник устанавливал бомбу и угрожал, что в случае снижения скорости она взорвется, чтобы лишить жертву свободы перемещения. Впоследствии он дистанционно взрывал бомбу. Однако, электромагнитный сигнал удалось расшифровать. В этот раз он такой же, как когда я тебя спасла.

— Но разве Убийцу бутеев уже не поймали?

— Тот, кто был задержан, не настоящий преступник.

— Что? Погоди. В каком смысле?

Странно.

Да быть того не может.

Но...

Ария строго смотрит на меня.

— Нет времени объяснять, и подробности излишни. Лидером нашей команды буду я, — говорит Ария, указывая на себя.

Все так же недвижимо стоящая рядом Рэки глядит на Арию.

— Подожди... Ария, да подожди ты! Ты...

— Все происходит сейчас! Угнанный автобус может взорваться в любую минуту! Наша задача — спасти всех пассажиров! И еще!

— Да я не против, будь ты лидером! Но ты должна объяснить все своей команде! В любой ситуации бутеи сражаются за свою жизнь!

— Кодекс бутея, правило первое! «Верь в своих товарищей, и помогайте друг другу»! Сейчас возможные жертвы — наши собратья бутеи! Больше уточнять нечего!

Оглушительный звук, громкости которого достаточно, чтобы заглушить дождь.

Шум вертолета.

Я поднимаю голову и вижу голубые огни на вращающихся лопастях вертолета Логи, готового сесть на крышу женского общежития.

Вряд ли Ария так быстро сумела бы... организовать вертолет.

А если он уже здесь, то времени на разъяснения действительно нет.

— ...Вот же черт. Э-э-эх, я все сделаю! Ладно-ладно, сделаю я все!

Ария, слыша мой вопль, смахивает мокрые, спутанные ветром от вертолета волосы и... улыбается.

— Киндзи. Это наше первое задание, оно же наше обещание.

— И как назло не самое простое. Я недоволен.

— Ты сдержишь обещание, правда? Я от тебя многого жду.

— Предупреждаю, я не умею ничего, что ты так страстно ждешь. И я долго не был в Эссолте. Миссия ранга S и я с рангом Е — ты уверена?

— Будет опасно — я тебя защищу. Не волнуйся.

Согласно данным, предоставленным подразделением Коннект, школьный автобус Бутей марки «Исудзу Эрга Мио». С момента, как Муто вошел в автобус около мужского общежития, тот не остановился ни на одной остановке и вышел из-под контроля водителя. Затем от учеников из автобуса в Коннект пришло срочное сообщение об угоне.

Автобус с количеством пассажиров больше номинальных шестидесяти объехал круг по Академическому острову, а затем через Южный мост Оми въехал в Одайбу.

— Полиция или восточное подразделение Бутей предприняли что-нибудь? — спрашиваю я у Арии через радиогарнитуру, вой вертолета перекрыл бы любой крик.

— Да. Но их цель — движущийся автобус. Им потребуется время для полной готовности.

— Короче, первыми действуем мы.

— Естественно. Получив сигнал, я кое-что организовала еще до того, как Коннект что-то узнали, — фыркнув, Ария рассматривает свои обожаемые пистолеты.

Цвета разные, модель одна. Основная, скорее всего, Colt M1911. Патенты на нее уже истекли, так что модифицировать можно.

Самое интересное в них — розовая гравировка в виде раковины на рукояти. Но мне, как бы я ни смотрел на эти гравировки, для меня они выглядят точь-в-точь лицо Арии.

— Вижу.

От голоса Рэки я и Ария вскидываем головы.

В иллюминатор справа виднеются здания Одайбы, набережная и прибрежная линия скоростного метро.

Но с такого расстояния все слишком мелкое, я ничего не могу рассмотреть.

— Я ничего не вижу, Рэки.

— Перед отелем Японских Авиалиний — автобус, он сворачивает направо. Внутри я вижу несколько учеников школы Бутей.

— Т-ты реально все видишь... Какое у тебя зрение?

— Шесть целых, ноль десятых, — спокойно назвавшая невероятную цифру Рэки изумляет Арию и меня, мы обмениваемся взглядами.

Пилот вертолета следует указаниям Рэки и снижается. Теперь и я вижу несущийся автобус школы Бутей.

Автобус обгоняет другие машины одну за одной, летит к телестанции. Когда сотрудники телекомпании замечают, что за автобусом следует вертолет, они принимаются снимать происходящее на камеры и телефоны.

— Снижайся, пока не окажемся над автобусом. Я отвечаю за внешний осмотр. На Киндзи ситуация внутри. Рэки остается в вертолете и ждет дальнейший распоряжений, — раздает приказы Ария, подхватывая два упакованных парашюта из экипировки Эссолта — от рюкзаков не отличишь.

— Слушай... если преступник реально внутри, мне там не слишком безопасно.

— Убийца бутеев не внутри.

— Да с чего ты взяла, что это вообще Убийца бутеев!

— А если нет — ты справишься. Должен справиться.

...Ты...

Бутеев часто критикуют за подобное, но ради завершения задания быстро и эффективно бутеям приходится действовать по ситуации.

Но нынешний план Арии совершенно не продуманный. Ни капли здравого смысла, если совсем честно.

Конечно, она всегда несется в самое пекло, а потом полагается на свое умение со всем справляться. Но вот... на нас ты слишком сильно надеешься.

...Я начинаю понимать, почему любая работа Арии — ее сольная партия — ария.

Мы с Арией выпускаем парашюты и под собственным весом спускаемся на крышу автобуса.

Я, достаточно долго не выполнявший заданий в Эссолте, теряю равновесие и почти слетаю.

Хлоп.

Ария хватает меня за руку и тянет обратно.

— Будь серьезнее! — сердито кричит она.

— Я серьезен... но... — бормочу я, цепляя металлическим крюком альпинистскую веревку к крыше.

Ария, тоже подстраховав себя веревкой, натренированным движением отпрыгивает к задней части автобуса.

Я, чтобы убедиться, что преступника нет в автобусе, осматриваю салон в зеркало на телескопической трубке. Внутри только ученики, я не вижу никого подозрительного.

Заметившие меня одноклассники открывают окно, я обрезаю веревку и влезаю в автобус.

Напуганно тараторят все сразу, я не понимаю, что именно они говорят.

— Киндзи!

Я оборачиваюсь на знакомый голос. Меня позвал тот же, кто сказал «Увидимся на втором!» и бросил меня мокнуть под дождем, Муто.

— Муто, сейчас не второй урок, но привет еще раз.

— Вот уж точно!.. И чего я в этот автобус полез?

— Так тебе и надо за то, что бросил друга.

— ...Киндзи, идем поговорим с ней. — Муто показывает на девочку в очках, которая стоит около водительского места.

— То-То-То-То-Тояма-семпай! — рыдающая девочка, умоляющая ей помочь, учится в средней школе Бутей.

— Что случилось?

— М-м-мой телефон почему-то сам включился. И раздался голос: «Если вы понизите скорость, автобус взорвется».

Значит, это не выдумка.

И Ария была права, автобус угнал тот же, кто заминировал и взорвал мой велик!

— Киндзи, что происходит? Отчет! — раздается в гарнитуре голос Арии.

— Все как ты сказала, преступник дистанционно контролирует автобус. У тебя что?

— ...Тут что-то, похожее на бомбу!

Я пробираюсь в хвост автобуса, но в окно вижу только ноги Арии и ее страховочную веревку. Она, наверное, висит вниз головой, осматривая днище автобуса. До задней площадки я так и не дохожу.

— Это пластид С-4, бета-модификация Качиньского, именно его использует Убийца бутеев. По-моему, тут три с половиной кубических дециметра пластида!

Я замираю.

Какого черта?! Это уже явно перебор!

Этой бомбой можно поезд на куски разнести, что до какого-то автобуса!

— Я попробую ее сорвать... ай!

В тот же момент, как кричит Ария, автобус резко трясет.

Школьники, кто стонет, кто плачет, распластались на полу.

Я в ужасе выглядываю в окно...

Врезавшийся в автобус кабриолет визгливо тормозит, между ним и автобусом снова несколько метров.

— Ария! Ты в порядке?!

...Тишина.

Кажется, она пострадала при столкновении.

Я высовываюсь в окно, собираясь взобраться на крышу и добраться до страховочной веревки Арии.

ВРУУУУУХ! Что-то ускоряется рядом, я поворачиваю голову и вижу, как кабриолет, который только что врезался в автобус — ярко-красный «Рено Спорт Спайдер» — равняется с автобусом.

А на пустом водительском сиденье установлен «Узи», еще и направлен на меня!

— Ложись!

Ученики, слыша мой крик, снова падают на пол.

ТАТАТАТАТАТАТА!

Град пуль вдребезги бьет окна автобуса.

— Ай!

Инерцией от попавшей в грудь пули меня отбрасывает внутрь. Раны нет, спасибо броне в пиджаке... но удар неслабый. Все равно что коленом со всей силы. Никогда к этому не привыкну.

Визг колес.

Автобус вдруг вихляет по всей дороге, я пробираюсь к водителю...

— !

Который рухнул на руль. В плече пуля. Он должен был продолжать вести автобус, не мог спрятаться.

Автобус раскачивается из стороны в сторону, вот-вот опрокинется.

Пытаясь избежать столкновения на встречной полосе, водитель выкрутил руль влево, и теперь, искря и скрежеща, автобус прижимается к металлическому ограждению.

...Все летит к чертям!.. Мне-то что делать?

Не знаю. Не знаю я. Обычный я не в состоянии просчитать и решить эту ситуацию!..

— Сверните направо на перекрестке у Колизея Ариаке, — доносится искусственный голос из упавшего на пол телефона.

Вот черт, автобус тормозит!

— Му-Муто! Садись за руль! Нельзя снижать скорость! — Я снимаю бронешлем и отдаю его Муто.

— П-понял!

Муто, с помощью других учеников, стаскивает с кресла водителя и занимает его место.

— Я думаю, этот автобус нарушил все возможные правила дорожного движения. Развлекайся, Муто. Права у тебя однозначно отберут.

— Чтоб ты из окна выпал! Я по тебе пару раз проеду!

Несущийся сквозь ливень автобус приближается к Радужному мосту.

— ...Ты бомбу в город везешь, что ли?!..

Я осторожно сажусь на окно, стараясь не вылететь.

Автобус резко поворачивает, чтобы въехать на мост, на миг опасно накреняется, но выравнивается.

Благодаря Муто, который велел ученикам сместиться в левую часть автобуса, чтобы тот не опрокинулся.

Ничего удивительного, это же Муто. Единственное, в чем ему нет равных — управление транспортом в Логи. Автобус проезжает мост — и ни одной машины даже на горизонте.

Наверное, полиция перекрыла возможные подъезды.

— Эй, Ария, как ты?!

— Киндзи!

Ария, взобравшаяся по своей веревке, смотрит на меня, уже стоящего на крыше.

— Ария! Где твой шлем?!

— Слетел, когда в нас врезался кабриолет! А твой?! — кричит Ария, указывая на мою голову.

— Водитель ранен — я отдал свой Муто, он за рулем.

— Это слишком опасно! Почему ты вылез сюда без экипировки?! Даже это продумать ты не в состоянии! Вернись внутрь сейчас же!.. Берегись! Пригнись! Что ты делаешь, идиот?!

Ария вдруг вскидывает пистолеты и, бледная, бросается ко мне.

...Что происходит?

Ничего не понимая, я оборачиваюсь...

...И вижу тот же кабриолет, теперь он прямо перед автобусом.

«Узи» нацелен на меня.

И стреляет.

Несется пуля.

...Мне конец.

Я реально думал, что мне конец.

Краем глаза я замечаю, что Ария стреляет тоже, и почему-то крайне медленно она хрупким тельцем отталкивает меня.

Паф! Паф!

Я слышу мерзкий звук рассеченной пулей плоти.

Брызжет кровь. Мне не больно.

— Ария!

Ария катится по крыше. Дорожка крови тут же смывается дождем.

— Ария... Ария!!

Я изо всех сил вцепляюсь в веревку, чтобы удержать Арию.

Кабриолет тормозит и теперь мчится рядом с автобусом. Это плохо, он стреляет, нам не жить!..

Думаю я... но «Узи» не стреляет.

Я оборачиваюсь и вижу, что «Узи» уничтожен. Всего полусекундной стрельбой Арии.

«Будет опасно — я тебя защищу».

Голос, достойный актерской работы, повторяет и повторяет эти слова в моей голове.

— АРИЯ!!.. — кричу я и на последнем дыхании втаскиваю Арию на крышу. На нее страшно смотреть. И тут...

Бах! Выстрел. Бах! Еще один.

— ?!

Кабриолет вдруг теряет управление и на всем ходу врезается в ограждение...

Бабах! Он взрывается где-то позади.

Я вижу вертолет школы Бутей, преследовавший нас над Радужным мостом. Внутри Рэки, опершись на колено, держит винтовку.

В полной высоток Одайбе стрелять невозможно, но сейчас мы на мосту, и Рэки пользуется возможностью.

— ...Я одинокая пуля. — Я слышу в гарнитуре голос Рэки. — У нее нет сердца. Она не может думать... — произносит она словно молитву. — ...Она лишь летит прямо в цель.

Когда я был в Эссолте, я столько раз это слышал. Рэки всегда повторяет эти слова, когда стреляет.

Заканчиваются слова, и дуло винтовки Рэки вспыхивает раз, второй и третий.

Я чувствую, как выпущенные пули одна за одной звонко бьют в днище автобуса.

Бум. Что-то отваливается от автобуса и катится по дороге.

Это бомба, отстреленная от днища.

— ...Я одинокая пуля...

— ...Я одинокая пуля. У нее нет сердца. Она не может думать. Она лишь летит прямо в цель. — Вслед за словами Рэки еще один выстрел. Бах!

Пластид искрит и подпрыгивает, словно футбольный мяч.

Он перелетает ограждение моста и падает в океан.

...БАБААААААХ!!!

Дистанционно взорванная бомба поднимает столб воды.

Автобус же притормаживает... пока не останавливается совсем.

На крыше — Ария без сознания...

И я, который просто стоял, пока другие работали. С неба льется вода, мы в центре шторма.

***

Арию увезли в Госпиталь Бутей, а ее раны оказались... очень легкими.

Но только потому, что ей очень повезло.

Две пули, попавшие в Арию, вскользь прошлись по ее лбу, не нанеся серьезных ран.

Получившую сотрясение мозга Арию направили на МРТ. Но не нашли никаких следов внутреннего кровотечения. Только внешние царапины.

На следующий день, доложив обо всем в Инквесту, я иду в Госпиталь Бутей — и замечаю, что Ария находится в одиночной палате. А ведь точно, Рико говорила, что Ария — аристократка.

В палате у двери стоит столик, на нем ваза с белыми лилиями. Если присмотреться, видно карточку «От Рэки». В смысле это Рэки, девушка-статуя, прислала цветы?

Я поражен.

...Кап... Кап...

— ?

Из палаты сквозь приоткрытую дверь доносится странный звук.

В поисках его причины я подглядываю в замочную скважину. Ария сидит на своей постели...

...И...

Рассматривает в зеркало рану на своем лбу.

— ...

И только потому, что она полностью поглощена занятием, она не замечает меня, стоящего с другой стороны двери.

Отек с раны пока не сошел, покраснение тоже осталось.

Две пули оставили на лбу Арии шрам, похожий на крест. Прекрасный лоб, которым она так гордилась, лишился своей идеальности.

Вчера я спросил ее врача... и он сказал, что шрам точно останется.

...И он никогда не исчезнет. Останется навсегда.

...Кап... Кап...

На челке плачущей Арии ее любимая заколка. А слезы капают, капают и капают.

Мне в сердце словно вогнали тысячу игл.

Ария... обожала свой лоб.

А теперь на нем неисцелимый шрам. Не представляю, как ей сейчас плохо.

— ...Ария, — я делаю вид, будто только что пришел, стучу в дверь.

— Ой, се-секунду. — Я слышу, как она быстро откладывает зеркало. — ...Входи.

Я следую ее разрешению и захожу. И вижу, что она успела снова забинтовать голову и что-то рассматривает в своем пистолете.

Обстановка выглядит несколько наигранной, но я знаю, что она притворяется увлеченностью пистолетом.

— ...Навестить пришел? — нетерпеливо спрашивает она, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Не думай, что я лечусь. Врачи преувеличивают, всего-то царапина небольшая.

— Конечно, ты лечишься. Рана на твоем лбу...

— Что с ней? Чего пялишься?

— Э, ну... от нее шрам останется, да?

— И? Мне наплевать. Не страдай из-за такой ерунды. Хмм, с пистолетом все отлично. — Ария откладывает пистолет на прикроватную тумбочку и скрещивает руки на груди. — Кодекс бутея, правило первое: «Верь в своих товарищей, и помогайте друг другу». Я просто следовала Кодексу. Ты тут ни при чем.

— Правило, Кодекс... не повторяй это как глупый попугай!

— ...И это ты, Киндзи, называешь меня глупой? Хотя... в чем-то ты прав. Глупо было спасать такого тупицу, как ты, — фыркает Ария и отворачивается.

После пары секунд тишины носик Арии вздрагивает.

— ...Персиковые булочки?

По одному запаху понимает.

Ария распахивает огненно-малиновые глаза и смотрит на меня.

— Не стесняйся. Я пять штук купил, последние в магазине. Ты же их любишь?

Ария, слушая меня, молча смотрит на бумажный пакет. Потом забирает его. И быстро поедает уже остывшие персиковые булочки.

Я словно раненое животное подкармливаю.

— Не торопись. Не убегут твои булочки.

— Молчать. Как хочу, так и ем, — бурчит Ария, даже не прожевав, и продолжает есть.

Еда в Госпитале Бутей питательна до полного отвращения. Видимо, она совсем здесь не ест.

— В общем... я расскажу, пока ты ешь. После инцидента мы нашли номер в отеле, где был преступник.

— ...Следы оставил?

— Нет. Вернее, все следы были уничтожены, — говорю я, достаю из рюкзака отчет и кладу его рядом с Арией.

— Здесь кратко описано все, что Инквеста и Репир под руководством Мине Рико нашли в том номере. Но, судя по заключению... они не нашли никаких улик, хоть как-то указывающих на преступника.

— Неудивительно. Убийца бутеев — очень хитроумный преступник. Он бы никогда не оставил ни единой зацепки.

— Ты думаешь... это был Убийца бутеев? Я считаю, что мой велик и этот автобус заминировал подражатель. Потому что настоящего поймали, что бы ты ни говорила.

— Ты меня не слышал? Они поймали не того.

И с Арией не поспоришь.

Потому что все происшествия слишком сложны, чтобы быть исполненными подражателем.

— И вот еще... в этом отчете также есть результаты расследования взрыва велосипеда. Но, в общем, результаты тоже нулевые. Сегвеи и «Узи» были украдены.

— Никакой пользы. Не отчет, а трата времени.

— Если ты так считаешь, выброси его.

Я не думал, что Ария действительно возьмет и выкинет его. Это меня немного злит.

Да, улик, ведущих к преступнику, нет, но Рико и ее команда работали над этим отчетом всю ночь.

— ...Уходи. Тебя это больше не касается.

— ?

— Первое задание с твоего возвращения в Эссолт. Задание выполнено, наше соглашение тоже. Можешь возвращаться в Инквесту. Прощай, — бросает Ария, беспечно жуя булочку.

— Что ты имеешь в виду... серьезно, делаешь, что в голову взбредет. Столько сил приложила, чтобы заставить меня вернуться, а теперь просто отпускаешь?

— Мне что, извиниться перед тобой? Или как-то возместить, чтобы ты был счастлив?

— ...Ты нарываешься?

— Я хочу, чтобы ты ушел. Оставь меня в покое.

— Ладно, я уйду.

Чаша терпения переполнилась. Не знаю, почему я так зол, но каждое слово Арии меня убивает.

Резко выдохнув, я одним махом разворачиваюсь и выхожу из палаты.

— Как же так...

Я успел только дверной ручки коснуться, как слышу за спиной бормотание Арии.

— Я... я так на тебя надеялась... Я думала, что в экстренной ситуации ты, как в тот раз, покажешь мне свою настоящую силу!

— ...Ты все придумала! Нет у меня никакой силы! И... я уже решил уйти из Бутей! Зачем ты так понадеялась?! — не думая кричу я, обернувшись.

Перед ней я... не знаю, почему... не в состоянии сохранять спокойствие.

Вот же черт. И чего я лезу?

Не похоже на меня совершенно.

— Потому что мне надо! У меня почти нет времени!

— В смысле?! Я тебя вообще не понимаю!

— Ты же бутей, узнай все сам?! По... по сравнению со мной, твоя причина уйти из бутеев ничтожна!

Ничтожна?

Слушать не хочу...

Не думая, я несусь к ней.

Я совершенно забыл, что она девочка, я почти вцепился в ее больничную робу.

...Я сдерживаюсь и ловлю собственную руку, которая почти дотянулась до Арии.

И держу себя в руках, в прямом и переносном смысле.

— Ты... ты чего? — Она впервые видит меня таким злым... и даже Ария боится.

Я опираюсь на кровать, опускаю голову.

Эх. Мое лицо... страшное, наверное.

Не хочу, чтобы меня таким видели.

Недавно Шираюки сказала, что все поколения семьи Тояма, моей семьи, боролись за правосудие.

Поколения сменялись, потомки Тояма занимались кто чем, но у каждого был и есть ИСС — и веками мы сражались, защищая слабых.

До того, как я достаточно подрос бы, чтобы запомнить, погиб мой отец. Он был букеном, «вооруженным прокурором». А мой брат, бутей, был моим героем. Я ничего так сильно не желал, как стать похожим на него.

И тогда я без колебаний поступил в Бутей.

Истеричный режим в средней школе принес мне много проблем, но я надеялся, что смогу, как отец и брат, управлять им.

... Но прошлой зимой кое-что изменило мою жизнь.

Ужасающее кораблекрушение в заливе Урагаоки.

На японском круизном лайнере «Аннабель» исчез один пассажир... расследование закрыли, даже не сумев найти его тело. Это было ужасно.

Человеком, кто погиб тогда, был бутей, случайно оказавшийся на том корабле... его звали Тояма Киничи.

А еще он был моим братом.

Полицейские сказали, что мой брат, который всегда защищал слабых, который в жизни не сделал ничего плохого, не сумел спастись потому, что помогал другим пассажирам выбраться с лайнера.

Но опасаясь судебных исков, компания — владелец лайнера, а с ней и пострадавшие пассажиры, осудили моего брата.

Они сказали: «Он не смог предотвратить происшествие, бесполезный бутей».

Эта клевета хлынула отовсюду, из интернета, журналов, от семей погибших.

Даже сейчас мне снятся кошмары о тех днях.

...Брат, почему ты погиб, помогая людям?

...Почему его сделали козлом отпущения?

Все из-за истеричного режима, проклятия моей семьи! Точно. Бутеи, защитники справедливости, должны сражаться и бороться. Их разорвут на части, их будут осуждать даже после смерти. Что хорошего быть бутеем?!..

И я... решил, что больше не сделаю подобной глупости, как решиться стать бутеем.

Я решил стать нормальным человеком.

Я могу жить как все эти люди, болтать и никогда не нести ответственность. Я могу жить обычной жизнью.

Именно так я решил.

Я принял свое решение — принял.

Я поднимаю голову, а Ария... все еще молчит.

Глядя в ее малиновые глаза, я понимаю. Я понимаю, почему она вызывает во мне такие сложные чувства.

Потому что она такая же, как я.

Ария страдает от чего-то, что никому другому не понять, и ради имени бутея она принимает то, что отвергаю я. Мрак и тьму.

Я предпочел сбежать, а она — принять. И поэтому я не могу оставаться с ней спокойным.

— Неважно... Я больше не буду бутеем. В следующем году я переведусь в нормальную школу.

— ...

— Ты меня слушаешь?

— Я понимаю... Я поняла... Тот, кого я ищу... — Взгляд Арии мажет по мне, она закрывает глаза. И спустя долгие несколько секунд открывает снова. И словно ставя точку в строке книги, которую невозможно продолжить писать, она договаривает: — ... не ты.

В общем вот, после того боя я бросил Арию...

Может, надо было как-то поаккуратнее?

Но ведь именно этого я хотел.

Тогда, в автобусе, я даже сделать ничего не смог.

Поэтому Ария разочаровалась во мне и отстала от меня.

Вот спасибо, теперь я могу уйти из Эссолта. Могу в свое удовольствие мирно проводить время в Инквесте, а в следующем году перевестись в нормальную школу. А потом забыть Бутей, как страшный сон, и стать обычным человеком.

Разве не здорово?

Но... откуда это чувство опустошенности?

Не знаю. И раздраженный сам не зная почему, я в никуда потратил все выходные.

Щелк... щелк.

Смотрю я телевизор или лазаю в интернете, этот звук в ушах повторяется и повторяется.

В воскресенье утром я узнаю, что Арию выписали... и лишь бы не думать о ней, занимаюсь уборкой и сгребаю белье в прачечную.

И из-за этого... случайно вижу Арию уже днем.

Около салона красоты на Академическом острове.

Я выхожу из прачечной, а рядом тот самый салон. Ноги сами останавливаются, когда я вижу Арию, которая почти не изменилась.

Она меня не видит, и опять чувство, что я за ней подсматриваю...

— ...

Наверняка с тяжелым сердцем Ария немного изменила прическу.

Подстригла челку.

Это мило, конечно, но... хотя мне и спрашивать не надо. Скорее всего это чтобы спрятать шрам на лбу.

Опять думаю об этом, и в груди режет болью.

Представьте красивую спелую вишенку и пушок плесени на ней. Схожие чувства возникают у меня, когда я вижу, как Ария фыркает, будто мул, и идет к остановке монорельса. Одета она, кстати, в повседневную одежду.

Что для меня в новинку, я ее видел только в школьной форме и в экипировке класса С.

На Арии простое бледно-розовое платье с узором. Симпатичное, будто со страниц модного журнала.

Сфотографируйте ее сейчас, разместите фотографию на обложке — и подобные платья раскупят из всех магазинов.

Но... даже если Ария и следит за своим внешним видом, такой наряженной я ее никогда не видел.

Интересно, куда она идет. На свидание?

...У Арии парень? А он вообще есть?

Я гадаю, каким он может быть.

И вдруг понимаю, о чем я неосознанно думаю. Не представляю, почему. И я впервые шпионю за Арией.

Ария сходит с монорельса в Синбаси, оттуда едет в сторону Канды на метро... и выходит в Синдзюку.

Я крадусь за ней на некотором расстоянии и вижу, как парни на улицах провожают Арию взглядами.

Ожидаемо. Ария на редкость милая. Было бы странно, если бы она, столько сил приложившая, чтобы красиво одеться, не привлекала внимания.

Ария выходит со станции на запад и идет к небоскребу. Она идет медленно и продолжает фыркать.

Неожиданно.

Это же вроде офисный комплекс... То есть ее парень — работающий взрослый?

Размышляя, я продолжаю плестись за ней... Ария останавливается перед зданием.

Это Полицейское Управление Синдзюку.

Если она сюда шла, зачем наряжаться?

— ...Плохо прячешься. Вижу твой трусливый хвост. — Я каменею, когда Ария вдруг резко оборачивается.

...Что.

Она меня заметила.

— Э... эм. Ну ты ж сама сказала: «Ты бутей, вот и узнай». — Она застала меня врасплох, я бубню что-то, словно сваливаю вину на нее. — Если ты знала, почему ничего не сказала?

— Сомневалась. Не знаю, могу ли я тебя учить. Ты — жертва Убийцы бутеев, и ты один.

— ?

— Ладно, я уже пришла. Даже если я тебя прогоню, ты все равно поплетешься за мной, да? — Здравствуй, прежняя Ария.

Ария заходит в Управление, я иду следом с тысячей роящихся вопросов.

В комнате для посещений два конвоира. В комнату за бронированным стеклом заводят красивую женщину, я знаю ее.

Если я не путаю... На рукоятке пистолета Арии есть камея с гравировкой. Выгравировано там лицо женщины, очень похожей на Арию.

Длинные вьющиеся волосы, словно с картины. Светло-карие глаза. Жемчужно-белая кожа, точь-в-точь как у Арии.

— Ох, Ария... Это твой мальчик?

— Н-нет, мама.

Немного удивленная моим появлением женщина... — мать Арии.

А выглядит так молодо.

Я бы подумал, что она не мать, а старшая сестра.

— А, значит, хороший друг? Неужели? Ария в том возрасте, когда девочки начинают встречаться с мальчиками. Даже у несчастной Арии могут быть друзья. Хе-хе...

— Ты неправа. Это Тояма Киндзи. Он учится в Бутей... И между нами ничего нет. Вообще ничего, — заявляет Ария, а ее мать ласково щурится.

Самой Арии было бы лучше, если бы она не пыталась так рьяно отрицать.

— ...Приятно познакомиться, Киндзи-сан. Я мать Арии — Канзаки Канаэ. Видимо, ты помогаешь моей дочке.

— Э, нет...

Мы вовсе не в гостиной за чаем, но Канаэ-сан улыбается так ласково, что это на миг забывается.

Честно говоря, я не особо понимаю, как себя вести с такими людьми.

Не представляю, что делать, нервничаю, слова путаются.

Ария шагает вперед и наклоняется к стеклу.

— Мама, у нас всего три минуты, мы можем только поговорить, но... В общем, я снова об Убийце бутеев. Пострадали еще три человека. На прошлой неделе Убийца заминировал велосипед.

— ...О боже... — Канаэ-сан становится серьезной.

— И было еще одно дело, позавчера он угнал автобус. Убийца разошелся почему-то именно сейчас. Значит, скоро как-нибудь проявится. Поэтому я найду Убийцу бутеев и арестую его. Мы докажем твою невиновность, твой срок уменьшат с восемьсот шестидесяти четырех до семисот сорока двух лет. И остальных я обязательно поймаю еще до того, как твое дело передадут в Верховный суд.

...От слов Арии округляются мои глаза.

— И всех ИУ в суд приволоку.

— Ария, я рада твоему энтузиазму, но тебе все еще слишком рано идти против ИУ... Ты нашла напарника?

— Я... я не могу его найти, сколько бы ни искала. Никто не будет работать со мной...

— Это плохо, Ария. Твой дар — твое наследство. Но от своей семьи ты унаследовала и чрезмерную гордость и детскость. Без напарника ты не раскроешь свой талант и наполовину. Тебе нужен партнер, который поймет тебя, который будет с тобой независимо от обстоятельств. Истинный партнер удвоит твою силу... У твоего прадедушки был великий напарник, помнишь?

— ...Мне столько раз об этом говорили в Лондоне, что уши болят. А еще что я ущербная, раз не могу найти напарника... но...

— Тише едешь — дальше будешь, не торопись, — утешает Канаэ-сан и медленно моргает.

— Канзаки, время вышло, — говорит конвоир, глядя на часы.

— Мама, дождись. К суду я поймаю всех настоящих преступников.

— Не теряй голову, Ария. Я волнуюсь за тебя. Не борись со всем одна.

— Если бы я могла! Я хочу спасти тебя поскорее!

— Ария, мой адвокат очень старается отдалить дату Верховного суда. Сначала найди подходящего партнера. Шрам на твоем лбу — знак опрометчивости, ты бросаешься в такие опасности, с которыми не можешь справиться одна, — Канаэ-сан замечает пластырь под челкой Арии, отчитывает дочь.

— Нет, нет-нет!

— Ария!..

— Время вышло! — Конвоир отдергивает назад склонившуюся, чтобы успокоить дочь, Канаэ-сан. Женщина тихо ахает.

— Перестаньте! Не делайте маме больно! — Обнажив клыки, словно дикий зверь, Ария гневно сверкает малиновыми глазами и припадает к стеклу.

Но оно, хоть и прозрачное, толстое и прочное. Разумеется, оно и не дрогнуло.

Канаэ-сан обеспокоенно смотрит на Арию, а конвоиры выводят ее из комнаты.

Дверь в комнате для встреч бежевая, выглядит непрочной, но закрывается с металлическим лязгом.

— Я в суд на них подам. Они не имеют права так с ней обращаться. Я их всех... засужу, — только это говорит Ария за всю дорогу до станции Синдзюку, на улице тучи, вот-вот пойдет дождь...

Я хочу позвать ее.

Но безмолвной тенью следую за ней.

— ...

Топ, топ, топ.

Фыркая, как мул, Ария проходит мимо витрины и вдруг...

Топ... топ. Останавливается.

И я тоже.

Со спины я вижу только опущенную голову Арии, ее сгорбленные плечи и, если присмотреться, сжатые, дрожащие руки.

Кап.

Кап... кап.

Капли падают к ее ногам и разлетаются в мелкие брызги.

Я... Мне даже не нужно видеть ее лица. Это слезы Арии.

— Ария...

— Я не плачу, — будто огрызается Ария, склоняет голову еще ниже, мотает ей.

Идущие под воющим ветром люди, все и каждый на улице, улыбаются, глядя на нас.

Наверное, думают, что мы парочка, что мы ссоримся.

— Эй... Ария.

Я обхожу Арию, и окружающие словно замирают на месте, лишь бы подсмотреть, что будет дальше. Кап... кап. Кап.

Ария кулачками закрывает глаза, так и не поднимая головы, слезы жемчужинками бегут по белокожим щекам.

— Я... не... — Ария стискивает зубы, зажмуривает глаза, а слезы льются и льются, — плачу... У-у-у..... У-у-у-а-а-а-а!

Будто лопнула сдерживающая ее ниточка, и Ария рыдает в голос.

Я отвожу взгляд от ее лица, смотрю поверх макушки, но Ария все равно плачет, как ребенок. Громкие всхлипы задевают что-то во мне.

— У-у-у-а-а-а-а-а... Мама... Мама-а-а-а-а!..

Вечерняя улица сияет яркими неоновыми вывесками, поет мелодиями рекламы электроники и одежды. Свет вывесок блестит в розовых волосах Арии.

И будто последним штрихом начинается дождь.

Мимо нас проходят люди, проезжают машины.

Прижав телефон к уху и громко болтая «А-ха-ха-ха! Серьезно?! Офигеть!», идет стороной девушка.

...А я...

Ария рыдает под ливнем, а я ничего не могу сделать.

Только молча стою рядом.

***

Штормовое предупреждение объявлено в Токио с понедельника. На обычных уроках место справа от меня пустует.

Ария не ходит в школу.

В тот день плачущая под дождем Ария всхлипнула: «Я хочу побыть одна» — там и тогда мы разошлись.

В тот день, когда я случайно увидел Арию и прокрался за ней к ее матери... я многое узнал.

И теперь знаю... что мать Арии арестована как главная подозреваемая в деле Убийцы бутеев.

И уже была признана виновной в суде.

Видимо, сначала дело рассматривалось в низшем суде... но из-за обилия доказательств было передано в более высокие инстанции. В судебной системе во избежание долгого расследования предусматриваются такие передачи дел без рассмотрения в каждом суде отдельно.

И тем высшим судом было назначено наказание в восемьсот шестьдесят четыре года лишения свободы. Пожизненное заключение, если перефразировать.

Я много думал о том разговоре в комнате для встреч. Мать Арии подозревают не только в деле Убийцы бутеев. Ария утверждает, что все обвинения ложные и хочет оправдать мать. Поскольку Ария бутей, она ищет настоящих преступников.

И еще... про партнерство.

Члены семьи Х. раскрывают свой полный потенциал только в партнерстве с исключительными напарниками. И, видимо, семья достаточно известна для полиции, потомки Х. в напарничестве превосходят и улучшают свои способности.

Поэтому Ария и ищет партнера, но...

Не может найти.

Уж это очевидно.

Непросто найти равного вундеркинду-Арии. Она ищет напарника, а называет его слугой, потому что проверяет его способности и занижает их. Наверное, так она справляется с моральной нагрузкой.

Раздумывая обо всем этом, я совершенно не могу сосредоточиться на теме урока. После занятий в Инквесте мне приходит сообщение.

От Рико.

«Ки-кун. Когда закончатся уроки, приходи в приват клуба «Эстелла». Нам надо поговорить, это важно».

Будь я в своем уме, я бы предпочел ее проигнорировать.

Я вообще избегаю любых приглашений от девушек, но «важный разговор» у Рико действительно может оказаться важным.

И более того... есть еще один нюанс.

Всю неделю Рико расследовала угон автобуса. Поэтому ее сегодня не было на занятиях в Инквесте. И Арии снова не было вообще, я уже беспокоюсь.

И раз уж так все сложилось я на всякий случай еду в клуб на монорельсе.

У «Эстеллы» я несколько теряюсь. Это высокоуровневый караоке-клуб.

Останавливаюсь на парковке для мотоциклов около вырвиглазно-розовой «Веспы».

Какой ужас. Сразу ясно, байк Рико.

На первый взгляд обычный пятидесятикубиковый скутер «Веспа», хоть и отвратительного цвета, но у этого байка нет фар, а Муто над ним немного потрудился, поэтому пройти техосмотр «Веспе» не светит. По словам Рико, полторы сотни километров в час и прыжки вполне под силу ее скутеру.

Байк без фар... Муто, тебя в случае чего в непреднамеренном убийстве обвинят.

Сейчас шесть вечера.

Закатное небо кроваво-алое, пугающий цвет пожирает и облака, и оставшиеся голубые участки неба.

Буря приближается к Токио. Ветер ужасный.

Я вхожу в клуб, за первым же столиком вижу офисную леди, она и ее спутник с ложечки кормят друг друга тортом, как в мелодраме какой-то. За другими столиками школьницы-бутеи и не только. Популярное, похоже, место.

— Ки-и-и-ку-у-у-ун! — несется ко мне Рико опять в школьной форме с рюшами.

Сегодня... даже поразительнее. Особенно воланы на юбке, выглядит так, будто в ведро лепестков окунули.

— Ты... уроки прогуляла... что ты тут делаешь?

— Хо-хо. Я принарядилась. Но ведь Ки-кун не пришел бы просто так, пришлось постараться. А ты такой холодный бука.

— Ближе к делу.

— Ох, просто айсберг. Но знаешь, тут Рико главная!

— О чем ты? Я тебя не понимаю.

Рико смеется, в ее глазах странная радость, я цокаю языком.

Не надо было приходить? Что с ней?

Рико виснет на моей руке, сплетает пальцы с моими. Торжественно ведет меня вглубь клуба.

От этого бутеи вокруг громко шепчутся.

— Не может быть. Теперь Киндзи с Рико-тян гуляет.

— Фетиш на маленьких и хрупких милашек, что ли.

— Вряд ли, вспомни Хотоги-сан.

Эй, вы. Я вас слышу. Вы опять все неправильно поняли.

Рико пробирается сквозь толпу и приводит меня в приват. Это комната на двоих в стиле арт-нуво. Рико усаживает меня на ворсистый мягкий диван. Садится рядом, укладывает многослойную юбку словно принцесса, указывает на пирог «Монблан» и чай на столике, подмигивает.

— Я тебя пригласила, и я плачу за все, — говорит Рико, отпивает сладкий чай с молоком, глядя на меня большими глазами. — Фуф. Эй, Ки-кун. Ты поругался с Арией, да?

— Это... это не твое дело.

— Мое. Дружба с Арией, Ки-кун, добром не кончится.

— С чего ты взяла?

— Рико будет скучно, если вы споетесь! — Рико втыкает вилочку в пирог и смеется.

У нее на лице написано, что она хочет сделать.

— Давай, Ки-кун, скажи «А-а-а». — Протягивает кусочек «Монблана».

— Помечтай, балда.

— ...Убийца бутеев... — выкладывает козырь Рико.

Я распахиваю глаза.

— ...Ты что-то... нашла, да?

— Скажешь «А-а-а», я все расскажу.

Мне стыдно до смерти, но тяжелые времена требуют жертв.

Я съедаю с вилки «Монблан» и вопросительно смотрю на Рико.

— Хо-хо. Знаешь... В Городском Полицейском Управлении есть кое-какая информация... Жертвами Убийцы бутеев стали не только погибшие при минировании мотоцикла и угоне автомобиля.

— О чем ты?

— Это только предположение. Возможно, это был несчастный случай, но больше похоже, что причастность Убийцы бутеев скрывают, чтобы граждане не знали.

— Подтверждения есть?

— Я нашла.

Рико вытаскивает из кармана сложенный вчетверо листок. Разворачивает медленно-медленно, будто фокус показывает, и демонстрирует бумажку мне.

— !..

Сердце останавливается.

«2008 год, декабрь, День рождения императора. Погибшие в кораблекрушении в Урагаоки: Тояма Киничи, бутей (19 лет)».

— Это был твой старший брат, да? Разве тогда не угнали лайнер?

Я слышу голос Рико словно издалека.

...Убийца бутеев.

Что ты?

Кто ты?

Откуда ты знаешь моего брата?

Откуда ты знаешь, кем был мой брат? Почему ты и меня хочешь убить?!..

— Хорошо. — Страстный голос Рико возвращает меня к реальности.

Глядя мне в глаза, она прищуривается.

— Хорошо, Киндзи. Ты... прекрасен. Я вся дрожу. — Рико жмется ко мне с счастливой улыбкой. — Je t'aime à croquer, — воркует она по-французски. — На вступительном экзамене Киндзи выглядел невообразимо... Я пропала с первого взгляда.

— ...Рико?

На вступительном экзамене истеричный «я» скрутил ее тонкую детскую руку.

Неужели она об этом?

— Киндзи.

В полумраке уединенной комнаты Рико ведет себя странно.

Она жмется ко мне.

И вдруг опрокидывает меня на диван.

— ...Рико?!

— Киндзи, ты такой глупый в любви. Будто специально. Эй... знаешь? Так начинаются сцены на С, знаешь?

Рико склоняется ко мне, ее длинные волосы вокруг моей головы плотным занавесом.

Между нашими лицами не больше пяти сантиметров.

Она очень не похожа на Арию. Рико пахнет ванилью, миндалем и чем-то сладким.

Рико наклоняется еще, теперь она может коснуться губами моих. Ведет по щеке к уху. Больно. Кусает.

Это больно.

— Эй, Киндзи. Я столько сил приложила, чтобы завлечь тебя в эту комнату... Мы можем поиграть...

Жарко и страстно шепчущая Рико буквально ложится на меня всем телом.

Ри... Рико. Она всегда была такой... развратной?

В Инквесте ее за глаза зовут «лоли с сиськами», но только лежа под этой выдающейся грудью, я в полной мере понимаю, о чем они.

И пусть Рико вечно наряжается непойми как, ведет себя глупо и обожает все детское.

— Киндзи. Никто ни о чем не узнает. Шираюки в лагере СОС, а Ария возвращается в Англию. Она сказала, что у нее самолет в семь вечера... И уже точно поздно. Поэтому... не пренебрегай Рико, оки? Хо-хо-хо.

Это все так внезапно, я не успел подготовиться.

И когда... осознаю... уже почти... в истеричном режиме.

— !..

В голове вспышка.

Слова Рико, недавние события складываются воедино, как мозаика, их связь становится очевидной.

И ужасной. Все развивается так, как не должно было ни в коем случае.

...Плохо.

Очень плохо.

Если б я только мог шевельнуться!

— Прошу, прости!.. — Истеричный «я» выскальзывает из-под Рико. Вуаля!

Все происходит в мгновение ока.

Рико растеряна, моргает сконфуженно.

— Принцесса, не пора ли вам в постель?

— Ой?!

Я поднимаю маленькое тело.

Меняю нас местами, теперь Рико лежит на диване.

Резко встаю, мои волосы колышутся, и выхожу из комнаты.

Сознание в истеричном режиме...

Как бы я ни был возбужден, истеричный режим не длится дольше нескольких минут.

Ко второму терминалу аэропорта Ханеда я добираюсь уже нормальным.

Но все равно я должен ее остановить.

Если мои подозрения верны.... Скоро Ария встретится с ним. Скоро Ария найдет...

Убийцу бутеев!

Я машу удостоверением бутея перед лицом сотрудника службы безопасности и, естественно, не прохожу металлодетектор и досмотр.

Ария.

Хочешь вернуться в Англию — пожалуйста.

Но я не позволю тебе бороться с Убийцей бутеев. Потому что он убил моего брата... потому что одна ты с ним ни за что не справишься. У тебя ни единого шанса!

Мой брат был очень сильным.

С ним никто не мог сравниться. И очень умным он тоже был. Его истеричный режим на порядок превосходил мой.

Ария!..

Столкнешься с Убийцей бутеев снова и одним шрамом на лбу не отделаешься!

Тебя убьют.

Ты умрешь!

Я протискиваюсь в начавший закрываться люк «Боинга 737-350». Рейс ANA600 Ханеда, Токио — Хитроу, Лондон готов к вылету.

— ...Я бутей! Остановите самолет!

Я показываю удостоверение бутея стюардессе, она смотрит на меня широко открытыми глазами.

— В-вы пассажир? Простите, ч-что происходит?

— Нет времени объяснять! Остановите вылет!

Напуганная стюардесса кивает и бежит к лестнице на второй уровень.

Я хотел пойти с ней, чтобы лично объяснить все пилоту, но тут мои колени подогнулись. С ухода из Эссолта выносливость стала ни к черту. Я несся сюда бегом, и теперь сил нет. Даже на один шаг не хватит.

Но... я же смогу остановить вылет?

...Подумал я, когда...

Вру-у-у-ум!

Самолет затрясло.

Он... движется!

— Э-эм... вам отказано. Пи-пилот сказал, что в с-соответствии с правилами сейчас он отменит вылет только по приказу диспетчера... — говорит вернувшаяся, дрожащая стюардесса.

— Вот скотина!..

— Н-не стреляйте, пожалуйста! Вы действительно бутей? Я сказала об этом пилоту, а он закричал: «Он хочет отменить вылет? Что за бред!».

Вот же... идиот!..

И что мне делать?

Заставить его, пригрозить пистолетом?

Нет. Я не могу. Если стюардесса говорит правду, пилот мне не доверяет. Даже если я ему пригрожу, он, наверное, не остановит самолет.

Я выглядываю в иллюминатор, наш самолет уже движется по взлетной полосе.

Киндзи, придумай что-нибудь! Должен быть выход!

Наш противник свой шаг сделал первым, если я ничего не придумаю, мы проиграем.

...Надо изменить план.

Самолет медленно набирает высоту, вот и эшелон. Индикаторы ремней безопасности не горят.

Я ничего не могу сделать, только успокаиваю стюардессу... и прошу отвести меня к месту Арии... нет, к каюте.

Планировка этого самолета отличается от прочих лайнеров этой модели.

На первом уровне просторный бар, а на втором — коридор с каютами по обе стороны.

Я недавно слышал об этом самолете в новостях.

Его называют «Воздушный отель». Вместо обычных мест тут каюты. Проще говоря, лайнер экстра-класса.

Обычных мест, как я сказал, тут нет, вместо них двенадцать кают-номеров, как в отеле. В каждой — кровать и душ, лайнер специально сделан для не самых последних людей на этой планете.

— ...Кин-Киндзи?!

В каюте, украшенной свежими цветами, Ария, безмерно удивленная моим внезапным появлением.

— ...Аристократия, куда же без нее. Сколько же стоит билет на этот самолет, тысяч двести иен ? — интересуюсь я, рассматривая огромную кровать.

Тут Ария встает и сердито смотрит на меня.

— ...Вломился в мою каюту без приглашения... Ну и нахал!

— Не тебе мне это говорить.

Не знаю, о чем она думала, когда заявилась ко мне в общежитие, но сейчас она только фыркает, хотя и злится.

— ...Почему ты здесь?

— Почему солнце встает? Почему луна светит?

— Прекрати молоть чушь! Если не скажешь, я из тебя сито сделаю!

Так, она снова пытается мне угрожать... Хлоп! Ария нащупывает свои пистолеты.

Видя это, я немного расслабляюсь.

Слава богам. Она взяла пистолеты.

— Кодекс бутея, правило второе: «Контракт должен быть выполнен независимо от обстоятельств».

— ?..

— Это наш уговор. Первое дело после возвращения в Эссолт я раскрываю с тобой... а дело Убийцы бутеев еще не закончено, правда?

— Что за... ты ничего не можешь сделать, ничем не можешь помочь и все равно смеешь так говорить? — скалится и рычит, как лев, Ария. — Вернись на остров! Спасибо тебе, я как никогда все понимаю. Я все еще ария! Никто в мире не может быть моим напарником! И я могу полагаться только на себя, хоть с Убийцей бутеев, хоть с кем угодно!

— ...Вот почему ты не могла раньше этого сказать? — Я сажусь в кресло и назло ей смотрю на город.

— ...Прилетим в Лондон, отправишься обратно. Так и быть, куплю тебе билет в эконом-класс. Ты для меня теперь чужак! Не смей со мной разговаривать!

— Я и сначала был для тебя чужаком... согласись?

— Молчать! Я запретила тебе болтать!

Рейс ANA600 пролетает сквозь бурю над Токийским заливом.

Насупившаяся Ария сидит, скрестив руки и ноги. И недовольно смотрит в иллюминатор.

А я... начинаю кое-что понимать.

Какая разница, куда мы летим, в Лондон или куда-то еще. Я могу только ждать.

— ...Господа пассажиры, экипаж самолета приносит свои извинения. Во избежание турбулентности из-за тайфуна прибытие в пункт назначения откладывается на полчаса...

Самолет трясет.

Ничего экстраординарного, но...

Бум! Бум! Бум!..

В туче близко к нам гремит гром.

Шарах!!..

Сверкает молния... Ария вдруг распахивает глаза и закрывает руками голову.

— Боишься?

— Н-не боюсь. Даже не думай! И не говори со мной. Бесишь.

И тут же снова гремит гром.

— Ай! — Я не могу не засмеяться, глядя на пискнувшую Арию.

Я даже и не думал, что госпожа Квадра Ария чего-то боится. Боится какого-то грома?

— Если тебе страшно, забирайся под одеяло, дрожи там.

— Мо-молчать!

— Малыши очень боятся грозы, правда?

— И-и-идиот!

Бабах-бабах!!..

Снова гром, Ария больше может спокойно сидеть. Она, напуганная, вскакивает с места.

И действительно прячется под одеяло.

Я именно так это все и представлял, поэтому... хохочу, хоть сейчас и не время и не место. Она как ребенок, честное слово.

— Ария... ты памперсы не забыла?

— Придурок Киндзи! Я-я из тебя сито сделаю!

А-ха-ха-ха. Она реально дрожит!

Бах!!.. Бабах!!..

Не знаю, то ли Ария такая везучая, то ли пилот нам достался не слишком опытный. Но самолет, такое чувство, ведет прямо в грозу.

— ...Киндзи!..

Из-под одеяла доносится плач, и Ария, больше не в состоянии храбриться, цепляется за мой рукав.

— Ладно, ладно. Не бойся. Я включу тебе телевизор.

Ради по-детски держащейся за меня Арии я тянусь другой рукой за пультом, включаю телевизор, листаю каналы. Сменяют друг друга самые новые фильмы и аниме...

Я выбираю канал, где, кажется, идет историческая дорама для подростков.

— ...Опавшая сакура на моем теле, ты уже видел это, не так ли!..

Э... это исторический фильм о моем праотце...

Его звали Тояма Кин.

Брат рассказывал, что у нашего предка тоже был ген истеричного режима... Праотец был эксгибиционистом, но, видимо, когда он раздевался, его ум и физическая сила возрастали в разы.

— Ладно, смотри, не думай о грозе.

— Эм... мм.

Видимо, приказ не разговаривать с Арией больше не действует.

Ее ладошка, все еще держащая мой рукав, дрожит. Такая маленькая, такая хрупкая...

Сейчас я верю, что это руки обычной девушки.

И если... но только если.

Если она сейчас нормальная девушка... То нормальный парень бы...

— Ария.

Я бы... накрыл ее дрожащую руку своей... вот так.

— Кин-Киндзи?..

Правильно.

Как школьники. Как друзья.

Меньшее, что я могу сделать — помочь ей успокоиться...

Нерешительно Ария подносит вторую руку... и вдруг...

Бах! Бах!

Раздается звук в самолете.

И это не гром, но звук, который бутеям знаком очень хорошо...

Выстрелы!

Я выглядываю из каюты и вижу, что в узком коридоре уже полный хаос.

Пассажиры остальных одиннадцати кают, прибежавшие стюардессы — все в панике кричат.

Я смотрю в ту сторону, откуда донеслись выстрелы, и вижу, что дверь в кабину пилотов открыта.

— !

Там стоит та напуганная невысокая стюардесса, которую я видел первой.

Она пытается вытащить обоих пилотов. Что-то с ними случилось, они даже не шевелятся.

Я вскидываю пистолет.

— Не двигайтесь!

Стюардесса поднимает взгляд, улыбается, будто не слышала меня. Потом подмигивает мне, возвращается в кабину, говорит:

— Будьте внимательны, — отцепляет от груди баллончик и швыряет в мою сторону. Он бьется в мою ногу, я в ужасе.

— Киндзи!

Преодолевшая страх грозы Ария зовет меня, выходя из каюты. Шшшш!..

По звуку я понимаю. Это капсула с отравляющим газом.

Зарин, зоман, табун, фосген, Циклон Б. В мыслях проносятся свойства всех отравляющих газов, которые я изучал на занятиях в Эссолте. Если этот сильный, нам конец.

— ...Пассажиры. вернитесь в каюты! Закройте двери! — кричу я, заталкивая и Арию.

Но в тот миг, когда я почти захлопываю дверь... самолет сильно трясет.

Пшт — Гаснут лампы в салоне, отчего пассажиры паникуют еще больше.

Тут же загорается красное аварийное освещение.

— ...Киндзи! Ты как?!

Я поворачиваюсь к Арии, пробую вдохнуть.

Я дышу. Я вижу. Конечности не парализованы. Кажется, нас провели, газ был неопасным.

— Ария. Только что... это был Убийца бутеев. Я так и знал, что он появится.

— ...Ты знал?.. Знал, что Убийца бутеев появится?

Распахиваются широко малиновые глаза.

Я решаю рассказать ей то, что обдумал в истеричном режиме.

— Угон автобуса Убийцей бутеев был после угона мотоцикла и автомобиля... это мы знаем, но преступник угнал еще круизный лайнер... и тогда был убит бутей. И скорее всего один на один.

— ...С чего ты взял?

— Потому что о случае с лайнером ты не знала. Тогда ты не обнаружила электронного сигнала.

— Э, ну.

— Потому что тогда Убийца бутеев не использовал дистанционное управление. Значит, он сам был на лайнере.

Очень подозрительно, что мой невероятно сильный брат не смог спастись.

— От мотоцикла к автомобилю, затем к лайнеру действия становились серьезнее. Однако потом почему-то снова измельчали. Сначала мой велик, потом автобус.

— !..

— Ты понимаешь, Ария? Он целился в тебя с самого начала, ты послушно следовала его плану. Он выставил виновной в этих преступлениях Канаэ-сан, чтобы объявить войну тебе. И как с бра... то есть с бутеем в третьем угоне, сейчас он будет драться с тобой. Однозначно.

Выслушивая меня, Ария стискивает зубы.

И...

Пипи-пипипипи. Пипи. Пипи-пипи-пи...

Начинают мигать индикаторы ремней безопасности и аварийное освещение.

— ...Японская азбука Морзе...

Бормотание Арии вынуждает меня всмотреться и попытаться расшифровать послание.

Иди. Иди. ИУ — это рай.

Иди. Иди. Я в баре на первом уровне.

— ...Он нас заманивает.

— Ладно. Я из него сито сделаю. — Ария хмурит брови и выхватывает из-под юбки пистолеты.

— Я пойду с тобой. Хотя не знаю, могу ли сейчас тебе помочь.

— Не надо.

Бабах!.. — Гремит гром, Ария напрягается.

— Да ну?

— ...И-идем.

Мы следуем узкой полоске ламп на полу, осторожно спускаемся на первый уровень. В великолепно обставленный дорогой бар.

Под люстрой на стойке сидит скрестив ноги девушка.

— ?!

Мы шокированно хмуримся, целимся в нее. Потому что она... в форме Бутей.

А эта форма... в кружевах и рюшах.

Эту юбку, будто обсыпанную лепестками, я видел на Рико в Одайбе.

— Ты и сюда попал, — говорит стюардесса, стягивая маску. А под ней лицо... — ...Рико?!

— Bonsoir, — желает нам доброго вечера по-французски Рико, попивая голубой коктейль. То есть и подмигнула мне там, на втором уровне, Рико.

Я замираю.

Когда я ушел в Одайбе, она... сюда на своей «Веспе» примчалась? А потом проникла на самолет, воспользовавшись удостоверением бутея, притворилась стюардессой... и угнала самолет?

— Многие наследуют высокий IQ и боевые умения от предков. В Бутей немало учеников из элитных семей, которым их способности передались по наследству. Однако... твоей семьи это не касается, ‘Олмс.

— !..

От последнего слова Рико Ария напрягается.

‘Олмс?..

Это как-то связано с именем семьи Арии?

— Кто... ты такая?!..

Рико смеется.

Молния сверкает за иллюминатором и подсвечивает ее лицо.

— Рико Мине Люпен Четвертая... Так на самом деле зовут Рико.

...Люпен?..

Ты про... того Люпена? Того вора-француза из учебников Инквесты?

То есть Рико — правнучка Арсена Люпена?!

— Но... мои родственники не зовут меня Рико. Они не называют меня замечательным именем, которое дала мне мама. Они зовут меня по-другому, ужасно...

— Ужасно?..

— Четвертая. Четвертая. Четвертая. Госпожа Четвертая. Все, даже слуги... зовут меня только так. Ужасно.

— А-а что такого... это правда.

Рико злобно смотрит на Арию.

— Это неправда! Я число?! Я только совокупность генов?! Я Рико! Я не цифра! Почему все вокруг такие?! — кричит Рико, вдруг выйдя из себя.

Она кричит, но кажется, что кричит не нам.

— Если я не превзойду прадеда, мою жизнь даже не назовут моей. Я останусь правнучкой великого Люпена. Поэтому я вступила в ИУ и получила силу, которой владею теперь! С этой силой я заберу свое. Свою жизнь.

Ария внимательно слушает, а я не понимаю ничего.

— Стоп, погоди-ка. Ты о чем?!.. Что за ‘Олмс, что за ИУ, и Убийца бутеев... это ты?!

— ...Убийца бутеев? Ага, это я. — Рико снова смотрит на Арию и продолжает: — Но это была лишь игра. Моя настоящая цель — ‘Олмс Четвертая... Ария. Ты.

У этой девушки такие глаза, каких я никогда не видел у Рико.

Взгляд хищника, смотрящего на жертву.

— Столетие назад наши прадеды сражались, и ни один не одержал верх. Это значит, если я одолею Четвертую ‘Олмс, я докажу, что превзошла своего прадеда. Киндзи... ты сыграл ту роль, которую я тебе отвела, да?

Взгляд зверя обращается ко мне.

— Этим ‘Олмсам нужны партнеры. У первого ‘Олмса, сражавшегося с моим прадедом, был превосходный партнер. Поэтому тебе я отвела эту роль.

— Ария и я... это все твой?..

— Верно.

Рико снова становится обычной, веселой, и смеется.

Она...

Она все это время притворялась балдой-Рико?

— Это я заминировала велосипед Киндзи и послала тот знакомый тебе электронный сигнал.

— ...Так ты знала, что я отслеживаю сигнал Убийцы бутеев!

— Разумеется. Сама виновата, пришла в Коннект и даже не попыталась скрыть свои намерения. Но раз Киндзи тебе совсем не подходит... во время угона автобуса я вам немного помогла.

— И это тоже ты?!..

— Киндзи. Бутей ни при каких условиях не должен давать никому свои часы, верно? Не зная точного времени, ты пропустишь автобус, да?

Мои часы... Рико специально их сломала тогда в теплице?

И поэтому я не успел на автобус в без двух восемь...

— Так... все шло точно по твоему плану!..

— Ага. Забавно? Но случилось кое-что неожиданное. После угона автобуса Киндзи и Ария не стали напарниками. Такого я не ожидала совершенно. И Киндзи начал хоть как-то шевелиться только после того, как я рассказала тебе о смерти брата. Такого я не предвидела.

Брат.

— Неужели... ты... моего брата?!.. — Брат.

Он был моим идеалом, я уважал его больше всех. И моего брата... Рико!..

Понимаю.

Теперь я понимаю, с этой жаждой мести. Это моя слабость.

Я не могу оставаться спокойным, когда дело касается моего брата!

— Ха-ха. Эй, Ария. Твоего напарника уже не остановить. Сражайся вместе с ним! — Рико. Люпен Четвертая. Все это — часть твоего плана, да?!..

— Киндзи. Расскажу тебе кое-что хорошее. Твой брат... сейчас мой возлюбленный.

— ЗАТКНИСЬ!

— Киндзи! Она тебя провоцирует! Успокойся!

— КАК Я МОГУ УСПОКОИТЬСЯ!

Больше я не позволю тебе издеваться над памятью моего погибшего брата!

Только я собирался выстрелить из своей крепко стиснутой «Беретты», как самолет снова замотало из стороны в сторону.

— !

— Ой-ёй~

Снова придя в себя, я понимаю, что «Беретты» в руке больше нет, она, звеня, откатывается назад.

Я оборачиваюсь, но вижу только маленький пистолет — из Walther P99 в меня целится улыбающаяся Рико.

— Нет, нет. Не выйдет, Киндзи. Теперь ты бесполезен. Да и партнеры ‘Олмсов не предназначены для боя. Они нужны, чтобы рассматривать со стороны, подсказывать ‘Олмсам, умножать их силу. Если ты этого не сделаешь... — легкомысленно поучает меня Рико... и тут нападает Ария.

Будто львенок.

Рвется к Рико, целится в нее из двух своих пистолетов.

Наверное, думает, что сможет победить, сравнив вооружение.

В ближнем бое между бутеями, носящими пуленепробиваемую форму, огнестрельным оружием сразу не убьешь. Скорее с его помощью получается достаточно ощутимо бить, как тогда, в автобусе, когда в меня в упор стрелял «Узи».

Короче, важнее всего огневая мощь.

Будь у Рико пара «Узи» по тридцать пуль, у нее было бы весомое преимущество. Однако в ее руках «Вальтер», в магазине шестнадцать пуль.

В магазине «Кольта» Арии пуль семь. Плюс одна в стволе, всего восемь.

Но пистолетов у Арии два и пуль шестнадцать. Ровно как у противника.

Но...

— Ария. Не думай, что только у тебя два пистолета, ладно?

Рико отшвыривает бокал... и достает из-под юбки второй «Вальтер».

— !

Но Арию уже не остановить.

Бах-бах-бах-бах! — Ария атакует Рико с близкого расстояния.

— Ах... ты гадина!

— Аха, а-ха-ха-ха-ха!

Ария и Рико обмениваются выстрелами в Ару-Кате. Кодекс бутея, правило девятое: «Независимо от обстоятельств бутей не может убить».

Следуя этому правилу, Ария не целится Рико в голову.

А Рико, будто в ответ, не направляет пистолеты в голову Арии. Словно в обычном бою они обмениваются атаками.

Для бутеев суть Ару-Каты — избежать выстрела противника или не дать ему прицелиться.

Бах! Бах! Бах!

Пули летят мимо и мимо, попадают в пол и стены.

— ...Ха!

Когда у Арии кончаются пули, она блокирует ногами руки Рико. Они стоят, словно обнявшись, но Рико продолжает стрелять. Отлично! Ария выигрывает!..

— Киндзи!

Не дожидаясь крика Арии, я уже выхватил единственное наследство от брата, нож-бабочку. Лезвие мерцает красным светом аварийного освещения.

— Рико, все кончено!

Я крадусь к пистолету за спиной Арии...

— Вот совпадение, Ария, ты тоже Квадра, — вдруг говорит Рико. — Рико и Ария во многом похожи. Происхождение, красота и... титул.

— ?

— У меня такой же титул, как у тебя, Ария. Квадра Рико. Однако...

Я замираю на месте.

На моих глазах происходит невозможное, я рефлекторно не двигаюсь.

Что... это?!

— Ты не истинная Квадра. Потому что такой силы тебе не дано!.. — говорит Рико, смеясь, две пряди ее волос отделяются от остальных и движутся, как у Медузы Горгоны из мифов...

Дзинь!

Прядь достает из-за спины Рико кинжал и наносит удар Арии.

От первой атаки изумленная Ария уклоняется...

Дзинь!

Но вторая прядь выхватывает еще один кинжал, и от этого удара брызжет кровь Арии.

— Ай! — кричит Ария и падает на спину.

Она ранена в висок. Темная вишневая кровь сочится из пореза.

— Аха... А-ха-ха... прадед. Кто бы мог подумать, что через сто восемь лет наши семьи будут такими разными. Это даже боем не назвать. Она не только не смогла найти напарника, но и сражаться в полную силу неспособна! Я выиграла! Выиграла! Рико теперь будут называть Рико! Аха, а-ха-ха, а-ха-ха-ха-ха! — Снова почему-то хохочущая Рико волосами поднимает Арию.

Эти пряди, кажется, невероятно сильны. Они сумели поднять Арию... и швырнуть в меня, как тряпичную куклу.

— Ария... Ария!

Лицо Арии залито кровью, глаза зажмурены, но даже сейчас она крепко держит свои пистолеты.

Слишком ненормально...

Чудовищно.

Я должен убежать вместе с Арией!

Рико хрипло смеется у меня за спиной.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА!.. Это всего лишь самолет, куда вы спрячетесь?

Я давно этого не делал... но сейчас я несу Арию на руках... она до невозможности легкая.

Двигающиеся люди кажутся тяжелее, чем неподвижные.

А Ария сейчас без сознания.

Я возвращаюсь в каюту, кладу Арию на постель.

Утираю ее кровь полотенцем.

— У-у... — На виске стонущей Арии глубокая рана.

Плохо... артерия задета.

Не сонная артерия, конечно, но если кровь не остановить, добром это не кончится!

— Держись... все будет хорошо!

Я накладываю на рану кровоостанавливающую повязку из аптечки бутея. Но это мера временная, кровь просто сдерживается медицинским клеем.

Ария, не понимающая серьезности ситуации, слабо улыбается мне.

— Ария!

Я достаю из кармана другую аптечку, с таблетками. Выуживаю оттуда шприц с маркировкой «Раццо».

— Я сделаю тебе укол! У тебя нет аллергии?!

— Нет...

Раццо — смесь адреналина и морфина. Адреналин провоцирует искусственный выброс, морфин наркотически обезболивает.

— Раццо вкалывают напрямую в сердце. Понимаешь? Это последний вариант, — Предупредив Арию, я укладываю ее ровно и тянусь к ее блузке.

— Только... посмей... что-то сделать... я из тебя... сито...

— Хорошо, обещай мне, что поправишься и обязательно сделаешь!

Я рывком расстегиваю молнию на блузке, распахиваю ее.

— У-у... — Ария начинает дрожать.

Передо мной лифчик с узором из карточных мастей.

У Арии молочно-белая кожа. Ее милую, женственную грудь прячет лишь глупый кусок ткани.

Тутум. Мое сердце колотится, как бешеное.

Ну ты и скотина, Киндзи, думать об этом в такой момент. Но... черт. Почему все, с ней связанное, такое милое.

— Ария! — Я зову ее, кладу руку на белую кожу. Ищу пульс на шее, руках, груди.

На два пальца выше ее сердце. Слишком близко к лифчику.

— Ки-Киндзи...

— Не шевелись.

— Мне... мне страшно...

Ее голос дрожит, я снимаю с шприца колпачок.

— Ария, ты слышишь меня?! Я сейчас сделаю тебе укол!

Ария не отвечает. Вообще ничего.

Ее сердце...

Остановилось.

АРИЯ!

— ...ВЕРНИСЬ КО МНЕ!!!

Ввожу иглу ей в грудь.

Малейшее колебание, и ничего не получится. Я могу только вдавливать шприц глубже, не отвлекаясь ни на что.

— !..

Ария дергается.

Ее лицо перекашивается.

Но для меня она сейчас важнее, чем когда бы то ни было. Она жива. Она будет жить. Будет.

— У-у!.. — Ария судорожно вдыхает открытым ртом, губы дрожат. Как она?.. Я неуверенно смотрю на нее.

Бледная кожа ожившей Арии снова розовеет, Ария дышит глубже.

— ...А-а-а-а!

Хлоп!

Она садится рывком, как зомби в каком-нибудь фильме.

— А... А?! Т-т-ты! Что! М-моя г-грудь!

Видимо, наркотик действует слишком сильно, у нее в памяти помутилось.

— Кин-Киндзи! Ты опять, да?! Ты... Чего тебе хочется пялиться на такую грудь?! Поиздеваться захотел?! Н-ну и ладно! У меня грудь маленькая! Наплевать! И больше не станет! Никогда! Даже через сто веков! Ни грудь! Ни рост! Вечно буду метр сорок два!

Ария настолько смущена, что покраснела абсолютно вся, она судорожно запахивает блузку. Но тут же обнаруживает, что шприц все еще в ее груди.

— А-а-а! — вопит она совсем не по-девчачьи и выдергивает шприц.

— Д-да вспомни, Ария! Рико тебя победила, а я вколол тебе Раццо...

— Рико... Рико!!..

Ария одергивает форму, хватает с постели свои пистолеты, вскакивает, готовая мчаться прочь из каюты, на ее лицо страшно смотреть.

...Это плохо.

Раццо — сильный стимулятор, но... угнетающе действует на организм.

Может быть, Ария очень восприимчива к Раццо, а тут еще и психологическое давление.

Она не в состоянии бороться с Рико!..

— Ария, стой! Даже в лучшем состоянии ты не сумела справиться с Рико! — Я загораживаю дверь, хватаю пистолеты Арии.

— Наплевать! От-пус-ти ме-ня! Бесполезный трус, хочешь — иди прячься! — Ария скалится и кричит на меня.

— Ти-тише, Ария! Рико услышит и поймет, что мы вместе в каюте, а договориться не можем!

— Все равно! Все равно я ария! Я одна справлюсь с Рико! А ты никто и не смеешь меня учить! — Влажные от перевозбуждения малиновые глаза Арии злобно глядят на меня.

Нам конец. Как я должен держать себя в руках?

— И вообще, ты меня ненавидишь, так ведь?! Ты сам сказал! В Оми! Потом мы кота искали! Я прекрасно все помню!

Ну что мне сделать, чтобы она замолчала?

Надо как-то затаиться. Но я даже руками пошевелить не могу, я держу ее пистолеты, а если отпущу — она первой же пулей моим телом выбьет дверь.

...Способ ее утихомирить...

...Не слишком невозможный...

Придется бить в слабое место Арии.

Но если я это сделаю, я...

Однозначно войду в истеричный режим.

В истеричный режим, из-за которого у меня было столько проблем, из-за которого погиб мой брат.

В истеричный режим, который я не хочу показывать никому... и девушкам особенно. Я стану тем, кого ненавижу больше всего, вторым «собой».

Но... но!

Сейчас это единственный выход!

Иначе Рико обязательно нас найдет. Или даже уже стоит перед дверью каюты.

Если она услышит, что мы ругаемся, она поймет, что справиться с нами просто, и вломится сюда.

И... что больше всего меня пугает...

Не только меня, лишившегося пистолета, но и Арию — нас убьют!..

— Я прекрасно помню! Ты сказал: «Ты даже не представляешь, насколько я тебя ненавижу»! Я тогда уже решила, что ты мой напарник, а ты меня ненавидел... мне тогда... было больно... очень...

Э-э-э-эх, Ария. ...Прости меня!

— Но уже неважно! Раз ты меня ненавидишь, тогда не заботься обо мне! Раз ты меня...

Ария все еще кричит, а я касаюсь ее губ.

Своими.

— !..

Ария замирает.

Девушка, абсолютно ничего не понимающая в любви, под моим яростным поцелуем...

Как я и думал, абсолютно неподвижна.

Она не просто молчит, а каменеет.

Хотя и у этой монеты есть оборотная сторона.

Губы Арии, так похожие на лепестки сакуры, такие маленькие, такие мягкие... теперь я знаю это точно. Ее губы жгут мои диким огнем, и жар мгновенно затапливает мое тело.

...Тутум.

Меня словно разрывает. Боль бьется внутри, будто я сейчас лопну.

Неистовый, неостановимый жар пульсирует во мне.

...Невероятно. Такой безумный истеричный режим... я впервые чувствую что-то подобное!..

...А-а-ах!

Наши губы размыкаются, мы оба резко вдыхаем.

Это был очень долгий поцелуй, ведь мы оба замерли.

— Ария... прости меня. Это единственное... что я мог сделать.

— ...Ты... т-ты... ай... — Ария дрожит и, пошатнувшись, садится на кровать. — Ки-Ки-Киндзи, дурак!.. В такое время... x-x-что ты вообще делаешь!.. Э-э-это был м-мой... первый поцелуй!..

На миг мне кажется, что она раскричится снова, но, видимо, я ошибаюсь. Ее голос безжизненный и тихий.

— Не переживай, для меня он тоже был первым.

— Дурак!.. Я-я заставлю тебя за это ответить!.. — Ария, скулит, как дрожащее животное, смотрит на меня влажными глазами. Истеричный «я» опускается перед ней на колени.

— Непременно я возьму на себя ответственность. Однако... вначале давай закончим с делом.

— ...Киндзи!.. Ты что, ты... — Думаю, она заметила, что мой голос стал спокойнее и серьезнее.

Ария, видимо, вспоминает тот день с угоном велика, ее глаза округляются. Я легко касаюсь губами неповрежденного ее виска и шепчу:

— Кодекс бутея, правило первое: «Верь в своих товарищей, и помогайте друг другу». Я безоговорочно верю Арии. И прошу, поверь мне в ответ и позволь стать приманкой. Ладно? Вместе мы справимся с Убийцей бутеев.

— Время для плохого конца. Хо-хо-хо. О-хо-хо. — Рико, заранее запасшаяся ключом, открывает дверь. Распахивает ее, толкая все еще держащей кинжал прядью волос, вскидывает пистолет, хохочет и говорит: — А я-то думала, вы поубиваете друг друга. Так ждала, так надеялась. Но увы и ах, пришлось Рико самой появиться. О... — Должно быть, она замечает что я невероятно спокоен, будто и не я вовсе. — Ага! Чем это вы с Арией тут занимались? В такой момент и так себя ведете. Хо-хо-хо.

Она...

Она что, знает, от чего я вхожу в истеричный режим?

— Ну же? Где же Ария? Она жива, правда? — Кинжалы Рико указывают на постель. Там вроде бы тело, на самом деле свернутое их одеял и подушек.

— Не знаю, — говорю я, косясь в сторону ванной комнаты, Рико смотрит туда же.

— Ой... Киндзи сейчас просто невероятен. Какая прелесть. Так бы и подыграла и убила тебя.

— Вперед. Иначе убитой окажешься ты. — Рико хмурится и целится в меня.

— ...Потрясающе! Я люблю тебя, Киндзи. Покажи мне силу партнера 'Олмса!

Когда она уже почти стреляет, я закрываюсь небольшими баллонами с кислородом, которые уложены около кровати.

— !..

Если она выстрелит, баллоны взорвутся. Погибну я, но погибнет и Рико.

Рико, прекрасно все понимая, не жмет на крючок. Мига заминки хватает.

Я изо всех сил швыряю в нее баллоны.

Пока я могу обманывать ее бдительность, я могу использовать свои улучшившиеся способности, чтобы ее победить. Щелк! — раскрываю я нож-бабочку.

— !..

Рико почему-то хмурится.

— Ой?!

Самолет задевает что-то и трясется.

Это даже я в истеричном режиме не могу предсказать.

Потеряв равновесие из-за резкого качка, я вижу улыбающуюся Рико, она поднимает «Вальтер» и направляет мне в голову.

И!..

Я вижу вылетающую из ствола пулю. Я не смогу уклониться. Не могу увернуться. Она неизбежно попадет.

Тогда я!..

СКВИИИР!..

Я ножом раскалываю эту пулю.

Изумляя даже самого себя.

В этот раз истеричный режим просто невероятен.

Один шанс из двух, что мне бы вообще это удалось.

Две половинки пули бьются в стену за спиной.

Рико все еще стоит, ее глаза широко раскрыты от шока, а я хватаю черный «Кольт», позаимствованный у Арии, и целюсь в нее.

— Не двигайся!

— Я убью Арию!

Рико, видимо, решившая, что со мной сейчас не справится, стреляет в дверь ванной.

Бах!

Ария, все это время прятавшаяся в ящике для ручной клади, выпрыгивает и вскидывает серебристый «Кольт»...

Бах! Бах!

И выбивает пистолет из руки Рико.

— !!

Ария, все еще в воздухе, отбрасывает пистолет, выхватывает из-за спины два вакидзаси...

— ...А-а-а!

И обрезает держащие кинжалы пряди Рико.

Дзинь, дзинь.

Светлые волосы летят на пол, все еще обвивая кинжалы.

— У-у!.. — в ужасе вскрикивает Рико, вскидывая ладони к голове.

Ария изящно убирает вакидзаси и подхватывает пистолет.

— Мине Рико Люпен Четвертая... Я арестовываю тебя за покушение на убийство!

А Рико, против всех ожиданий, смеется и улыбается Арии и мне.

— Ах вот оно что. И душ и постель были всего лишь обманом. А настоящая Ария воспользовалась своим крохотным ростиком и спряталась в ящике... Невероятно. Вы бы ни за что не провернули ничего подобного, если бы не понимали друг друга с полувздоха.

— Мы жили вместе, хотя я был против, и было бы странно не научиться выживать.

— Вы оба можете гордиться. Рико впервые в такой ситуации.

— Извини, но тебе шах и мат.

— Кретин, — злобно шипит Рико, ее волосы вдруг взвиваются.

От странного зрелища я на миг замираю.

В ее волосах... что она контролирует?!

— Прекрати! Что ты делаешь?!

Я пытаюсь поймать Рико.

И в этот момент...

Бах!

Самолет снова виляет и начинает падать!..

Ария, потеряв равновесие, бьется о стену.

Я же изо всех сил стараюсь удержаться прямо.

— Пока-пока, Ки-кун. — И Рико выбегает из каюты, как удирающий заяц.

Я все еще гадаю, почему самолет трясет именно в то время, когда это надо Рико. И внезапно понимаю, что в волосах она прятала какое-то управляющее устройство и с его помощью контролировала лайнер.

Рейс ANA600 с ужасающей скоростью несется в центр бури.

Что она пытается сделать, настолько снижая высоту?

Я слышу, в коридоре и по лестнице бегают и паникуют другие пассажиры.

Я вижу Рико в углу бара, опирающуюся спиной на иллюминатор.

— Это всего лишь самолет, куда ты спрячешься, птичка?

Я поднимаю «Кольт», обращаясь к Рико так же, как она к нам не слишком давно.

— Пф. Киндзи, будет лучше, если ты ко мне не приблизишься, ладно? — смеется Рико. Вокруг нее на фюзеляже что-то вроде глины — пластид, вероятно. — Убийца бутеев любит бомбы, теперь ты должен это знать. — Рико, видя, что я замер на месте, приподнимает юбку и делает реверанс, по-акульи улыбаясь. — Эй, Киндзи. Хочешь в рай на земле — в ИУ? Одного тебя я могу взять с собой. В ИУ... — говорит Рико, цепко глядя на меня. — ...Твой брат тоже там, знаешь?

Стерва, она и сейчас смеет его вспоминать.

— Не надо... меня провоцировать. Пойми, Рико. Еще слово о моем брате, и я нарушу девятое правило. Мы оба этого не хотим, верно?

Кодекс бутея, правило девятое: «Независимо от обстоятельств бутей не может убить».

— Фу. Так неинтересно. Киндзи должен остаться бутеем, — говорит Рико, подмигивает мне, обнимает себя за плечи. — Тогда и Арии передай... Мы ждем вас в любое время.

Бабах!..

Пластид за ее спиной взрывается!

— !..

В фюзеляже круглая дыра.

Рико прыгает в нее. Без парашюта!

— Ри...

Я хочу заорать «Рико!!», но не могу издать и звука.

Воздух изнутри самолета с огромной силой вытягивается в дыру.

С потолка падают спасательные жилеты и кислородные маски.

Все в баре утягивается в дыру.

Бумага, ткань. Чашки, бутылки и я.

— !..

Я тут же хватаюсь за закрепленный на полу стул. Включается аварийная система пожаротушения. Вода и силикагель слипаются в вязкую массу, залепляя дыру в фюзеляже.

Наконец встав на ноги, я смотрю в ближайший иллюминатор.

Вдалеке в лунном сумраке...

Крутится Рико, буквально танцуя в воздухе.

Хлоп.

Рико тянет кольцо за спиной, и ее многослойная одежда превращается в парашют.

Последнее, что я вижу — Рико в нижнем белье машет мне, скрываясь в облаках. Вот почему она так снизила самолет — чтобы суметь сбежать.

— ?!..

Вдруг от тела Рико сквозь облака к самолету несутся две быстрые искры.

В истеричном режиме я могу их видеть.

...Как.

Как такое может быть?!

...Ракеты?!.. Бабах!..

Со взрывом лайнер трясет еще сильнее, гул становится громче.

Не похоже на порыв ветра или молнию, скорее будто по самолету грохнули двумя огромными молотками.

— !..

Я цепляюсь за окантовку иллюминатора, глядя на крыло.

С лайнером происходит кошмар наяву.

У самолета четыре двигателя, по два на каждом крыле, и внутренние повреждены.

Из-под обоих крыльев валит дым, словно кровь, но лайнер продолжает лететь... условно.

Я все еще в шоке от внезапного взрыва.

Но надо сейчас же добраться в кабину.

Пусть мы выжили в бою с Убийцей бутеев, рейс ANA600 все еще падает на землю.

Оба пилота лежат на полу, спасибо транквилизаторам Рико.

— ...Долго! — кричит на меня Ария, только я успел войти. Наверное, забрала у пилотов ключ-карты.

Рядом с моей ногой валяется странное устройство, очень похожее на то, что было на сегвеях. Видимо, Ария его отключила. Рико прятала в волосах пульт от этой штуки... впрочем, от контроллера остались обломки.

Маленькая Ария теряется в широком кресле пилота, держит руки на штурвале.

— Ария... ты знаешь, как им управлять?

— Я летала только на «Цессне». На реактивных самолетах никогда, — отвечает Ария терпеливо. Но штурвал рвет на себя далеко не спокойно.

«Боинг», словно послушавшись, наконец выравнивается.

— Но вправо-влево и вверх-вниз я направлять умею.

— А приземляться?

— Нет.

— ...Да ну?

Летим мы теперь ровно. И сквозь ливень я вижу, что быстро приближаемся к океану.

Высота у нас где-то... метров триста. Очень опасно.

Я занимаю место второго пилота, нахожу радиопередатчик и переключаю его с передачи на прием.

— ...Тридцать один. Прием. Повторяю, это диспетчерская аэропорта Ханеда. Рейс ANA600, используйте для ответа аварийную частоту сто двадцать семь — шестьсот тридцать один. Повторяю, сто двадцать семь — шестьсот тридцать один. Прием.

Услышав, я выставляю нужную частоту и снова переключаюсь на передачу.

— ...Это рейс ANA600. Лайнер был угнан, но мы вернули контроль над ним. Пилот и второй пилот без сознания. В данный момент самолет пилотируют два бутея. Я — Тояма Киндзи. Второй бутей — Канзаки Х. Ария.

От моего сообщения диспетчер аэропорта Ханеда удивленно вскрикивает.

Ладно. С диспетчерами связь есть.

Левой рукой я держу спутниковый телефон, который забрал у пилота. Спутниковые телефоны похожи на обычные, но обычно используются на судах, самолетах и все такое. Они работают, получая сигнал от спутника, поэтому связь есть в любой точке Земли.

Звоня, я подключаю телефон к радио по Bluetooth.

Я все еще в истеричном режиме. Поэтому продуманные решения даются легко.

— Кому ты звонишь? — спрашивает Ария, и тут же на звонок отвечают.

— Алло?

— Муто, это я. Извини, звоню с чужого номера.

— Ки-Киндзи?! Ты где?! Твоя девушка в беде!

— Она мне не девушка, и Ария сейчас со мной.

Муто Гоки. Ас подразделения Логи.

В жизни бы не подумал, что такой друг мне пригодится.

— Чего... Эй! Что ты делаешь?!..

— Де-де-де?! — заикается Ария, названная моей девушкой, и снова поразительно краснеет.

Понимая, что она сейчас развопится, я прикладываю палец к ее губам.

— !..

Она краснеет все сильнее и сильнее, но молчит.

— Муто. Видимо, ты в курсе про угон самолета. В новостях сказали?

— С утра только об этом по всем каналам. Пассажиры, наверное, пытались дозвониться родственникам. Коннект тут же получил список имен. Ария там тоже была, поэтому мы все собрались в школе.

Я четко объясняю ситуацию диспетчеру и Муто. Рассказываю, что самолет был угнан, а теперь преступник сбежал. И про то, что ракеты лишили нас двух двигателей.

— ...Рейс ANA600, не беспокойтесь. «Боинг 737-350» собран по самым современным технологиям и способен лететь даже с двумя поврежденными двигателями в любую погоду. — Ария, слыша уверения диспетчера аэропорта Ханеда, облегченно вздыхает.

— Киндзи, слушай меня. Ты сказал, что повреждены внутренние двигатели, так? Сообщи, сколько остается топлива. В системе индикации состояния двигателя... короче, чуть выше центра панели должен быть круглый дисплей. На нем две строки и четыре колонки с данными, ниже три датчика, рядом подписано «Топливо». Назови мне, сколько всего.

Вот же ботаник-транспортник. Муто говорит, будто перед ним сейчас точно такая же панель.

— Всего... сейчас пятьсот сорок. Нет, уменьшается, пятьсот тридцать пять.

Муто вскрикивает от моего ответа.

— Твою мать... У вас сильная утечка.

— Утечка?.. С-скажи, как ее остановить! — испуганно взвизгивает Ария.

— Никак. В общем, у внутренних двигателей этого «Боинга» есть топливные клапаны. Если клапан поврежден, прекратить утечку невозможно.

— С-сколько мы протянем?

— Даже без учета оставшегося объема утечка слишком быстрая. Думаю... минут пятнадцать.

— ...Самые современные технологии, — саркастично обращаюсь я к диспетчеру.

— Киндзи, я спросил у Коннекта, они говорят, вы скорее всего все это время кружились над бухтой Сагами. Теперь вам надо срочно вернуться в аэропорт Ханеда над каналом Урагаоки. Другого варианта нет.

— Я все равно так и собиралась сделать, — отзывается Ария.

— ...Рейс ANA600, как вы долетите? Ни в коем случае не отключайте автопилот.

— Электроника системы автопилотирования повреждена. Самолет веду я. — Ария осматривает панель управления, индикатор автопилота мигает и пищит.

Я не слишком понимаю, что она говорит, но сейчас нет времени уточнять.

— Кстати, надеюсь, вы объясните нам, как приземлиться, — обращаюсь я к диспетчеру.

— ...Этому невозможно научиться моментально... Но мы связываемся с другими самолетами в вашей зоне. Мы пытаемся найти пилота, который пилотировал такой лайнер.

— У нас нет времени. Я хочу, чтобы вы связались со всеми самолетами в зоне на всех частотах. Это возможно?

— Э, я... возможно... но что вы собираетесь делать?

— Я хочу, чтобы все пилоты научили меня приземляться. И ты, Муто, тоже не проходи мимо.

— ...Все? Киндзи, ты не принц Сётоку , поверь мне!..

— Сейчас «мне» это по силам. Начинайте, ладно? У нас не слишком много времени.

Я знаю, что Ария смотрит на меня с восхищением.

Я смотрю на Арию, которая хочет что-то сказать, взглядом велю молчать и снова гляжу вперед.

Под облаками, среди темного моря и бури я вижу огни Токио.

Мы летим к нему.

Я слушаю одиннадцать человек одновременно и моментально усваиваю, как приземлить самолет.

Смотрю на альтиметр. Наша высота по-прежнему тысяча футов — около трехсот метров.

Опасно лететь на такой высоте, тем более, что у нас осталось всего десять минут, но мы не можем терять ни капли топлива и подниматься хотя бы на метр.

Мы пролетаем Ёкосуку, и вдруг...

— Рейс ANA600, это Джейтай , Японские силы самообороны.

Слыша низкий голос по каналу диспетчерской, мы с Арией напрягаемся.

Джейтай?..

— Мы не можем позволить вам приземлиться в аэропорту Ханеда. Взлетно-посадочная полоса уже заблокирована.

— Что?! — кричу не я, не Ария, а Муто.

— Кто вы?

— Муто Гоки, бутей! У рейса ANA600 утечка топлива! У них осталось десять минут! Они не дотянут ни до какого другого аэропорта, они могут сесть только в Ханеде!

— Бутей Муто Гоки. Орать бессмысленно. Мы получили приказ от министра обороны.

...Я беспокойно смотрю в иллюминатор.

И Ария, которая смотрит тоже, резко вздыхает.

Истребители Японских сил самообороны, «F-15J Eagle», по обеим сторонам «Боинга».

— Эй, там, Джейтай. Почему ваши птички порхают рядом с нами?

— ...Это конвой наблюдения. Мы надеемся, что вы последуете нашим указаниям и направитесь в Тибу. Они проследуют с вами, пока вы не приземлитесь в целости.

Ария, следуя инструкциям, поворачивает штурвал вправо, готовится пролетать океан.

Я отключаю связь с Ханедой и кладу руку на ладошку Арии.

— ...Не сворачивай к океану, Ария. Он обманывает нас.

— ?

— Джейтай не считают, что мы сможем нормально приземлиться. Они хотят сбить нас, когда мы точно окажемся над океаном.

— К-как они могут!.. У нас на борту мирные жители?!

— Если мы упадем на Токио, жертв будет больше. Они выбирают меньшее из двух зол.

Я сжимаю руку Арии и увожу штурвал влево, направляя самолет к Иокогаме.

— Кин... Киндзи?

Пальцы Арии каменеют, она напрягается... и будто ища утешения поворачивается ко мне.

— Раз они хотят нас убить, нам придется пригрозить заложниками. Ария, пролетай над Токио.

Рейс ANA600 минует Иокогаму и входит в воздушное пространство над Токио. У нас топлива еще на семь минут.

— Где ты хочешь сесть, Киндзи? В Токио взлетных полос нет.

— Муто, какой длины нам нужна полоса?

— «Боингу 737-350» с двумя двигателями... приблизительно две тысячи четыреста пятьдесят метров.

— ...А с учетом скорости ветра?

— Ветра? Рэки, что с ветром над Академическим островом?

— По моим ощущениям через пять минут будет юго-восточный ветер со скоростью сорок одна целая и две сотых метра, — доносится из передатчика голос Рэки из Снайп.

— Муто, если мы сядем против ветра в сорок один метр, какая нам нужна полоса?

— ...Тогда... две тысячи пятьдесят метров.

— ...Ну почти. — От моих тихих слов Муто и Ария замолкают.

— Ку-куда ты собраться садиться? В Токио нет таких шоссе.

— Помнишь как выглядит искусственный остров, на котором стоит Бутей? Два километра с севера на юг, пятьсот метров с востока на запад. По диагонали две тысячи шестьдесят метров.

— Э-эй...

— Не волнуйся, Муто. Я не приземлюсь на Академический остров.

— ?..

— Я направлюсь на Пустой остров. Он севернее Радужного моста и абсолютно такой же, как Академический.

— ...Э-эй. К-как ты можешь так рисковать? Ты настоящий Киндзи?

— Ха-ха... Ария, кто с тобой рядом?

— Ч-что?

— Почему не отвечаешь?

Эй, истеричный «я», сейчас реально лучшее время, чтобы подразнить Арию?

Я мысленно отчитываю себя. А Ария вновь розовеет.

Ее малиновые глаза широко распахиваются, она уже готова что-то сказать.

Но... видимо, она понимает, что сейчас инициатива за мной.

И безмерно гордая аристократка, фыркнув, дергает головой.

— Киндзи, — отвечает она, словно признающийся в чем-то родителям ребенок.

— Ага, ты слышал Арию, Муто. Что есть, то есть.

Ночные Сибуя и Харадзюку быстро проплывают под нами.

Наверное, мы пугаем людей на улицах.

— ...Искусственный остров... хм. Может и получиться, — вздыхает Муто, напряженная Ария расслабляется. — Но, Киндзи, это реально пустой остров. Там нет освещения или разметки. Любому самолету нужны огни, чтобы приземлиться ночью. А из-за бури видимость сейчас ни к черту, и ветер может усилиться. Садиться в таких условиях...

— Скажи мне, Ария, согласна ли ты не приземляться и совершить со мной самоубийство возлюбленных? — перебиваю я Муто и обращаюсь к Арии.

— Я-я лучше умру... чем с тобой совершу самоубийство. — Ария, слыша парадокс в своих словах, показывает мне язык.

— Ха-ха. Хоть что-то хорошее. Впервые я и Ария пришли к согласию.

— В смысле?

— Я тоже не хочу самоубийства. Я не вынесу смерти Арии.

Слыша меня, Ария пищит:

— Ты что! Что ты несешь! — и, краснея, опускает голову.

— Муто, мы готовимся к приземлению.

— Стоп-стоп-стоп-стоп, Киндзи! Вокруг Пустого острова вода! Вам не хватит двух тысяч метров!

— Я что-нибудь придумаю. Верь мне.

— ...Да... да пожалуйста! Но посмей умереть, я тебя из могилы достану! — вопит Муто. Не знаю, может, он с ума сошел, но он еще что-то орал нашим одноклассникам, прежде чем оборвать связь.

Рейс ANA600 минует высотки Синдзюку и кренится вправо.

Еще три минуты.

Чтобы удачно сесть на короткую полосу, нам надо снизить скорость, поэтому наш «Боинг» облетает стадион «Токио Доум» так неторопливо, что я немного паникую. В бурю и шторм мы пролетаем над токийским метро в Гинзе.

— Ария, мы ниже Токийской башни. Давай не будем в нее врезаться.

— Не смей меня недооценивать. — Ария выпускает шасси и передает мне управление.

Так, я вижу Токийскую бухту.

И должен видеть искусственный остров.

...Но.

Истеричный «я» принимает решение.

Пока мы живы...

Но приземлиться не сможем.

Я не вижу Пустой остров.

Муто был прав, бухта в абсолютной темноте.

Без световой разметки я не смогу приземлить самолет. Это я понимаю точно.

Такая ситуация не может кончиться хорошо, каким бы умелым ни был пилот.

Значит, нам надо найти малонаселенное место и упасть туда — я думаю об этом, а Ария — не знаю, интуицией она это чувствует или как-то еще — замечает смену моего настроения и говорит:

— Киндзи, все будет хорошо. Ты сможешь. У тебя не может не получиться. Ты не хочешь быть бутеем, а если умрешь сейчас — ты им останешься. А я... маму еще не спасла!!!

Ария говорит, и ее слова становятся словно мантрой.

— Мы не можем умереть! Мы не можем здесь погибнуть!

Вспых... вспых, вспых, вспых...

На Пустом острове загорается свет, сразу после Радужного моста!..

— Киндзи! Разуй глаза, тормоз!

Радио оживает голосом Муто, и мы слышим шум ливня.

— Муто?!

— Если я позволю тебе умереть, Шира... нет, люди будут убиты горем! Я угнал самую большую моторную лодку в Логи! Амдо отдали все фонари и прожекторы! Ты за нас всех объяснительные писать будешь!

Тут же к радиоканалу подсоединяется еще два, три, пять, и еще, и еще...

— Киндзи!

— Мы видим самолет!

— Еще немного!

— Давай, вы сможете!

Истеричный «я» узнает эти голоса.

Это они.

Одноклассники, которых мы спасли из угнанного автобуса!..

Они приплыли с Академического острова на Пустой, чтобы фонарями создать нам освещение посадочной полосы!

...Кодекс бутея, правило первое: «Верь в своих товарищей, и помогайте друг другу»...

Я медленно снижаю самолет, направляя его к проявившейся полосе!

Бах!..

Рейс ANA600 на полном ходу грохается на залитый дождем искусственный остров. Ария включает обратные двигатели.

— Стой-стой-стой-стой-стой-стой-стой!..

Я повторяю за ее высоким голосом.

— Давай же!..

Я выкручиваю штурвал, самолет закладывает вираж. В бурю скользких двух тысяч пятидесяти метров нам не хватит. Муто сказал то же самое.

Но я смогу.

Вот почему я выбрал искусственный остров. Оно все ближе и ближе.

Ветровая турбина.

Столб ветровой турбины!..

Бабах!..

Одно крыло самолета бьется о столб, и нас кружит — мы с Арией в тесной кабине как в стиральной машинке...

...

— Ой... ах. Ау...

...Запах... гардений. А, да. Это аромат Арии.

Меня как будто избили с головы до ног, всех сил хватает только открыть глаза. Из иллюминатора я вижу Радужный мост.

Рейс ANA600... остановился.

Мы были на грани смерти, но выжили. Только... почему я не могу пошевелиться?

Я предполагал что-то подобное... но все же не ожидал, что тельце Арии окажется на мне в кресле второго пилота.

Потерявшая сознание Ария вцепилась в меня, обняла меня, ее красивое личико рядом с моим ухом.

Она снова меня обняла.

Я беспомощно смотрю на ее грудь... Хорошо. Блузка на этот раз не задралась. Надеюсь, это означает, что она меня не убьет.

Стоило только подумать, как я понимаю, что юбка Арии вся собралась где-то в районе талии.

— !..

Я быстро зажмуриваюсь.

И не смея опустить взгляд, осторожно, чтобы Ария не почувствовала, медленно поправляю ее юбку.

Так лучше.

Верхняя половина ее формы уже лишила меня одной из девяти жизней. Не хватало еще, чтобы и нижняя тоже.

...Верно?

В итоге меня отправили в госпиталь, где я спал как убитый, надеясь, что все окажется сном, когда я проснусь.

Но реальности плевать на мои надежды. Проснулся, и болело все тело.

Двенадцать ушибов, порезов и растяжений. Не так просыпаются герои в манге или фильмах.

А сейчас...

Я стою на балконе своей комнаты в общежитии, смотрю на закатный Токио.

На Пустом острове мачта одной ветровой турбины погнута, а под ней лежит «Боинг 737-350».

Эх. Я так любил этот пейзаж, и сам же его и уничтожил.

— Не думала, что в Токио бывает такое звездное небо.

— После бурь, к твоему сведению, всегда так.

Мы с Арией болтаем под ночным небом.

Сначала нас допрашивали полицейские, потом на нас накинулись бесчисленные журналисты... и наконец-то я добрался до своей комнаты.

А Ария почему-то притащилась за мной.

— Мамин... суд был отложен, — говорит Ария, глядя на Пустой остров. — Мы доказали, что преступником была Убийца бутеев... если верить юристам, суд могут отложить почти на год.

— Неужели?

Не слишком подходящее время для поздравлений, но я все равно не молчу.

Ария, взглянув на разрушенный «Боинг», оборачивается ко мне.

— Эй. Почему ты... пришел за мной в самолет, хотел спасти?

...Спрашиваешь, почему?

На такой... вопрос я даже не знаю, как ответить... Не спрашивай.

— ...Ну, я подумал, что ты, придурочная, ни за что не справишься с Убийцей бутеев, вот и пришел.

— О-она... Я бы ее сама победила. Это ты тут дурак.

— Вот уж точно. Дурак, что спас такую придурочную, — вздохнув, говорю я, облокотившись на перила.

Ария моргает и говорит:

— Прости, я соврала.

— Насчет?

— Когда сказала, что победила бы ее сама. — Ария вздыхает и продолжает таким голосом, какого я у нее никогда не слышал: — Кстати об этом. Там, в небе... я поняла. Теперь я поняла, почему мне нужен напарник. И еще поняла, что не со всем могу справиться одна. Если бы тебя там не было, я бы точно...

— ...

— ...В общем, сегодня я пришла попрощаться.

— ...Попрощаться?

— Мне надо найти напарника. Я... хотела бы, чтобы им был ты, но у нас был уговор.

— Уговор?

— Мы договорились, что вместе раскроем одно дело, помнишь?

— А, точно...

Припоминаю что-то подобное. Вместе, пока не раскроем дело Убийцы бутеев.

— Кодекс бутея, правило второе: «Контракт должен быть выполнен независимо от обстоятельств». Больше я тебя не побеспокою, — говорит Ария, покачиваясь на месте. Она несколько раз открывает рот, но все-таки ничего не говорит. Наконец, смотрит на меня серьезно. — ...Киндзи. Ты поразительный бутей. Я буду уважать твое решение и... больше не назову тебя слугой. И... если передумаешь... найди меня. Но запомни, тогда ты обязательно станешь моим...

Ария, кажется, все еще надеется, что я стану ее напарником, но я...

— ...Прости. — Отворачиваюсь.

Я не хочу быть бутеем.

А призрак брата все еще...

По правде говоря, с меня хватит подобных опасностей.

— Не-не думай об этом. Ты же не хочешь меня обидеть. Ну, ладно... я все-таки ария. Забудь, — произносит Ария, разворачиваясь. Не знаю, замерзла наверное, вот и возвращается в комнату. — ...Эх! Апрель тут в Токио оказался ужасным! Напарника не нашла, голову повредила, даже игрушку из автомата достать не сумела!

Глядя на притворяющуюся, что все в порядке, Арию, я думаю...

Надо, наверное, хоть улыбнуться на прощание, вот и я тоже оборачиваюсь и улыбаюсь.

— Если... мы встретимся снова, я научу тебя доставать игрушки. Но это дело интуиции.

— О чем ты. Намекаешь, что у меня плохая интуиция? — Ария упирает руки в боки и сердито смотрит на меня. — Посмеешь меня недооценить, я из тебя сито сделаю! Я в тебе десять... нет, в швейцарский сыр тебя превращу! — говорит она, показывает язык и смеется.

И я смеюсь с ней.

Не знаю, что такого веселого, но мы оба хохочем.

Я провожаю Арию до двери и смотрю, как она обувается.

— Ох, уже так поздно?.. Мне пора.

— Уже есть планы?

— Ага. Меня заберут. После всего, что случилось... Лондонское отделение Бутей послало за мной вертолет.

Лондонское отделение Бутей.

Там Ария работает.

— До ареста мамы я там была исключительным бутеем. Поэтому все хотят, чтобы я вернулась и отрабатывала их бесполезность. Но я... хочу немного отдохнуть.

— Возвращаешься... в Лондон?

— Ага. Вертолет доставит меня на авианосец, а оттуда на истребителе прямо в Лондон.

На истребителе... Это перебор. Аристократия такая аристократия.

— ...Будет здорово, если ты найдешь хорошего напарника.

— Точно найду. Благодаря тебе я знаю, что он точно где-то есть.

— Пожалуй... да. Прощай. Удачи.

— Ага. Пока-пока.

Ария легко открывает дверь и уходит.

Я не останавливаю ее.

Дверь снова закрывается.

И вот... все кончилось... да.

...

— ?..

Не слышу шагов Арии.

Ей надо пройти по лестнице или хотя бы до лифта.

Мне кажется это странным, я подсматриваю в замочную скважину.

— У-у... У-у-у... У-у... У-у-у-у...

Ария рыдает у меня под дверью.

— Я не... Киндзи, я не... никого нет... такого как ты... точно... нет. Я не смогу... никого найти... — бормочет она, утирая слезы.

...Ария.

Почему... ты плачешь? Ты же только что улыбалась?

Смеялась радостно и счастливо, нет?

Почему ты плачешь...

Ария.

Но все-таки я не открываю дверь.

Потому что чувствую... открой я ее, моя жизнь снова перевернется с ног на голову.

Я хлопаюсь на диван, стискиваю голову руками. Притворюсь, что не видел ее слез.

И все будет нормально.

Именно так, Киндзи. Вспомни только. Если она рядом, проблемы сыплются как из рога изобилия. Без нее будет лучше, согласись?

Именно, Киндзи. Открой ящик. Возьми заявление об уходе из Бутей. Вот так. Молодец. В последнее время все не было возможности его отдать, но сейчас надо пойти и уведомить наставников.

Тогда ты сможешь уйти в нормальную школу, в обычный университет. Станешь офисным клерком и будешь жить нормальной жизнью, как всегда хотел.

Чем больше... я думаю об этом...

Тем больше в мыслях появляется Ария.

Ария. Ария. Она ворвалась в мою жизнь, как ураган, смела в ней абсолютно все. А теперь ушла точно так же, как появилась. Умчалась.

...Что она для меня?

Я думал, если она уйдет, все станет лучше.

Но почему я чувствую такую пустоту?

Слезы этой маленькой милой девочки не дают мне покоя? Да быть не может.

Леопон на моем телефоне... выглядит, будто плачет, не знаю, почему.

— Вот черт. Киндзи... о чем ты думаешь. Прекрати, перестань! — ору я на себя.

Я столько раз об этом думал... что Ария, бесстрашная и безрассудная, похожа на львенка.

Но она не лев.

Она... потерявшийся котенок.

Который убежал из дома и не знает, куда дальше. Который не знает, кто его друзья. Который дерется с воронами и собаками, пока не поранится от ушей до хвоста. Который не знает, что ему делать. Который прячется в мусорном ведре в ручье и пищит...

Этот котенок.

— Ария...

Я сжимаю леопона.

Если Ария хочет спасти свою мать, Канаэ-сан, Убийца бутеев — не единственный ее противник. Далеко не единственный.

В этом мире, грязном, как мусорное ведро, ей придется сражаться, сражаться и сражаться, пока кровь не затопит ее до макушки... Ария.

Неужели так и должно быть?

До последнего она зовет себя арией. Ария, неужели так и должно быть?

Неопытная ты, которая в семье ‘Олмс выглядит ущербной... Ты реально считаешь, что нормально быть арией?!

— Конечно, ненормально. Ты сам знаешь, Киндзи.

Я такой же, как она, ущербный в семье Тояма. Не могу я быть борцом за справедливость. Но... но.

...Если мне нужно быть только ее союзником, я могу это сделать.

Я вдыхаю полные легкие.

В комнате остался аромат Арии.

Немного гардении... этот сладкий-сладкий-сладкий аромат.

— Такой вкусный... такой невинный. Киндзи, ты... наивный кретин! Черт! — кричу я на себя и рву заявление.

Ария ушла отсюда больше полутора часов назад.

Так поздно не ходят автобусы. Мой велик взлетел на воздух. И могу я только бежать, нестись к вертолетной площадке на крыше женского общежития школы Бутей.

На крыше вертолет.

Лопасти крутятся, я понимаю, что он почти взлетает.

Хуже того, лифт поднимается.

Я несусь по лестнице, пытаясь добраться быстрее.

Я бежал всю дорогу от мужского общежития на южном краю острова до женского на северном, теперь еще и лестница... мое сердце сейчас лопнет.

Она точно знает, как меня достать.

Я мокрый, дышать не могу, спасибо сильному ветру, он вдувает в меня воздух.

Но я должен ее остановить.

Должен остановить.

Я ненавижу Бутей. Я ненавижу Старшую Школу Бутей. Я ненавижу девушек. Я ненавижу истеричный режим. Это неизменно.

Но сильнее этого я... ненавижу себя, слабака, неспособного даже успокоить плачущую Арию!

До перевода в другую школу еще полгода. Порванное заявление можно переписать.

Но сейчас я просто должен...

Я должен пробежать еще немного!

Бах!

Когда я распахиваю дверь, уже слишком поздно, вертолет с воем поднялся метров на десять.

— АРИЯ!!! — ору я.

В мозгу пусто.

КРИЧИ!

— АРИЯ! АРИЯ!!!

Я не могу дышать.

Но продолжаю орать изо всех сил.

Я кричу, я рычу!

— АРИЯ-Я-Я-Я!

Дикий ветер от лопастей вертолета лохматит мои волосы. Футболка и штаны чуть не рвутся от ветра.

Вой вертолета, наверное, заглушает мой крик. Но я все равно должен кричать!

АРИЯ! АРИЯ! АРИЯ!..

Хлобысь!

Дверь вертолета внезапно распахивается.

— Киндзи, ты придурок! Ты опоздал!

Ария свешивается и!..

Цепляет веревку к вертолету и прыгает под жутким ветром!

— Ты... стой!

Ее сдерживает веревка, но падает она почти свободно.

Я не знаю, то ли пилот запаниковал, то ли еще что, но вертолет трясется... Ария качается, словно маятник.

— ...А? А-а-а?! О-о-ой?!

— ...Э. Эй! Стой!...

Лишь бы поймать Арию, я бегу еще дальше и врезаюсь в ограждение. А Ария обрезает веревку и летит ко мне...

...Неужели девушки действительно могут падать с неба?..

...Я бледнею.

— !..

Хлоп!..

Подо мной, поймавшим Арию, прогибается ограждение.

И отбрасывает нас обратно на крышу. Фуф. Если б нам не повезло, мы бы с крыши упали.

— Ты... ты!

— Ария! Что вы делаете?! — Из вертолета выглядывает иностранец.

Наверное, кто-то из Лондонского отделения Бутей.

— Бу-у-у. — Ария корчит рожицу ее позвавшему, а хвосты у нее растрепались.

...Она их спровоцировала, да?

Несколько бутеев цепляют за скобы веревки и спрыгивают на крышу.

Лондонское отделение Бутей. Они хотят забрать Арию. Они хотят забрать ее в Англию.

Поэтому когда Ария, сказавшая, что вернется с ними, пытается сбежать, они, естественно, теряются.

Пусть все так... ситуация все равно очень плохая.

Их слишком много. Они сумеют забрать Арию. Я должен что-то придумать!..

Но вне истеричного режима я не могу...

Нет, я должен. Не ищи оправданий. Я должен придумать что-то, что могу сделать не-истеричный «я»!

— Ария.

— Что?

— У них еще есть веревки?

— Только спусковые. В вертолете нет, — отвечает Ария, держа руки на пистолетах.

— Не стреляй, Ария. Они иностранцы. У нас будут проблемы, если ты их ранишь.

— ...Тогда что нам делать?

Если подумать...

Я бегу к двери с крыши.

Дзинь-дзинь! - два пистолета, новые «Беретты», простреливают замок.

Ладно, сломался и черт с ним. Теперь они отсюда не выберутся.

— Т-ты почему лишил нас единственного выхода?!

Я смеюсь, глядя на злую Арию. Неубедительно, наверное, выгляжу.

— Прости, Ария. Нынешний «я» способен только на такое.

— ?

— Ты... из-за меня сюда спрыгнула.

Так же было с угоном велика. Ария.

Ради меня ты спрыгнула с крыши женского общежития. Спрыгнула для меня.

— Ария. Нынешний «я», который ни на что не способен, настоящий я.

— ?..

— Но в благодарность, что спасла мою жизнь, я могу сделать это!

Идем, Ария!

Пойми уже!

Если хочешь, чтобы такой слабак, как я был твоим напарником, нам придется так ошибаться!

Я бегу к погнувшемуся ограждению.

— Киндзи?! — Ария следует за мной.

— Ария! Ты ария! Это правильно! Так должно быть! Но! — Ограждение пружинит, словно трамплин, и я использую его как... трамплин. — Я буду с тобой!! — ору я...

Подскакивая, будто хочу допрыгнуть до Луны, я взлетаю.

...Ну как?

Я невероятен, да?

Как мы оказались в такой ситуации?

Веревка из моего ремня, которую я зацепил за ограждение, замедляет мое падение.

Ария в красивом платье прыгает со мной, мы держимся друг за друга... Хлоп!

Ария и я падаем на пластиковую теплицу.

Я думал, что пластик спружинит и поглотит скорость, но с грохотом мы валимся сквозь крышу.

— ...Ай... Ой-ой...

— Ки... Киндзи, ты идиот!..

Да, тут я просчитался.

Как в манге какой-то у меня и Арии перед глазами танцуют звездочки. Ария, покачиваясь, встает и говорит:

— Это что сейчас было?! Киндзи в режиме идиота?..

У меня нерв дергается. Вряд ли она полностью понимает, но, кажется, мой секрет больше не только мой.

Прожектор вертолета обшаривает теплицу. В круглом пятне света от луча — мы.

Будто в опере.

— Киндзи. — Ария смотрит на меня малиновыми глазами. Сидя на полу, снизу вверх я смотрю на Арию. — В некоторых обстоятельствах ты как-то включаешь у себя особые способности.

— ...

— Я не знаю, что это за обстоятельства. Сам это ты контролировать не можешь.

— ...

— Но я думала. Раз так сложилось, я научу тебя использовать твой истеричный режим в любое время! Вот так! Это должно быть просто! Да?!

— Стой!.. Физически... это, может, и возможно, но морально — ни за что!

— Кто о чем, а парни вечно об одном!

— Да я вообще ничего не имел в виду!

— Замолчи, замолчи! Ты будешь моим партнером, таким же великим, как у моего прадеда, родоначальника семьи Х.! Это уже решено!

— Чт... что вообще значит это Х.?..

— Ты все еще не понимаешь?! Поверить не могу! Кретин, болван! Какой ты дурак! В книгу Гиннесса тебя за идиотизм! Король придурков!

Эй... ты увлеклась.

— Эх. Ладно! Раз ты решил быть моим партнером, я назову тебе свое имя! — говорит Ария, уперев руки в боки, выпячивая свою абсолютно плоскую грудь. И сообщает: — Канзаки Холмс Ария!

— Холмс?!..

— Именно! Я Шерлок Холмс Четвертая! А ты теперь мой партнер, как Джон Хэмиш Уотсон! Я не позволю тебе сбежать! Посмеешь, и я...

Стоп, стоп.

Погоди-ка секунду!

— ...Я из тебя сито сделаю!!

Шерлок Холмс.

Знаменитый английский детектив, живший сто лет назад. Амбидекстр, знаток боевых искусств.

А Рико — потомок таинственного вора Люпена — Рико Мине Люпен Четвертая.

Холмс и Люпен во Франции сошлись в решающей битве .

Которая закончилась вничью... и осталась в наследство их потомкам... Так написано в учебниках Инквесты.

А Холмс по-французски произносится ‘Олмс.

Такие дела. Но...

Девочка, подсевшая на персиковые булочки, выхватывающая пистолеты при каждом лишнем чихе, машущая мечами по поводу и без.

Ни за что не может быть...

Такая малявка Холмс никак не может быть его потомком!

Возмущаться и жаловаться я могу только про себя. Ария живет у меня и пытается выяснить, как же именно включаются мои суперспособности.

Когда я не согласился с ее проживанием тут, она фыркнула: «Дело Убийцы бутеев не раскрыто, пока мы не поймаем Рико».

Эй, Ария, вообще-то это называется выдумывать аргументы.

Но я согласен с Арией, Рико еще жива. Кроме того, я о многом хочу ее спросить, например, какое отношение она имеет к моему брату, узнать про ИУ и все такое. Подстрелившая «Боинг» ракетами та еще тайна.

Сложно сказать, что дело раскрыто.

Эти сомнения я загоняю подальше.

Как-то ночью мы с Арией спорили, какие булочки — с персиком или с угрем — лучше...

Телефон в кармане пищит оповещением о письме.

Отчего-то меня это не радует... письма мне пишут по вполне определенным причинам.

Взглянув на экран, я чувствую, как округляются мои глаза.

«Непрочитанные сообщения: 49

Голосовые сообщения: 18».

И все от одного абонента — Шираюки.

В первом сообщении написано:

«Кин-тян, ты действительно живешь с девушкой?»

И дальше:

«Я только что вернулась из тренировочного лагеря и услышала, что Кин-тяна обманула Ария Х. Канзаки!»

«Почему ты не отвечаешь?»

«Я сейчас же приду!»

Так, полчаса назад письма Шираюки стали страшными.

— А-Ария... Б-Б-БЕ-БЕГИ!

— Ч-что?! Ты чего вдруг? И почему ты дрожишь?! Прекрати, Киндзи, ты меня пугаешь...

— Э...это... Вооруженная Жрица... ГОСПОДИ БОЖЕ! ОНА УЖЕ ЗДЕСЬ?!

Тудух-тудух-тудух! — Топот, как от стада слонов, приближается к общежитию, эхом гуляет в коридоре. Все ближе и ближе.

Тыдыщ! — Металлическая входная дверь разрублена надвое.

В проеме стоит девушка в облачении жрицы храма, на ее голове белая лента. И имя ей...

— Шираюки!

Ее кулаки сжаты.

Наверное, из-за бега сюда она с трудом дышит. Брови под челкой вразлет.

— Я так и думала... Ты тут! КАНЗАКИ! Х.! АРИЯ!

— П-погоди! Шираюки! Успокойся!

— Кин-тян все сделал правильно! Кин-тяна просто обманули!

Я всю жизнь гадаю, от чего она вечно впадает в неистовство. Но что бы это ни было, Шираюки становится таким берсерком.

И в большинстве случаев ее жертвы — люди, связанные со мной... в частности, девушки. Ее жертвы страдают от ее гнева, даже не зная, за что.

— Ах ты лиса-воровка! Грех обмана Кин-тяна и осквернения его целомудрия искуплен будет твоей жизнью!!

Шираюки взмахивает катаной. Лезвие играет голубоватым светом.

Даже Ария растеряна, шокирована настолько, что и в голову не приходит достать пистолеты.

— П-прекрати, Шираюки! Не осквернял меня никто!

— Отойди, Кин-тян! Иначе я не смогу убить эту девку!

— К-Киндзи-и! Сделай что-нибудь! К-какого черта тут происходит вообще?!

Какого черта, спрашиваешь ты?

ДА МНЕ ВОТ, БЛИН, ТОЖЕ ИНТЕРЕСНО!!

Навальный иллюстрации

Шираюки Хотоги — ямато-надэсико в чистом виде.

Она скромная девушка классического японского воспитания, у нее длинные прямые черные волосы.

Она замечательно готовит, отлично справляется с любыми домашними делами и стала бы хорошей женой и прекрасной матерью.

...Теоретически.

Она бы никогда не стала размахивать катаной, крича:

— Я сражу, убью, уничтожу Арию, а потом покончу с собой!

...Никогда.

— Почему я?! При чем тут я?!

Видимо, даже знаменитая сыщица, правнучка Шерлока Холмса, леди Канзаки Х. Ария не понимает, отчего кому-то забирать ее жизнь.

Вполне ожидаемо.

Потому что даже я, друг детства Шираюки, ничего не понимаю.

Я быстро обдумываю, как же так все получилось:

Шираюки вернулась из тренировочного лагеря и спросила: «Правда ли, что ты живешь с девушкой?» — а перед этим послала мне сорок девять сообщений. — Шираюки ворвалась сюда. — Шираюки, только увидев Арию, стала вот такой.

...Нет.

Не понимаю.

Не представляю, от чего Шираюки могла бы так разозлиться!

— Шираюки! Ты что-то неправильно поняла?..

Хлоп! — Я успеваю сказать только половину предложения, как Ария вдруг сильно пинает меня по спине.

От толчка к стене коридора я падаю.

— Киндзи, быстро придумай, что с ней делать! Такое точно произошло бы только из-за тебя!

— Вот не надо, не спихивай вину на меня!

— Нет! Кин-тян не виноват! Только Ария виновата! Никто кроме Арии! Ария, слов нет, какая ты, исчезни сейчас же!..

Плохо.

Шираюки... разум от гнева потеряла.

Вообще-то... я, конечно, не знаю, почему, но Шираюки с самого детства временами становится вот такой.

И насколько я помню, она не отступится. Ее жертвы — всегда девочки — даже не знают, чем так перед ней провинились.

— Великое Наказание!.. — визгливо кричит Шираюки и мчится к Арии, топоча деревянными сандалиями.

Вух! — Взмах меча сверху вниз к макушке Арии.

Как, ну как такое может быть?!

Она точно хочет ее убить!

— Ой-ой-ой! — пищит Ария высоким голосом, не у каждой кошки такой.

Пуф! — Ария останавливает катану ладонями.

Голыми руками поймала лезвие.

Я впервые вижу что-то подобное в настоящей схватке.

Ария, теперь я точно не сомневаюсь, ты мастер ближнего боя.

Эй, Киндзи, сейчас не время восхищаться и любоваться.

— Глупая ты женщина!

Ария держит катану.

Шурх! Пум! — Взвивается юбка Арии, а сама Ария зажимает обеими ногами правую руку Шираюки. И яростно скручивает ее.

— Вале-тудо?!

Шираюки, видимо, предугадывает действия Арии, топает громко.

И Ария оказывается скручена сама, с силой падая на пол.

Эй, вы, он и так уже просел!

— У-у-у! Исчезни! Исчезни, лиса-воровка! Быстро пошла прочь от моего Кин-тяна! — Шираюки злобно пинает лежащую Арию.

— Ай! — Та катится и врезается в уже заваленный чем-то диван.

— П-прекратите! Перестаньте обе!

Короче!

Я ору, а под сломанным диваном...

Ария выхватывает пистолеты и стреляет.

Бах-бах!

А Шираюки играючи отбивает пули катаной.

— Я зла! Я вне себя! Я из тебя сито сделаю!

Вурх! — Ария, будто выпущенная катапультой, вылетает из под обломков дивана.

Палит, пока не опустеют магазины, несется ближе к Шираюки — потому что пули отбиты как одна...

Шурх, дзинь!

Оправдывая титул, она выхватывает два вакидзаси и нападает на Шираюки.

Дзинь, дзинь, дзи-и-и-инь!..

Обе защищаются.

— Кин-тян, ударь ее в спину! И больше никогда ее не увидишь!

— Киндзи! Живо прикрой меня! Ты мой напарник!

Они обе требуют помочь... а я не знаю, что делать.

— ...Да на здоровье. Сражайтесь в свое удовольствие.

Поддерживая болящую голову... я выхожу из комнаты.

Прохожу мимо сверкающих глазами девушек, открываю стеклянную дверь и выхожу на балкон.

Спросите, почему именно туда?

Потому что там есть шкаф. Бронированный.

— Кин-тян!

— Киндзи!

Я игнорирую их визг, открываю шкаф... и забираюсь туда.

Сумасшедший воин Шираюки.

Гений боя Ария.

Это чудовищная битва, как ее может остановить обычный школьник вроде меня?

Ответ очевиден: никак.

Вот поэтому я... предпочитаю закрыть дверцу шкафа, спрятаться от невозможной реальности.

Назовите меня бесхребетным, если хотите. На здоровье.

Но разве самосохранение не превыше всего?

Дев храма Хотоги называют вооруженными жрицами.

Служители храмов, будь они монахами или жрецами, — носители миссии божьей. Хотя в Хотоги все несколько изменилось со временем, и этот храм превратился в своего рода охранную организацию.

На примере Шираюки можно понять, девы храма Хотоги очень сильны.

Шираюки с легкостью блокирует катаной пули, а мне такое удалось всего один раз и то в истеричном режиме.

Ее источник силы, не слишком понятный из-за сложности изучения, видимо, сверхъестественная способность.

...

...Сверхъестественная.

Не верите?

Я тоже верить не хочу.

Однако теоретически должны существовать те, кто имеет такие способности. Кажется, их обучают в тайных институтах в разных странах. И даже в Бутей есть СОС — спецотряд «Сверхъестественное».

И Шираюки, и без того одаренная ученица, развивает теперь в себе нечеловеческий дар.

Бутеи со сверхъестественными способностями зовутся сутеи. Об их полезности и эффективности еще идут споры, но сверхъестественные способности для бутея однозначно важны.

Э-э-эх... — Вздыхаю тяжко я.

...Это чересчур.

Я все-таки хочу уйти в обычную школу и стать когда-нибудь нормальным человеком.

А из-за Арии меня тащат и тащат в этот ненормальный мир.

Битва в комнате, кажется, завершилась... чтобы удостовериться, я убираю телефон в карман и тихо... очень тихо выглядываю из бронированного шкафа.

От вида комнаты я чуть не теряю сознание.

В стенах дырки от пуль и глубокие царапины от мечей, вся мебель кусками валяется на полу.

Тут как землетрясение и ураган побывали одновременно.

Волосы у этих живых воплощений природных стихий похожи на вороньи гнезда, одежда сбита, кожа в поту и пыли. Обе девушки местами ранены и устали.

— Фуф... фу-уф... Какая ты... упертая... лиса... лиса-воровка... — Шираюки тяжело опирается на катану, едва стоит и с трудом дышит.

Ее катана воткнута в пол моей комнаты!

— Ты... а ты... ну-ка... живо... сдайся... фуф, фу-уф... — Ария стоит на четвереньках, чуть держась от падения.

— Что, победителя нет? Видимо, ничья.

Если соперники из-за истощения не способны продолжать сражаться, третья сторона должна их рассудить. Таковы правила.

Я считаю так же и призываю девушек помириться.

— ...Кин-тян-сама! — Наконец заметившая меня Шираюки выдергивает катану и бессильно опускается на пол.

Ее прекрасные обсидиановые глаза влажнеют, она прикладывает к щекам ладони.

— Я-я умру во искупление, е-если Кин-тян-сама покинет меня, я тут же убью Арию и покончу с собой во искупление своей вины.

Я не с первого раза понимаю, что она говорит.

И что еще за «Кин-тян-сама»?

Уже два суффикса.

— Я... погоди... при чем тут, покину я или нет?

— Но ведь даже разнополые мышки в коробке размножаются!

— Я и так не понимаю, а ты еще и пропустила половину!

Услышав мое нетерпение, Шираюки вскидывает залитое слезами лицо.

— А-А-Ария хочет только развлечься с тобой, Кин-тян! Это точно!

— Не висни на мне.

— Это все моя вина, мне не хватает смелости, поэтому тебя, Кин-тян, внешностью завлекла эта...

— Все было бы так же, даже будь ты посмелее, — резко говорит Ария из-за ее спины.

— Ах ты, не думай, что тебе все позволено, если вы выглядите, как возлюбленные, мерзкая женщина! — восклицает Шираюки, отпихивая меня, и выхватывает из рукава кусаригаму.

— Во-возлюбленные?!

Звяк! — Серп обматывается вокруг левой руки Арии с черным «Кольтом».

Обе девушки борются изо всех сил, цепь натягивается.

— Ч-чушь не неси! М-м-м-мне наплевать на ерунду вроде любви! — громко кричит до ужаса боящаяся подобных тем Ария и краснеет вмиг. — Любовь всякая — просто трата времени, мне все равно, я о таком даже не думаю! И не жду, и не ждала никогда! Вообще не жду!

Обязательно было три раза повторять?

— Ну и кто, Ария, для тебя Кин-тян?! Разве не возлюбленный?!

— У нас не такие отношения! — высоким голосом восклицает Ария. — Киндзи — мой слуга! Слуга и все!

— С-с-слуга?.. — Шираюки белеет, как бумага, у нее открывается рот.

Теперь она, кажется, думает о чем-то другом и краснеет до хорошего помидорного оттенка.

Вечно она все делает быстро.

— Вы, вы с Кин-тяном... уже и до такого дошли!..

— Ты... ты-ты-ты, ты что вообще говоришь?! Все не так!

— Точно так! Я уже тоже об этом думала, я все-все знаю!

— Не-т-нет-нет-нет-не-е-е-е-е-е-ет!.. Киндзи! — Перетягивающая с Шираюки цепь кусаригамы Ария сердито смотрит на меня малиновыми глазами. — Только ты виноват, что эта странная женщина с ума сошла! Быстро придумай, что сделать! Иначе ты пожалеешь!

Да думаю я, думаю.

— ...Э, ну. Эй... Шираюки, ты первая.

— Да. — Шираюки тут же отпускает цепь и садится на пол передо мной.

Шарах! — Больше не удерживаемая силой Шираюки Ария падает и глядит в потолок. Но сейчас не о ней.

— Слушай меня. Мы, Ария и я, всего лишь временно работаем вместе.

— Да?

— Да, Шираюки. Ты не можешь не знать, как меня называют. Скажи.

— ... Женоненавистник.

— Именно.

— И бесхарактерный.

— Эта часть сейчас не важна.

— Ой, да.

Не надо лишних слов. Всем хуже будет.

— Теперь ты должна понять. Ты разозлилась — хоть я не понимаю, почему, — из-за недопонимания, без причины. Как мог бы я с этой, похожей на младшеклассницу, девочкой, — чей-то шумный вздох, — встречаться или что ты там напридумывала?

Посреди моей пламенной речи фыркнула Ария, но я продолжаю ее игнорировать.

— Н-но... Кин-тян.

Хм?

Вечно послушная Шираюки редко мне возражает.

— Что?

— Это... — Тонким пальчиком она показывает на карман моих брюк.

Торчит оттуда... игрушка, которую я из автомата вытащил, леопон, подвеска для телефона.

Для подвески он великоват, поэтому даже в карман целиком не помещается.

Но... что с ним не так?

Я вижу, как Шираюки ведет пальцем и указывает на юбку уже сидящей Арии.

Из ее кармана, будто здороваясь, выглядывает поднявший лапу леопон.

— Они как будто парные!.. — взвизгивает Шираюки и начинает плакать навзрыд.

— Парные? — слегка хмурится не понимающая смысла Ария.

— Влюбленные носят одинаковые подвески! Я... я столько раз об этом мечтала!

— Ты... ну ты!.. Я же только что сказала, у меня с Киндзи не такие отношения! С этим идиотом я бы никогда ни на один микромикрограмм ничего бы не хотела!

Фу-у-уф.

Наконец-то спокойный разговор.

Но что еще за микромикрограмм?

— Шираюки. — Я оборачиваюсь к Шираюки, кладу ладони ей на плечи и смотрю в глаза. — Ты мне не веришь?

Шираюки, чувствуя мою серьезность, смахивает не желающие останавливаться слезы.

— Н-нет. Верю. Я тебе верю...

Не прошло и года, она все же верит, после третьего-то заверения. И утерев слезы, поднимает голову, смотрит на меня, потом на Арию.

— Значит, вы, Кин-тян и Ария, ничего такого не делали? — ровно спрашивает она.

— Какого такого?

— Например, не целовались...

Целоваться.

Да?

Целоваться?

— ...

— ...

Я и Ария мрачнеем и каменеем.

Лицо Арии будто семафор, красное, белое, красное, белое...

Она беззвучно открывает и закрывает рот, злобно глядя на меня.

Э, ну. Не спихивай на меня сложные вопросы.

На вопрос «Вы целовались?» я должен ответить «Да», но это же было в экстренной ситуации, в бою против Рико, не по любви...

— Вы... да... разве... нет?.. — Глаза Шираюки медленно округляются.

С ее лица стекают все эмоции, она нервно смеется.

Эй-эй, Шираюки!

Ты меня пугаешь!

— Д-да, мы целовались... НО!

Вшух! — Леди Ария вскакивает на ноги, понятия не имею, почему. И выпячивает плоскую грудь, можно подумать, что-то изменится.

— Н-но не надо, не стоит, не переживай!

Не переживай?

— Я вчера проверила! Я... я-я-я...

Я?..

— Я НЕ БЕРЕМЕННА! — договаривает Ария.

Я не ослышался.

...Дзинь...

И слышу я наш похоронный колокол.

...С чего бы... ей... беременеть...

Ария уверенно складывает на груди руки, на лице ясно читается «А что такого?».

Шу-у-у-ух — Душа, выглядящая как Шираюки, отделяется от ее тела.

— ...Шираюки?!

Шираюки падает на спину.

— А-Ария, ты... ты чего вдруг беременность сюда приплела?!

— Ах ты... безответственный козел! Ты хоть представляешь, как я волновалась после этого?

— Да с чего бы?!

— П-потому что отец, когда я была маленькой, сказал, что девушки беременеют от поцелуев.

Да быть не может! Эй вы, семья Холмс! Вы своим потомкам хоть бы основы полового воспитания давали!

— Такое к беременности не приводит! В начальной школе дети и то знают!

— Чего?! Тогда расскажи-ка мне, что приводит?! Говори!

— В-вот еще, придурочная, размечталась!

— Да ты сам не знаешь!

— Знаю!

— Ну и скажи!

— Обойдешься, дура!

Мы ругаемся, оба краснеем до ушей, чуть лбами не бодаемся.

А Шираюки, не знаю, когда она пришла в себя... незаметно исчезает из дома.

Эй, эй...

Ну как так все получилось?

Если вам интересно, чем закончилась стычка Арии и Шираюки — они разошлись, как свет и тьма.

Ария, следуя собственному правилу «Хочешь что-то знать? Иди и узнай сам», открывает для себя тонкости взаимоотношений мужчин и женщин и, видимо, осознает, что ей говорили полную чушь. Несколько дней после этого при виде меня она ведет себя странно, краснеет вечно. Но она забывчивая и вскоре снова становится прежней Арией, сердито пинающейся, злобно топающей и стреляющей в меня из-за абсолютной ерунды. Ах, простите меня, разумеется.

А Шираюки... очевидно избегает нас.

Раньше, бесило меня это или нет, она всегда заботилась обо мне, а после боя с Арией стоит ей увидеть меня, Шираюки становится будто робкое вечно бдительное животное и быстро прячется.

Как сегодня, например, во время обеда.

— Тояма-кун, могу я сесть здесь? — спрашивает парень.

Я с энтузиазмом поглощаю стейк в школьной столовой, напротив Ария лопает персиковую булочку.

К нам подошел редкой красоты бутей.

Он спокойно улыбается, а зовут его Ширануи Рё, он из Эссолта.

В прошлом мы часто были в одной команде.

У него ранг А. Такой непросто получить, но у Ширануи получилось. Бой без оружия, на ножах, ближняя стрельба — он умеет это все. У него очень надежный пистолет, Mark 23, дополненный лазерным прицелом.

Сев, Ширануи возвращает на место мой поднос, который отодвинул, когда ставил свой. И, кивая мне, извиняется. Хороший человек.

...А еще очень популярный среди девушек.

Что поделать, ему не только с внешностью повезло, он еще и на редкость вежливый для школы Бутей.

Хотя вот что странно, до появления Арии после школы я всегда зависал с Муто и Ширануи, но никогда не слышал, чтоб у него была девушка.

— Киндзи, я слышал, что ты попал. Попробуешь сбежать, я тебя перееду.

Еще один двигает мой поднос и ставит свой. Вновь прибывшего зовут Муто Гоки.

Он ас подразделения Логи, умелый водитель, которому по силам вести все, от машины до атомной подлодки.

Из-за легкости ношения он выбрал револьвер Colt Python. Пуль мало, глушитель поставить нельзя, ни один нормальный бутей такой не выберет.

И плюс, девушки у него тоже нет. Он не плохой, но слишком буйный.

— В каком смысле «попал»?

— Киндзи, вы с Хотоги-сан поссорились?

Здравствуй, Бутей.

Сплетни разлетаются вмиг.

Но, Муто, с чего ты выглядишь недовольным?

— Хотоги-сан выглядела очень грустной, что произошло?

— Между мной и Шираюки... стоп, Муто. Ты что, видел Шираюки?

— Ширануи видел утром в теплице, она на цветах гадала.

— Как это?

— Популярное у девочек занятие, — отвечает Ширануи.

— Понятия не имею. А ты, Ария?

Сидящая напротив меня Ария мотает головой. Ее хвосты бьются, будто барабанные палочки.

А между прочим, я очень хочу рассказать всем, отчего Ария такая спокойная. Спасибо вам, персиковые булочки.

— Тояма-кун, ты не мог об этом не слышать. Берется цветок и с него один за другим обрываются лепестки со словами «любит-не любит, любит-не любит»... вот.

А-а-а. Вот он о чем.

Кто бы мог подумать, что сейчас есть те, кто гадает на цветах, как в эпоху Сёва.

Истинная ямато-надэсико, ниспосланная нам небесами.

— Она меня увидела, но все равно раздался звонок на первый урок... и она не закончила. Но по-моему, она плакала... Тояма, вы чего разошлись? Прошла любовь, завяли кактусы?

Ария давится персиковой булочкой.

...При ней так просто о любви не заговоришь.

От одного слова она с ума сходит.

— В общем... Я не знаю, как так все получилось, но у нас с Шираюки не такие отношения. Мы просто друзья детства.

— Друзья детства? Частая причина ревности. Я слышал, что Канзаки-сан приревновала просто ужасно, даже стреляла в Хотоги-сан. По моим предположениям, отношения между вами, Тояма-кун и Канзаки-сан, улучшаются, и поэтому две девушки соперничают... верно? Благодаря Канзаки-сан, Тояма-кун снова с нами в Эссолте. И в прекрасном настроении, надо сказать.

Ого-го-го!

Щеки Канзаки Х. Арии мгновенно краснеют, она в один присест проглатывает всю булочку.

— Ты... ты-ты... ИЗВРАЩЕНЕЦ! — И бьет она почему-то меня.

Эй. Логика, ау.

Хочешь двинуть кому-то — Ширануи вон там сидит.

— Говорю прямо. Я с Шираюки боролась не потому, что ре-ревновала. Киндзи и я только работаем вместе. Любовь тут ни при чем. Точно-точно... преточно, все совсем не так, как ты сказал. Честно говорю.

И незачем так рьяно все отрицать.

— А, вот в чем дело. Значит, есть шанс, что Тояма-кун и Хотоги-сан помирятся?

— Что значит, помиримся? Ширануи, ты только что сказал, что во время звонка она была в теплице, но я собственными глазами видел ее в коридоре, она даже не поздоровалась со мной, ушла в женский туалет. Тебе точно показалось. И вообще, я не нуждаюсь в советах.

— Верно. Прости. — Ширануи улыбается, как отец неразумному ребенку, и это начисто отбивает у меня желание выяснять дальше. Он поворачивается к Арии и шепчет: «Тояма-кун в удивительно плохом настроении», — или что-то типа того.

А второй, Муто... я вижу, что он хочет что-то спросить, но почему-то не может. Ну ладно, у него вечно странное выражение лица.

— ...А, Ширануи. — Не хочу расспросов о Шираюки, поэтому меняю тему. — Что там у тебя с Адсидом? Тебя вроде выбрали участником?

Адсид — ежегодное международное спортивное соревнование бутеев, что-то типа олимпиады среди старших школ.

С обычной олимпиадой общего мало, естественно, благодаря ученикам из Эссолта и Снайпа Адсид неизменно ассоциируется с запахом пороха.

— Я запасной, поэтому вряд ли буду участвовать.

— Значит, с организацией помогаешь? Или чем ты хочешь заниматься?

— Я пока не решил. Что же мне делать? — Ширануи легко вздыхает, из-за этого в него девушки толпами влюбляются.

Муто тем временем уплетает сэндвич с якисобой.

— А ты участвуешь в Адсиде, Ария?

— В соревнованиях нет. Меня выбрали участвовать в стрельбе, но я отказалась.

— И ты тоже в организации участвуешь? Что делаешь?

— Чирлидером буду на церемонии закрытия.

— Чирлидером?.. А, ты про Ару-Кату.

Ару-Ката — сленговое словечко бутеев, «оружие» по-итальянски плюс «образец» по-японски. В общем, это сочетание фехтования и стрельбы.

И ученицы Бутей называют это чирлидингом.

— Киндзи, ты мой напарник, поэтому должен мне помочь. Тебе все равно делать нечего, да?

— Э... э-э...

Изначально Адсид задумывался для улучшения репутации бутеев среди тех, кому они не нравятся.

Наверное, организаторы решили, что к милым танцовщицам симпатия будет больше. Поэтому в этом году все исключительно девочки и в форме чирлидерш.

А мальчики будут играть на музыкальных инструментах.

— Музыка, да... У меня с этим не очень... но лучшего мне не найти.

— О. Если Тояма-кун будет играть, тогда и я тоже. Присоединишься, Муто-кун? — предлагает Ширануи, сияя мягкой, как весенний ветер, улыбкой, глядя на меня и Муто.

Вечно ты на все смотришь радостно...

— Группа? А ничего идея. Я с вами, — соглашается и Муто.

Хоть бы раз вы оба придумали что-то свое.

Впрочем, не мне их учить.

— Но... жаль, Канзаки-тян, что ты отказалась от соревнования по стрельбе. В нем ничего экстраординарного, конечно, но знаешь, что? Победа в соревновании Адсида — золотой билет в жизнь. Стипендия в университете Бутей, и нанимать тебя будут чаще. Легче будет попасть в любое отделение Бутей или даже самой открыть частный офис, представляешь?

— Такие далекие планы меня не интересуют. Мне сейчас есть чем заняться. Не могу тратить драгоценное время на тренировки для соревнований.

Есть чем заняться.

Она говорит серьезно, значит...

Она о спасении своей матери, Канзаки Канаэ-сан.

Ради спасения матери, ложно обвиненной в преступлениях, Ария взвалила на себя тяжкое бремя найти и арестовать настоящих виновных... Убийца бутеев, с которой мы недавно сражались, Рико Мине Люпен Четвертая — одна из них... Арии приходится уделять этому каждую свободную минуту, постоянно рисковать жизнью, жестокая судьба.

А я, ее напарник... обречен на то же.

Рико, увы, сбежавшая от нас из угнанного ею же самолета, — та, кто убил моего брата.

И хотя бы по этой причине я должен помогать Арии. Я отомщу.

Еще Рико сказала, что мой брат, который должен был погибнуть, жив. Мне кажется, она это заявила только чтобы позлить меня, но сомнения все равно остаются.

— Не Адсид, — договаривающая Ария сцепляет руки и потягивается.

Видимо, пытается роста себе прибавить, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Увы, ты навсегда метр сорок два.

— Киндзи, заняться тобой важнее.

— ...За-заняться? Что за странная формулировка?.. — У Муто дергается нерв, он переводит взгляд с Арии на меня и обратно.

— ...Ты как Шираюки. Почему ты не можешь назвать это тренировкой?

— Молчать, ты мой слуга, как хочу, так и называю.

Ты же только что сказала, что я твой напарник?

Опять слуга?

— Неважно, как ты собралась мной «заняться»?

— Ну... мм... С завтрашнего дня каждое утро будем упражняться. — Видимо, только что придумавшая эту невероятно ужасную идею Ария счастливо шепчет сама себе: — Отличная идея.

Вот черт. Сам нарвался. И зачем я заговорил об Адсиде.

***

Следующее утро, семь часов.

Я слушаюсь Арию, которая прошлым вечером приставила к моей голове два пистолета, и прихожу немыслимо рано к условленному месту...

— Угадай, кто?

Я поворачиваю голову и вижу притихшую Арию, которая только что закрыла мне ладошками глаза.

Так...

Так мило.

— Жуть. Попался, как ребенок. Никакой бдительности. — Вставшая ровно Ария, сложившая на груди руки... одета в чирлидерскую форму.

В Бутей эта форма крайне нехарактерного черного цвета.

У платья нет рукавов, на груди вырез, я вижу кремово-белую кожу Арии. Обычно такие вырезы бывают в форме сердца или капли. У формы Бутей, естественно, это пуля.

Я осторожно кошусь на юбку. Короткая, несколько миллиметров до ганшота (спасибо придурку Муто за словечко).

— Чт... что это за форма?

— Не очевидно? Чирлидерская, конечно. Ты безгранично тупой?

— Кто бы говорил. Я имею в виду, ты чего так вырядилась?

— Так бы сразу и спросил, идиот. Занимаясь с тобой, я потренируюсь сама, чтобы время не тратить. — Ария удовлетворенно оглядывается, вокруг нас никого.

Это место на краю Академического острова называют Указатель. Небольшая площадка между стадионом и огромным знаком к Радужному мосту.

Не думаю, что недавно переведенная Ария так быстро нашла бы это пустое место. И еще решила одновременно своим чирлидингом заняться.

— ...И что мне делать?

— Кхм. — Ария грациозно расправляет плечи и откашливается.

Но выглядит, как ребенок.

Она невероятно милая, но это меня немного злит.

— В моей душе ты бутей S ранга.

— Только в твоей душе.

— Не перебивай меня.

Видя, как Ария потянулась к пистолетам, я затыкаюсь ради собственного благополучия.

— Подразумевается, что бутей ранга S в подразделении Эссолт обладает теми же умениями, что и обученный спецназ.

Да ладно?

— У тебя эти умения есть, иногда ты можешь их использовать. Однако по своей воле ты на это не способен. Поэтому нам нужен так называемый ключ к твоим скрытым силам, — выговаривает Ария, будто учитель.

Но я-то знаю, что Ария даже в мечтах не представляет, что сама и есть этот ключ.

— Итак, согласно моему расследованию после инцидента с самолетом... у тебя шизофрения.

Шизофрения?

Бип-бип, вариант неверный.

Истеричный режим — не приобретенный психогенный эффект. Точнее, это наследственное нейрогенное явление.

Короче, ничего общего с шизофренией.

Впрочем, я делаю вид, что внимательно ее слушаю, пусть продолжает.

— Разве не так? Теперь ты сможешь понять.

Ох, Ария. Прошу тебя, продолжай двигаться в абсолютно неверном направлении.

— Я читала об этом в интернете и в книгах. Очень познавательно. Так вот, ты, возможно, получил в детстве какую-то травму, отчего создал в себе другую личность, и стать тем, другим, ты можешь только в бою.

— Ах вот оно что.

— Ты становился им в день взрыва велосипеда и тогда, в самолете.

— Точно.

— Итак... первая задача нашей тренировки — постоянно заставлять тебя сражаться! — договаривает Ария и выуживает откуда-то свои вакидзаси.

— ...Э, эй, стой!

— Что? Пистолеты будут позже, не переживай.

— Я не о том! Ты меня на куски порежешь!

— Ух ты, а у тебя пол-ложки мозгов все-таки есть. Дай-ка подумать. Согласись, иначе никак? — невинно спрашивает Ария, а меня это бесит. — Смысл тренировки в том, чтобы я нападала на тебя в твоем режиме идиота, пока ты не соберешься и не ответишь. Систематическая тренировка.

— Отвечу?..

— Все равно не понимаешь? Ты безнадежен. Объясняю по пунктам, стой и слушай, рыдая от счастья и прочищая уши.

Я думаю, если бы кто-то так делал, он бы был безумцем.

— Первое: ты сейчас в режиме идиота. Второе: ты в бою пробудишь свою вторую личность. Третье: и ответишь, будешь тоже сражаться. Вот мой план, и в идеале так все должно быть.

Ах вот оно что.

Ты поэтому такая снисходительная? Наивная, как умственно отсталая.

Если она провозглашает себя потомком всемирно известного детектива, называет себя Шерлоком Холмсом Четвертой... то британскому правительству стоит покопаться в ее ДНК ради репутации страны. Серьезно.

— Так, ты должен кое-чему научиться.

— Чему это?

— Во-первых, ловле лезвий. — Голос Арии только стих, как она вскинула вакидзаси.

— Подож...

Она машет быстрее, чем я успеваю проорать «Подожди!»

Фьють! — Я слышу свист рассеченного мечом воздуха.

Ария со скоростью, за которой я не успеваю, направляет вакидзаси мне в плечо.

...Но отводит до того, как лезвие коснется меня. Я его даже не вижу.

Ох.

С ветерком от резкого движения Арии до меня долетает слабый аромат гардений.

— Ладно. Представь вот это пятьсот раз. За десять минут. — Ария смотрит на онемевшего меня малиновыми глазами.

— ...Представить?

— Именно. Думай о лезвии, представь, как поймаешь его ладонями. Будто воображаемая тренировка по боксу. Если хочешь, можешь руками двигать, как по-настоящему.

Фьюить — Летящим движением Ария убирает мечи за спину.

— И что... мне так и воображать?

— А ты что думал? Надеялся на воображаемые синяки?

— Ясно, понял. Попробую, — тяжко вздыхаю я и, не имея других вариантов, представляю, как ловлю лезвие меча Арии.

Наблюдающая за мной Ария наконец удовлетворенно кивает.

— Отлично. Послушный Киндзи гораздо лучше обычного. Хороший мальчик. В рядах ИУ, из-за которых арестовали мою мать, наверняка есть превосходные мечники. А ловля лезвий — базовое умение для бутея. Тебе нужно его отточить, ладно? — говорит Ария, улыбаясь, словно старшая сестра.

...Обращается со мной как с ребенком, я, видимо, реально безнадежен.

— Ладно, время пошло. Девять минут и пятьдесят девять секунд, пятьдесят восемь.

— Да стараюсь я, стараюсь.

— Тебе запрещено болтать не по теме. В наказание я отнимаю у тебя тридцать секунд!

...Таковы твои правила, Ария?

Диктатор.

— ...Ну и ладно... Как пожелаешь, — тихо вздыхаю я.

Наплевать на «ключ» к истеричному режиму...

Все равно свое решение я уже принял.

Ни за что я не стану борцом за справедливость или вроде того.

Буду делать то, чего хочет Ария.

Но слушаюсь я ее не потому, что она милая или нравится мне. А потому, что настоящие мужчины держат свое слово.

И от второго решения — сменить школу и стать обычным человеком с нормальной жизнью — я не отказываюсь.

Я думаю обо всем этом, продолжаю воображаемую тренировку, а Ария достает iPod...

Я скашиваю взгляд, на экране плеера видео.

Демонстрация Ару-Каты. Кстати, мне его тоже прислали, кто-то из Комитета подготовки, ведь я записался в группу.

— Мм... мило, — бормочет Ария, отходит от меня, разворачивается...

Топ.

Топ, топ.

И начинает танцевать в одиночестве.

Ого! У нее хорошо получается.

Меня не особо интересуют чирлидерские танцы, да я их и не понимаю, но даже такому дилетанту, как я, ясно, что из нее получилась бы отличная чирлидер.

Танец начинается как обычная разминка... Топ, топ-топ.

И понемногу включаются элементы боевых искусств, движения становятся резче.

Милая танцующая в чирлидерской форме Ария... очень привлекательна.

Она меняет мечи на пистолеты и обратно, вскидывает вверх ногу.

Она, кажется, совсем не стесняется, раз на ней шортики, а не трусики, и просто продолжает танцевать. Она невероятна, что бы ни делала.

Фьюх-фьюх-фьюх, фьюх-фьюх-фьюх.

Ария машет помпонами и широко улыбается.

Малиновые глаза, всегда горящие, когда она злится, сияют вдвое ярче, хотя она улыбается всего лишь для танца. Не знаю, почему так.

А еще... Ария, чирлидер...

Если бы я ее не знал, я бы подумал, что она обычная девушка.

Думаю, даже тренируйся она в обычной старшей школе, ее не считали бы ненормальной. Максимум — энергичной.

— Эй... Киндзи? — Ария вдруг останавливается, впивается в меня взглядом, хвосты со свистом рассекают воздух, когда она оборачивается ко мне. — Чего ты пялишься? Это отвратительно.

Пуф! — Ария, не выпуская помпонов, упирает руки в боки. Но замечает, что немного задралась юбка, и поправляет ее все так же с помпоном в руке.

— Я тут не фокусы показываю, чтоб ты знал!

Не знаю, почему она засмущалась, но ее щеки розовеют.

— Вообще-то, чирлидинг в каком-то смысле похож на это, согласись? Да и не хочу я смотреть, как ты танцуешь. — Что не совсем правда, учитывая, как долго я на нее глядел, и я отворачиваюсь.

— Тогда почему смотришь?

— А-а тебе какое дело?

— ...Да такое...

— ...

Эм...

Что это за атмосфера?

— Ладно, забыли об этом, как твоя воображаемая тренировка? Пять минут осталось, потом тренироваться будем с обратной стороной лезвия.

— Обратной? — Все равно будет больно. Удар будет как от железного прута.

— Начнем медленно, не бойся. Но потом все быстрее и быстрее... — хихикает Ария, зловеще улыбаясь.

***

— Ай... — я тру мышцы, которые болят даже после уроков, и выхожу из здания Инквесты.

Вот черт. Ария — садистка. Она страшно меня избила, пусть и обратной стороной своих мечей.

Все английские слова и исторические даты, которые я забыл, наверняка она из меня выколотила.

— Киндзи, — зовет в рыжем закатном свете Ария.

Видимо, опять караулила у здания.

— Заранее предупреждаю, после школы я с тобой тренироваться не буду. Других дел по горло.

— А я ничего и не сказала.

— И в Эссолт я не вернусь. Заставишь снова прийти к этим самоубийцам — я твоим напарником быть перестану. До перевода в нормальную школу я останусь в Инквесте.

— И про это я ничего не сказала. — Ария, будто не слушая меня, идет к автобусной остановке.

Но поворачивается ко мне и широко улыбается.

— А завтра утром мы все равно тренируемся.

...Ладно, утром так утром.

Я же все-таки твой напарник.

Да и если я в третий раз скажу ей нет, она точно из меня «сито сделает».

— А, Киндзи, сегодня в Эссолте мы практиковались уворачиваться от летящих ножей... — Ария болтает о всяких ужасах Эссолта, о которых слушать я не хочу, и выглядит счастливой до невозможности.

Это и понятно.

Я веду себя именно так, как должен вести себя ее напарник.

У родоначальника семьи Арии, Шерлока Холмса, был напарник Джон Уотсон, и с тех пор все потомки могут раскрыть свои способности в полную силу только с партнером.

Поэтому эта девочка, одиночка-ария... Ария, которая всегда была одна, искала везде и всюду. По всей планете, я не преувеличиваю.

И наконец, нашла меня в Токийской Бутей.

...Меня в истеричном режиме...

Пусть я не могу всегда быть в истерии, но ее напарником — могу и только я.

— Эй, Киндзи.

— Что?

— Ай, неважно.

— Бесишь...

Форменную юбку перебирает ветер, мы идем по улице. Ария, обернувшаяся посмотреть, не исчез ли я, выводит меня из себя.

— Слушай, разве тебе не стоит поискать другого напарника?.. Или даже двух или трех, команду создашь?

Больше того, я надеюсь, что она найдет кого-то, способного ее защитить.

— Мне не нужна команда. Не умею я с людьми уживаться. — Спасибо, я в курсе. — Я всегда сражалась одна, а пока есть напарник рядом, все будет хорошо. Закончу с тобой заниматься, и вообще станет замечательно. Ты меня вполне устраиваешь.

Черт.

Мне что, вечно о ней заботиться?

Неизбежное будущее, чтоб его...

— ...Голова болит. Ты перестаралась.

— Аспирин выпей.

— От головы и простуды мне помогает только «Особенная микстура из пуэрарии» компании Ямато.

— Особенная? В каком смысле?

— В нее добавляют натуральные ингредиенты. Сок корня пуэрарии в основном, это растение из семейства бобовых.

— Ты как старик, пить настои на травках. Но на здоровье. Я и завтра тебя бить буду.

— Мне конец... И микстура продается только в Амеёко. Далеко добираться. Их фабрика между Уэно и Окатимати, от любой станции далеко.

— Киндзи, — вдруг зовет меня Ария. Естественно, она меня не слушала. Она останавливается перед доской объявлений наставников. — Смотри.

— ...Что?

Я читаю объявление, на которое указывает Ария...

«Вызывается Хотоги Шираюки, второй год обучения СОС, класс B».

Наставники хотят видеть Шираюки?

...Необычно.

Я не ожидал, что отличницу со средним баллом выше семидесяти пяти, президента школьного совета, клубов садоводства, рисования и шитья, Шираюки, которая, если не считать стычки с Арией, никогда ничего не нарушала... вызовут наставники.

— Ария, т-ты пожаловалась наставникам на Шираюки?

— ...Я аристократка. — Малиновые глаза сердито смотрят на меня. — Я никогда не опустилась бы до ябедничанья учителям. Даже если она первая начала. Не смей меня недооценивать.

Ну да...

Слова Арии достойны похвалы.

Я все еще удивлен, Ария водит тонким пальцем по губам и говорит:

— Киндзи, это замечательная возможность избавиться от этой ненормальной. — Кто бы говорил про ненормальность. — ...Мы должны все разузнать и найти ее слабое место!

Ты... только что сама сказала, что аристократка до такого не опустится?

— Слабое место... что ты задумала? Шираюки к тебе с того дня даже не приближалась.

— ...Ты серьезно?

А?

— Последнее время каждый раз, как я одна, я чувствую что-то странное. Кто-то постоянно прячется за дверями, когда я звоню, что-то щелкает, будто меня прослушивают... — Ого. — Если я по лестнице поднимаюсь, на меня вода льется, дротики летают из ниоткуда, я даже ловушки пару раз видела!

...Эй...

— Мне письмо пришло со словом «ВОРОВКА!» и нарисованной лисой!

А по-моему, это все равно немного мило.

— В общем! Эта женщина ненавидит меня всей душой! А ты, Киндзи, ничего не замечающий... тормоз! Бесполезный!

— Удивила...

— Но есть и хорошая сторона.

...Хорошая?

— Пару дней назад я открыла шкафчик в раздевалке и заметила растяжку из струны! А она была именно там, где оказалась бы моя голова, ведь все знают, что я не могу убрать одежду в шкафчик, не заглянув туда — ну, из-за роста...

А вот это уже не смешно.

Если бы Ария не заметила струну...

Такие опасные ловушки изучаются на третьем году обучения в Эссолте или Леззаде, подразделении тактики...

— Киндзи, раз Шираюки вызывают к наставникам, ты и я... — Сердитая, хмурая Ария велит мне сделать нечто ужасное. — ...проберемся в их здание!

Токийская Бутей — опасное место в любом случае, но есть в ней три смертельно опасных зоны.

Это здание Эссолта, подземный склад и здание наставников.

Почему, спросите вы, кабинеты учителей могут быть опасны?

Ответ прост. Потому что все учителя в Бутей... опасны.

Что, в общем-то, вполне ожидаемо. Нормальные люди не смогли бы преподавать в этой школе.

Насколько я знаю, кое-кто из наших учителей был в спецназе, другие — в мафии, кто-то — наемники, по слухам даже киллеры...

Короче, это люди, которые сначала делают, а потом слушают оправдания, если слушают вообще.

Конечно, у Инквесты или Коннекта наставники более-менее нормальные, но их, увы ужасающе мало.

***

— Киндзи, мне не достать. Подсади меня, — шепчет мне, слуге, моя госпожа, Ария.

Мы уже проникли во львиное логово — в здание наставников.

— ...Ладно, ладно.

Вздумай я отказаться, Ария меня побила бы, а потом постреляла.

С этой точки зрения я лучше рискну попасться учителям, хоть они и скорее убьют меня, чем выслушают.

Я уже смирился с такой судьбой. Мы пытаемся пробраться по коридору, я помогаю Арии влезть в вентиляционные трубы над подвесным потолком.

Если я попытаюсь удержать ее нормально, она опять развопится, что я ее домогаюсь, поэтому я держу ее как ребенка, пока она забирается в вентиляцию.

— Так. Еще чуть-чуть выше, — шепчу я, но вдруг:

— Я из тебя сито сделаю!

Пих! — Обтянутое черным гольфом колено Арии бьет меня в грудь. Сантиметров на десять точно прожала.

— ...Ых... кха... ох!..

Она игнорирует мой стон и взбирается в вентиляцию. Перед моим взглядом мелькает полоска кожи между ее юбкой и гольфом (Муто называет ее Абсолютной зоной), Ария наступает мне на голову и оказывается в трубе.

Она разворачивается и помогает влезть мне, а потом ползет вглубь.

Я немного отстаю от двухвостой хозяйки и ее юбки, потому что чувствую, что истеричный режим нам сейчас определенно повредит; впрочем, в вентиляционной шахте темно. Я не вижу ни Абсолютную зону, ни даже юбку Арии.

Скрип, шурх.

Шурх, скрип-скрип, шурх-шурх.

Я смотрю вперед... и вижу, что Ария с ненормальной скоростью пробирается по трубе.

Только в изгибе шахты я догоняю ее.

— Ария.

— Что?

— Ты быстро ползаешь...

— Дело техники. Я самая быстрая из девочек в Эссолте.

— Ожидаемо.

— Почему?

— Тебе ничего не мешает.

— О чем ты?

— О груди.

Бабах! — Успевшая развернуться Ария пинает меня в висок.

И мы нашли Шираюки.

Ее вызвали в кабинет к кому-то из наставников.

Мы смотрим сквозь мелкую вентиляционную решетку.

У меня и Арии нет выбора, кроме как почти прижаться друг к другу.

Если Ария решит, что это нарочно, и выйдет из себя... страдать буду только я. Поэтому я поднимаю голову и просто смотрю на Арию.

На Арию, которая ко мне очень близко, которая всматривается в кабинет под нами...

...Эх.

Будь проклято все на свете.

Она невероятно милая.

Осознание этого меня злит, но против правды не попрешь.

Она внешне как куколка и очень эмоциональна.

Она может улыбаться и может грустить, а на сосредоточенную, как сейчас, ее приятно смотреть, будто на голливудскую актрису. Нечестно быть такой привлекательной.

— Хотоги... — тихо зовет Шираюки женщина в кабинете.

Руководитель класса 2B и глава подразделения Дагула — Цузури-сенсей — сидит в черном кожаном кресле, скрестив ноги в ботинках. Напротив нее опустившая голову Шираюки.

— В последнее время твои оценки... ухудшились... — Цузури-сенсей выдыхает колечко дыма, она даже в кабинете одета в черный плащ. Он, потрепанный, напоминает о сумасшедших ученых и их халатах в разных мангах.

В черной кожаной кобуре на бедре — ее пистолет, Glock 18.

Цузури — даже среди учителей Бутей — особенно опасна.

Во-первых, ее выражение лица. Взгляд прямой, но расфокусированный, будто она накачана наркотиками. Во-вторых, дым... легко ощущаемый дым того сорта табака, который наверняка нелегален, неужели реально нормально свободно курить такое в Японии?

Облаченная в черную кожаную перчатку рука давит окурок в пепельнице.

— Ну... ладно, на оценки на-пле-вать. — Эй, вы же учитель, разве вы можете так говорить? Из-за учителей вроде вас средний балл в Бутей не опускается ниже пятидесяти. — Меня... эээ... а точно, перемена. Твоя перемена — вот что меня интересует.

То, что Цузури забывает такие простые слова, может очень напрягать, но не обманывайтесь. Она все-таки некотором роде элитный бутей. И этот «некоторый род» — допросы. В этом она в пятерке лучших в Японии.

Я не уверен, как ей это удается, но каким бы упертым ни был преступник, после допроса, проведенного Цузури, он изменится кардинально, начнет называть ее королевой или богиней.

— Эй... я спрошу прямо. Хотоги, ты с ним связалась?

— Вы о Дюрандале? — От слов Шираюки Ария вскидывает брови.

Дюрандаль.

Я видел это имя всего раз в какой-то статье... но я его помню. Он охотился на сутеев и похищал их. Новости о его существовании гуляют уже давно. Но никто его никогда не видел. Поэтому многие люди считают, что пропавшие сутеи исчезли не из-за него, а по другим причинам.

В целом, никто не верит, что Дюрандаль существует, его считают чем-то вроде городской легенды.

— Нет. Но... ведь даже если Дюрандаль существует, он не стал бы искать меня, он выбрал бы лучшего сутея, да?..

— Хотоги, тебе нужно быть увереннее в себе. Ты лучшая в Бутей, верно?..

— Н-неужели? — Безмерно смущенная Шираюки отводит взгляд.

— Хотоги, я уже много раз предлагала, почему ты не соглашаешься на телохранителя. Леззад прогнозируют, что ты с большой вероятностью — следующая цель Дюрандаля. И СОС то же самое говорят, верно?

— Но... телохранитель... это...

— В чем проблема? — Цузури вырывает страницу из книги, похожей на английский словарь, заворачивает в нее какую-то травку, зажимает губами.

— Я хочу заботиться об одном друге детства... если рядом со мной постоянно кто-то будет, то...

— Хотоги, наставники беспокоятся о тебе. Скоро Адсид, на территории школы будет много посторонних. Хотя бы на время фестиваля найди бутея, который будет твоим телохранителем. Это приказ.

— ...Но Дюрандаль ведь даже не существует...

— Это приказ. Я повторяю, потому что дело очень важное, а я учитель. Но если мне придется повторить трижды, все будет несколько страшнее... — Цузури подкуривает сигарету и выдыхает на Шираюки полные легкие дыма.

Эй, Цузури. До вас мне дела нет, но что, если Шираюки снова в чем-то сглупит?

— Кха... кха-кха. Ох... ладно, я поняла, — кивает Шираюки, у нее глаза слезятся от дыма.

...

Услышав их разговор, я понимаю, почему Шираюки вызвали.

Потому что отличница-сутей Шираюки может быть целью Дюрандаля... и, видимо, ее предупреждают уже все. Поэтому наставники велели Шираюки найти телохранителя.

...Вряд ли мне это не по силам.

В Бутей многие ученики получают такие предупреждения. Хотя большинство так и не подвергаются нападению.

Плюс, пророчества СОС доверия не вызывают, Леззад тоже часто ошибаются.

Да и вообще, речь идет о несуществующем Дюрандале.

Короче... наставники раздувают из мухи слона.

Отличница Шираюки — одна из надежд наставников, они не могут допустить, чтобы с ней что-то произошло. Поэтому и реагируют так остро на необоснованные подозрения, вплоть до того, чтобы найти ей телохранителя.

Бедная Шираюки. Кудахчут все вокруг нее, ужасно, наверное.

Уголки моих губ грустно опускаются...

Шарах!

Ария.

Ария пинком выбила вентиляционную решетку.

— Стой!.. Ты!..

Ария отпихивает меня, пытающегося ее удержать, оттянуть назад... и прыгает вниз!

Она вываливается из вентиляции, юбка взвивается, когда Ария приземляется на пол.

Шираюки, Цузури и я смотрим на нее огромными глазами.

Кстати, если подумать, я, конечно, не вижу точно, но от такого прыжка ее юбка должна была задраться, да? Нет... я не хочу этого знать.

— ...Я, Канзаки Х. Ария, буду ее телохранителем! — вопит Ария, только коснувшись пола, я от шока подаюсь вперед...

Скрип, бабах!

— Ой.. ой-ой!

Бам.

Я падаю на Арию, стоящую ровно подо мной.

— Ааа?!

— Ааа?!

Ария выпрямляется и отпихивает меня.

— Ки-Ки-Кин-Киндзи! Прекрати совать свой придурочный нос куда ни попадя! — верещит и краснеет Ария, а Цузури хватает ее за шкирку, как котенка.

И меня, едва поднявшегося... кха... тоже, прямо за шею.

И нас, меня и Арию, швыряют в стену. Эй-эй, Цузури, вы чего-то разошлись.

— Хм? Вы кто такие? — Цузури близко рассматривает нас. — О? Не та ли эта парочка из угнанного самолета.

Она глубоко затягивается сигаретой и с наслаждением выдыхает. Она смотрит на нас, странно улыбается. Страшно, реально страшно.

И не называйте нас парочкой.

— Это у нас Канзаки Х. Ария, использует два девятьсот одиннадцатых «Кольта» и пару кодати. Титул — Квадра. Бутей ранга S, подрабатывающий в Европе. Вернее, судя по отчетам, работающий в одиночестве по заданиям Лондонского Отделения Бутей. Никакой согласованности. Идиотка.

Цузури подцепляет один из хвостов Арии, рассматривает его, пока толкает свою речь.

— О-отпустите, мне больно. И я не идиотка. Аристократке не пристало гордиться своими достижениями. Даже если кто-то называет их собственными, я отрицать не стану! — Ария, совершенно не боящаяся Цузури, скалит клыки.

— О. Какая бессмысленная позиция. Хорошо, что я простолюдинка. Кстати, о твоей слабости... если я правильно помню, ты не умеешь пла...

— Ай-яй! — визжит Ария, перебивая Цузури, и машет руками. Она настолько волнуется, что опять краснеет, рот у нее открывается и закрывается сам собой.

Не умеет пла... что?

— Э-э-это вовсе не слабость! На надувном круге со мной ничего не случится!

Ах, вот оно что.

Ария, ты сама все разболтала.

Шираюки, кажется, опешившая от происходящего, ничего не понимает, а я — да и очень хорошо.

Ты плавать не умеешь.

Интересные новости я сегодня узнал.

Цузури, вы молодец!

— Мм... — Цузури отпускает Арию и смотрит на меня, вволю фантазирующего об Арии в детском бассейне. — А это у нас Тояма Киндзи-кун.

— Я... я тут ни при чем, меня Ария заставила...

— Антисоциален, стремится отстраниться от окружающих. — Цузури говорит, будто читает с листка, видимо, она помнит все обо всех своих учениках. — Однако многие в Эссолте уважают тебя, считают бутеем с большим потенциалом. Личное обаяние, наверное. Насчет твоих заданий... Я припоминаю поиск кошки в Оми и тот инцидент с угоном самолета... Скажи-ка, а не слишком разного уровня задания?

— Не спрашивайте меня об этом, пожалуйста.

— Оружие... нелегально модифицированная девяносто вторая «Беретта».

Паника.

— Автоматическая стрельба по три пули, за это тебя прозвали Примером, верно?

— Эм... ну... «Беретта» была уничтожена в том самолете. Сейчас я пользуюсь пистолетом американского производства. Абсолютно легальным.

— Хе-хе. Ты уже договорился о его модификации с Амдо, правда?

В яблочко.

— Ай, да горячо же!

Демонстрируя умение улыбаться в гневе, Цузури касается сигаретой моей ладони!

Э-это странно. Всего на миг, и ожога нет, но она же учитель, как так можно...

Вот черт. Почему она все знает?

— Ну и? Что ты имела в виду, сказав «буду ее телохранителем»?

Ария встает перед невысокой черноволосой Цузури.

— Именно то, что сказала. Я вызываюсь быть круглосуточным телохранителем Шираюки!

— Э-эй, Ария.

С чего ты хочешь быть телохранителем Шираюки? Она же на тебя напала.

Я пытаюсь задать этот вопрос взглядом, но Ария, кажется, уже все для себя решила.

— ...Хотоги, я не знаю, почему, но бутей S ранга вызвался быть твоим телохранителем, представляешь?

Черное пальто Цузури приближается к Шираюки, а она...

— Я... не хочу! Весь день вместе с Арией — это ужасно! — Она вскидывает под челкой брови, именно такой реакции я ожидал.

— ...Если ты не согласишься на меня, я его пристрелю!

Ву-у-уф! — Ария вдруг выхватывает из-под красной юбки серебристый «Кольт» и приставляет к моему виску.

Эй-эй! Кодекс бутея, правило девятое! Девятое!

Бутей не может убить, госпожа Ария!

— Кин... Кин-тян! — Шираюки в ужасе прикрывает рот ладонями.

И как я и думал, Ария дьявольски ухмыляется.

— Ого... ничего себе! Какая красота. Ну и? Хотоги? Что ты будешь делать? — Цузури, кажется, развлекается вовсю, улыбается, наблюдая за нами.

Вы реально должны вести себя именно так?

Хоть бы пистолет от моей головы отвели...

— У-у-у меня есть условие! — Руки Шираюки бессильно опускаются, глаза ее полны слез, но зажмурены. Она кричит: — Кин-тян тоже будет моим телохранителем! И тоже круглосуточно!

И вылетает... со свистом... душа моя из бездыханного тела.

Быть телохранителем — почти самая обычная работа для бутея.

Бутеев как правило нанимают чиновники, знаменитости или прочие важные шишки, если им или их детям требуется защита. Впрочем, иногда телохранителя-бутея нанимают, если другому бутею вас «заказали».

В общем, эта работа обычно требует нахождения в доме клиента, но на этот раз... клиент, то есть Шираюки, желает оставаться в моей комнате.

Я, конечно, не особо жажду жить там, где каждую секунду есть риск оказаться в истеричном режиме, например, в женском общежитии, поэтому идея в целом неплохая, но...

О чем думает Шираюки, если она пожелала переехать на второй день моей охраны?

— Муто-кун, я правда не доставляю неудобств?.. Позволь, я хотя бы бензин оплачу...

— Не стоит беспокоиться! В этом нет ничего особенного!

Муто-кун, почему-то удивительно вежливо разговаривающий с одноклассницей, выскакивает из фургона Логи, в котором сидит Шираюки, и до головокружения быстро принимается выгружать ее багаж.

...Он всегда был таким трудолюбивым?

— Кстати... если я правильно помню, это третье мужское общежитие?

— Э... да.

— Ты какую-то свободную комнату попросила себе под склад... или типа того? Если так, то звони, когда соберешься возвращаться в женское общежитие! То есть... ну, если потом ты захочешь, например, пообедать или кофе выпить...

— О, Кин-тян! — Шираюки, видя выходящего из общежития меня, широко улыбается.

Муто-кун, который, кажется, хотел еще что-то сказать, смотрит на Шираюки, потом на меня и снова на Шираюки, на его лице написано искреннее изумление.

— Кин-тя... Тояма?

— Ой, Муто-кун. С сегодняшнего дня я буду жить у Кин-тя... Тоямы-куна.

— У Киндзи?

— Не пойми неправильно, это работа. Я теперь телохранитель Шираюки. Идея вообще Арии, так что не болтай, ладно?

Муто выслушивает объяснения, у него отвисает челюсть, но сказать ему нечего.

...Что за реакция? Это мне сейчас нечего сказать.

Потому что мне придется жить с этими двумя ненормальными, которые в любой момент могут здание разнести в пыль.

Вернувшись в комнату, которая сейчас напоминает поле окончившейся битвы, я вижу, как Ария что-то собирает. Присмотревшись, я понимаю, что она устанавливает и настраивает инфракрасные камеры, наверное, купила с рук.

— Что ты делаешь?

— Не видишь? Превращаю комнату в крепость.

— Ты не можешь делать все, что заблагорассудится!

— А чего ты так удивляешься, ты же бутей? Это первая и необходимая ступень для защиты клиента, согласись? Мы должны установить наблюдение за всеми комнатами и коридором, чтобы сразу же заметить, когда враг приблизится к нашей клиентке. Хорошо, что в полу и стенах так много дыр, места для камер найти несложно.

— Кто, интересно, тут все продырявил.

— Так, теперь окна. — Игнорируя мое возмущение, Ария тянет руку, чтобы установить камеру в угол окна. Но малявке ростом метр сорок два это не удастся никогда. Бурча, Ария подпрыгивает, пытаясь достать до верхнего угла стекла. Но только задевает золотую статуэтку Далай-ламы и получает ей по голове. Так тебе и надо.

От дверей тем временем доносится:

— П-прошу простить мою назойливость... — И входит нервничающая Шираюки. Она снимает школьные туфли и низко кланяется мне, ее длинные черные волосы обвивают шею, будто шарф.

— С э-этого момента я под вашей защитой. Меня зовут Хотоги Шираюки.

— Я знаю...

— Я-я очень неумелая, поэтому прошу, позаботьтесь обо мне!

— Э... Я тебя уже давно знаю, с чего ты так нервничаешь?

— Эм... когда... когда я думаю, что войду в комнату Кин... Кин-тяна, я... вдруг очень теряюсь. — Шираюки смущенно улыбается.

Теряешься? А это не ты пару дней назад влетела сюда, размахивая катаной направо-налево?

— Кстати, раз я только переехала, можно я приберусь здесь? Ведь это из-за меня такой бардак, — говорит Шираюки, заходит в комнату... и злобно зыркает на Арию, которая закрепляет на кухонном окне датчик проникновения. — Ой-ёй-ёй. Тут и мусор кое-какой нужно выкинуть, — улыбаясь как обычно, Шираюки произносит последние слова звонким голосом.

...Я промолчу.

Хотя вспомнил вот.

— ...Шираюки, давай больше никаких струн, ладно? — Я еще помню, про какую ловушку рассказала мне Ария, и предупреждаю Шираюки.

Хотя от моих слов ее глаза широко распахиваются.

— Струн? О чем ты говоришь, Кин-тян?

...Притворяться собралась.

Неважно, меня их война не касается. Я слишком ценю собственную жизнь.

Шираюки далека от избалованной богатой девчонки, не умеющей ничего, Шираюки — почти богиня в домашних делах.

Из комнаты, которую, я считал, невозможно отчистить, она выбрасывает крупный мусор, пылесосом собирает мелкий, шпатлевкой замазывает дыры и царапины в стенах и полу, вытряхивает ковер... и через три часа комната выглядит как новая.

Напоследок Шираюки украшает комнату вазой с тепличной японской гвоздикой.

...Невероятно... — изумленно выдыхаю я, ставя сиреневый одежный шкаф Шираюки к стене.

Когда я хотел помочь ей с уборкой, Шираюки тут же заявила: «Я не позволю Кин-тяну этим заниматься!» — поэтому остался мне только такой чисто физический труд.

...И через миг, когда Шираюки уходит в кухню, Ария подлетает ко мне.

— Киндзи, ты должен тщательно осмотреть этот комод, ясно? Там может быть что-то опасное.

— Опасное? Это личная вещь Шираюки.

— Но кто-то мог что-то с ним сделать во время перевозки!

— Знаешь, это называется паранойя.

— Кодекс бутея, правило седьмое: «Надейтесь на лучшее, готовьтесь к худшему». Я сейчас на балконе поставлю растяжку, поэтому осмотреть шкаф не смогу. Но если и ты этого не сделаешь, в сито превращу.

— ...Ладно-ладно.

— Одного «ладно» достаточно!

Сердитая Ария отмахивается от моих вялых возражений и уходит на балкон...

А я, хоть и не особо этого хочу, осматриваю комод.

...Ну в самом деле, не хранит же Шираюки тут ничего опасного.

Шурх — Выдвигаю ящик, вижу всякую косметику.

Выдвигаю другой...

— ?..

Там что-то странное.

Тканевые нечто сложены аккуратными стопками, будто чашки для димсама. И на каждом маленький бантик.

— ?..

И разделены еще светлыми деревянными табличками со словами «Обычный день» и «Особый случай», «обычные» тканевые штуки кипенно-белые, а «особые» — идеально черные

«Особый случай»?

То есть это типа облачение?

Обдумывая идею, я достаю одно нечто.

На ярлычке черного написано, что это стопроцентный шелк, блестящее, тонкое, как струна.

По широкому краю треугольное нечто отделано кружевом с цветочным узором.

Я рассматриваю почти прозрачную ткань...

— !..

Хлобысь! — Я зашвыриваю черный кусок ткани в ящик и заталкиваю в комод.

Опасно...

Это было очень опасно.

Потому что эти тканевые штуки в ящике... похоже... нижнее белье!

И по-моему, это были G-стринги — брат однажды устроил мне ликбез, когда еще был жив. Стринги и шортики — это же эротическое белье!

Ну... ну и Шираюки.

Обычно ведет себя достойно и строго... но втайне носит такое белье?

Хотя если вспомнить, когда я недавно пялился на ее грудь, на ней что-то такое и было...

Вот... вот черт.

Спокойно, Киндзи.

Если я сейчас войду в истеричный режим, я же буду извращенцем?!

— Ой, Кин-тян, прости. Из-за меня тебе пришлось втащить комод. Он тоже мой...

Слыша голос из-за спины, я резко оборачиваюсь.

Незамеченная Шираюки подошла ко мне. Она снимает перчатки, на ней фартук с цветами, похоже, сразу после уборки она решила что-то приготовить.

— А, ну, да не вопрос. Хоть в чем-то я могу помочь.

— Спасибо, Кин-тян... Ты невероятно сильный. Настоящий мужчина.

Счастливо щурящаяся Шираюки, кажется, не заметила, чем я тут занимался полминуты назад.

Но этот фартук и юбка...

Идеальный изгиб талии так и манит взгляд, я пялюсь на нее.

Ничего общего с Арией с тельцем младшеклассницы, о фигуре Шираюки ученики Бутей осведомлены прекрасно.

По словам старшеклассников, подглядевших за Шираюки на уроке плавания, модели из журналов ей проигрывают.

Вот опять.

Я только что почти представил Шираюки в «особом» белье.

Мне конец, если я додумаю эту мысль, даже учитывая, что я ее друг детства.

И поэтому я тут же...

— ...А, кстати, временно ты под опекой Арии. Мне пора.

— М, куда ты?

— Я-я прогуляюсь. Неважно, куда.

— Верно. Я ужасно назойливая, прости. — Шираюки извиняется перед человеком, который хочет сбежать отсюда как можно быстрее.

Слава богу, что она такая деликатная. Всегда бы такой была.

***

Идти мне в общем-то некуда, поэтому я шагаю к единственному на весь Академический остров семейному ресторанчику «Рокси», чтобы убить время.

Я слушаю мелодию, под которую будут танцевать чирлидеры на церемонии закрытия Адсида...

Из ниоткуда возникает кулак и молотит меня по голове.

Я снимаю наушники, поднимаю взгляд и вижу злую Арию.

— Какого хрена ты тут делаешь, Киндзи?!

— У меня есть причина. А ты чего вышла?

— Ловлю дезертира. Вот чего!

Дзинь — Ария выуживает из-под юбки наручники.

На серебре выгравированы латинские слова, спецнаручники для обладателей сверхъестественных сил.

Я запомнил их, когда увидел в комиссионке, столько они стоят. Но Ария купила?

— Я — дезертир? А сама-то не сбежала от работы?

— Я оставила вместо себя Рэки.

— Рэки?

— Поручила ей присмотреть на расстоянии.

Хлоп — Ария плюхается на диван напротив меня.

Рэки.

Настоящее ее имя неизвестно.

Что само по себе странно, но не только это: Рэки редко разговаривает и не показывает никаких эмоций. Эта девушка-киборг — из Снайпа, она помогала нам в деле с угоном автобуса.

Она гений, получила ранг S уже в первом классе старшей школы, но все равно целыми днями тренируется на крыше школы, а еще носит огромные наушники и слушает непонятно что. Ее понять сложнее, чем даже Арию.

...Так Ария и Рэки привлекла.

Так и вижу вечно направленный на Шираюки прицел.

— Но за ее время мы ей платим. Она представляет подразделение Снайп от Японии на Адсиде, поэтому она очень занята. И рассчитывать на нее надолго мы не можем. Неважно, главное — чтобы ты и я отработали достойно. Эй-эй! Ты. Меня. Слышишь?

— Да не тяни мое ухо! Я думал о Рэки, естественно, я слушал. Да и вряд ли кто-то хочет напасть на Шираюки. Зачем так напрягаться.

— Будь серьезнее, Киндзи! Это настоящее задание.

— С чего ты вообще вызвалась быть телохранителем Шираюки? — Выведенный из себя, я выбалтываю вопрос, который занимает меня вторые сутки, а Ария...

Хлоп. Хлоп-хлоп. Хлоп-хлоп.

Моргает глазами по отдельности.

Это код.

Так бутеи передают друг другу информацию, чтобы не разглашать ее вслух.

Расшифровывается как азбука Морзе...

«Дюрандаль слышит, опасно».

В смысле?

Ария манит меня пальцем. Я незаметно наклоняюсь к ней, пока не чувствую на ухе ее дыхание. Она тихо говорит.

Вот черт... Не думал, что и ее дыхание пахнет так сладко. Приятно.

— Дюрандаль — один из тех, кто подставил мою мать. Помнишь, утром я говорила о превосходном мечнике? Очень вероятно, что это он и есть. Если мы его поймаем, срок маме уменьшат до шестисот тридцати пяти лет. А если все пройдет хорошо, мы сможем даже обратиться в Верховный суд, чтобы с нее сняли обвинения.

А.

Вот в чем дело.

Вот в чем причина.

Вот почему она изменилась до неузнаваемости, едва услышав имя Дюрандаля.

Тут же, как я все сообразил, звонит мой телефон, будто кто-то и правда нас подслушивал.

Я смотрю на экран, покачивается прицепленный леопон...

Шираюки.

— ...Алло.

— Кин-тян, обед скоро будет готов. Сегодня я попыталась приготовить кое-что из китайской кухни.

— Неужели? Понял, скоро буду.

— Эм. Я буду ждать. Но если ты с другом, ничего страшного, если ты задержишься.

— Ага... — Боюсь, узнай она, что я сейчас с Арией, она расстроится. — Да я один. Уже возвращаюсь.

— Я пока еще здесь.

— Кин... Кин-тян? Это сейчас Ария сказала?

Блин.

Что за непонятливость.

— Ария только что прошла мимо.

— Ты о чем? Я с тобой разговаривала минуту назад... Идиот что ли?

— Кин-тян. — Следом за пугающим голосом Шираюки доносится хруст быстро нарезаемой острым ножом редиски. — Почему ты лжешь мне? — Как в фильмах ужасов!

— Ладно, ладно! Я сейчас же иду домой! — Я захлопываю телефон и сердито тяну Арию за хвост.

Она пищит, и гнев мой немного утихает.

Ну а что, две минуты назад она тоже потянула меня за ухо.

***

Когда мы возвращаемся, стол заставлен блюдами.

Жареный рис с крабовым мясом, жареные креветки, свинина в кисло-сладком соусе, лапша, морские гребешки с устричном соусе. Я и количеству еды уже рад, так еще и все то, что я люблю.

Шираюки приносит поднос с жасминовым чаем. На ней все еще школьная форма и фартук, Шираюки стоит рядом со мной. Я слегка отворачиваюсь, чтобы избежать ее взгляда, а она тихо говорит:

— Прошу, ешь, Кин-тян. Я приготовила все это для тебя.

Подчиняясь жалобному выражению ее лица, я беру кусочек свинины в соусе... ммм. Действительно вкусно. Хрустящая, но не жирная. А мягкий сочный вкус обволакивает язык и восхитительно сочетается со сладким уксусом.

Шираюки — мастер готовки.

Ария, например, недавно попыталась сделать тамагояки, но получалось у нее что-то вроде омлета, и тот пережарился. Шираюки и Ария — как небо и земля. Даже не так, стратосфера и дно Японского желоба.

— Съедобно?

— Очень вкусно.

Ответ в общем-то обычный, а Шираюки от радости и смущения прикрывает ладонями щеки.

И вроде мечтает о чем-то, бормочет «...Какое счастье, мой муж...». Интересно, о чем она?

Неважно. Я не могу нормально есть, когда на меня так пристально смотрят.

— Шираюки, поешь тоже? Не надо постоянно волноваться только обо мне.

— Но в-ведь... это... ты, Кин-тян.

— Что за ответ?

— ...Ладно. — Шираюки, смущенно улыбаясь, послушно садится.

Рядом с ней скрестившая руки на груди Ария, на виске дергается нерв.

— А почему у меня нет еды?

— Вот тебе.

Бах! — Шираюки ставит перед Арией чашку с рисом, а голосом можно замораживать океаны.

В рис воткнуты даже не разделенные одноразовые палочки.

— Что это значит?!

— Если ты чем-то недовольна, думаю, я могу освободить тебя от работы моим телохранителем.

Ария скрипит зубами, злобно зыркает на фыркнувшую и отвернувшуюся Шираюки.

Но в итоге с опаской пробует рис.

***

Мы с Арией спорим, чем заняться. Я хочу сходить в кино, посмотреть иностранный фильм, а Ария — какую-то двухчасовую программу о животных. Мы бодаемся, как два барана...

А Шираюки входит в гостиную с колодой карт.

— Кин-тян, это... это гадальные карты жриц...

— Гадальные?

— Да, Кин-тяну, кажется, интересно будущее, хочешь, я погадаю?

— А. Ну давай.

Ее предсказания достаточно верны.

Ария фактически девушка, поэтому ее тоже интересуют гадания.

— Что делаете? — спрашивает она, подключая к телевизору жесткий диск, чтобы записать свою программу. Потом подходит к нам.

...Если ты можешь ее записать, чего было спорить?

— Кин-тян, что именно тебя интересует? Любовь, богатство, любовь, здоровье или, может, любовь?

— ...Как насчет далекого будущего, скажем, когда я пойду в университет или на работу?

Шираюки, кажется, вздыхает, но тут же сияет ангельской улыбкой и, ответив «хорошо», раскладывает карты, переворачивая некоторые.

...Будет ли у меня вообще нормальная жизнь?

Смогу я перевестись в нормальную школу и работать, как обычный человек?

Чтоб узнать ответы на эти вопросы, я согласен даже на гадание.

— Ну и? Что ты видишь? — От вопроса Арии глаза Шираюки темнеют. — Что?

— Ой, нет, ничего. Насколько я вижу, ты будешь благословлен. Это замечательно, Киндзи.

— А поконкретнее ничего нет?

— Э-эм, ну, ты женишься на темноволосой девушке... шучу.

Ненастоящее какое-то счастье на лице Шираюки.

Что происходит?

Что она узнала? Теперь мне реально интересно.

— Тогда я следующая! — Нетерпеливая Ария тянется через стол, и, видимо, окончания своего предсказания я не услышу.

— Дату рождения говорить не обязательно, да? Я Дева.

— Ох, неожиданно.

Ария почти выходит из себя, но сдерживается и садится около стола, ожидая результат.

Шираюки неохотно собирает карты и раскладывает снова.

— Если описать твою жизнь одним словом, это будет «бессмысленная», — равнодушно сообщает она и снова собирает карты.

Очевидно же, что она не всерьез.

— Стой! Погадай нормально! Ты же жрица!

— Значит, ты не доверяешь моим предсказаниям!.. Не прощу!

— Подраться хочешь?!

Сверк-сверк-сверк — Я чувствую их желание убить и вижу искры злых взглядов.

Это плохо.

— Что ж, раз ты, Ария, так сильно хочешь выяснить отношения, я сделаю тебе такое одолжение. И пусть я не могу воспользоваться тайными боевыми искусствами храма Хотоги, у меня все еще есть козырь в рукаве. — Шираюки смотрит на Арию из-под челки сверху вниз, и Ария вскакивает.

— У меня тоже! И не один, а два!

— У меня три.

— А у меня четыре!

— Пять.

— Бесконечность!

— Замолчите обе! Почему вы даже во время гадания не можете посидеть спокойно!

Не все мы пацифисты, что поделать.

Я вмешиваюсь, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля, и отвожу девушек друг от друга.

— Бе! — Ария корчит рожу, показывает язык, фыркает и хлопает дверью своей комнаты.

Судя по механическому шуму, она проверяет систему безопасности при помощи беспроводного устройства, что позаимствовала в Коннекте.

Я же, избавившийся от нее хоть ненадолго, чешу голову... и оборачиваюсь к Шираюки.

Шираюки вздыхает и расслабляется.

— ...Хотя я не желаю говорить о ком-то плохо, — говорит она, перебирая карты, — Ария — очень милая девушка, но слишком шумная. И совсем не понимает Кин-тяна. Она так груба к Кин-тяну... Мальчики, возможно, считают ее милой, но я... ее ненавижу, — заканчивает она.

...Я вообще впервые слышу, чтобы Шираюки о ком-то говорила плохо.

Она смотрит на меня.

Ждет, наверное, критики в адрес Арии.

— Ария, да?

Вообще-то я заметил кое-что между Арией и Шираюки.

Не знаю, стоит ли говорить, но проверить не помешает.

— Ты действительно... ненавидишь Арию?

— М?

— Э, как бы сказать. Разве ты не понимаешь Арию? Сложно поверить, что вы общаетесь всего несколько дней. И... я могу ошибаться... но я считаю, что ты раньше так себя не вела.

— ...

— Я думаю, что Шираюки, которую видит Ария, гораздо ближе к тебе настоящей, чем та, которую ты показываешь остальным... Я, конечно, не хочу, чтобы вы ругались, но ведь если вы так часто спорите, значит, у вас есть что-то общее?

Шираюки — всегда очень послушная девушка.

И мир таких людей видит хорошими.

Все очень высокого мнения о Шираюки. Она нравится учителям, даже не знающим, что она — вооруженная жрица, и ученики ее любят.

Но у такой кроткости есть и недостатки.

По крайней мере я так считаю.

В результате у Шираюки нет шанса высказать то, что она думает на самом деле.

Однако когда Шираюки провоцирует Арию, я вижу настоящую ее.

— ...Кин-тян, ты... — тихо заговаривает после паузы опустившая голову Шираюки. Ее глаза под челкой закрыты. — Ты действительно понимаешь настоящую меня.

— ...Ну... мы же росли вместе. Хотя я все еще не все знаю.

— Мне кажется, ты понимаешь меня лучше, чем я сама. — Голос Шираюки мягок, она медленно двигается, смотрит на меня, садится ближе, будто ничего не случилось. — Ария... влетела в наш с тобой мир. Как пуля.

А есть ли этот наш мир?

— И не только это, она не испугалась меня в полной силе, отказывается отступить. Ты совершенно прав, Кин-тян, я безмерно ее ненавижу, но... еще думаю, что она невероятная.

Ого...

Что и требовалось доказать, не ненависть в чистом виде, а сложные чувства.

— Но именно поэтому... я не позволю ей украсть Кин-тяна. Ведь она... прекрасна.

— ...При чем тут это. Я же говорил, мы с Арией только работаем вместе. Раскроем дело и распрощаемся. А ты — другое дело, ты — мой друг детства.

— Друг... я твой друг. — Расстроенное лицо сияет снова. Не знаю, как ей это удается, Шираюки беззвучно льнет ко мне.

Эй, эй, мы сейчас коснемся плечами! Нет, уже касаемся!

— Кин-тян давно-давно понимает меня. С тех дней, когда мне было запрещено покидать храм Хотоги, я помню все добро, что ты сделал для меня... И чувствую, что мне очень повезло. — Шираюки наклоняет ко мне голову.

Мягкие, шелковистые волосы ложатся на мою руку.

Пахнут чем-то древесным.

— Да, пожалуй... было такое.

Когда мне было года четыре или пять, из-за работы брата мне пришлось некоторое время прятаться в лесу.

И на окраине леса я познакомился с Шираюки.

В то время Шираюки по каким-то причинам запрещали покидать храм, и она послушно следовала неписанному закону.

Из-за этого она невероятно боялась чужаков и очень напугалась, впервые меня встретив. Но скоро мы подружились она позвала меня играть с ней и другими маленькими жрицами Хотоги.

— А когда мы с Кин-тяном смотрели на фейерверк... я была так счастлива... — Опустившая голову на мое плечо Шираюки продолжает предаваться воспоминаниям. — Кин-тян тогда восхищался огромными цветками фейерверков... и забрал меня из храма, что вместе на них посмотреть. Тогда я впервые ушла из храма.

— Эм... Не думал, что ты запомнишь это так четко.

А я вот помню... что потом нас отругали, а Шираюки заперли в кладовке.

— Несмотря на строгое наказание, ты все равно пришел поиграть со мной в храм Хотоги.

— Я пришел потому, что из-за работы брата там прятался. Других детей вокруг не было.

Во что мы тогда играли? Я помню, как предложил футбол, все маленькие жрицы твердо отказались, поэтому мы, наверное, складывали оригами, играли в дом или «Птицу в клетке».

Птичка-птичка, птичка в клетке.

До сих пор помню детскую песенку.

А брат с жалостью называл Шираюки и других жриц «птицами в клетке».

***

Я сижу в углу класса, который временно занят комитетом по подготовке к Адсиду, и думаю об Арии.

В последние дни она из кожи вон лезет, чтобы выяснить хоть что-то о Дюрандале, носится везде как угорелая. Ночью скрипнет пол — она тут же вскочит, пистолеты наизготовку. Но врагов все нет и нет, а с Шираюки приходится жить вместе, поэтому Ария постоянно в плохом настроении.

— Хотоги-тян, ты поучаствуешь? Хотя бы в Ару-Кате на закрытии.

— Мы для тебя место заняли.

Бутей — все-таки школа, поэтому есть тут и школьный совет.

В который, согласно правилу, входят только девочки.

Это правило появилось в те времена, когда совет состоял из мальчиков. В конце концов все переросло в войну за финансы студсовета. Эта школа безнадежна.

Комитет подготовки, соответственно, состоит из членов школьного совета.

Вы спросите, почему я пришел на это скучное и опасное — кругом только девушки — собрание? Потому что Ария велела присматривать за Шираюки, естественно.

— Хотоги-тян красавица, ты определенно произведешь хорошее впечатление.

— Точно. И поднимешь престиж нашей Бутей! И не только нашей!

— И ты занимаешься хореографией, с Ару-Катой не будет проблем, верно?

Я смотрю на Шираюки, вполуха слушая болтовню девочек.

— Ох, пожалуйста... позвольте мне постараться за кулисами Адсида. — Шираюки ловит мой взгляд и ясно в нем видит сообщение: «Да перестань, об основном ты позаботилась, остались формальности».

Не знаю, может, она телепатически меня услышала.

— ...У меня не так много времени, поэтому простите, — произносит Шираюки четко.

В такие моменты ее голос удивительно мелодичный, ему хочется верить.

Если Арии стоит быть актрисой озвучки, то Шираюки — диктором.

Лениво перебирая такие мысли, я зеваю и встаю.

...Собрание только закончилось, а в классе уже гвалт.

— ...Эй, пойдем сейчас в Одайбу?

— Отлично!

— И меня возьмите! В «Маруи» на днях ремонт доделали.

— Здорово! Хочу новую мини-юбку на лето!

— Кстати об Одайбе, в «Эстелле» сегодня скидка на тортики с карамельными листиками!

— Кто о чем, а ты вечно о еде! Конечно, о чем еще, если парня нет!

Вот уж точно!

Впрочем, хоть они все и улыбаются мило... я на это не куплюсь.

У вас, девочки, парней нет потому, что вы пистолеты под юбками носите...

Однозначно.

— Хотоги-тян, идем с нами? Посмотрим новые коллекции летней одежды?

Шираюки пустым взглядом смотрит на позвавшую ее первогодку.

— Ох, мне нужно домой, закончить задание для СОС и сделать путеводитель для гостей Адсида...

Девочки опускают головы и...

— Настоящий президент. Такая трудолюбивая...

— Хотоги-тян не знает усталости.

— Невероятная...

И хвалят ее. Без иронии, все действительно уважают Шираюки.

Но... в то же время я чувствую непреодолимую пропасть между ними и Шираюки.

На закате мы вдвоем идем домой...

Класс Комитета очень близко к мужскому общежитию, поэтому мы идем пешком.

...Обычно я не люблю идти домой с девушками, но сейчас исключение. Да и я ее телохранитель, что тут поделаешь. А если бы Ария узнала, что я отправил Шираюки одну, она бы из меня швейцарский сыр сделала.

— Я-я так нервничала сегодня, ведь Кин-тян все время смотрел на меня. Как... у меня получилось? — Несущая сумку двумя руками Шираюки кажется очень смущенной.

Но я вижу, что в глубине души она очень счастлива, что мы вместе идем домой.

— По-моему все тебе доверяют, здорово ведь? — Шираюки от моего непрямого ответа краснеет ярче алых хакама своего одеяния жрицы и опускает голову.

— К-Кн-тян... м-меня... похвалил... — бормочет тихо она.

Слушай, лучше под ноги смотри. Ну вот, со столбом разминулась только чудом.

— Ты не собираешься участвовать в Ару-Кате? Все ждут.

— Я-я не могу. Как? Танцевать следует более милым и энергичным девочкам. Незаметная я должна поддерживать репутацию Бутей.

— У тебя очень низкая самооценка. Это плохо. Придется только притвориться, согласись? И вдруг тебе понравится. Верь в себя, и пусть все увидят настоящую тебя.

— Но...

— Или ты... боишься Дюрандаля? Его не существует. Он на тебя не нападет.

— Да... Я поняла. Дюрандаля... не существует... но я все равно не могу.

— Почему?

— Хотоги будут злы.

Хотоги.

Шираюки говорит о жрецах и жрицах храма Хотоги, которые еще и ее семья.

— С чего бы им злиться из-за такого? — Я много раз слышал ответ на этот вопрос, поэтому примерно представляю, что она скажет.

Хотоги в обмен на возможность посещать светскую школу наложили на Шираюки ряд ограничений.

Они говорят, это ради поддержания чести семьи, но на самом деле это просто глупые запреты.

— Я... не могу показываться перед большим количеством людей, — упрямо говорит Шираюки. Она не знает причины, но продолжает отказываться. Видимо, ее невозможно убедить.

— ...Ты и первогодке отказала из-за Хотоги?

— Да.

— Слушай...

— Без позволения я не могу покинуть храм или школу.

Да о чем ты.

Даже семья не может запретить тебе гулять.

Это уже на грани нарушения прав человека.

Я хочу это все озвучить, но замечаю кое-что в Шираюки...

— Девы храма Хотоги — вооруженные жрицы. Со дня рождения до мига смерти наши тела и души принадлежат Хотоги, — негромко произносит она. — Смысл нашего существования — служение Хотоги. Это правило. Конечно, мы можем при необходимости служить другим храмам и получать образование... но на низшем уровне. Хотоги возражали даже против посещения Бутей...

— Но ты ведь ушла? Больше незачем следовать устаревшим обычаям. Ты уже в старшей школе, как ты можешь выслушивать выговоры?

— ...

— Ты можешь сегодня нам не готовить. Встреться с девочками в Одайбе.

— Нет. И я... всегда считала, что... там страшно. — Шираюки опускает голову еще ниже.

— Страшно? В «Маруи»? Это же обычный магазин одежды?

— Но в начальную и среднюю школу я ходила в Академию жриц.

Академия жриц — что-то вроде духовной семинарии, закрытая женская школа-интернат, куда отправляют учиться дев обеспеченных семей.

— И я... никогда не была в магазинах или кафе. Я... не знаю, как себя вести.

— В смысле?

— Они знают то, чего не знаю я. Я не смогу говорить ни о чем, кроме школы. Еда, караоке, сериалы... я не представляю, что сейчас популярно. Они... не поймут.

— Шираюки...

— Но все хорошо, ведь со мной Кин-тян. Только он меня понимает. Только ты принимаешь настоящую меня, как много лет назад. Больше мне ничего не нужно.

Шираюки... Шираюки. Неужели ты точно такая, как тогда? Ты так давно вырвалась от Хотоги... но все равно осталась «птичкой в клетке».

***

Тем вечером я принял душ, вытерся, натянул домашние штаны и погасил свет везде, кроме ванной.

Кинул футболку в стирку и посмотрел на часы.

Десять вечера.

Ария все еще не вернулась. Днем она оставила записку, что заглянет в Леззад, наверное, все еще копает информацию о Дюрандале.

От утренних тренировок Ария меня освободила, раз я телохранитель Шираюки, но заявила: «Теперь я буду внезапно на тебя нападать» и держит свое слово.

Ловля лезвий мне все еще не дается, но я упрямо пытаюсь.

Думаю обо всем этом, волосы сушу...

Топ-топ-топ — И слышу тихие быстрые шаги из коридора. Почему-то они звучат напуганно.

— ?

Что происходит? Я оборачиваюсь.

— ...Кин-тян! Что случилось?!

Шарах! — Дверь распахивается настежь!

И открыла ее Шираюки в своем облачении жрицы.

Почему-то она напугана, смотрит на меня огромными глазами.

— А?!

Слушайте. Что за ситуация.

Обычно — хотя я уже не понимаю, что значит это слово — разве не женщина должна заниматься собой, а мужчина ее защищать?

— Ч-что происходит?

— Эм, н-но... Кин-тян, ты... поз-позвонил.

— ...Позвонил?

— Ве-велел сейчас же прийти и бросил трубку.

— Я тебе не звонил!

— Номер был неизвестный, но это мог быть ты... ведь ты сказал «Я в душе»!

Да ладно. Она придумывает.

— Как я мог мыться и одновременно тебе звонить?! И с чего бы вообще?!

— Н-но те-те-телефо!..

Кажется, Шираюки только сейчас заметила, что я не совсем одет, ее взгляд ползет с моего лица на шею, грудь, живот... ну и так далее. Ее лицо бледнеет до синюшности, а потом вдруг вспыхивает алым под аккомпанемент звонкого «Ой!».

И с дыханием проблемы.

— Уйди!

В смысле?

— Прости!! — И отскакивает под невообразимым углом.

Она как-то перегруппировалась в прыжке, и на пол приземляется уже стоя на коленях.

— П-прости-прости-прости! — Она свернулась в комок, из ушей вот-вот пар пойдет.

Зырк — Она вскидывает голову слишком резко не может сфокусировать зрение.

— Кин-тян принимал душ! А я представила Кин-тяна обнаженным! Я от-отрабатывала приемы кудо-дзюцу и совершенно забыла, что ты в душе, честно!

— Я ж ничего не спрашивал!

— Но стоило только представить,и у меня дыхание перехватило! Прошу, прости меня! Шираюки — плохая девочка! Я должна быть хорошей, но я плохая, фантазирую о том, о чем нельзя! Какая же я глупая! Какие ужасные у меня мысли!..

Началось.

— Эй...

Если я позволю ей продолжать говорить, слегка ненормальная Шираюки станет абсолютно ненормальной.

Поэтому я опускаюсь рядом с ней на одно колено.

— Все хорошо, хорошо. Ничего страшного. Кто-то просто ошибся номером. Необязательно так извиняться. — Я, конечно, пытался ее только успокоить...

Но, кажется, приближаться к ней в одних штанах было очень необдуманно.

Шираюки закрывает ладонями глаза.

...Но почему-то мне чудится, что сквозь пальцы она подсматривает.

— Ничья! — вдруг кричит она.

Когда Шираюки отводит от лица руки, я вижу, что она полностью красная, будто у нее жар.

Да что с ней? Будто жарче стало. Ты плита кухонная что ли?

— Ничья? В смысле?

И тут Шираюки клинит, с ней такое бывает.

— Будет честно, если Кин-тян тоже увидит меня полуобнаженной!

— А?

Фьюх! — Правая рука распахивает белый ворот.

Шурх! — Левая тянет сложный узел оби.

Шираюки, будто не может больше находиться в одежде, стаскивает с себя облачение жрицы!

— Стой-стой-стой! Это совсем не честно! Не надо раздеваться! — быстро говорю я, удерживая на ней одежду.

— Я должна раздеться, должна, должна-должна! Все хорошо! Все будет хорошо, Кин-тян-сама! Я совсем не против! Не беспокойся!

Д-да как я могу позволить тебе раздеться?!

Если я опять увижу «особое» белье, я точно войду в истеричный режим!

Поэтому я изо всех сил сжимаю на ней ее блузу и хакама.

— Прекрати, Кин-тян! Отпусти! — восклицает Шираюки.

— Перестань вырываться! — кричу я.

— Я дома... — сообщает Ария.

...

...

...Ария?..

Твою мать.

Из рук вернувшейся ну совсем некстати Арии валится бумажный пакет. Выкатывается из него персиковая булочка Мацумото, плюхается рядом с белым гольфом Шираюки.

При появлении Арии Шираюки визжит и хватается за оби.

В темных глазах слезы, ее одежда сбита.

Я все еще держу ее хакама, на мне по-прежнему только штаны.

И последний гвоздь в мой гроб — наши вопли «Прекрати, Кин-тян! Отпусти!» и «Перестань вырываться!».

— ...Ты... ты-ты-ты... — Ария рычит, будто лев. Шурх! — Руки отточенным движением ныряют к кобурам. — Кретин Киндзи!!

Бах-бабах!! — И без предупреждения палит полудюймовыми пулями из обоих пистолетов!

— А?

Пули рикошетят в меня от пола.

Стой! Стой, стой!

На мне же нет школьной формы!

— ...Я-я на пару часов вас оставила, и вот что происходит? Ты, да ты! Извращенец ненормальный! Умри!

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! — Ария кричит, и в пол около моей ноги вонзаются пули.

— Стой! Да погоди ты! Я все объясню! — Я шарахаюсь назад, пули Арии решетят пол.

— Скотина! Животное! Насекомое! Микроб!

Бах! Бах! Бах! Бах! — Пистолеты палят и палят, странно, что доски пола еще не проломились.

В итоге меня загнали на балкон.

Мне некуда бежать! Позади Токийская бухта!

— Ты, ты-ты-ты, сначала облапал меня, а теперь к Шираюки полез?! Ты, ну ты и извращуга!

Ее пистолеты теперь направлены на меня.

Господи, что мне делать?

Даже если я спрячусь в шкаф, она меня вместе с ним с балкона скинет!

— Все не так, Ария! Не отрицай!

Ария хмурится от странных слов Шираюки, оборачивается к ней.

— Н-не отрицать что? — оскалившись, уточняет Ария. Шираюки отвечает:

— Кин-тян не домогался меня! Все было по согласию!

— П-по чему все было?..

— По согласию! Это я хотела раздеться! Кин-тян не сделал ничего плохого!

— Т-ты хотела раздеться?! Че-че-чем вы тут занимались вообще?!

Шираюки выхватывает у Арии пистолеты.

Слова она, конечно, подобрала не очень... но неважно, молодец, Шираюки! Продолжай в том же духе!

— Н-но... да-да-даже если по согласию, это все равно ненормально! — Красная и дышащая через раз Ария хватает Шираюки за руки.

Они обе валятся на пол.

— Ай!

— Киндзи! Для телохранителя это недопустимо! — скалясь, кричит Ария, перекатывается через Шираюки. — Ладно бы у вас отношения были! Н-но она — твой клиент... Ты не бутей, а мусор! Хлам! Абсолютный!.. — визжит Ария, удивительно, что стекла не лопаются. — Я из тебя сито сделаю!

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! — Она стреляет в меня!

— !.. — Я спрыгиваю с балкона мужского общежития, чудом успев зацепить обо что-то скрытую в оби веревку, и вишу на ней, как человек-паук какой-то.

На волоске от смерти... почти буквально.

Только подумал, как:

— Иди проветрись!

Бах! Щелк! — Веревка рвется от пули кричащей Арии, и я падаю на карниз, качусь по нему...

Бульк! — И прихожу в себя уже в Токийском заливе.

Телохранителям... запрещено вступать в близкие отношения с объектами защиты.

Это основа основ, прописанная в каждом учебнике Эссолта.

Потому что если телохранитель сблизится с клиентом, он расслабится и в случае непредвиденной ситуации решения принимать будет необъективно.

Хотя в нашем случае виной всему гиперопека наставников, и не работа это вовсе, а так, игра в телохранителей.

Но Ария, перевозбужденная от одного имени Дюрандаля, заставила меня работать серьезно, даже разозлилась, когда я не оправдал ее ожиданий. Что за геморрой.

***

Короче. После той истории с Шираюки и душем, когда я искупался в Токийском заливе, я простыл.

На следующее утро Ария, увидев меня, расклеившегося, с термометром во рту, фыркнула «Бесполезный»... и даже нападать не стала.

Шираюки распереживалась и хотела заботиться обо мне даже ценой прогула уроков. Но я решил, что оно того не стоит, и отправил ее в школу.

Все раздражители ушли, мне осталось просто валяться в постели.

Температура взлетела почти до тридцати восьми градусов по Цельсию.

Иногда я чувствовал себя терпимо, а иногда голова просто разрывалась.

Кажется, температура — последний оплот защиты моего организма от вирусов, я понемногу проваливался в небытие.

Не знаю, сколько я так провалялся.

Было, наверное, где около полудня.

Кто-то зашел в комнату.

Наверное, меня проведать... Шираюки, наверняка.

У меня болело абсолютно все, я и звука издать не мог... вот и продолжал лежать.

А на мой горячий лоб... легла чья-то рука, словно проверяя температуру.

Мягкая... такая рука.

Я прихожу в себя в два часа дня.

На термометре все еще тридцать восемь, но, кажется, я привыкаю, чувствую себя полегче.

— ...

Медленно сажусь, в комнате больше никого нет.

Пить хочу. Наверное, потому, что пропотел весь.

Встаю, чтобы поискать воды, на негнущихся ногах, спотыкаясь, выползаю из комнаты, а когда хочу закрыть дверь... м?

Чувствую на ручке двери какие-то пакеты.

— ?

Осторожно открываю и вижу внутри «Особенную микстуру из пуэрарии» компании Ямато.

Завернутая в пергамент или что-то типа того, микстура невероятно действенная для меня, которому не помогают почти никакие лекарства.

...Шираюки, да?

Она действительно меня понимает.

Но эта микстура... Я рассказывал о ней, да? Да ладно, неважно.

Благодаря пуэрарии в следующий раз, когда я просыпаюсь, температура спала до нормальной.

Уже вечер, я выхожу из спальни и сталкиваюсь в входящей Шираюки.

— Ой, Кин-тян. Ты поправился?

— Ага. Температуры нет, голова не болит.

— Хорошо... как хорошо... — Всхлип. — Уааа...

— Не рыдай из-за такой ерунды.

— Ладно. — Шираюки утирает слезы и моментально снова сияет улыбкой.

— ...Все благодаря «Особенной микстуре из пуэрарии», которую ты купила. Я выпил немного, поспал и теперь здоров.

— А? Мне... казалось, Кин-тян не любит лекарства, и я хотела приготовить для тебя что-нибудь полезное...

— Что? Но ты же ее купила? Прости, ее можно найти только в одной аптеке в Амеёко. Страшно, наверное, было ехать туда одной. Спасибо тебе.

— Э... а... — Шираюки задумчиво прикрывает белыми пальцами губы... — Эм... мм. — И уходит куда-то.

***

Я иду по одному из зданий Эссолта, по-моему, это спортзал, несу электрогитару, к игре на которой не имел никакого отношения еще каких-то несколько дней назад.

Сегодня репетиция церемонии закрытия Адсида, а Ария, как вы помните, заставила меня помогать ей, танцующей Ару-Кату, поэтому я играю на взятой взаймы 59DC.

— Скажу спасибо я тому...

Я тоже пою, но в хоре.

Я со средней школы иногда пел, плюс, эта песня всего две минуты длиной. Да и Ширануи тут, поет и играет он великолепно, репетиция не такая уж сложная... но все равно мне как-то странно. Удивительно, что зданиям Эссолта можно найти и мирное применение, даже грустно как-то.

Напротив Муто, решившего показать все, что он умеет делать с ударной установкой, танцует с помпонами Ария и другие девочки.

Короткие юбки мечутся следом за быстрыми движениями.

Вот черт.

Почему они должны быть одеты в это? Муто, конечно, заявил, что это праздник для глаз, но для меня это ночной кошмар.

Потому что если я не буду осторожен — здравствуй, истеричный режим.

Смотрим на руки, Киндзи.

— Ладно, на сегодня достаточно. Спасибо всем за работу, — произносит Шираюки, и девочки расходятся.

Это, конечно, уже хорошо, но я не хочу находиться в помещении, где пахнет множеством женских духов... поэтому пакую гитару и иду на крышу.

Погода ясная. Солнце греет приятно. Восхитительная погода.

Я ложусь на спину. Вдыхаю свежий весенний воздух.

Кайф-то какой.

Нет ничего лучше майского ветерка.

Я восхищаюсь весной, а ветер доносит до меня сладкий аромат с ноткой гардении.

— ? — Я открываю глаза.

Шарах! — Мой рай превращается в ад.

Белая кроссовка топчет мой лоб.

— Чего?!

Бах! Пих! — Теперь кроссовка замахивается для пинка, но мне удается увернуться.

— Прекращай халявить! Иди защищать Шираюки, бесполезное ты создание!

Пинающая меня по уху Ария стоит надо мной в чирлидерском платье. Руки с помпонами уперты в боки, она действительно зла.

— А-Ария? — Я и подумать не мог, что она станет здесь меня искать. Я дерзко смотрю на нее, сажусь... — М?

Ого. Нестандартное чирлидерское движение она совершает — поднимает прямую правую ногу почти вертикально вверх. Против солнца кроссовку почти не видно.

...А, я понял. Любимое упражнение на ловлю лезвий, только с ногой вместо меча.

Я готовлюсь заблокировать сокрушительный удар.

Хлоп! — Но ладони встречаются выше ее ноги...

Кроссовка тридцать третьего размера уже неостановима и достигает цели — моей головы.

Плюх — И снова я валяюсь на полу.

Я не могу... Сжальтесь, госпожа Ария.

На спаррингах в Эссолте мы, естественно, учились отбивать удары ног, но сейчас мне точно не выжить.

Стоящая Ария расправляет плоскую грудь.

— Бесполезный. Хоть бы раз поймал! Я с тобой не в игрушки играю! — Она скалится, злобно глядя на меня.

— Н... но... — Я тру голову и встаю. — ...Ты если реально хочешь быть моим напарником, подумай обо мне тоже. Мне даже один день отдохнуть нельзя? Я только вылечился. А заболел вообще потому, что одна психованная ночью столкнула меня в холодную и грязную Токийскую бухту!

Слыша мою злость, Ария произносит:

— Э... извини за это. Я думаю, что перегнула палку... — Малиновые глаза глядят в сторону.

Такое милое личико рождает во мне инстинктивное желание помочь ей.

— Ладно, давай больше не будем о моей простуде. Все прошло после того, как Шираюки купила мне «Особенную микстуру из пуэрарии».

— А? — Ария вдруг напрягается, ее глаза округляются.

Что это с ней? Я же ничего нового не сказал?

— Н-но... я... — она бормочет что-то, я вопросительно поднимаю брови, чтобы она прояснила.

Но Ария молчит, кажется, больше бормотания я не услышу.

— ...Что? Мне только эта микстура помогает. Я тебе говорил недавно, помнишь? Не знаю, откуда Шираюки знает, но она купила ее мне.

От такого объяснения у Арии... открывается рот.

— ...Это тебе Шираюки сказала? — спрашивает она.

— М? Ага.

— ...

...

Что происходит?

Почему она молчит?

— Н-ну ладно, вылечился и хорошо. Я аристократка и это вытерплю.

— ?

Неужели Арии придется вытерпеть что-то из того, что я только что сказал?

Вообще ничего не понимаю.

— Аристократке не пристало хвастаться. Это безобразно. Даже если кто-то присвоил ее поступок.

— Что ты имеешь в виду? Хочешь объяснить — объясни понятно. На тебя вообще не похоже.

— Что я имею в виду?! Да ничего! Не хочу объяснять — и не буду!

Бу! — Ария показывает мне язык.

— Замечательно ведь, Шираюки о тебе позаботилась! Шираюки то, Шираюки это, все хорошее для тебя делает только Шираюки! Пошел бы и женился на ней тогда! — кричит Ария, скалясь.

С чего она так разозлилась-то?

Очевидно, я ее разозлил, но не представляю, чем.

— Эй, ну! Чего ты такая злая?!

— Заткнись! Я не злая!

— Нет, злая!

— Это ты тут злой!

Мы только что лбами не бодаемся, глаза мечут молнии.

Но из-за разницы в росте в тридцать сантиметров, ей приходится запрокинуть голову, а мне — опустить.

Отказывающаяся объяснить, на что она зла, Ария злит меня!

И я вспоминаю все, что она натворила с моей жизнью: разнесла в руины мою комнату, притащила Шираюки, а теперь еще и психует!

— Тогда вот что я тебе скажу. Я буду твоим напарником — но больше никакой ловли лезвий! Это только гениям под силу! Я не смогу!

— Ни за что! Ты должен тренироваться! Говорят, что у Дюрандаля есть меч, который может разрубить что угодно! Нож или щит тебе не помогут! Сейчас ты должен научиться ловить лезвия! Если на Шираюки нападут, ты...

— Если? Я последние дни хвостом за Шираюки таскался, но ни единой опасности не было! И раз мы об этом заговорили, я скажу прямо! Этого твоего Дюрандаля не существует!

У Арии от моих слов округляются глаза.

— Я все понимаю, ты хочешь поскорее спасти Канаэ-сан, свою мать! Но ты на этом совсем помешалась! Тебе сказали, что Дюрандаль может появиться, а ты тут же надеешься, что он появится. И врешь себе, что он где-то рядом!

— Нет! — Ария тыкает в меня помпоном, скалит клыки. — Дюрандаль точно существует! Я чувствую, что он очень близко!

— Ты бредишь! Шираюки ничего не угрожает, ты можешь делать, что хочешь! До конца Адсида я сам буду ее телохранителем!

— О чем ты?! Бесишь! — Ария краснеет, уже не кричит, а рычит: — Ты прав! Я дура, параноичка! А вы — телохранитель и клиент! И-и-и посмели друг друга раздевать... гадость!

— Да кстати! Ты и тут додумала что-то свое, видишь все хуже, чем есть! Только потому, что ты родилась в лучшей семье, ты не имеешь права думать обо мне, как о мусоре! Ты, может, и гений, но мир держится на нормальных вроде меня! А ты ненормальная! — ору я бешено...

Ария тихо всхлипывает... я сильнее ее обидел, чем мне казалось.

Она молчит.

И не только.

Отходит от меня на шаг.

На два, на три.

И тихо, совсем не похоже на ту Арию, которую я знаю, отвечает:

— Ты... тоже такой. Ты тоже так говоришь. — Но этот тихий голос намного сильнее обычного... и в нем ясно звучит весь ее гнев. — Никто меня не понимает. Все говорят, что я безрассудная, что я одиночка, что я умею только нестись вперед без разбора... Говорят, что я недостойна быть потомком Шерлока Холмса. Я не думала, что ты тоже такой! — Ария опускает голову и произносит это — не для меня даже. Будто для всего мира. — Я все чувствую! Враг приближается к Шираюки! Н-но объяснить этого я не могу! Я не умею, как мой великий предок Шерлок Холмс, объяснять так, чтобы все поняли! И никто не хочет мне верить... я всегда ария... Н-но интуиция меня никогда не подводила! Я же объяснила так ясно, так почему?! Почему ты мне не веришь?! — Ее глаза полны слез, она швыряет на землю помпоны, рыдает, как ребенок.

...Я в такие моменты должен как-то утешать ее, да?

Но спор с ней вывел меня из себя, и отступать я не привык. Поэтому говорю:

— ...Точно, я не верю! Приближается несуществующий враг! Да кто в это поверит? Раз ты утверждаешь, докажи! Ты же бутей, ты умеешь искать доказательства! Без них я скажу столько раз, сколько будет надо: его не существует! — И повторяю и повторяю, будто хочу снова сделать Арии больно.

— Ты, ты идиот! Идиот, идиот, идиот, идиот, идиот!! — Ария впадает в безумство, раз я отреагировал не так, как она хотела. Ее лицо краснеет, она выхватывает пистолеты!

— Сто!..

И не позволив мне даже крикнуть «Стой!» стреляет в мою сторону.

Неожиданное нападение не оставляет мне выбора, кроме как упасть плашмя на крышу.

— Киндзи, ты идиот! Чемпион по идиотизму! Нобелевку тебе за идиотизм!

Ария топает там, где минуту назад была моя голова, меняет в пистолетах магазины, стреляет в сторону и несется вниз по лестнице.

Лежа крестиком на теплой крыше, я чувствую, что резервуар с водой у меня за спиной течет, и оглядываюсь на него.

В стальном корпусе множество дыр от пуль...

Они в виде линии... нет, букв.

«Идиот Киндзи» — вот что написано на резервуаре.

Эй... Его починить мне точно не по силам...

Но серьезно, умеет же стрелять.

Скорее уж ты чемпионка? На Адсиде получила бы золото за стрельбу и глупость.

***

После этого я вернулся в общежитие, успокоился немного и решил как бы там ни было извиниться перед Арией, когда она придет. Вот, сидел и ждал.

Но время шло, а ее не было.

Наверное, она послушала меня и действительно отправилась заниматься своими делами.

За окном стемнело, Ария так и не пришла, я все объяснил Шираюки...

— То есть Кин-тян теперь будет моим единственным телохранителем? — Шираюки, кажется, это вполне устраивает, она счастлива.

— Да. Ну, наверное.

Я сажусь на новый диван, достаю из кобуры модифицированную «Беретту», чтобы почистить.

Арии здесь больше нет. Поэтому даже с пистолетом я чувствую себя бессильным.

— До церемонии закрытия Адсида я буду твоим телохранителем. Меня, конечно, наставники и Ария заставили, но... обещание есть обещание.

Шираюки сияет.

— Кин-тян... защищает меня... потому что пообещал... — Ей, видимо, даже произносить это приятно, она бормочет: — Я счастлива...

А я продолжаю:

— А тебе... не страшно? Бутей ранга E защищает тебя... Ну, Дюрандаль не существует, конечно, но если вдруг он есть и нападет...

Шираюки мотает головой.

— Не страшно.

— ...

— Кин-тян со мной. Кин-тян очень сильный. Ты никому не проиграешь. Я в тебя верю. Позволь, я попрошу еще раз... защити меня, пожалуйста.

— Э... ладно. — Я соглашаюсь рефлекторно, ведь Шираюки просит так вежливо.

Но она не шутит и не льстить, она действительно так думает.

Да. Я защитил Шираюки в день вступительного экзамена, и с тех пор она полностью доверяет мне.

Но не обычному мне. Истеричному «мне».

Если есть хотя бы один шанс на тысячу, что Дюрандаль существует... один на миллион, что Леззад и наставники были правы, что Ария права, и он нападет на Шираюки... один на триллион, что действительно что-то случится...

Смогу ли я защитить Шираюки?

Смогу ли я оправдать безграничное ее доверие?

..Не смогу, наверное.

...Но... не о чем мне волноваться.

Последние дни я записывал все, что происходит вокруг Шираюки, но не было абсолютно ничего подозрительного. Тогда и проблемы нет, верно? Да. Никаких проблем.

Вот что я думаю, откладывая на стол «Беретту».

— Ки-Кин-тян-сама. — Она будто ждала, когда я закончу... Шираюки зовет меня этим странным прозвищем и медленно подходит.

— Что?

— В Золотую неделю нам никто... Нет, не так... Арии не будет здесь на Золотой неделе?

— Да, наверное. Хочешь пойти куда-то?

— Н-нет. Я останусь дома, буду учиться, — говорит Шираюки, быстро отмахиваясь.

— ...Просидишь дома? Ты все время учишься, не пожалеешь, если пропустишь шанс расслабиться хоть немного? Лет через много вспомнишь и скажешь «И почему я не развлекалась, когда могла бы?».

— Н-но...

Я вспоминаю кое-что, глядя на расстроенную Шираюки.

— Это из-за Хотоги?

— ... — Шираюки не отрицает.

Неспособная покинуть храм или школу... «птица в клетке».

Я вскакиваю с места, злой из-за этой мысли и спора с Арией, хлопаюсь на стул перед компьютером.

Шираюки, от которой я отвернулся, волнуется.

— Ки-Кин-тян, прости. Прости. Но я... — Не зная, из-за чего я злюсь, она инстинктивно извиняется.

Но я ничего ей не отвечаю, набираю текст, ищу кое-что на сайте «Путеводитель по Токио»...

Скрип — Принтер съедает чистый листок, Шираюки встает, забирает отпечатанный, возвращается ко мне.

— Вот... это для Кин-тяна. Что это так внезапно?

— Это не для меня. Для тебя.

— ?

Шираюки удивленно поворачивает листок к себе.

— ...Пятое мая, шоу фейерверков в Токийском Диснейленде... наслаждайтесь буйством цвета вместе со знаменитостями в кимоно?.. — Прочитав, Шираюки неуверенно смотрит на меня.

— Ты должна пойти.

— Ой!

— Неужели так удивительно?

— Я-я не могу, там столько людей... я...

— Не беспокойся. Тебе не нужно идти в сам Диснейленд, фейерверки будет видно из парка «Касай Ринкай». И это всего один день, подумай об этом, как о тренировке.

Тренироваться ходить по улицам несколько странно, но и Шираюки не самая нормальная.

— Н-но... я...

Я встаю и кладу руку на плечо сомневающейся Шираюки.

— ... Я буду твоим телохранителем и пойду с тобой.

— Пойти... куда-то с Кин-тяном?..

— Ага. Адсид тогда еще не кончится. — Так я не позволю Шираюки отказаться. У нее глаза почему-то блестят.

Шираюки... кивает.

Ровная челка слегка дрожит от этого кивка.

После ссоры на крыше Эссолта Ария ко мне не приближалась...

Она переехала в общежитие к Рэки, как я и думал.

Поэтому я собирался сказать Рэки, что телохранителем Шираюки в Золотую неделю буду я, и позвал в семейное кафе.

Но...

Рэки как обычно молчаливая и безэмоциональная со сверкающей винтовкой за плечом. Не знаю, слушала ли она меня вообще.

Приходится удостовериться, что она меня поняла, а это очень долго.

Когда я заканчиваю объяснять все, что успел выяснить, и смотрю на часы...

— Ох.

Вижу там почти восемь вечера.

Я обещал Шираюки, что сегодня мы пойдем смотреть на фейерверки.

И встретиться мы договорились в семь. Вот черт.

Рэки, недвижимая, как статуя, все сидит и смотрит на меня.

— Я сегодня с Шира... Нет, мне просто пора. Я ушел. — Я встаю, не распространяясь, куда и зачем, Рэки по-прежнему молчит. Даже взгляд не поднимает.

Смотрит на свой холодный чай, к которому так и не притронулась. Смотрит равнодушно, словно кукла.

— ...

— Я у-хо-жу. Поняла? — Чтобы убедиться, я повторяю, и Рэки кивает.

Но все равно молчит, мотает головой как робот.

Если подумать, у Рэки, может, друзей и нет, но некоторые парни по ней с ума сходят. Называют ее Госпожа Рэки, боготворят ее.

Эх... Без разницы, робот она или богиня, чувства вызывает странные. Будто она не человек.

Но когда я разворачиваюсь...

— Идешь куда-то гулять? — Слышу я монотонный голос Рэки.

— Да, а что?

— Будь осторожен. В последние дни ветер... скрывает какое-то зло.

В смысле? Молю я вас, Богиня, а можно человеческим языком?

— Старшая школа — то еще зло, согласись? — фыркаю я и отхожу, оставив снова нацепившую наушники Рэки. Расплачиваюсь по счету и выхожу из кафе.

Позвонить Шираюки, что ли... или лучше просто побыстрее прийти.

Если Шираюки злится, что мне делать?

Ведь это я ее позвал и я же страшно задержался... но, заглянув краем глаза в гостиную, я вижу там взволнованную Шираюки.

На ней... юката. Не представляю, где она ее взяла.

На белом фоне вышиты лепестки японской гвоздики. Розовый пояс оби идеален — страшно подумать, что Шираюки сама его завязала.

Черные волосы собраны в пучок — редкое зрелище — и держится он шпилькой с цветком гвоздики.

Если описать одним словом Арию, это будет «милая».

Если Шираюки — только «прекрасная».

До меня только дошла истина, которую знает вся Бутей. Если Шираюки попадет на всеяпонский конкурс красоты, она точно выиграет. Настолько она прекрасна. Я серьезно.

Но как ее друг детства, я этого не замечал.

А сейчас вижу.

Даже как-то смущаюсь.

Шираюки сидит на полу, сверлит взглядом зарядное устройство, к которому подключен ее телефон, и не видит меня еще и потому, что к двери сидит спиной.

Наверное, ждет моего звонка?

Я отражаюсь в оконном стекле... но Шираюки не видит.

...Так и хочется разыграть.

— ...

Я достаю телефон и тихо нащелкиваю ей сообщение.

«Прости, буду через полчаса».

Отправить.

Пип-пип.

Вспыхивает экран белого телефона, Шираюки распахивает его трудноуловимым движением, стискивает обеими руками, читает.

И отвечает.

«Ладно, не переживай. Я подожду».

И смайлик в конце.

А позлиться ты совсем не хочешь?..

Интересно...

«Вообще-то, я часа на три задержусь. Давай не пойдем никуда?»

Попробуем так.

Шираюки снова хватает телефон и вчитывается в сообщение.

В яблочко.

Ее лицо мрачнеет, будто только что свершились Армагеддон, Рагнарок и Конец света одновременно.

Хе-хе.

А я вообще-то здесь.

«Брось, не делай такое лицо, будто мир рушится».

Прочитав это, Шираюки растерянно моргает.

Дистанционное управление Шираюки. Забавно.

Ладно, продолжать мне кажется несколько жестоким.

— Идем, — хихикнув, зову ее я.

— Ой! — Шираюки отскакивает сантиметров на двадцать. Как ей это удалось? — Ки-Ки-Кин-тян?! Как так можно! Ты все время тут стоял?! — Шираюки, красная от смущения, вскакивает, ее челка дрожит...

Несется Шираюки ко мне, и даже не знаю, от волнения или чего еще, но спотыкается на ровном месте и падает.

— Ай-яй-яй!

— Чего ты кричишь?.. А, извини, я опоздал.

— Нет-нет-нет! Не думай об этом! Ты совсем не опоздал! — смеется Шираюки, отмахиваясь от моих извинений.

Вообще-то опоздал... Впрочем, ладно, если тот, кто ждал, так говорит, я согласен.

Когда Шираюки замечает, что я на нее смотрю, она тут же отводит взгляд, разглаживает ладонями юкату.

— Ки-Кин-тян. Как я выгляжу? Я заказала ее через интернет... не уродливо?

— Нет.

— Замечательно... ой... а волосы как? Парикмахер в салоне красоты на Академическом острове постаралась. Некрасиво?

— Ни в коем случае.

Шираюки радостно улыбается от моих слов, а я смущаюсь.

Сердце будто щекочет, я говорю:

— Идем, — и шагаю к двери. Обуваюсь, оглядываюсь, Шираюки отвечает:

— Да, — и подходит, надевает деревянные сандалии.

Любое ее движение — идеальный образец поведения ямато-надэсико.

Ночная прогулка... не кажется мне плохой идеей.

Когда я только перевелся в Инквесту из Эссолта, меня постоянно преследовало чувство растерянности, я не знал, что делать, и поэтому после ужина каждый день шатался по пустым вечерним улицам.

— ...Прохладно. — Я оборачиваюсь на идущую позади Шираюки.

— Эм, да-да. — И тут же опускает взгляд.

Я на тебя не пялился, всего-то взглядами встретились.

...Я будто оправдываюсь.

— Шираюки, ты часто гуляешь вечерами?

— Нет. Без тебя я не вышла бы на улицу так поздно.

— Понятно.

...

...

Кажется, поддержать разговор я не могу.

У меня никогда не было повода поговорить с девушкой наедине... а Ария вечно чирикает про новые модели американского огнестрельного оружия, про последние немецкие исследования стали для ножей... поэтому я приучился не вслушиваться в чужие слова, вот и с Шираюки поговорить не могу.

Торговые автоматы вдоль улицы мерцают, будто смеются над нами.

— С-слушай, — слава богу, что Шираюки заговаривает первая. — Э-это... та-такое чувство... будто... у нас... свидание... да.... нет-нет... конечно, нет...

— Что?

Что ты говоришь? Я плохо тебя понимаю.

— Мы как будто... на свидании... да?

— На свидании?

Мне, конечно, было интересно, что она там бормочет, но такого я не ожидал.

Я должен ответить нет.

Потому что если она поймет все неправильно, если все дойдет до истеричного режима, мне конец.

— Это не свидание. Я телохранитель, защищающий своего клиента. Вот и все.

Кодекс бутея, правило пятое: «Реагируйте быстро. Бутей должен побеждать с первого вдоха».

— Телохранитель... — Плечи Шираюки никнут. — Точно. Ты меня защищаешь. Прости, что сказала такую глупость. — Она притворно улыбается, извиняется.

Из-за моего опоздания далекие взрывы фейерверков доносятся до нас, когда мы только подходим к метро. Успеем ли мы?

Я смотрю, как Шираюки покупает билеты. Недавно, когда она не решалась, идти или не идти, я сказал, что сам куплю ей билет. «Чтобы Кин-тян платил за меня? Я сама». Сама так сама.

Насколько я знаю, Шираюки никогда не покидала Бутей кроме как в машинах, принадлежащих клану Хотоги. И вообще она впервые едет на метро. Насколько же строго ее воспитывали?

Но кто бы что ни говорил, мне удалось распахнуть клетку этой птицы. Даже если она по-прежнему зажата в чьем-то кулаке.

Мы едем до Одайбы. Потом от Юрикамоте до Ариаке. Там переходим на синюю ветку метро и по ней едем до Синкибы. Оказываемся на линии электричек Кэйё.

Со множеством пересадок добираемся до парка «Касай Ринкай». За одно это Шираюки смотрит на меня с восхищением.

Из-за такой ерунды... мне прямо неудобно...

Я смущенно чешу затылок и веду Шираюки от станции к побережью.

В парке, похожем на небольшой лес, к морю ведет освещенная фонарями дорожка.

Не забывая о работе, я осматриваю окрестности. Вечер поздний, открыто еще несколько магазинов и ларьков, люди гуляют небольшими группами. Опасности быть не должно. Вижу пару хулиганов, лезущих к прохожим, но они, наверное, не так тупы, чтобы напасть на вооруженного бутея.

— ... Какая красивая луна.

— Ага.

Фейерверков еще не видно, поэтому мы идем к берегу.

Дорожка заканчивается невероятно прекрасным рукотворным пляжем.

— ...Как красиво.

— Да уж.

— Кин-тян... эм... тебе... не скучно или что-то вроде того?

Я смотрю на Шираюки, чей взгляд полон беспокойства.

— Нет.

— Ой, я... никогда не разговаривала с мальчиками и ничего не знаю об их интересах... Прости.

— Не извиняйся из-за такой ерунды. Не лучшая привычка.

— Извини.

— Что я только что сказал?

— Эм... я...

Я смотрю на Шираюки, почти сказавшую «извиняюсь», и смеюсь над ее странностью.

Шираюки опускает голову, смущенная, но счастливая, и улыбается.

Может, говорить нам и не о чем, но по сравнению с тем, какой она была, когда мы только вышли, сейчас намного спокойнее.

Мы идем к воде... Шираюки как обычно не поднимает головы.

— Я будто сплю... — бормочет она, словно ничего радостнее с ней в жизни не происходило.

Мы доходим до рукотворного пляжа.

Он ожидаемо пуст.

Искусственный, как понятно из названия, пляж мало кто посещает, раз плавать, рыбачить и устраивать барбекю запрещено.

Я думал, отсюда будет здорово видно фейерверки Диснейленда, но...

— ...Кажется, все уже закончилось.

В небе над Диснейлендом видны лишь облака дыма.

Я привел сюда Шираюки и ничего лучше показать не успел... Стыдно.

— ...Прости. Все из-за меня и моего опоздания..

— Нет-нет. Кин-тян не виноват. Это я медленно шла. — Шираюки такая Шираюки.

Но в ее глазах я вижу разочарование.

— А пока мы шли... я вспоминала наше прошлое, так что все хорошо. Я рада, что слышала их. Душой я их видела. — Шираюки ласково улыбается мне, будто утешает.

— Наше... прошлое?

— Да, фестиваль фейерверков Аомори.

— А, этот. На который я тебя притащил... и за который нас сильно отругали.

Тогда нам было пять, я заставил Шираюки пойти со мной.

А ведь и в тот раз под предлогом фейерверков я вывел ее гулять.

И как я раньше не понял?

— ...В тот раз... Кин-тян увел меня из храма Хотоги, — говорит Шираюки, шагая по песку. У обычных людей ноги вязнут, а она идет так же изящно.

Вечерний бриз гладит ее собранные волосы.

— Я помню ту ночь, поэтому не беспокойся. Сегодня... я тоже немногого ждала... но даже без этого хорошо. Неважно, на берегу мы под луной или дома. — Шираюки стоит спиной к воде. — Потому что со мной Кин-тян.

И улыбается искренне. Она счастлива, когда думает обо мне.

Шираюки...

Я... кто-то, вроде меня, кто и бутеем быть не хочет, и обычным не может, полностью облажался.

Не только опоздал, но и подшутил над тобой. И на фейерверки посмотреть ты не смогла. Из-за меня.

Но ты даже не пробуешь жаловаться.

Ты не злишься, а улыбаешься мне и прощаешь меня.

Насколько же ты милосердна.

Я хочу отплатить тебе той же добротой.

— Шираюки.

— Да? — Она оборачивается ко мне.

— Тебе не холодно? Холодно, правда? Очень холодно. Так, надень и жди меня. — Я снимаю пиджак и набрасываю на плечи Шираюки. Другие слова не нужны.

— Кин-тян? Ты не замерзнешь?

— Не волнуйся, не успею. Пробегусь немного.

И быстро, что даже Шираюки не успевает подать голос, я несусь к станции, распинывая песок.

Не слишком умно бросить клиента на открытом пространстве, но сойдет, если противник не существует.

И как я и думал, на пляже безопасно, Шираюки спокойно ждет на скамейке, держа мой пиджак.

— Шираюки, извини, что пришлось ждать, — зову ее я.

А она не отвечает.

— Эй.

Я подхожу к Шираюки, которая буквально обнимает мой пиджак, и касаюсь ее плеча.

Только теперь Шираюки приходит в себя.

— Ой!

В темных обсидиановых глазах очевидный страх.

...Что произошло?

— Что? Почему ты напугана?

— Ни-ничего. Совсем ничего. Не беспокойся. Он со мной.... и все было хорошо. — Шираюки что-то скрывает, держа рукав моего пиджака. — Он пахнет Кин-тяном... как будто Кин-тян сам был со мной.

Я смущенно смеюсь.

— Это же мой пиджак. Разве порох не пахнет ужасно?

— Нет. Прекрасно.

— Ну ты странная. Ладно, забыли, держи, — говорю я, протягивая Шираюки нечто.

То, что я купил для Шираюки в почти закрывшемся ларьке. Это бенгальские огни.

— ?..

— Давай посмотрим на фейерверки. Пусть они и в тысячу раз меньше.

Присев на корточки, мы поджигаем наши маленькие фейерверки.

Мне показалось, что Шираюки обрадуется хотя бы бенгальским огням...

Но в реальности все слишком обычно. Никакого ощущения праздника.

А Шираюки, кажется, счастлива невероятно. Она с восторгом смотрит на искорки.

Ее красивые глаза, обрамленные длинными ресницами, сияют, будто звезды.

Как никогда ясно я вижу, насколько она прекрасна.

— Кин-тян.

— М? Что?

— Наши фейерверки... такие красивые.

— Мм.

— Кин-тян, тебе нравится огонь?

Неоднозначный вопрос.

— Такой маленькой — да. Большого пламени я, наверное, боюсь. Это естественно для человека.

— Д-да...

Пшт — огонек в руках Шираюки гаснет.

Я смущенно усмехаюсь, подминаю глаза на смотрящую на меня Шираюки.

Мои руки дрожат...

Пшт — гаснет и мой бенгальский огонь.

— ...Видимо, все.

— Один остался. Зажигай. — Я хочу достать из пакета последний, но Шираюки прижимает к себе пакет и мотает головой.

— Нет. Я хочу его оставить.

— Почему?

— Кин-тян дал их мне, один я хочу забрать с собой. Не сжигать.

— Зачем его хранить? Бенгальские огни стоит сжигать, согласись?

— Но...

— Просто запомни его.

Шираюки кивает.

Она достает последний бенгальский огонь и поджигает его.

Смотрит на него пристально, будто действительно хочет запечатлеть в памяти каждую искорку.

Я ничего не могу поделать, поэтому смотрю на нее.

— ...

С этого ракурса юката действительно впечатляет.

Грудь присевшей и наклонившейся Шираюки в вырезе отчетливо видна.

Отблески огня придают ее коже сияние.

Ох... черт...

Что я вижу.

Она...

Не знаю почему, но белье на ней сегодня черное. И эти кружева я узнаю, лежали в ее шкафу, подписанные «Особый случай». Ты... ну, Шираюки.

Муто однажды ляпнул кое-что.

Помню, говорил, мол, юкату проще всего снять.

Э, Киндзи.

Не надо об этом думать.

Если сейчас ты войдешь в истеричный режим, кто знает, что может случиться.

Подумай о чем-то другом, успокойся. Я начинаю мысленно считать. Два, три, пять...

— Кин-тян... Спасибо тебе. Сегодня я не смогу заснуть. Слишком счастлива.

Я поднимаю взгляд на заговорившую Шираюки.

Точно, можно поговорить с ней. Как я мог об этом забыть? Зачем вообще решил считать.

Если я буду стараться поддерживать разговор, наверное, я не отвлекусь на ее черное кружевное белье.

— Не сможешь?.. Не преувеличивай. Мы всего лишь приехали на метро в парк, погуляли у заливчика... — Я запинаюсь, поняв, что неудачно выбрал слово, и Шираюки неуверенно смотрит на меня.

— Лифчика?

— У заливчика, говорю, погуляли.И фейерверки пропустили. Ничего особенного не случилось.

— ...Для меня это все особенное. Почти чудо.

Тихо шипя, догорает огонек.

— Кин-тян всегда может сотворить для меня чудо. Даже в день вступительного экзамена ты спас меня от тех ужасных людей...

— Да это просто драка была?..

— И в детстве, и сегодня ты... показал мне мир... и я... хочу вернуть тебе этот долг, пока мы учимся в Бутей.

— Это не долг. И возвращать его не надо.

Мои необдуманные слова вновь вызывают счастливую улыбку Шираюки.

— Кин-тян такой Кин-тян.

— В смысле?

Огонек окончательно гаснет. Обгоревший уголек падает в песок.

Шираюки, будто запечатывая все в памяти, медленно закрывает глаза.

Потом встает один гладким движением.

Я поднимаюсь тоже.

Шумят, журчат накатывающие на берег волны.

— Недавно я гадала на картах для тебя... — вдруг негромко говорит Шираюки. Я помню, о чем она. Тогда она сказала: «Насколько я вижу, ты будешь благословлен». — На самом деле... они сказали мне... что Кин-тян исчезнет.

— ...Исчезну?..

— Через несколько лет тебя здесь не будет.

— Наверное, это о том, что я перейду в другую школу. Класс, значит, моя мечта сбудется.

— Мне кажется... это значит, что Ария тебя заберет куда-то...

— Да ну, — усмехаюсь я словам Шираюки.

Но она все равно серьезна, будто что-то не дает ей покоя.

— Ария изменила Кин-тяна. Ты счастливее с тех пор, как повстречал ее...

— Я? — Неожиданно... хотя если подумать, в чем-то она права. Ария... изменила меня?.. — Неправда. — Я отрицаю отчего-то очень тихо.

— ...Все хорошо...

— Что?

— Пока ты счастлив... Даже если тебе нравится Ария... Будь с ней. Если я останусь позади и смогу поддерживать тебя... пока я могу возвращать тебе этот долг... Все будет хорошо.

— Эй, эй, да о чем ты вообще?..

— До сих пор я во всем очень старалась. В учебе, в студсовете, в школьных клубах... Я трудилась, совершенствовалась... Но это бесполезно для Кин-тяна, — перебивает меня Шираюки.

Эта Шираюки очень отличается от обычной.

Будто все, что она всегда скрывала, она хочет сейчас сказать.

— ...Не говори так. Я же сказал, мы с Арией только напарники. И не надо говорить в прошедшем времени. Неужели ты... о деле «Убийцы Бутеев»? — Не надо было спрашивать напрямик, но зная Шираюки...

Неужто она переживает из-за того, что не смогла помочь в том деле месяц назад?

Ведь тогда со мной была Ария — Ария, которую Шираюки ненавидит всей душой.

— Нет... — Шираюки вдруг оборачивается... Я не слишком хорошо вижу в темноте, но ее глаза, кажется, полны слез.

И вдруг, хлоп!

— Кин-тян...

— Эй.

Она жмется ко мне.

Шираюки, которая раньше даже подсаживалась рядом медленно, неожиданно обвивает меня руками.

Что происходит?

— Кин-тян, прости. Прости, пожалуйста, прости меня.

Не знаю, за что она извиняется, но ничего не могу сказать, глядя в полные слез глаза.

Ее лицо, освещенное луной... я так и знал... неописуемо прекрасно.

Юката, хоть сейчас не сезон, аккуратно собранные волосы идеально подходят этой ямато-надэсико.

Мы друзья детства — мы всегда были вместе. Друг для друга мы важны как вода, быть рядом словно утолять жажду. Мы бы никогда не позволили ничему встать между нами...

Но теперь я понимаю, что в эту воду капнули мед и перемешали... рождая сводящую с ума сладость, за возможность попробовать которую люди готовы на все.

— Кин-тян... прости, что я так внезапно заговорила... я всегда боюсь, что ты возненавидишь меня, и не смею ничего сказать... но, пожалуйста, хотя бы один раз... мою единственную мечту, прошу, исполни... — Губы Шираюки дрожат, как описать выражение ее лица, я не знаю. Будто она умрет, если скажет еще хоть слово. — Хотя бы сейчас, только сейчас, пожалуйста, посмотри на меня, на одну меня...

Свежий прохладный ветер обдувает нас...

Красивые, прекрасные глаза под темной челкой закрываются...

— ...Поцелуй... меня...

...Мне не послышалось?..

Она сказала тихо-тихо, но мы стоим очень близко.

Почему...

Почему ты вдруг хочешь...

В этот миг мое сердце начинает шумно биться, разгоняя кровь.

Но... не так.

Не так, как перед истеричным режимом. Не от физического возбуждения, которое запускает истеричный режим...

Не могу объяснить.

Прежде чем я успеваю что-то понять, моя ладонь бесконтрольно, инстинктивно ложится на спину Шираюки. Остановить ли Шираюки, или зачем-то еще, я не знаю.

...Бабах!

Издалека доносится громкий хлопок.

— ?

Первый рефлекс — защитить ее.

Шираюки, шокированная неожиданным объятием, приходит в себя и со мной оборачивается на звук...

На Диснейлендом гром.

В небе цветут огни.

А ведь мы подумали, что все кончилось. Видимо, было только начало.

— ...

Я часто подрабатывал телохранителем, навыки отточены до бессознательности...

Только что я рефлекторно закрыл правым плечом клиента — и коснулся левой груди Шираюки.

Ладонь, тоже в попытке закрыть девушку, чувствует пристегнутую к ее бедру «Беретту».

...Спасибо тренировкам в Эссолте.

Я пытаюсь закрыть клиента даже от хлопков фейерверков.

Шираюки может неправильно понять мое поведение, поэтому я отворачиваюсь, не смея смотреть на нее.

Только что мы стояли рядом. Теперь между нами полшага. Сантиметров сорок, но снова их преодолеть было бы невероятно трудно.

— ...Прости. — Шираюки, будто сдавшись, поднимает голову к небу.

Но лицо у нее такое, будто фейерверков она и не ви

После Золотой Недели начнется Адсид.

Я участвую только в Ару-Кате на церемонии закрытия, поэтому в последнее время бездельничаю, убивая время, которого стало больше, раз сократили уроки.

Вчера, вернувшись на Академический остров... Шираюки сказала, что забыла кое-что, и вернулась в свое общежитие.

Потом прислала сообщение.

«Кин-тян, прости за сегодня. Ты, наверное, злишься. Я не посмею сейчас с тобой увидеться, поэтому сегодня останусь у себя».

Честно говоря, я утомился постоянно охранять ее от несуществующего врага...

Да и вообще, ну осталась она на пляже совсем одна, ничего же не случилось.

«Я не злюсь. Что было, то было, забыли. Не волнуйся об этом больше, ладно? Если я вдруг перестану быть твоим телохранителем, наставники меня убьют, так что я продолжу. Завтра, как закончишь в студсовете, позвони мне».

Я отправил ей это сообщение и улегся спать в тишине и покое.

Но уснуть не смог вообще. С одной стороны, мне было стыдно за то, что случилось на пляже, но еще я из-за чего-то беспокоился.

Не представляю, из-за чего.

...И поэтому не поспал за ночь и минуты.

Сейчас я пытаюсь не задремать и вместе с Муто проверяю билеты у входящих в зал, уже переделанный для открытия Адсида.

Дверей тут много, но этот зал в глубине территории Бутей, поэтому подработка секьюрити от нас не требуется.

А вход, у которого мы стоим, — единственный между основным залом и холлом для прессы.

Короче, увильнуть не получится, даже если захотеть.

До открытия Адсида еще немало времени, а мимо нас уже носятся журналисты с гарнитурами и камерами наперевес.

— ...Мы исполняем кавер на «Who shot the flash», да еще и на переделанную. И слова заменили, да? Что за чушь, — ноет Муто, сидя на складном стуле.

— Почему вообще ее выбрали? — спрашиваю я, тоже не особо развлекаясь.

— Ну там слова эти «бах-ба-ба-ба-бах!», которые оставили из оригинала, типа на выстрелы похоже.

— Мда... это Буте-е-е-ей... — пытаюсь подавить зевок я, глядя в чистое синее небо.

— Слушай, а Хотоги-сан... все-таки участвует в Ару-Кате?

— Шираюки? Нет.

— Понятно, — тянет Муто почти с грустью.

— Киндзи, я тут вспомнил... ты же сейчас телохранитель Хотоги-сан?

— Да. Я и Ария.

— Хотоги-сан совсем не растерялась от этого. Она из тех, кого хочется защитить любой ценой.

— Я не думаю, что ей вообще нужна защита. — Она боец уровня Арии, вообще-то.

— ...Тогда...Киндзи. Кто?

— Что?

— Шираюки или Ария, кто из их в твоем вкусе?

— А? — Мои брови взлетают.

Прежде чем я успеваю сказать «Никто», Муто поворачивается ко мне вместе со стулом.

— Ария, да?

— С чего вдруг Ария? — Почему я замялся перед ответом?

— Ну... Я, в общем, думал, что тебе проще сойтись с девушкой, которая выглядит помладше.

— Сойдешься с этой зубастой малявкой, как же. Я пока жить хочу.

— Недавно, когда Ария болтала с девочками на переменах, каждое ее слово было о тебе. Вы встречаетесь?

— Ни за что.

— Н-ну... А с Хотоги-сан?

— ...С чего ты взял? Тебе-то не все равно? — Из-за того, что произошло прошлой ночью, я злюсь от простых слов.

— Э... бутею полезно быть любопытным?

— ...От любопытства кошка сдохла. В наших учебниках, кстати, это тоже написано. — огрызаюсь я и отворачиваюсь, не желая больше вопросов.

— Ну скажи. Иначе я угоню четырехтонный грузовик и размажу тебя по шоссе.

— Валяй. Я и моя «Беретта» тебя дождемся, — соглашаюсь я в стиле разговорчиков в Эссолте, чтобы больше не слушать Муто.

А он не сдается.

Выжидающе смотрит на меня.

Минуту.

Две.

На исходе третьей он вдруг складывается пополам.

— ...Прости!

— С чего вдруг? И сбавь громкость.

— Я такой козел!

— Да ну?

— Я хотел, чтобы Ария тебе понравилась. И молился, чтоб вы встречаться начали, — договаривает Муто, скрестив на груди руки.

...Не понимаю.

Я абсолютно ни черта не понимаю.

Продолжать эту тему я не хочу, Муто тоже не горит желанием, поэтому мы треплемся о музыке, кино и мотоциклах, пока ползет бесконечное время.

В четыре у Муто заканчивается дежурство. Мне делать нечего, просто сижу один и мысленно подгоняю стрелки часов.

Расслабившись под теплым солнцем на складном стуле, я, вымотанный постоянной бдительностью рядом с Шираюки, не выспавшийся... сдаюсь дреме.

В моем сне Ария бежит с горки за катящейся персиковой булочкой и плачет. Вдруг она падает в воду...

— Эй, Киндзи!

Хлоп! — Муто хватает меня за плечо и я просыпаюсь.

— А?..

Плохо, я действительно заснул.

Стрелки часов ощутимо продвинулись.

Времени почти пять.

Муто сюда бегом несся что ли? Отдышаться не может.

Он злится, что я уснул? Вряд ли. Что случилось?

— Что? — Я хмурюсь...

Муто указывает на мой телефон.

— У нас положение D7.

И тут я окончательно прихожу в себя.

Положение D — это особый код специально для Адсида, означающий, что что-то произошло в Бутей.

D7 в частности означает: «Обстоятельства неясны, предпринимать действия разрешено только напрямую получившим предупреждение. Ради безопасности цели разглашение запрещено. Адсид продолжается в обычном режиме. Инцидент должен пройти незаметно», — вот типа такого.

Я достаю телефон и вижу, что действительно получил сообщение от наставников, еще и Муто названивал не раз.

Да что произошло?

Я не успеваю прочитать сообщение, как Муто шепотом рассказывает все:

— Хотоги-сан пропала. С полудня ее никто не видел.

— ...Пропала? — Я судорожно читаю сообщение, в котором написано ровно то же самое... и вижу еще одно, от Шираюки.

От содержания которого кровь в жилах стынет.

«Кин-тян, прости. Прощай».

Это уже слишком странно.

Я знаю ее с детства, и такие слова вообще не в ее духе.

Потому что даже если она все еще переживает из-за вчера, так она бы не поступила.

За пляж она простила бы меня после моего сообщения.

Не знаю, о чем думает Шираюки, но она всегда беспрекословно слушалась меня. Если я сказал «забыли», она перестанет переживать. Даже не заговорит об этом больше. Притворится, что ничего не было.

А еще Шираюки очень ответственная. Она бы ни за что не пренебрегла своей работой — тем, за что отвечает на Адсиде, все остальное отложилось бы на потом. И поэтому из-за ее внезапного исчезновения ввели положение D7.

Я ясно понимаю — это не простое исчезновение.

С ней случилось что-то ужасное!..

И любые мои объяснения, как я это допустил, — всего лишь оправдания.

Я не подумал, что Шираюки в опасности.

Даже Ария, такая бдительная вначале, потом отказалась от работы.

Но дело не в этом. Это я, я сглупил, я проигнорировал.

То, что Шираюки могла действительно быть в опасности.

Я вспоминаю, что два дня назад прокричал Арии.

«Тебе сказали, что Дюрандаль может появиться, а ты тут же надеешься, что он появится. И врешь себе, что он где-то рядом!»

Возможно, это я недооценил ситуацию.

Я думал, что он не существует, и вел себя, будто его действительно нет.

Я несусь к главному зданию Бутей...

Понятия не имею, где может быть Шираюки, остается искать везде.

Мы с Муто разделились для поисков, но откуда мне начать-то?!

Ни единой идеи.

Но это положение D7. Если я начну спрашивать о Шираюки у каждого встречного, ей это может повредить.

Телефон Шираюки вне зоны доступа, я звоню Арии. Та почему-то не отвечает, хотя телефон должен звонить.

Ария!..

Если бы я с самого начала делал то, что должен, защищал Шираюки, этого бы не случилось.

Она пропала из-за меня.

Я не поверил Арии, и вот последствия...

Вот я идиот, придурок, скотина!

Шираюки сказала, что доверяет мне, в первый вечер моего телохранительства.

«Я тебе верю», — ясно сказала она.

А ее доверие предал!..

Как ищейка, я рыщу по каждой тропинке, заглядываю за каждый угол.

Время идет, а я не нахожу ничего.

Неужели я не могу ничего сделать?

Неужели я не могу защитить одну-единственную девушку?

Почему я такой бесполезный?!

Но даже так я должен хоть что-то сделать!

Даже если придется весь остров перевернуть, я должен ее искать.

Это все, что я могу.

Шираюки. Я не герой, как ты меня назвала. Я безвольная тряпка, прошляпившая все на свете.

Но я должен оправдать твое доверие! Иначе даже зваться тряпкой я не заслуживаю!

Когда я бегу вдоль южной границы Бутей, звонит мой телефон.

Я выхватываю его одним движением и жму на кнопку ответа.

— Киндзи-сан, это Рэки. Я наблюдаю за тобой.

...Рэки!

— Введено положение D7. Я взглянула на сообщение в перерыве соревнования.

— Ага.

Если вспомнить, Рэки на Адсиде представляет подразделение Снайп школ всей Японии.

И из динамика я слышу далекие крики: «Рэки, что ты делаешь?!», «Ты шла на мировой рекорд!» — которые перекрывают ее слова.

— Рэки, где ты? Там шумно, я не слышу тебя.

— На седьмом этаже здания Снайпа.

— Снайп... — Я поворачиваюсь на север.

Высокое здание на северном краю острова — это оно.

— Извини за шум. К Шираюки не имеет никакого отношения.

— Что? Что у тебя происходит?!

— Я ушла с соревнования, поэтому дисквалифицирована. Окружающие невероятно злы.

Я слышу хлопок открывшегося окна. И выстрел!

Ого, рядом с Рэки опять кричат.

Рэки?!

Я почти позвал ее, как вдруг от фонарного столба около меня рикошетит пуля.

— Киндзи-сан, успокойся, пожалуйста. Волнение вполовину снижает эффективность.

Это Рэки что ли стреляла в столб?

Отсюда до здания Снайпа километра два.

— Именно это сейчас происходит с тобой. Успокоился?

— Э... да.

Я слышу, как она перезаряжает винтовку.

Говорить по телефону и точно стрелять из не самой современной СВД... Как ей это удается?

— Я не знаю, где находится Шираюки. Но что-то необычно. Проверь девятый водосточный желоб.

По периметру Академического острова располагаются двадцать восемь водостоков. Они используются для контроля уровня воды на острове.

— Где он? — отчаянно спрашиваю я.

— Я одинокая пуля, — только и слышу в ответ мантру Рэки.

Хрусть — пуля выбивает дыру в асфальте около моей ноги.

Хрусть, хрусть, хрусть, хрусть.

Что она делает?

Рэки пишет что-то пулями на асфальте.

— В этом направлении. Я продолжу искать Шираюки-сан отсюда.

Стрелка в круге сантиметров тридцати.

***

Трубы у водостока самые обычные. Только вот решетку девятого водостока кто-то срезал и аккуратно прислонил на место.

С огромного расстояния Рэки это увидела... Ее нечеловеческое зрение поражает.

Я листаю справочник по острову, чтобы узнать, откуда начинается водосток.

— Подземный склад?! — От собственных слов покрываюсь потом.

И не в беге дело.

В Токийской Старшей Школе Бутей три опасных места: здания Эссолта и наставников... и подземный склад.

Это название мы используем ради спокойствия мирных жителей.

На деле это арсенал.

Плохо. Ужасно.

Я не Ария, но даже у меня очень нехорошее предчувствие.

Вся Бутей ничего не знает... Что-то произойдет.

И Шираюки втянута дальше некуда...

Под поверхностью острова помещения располагаются слоями, как на кораблях. Минус первый уровень под землей, минус второй и дальше — под уровнем воды. Я сбегаю по ступенькам, несусь к лифту вопреки запрещающему знаку, жму на кнопку экстренного спуска...

Но лифт стоит.

Странно.

Ненормально. Уж я-то знаю.

Я иду в центральную диспетчерскую, чтобы открыть в полу люк.

Аварийная лестница была спроектирована на случай затопления, люк — дополнительный рубеж для воды, поэтому сделан из трех слоев стали.

Я ввожу пароль, вставляю в разъем ключ-карту бутея и бегу к лестнице, чтобы спуститься вниз.

Уровнем ниже бойлерная, в ней тоже есть аварийная лестница, потом минус третий уровень, минус четвертый, минус пятый, я продолжаю спускаться.

Лестницы все более ржавые, спеша, я спотыкаюсь, падаю, царапаюсь, бьюсь.

...Больно.

Но времени нет! Я должен спускаться, пока есть хоть один шанс из ста, что Шираюки здесь!

Ради нее, Шираюки, безмерно мне доверяющей... Я должен ее спасти!..

С такими мыслями я оказываюсь на минус седьмом уровне...

В арсенале.

Буквально в самой глубине школы Бутей.

Там, куда и откуда ведет девятый водосток.

Естественно, просто по водосточной трубе сюда не добраться... но при желании возможно. Часто говорят, что из-за своего размера Бутей не особо защищена от чужаков. Подразумевается, правда, что не найдется тупицы, крадущегося на остров с сотнями бутеев.

Спустившись в, видимо, неиспользуемую диспетчерскую... я кое-что замечаю.

Темноту.

Бесшумно открываю дверь, выглядываю в коридор, но по-прежнему темно.

Электричество выключено.

Я достаю телефон, чтобы позвонить Муто и Рэки... но тот не ловит из-за обесточенного трансмиттера на этом уровне.

Вот черт.

Я злюсь, потому что такого и представить не мог.

Это не игра, фонарики и рации не возьмутся из ниоткуда.

А подняться на поверхность означает потратить ценное время.

Которое сейчас важнее света и связи.

Не знаю, правильно ли я поступаю.

Но Шираюки сейчас может быть в беде. Из-за моей тупости. Сейчас я должен спасти ее! Остальное не имеет значения.

Глуша шаги, я крадусь по коридорам, высматривая хоть след Шираюки.

Коридоры очень широкие, вдоль стен стеллажи и полки с амуницией.

Подсвечиваю справочник телефоном. Передо мной должен быть огромный зал.

Это хранилище наиболее опасных припасов. Зовется большим складом.

Отсюда...

— ...

Я кого-то чувствую.

Там спорят люди.

Не слышу, что именно они говорят, но там точно есть люди.

Достаю «Беретту»...

Касаюсь открытой двери, хмурюсь.

В красном аварийном освещении видны слова «Осторожно», «Опасно», написанные везде, где только можно.

Это склад боеприпасов.

Одна пуля, попавшая во что-то опасное, — и взрыв, Бутей разлетится на клочки.

И я не преувеличиваю.

Академический остров станет будто судном, в которое попала торпеда. То, что хранится здесь, приведет именно к таким разрушениям. Да и хранится неорганизованно к тому же.

Начнутся вторичные взрывы, и старшеклассники, выпускники, соперники на Адсиде — элитные бутеи всего мира — погибнут.

И не только. На острове много журналистов. Случись такое, что погибнут несколько сотен бутеев, — это взорвет все выпуски новостей.

...Короче, стрелять нельзя.

Я достаю спрятанный нож-бабочку и бесшумно его открываю.

На лезвии играет красный свет.

Организовать с балисонгом шум проще простого, для нынешней ситуации это огромный минус.

Не поразмахиваешь во все стороны.

Под мрачные мысли, заглянув за углы с помощью отражения на лезвии... я резко вдыхаю.

Под красным светом в пятидесяти метрах от меня, за горой ящиков... стоит Шираюки в облачении жрицы.

Шираюки разговаривает с кем-то около небрежно сваленных — или передвинутых так — коробок.

Я хочу вмешаться, но сдерживаюсь. Сначала надо понять, что происходит. А неизвестный третий может сейчас направлять на Шираюки оружие.

Я жмусь к стене как можно ближе и настороженно вслушиваюсь.

— Зачем тебе я, Дюрандаль? Зачем тебе человек без каких-то особых талантов? — Голос Шираюки полон страха.

...Дюрандаль!..

Так он действительно существует!..

— Кто-то желает прятаться в тени. Люди света не ведают мрака во мраке. — Странный голос. Низкий, странно подбирающий слова, но... женский. — Кто-то скрывается во мраке, желая напасть. Но в битве одержат победу те, кто скрылся глубже других. Моя великая предшественница лицом к лицу повстречалась с этим мраком — она являлась человеком света. Так мрак одурманил ее.

— О чем ты говоришь?..

— Наш враг во мраке обучает тех, кто одарен свыше. Незаметно для него мы должны вырастить более сильных — огранить эти алмазы. И естественно желание заполучить драгоценность, что защищает дефективный бутей. Нет ничего странного, Шираюки.

— Дефективный... бутей?.. О ком ты говоришь? — В голосе Шираюки появляется злость.

И девушка издевательски продолжает:

— С девой Холмс пришлось потрудиться... Но как и было предсказано, отстранил ее в сторону Тояма Киндзи. Если не назвать его дефективным, то каким же?

— Кин-тян... Кин-тян не дефективный!

— Но он оказался неспособен защитить тебя.

— Нет... неправда! Кин-тян не проиграл бы тебе! Я-я не хотела ему мешать... поэтому не позвала!

— Ты не хотела ему мешать. Но, Шираюки, ведомо ли тебе, что и ты сыграла предназначенную мной роль?

— Я?..

— Помнишь ли ты звонок? — От этих слов неизвестного у меня замирает сердце. Она имитирует мой голос?! — Быстрее, Шираюки! Подойди! Я в ванной!

Я осознаю, что Шираюки в таком шоке, что не может произнести ни звука.

Ее собеседнице такая реакция, видимо, кажется крайне забавной:

— Дева Холмс попыталась устроить ловушки и тайники... но наблюдала за тобой я. Я видела тебя в зале и потушенный свет в ванной комнате Тоямы... И Канзаки Ария появилась. Как могла я не воспользоваться такой возможностью, зная тебя?

— Ты притворилась Кин-тяном и заставила меня действовать... и отношения Арии и Кин-тяна уничтожила?..

— Оказалось достаточно приложить одно усилие. Прошло несколько дней, и Ария вас покинула.

Она наблюдала за нами?

Она... постоянно скрывалась где-то рядом?

...Дюрандаль.

Она была рядом. Со мной, с Арией, со своей целью — Шираюки.

Она избавилась от Арии и только ждала, когда слабину дам я.

И теперь она хочет забрать Шираюки!..

— Идем со мной, Шираюки. Но прежде чем ты станешь одной из нас, тебе следует позабыть о Тояме. Твоей преданности заслуживает не он.

Следующие ее слова шокируют меня.

— Я приведу тебя в ИУ.

ИУ. Организация, из-за которой мать Арии, Канзаки Канаэ, приговорили к восьми с половиной векам заключения, люди, стоящие за Убийцей бутеев, Мине Рико Люпен Четвертой...

Те, что убили моего брата!..

С детства я восхищался им, самым сильным, самым умным, самым сострадательным из всех.

Но они... его!..

Кровь во мне кипит.

Стиснутый, дрожит подаренный братом нож-бабочка.

Дзинь-дзинь.

— Однако. — Голос девушки становится четче. — Я просчиталась в одном. Я неверно истолковала твой характер. Я решила, что ты послушна.

— ...К чему ты клонишь?..

— Я предложила тебе сдаться без борьбы. Взамен ты пожелала не проливать кровь бутеев, особенно Тоямы Киндзи. Я приняла твое условие. Однако ты тайно... позвала его. — Ее слова теперь обращены точно ко мне.

...Она меня обнаружила!.. — понимаю я и:

— Шираюки, беги! — ору я, пытаясь добежать до нее.

Я сошел с ума. Наполовину точно.

Вмешался, не думая.

По голосу я примерно знаю, где находится неизвестная девушка.

Я хочу попытаться поймать ее за один ход.

Ведь мы на складе боеприпасов.

Я не в истеричном режиме, но и она стрелять не может.

Между нами полсотни метров, я преодолею их за семь секунд.

У нее ровно семь секунд, чтобы понять, чем я вооружен, решить, бежать или сражаться, вооружиться, придумать, как обороняться... да кому это под силу?

— Кин-тян?! — испуганный голос Шираюки эхом разлетается по залу. — Не подходи! Беги! Бутею не справиться с сутеем!

Следом за криком, взвыв... около меня... что-то, что я даже не успеваю увидеть четко, подсекает меня за ноги.

— А?!

Хлопок от моего падения оглушает.

Около меня изогнутый серебряный клинок.

Я видел такие в учебниках Эссолта — это ятаган, французское холодное оружие. О нем было написано в главе «Древнее оружие», как о фехтовальном клинке.

— L'anse de la Pucelle!.. Познай стыд тех, кто скован, бутей.

Из лезвия льется что-то белое. Об этом я знаю только цвет, оно с тихим потрескиванием приковывает мою ногу к полу.

Не могу пошевелиться.

— Что?!..

Белое нечто дотекает до колена и движется дальше, не давая мне подняться.

Что это?!..

Холодно.

Лед?!

Я ничего не вижу на лезвии. Пол здесь из обычного цемента.

Как она это сделала?

Подняться не могу.

Я прикован к полу этим льдом.

— Мои предшественники всегда избирали сторону света, но это рождено мраком во мраке... Я более опытный стратег, чем любой советник. И ненавижу больше остального единственное слово «Просчет».

После слов все еще неизвестного врага...

Гаснет аварийное освещение.

Я ослеплен темнотой.

— ...Н-нет! Прекрати! Что ты делаешь?! Ай!..

Я слышу, как около Шираюки звенит металл.

Враг перемещается.

— ...Шираюки!

Но она не отвечает.

Что случилось? Что с ней произошло?

Я в ужасе, но... скованный льдом, ничего не могу сделать.

И не в первый раз. Снова я не могу ничего сделать.

Я не спас Шираюки, а сделал только хуже.

И так было с самого начала. С той минуты, как я стал телохранителем Шираюки.

Я не оценил ситуацию, не подготовился, зря потратил время. А когда что-то действительно случилось, так же не думая, пришел сюда, доставив ей больше проблем.

И широко открытыми глазами глядя на Шираюки в опасности, ничего не сделал.

Смотрел, как все становится хуже и хуже!..

Фьютч! — Звенит рядом другое лезвие.

Даже в темноте я понимаю.

Оно предназначено убить меня!..

И еще одно за моей спиной.

Перед глазами все разлетается вдребезги.

Я...

Жив.

Что произошло?

Что только что произошло?

— Время света, — рассеивая тьму и мое отчаяние, доносится голос.

Чшш — становится чуть светлее.

Вспых, вспых, вспых, вспых — загораются одна за другой потолочные лампы, освещая огромный, как стадион, зал.

Ослепляющую темноту, в которой не видно собственных рук, сменяет ослепительный свет.

— Дюрандаль, я знаю, ты здесь! Я арестую тебя за попытку похищения несовершеннолетней!

Уверенно шагает через меня кто-то, одетый в женскую форму Бутей...

— Ария?!

— Холмс? — доносится голос невидимой девушки.

Ни следа Шираюки. Словно она где-то на другом конце склада.

Из промежутка между рядами составленных ящиков в Арию летят два лезвия.

Ария, осторожней!

Она тут же выхватывает свои вакидзаси, крутится на месте, отклоняя лезвия.

— Сколько еще ты в меня метнешь? Как бейсбольная машина.

Ария поднимает мечи...

Хлоп — закрывается где-то дверь.

...И тишина.

— Кажется, она сбежала. — Ария отпинывает кинжал, воткнувшийся в пол около меня. Потом присаживается рядом. — Что ж, видимо, идиот Киндзи оказался полезным.

— В смысле?

— Если ты смелый — веди себя смело. Если милый — мило. Если благородный — благородно. А если глупый — глупо. Так ведь говорят? Идиоту Киндзи лучше всего оставаться в режиме идиота.

...Три раза сказать «идиот» и два раза «глупый», едва появившись, — такого я не ожидал даже от нее.

И не надо сидеть на корточках прямо передо мной.

Я отворачиваюсь, раз могу двигать только шеей, лишь бы не смотреть на ее юбку.

Ария встает, бежит вокруг горы ящиков, ища Шираюки...

Скрип — резко останавливается она, проскользив кроссовками по полу.

— ?.. — Я смотрю на нее.

И вижу, как Ария быстро отшагивает, взмахивает мечом, обрезает что-то невидимое.

— ...Что это?

— Струна. Точнее, струна из хирургической стали. На уровне моей шеи. — Ария оглядывается и снова взмахивает мечом. — А эта — на уровней твоей. Если бы ты за ней побежал, распорол бы артерию. Думаю, она планировала убить тебя так, если бы не получилось с метательными ножами.

— О-она предусмотрела все... Как ей удалось увести Шираюки и успеть натянуть струны...

— Только вот это все бесполезно. Я все вижу, — самоуверенно заявляет Ария. Подбирает отброшенный ею же кинжал и идет к Шираюки.

Потом возвращается и снова присаживается около меня.

— Как Шираюки?

— Не ранена. Но связана. Мы ей поможем, тебя это тоже касается, — договаривая, Ария разбивает лезвием лед.

— Ария... Что случилось, когда ты ушла?

— Дюрандаль наблюдала за Шираюки. Я чувствовала, что она подкрадывается все ближе и ближе. Но пока рядом были я и Рэки, она не могла напасть. Поэтому я специально отказалась быть телохранителем.

— После ссоры в Эссолте ты ушла... тоже специально?

— Кодекс бутея, правило второе: «Контракт должен быть выполнен независимо от обстоятельств». Я никогда не сдаюсь. Твое безделье на крыше меня разозлило, но я решила, что это хороший шанс.

Ария скалывает и лед на моем локте.

— Дюрандаль — одна из немногих шпионов в ИУ. Пока ты небрежно присматривал за Шираюки, она и не думала обращать внимание на меня. Чем ты недоволен?

Я смотрю на Арию, которая постоянно зовет меня идиотом, и снова могу двигаться... На этот раз от ироничных шуточек я воздержусь.

Все-таки она меня спасла.

— Наш враг исчез. Она сбежала.

Судя по карте из справочника, из этого зала на другие уровни попасть невозможно.

— Если ее врагов больше одного, она будет держать дистанцию и придумывать, как их разделить, чтобы справиться с каждым отдельно. Так действует Дюрандаль.

Вот как... То есть отделение меня от Шираюки тоже было частью ее плана?

— Поскольку теперь ее план не воплотится, она может пренебречь пользой ради результата. И убить Шираюки. Сначала надо обеспечить безопасность Шираюки. — Ария договаривает, встает и тянет меня за рукав туда, где лежит Шираюки.

Та обмотана цепями и прикована наручниками к стене. В ее рту кляп, она что-то громко мычит.

Я вытаскиваю кусок ткани.

— Кин-тян, с тобой все хорошо?! Ты не ранен?! — И снова она волнуется только обо мне.

— Нормально. Ты бы о себе побеспокоилась... — говорю я, приподнимая замок на ее груди.

Как ни посмотри, он похож на огромный тяжелый гамбургер. Три замка в одном, конструкция называется барабанный замок. Крайне редко встречается и очень крепко сковывает Шираюки.

Ария и я достаем отмычки и пытаемся вскрыть замки...

Но они слишком сложные, нам не удается открыть даже один из трех.

— Кин-тян... Прости меня... Если бы я не скрыла все и не пришла сюда... она сказала, что взорвет Академический остров и убьет Кин-тяна...

Мне дико больно это слышать.

Даже не зная, я был заложником?

— Когда она это сказала?

— Вчера... когда Кин-тян ушел покупать фейерверки, она прислала сообщение с угрозой... Я испугалась, что Кин-тян пострадает... и согласилась... У-у... у-у-у-у...

— Все хорошо. Не плачь.

Вот оно что.

Вот почему Шираюки вела себя так странно, когда я вернулся.

— Ария... Прости. Я так ужасно с тобой обращалась... но ты все равно пришла меня спасти...

От слов Шираюки Ария тихо фыркает, ее щеки розовеют.

— Я-я защищала тебя только из-за контракта. И моя цель — поймать Дюрандаля. Не за что меня благодарить. — Ария дергает стягивающие Шираюки цепи.

Что-то у тебя слова с делом расходятся... Хотя ладно, неважно.

Все-таки я никогда не смогу открыть этот замок.

Шираюки, наверное, смогла бы со своим нечеловеческим владением мечом... только вот скована именно Шираюки, и катаны у нее нет.

Можно было бы перерубить цепь, которой Шираюки прикована к стене, только для этого нужны специальные устройства.

Ария рассматривает, нет ли в цепях слабых звеньев, и спрашивает:

— Ты видела лицо Дюрандаля?

— Нет... Она все время пряталась в тени. И когда она убегала, я тоже не рассмотрела. — Шираюки указывает глазами на ведущий вверх люк, и Ария всем видом говорит «Я так и думала».

— ...Ожидаемо. Дюрандаль никогда и никому не позволила бы себя увидеть. — Ария рассуждает так, будто уже очень много знает о Дюрандале.

Поэтому я спрашиваю кое-что, что меня интересует:

— Ария... а этот лед...

Тот, что приморозил меня к полу.

Сначала я решил, что это жидкий азот, но нет. В Эссолте я замораживал им бомбы. Он действует абсолютно по-другому.

Ария...

— У нее есть сверхспособность, — прямо говорит она то, что я меньше всего хочу услышать.

— Кстати об этом... Если оценить ее с точки зрения классификации, у нее способность третьего типа... Можно сказать, она — заклинательница. — От объяснения Шираюки я хмурюсь.

Заклинательница?..

— Быть не может...

— Может. В последнее время элитные бутеи сталкиваются с таким сплошь и рядом. У нас тоже есть СОС, помнишь?

Да понятно. Я просто хотел удостовериться.

СОС.

Шираюки изучает эту специализацию, серьезно тренируется, совершенствуется в предсказаниях, сверхъестественных расследованиях и всем таком. Этому их учат.

Но СОС — единственное подразделение, которое нельзя посещать факультативно, все засекречено, и непосвященные знают только самые основы.

Разумеется, я, желающий стать обычным человеком, изо всех сил держусь как можно дальше от всего ненормального. О заклинателях я не слышал никогда, кроме, пожалуй, видеоигр.

— Бояться нечего. Киндзи. Насколько я видела, те, у кого есть сверхъестественные способности, пользуются ими на уровне уличных фокусников. Против пули нет приема.

— Но у нее не обычная способность. Может, у нее есть неизвестные нам атаки.

— Ну ты трус. Терпеть тебя такого не могу. Но... ладно, расслабься. Я не научила тебя «меняться» осознанно, так что не лезь. Сама справлюсь.

И будто опровергая слова Арии, низкий грохот сотрясает стены подземного склада.

Мы судорожно осматриваемся...

Вода даже не втекает сквозь сливы в полу — она фонтанами из них бьет.

Уровень растет невероятно быстро, через минуту пол покрыт водой.

— ...Морская, — заявляет Ария, дергая носом, как мышь.

— Ага. Сбой в системе насосов, наверное.

Вода поднимается от щиколоток к лодыжкам, от лодыжек с коленям.

И продолжает прибывать.

Это плохо.

Даже этот уровень, огромный, как стадион, окажется полностью затопленным минут за десять.

Мне и Арии хватит времени выбраться, но бросить Шираюки мы не можем.

Стратег... да уж.

— ...Она действительно стратег, Ария. Все предусмотрела.

Ария не отвечает, только с ужасом смотрит на прибывающую воду.

— Предусмотрела... о чем ты?..

От вопроса Шираюки Ария краснеет. Она злобно смотрит на меня, словно говоря «Не смей».

Но тут ситуация такая... Прости.

— Цузури об этом говорила — Ария не умеет плавать.

— Н-неправда! Н-на спасательном круге я могу!..

— Где ты сейчас его найдешь? Ария, иди наверх.

— Н-не могу! Я не убегу одна, бросив вас!

— Ты не убегаешь, ты нападаешь первая. Поднимайся быстрее. Добудь у Дюрандаля ключ... Даже если ты останешься, мы не откроем этот замок. Ты это знаешь.

— Н-но...

— Только ты, опытный боец, можешь справиться с ней! Я с сутеями бороться не умею, а ты — да! Быстрее! Каждая секунда на счету! — Приходится вспомнить все, чему нас учили в Эссолте.

Ария снова обеспокоенно смотрит на Шираюки, потом на воду, которая уже коснулась форменной юбки... и наконец, отдает мне свои отмычки.

— ...Ладно. Но зови, если понадоблюсь, хорошо?

Даже если я тебя позову, замок мы не откроем...

Все трое мы это понимаем.

— Ага, — отвечаю я Арии, та нерешительно отходит.

Вода прибывает.

Замок на цепях Шираюки не поддается.

До затопления уровня остается минут пять.

Я шарю в воде, пытаясь найти что-нибудь полезное... но не чувствую ничего.

Вода дошла до моих плеч.

Что делать...

Да что мне делать?!

— Кин-тян... иди, — говорит Шираюки, которая может только не шевелясь стоять. И улыбается.

Даже сейчас она волнуется только обо мне...

— ...Не говори этого.

— Девы храма Хотоги — вооруженные жрицы. Наше предназначение — жертвовать душой и телом во имя людей. Кин-тян, беги быстрее. Оставь меня...

— Как я могу тебя бросить?!

Шираюки почти отвечает кричащему мне...

Но вода доходит до ее рта, Шираюки запрокидывает голову, пытаясь дышать.

— Не переживай, даже если я умру, никто не расстроится. Учителя и ученики хвалят меня, но никто по-настоящему не любит меня... Ох... они все не любят меня, только ценят как жрицу Хотоги...

Я больше не могу стоять, чтобы дышать, приходится держаться на плаву.

— Шира... Шираюки! Ария сейчас принесет ключ! Продержись еще хотя бы минуту! Дыши глубже! Я твой телохранитель, ты должна меня слушаться! Я придумаю, как снять замок...

— Твой контракт выполнен! Беги... живи!..

— Шираюки!.. Вот черт... во всем этом... я виноват!..

— Кин-тян... это не твоя вина! — С этими словами Шираюки... закрывает глаза и скрывается под водой.

— Шираюки!..

Ее волосы безжизненно опускаются в воде.

Похоже, она смирилась со своей судьбой.

— Шираюки!..

Неужели ты хочешь умереть?

Умереть, чтобы я бросил тебя и ушел?

Разорвав контракт, ты опять сказала, что я не виноват...

— Да как я могу быть не виноват!..

Бух! — Я бью кулаком в стену.

Кто еще?

Это все — моя вина.

Все случилось так, как случилось, из-за меня.

Я не слушал предупреждений, не был бдителен, бездельничал, когда все становилось хуже...

Конечно, я виноват!

Последний вариант. Я решаюсь.

Шираюки. Ты всегда была очень послушной. Но все, что я говорил, было страшно эгоистичным.

А сейчас я должен послушаться тебя.

Ты трижды просила меня.

Во-первых, только что. Ты сказала. «Живи».

Ладно. Я буду жить. Как я могу здесь умереть.

Я буду жить и жить. Я поборю Дюрандаля и остальных врагов Арии.

А потом вернусь к обычной мирной жизни.

Во-вторых... я помню, как ты это сказала. Это было вечером, когда я остался твоим единственным телохранителем. Тогда ты сказала: «Защити меня».

Тогда мы не знали о существовании врага, твои слова казались несущественными. Но я ответил: «Ладно».

Я должен защитить тебя, и последний козырь у меня остался.

Пусть я всегда этого избегал.

Я не говорил об этом даже тебе, другу моего детства.

Но все-таки во мне еще остается последний козырь.

Недавно в самолете это случилось частично по моему желанию. Тогда я поцеловал Арию, чтобы нас не нашла Убийца бутеев. В общем, в тот раз, обычный «я» умер бы.

Но сейчас я решаюсь не из-за ответственности. Ария сказала мне не лезть, Шираюки подтвердила выполнение контракта.

Так что фактически я никого не подведу, сбежав. Даже ценой сожаления всю оставшуюся жизнь я могу выбрать побег.

Но впервые со смерти моего брата я хочу воспользоваться тем, что скрыто в моем теле, последним шансом — истеричным режимом!

Шираюки, ты сказала, что контракт выполнен?

Да черта с два!

Я вдыхаю глубоко-глубоко. Пока не краснеет лицо, пока не горят легкие. Пока я могу вдохнуть.

Бултых! — И ныряю.

Я хватаю руки Шираюки, безжизненно висящие в воде.

Она в таком шоке, что широко распахивает глаза, что мотает головой изо всех сил.

И моргает кодом Морзе.

«Не умирай. Не заканчивай все так».

Видимо, она решила, что я хочу умереть вместе с ней.

...Ожидаемо от Шираюки.

Но ты неправа. Ты неправа, Шираюки.

Ты трижды меня просила. Еще одну твою просьбу я не назвал.

«Поцелуй меня».

Прости, что приходится так. Но твое желание — для меня закон!

Я отвечаю ей одним словом. «Дыши».

И тут же обнимаю Шираюки.

Касаюсь ее губ...

За сравнение меня ждет адовая сковородка, но ее губы даже мягче, чем у Арии.

У этих губ сладкий привкус персиков.

Я чувствую, что Шираюки дышит.

И чувствую стук своего сердца.

От касания губ кипит моя кровь и несется по телу — туда.

Я и подумать не мог, что так поступлю с Шираюки.

Возбуждение опаляет меня жаром.

Будто все время, проведенное с Шираюки с самого детства, собралось в обжигающий шар. Он горит во мне, пульсирует внутри!..

А...

Я меняюсь.

Я вхожу в истеричный режим!

Шираюки выдыхает. Она может дышать.

Я отдаю ей воздух еще и еще раз — и отстраняюсь.

Ныряю к груди Шираюки, ловлю замок.

Сосредотачиваюсь и снова берусь за отмычки.

Если вода поднимется до потолка, я не смогу всплыть за новым глотком воздуха.

По моим расчетам, осталось минуты три... Нет, даже меньше.

Нормальному «мне» на открытие замка потребовалось бы двенадцать минут.

Но, касаясь замка пальцами, я будто вижу его изнутри до последней пружины...

Щелк!

Десять секунд — и открыт мной замок, с которым мы с Арией бились так долго.

Второй поддается не сложнее. Всплыв, вдохнув, поделившись воздухом с Шираюки, я убираю отмычки...

С тихим щелчком сдается и третий замок, вся конструкция ослабевает, тяжелые цепи. приглушенно звеня, опускаются на пол.

Мы с Шираюки плывем на поверхность и одновременно выныриваем.

Хорошо, что у меня получилось.

Мы почти касаемся потолка, но все же склад не полностью затоплен.

— Кин-тян! — Шираюки жмется ко мне и плещется в воде.

— Шираюки. Ты сказала «Контракт выполнен».

Ну что за идиот. Что за глубокий соблазнительный голос. И хватит так на нее смотреть!

— Э... ага.

Мокрой ладонью я глажу ее по щеке и убираю темную прядку.

— Контракт здесь ни при чем. Я хочу защитить Шираюки. Ты — это ты, и тебя я хочу оберегать... любой ценой. И я лелею надежду... что ты, Шираюки, примешь мои безграничные чувства. — Мой голос не громче шепота, но звучит очень отчетливо.

Кроме благодарности на лице Шираюки проступает удивление...

Она неистово кивает.

И задевает головой потолок.

А, точно. Сейчас не время для подобных словоизлияний.

Дурная привычка истеричного «меня».

Надо сейчас же подниматься.

— Н-но, Кин-тян, наш враг — заклинатель, я тоже хочу сражаться.

— Такая бесстрашная дева, — усмехаюсь я, а она изумленно вскидывает брови.

Я не хочу подвергать Шираюки большей опасности, однако, идти против женской воли тоже идея очень так себе.

— Надеюсь, не придется... Но если я действительно не справлюсь, ты сможешь помочь. Я и Ария идем вперед. Ты остаешься нас поддерживать. Мы рассчитываем на тебя.

Ладно, с этим решили. Сейчас мне надо найти Арию и вместе поймать Дюрандаля.

Она — Дюрандаль — стратег и сутей. Обычному бутею с ней не справиться.

Но мы — далеко не обычные бутеи. Квадра Ария, истеричный «я» и Шираюки.

Даже если наш враг — Дюрандаль, втроем мы справимся. Даже не так, мы превзойдем ее.

Я думаю об этом, пока открываю аварийный люк на верхний уровень.

Вода поднялась почти до потолка.

Звякнув, поднимается крышка из трехслойной стали, и, чтобы не попасть под внезапную атаку, я осматриваю уровень в отражении на ноже. Вроде нормально. И только я так решил — приглушенный взрыв сотрясает весь подземный склад. Видимо, что-то было задействовано при открытии люка.

Вода опять поднимается.

Осматриваться тайно больше нет смысла, вода выталкивает нас на верхний уровень.

Шираюки поскальзывается на мокром полу.

— Осторожно, Шираюки! У тебя есть второй меч!

— ...Да.

Я хочу пойти за исчезнувшей в темноте Шираюки, но сейчас важнее остановить прибывание воды.

Пытаюсь обратно закрыть люк против невероятного давления воды.

Наваливаюсь на него всем весом, и с хлопком он все-таки закрывается.

Фух... Я смог остановить воду.

Обычному «мне» это точно не удалось бы.

— ...Шираюки.

Нет ответа.

Да быть не может...

Она заметила следы Дюрандаля и теперь пытается не попасться.

Ведь теперь Шираюки — наша поддержка.

Я осматриваюсь — вода почти покрыла пол — в зале рядами расположены стойки с сервером высокопроизводительных вычислений — это зал суперкомпьютера.

Аварийные огни мерцают повсюду.

Но знаков «Осторожно» или «Опасно» нигде нет.

Я достаю «Беретту», вынимаю магазин, чтобы выдуть попавшую воду.

Современные пистолеты не выходят из строя из-за пары капель воды.

Перед Информой и Коннектом немного стыдно, но между своим пистолетом и сохранностью сервера я выберу пистолет.

Серверные стойки будто лабиринт.

Плюс в том, что можно не беспокоиться о чем-то, летящем мне в голову, минус же — в неопределенности местоположения врага.

В извилистом коридоре из проводов и кремниевых плат я бегу как можно тише. Поднимаю пистолет, как учили в Эссолте, двигаюсь, как боец спецназа.

Два, три...

Обходя углы и держась у стен, я не теряю бдительности.

— ...Киндзи. — Вот и Ария.

Видимо, она услышала наши голова и вернулась из лифтовой.

— Слава богу, ты в порядке...

Я опускаю взгляд и отвожу пистолет.

Ария, видя, что я жив, расслабляется, наверное, чувствовала себя виноватой, что ушла первой.

Однако, подойдя ко мне, она странно на меня смотрит.

— Почему ты не ушел? Я же сказала, что справлюсь сама, — журит она меня за неповиновение.

— Я не настолько безответственен, чтобы оставить милую деву Арию одну.

— ...Э-это ты о чем?

Ария, как обычно, рычит и скалится, я расслабляюсь и отвечаю:

— Одна мысль, что Ария захочет меня увидеть — и удержаться оказалось невозможно.

— М-м-мы в огромной беде, а ты такое несешь?

Я улыбаюсь так, как даже Ширануи не всегда может, Ария краснеет, пытаясь ровно дышать.

Полсекунды, чтобы порозоветь до ушей. Поздравляю, Ария, это новый рекорд.

— Забудь об этом, Ария, где Дюрандаль?

— ...Пока не нашла. Трусихе смелости не хватит посмотреть мне в глаза.

— ...Ясно.

— Но она точно на этом уровне. Замки на всех дверях сломаны, лифты заблокированы. Все сделано изнутри, — Ария объясняет мне диспозицию. Видимо, действительно не нашла врага. — Только что я слышала ее голос... Шираюки спасена? Не ранена? — Кажется, она действительно переживала за нас, раз спрашивает.

Хорошая девушка. Очень ответственная.

— Да и нет. Но мы разделились. Так проще попасться. Надо найти Шираюки. — Только я договорил...

Как слышу тихий кашель.

Почти беззвучный, даже истеричный «я» его едва различает, но Ария, с ее звериным слухом, оглядывается.

— Это Шираюки. Там.

— Идем. Но Дюрандаль может напасть, Ария, я стану твоим щитом, — говорю я, закрывая собой Арию, и иду на звук.

Краем глаза замечаю что-то...

Малиновые глаза расширяются, будто Ария видит нечто во мне.

Мы тут же находим Шираюки.

Она на единственном более-менее свободном месте в зале, на площадке у лифта. Пришла, наверное, прячась в тени трехметровых серверных стоек.

Шираюки лежит на полу, как выброшенная из воды рыба.

Видимо, наглоталась соленой воды, и теперь кашляет.

— ...Кха-кха... Г-где она?..

— Не нашли еще. Не отходи от нас.

Шираюки кивает наклонившейся над ней Арии.

— Кин-тян... — Шираюки смотрит на меня растерянно и счастливо.

Промокшая блуза и хакама жрицы прилипли к телу, обрисовывая формы, которыми не каждая школьница может похвастать.

Истеричный «я» помнит форму, цвет, материал, каждую ниточку ее белья, будто все это на вечную память выжжено в голове.

Но сегодня Шираюки не в том черном белье, на ней тонкий доспех.

— Я не поранил тебе губы?

— Нет

Я спрашиваю, Шираюки качает головой.

— Кровь идет. Дай посмотреть.

— Не надо. Просто царапинка.

...Точно!

— Ария, беги! — крича, я стреляю в Шираюки.

Та, словно, предвидя это, закрывается мокрым рукавом от пули.

Пуля рикошетит от пола и бьется об одну из стоек, разлетаются искры.

— Киндзи?!

Шираюки неуловимым обычным зрением движением бросается к Арии.

Бах, бах, бах, бах!

Моя «Беретта» не замолкает.

Но пули бьют только по подолу хакама.

Шираюки пользуется шансом и смещается за спину Арии.

И со скрежетом выуживает из под стойки меч.

Это катана, которую Шираюки всегда носит с собой.

Но стрелять в Шираюки я не могу, потому что она прикрывается Арией.

Ария не понимает, что происходит, но звериным чутьем ощущает опасность.

Руки дергаются к пистолетам, она почти оборачивается к Шираюки...

Но та держит ее за шею. В правой руке — лезвие, прямо под ухом Арии.

Сонная артерия. Порез в несколько миллиметров — и за несколько секунд смерть от кровопотери. Одно из самых уязвимых мест человеческого тела.

— Шира... юки! Что ты делаешь?! Что происходит?!

Шираюки наклоняется через плечо Арии, та все еще держит пистолет в руке...

И дует на правое плечо.

— Ай!

Арию трясет, будто судорогой, и ее «Кольт» падает из онемевших пальцев.

Упавший серебристый пистолет покрывает вода.

— Ария! Нет! — кричу я. — Это не Шираюки!

Шираюки дует на левую руку Арии.

— Что?! — Ария снова дрожит, разжимаются пальцы на черном «Кольте», руки взметываются к груди.

Ее руки... будто заморожены, покрыты слоем льда.

Эта сверхъестественная ситуация инстинктивно пугает меня.

И сделала это Шираюки.

— ...Посредственность. — Голос больше не ее. — И смеешь бросать вызов избранным. Глупо.

Я чувствую, что она странная.

Шираюки не послушалась меня. Я сказал достать второй меч, а она сидела и кашляла.

Поэтому я спросил ее, не поранил ли ей губы.

Будь это настоящая Шираюки, знающая, что произошло внизу, она бы никогда не ответила «Нет».

Губы Шираюки не были поранены вообще. А она сказала «Просто царапинка».

Копия выглядит точь-в-точь как Шираюки, поэтому и пришлось задать необычный вопрос.

Если бы не истеричный режим, когда в несколько раз обостряются все чувства, эта ненастоящая Шираюки смогла бы меня обмануть. Я мог бы умереть от ее рук.

— ...Дюрандаль!.. — кричит Ария, наконец осознав происходящее, и трясет руками.

— Не зови меня этим именем. Его дали мне, оно не нравится мне.

— А меня... ты знаешь, да?! Я Канзаки Холмс Ария! Сто семь лет из всего срока моей матери — твои! Я заставлю тебя за это поплатиться!

— Разве это стоит говорить в подобной ситуации? — ухмыляется Дюрандаль находящейся в ее власти Арии. — Неважно, твоему имени, твоему роду не больше полутора веков, не стыдно ли хвастать этим? Моя кровь появилась задолго до твоей... Истории света шестьсот лет. — На ее лицо, все еще выглядящее, как Шираюки, наползает улыбка, Дюрандаль шепчет Арии на ухо: — Значит, ты Квадра? Так сказала Люпен Четвертая.

Она назвала это имя.

Рико.

Как мы и думали, эта девушка — союзник Убийцы Бутеев, Мине Рико Люпен Четвертой.

А еще я уверен, что без помощи Рико она бы не смогла так хорошо притворяться кем-то другим.

— Ария. Мой великий предок — первая Жанна д’Арк, ты весьма схожа с ней. Обе прекрасны и невинны, а внутри смелы и неистовы...

— Жанна д’Арк?! — повторяет Ария.

Что, серьезно, Жанна д’Арк?

Даже я знаю это имя. Оно написано в любом учебнике истории.

В пятнадцатом веке была девушка, которая повела войска Франции против Англии в Столетней войне, еще ее называют Орлеанская дева. Дюрандаль утверждает, что она — потомок той Жанны.

Но... этого не может быть.

Потому что Жанна д’Арк...

— Ты лжешь! Жанна д’Арк была сожжена заживо... Ей тогда не исполнилось и двадцати! У нее не может быть потомков!

— Подлог, — она снова смеется над Арией. — Мой род — род стратегов. Она смогла притвориться святой, но была ведьмой. Мы таим правду в тени веков, передавая из поколения в поколение знания прославленного имени. Я — Тридцатая. Жанна д’Арк Тридцатая.

Дюрандаль... Если верить ее словам, она — Жанна д’Арк.

— Ты верно сказала, мой предок почти погибла в пламени. С тех времен каждое поколение обучается вот этой силе. — Ладонь Жанны скользит по бедру Арии, словно ядовитая змея, и Арию снова трясет от боли.

— Ай!

Я вижу лед на ее колене.

Теперь нет сомнений. Она отличается от нас, обычных бутеев, ее сила превосходит самые ужасные опасения!

— Идем со мной, Ария. Ты, сумевшая ранить Люпен Четвертую, пойдешь со мной? Если только не хочешь... умереть? Но даже это я уже спланировала.

— ...Ария!..

Я переключаю «Беретту» в режим одиночного огня, целюсь в голову Жанне, угрожаю ей... Но стрелять не могу.

Кодекс бутея, правило девятое: «Независимо от обстоятельств бутей не может убить».

А еще я помню, ее облачение жрицы пуленепробиваемое. Кроме головы непокрыта только рука с ножом. Но выстрели я ей в руку, я попаду Арии в голову.

Жанна знает это, поэтому и стоит именно так.

Что делать?

Я хмурюсь, а Жанна — все еще в облике Шираюки, улыбается.

— Обычный ты не рассмотрел бы мою истинную личину. Сразиться с тобой я не могу... но твоя нынешняя слабость — дева в опасности, верно?

Стратег, что еще сказать.

Она все изучила.

— Тояма, посмей двинуться, я заморожу Арию. Тебя, Ария, это так же касается. Шевельнешься, я заморожу что угодно.

От ее слов сердце мое кровью обливается.

Она права, истеричному «мне» важнее всего безопасность девушек.

— Киндзи... стреляй, быстрее!.. — Куда, Ария? Сейчас я не могу!..

— Ты произнесла что-то, Ария? Значит, шевельнулись твои губы. Нам не понадобится этот язык. — Жанна прижимает нож к шее плашмя, лезвием поднимает голову... и касается губами губ Арии.

...Она хочет заморозить ее рот!

— Прекрати! — кричу я, но сделать ничего не могу.

Ария в заложниках, я неспособен ни на...

— ...Ария! — Чужой голос разносится по залу.

Обычно высокий и тихий голос... сейчас смел и полон силы.

Из-за спины Жанны, с высоты трехметровой стойки вылетает цепь, обвиваясь вокруг держащей нож руки.

Рывок — и лезвие отлетает от шеи Арии.

Жанна, все еще в облике Шираюки, хмурится, оборачивается...

— Кин-тян, спаси Арию!

Там стоит настоящая Шираюки!

Умница!

Вырвала нож с помощью своей кусаригамы. И поймала его.

Несколько минут назад Ария спасла Шираюки — а теперь Шираюки — Арию.

Кодекс бутея, правило первое: «Верь в своих товарищей, и помогайте друг другу».

Эти двое, вдрызг разругавшиеся из-за гадания, в самом деле помогли друг другу, когда появилась необходимость...

Ария, Шираюки.

Вы обе — великолепные бутеи! Вы невероятно живучи!

Настоящая Шираюки спрыгивает вниз... и оказывается между Арией и Жанной, взмахивает кусаригамой.

Жанна тут же реагирует. Вскидывает бронированный рукав, пытаясь отбить лезвие.

Но напоминает о себе Ария. В тот же миг, как удалось освободиться, нетронутой ногой она бьет Жанну в колено.

Та теряет равновесие, отступает на шаг.

Обостренное истеричным режимом зрение улавливает все, что произошло всего за секунду.

И я несусь вперед, чтобы поймать падающую Арию.

Шираюки, защищая Арию, стоит перед ней.

Изящно вскидывает катану, указывает на все еще не вернувшую свой облик Жанну...

— Шираюки... Я вообразить не могла, что ты рискнешь жизнью во имя спасения Арии. — С этими словами из складов хакама Жанна выбрасывает что-то на пол.

Шипя, белый дым заполняет зал.

Это дымовая шашка!

Пип-пип.

Плесь-плесь-плесь — Датчики дыма на потолке срабатывают и заливают зал водой.

Шираюки отступает назад, отдаляясь от дыма.

— Прости, Кин-тян. Я подумала, что смогу справиться... Не думала, что она сможет сбежать.

— У тебя все получилось. Ария, ты в порядке?

— Я... я просчиталась. Не ожидала, что будет две Шираюки...

Ария пытается выпрямить руку.

В таком состоянии она не сможет сражаться, да?.. Боюсь, именно это с самого начала было целью Жанны.

И... может, мне кажется, но в зале стало холоднее.

— Шираюки, можешь вспомнить кое-что?

— М?

— Помнишь, как натягивала струну в шкафчике Арии?

— В шкафчике?.. Я ничего такого не делала.

— И еще одно, чуть раньше, тогда тебя Ширануи видел, ты на цветах гадала?

— Эм... да...

Слыша ее смущенный ответ, я не могу не нахмуриться.

— В то же время я видел другую Шираюки. Значит, Дюрандаль все это время притворялась, даже в Бутей. Вот почему ей удалось так много узнать и разделить нас. Ария, мне кажется, что струна в твоем шкафчике — дело рук Жанны. Помнишь, на нижнем уровне ты тоже нашла струны? Она воспользовалась вашей неприязнью и расставила смертельную ловушку.

Слушая мои объяснения, Ария изумляется.

— Киндзи... ты... опять изменился... да?

...Да. Сейчас я в истеричном режиме. Ты считаешь это «изменением».

Я не отвечаю, но молчания достаточно.

Не знаю, чем это внушает Арии уверенность, но она вдруг скалится кричит:

— Дюрандаль! Ты сказала, что ты — Жанна д’Арк? Ты — дешевка! Не ровня своему предку!

Совсем не из глубин дымового облака, откуда-то очень далеко...

— Ты такая же, Холмс Четвертая, — доносится насмешливый голос.

Это «очень далеко» — площадка у лифта.

Мы оборачиваемся — и вдруг замечаем.

Мне не показалось. Температура в зале падает невероятно.

Брызги пожарной сигнализации застыли в воздухе и теперь падают снегом.

Будто бриллиантовая пыль кружит вокруг нас, это невероятно красиво.

Но для нас это ужасно.

Она... Ведьма, повелевающая льдом...

— Кин-тян... защити Арию. Она пока не сможет сражаться. — Шираюки держит катану перед собой, отступает на несколько шагов... а потом опускается на одно колено. Левой рукой касается правого запястья Арии. — Ее лед как яд. Исцелить способны только жрецы и жрицы. Но этот лед невероятной силы, шестой, может быть, восьмой уровень владения способностью. Я могу его исцелить, но потребуется время, минут пять точно. Защити ее, Кин-тян, с Дюрандалем справлюсь я.

— ...О чем ты, Шираюки. Как я могу позволить тебе сражаться одной? — Я настороже на случай атаки Жанны, закрываю Арию и Шираюки.

— Кин-тян... твои слова очень приятны. Но, пожалуйста, оставь это мне, я сутей. Ария... тебе будет очень больно. Прошу, вытерпи, это ради твоего блага. — Договорив, Шираюки начинает читать мантру или заклинание.

Наверное, она концентрируется.

Невидимая сила течет от ее руки к ладони Арии.

— ...Ай!.. А-а-ай!..

Видимо, Шираюки не приукрасила, и это действительно больно, но Ария, не желая нас выдать, терпит боль, стараясь не издавать ни звука.

Истеричный «я» не в силах слышать тихие стоны, я отворачиваюсь.

— Мм! — Ария скулит, закусив рукав, зажмурившись от боли, запрокинув голову.

Ее челка сбилась, открывая крестообразный шрам.

Который Ария получила, защищая меня.

Вечный, неисцелимый шрам на прекрасном девичьем личике.

...Игла боли колет меня в сердце.

Шираюки, закончив, достает что-то из рукава. Кладет нечто, похожее на листок, на одну из стоек... и становится теплее.

На листе иероглиф «камелия» и еще какие-то символы.

Под моим озадаченным взглядом Шираюки встает. Идет к морозному туману, и тот отстраняется от нее.

Я не замечал, что наша одежда уже полностью высохла.

Неужели это тоже из-за сверхспособности?

— Шираюки...

Я принимаю решение. Я не хочу, чтобы Шираюки сражалась одна. Но и Арию бросить не могу.

...Пусть битва будет между Шираюки и Жанной, раз таково ее желание, все-таки она сутей.

Шираюки видит, как я отступаю к Арии и идет вперед, закрывая нас.

— Жанна. Сдайся. Я не хочу никому зла. Даже тебе, — честно говорит Шираюки, но в ответ мы слышим тихий смех.

— Ты нелепа. Неограненному алмазу не сравниться с бриллиантом, прошедшим обучение в ИУ.

— У меня семнадцатый уровень владения.

На этот раз... смех доносится из морозного тумана.

Я не очень понимаю, но по-моему то, что сказала Шираюки, невероятно даже для сутеев.

— ...Не мели чепухи. Я по пальцам пересчитаю в мире тех, у кого семнадцатый уровень.

— Ты должна была это почувствовать. Когда печать Хотоги была вскрыта.

— ...Даже если твои слова истинны, — голос Жанны звучит напуганнее, — ты не предашь Хотоги. Ведь тебе известно, что это означает.

— Жанна, стратег однажды станет жертвой собственных тактик, — голос Шираюки становится сильнее. — Твои слова верны, если они об обычной мне. Но мне нынешней нет дела до запретов Хотоги, я нарушу все, не задумываясь... Рядом со мной тот, во имя кого я это сделаю. Ты не понимаешь, насколько сильны мои чувства.

Жанна молчит.

Тем, кто полагается на планы, очень трудно реагировать на неожиданности.

И в плане Жанны есть кое-что неучтенное.

Сейчас Шираюки другая.

Температура в комнате снова стала нормальной.

Дым от шашки рассеялся, распылители один за другим остановились.

— Хорошо, возможность прямой битвы я тоже предусмотрела. Чем выше уровень сутея, тем быстрее он тратит энергию. Если я выдержу, победа будут за мной, — Жанна, видимо, приняв решение, говорит уже с другой стороны почти исчезнувшего облака...

Наконец, она выходит на свет.

На ней больше нет облачения жрицы, теперь — стальной доспех.

— Одеяние, что сделала для меня Люпен Четвертая, теперь бесполезно.

Видимым становится и ее лицо.

Прекрасно сапфировые глаза, взгляд которых остер, словно лезвие меча.

Волосы, заплетенные в косы и собранные в хвост, серебряного цвета и блестят, будто лед.

Несмотря на архаичное произношение, Жанна д’Арк — иностранка с красотой актрисы Голливуда.

— Кин-тян... не смотри на меня. — Шираюки стоит ко мне спиной, ее голос дрожит.

— ...Шираюки?..

— Я воспользуюсь запрещенными боевыми искусствами Хотоги. Если ты увидишь меня такой, ты решишь, что я ужасна. Я этого не вынесу. Ты меня... возненавидишь. — Шираюки ловит край ленточки, удерживающей ее волосы.

Ее пальцы тоже дрожат.

Отступив на полшага я...

— Шираюки, не переживай. Я не могу сделать только одного. — Чтобы остаться в стороне от битвы двух сутеев, я стою, защищая Арию. — Возненавидеть тебя. Этого я не смогу никогда.

Словно поощренная моими словами...

Она улыбается, смотрит на меня и распускает ленту.

— Я вернусь.

И летит вперед, вскинув меч.

Но не как обычно. Она держит катану только правой рукой и почти у гарды, поднимает на головой.

Очень странная позиция, такой нет ни в одной технике фехтования.

— Жанна, больше сдерживаться я не буду.

— М?

— Я покажу тебе, что скрывают Хотоги, тайное искусство боя. Как и ты, мы поддерживаем славу имени нашего предка. Роду Арии сто пятьдесят лет, твоему — шестьсот. А у нашего было две тысячи долгих, долгих лет...

Шираюки сжимает рукоять, лезвие вибрирует, его охватывает огонь.

Опаляя зал, сияет адское пламя!..

Даже мысли нет, что горит масло или газ.

Оно настоящее.

Это козырь Шираюки, ее особая способность!

— «Шираюки» — ненастоящее имя, чтобы скрыть истинное. Мое настоящее имя, забытое имя — Химико, Алая жрица!

С последним сказанным словом Шираюки летит к Жанне.

Жанна, ошеломленная Шираюки, вдруг уклоняется!

И отбивает удар до того спрятанным за спиной искусно выкованным мечом.

Звенят столкнувшиеся лезвия, летят не искры — льдинки, тут же тающие от невероятного жара...

Катана Шираюки без усилий рассекает надвое опору оказавшейся рядом стойки.

Жанна отпрыгивает, создавая дистанцию.

Она отступает!..

— Адское пламя!.. — На невероятно красивом лице смесь страха и сомнения.

Истеричный «я» понимает.

Она боится огня.

Она сама сказала, ее род начал изучать магию льда из-за того, что родоначальницу почти сожгли заживо.

А первопричина всему, вероятно, страх.

Каждое поколение, боясь огня, познавало лед.

— Это был «Алый раскол», особое умение Хотоги. А сейчас — «Алый молот»! Я уничтожу твой меч! — Шираюки снова возводит катану над головой.

Ее катана будто сделана из чистого огня.

Вот в чем дело, это единственный способ защититься от пламени самой.

— Все кончено. Ничто не устоит перед Ирокане Аяме.

— Это мои слова. Святой меч Дюрандаль разрубит что угодно. — Стоящая напротив Шираюки Жанна все силы вкладывает в удар.

У нее древний, но впечатляющий палаш с широким лезвием.

Сапфиры, инкрустирующие гарду, мерцают красными отсветами огня Шираюки.

Шираюки слова бросается вперед...

Лезвия звенят снова и снова, шум невообразимый.

Все, чего касаются мечи Шираюки и Жанны, режется, как бумага.

Суперкомпьютеры, серверные стойки, пуленепробиваемые двери лифта, бетонный пол и стены... все.

Не тронуты два предмета: Ирокане Аяме, катана Шираюки, и Дюрандаль, святой меч Жанны.

Сияющие лезвия, режущие что угодно, после многих ударов целы и невредимы.

— Это битва... элитных сутеев!.. — шокированно бормочет рядом со мной Ария.

— Ария, — тихо зову я. — Двигаться можешь?

— Должна... Все нормально. Мои пистолеты приморожены к полу, даже если я их подберу, они бесполезны. Они не термоустойчивые. Без разборки и чистки работать не будут. — Ария печально смотрит на затянутые льдом «Кольты».

— Давай по-другому.

Ария, обычно работающая одна, вскидывает голову... и кивает.

Видимо, истеричный «я» как напарник ее устраивает.

— ...Мы хотим помочь Шираюки, но если не угадаем момент, только помешаем. Ария, ты сказала, что встречала сутеев вроде Жанны раньше? Как воспользоваться ее слабостью?

— Честно... таких сильных я не встречала. Но вряд ли они обе продержатся долго.

— Почему?

— Чем сильнее сутей, тем быстрее он расходует энергию. В бою с бутеями они прилагают мало сил... но с равным себе приходится использовать все, что есть. Поэтому долго они не продержатся. И тогда мы нападем.

— Увидишь, когда?

— Должна. Но это инстинкт. Доверяешь мне? — голос Арии становится тише.

Мне невероятно стыдно, я выпрямляюсь и глажу ее розовые волосы.

— В последнее время я был полным идиотом. Простишь меня? Клянусь, пока я жив, я буду тебе доверять.

— П-пока жив?

— Даже если больше никто в мире не поверит тебе, я буду рядом.

Я смотрю в малиновые глаза, раскрываю всю душу...

Ее личико цветом уже сравнялось с ее волосами...

А теперь щеки еще больше краснеют.

Она удивлена и рада, и я...

— Ты счастлива?

— ...Идиот Киндзи!.. Т-ты... даже изменившийся, такой идиот... идиот!..

— Говори. Я хочу знать, что ты чувствуешь на самом деле, — прошу я.

— ...Я-я немного счастлива. Н-но совсем-совсем чуть-чуть!

— Если счастлива Ария, то счастлив и я. Доверяешь ли ты мне?

— Ээ... мм. — Взгляд Арии снизу вверх, будто у ребенка, она много-много раз кивает.

Видимо, истеричный «я» достоин ее доверия.

— Значит, мы верим друг другу.

Слова странно действуют на Арию, она подносит руки к груди.

— Я надеюсь, что ты веришь и себе, и скажешь мне, когда пора. Давай вместе поймаем Дюрандаля.

Пока я и Ария восстанавливаем хрупкое доверие...

Шираюки изо всех сил бьется с Жанной в битве огня против льда.

Она едва дышит, стиснув зубы, снова рвется вперед.

Жанна сражена ударом из последних сил Шираюки, падает на пол, откатывается к стене.

Но... Шираюки вымотана до предела. Пламя на ее катане бледнеет и слабеет.

— Отбрось меч, Жанна... Ты... прои... грала...

— Ха... ха-ха. — Ее смех не обращен к кому-то конкретному, и вдруг ледяная пыль окутывает ее.

Скрытая туманом, она уворачивается, подныривает за Шираюки.

Шираюки пытается ударить наотмашь, но гаснет последний язык пламени... катана остается в трещине в стене.

За несколько минут Шираюки израсходовала все силы.

Ария была права.

Сутеи невероятно сильны. Их силы вне человеческих способностей. Но в долгих боях они не лучшие.

Как в видеоиграх. Мощные магические атаки, но как только кончится мана...

Шираюки, все еще не выпуская катану, падает на колени.

Она устала, будто только что пробежала марафон.

Катана вываливается из трещины, звенит об пол, Шираюки шарит по полу в поисках ножен... и почему-то убирает катану.

— Наивная... простодушная, словно камень. Не нападать на тело, желая лишь сокрушить меч. Сломать Дюрандаль невозможно. — Жанна снова спокойна, острием меча целит в Шираюки.

Еще нет, Ария? Еще рано?

Еще не тот момент, когда нужно атаковать?

— Ох!..

Я вижу, как Шираюки, пряча ножны за спиной, стискивает зубы.

Шираюки!..

Я больше не могу ждать, но Ария ловит меня в последний момент.

— Рано, Киндзи!.. У Шираюки еще есть силы на последний удар!.. Ей нужно время... я думаю, она сейчас концентрируется!.. — Ария шепчет мне, кажется, пытаясь убедить и себя.

Вокруг Жанны снова облако ледяной пыли.

Вдруг пылинки вьются метелью по всему залу.

Снова мороз.

— Вперед, «Ледяной цветок Орлеана», вейся и танцуй!..

Все еще в руке Жанны, Дюрандаль начинает светиться.

...Сейчас!..

— Киндзи, через три секунды! — кричит Ария, выхватывает из-за спины два вакидзаси и несется вперед, словно пуля.

Секунда!..

Жанна, поглощенная битвой с Шираюки поворачивает голову:

— О.

Две секунды!..

— Простой бутей смеет вмешиваться! — Полная ледяной ярости, Жанна взмахивает мечом, но быстрее нее...

Ария острием подхватывает с пола брошенное облачение жрицы.

Взметнувшаяся ткань закрывает Жанне обзор.

— !..

Ария, сжавшись, скользит по полу, будто мяч.

А Жанна не останавливается.

Но Ария предвидит ее движение и пользуется им.

Голубой свет, блокированный белой тканью, прямо над головой Арии, бьет в потолок.

Серьезно, как в игре.

Водоворот ледяной пыли следует за движением меча.

На бетоне потолка выморожен льдом узор в виде цветка.

Три секунды!..

— Киндзи, сейчас! Жанна больше не сможет!

Повторять не стоит.

Я скольжу по льду на полу.

Бах, бах, бах!

Я стреляю из своей «Беретты» в Жанну.

Та вскидывает Дюрандаль, отклоняя пули.

Но я это предусмотрел. Потому что она — фехтовальщица, которой под силу сразиться с Шираюки.

Я не останавливаюсь, готовясь к ближнему бою с Жанной.

В Эссолте мы отрабатывали контактную стрельбу.

У нас были щиты... В общем, если противнику не страшны пули, это все равно полезно. Смысл в том, чтобы превзойти с помощью многочисленных выстрелов за счет внезапности.

— Ты всего лишь бутей! — Жанна неожиданно атакует меня.

Мечи Арии летят к ее ногам.

Но Жанна предусмотрела и это, сменила направление и опять несется ко мне.

Она не только может отразить мечом пули, но и, направив меч мне в голову, наносит удар...

Это нечеловеческое движение... разве ты не израсходовала все силы?

Удар быстрее, чем я ожидал.

Лезвие Дюрандаля почти коснулось меня.

Для истеричного «меня» все происходит будто в замедленной съемке.

Я знаю один способ спастись от такой атаки.

Для него нужны обе руки.

Но выпустить пистолет я не могу.

В сравнении с шахматами, мой пистолет — ключевая фигура моей стратегии.

Поэтому одной незанятой левой рукой я...

Ловлю святой меч Дюрандаль.

Ловля лезвий. Одноручная версия.

Удержать такую силу сложно. Но я смог.

Спасибо истеричному режиму и тренировкам Арии.

Хлоп! — Жанна, не выпуская Дюрандаль, падает около меня.

— ...Как такое возможно, обычный... — Жанна, видя, что ее обожаемый меч пойман моими указательным и средним пальцами... по-прежнему не сдается.

Левой рукой я держу ее меч, правой подношу пистолет к ее шее.

— ...Все кончено, Жанна. Для всех будет проще, если ты будешь послушной, — говорю я, будто отчитывая ребенка.

— Кодекс бутея, правило девятое, — фыркает Жанна.

Я улыбаюсь.

Она права.

Если я хочу соблюсти Кодекс, мне нельзя стрелять ей в голову.

— Я не забыла. Бутей не может убить человека.

— Невероятно умная мадемуазель.

— М-мадемуазель?..

Не знаю, почему ее смущает такое обращение, но Жанна краснеет.

— Н-но я не бутей! — говорит она, продолжая давить на меч.

Прекрати. Я уже сказал. Бой окончен. Почему, спросите вы?

Топ! Топ-топ-топ!

— Ты не посмеешь напасть на Кин-тяна!!! — кричит Шираюки, несется к нам, втискивается между нами, прямо рядом с Дюрандалем. — «Алый бог Хотоги»!..

Лезвие катаны со скрежетом покидает ножны.

Багровый свет, рожденный катаной, раскалывает Дюрандаль.

К потолку рвется вихрь пламени...

Ледяной цветок лопается на тысячу осколков!

Льдинки оседают на пол, у Жанны отвисает челюсть, она в шоке от того, что Дюрандаль сломан.

И так все кончилось.

Жанна, не зная, что делать, растерянно смотрит на обломки.

— Дюрандаль! — кричит высокий голос, и на правом запястье Жанны защелкиваются наручники.

— А?! — Жанна смотрит на свою руку, а наручники специально для обладателей сверхъестественных способностей.

Пояснять не надо. Это наручники, который Ария купила в первый день телохранительства.

— Ты арестована!!! — серьезно заявляет Ария и защелкивает наручники на левой руке Жанны.

Я...

— Разве я был неправ? Все было бы проще, будь ты послушной.

Я оборачиваюсь и подбираю острие Дюрандаля, убирая его из поля зрения Жанны.

По рождению она как Ария — аристократка. Но самоуверенность довела ее до беды.

Жанна, до последнего момента ты недооценивала Арию и меня — ты считала нас обычными бутеями.

Вот поэтому ты и проиграла.

Потому что истеричный «я» и Квадра Ария, Холмс Четвертая, обретшая напарника — не обычные бутеи.

Я легко вздыхаю...

И иду к Шираюки, которая, измотанная, лежит среди ледяных осколков.

Шираюки, видя меня, быстро и напуганно прячет катану.

— Кин... Кин-тян.

Кажется, первым делом она хочет извиниться.

Я поднимаю указательный палец и говорю:

— Ты этого не скажешь, ладно?

— ...Спа... спасибо.

Спасибо?

Сойдет.

— Шираюки. Ты справилась. Мы поймали Дюрандаля только благодаря твоим стараниям.

— Ты... тебе... не страшно?

— От чего?

— Ну... сейчас я... была такой... — бормочет Шираюки, темные глаза под челкой наполняются слезами.

Кажется, она считает, что я испугался ее способности.

Смешно.

Она волнуется только об этом.

Я, ласково смеясь, отвечаю на незаданный вопрос «Ты меня не ненавидишь?» в глазах Шираюки:

— Как мне может быть страшно? Это было очень красивое, невероятно могущественное пламя. Намного прекраснее тех фейерверков, что мы видели.

— Кин-тян... у-у... — Шираюки не может не заплакать, обнимает меня крепко...

И я обнимаю ее, ласково глажу по спине.

Я останусь с тобой сколько угодно долго. Пока ты не перестанешь плакать. Я всегда буду нежно, ласково... поддерживать тебя.

Как в детстве, когда нас сильно отругали за побег на фестиваль.

Да. В этом Шираюки совсем не изменилась.

Но она стала сильнее.

Достаточно сильной, чтобы сломать клетку Хотоги, чтобы расправить огненные крылья, чтобы сражаться за свои идеалы.

Всхлипывающая Шираюки начинает успокаиваться.

— Теперь... ты не будешь исчезать, не сказав ни слова, Шираюки.

И я снова улыбаюсь ей.

— Скажу спасибо я тому… — С этими словами Ширануи и моим перебиранием гитарных струн начинается Ару-Ката, церемония закрытия Адсида.

Тогда, на подземном складе, когда я вошел в истеричный режим при Шираюки и Арии, я вдруг осознал, как играю на гитаре...

Отчаянно и тоскливо...

Мда. Что я несу.

Зачем я тогда сказал «Ты не будешь исчезать, не сказав ни слова, Шираюки»?

А Арии ляпнул «Пока я жив, я буду рядом», хотя и не хочу вообще быть бутеем.

Самоубийство — не такой уж плохой вариант.

Да и ладно бы только наболтал всякой ерунды, обстоятельства так сложились, свалил бы все на них... Но я же при Арии и Шираюки обнаружил притворство Жанны, придумал, как с ней справиться, и меч ее поймал голыми руками... Мрак.

У Шираюки и Арии плюс один повод считать меня удивительным.

После того дня они одолели меня визгами типа «Если захочешь — все сможешь!», «Кин-тян во всем невероятен», лучше просто убейте меня.

У Арии к тому же укрепилась уверенность в том, что я «меняюсь» только в экстренных ситуациях. Таких, когда вокруг свистят пули и звенят мечи.

— Чьи выстрелы как будто искры...

Ну реально, откуда такая скупость при очень немаленьком бюджете, неужели нельзя было пригласить профессиональную группу?

Раньше мы с гитарой не слишком ладили, но теперь я научился играть, и струны больше не воют предсмертно.

И погода как назло отличная.

— Чьи выстрелы как будто пламя, и бах-ба-бах-ба-бах-бах-бах!

Песня резко ускоряется, чирлидеры с помпонами, улыбаясь во все тридцать два, выбегают на сцену.

— Нет, так нель...

Слыша голос, я кошусь в сторону и вижу безмерно смущенную Шираюки...

— Да перестань! Уже пришла и все равно ноешь! Давай, левой-правой!

Будто подтолкнутая Арией, Шираюки тоже выбегает и становится в центр.

В итоге возглавляют команду чирлидеров самая спортивная из девочек Ария и та, кого она силой заставила участвовать, — Шираюки. Ее с самого начала планировали включить в Ару-Кату, поэтому предложение Арии одобрили без вопросов.

Поначалу я волновался за Шираюки, думал, как у нее получится выступать впервые в жизни. И зря волновался, отличница во всем, она и тут оказалась на высоте.

Очень короткое платье перед толпой народа ее напрягало и смущало, но такова жизнь, Шираюки, тебе не повезло попасться на глаза Арии. От нее невозможно избавиться, если она что-то вбила себе в голову. Прилипнет, как магнит... такой, знаете, немаленький, как на электростанциях.

— Стоим с врагом к лицу лицом! Сбежать? Забудь! Да будет гром!

Шираюки набралась смелости выступить только из-за битвы на подземном складе.

Она сбежала из школы, она использовала запрещенные боевые искусства Хотоги. Нарушив эти правила, чего бояться нарушить любые другие?

Чувствую, эту мысль подкинула ей Ария, и Шираюки переступила через себя, согласившись участвовать в Ару-Кате.

И кто бы что ни говорил, победа над Дюрандалем — хороший для нее опыт... хотя бы я так считаю. А теперь и чирлидинг тоже.

Ты больше не птица в клетке.

Ты где-то недалеко от клетки, но ты летаешь на своих крыльях... как журавль. Ты стала японским журавлем.

Я думаю об этом потому, что об истеричном режиме думать не хочу.

Грудь Шираюки, обтянутая платьем, колышется.

Та-а-а-ак. Что-то меня трясет. Плохо. ИСС опять рядом.

Нельзя. И в истеричный режим нельзя, и от чирлидеров глаза отвести,как на репетициях, нельзя, мы же перед зрителями.

Надо что-то придумать! Я перевожу взгляд на Арию.

...Слава всем богам.

Никакой реакции.

Но не стоит расслабляться. Тут тоже не все безопасно. Ария маленькая, и ее платье ей все-таки велико.

Опасность куда ни посмотри. У меня проблемы похлеще тех, что были на подземном складе. Если я войду в истеричный режим здесь и сейчас, мне конец.

Короче, надо подумать о чем-то другом.

Хм.

Так, подземный склад, Бутей не разлетелась на куски, мы вернулись на Адсид...

— И выстрелы как будто пламя, и бах-ба-бах-ба-бах-бах-бах!

О, Жанна. Жанна д’Арк Тридцатая. По запросу полиции и отделения Бутей первой ее допрашивала Цузури-сенсей из Дагулы.

Когда молчащую, как рыба, Жанну привели к Цузури, та сказала: «Какая... милая девочка», — и улыбнулась так, что у меня кровь в жилах стынуть стала. Никогда такой улыбки у нее не видел.

— И обниму от всей души...

Тут девочки отбрасывают помпоны, и атмосфера несколько накаляется.

У них в руках их пистолеты, до того ждущие нужной минуты в кобурах. И точно слово в слово под музыку бутеи стреляют в воздух. Не знаю, специально или нет, но дольше и громче, чем на репетициях.

Вот поэтому я не люблю такие фестивали.

Цель Адсида — улучшить и поддержать репутацию Бутей среди людей, верно?

Надеюсь, что при монтаже эту часть церемонии вырежут.

Девочки группируются вокруг Арии и Шираюки и выстраиваются в гимнастическую стойку.

Конфетти осыпает девочек....

— Того, кто показал мне жизнь!

И на этом заканчивается Адсид.

Из-за активных движений в Ару-Кате Шираюки шумно дышит, широко улыбаясь зрителям. Искорки конфетти кружат вокруг, будто поздравляя ее с началом новой жизни.

***

...Почему вечеринка в честь окончания Адсида организована в семейном кафе?

Мы с Муто и Ширануи тоже отметили его здесь. А вы-то две собирались в «Эстеллу» в Одайбе? Собрались — вперед и с песней.

Меня, как обычно, никто не слушает. Поэтому Ария и Шираюки остаются тут — в единственном семейном кафе на Академическом острове, «Рокси».

Мы поймали Дюрандаля, срок матери Арии — Канзаки Канаэ — сократили на сотню лет, поэтому Ария счастлива по уши и заявила, что сегодня платит за все. Я не против, конечно, но место поприличнее ты выбрать не могла?

Озвучь я свои мысли — и обнаружу в себе пулю, поэтому лишь мстительно заказываю самый дорогой стейк.

Мы сделали заказ, сидим и ждем...

Ария и Шираюки странно себя ведут.

Они смотрят друг на друга, кажется, хотят что-то сказать, но ни одна не решается.

...Да что с вами опять.

— Слушай... — они произносят это хором.

— Давай ты первая.

— Нет, давай ты.

— Мне уйти? — спрашиваю я у сидящей рядом Шираюки. Она мотает головой и опускает взгляд.

— Эм... Я... хочу, чтобы Кин-тян тоже это знал. Мне... мне надо кое-что сказать Арии.

Она хочет, чтобы я знал то, что предназначено для Арии?

— Тогда... когда Кин-тян простудился... я соврала.

— В смысле?

— Ну... не я... купила микстуру, которая помогла Кин-тяну. Ее, наверное... Ария принесла, да?

А?

«Особенную микстуру из пуэрарии», которую я нашел в пакете на ручке двери...

— Верно?

— ...

Ария молчит, и Шираюки смотрит на нее печально.

Ария поднимает на меня взгляд малиновых глаз.

Да что такое?

— Да что происходит?

Ария запрокидывает голову.

Слегка краснеет и снова смотрит на меня.

Вот оно что.

На крыше тогда она заявила: «Аристократке не пристало хвастаться. Это безобразно. Даже если кто-то присвоил ее поступок».

Вот она к чему это сказала?

— Я думал, у тебя что-то серьезное, а ты из-за такой ерунды переживала.

Шираюки не отрицает, значит, действительно микстуру купила Ария.

Получается, и температуру ладонью у меня проверяла тоже она?

— Неважно, забыли. Теперь моя очередь.

— Мм.

Видимо, до прихода сюда обе решились что-то друг другу сказать.

— Кхм-кхм, — откашливается Ария и расправляет плечи. — Шираюки. Будь тоже моей слугой!

От ее слов Шираюки, я, даже ребята за соседними столиками замирают. Да не смотрите на нас так.

— Спасибо, Шираюки.

Ария, ты бы хоть дала минуту обдумать твои слова, прежде чем еще что-то говорить.

— В поимке Дюрандаля тридцать процентов успеха были твои, сорок — мои, и двадцать — Рэки.

...Что?

— После этого я поняла. Битву с Дюрандалем, с Жанной д’Арк, мы бы проиграли, если бы сражались по одиночке. Только общая мощь троих человек сокрушила ее. Вот.

Вот бы ты это гораздо раньше поняла... Но я-то тоже вхожу в число этих трех?

— Мы победили потому, что были командой. Сначала я считала, что справлюсь с кем угодно, лишь бы рядом был напарник. Но... есть и те, с кем нам вдвоем не справиться. То есть, было бы неплохо, окажись на нашей стороне сутей. Особенно, если это ты, Шираюки, умеющая то, что не могу я.

Ого.

Кажется, госпожа Одиночка узнала кое-что важное о командной работе.

А Шираюки, на которую Ария выжидательно смотрит, бормочет:

— С-слугой.. как можно... но ведь... Кин-тян тоже... — И, видимо, не особо слушает.

— Наш контракт выполнен, но теперь надо, чтобы ты работала с Киндзи! Мы станем настоящей командой, улучшим наше взаимодействие! Держи, это ключ от комнаты Киндзи, приходи в любое время!

— Спасибо, Ария! Спасибо, Кин-тян!

— Эй, вы!!!

Ария с нечеловеческой скоростью бросает ключ в нагрудный карман блузки Шираюки, я же от шока валюсь со стула на пол.

— Да ни за что, это мужское общежитие!

— Что за крик, слуга номер один?

— Да вы! Да вы никогда меня не слушаете! А я был бы очень... не против... попробуйте? — Эмоциональный выпад заканчивается шепотом, а все потому, что Ария где-то после второго предложения нацелила пистолет мне в лоб.

Напуганная официантка приносит наш заказ.

Минералка и стейк. Чай улун и ризотто. Кока-кола и персиковые булочки... Чего? Кто это меню вообще составлял?

— Так, за появление слуги номер два! До дна!

— Я так рада, так счастлива! Этот ключ — доказательство любви Кин-тяна!

Они мной воспользовались, что одна, весело жмурящаяся, что вторая, плачущая от счастья.

Эх...

— Да плевать! — Я чокаюсь с ними стаканом.

***

В общем, эти две ходячие неприятности теперь постоянно ошиваются у меня в общежитии.

Сразу после той вечеринки Шираюки перетащила ко мне самое необходимое, пока Ария смотрела то ли шоу, то ли аниме про животных, пища «Прелесть какая! Киндзи, смотри, какая стайка выдр!» и прыгая на диване от восторга.

Туфли свои она раскидала у двери. Чулки разбросала по полу. Госпожа Ария, вы не забыли, что это вообще-то мой дом?

— Ария, я хочу кое-что спросить насчет твоих слов. — Я сажусь рядом с ней во время рекламы.

— Слушаю.

— Ты тогда распределила успех в поиске Дюрандаля. Сорок процентов твои, тридцать — Шираюки и десять — Рэки... то есть мне остается десять, — не желая того, все же жалуюсь я.

— Ты оказался полезным только в самом конце! — фыркает Ария, переключая каналы и даже не глядя на меня.

— ...Тогда я что-то сомневаюсь, что мы напарники.

— Но ты был классным. — Умилившаяся стае выдр Ария смотрит на меня... и подмигивает.

Ты... ну ты...

Так смотреть на меня и улыбаться против правил. Это слишком мило.

В мое сердце будто вонзилась крохотная стрела.

— Напарник, я ради тебя отвлеклась от шоу, так что слушай внимательно. Ты... на таком же уровне, как Шираюки. Эта битва отличалась от прошлых, но в тебе есть то, что необходимо потомкам семьи Холмс. Я это очень четко поняла. Поэтому ты... — произносит Ария, повернувшись ко мне. Кажется, договорить она хочет, глядя мне в глаза. — ...нужен мне.

Под взглядом малиновых глаз я теряю дар речи.

Вот... насколько она вообще эгоистична?

Но как я могу устоять, ведь эта девушка сидит передо мной... Черт, все ведь только потому, что она такая милая?

Нет, Киндзи.

Просто она выглядит как ребенок.

А ребенку я отказать не могу. Да, все именно так.

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?! — доносится из-за спины истеричный визг.

...Вот твою мать.

Я бледнею и оглядываюсь.

Около дивана...

— «Нужен мне»?! Что ты несешь?!

Пояснять не надо, это вышедшая из себя Шираюки.

Вот сейчас ты меня реально пугаешь!

Глаза у тебя бегают так, что я даже не пойму, на что ты смотришь!

Не психуй ты так! Просто скажи, что тебя не устраивает! Я еще жить хочу!

— Я тебя, Ария, предупреждаю!

— Да что такое-то?! — Даже Ария робеет перед такой Шираюки.

— Не думай, что ты победила! Я-я тоже це-целовала Кин-тяна!.. — Шираюки вскидывает появившуюся из ниоткуда катану, прыгает к Арии.

— Что ты сказала?! — Услышавшая запретное слово Ария краснеет, перекатывается, уклоняясь от атаки.

Бедный столик, опять ему конец.

— Ничья! Я сказала, что сейчас ничья! Мы! Для Кин-тяна! Равны! А дальше первой буду я! Вот что! — вскрикивает Шираюки, размахивая катаной. Только недавно купленная мебель стремительно превращается в обломки.

— Слуга номер два! Ты только слуга, но смеешь перечить своей госпоже! Молчать! — До того уклонявшаяся Ария стреляет предупредительный в потолок из своего черного «Кольта».

Простите меня, соседи. Честно.

— Да т-ты появилась после меня, и так бесстыдно себя ведешь, украв моего мужчину! — Шираюки вообще ее не боится.

Брови под челкой воинственно вскинуты, Шираюки нападает на Арию.

Не могу. Теперь остановить их я не смогу.

— Кин-Киндзи! Как ты посмел поцеловать Шираюки?! Она же твой клиент! Бессовестный ты бутей! Теперь уйми ее сам!

Ой, Ария. Это ты ее разозлила.

Ради собственной безопасности мне лучше скрыться с глаз этой вооруженной жрицы, пока ее гнев не перекинулся на меня.

Я перебежками добираюсь до балкона и запираюсь в пуленепробиваемом шкафу.

— Дальше разбирайтесь сами!

За последнее время я кое-что усвоил.

Если в ситуации замешаны Квадра Ария и вооруженная жрица Шираюки, мой ненавистный истеричный режим может сделать все только хуже.

Если мне придется постоянно работать с ними и при этом избегать истеричного режима, никакого количества жизней мне не хватит.

Если когда-нибудь снова все обернется ужасно... придется воспользоваться истеричным режимом.

Но с ним проблем море.

Сам я в него войти не могу. Мой брат мог... но его способ мне не подойдет.

Плюс, им понравится истеричный «я», и это будет замкнутый круг, как в средней школе в Канагаве.

Но наибольшая из проблем — возбуждение, «ключик» к истеричному режиму. Никто не должен о нем узнать, чего бы мне это ни стоило.

Столько проблем, не знаю, что делать.

А решить их есть способ... дождусь следующего раза в истеричном режиме и подумаю тогда.

— Киндзи! Помоги мне, или я...

Сейчас мне надо...

— Из тебя сито сделаю!

Проигнорировать вопль Арии.

Я запираю шкаф изнутри. Теперь остается только молиться и надеяться, что я доживу до завтра.

У обычных людей дом — место, где можно расслабиться и быть собой.

Но в моем общежитии постоянно торчат Ария и Шираюки, которая приходит, когда ей вздумается, и занимается уборкой и всем прочим.

Я больше не могу. Просто убейте меня.

Теперь я с удовольствием иду в школу и с неохотой тащусь домой. Сегодня после уроков, например, три главных лентяя — Муто, Ширануи и я — сидим в классе и играем в покер.

После семи вечера, когда мне уже реально скучно, потому что Муто постоянно выигрывает (ему всегда везло, хоть он и не жульничал... хотя...), у меня звонит телефон.

Если Ария, думаю я, брать не буду, но номер начинается с цифр ноль-три. Звонок не с сотового. Кто это?

— Алло.

— Киндзи? Где ты? — Ария.

— Неважно. Что надо?

— Быстро сюда. Женское общежитие, комната тысяча одиннадцать.

— Не пойду я в женское общежитие.

— Молчать! Если я сказала идти, значит, быстро иди сюда! Или я из тебя сито сделаю!

И бросает трубку, не желая слышать возражений.

Вот я, с нечеловеческой неохотой, плетусь к женскому общежитию и вижу, что дверь названной комнаты не заперта.

В женских общежитиях больше одиночных комнат, чем в мужских, наверное, и эта такая.

Комната Арии?

— Ария, я тут.

Только зайдя, я вижу выскочившую из ванной Арию в школьной форме.

Она вдруг хватает меня за руку.

Что происходит?

— Идем.

Втащенный в гостиную, я...

— Э?

В шоке от открывшейся картины.

Повсюду горят розовые свечи, разбросаны платья.

...И не самые обычные.

Форма официантки из какого-то кафе. Облачение жрицы, похожее на то, что носит Шираюки. Строгое платье воспитательницы детского сада. Кошачьи ушки и даже хвосты. Красный рюкзак, из которого торчит кларнет. В виде тыквы... боюсь, что это нижнее белье. И так далее.

— Киндзи, что тебе нравится?

— Что нравится?.. В смысле?

— Киндзи, ты постоянно этого избегаешь, поэтому и не понимаешь. Что ты хочешь, чтобы я надела?

Ошеломленный происходящим, я ничего не могу сказать...

Ария щурит малиновые глаза и приближается ко мне.

— Хм.

Ария, на ногах которой нет туфель, только черные гольфы, наступает мне на ноги и толкает меня назад.

Я хлопаюсь спиной на кровать.

— Киндзи? — Вскарабкавшись на меня, как маленький ребенок, она вдруг почти ложится на меня. Не дав мне и секунды сообразить, что происходит.

Истеричный режим не заставляет себя ждать, и сдержать это неприятное ощущение я могу только на миг.

Под тонкой блузкой чувствуется мягкая грудь, под юбкой — гладкие бедра, голову кружит сладкий женственный аромат.

Всего несколько секунд, и я в истеричном режиме.

В этот миг мозг прошивает мысль.

От нее кровь стынет в жилах.

Грубо, конечно, но у Арии не может быть такой груди. Может, она и носит белье со вставками, но я прекрасно помню, какого оно размера.

И эту грудь и это тело я тоже помню.

— ...Рико... — произношу я строго и тихо.

— Бинго! Я смогла, смогла! Ки-кун вошел в истеричный режим! Теперь Ки-кун всемогущ!

Она все еще выглядит как Ария, но голос уже Рико.

Она подносит руку к горлу, второй гладит хвост розовых волос...

А потом сдирает тонкую резиновую маску и парик.

Как я и думал...

— А вот и Рико! Вот и снова я!

Рико. Убийца моего брата, заминировавшая мой велик и автобус Бутей... та, с кем мы боролись на угнанном самолете, та, кто с него сбежал... Убийца бутеев, Рико Мине Люпен Четвертая.

Как она вернулась в Бутей?!

Она закрывает мерцающие глаза и расправляет светлые волосы.

— Ки-кун, спаси Рико, пожалуйста.

Мое сердце колотится бешено.

Истеричный «я» не способен отказать в помощи девушке.

В любой ситуации, о какой бы просьбе ни шла речь, я сделаю что угодно.

Рико, очевидно, об этом знает, поэтому и говорит.

— Знаешь, Рико очень старалась посещать две школы... но из-за Арии и Ки-куна меня выгнали из ИУ.

Выгнали из ИУ?..

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Поэтому впервые я применю то, чему меня учила мама, как заставить мужчину слушать. А потом ты получишь от Рико самую сладкую награду, ладно?

Рико жарко дышит, стягивая мой галстук.

Даже я понимаю, о чем она говорит.

И что мне делать?

Детское личико Рико приближается ко мне, и своими пухлыми губками она говорит:

— Ки-кун, давай займемся кое-чем на букву С?

Как ты поступишь, Киндзи?

Начальные иллюстрации

И что ты будешь делать? Что ты, Киндзи, будешь делать?

— Ки-кун, обними меня.

Да ты и сама неплохо справляешься.

...Рико Мине Люпен Четвертая. Так зовут ту, кто толкнула меня на кровать.

— ...А-а-ах... Запах Ки-куна... Так меня возбуждает... — Рико обхватывает мою голову и зарывается лицом в волосы.

Мое лицо, соответственно, уткнуто ей в грудь. Неправдоподобно большую грудь для такой фигурки.

В-вот черт.

— Ки-кун. С нашей последней встречи Рико не может перестать думать о тебе. Кажется, это ее первая настоящая любовь, Ки-кун. Ки-кун, я люблю тебя... — Рико опускает голову. Ее круглые, полные обожания глаза восторженно смотрят на меня. Ее медового цвета волосы путаются с моими. Ее мягкая кожа пахнет ванилью.

Сладкий женственный аромат выметает из моей головы любые мысли.

— Ни о чем не думай, Ки-кун. Только прими мою любовь.

Рико твердит про любовь, будто пытаясь промыть мне мозги.

Но... она та, кто поймала моего брата. Та, кто пыталась убить нас на угнанном самолете. Больше того, она обманула меня, притворилась Арией и заманила в эту комнату. И даже ввела меня в истеричный режим, несмотяр на мое сопротивление.

И ей я должен доверять?

— ...Неплохая шутка, Рико. — Вот тебе. Сейчас я в истеричном режиме. Вошел в него пару минут назад, когда Рико в облике Арии меня, скажем, облапала. С увеличившейся силой я легко могу оттолкнуть ее. Но, насколько возможно, не хочу применять силу против девушек. Рико наверняка это просчитала.

— Ты злюка, Ки-кун. Ты мне не веришь. Тогда я докажу. Можешь одеть меня в любое из этих платьев! — Рико указывает на гору костюмов на полу. В частности, там есть униформа горничной, халатик медсестры, платье воспитательницы, школьная форма, ну и все такое прочее. Для фетишистов.

— Я надену, что скажешь, а потом ты можешь делать со мной, что хочешь. Абсолютно что угодно.

— В таком случае давай сначала поговрим.

— Ни за что, Ки-кун! Я совершенно ни о чем не могу думать! Я так возбудилась, что не в силах больше ждать! — Все еще сидящая на моем животе, Рико, у которой пылают щеки, тянутся к пуговицам блузки.

— Рико, стой!..

Будто специально, чтобы прервать меня, Рико ослабляет и стягивает форменный галстук.

— Не волнуйся, я приняла душ.

— Э-э, это, конечно, замечательно, но я не о том...

— Прости меня, Ки-кун, за настойчивость. Я знаю, Рико — плохая девочка. Она ворует, что хочет. Почему? Потому что я воровка! Даже если ты — собственность Арии, я тебя у нее украду!

— Но, Рико...

— Что?~

— Ты украла и жизнь моего брата.

Рико усмехается.

— ...Все сомневаешься, что он жив?

Она почти сняла блузку.

— В смысле? — Я придерживаю пальцем полы ее блузки.

— А-а-ах! — Рико дергается, словно просто касание приносит ей невероятное наслаждение, и прикрывает глаза.

— В прямом. Я встречалась с твоим братом, прежде чем влюбилась в тебя. А, но не волнуйся, такого я с ним не делала.

Похоже на правду. Брат бы не стал.

— Поэтому Рико все еще девственница! Непорочная девушка!

— Доказательства есть?

— Сам найдешь.

— Нет, я про доказательства того, что брат жив.

— И. С. С.

От звука трех букв дергаюсь уже я.

— Рико не убила ни единого человека. Так что нельзя говорить, что она украла чью-то жизнь. Скорее, их тела. Поэтому называть Рико Убийцей бутеев неправильно, а верно — Похититель бутеев.

Рико Мине Люпен Четвертая, которую считают Убийцей бутеев, послужила причиной исчезновения нескольких исключительных бутеев. Одним из них был мой брат, он пропал при угоне круизного лайнера. Но очень вряд ли, что он тогда рассказал Рико про ИСС. Он так называл истеричный режим, официальной медицинской аббревитурой истеричного синдрома саванта. И как и я, он тщательно скрывал его существование от других людей.

...Но Рико о нем знает. Формально это не подтверждает факта, что брат все еще жив. Но вероятность определенно увеличилась.

Мой брат жив.

Если есть хоть шанс на это...

— Теперь моя очередь задавать вопросы! — По-прежнему сидя на мне, Рико подпирает пальчиками щеки. — Теперь ты примешь Рико-рин, Ки-кун? Да или нет? Если да, после кое-чего на букву С Рико расскажет тебе все-все, что знает. — Рико смеется, наклоняется ко мне настолько, что я чувствую на лице дуновение ее дыхания. — Ки-кун, давай встречаться. Рико очень послушная девочка. Она сделает все, что ты прикажешь, и всегда дождется. Хочешь не здесь? Ладно! Ей все равно. Ты можешь делать с ней что угодно, где угодно и когда угодно. — Рико жмется еще ближе. — Если ты согласишься, ИСС... ведь ты так это называешь? Это любопытное состояние всегда будет для тебя доступно, — шепчет Рико.

И что ты будешь делать? Что ты, Киндзи, будешь делать? На этот раз я спрашиваю серьезно.

Если я решу не поддаваться Рико из-за того, что она уже сделала с нами, я, скорее всего, потеряю единственную ниточку, ведущую к моему брату.

А если наоборот, соглашусь с ней... то могу узнать, где он сейчас.

О-о-ох. Мой брат. Мой идол. Мой спаситель. Тот человек, что своим внезапным исчезновением перевернул мою жизнь с ног на голову.

Черт. Вот черт.

Если дело касается брата, я не могу рассуждать объективно. Даже истеричный режим не помогает.

Рико. Даже зная, что я своего брата почти боготворю, она предлагает такой выбор. Истинная наследница своего предка, легендарного вора Люпена.

Блузку Рико я придерживаю все слабее и слабее. Рико самодовольно улыбается.

Будто закрепляя выбор, она распахивает блузку. Аккуратный пупок, тонкая талия и аппетитная грудь в желтом белье предстают моему взгляду.

И в этот миг лицо Рико искажается злостью.

— Вот что Рико ненавидит в гаремных играх.

Звон.

— Как ты посмела украсть моего слугу!!!

Ария Х. Канзаки выбивает оконное стекло, как спецназовец. По стене, видимо, спустилась на альпинистской веревке.

Рико скатывается с кровати.

Ария отшвыривает веревку и акробатическим движением выхватывает пистолеты из-под насыщенно-алой юбки.

Бах! Бах! Бах!!! — Сверкают дула и мгновение спустя вылетают пули сорок пятого калибра.

Рико умело уклоняется, хватает из горы тряпок красный рюкзачок и выпрямляется, надев его.

— Вот ведь! Я думала, у нас будет больше времени до появления Арии, — сокрушается Рико, глядя на вытащенные из кармана большие часы.

— Ах ты мерзкая воровка! Как ты посмела украсть мою собственность!

Прямо сейчас я точно готов закрыть глаза на подобное к себе отношение. Ноги Арии справа и слева от моей головы, стоит она непосредственно надо мной, и лицо у нее красное с первой секунды появления. Кажется, от ее головы сейчас пар пойдет.

— Ария! Тебе не кажется, что третья в такой момент лишняя? — обижается Рико. — Ки-кун уже согласился. Разве ты не видела? Он перестал держать мою блузку. Через каких-то три секунды он нашел бы себе восхитительное развлечение с моей грудью!

— Р-развле... Что?! — Абсолютно не выносящая подобный тем Ария, очевидно, нервничает. Ее так трясет, что пальцы на пистолее разжимаются.

Эй, ты там о чем думаешь вообще?

— Именно, Ария. Ни один мужчина не устоит перед женской грудью. Ах, да... — хмыкает Рико, язвительно щурится и продолжает: — Возможно, за одним исключением. — И смотрит на плоскую грудь Арии.

У Арии же отвисает челюсть.

http://i1294.photobucket.com/albums/b607/Olchenka/HnA/HnA%203-7_zpsjemny1c8.png

Причиной внезапной немоты, видимо, стал невероятный шок.

Ария вскидывает брови.

— Н-ну... ну ты!.. Ну ты сама напросилась! Я из твоего лица сито сделаю!!!

Топ! Топ! Топ!!! — Ария злобно топает по кровати. Эй, аккуратнее! Ты меня пришибешь!

— И не только грудью. Из игр Рико знает многое, что нравится мужчинам. В отличие от малышки Арии Рико — богиня ублажения мужчин. — Рико прикладывает к голове два пальца на манер рожек. — Я уже собиралась показать, что умею, но тут явилась ты и помешала. Как же я зла. Р-р-р!

И Рико подбрасывает в воздух часы.

Металлический кружок летит...

Бам!

И вспыхивает, словно солнце.

Комната моментально заполняется белым дымом.

...Она нас сделала!

Светозвуковая граната. Боеприпас, содержащий металлический порошок сплава алюминия, титана и магния. При детонации они вступают в реакцию, сопровождающуюся яркой вспышкой и громким звуком взрыва, для временного вывода противников из строя. В Эссолте такие весьма популярны. У Рико, видимо, усовершенствованная модель, беззвуковая.

Насколько я помню из лекций, прямой взгляд на взрыв приведет к временной слепоте и потере ориентации, чем и можно воспользоваться. Только в этот раз не нам.

— Ай-яй-яй! — Даже Ария, бутей с рангом S, не может сопротивляться рефлекторным реакциям тела. А тело ее расслабляется.

С предсказуемым результатом. Ария шлепается прямо на мое лицо.

Через несколько секунд они приходит в себя и поднимается на колени.

— Ри-Рико! Куда ты удрала?!

Спасибо истеричному режиму, я в себя пришел куда как раньше и уже успел подняться и осмотреться, но Рико не видно нигде.

— Дверь она не трогала, — отмечаю я, смотрю в окно и вижу, как Рико поднимается на крышу женского общежития по веревке с жумаром. — Вон она! На крышу идет!

— За ней, Киндзи! Она ответит за свои оскорбления. Я в ней тысячу дырок прострелю!

По пути к эвакуационной лестнице мы перекинулись парой слов. Ария рассказала, что недавно встретила Муто и Ширануи, и они ей сказали: «Хочешь провести Киндзи в женское общежитие — о’кей, только аккуратно, чтоб учителя не узнали». Видимо, это было через некоторое время после того, как переодетая Арией Рико велела мне прийти.

Это показалось Арии странным. Она запросила в Информе данные по ситуации в женском общежитии, увидела меня на записи камеры наблюдения и быстро просчитала, где я.

Ожидаемая интуиция и дедукция для потомка великого сыщика Шерлока Холмса.

— Рико!!! — кричит Ария, пинков открывая дверь на крышу.

А там... на ограждении, болтая ногами, как ребенок, сидит Рико. Освещая ее улыбку, в ночном небе мерцает полная луна.

— Хорошая сегодня ночь. Мужчина и запах пороха. Обожаю. — Рико переводит взгляд на нас.

Это взгляд хищника, настигшего жертву. Взгляд, который я видел тогда, в угнанном самолете.

— Рико Мине Люпен Четвертая, на этот раз я тебя арестую! И заставлю ответить за ложное обвинение моей матери! — Ария целится в Рико из серебристо-белого «Кольта».

Канзаки Канаэ, мать Арии, ее лицо выгравировано на рукояти пистолета Арии, подставила организация ИУ. В их поисках Ария весь мир обошла. И наконец встретила Рико Мине Люпен Четвертую — одну из членов ИУ.

— Поймай меня, если сможешь, чаёвница, — усмехается, скалясь, Рико, спрыгивает с ограждения на крышу.

— Обязательно, лягушатница, — возвращает странную кличку Ария.

И так начинается новая битва между англичанкой Холмс и француженкой Люпен.

Не хочу портить эпичность картины, но присутствует еще и японец Тояма (я, если кто не понял).

И в миг, когда набрякшие июньские тучи скрывают луну, Рико начинает. А она быстрая!

— Киндзи! Это Ару-Ката! Прикрой меня, — приказывает Ария, дважды стреляя в Рико.

Та уклоняется, рискуя столкнуться с Арией посреди крыши.

Хлоп! — Рико перепрыгивает через Арию, одним движением расстегивает ранец, из него вылетают два «Вальтера», которые она с легкостью ловит.

Повернув голову, Ария стреляет назад. Рико, оказавшись на крыше, тоже.

Четыре выстрела. Все пули мимо. В ночной темноте дула сверкают, как вспышки стробоскопа.

Ару-Ката, да? Это отличная от обычной перестрелки схватка бутеев на близкой дистанции. Одно из правил Кодекса бутея прямо запрещает убивать других бутеев, какими бы ни были обстоятельства. А поскольку стычки неизбежны, для обхода этого правила была придумана Ару-Ката. Школьная форма Бутей пуленепробиваемая, поэтому в Ару-Кате пули используются как тупое ударное оружие.

Ария крутится на месте, снизу стреляет в Рико, длинные хвосты закручиваются двойной спиралью.

Рико, едва не касаясь лба Арии, снова делает через нее сальто и оказывается за ее спиной.

— Я тут!~ Лови меня!

— Ах... ты!!! — Ария перекатывается и пытается снова выстрелить. Но пистолеты, в которых кончились пули, лишь беспомощно щелкают.

В плане мощи «Кольты» Арии превосходят «Вальтеры» Рико, но проигрывают им в емкости.

Ария сбрасывает пустые магазины и, перекувырнувшись назад, перезаряжает пистолеты.

— Прелесть какая! Ария, ты такая милашка! Я в восторге! Ария пусечка! — тараторит Рико... и смеется.

Вот ведь. Ей это все доставляет удовольствие. Бывали подобные в Эссолте, но такая адреналиновая зависимость — явно признак отклонения.

— Давай еще, малютка! Не хочу скучать! Ха-ха-ха-ха!!!

— Не смейся надо мной!

Двое продолжают обмениваться выстрелами, пули прорезают воздух словно лазеры, но ни одного попадания.

Честно говоря, такой высококлассной перестрелки я никогда не видел. Стрельба по-македонски, да еще и в Ару-Кате.

Пищащая от восторга во время передач про животных Ария и тайком читающая на уроках додзинси Рико, обе хороши. И не подумаешь, что они такие.

Вдруг выстрелы смолкают. У обеих точно кончились пули. Они увеличивают дистанцию. Прокрутив пистолеты в руках, Ария и Рико одновременно убирают их в кобуры под юбками.

И тут же выхватывают два кодати и два кинжала соответственно.

— Кстати, из-за твоей страшности я не заметила раньше, — говорит Ария, вытягиваясь, чтобы посмотреть на Рико сверху вниз, — но ты вернула обычную прическу. — Видимо, это ответный укус за то, что ее назвали малюткой.

Ария намекает на то, как в самолете отрезала Рико несколько прядей. Раньше Рико, как и Ария, носила два хвоста. Только у нее хвосты были тонкие, а остальные волосы распущены. Как сейчас.

— Присмотрись, ‘Олмс. Тот хвост стал короче, и это из-за тебя.

Ария хохочет над словами Рико:

— Ой, прости, мне так жаль.

— Не сомневаюсь, малютка.

— Что ты сказала, страшила?

— Малютка, малышка!

— Страшила, страхолюдина!

— Малявка мелкая!

— Страхолюдная страфы... — Ария прикусывает язык.

Этой мой шанс. Одной рукой я достаю пистолет, другой — балисонг. Я давно вошел в истеричный режим, но две сражающиеся в юбках без шортиков девушки его поддержали и продлили.

Ария и Рико полностью увлечены друг другом и не замечают моего приближения. Присев до их уровня, я вмешиваюсь...

Кодати Арии звенит об обратную сторону лезвия ножа-бабочки в моей правой руке, а «Беретту» я направляю на Рико.

— ...Киндзи?! — изумленно кричит, скаля клыки, Ария.

Рико только хмыкает.

Я не смотрю ни на одну и вздыхаю:

— Печально, — низким, скорбным голосом, не похожим на мой обычный.

Ария ахает, ее сердце колотится так, что слышно даже мне.

— К-Киндзи! Т-ты опять такой?! — Она в четвертый раз видит меня в истеричном режиме. И уже по традиции начинает краснеть. Неужели реально из-за моего истеричного режима?

— Перестань, Ария. Мне не нравится смотреть, как кусаются два очаровательных котенка. — Краем глаза я смотрю на Арию, ее губы шевелятся, но она ничего не говорит, даже если хочет.

— К-к-ко-котен...ка?.. — Со складываением звуков в слова проблема. Давление на балисонг спадает. С этой закончили, следующая.

— ...Рико. — Молчит. — Наполовину друзья, наполовину враги. Разве не глупо?

Если бы Рико дралась всерьез, она бы пустила в ход свои волосы, как тогда, в самолете, и Ария легко бы не отделалась. Но Рико этого не сделала. Почему? Этот вопрос я задаю ей взглядом.

Рико отступает от нас. В глазах печаль.

— Наполовину ошибся. Насчет Ки-куна Рико серьезна. — Она снимает ранец, открывает, не глядя подбирает два валяющихся кинжала, качает головой, роняет их в ранец и закрывает снова.

Ветер слегка перебирает распущенные светлые волосы.

— Но наполовину прав. Сейчас я не в состоянии биться в полную силу. Поэтому не время улаживать разногласия с Арией.

— Ясно. — Я выпрямляюсь и закрываю балисонг. — Ария, не надо сейчас драться с Рико.

— К-Киндзи?! Она что, тебе мозги промыла?! Почему ты меня останавливаешь?! — рычит Ария, видимо, убежденная, что я переметнулся к Рико.

— Не хочу, чтобы ты совершила преступление, Ария.

— Умница, Ки-кун! Ты все прекрасно понимаешь! А ты, Ария? — Рико хлопает в ладоши и крутится на месте, подол ее юбки поднимается колоколом. — Ки-кун, мы идеально подходим друг другу не только физически, но и сердцами! — Рико улыбается, глядя на меня.

Ария не понимает, о чем мы, и хмурится.

— Преступление? О чем ты, Киндзи? — Она не опустила кодати, но, видимо, решила хотя бы выслушать меня.

— Сделка с правосудием. Я прав?

— Именно! Насчет случая в апреле я заключила сделку со следствием.

Сделка с правосудием — обычная практика в американском законодательстве. Если преступник соглашается сотрудничать, помогать расследованию, давать показания и всякое такое, ему уменьшают наказание. Иногда вина искупляется полностью.

Сомнительная справедливость, конечно, плюс риск ложных показаний и обвинений других людей. Опасная практика, но в Японии в последнее время применяется все чаще в связи с ростом количества преступлений.

— В общем, если ты меня арестуешь, это бдет ложное обвинение! — Рико цокает языком и грозит пальцем.

Ария в ответ может... только скрипеть зубами. Держащие кодати ладони дрожат от гнева.

— Да быть не может! Думаешь, я тебе поверю?!

— Не хочешь — не верь. Не заставляю.

Я остановил Арию потому, что если Рико заключила сделку о признании вины, а мы продолжим, нас обвинят в нападении и незаконном аресте. Тогда, следовательно, мы не сможем помочь Канаэ-сан. И поговорить с Рико насчет брата я тоже не смогу.

Кажется, Ария это осознает. Сердито фыркнув, она каким-то чудом удерживает себя в руках.

Прости, Ария. Сделка сделкой, но остановил я тебя в первую очередь потому, что Рико знает что-то о моем брате. И за это я прошу прощения.

Сожаление растет, истеричный режим спадает.

А Ария направляет меч на Рико.

— Но ложное обвинение моей матери — совершенно другое дело, Рико! По нему ты дашь показания в Верховном суде!

— Конечно.

— А если нет, я тебя застав... А-а-а?! — Глаза Арии округляются от неожиданного согласия Рико.

— Я дам показания.

— П-правда?!

Рико повторяет, и Ария, все еще сомневающаяся, тем не менее не может скрыть радости. В целом Ария не умеет сомневаться в словах людей. Она из тех, кого будут обманывать раз за разом, пока ложь не станет совсем очевидной.

— Ария, ты действительно любишь свою маму. Рико тоже любит свою... Поэтому я тебя понимаю. Прости, Ария. Рико... Рико... — На этих слова Рико склоняет голову. — Мама... мамочка...у-у... — Кап. Кап. Мерцающие слезы капают около ее туфель. — ... У-а-а-а-а!.. — вдруг воет Рико, утирает ладошками слезы.

— А?! Что?! — Видя ее такую, Ария, не понимающая, что происходит, краснеет. Смотрит на меня отчаянно, будто спрашивая: «Это я ее до слез довела?». — Ну-ка стой! Чего ты вдруг разревелась? Давай, рассказывай. — Она убирает кодати под форму, успокаивает Рико, голос становится тише.

Обмануть проще некуда. Ария, да разуй ты глаза, Рико лыбится во все тридцать два.

Впрочем, неважно, лишь бы не дрались. Хоть какое-то время.

Рико, что ты задумала? Я смотрю на нее, изогнув бровь, саму Рико Ария гладит по спине. Зачем она вернулась?

Словно в ответ на мой вопрос, Рико всхлипывает:

— И-из-за Арии и Ки-куна Рико выгнали из ИУ. А еще я потеряла свое единственное сокровище, когда проиграла Владу.

Атмосфера неожиданно накаляется. Я смотрю на Арию, ее взгляд заполняется жаждой мести.

— ...Владу? «Вечному грешнику Владу»?.. Второму по мощи в ИУ?!

Второму?..

— Да. Я хотела забрать у него свое сокровище. Поэтому я прошу вас: помогите Рико, пожалуйста. — Рико смотрит на нас полными слез глазами.

— Помочь?.. Как? — спрашиваю я у Рико.

Она, снова утирая слезы, бормочет:

— Не плачь, Рико. Ты сильная. Улыбайся, как обычно.

За ее спиной из темный облаков наконец выныривает луна.

— Ки-кун, Ария, давайте... — вновь сияя улыбкой, Рико договаривает: — ... все вместе станем ворами!

После физкультуры я читаю расписание аттестации в Инквесте и замечаю, что по желанию можно написать тест по биологии.

Муто — он этот тест уже писал — упоминал, что темы из него мы не проходили в классе, с другой стороны, так было бы уж слишком просто. За успешное прохождение теста дают одну десятую балла. Для других, может, и мелочь, но не для меня.

В некоторых обстоятельствах типа работы и заданий бутеи не могут посещать обычные уроки. Поэтому для аттестаций и выпуска нужно набирать баллы.

Раньше в Эссолте я часто брал задания у граждан и из-за этого часто пропускал занятия. По некоторым предметам мне баллов не хватает, по биологии особенно. Этот тест мне послан провидением, и завалить его я не могу.

С такими мыслями я переодеваюсь в обычную форму и иду в аудиторию Инквесты. Там не слишком много народа. Время такое, вроде только ученики из Инквесты и Амбулэйса тут.

Мне кажется, или?... Тут многовато девушек. Мне это не нравится. Я беру бланк и сажусь как можно дальше. На своем ряду я один. Это хорошо.

Судя по вопросам, надо будет заполнить пропуски в предложениях, посмотрев обучающий фильм по генетике. В принципе несложно, если внимательно смотреть и слушать. Неудивительно, что даже Муто сдал.

— Так, займите свои места, пожалуйста! — говорит учитель, хлопнув в ладоши. Вокруг него толпятся и что-то чирикают девочки.

Учитель — Сайонаки, временно исполняющий обязанности главы подразделения Амбулэйс. Тогда понятно, откуда на тесте столько девушек.

Я слышал, что Сайонаки — гений, университет закончил с отличием где-то заграницей.

Он — наставник в Бутей, плюс ученый-генетик, а выглядит лет на двадцать. Очкарик-красавчик. Худой, длинноволосый, высокий, остроносый, длинноногий. Короче, сама безупречность, мечта школьниц. Еще и по характеру святой. Страшно вежливый, ко всем на вы, дикая редкость для Бутей.

На обычных школьных мероприятиях он не появляется, занят исследованиями по горло, только на аттестациях бывает, а девушки вокруг него в такие редкие моменты просто вьются. И называют его принцем.

Лично я против. Что за несправедливость, почему я бука, а он принц? Мы же одинаково безобидно выглядим. Дискриминация, однозначно!

Не поймите превратно, из-за ИСС я не хочу нравиться всем подряд, но так просто нечестно. Внешность в человеке не главное.

— Пожалуйста, вернитесь на свои места. Иначе мы не сможем начать тест. Те, кто не займут места, не получат баллов.

Неохотно повинуясь, девочки разбредаются за парты. Баллы на кону, попробуй не послушаться.

Так вам и надо!

Не вслух я это, конечно, так, в мыслях злобненько похихикал. И вдруг...

— Милый!~ — Только пришедшая Рико усаживается слева от меня. Ее юбка из-за рюшей и воланов занимает много места, касается моей ноги.

— Р-Рико... Что ты тут забыла?

— Рико тоже в Инквесте.

— Да я не об этом! Чего ты рядом со мной села?!

Рико загадочно смотрит на меня. В миг, когда я почти открыл рот, чтобы ее отчитать, гаснет свет и начинается фильм.

— Гены. Частицы, несущие информацию о чертах родителей, которые может унаследовать потомство. Давайте рассмотрим, как это происходит, — начинает закадровый голос.

Рико обвивает мою левую руку. Что-то мягкое жмется ко мне, я пытаюсь отодвинуться.

— Ты что творишь?!

— Ки-ку-у-ун, хочешь потрогать Рико?

— Да с чего бы?!

— Потому что я хочу, чтобы ты потрогал Рико.

— Это не ответ! Чего ты вдруг об этом...

— Попробуй! Коснись, где хочешь. Абсолютно везде.

От Рико интенсивно пахнет ванилью. Я пытаюсь задержать дыхание и не поддаваться.

— У нас тест. А если нас поймают?

— Это еще больше заводит, — смеется она. — Рико — плохая девочка, — и трется об мою руку.

— Перестань! Ты кошка что ли?

— Мур-р-р~~~ Мур-р-р~~~

Рико сжимает кулачок будто кошачью лапу и машет, словно царапает что-то.

— Обними Рико, обними, Ки-кун... Обними! Обними!!! — Рико обтянутой гольфом ногой обвивает мою.

Вот черт. Что происходит? Не совсем понимаю, но что-то мне кажется, что истеричный режим ждет меня вот-вот.

Но я еще могу его остановить. В аудитории другие ученики и учитель — вот моя причина.

Держись. Ты можешь, держись, Киндзи. Не знаю, за что мне это все. Но все равно, я должен сдержаться!

— Ой, Ки-кун, сдерживаться вредно.

Хлоп — Рико укладывается на мои колени. Кружева и рюши ее формы щекочут.

— Погладь меня.

— Ни за что, балда!

— Иначе Рико закричит. И расскажет наставникам, что ты делал кое-что плохое.

— Ч... чего?

Я бледнею. Рико с обожанием глядит на меня. Будто я сам ей предложил.

— Р-р-р! Я серьезно. У тебя пять секунд. Четыре~ Три~ Две~ Одна~

— Ладно-ладно, поглажу! — А что, у меня выбор есть?

Я вцепляюсь в голову Рико, дергаю ее светлые волосы.

— Ай. Мне больно, Ки-кун. Нежнее...

Ее волосы мягче, чем я думал. Не такие блестящие, как у Арии. Лохматые, спутанные кончики очень подходят суетливой Рико.

Вот черт.

Досадно признавать, но в целом она милая.

Не видя другого выхода, я глажу Рико по голове. Рико довольно щурит глаза, словно в экстазе.

— Мм... Идеально. Чуть медленнее.

Глажу.

— Еще, еще!

Я краснею, а Рико ведет себя как ребенок.

Глажу.

Еще и еще.

Увидь меня сейчас Ария, стерла бы с лица Земли. Семь раз.

Рико восторженно вздыхает.

— Однажды встретившись на приеме с профессором Эйнштейном, актриса Мэрилин Монро спросила у него: «Как думаете, с моей внешностью и вашим умом, насколько грандиозное будущее может быть у наших детей?». На это завуалированное предложение Эйнштейн ответил: «Нет, спасибо. Есть вероятность, что они унаследуют ваш ум и мою внешность». Шутка шуткой, но давайте рассмотрим, какие гены наследуются, а какие нет, — продолжает закадровый голос, и в аудитории скрипят карандаши.

О черт! Все вокруг записывают какой-то ответ в тест. Это плохо.

Если я не начну отвечать хотя бы сейчас, я вообще не получу баллов.

А потом не наберу нужного количества, не переведусь в нормальную школу. Или даже на второй год останусь.

Я хлопаю по столу там, где лежит мой карандаш. Или лежал?.. Я помню, как вынимал его из сумки.

— Карандашик ищешь? А он в прятки играет~ — шепча, смеется Рико.

— Когда ты его стащила?!

— Рико воровка. Она может стащить что угодно.

— Верни!

— Конечно~ — Рико выгибает спину, выпячивая грудь. Что она задумала?

Я изумлен до невозможности и вдруг что-то замечаю. Острие карандаша виднеется между грудей Рико.

Она его в лифчик спрятала.

— Достань сам, Ки-кун~

— К-как достать? Я не могу!

— Ну же. Скорее, а то тест кончится, — дьявольски улыбается Рико.

Вот же черт! Поверить не могу!

Ладно, выбора у меня нет, все только ради баллов!..

Я отворачиваюсь, чтобы не видеть белой, почти прозрачной кожи Рико.

Как сапер к бомбе или даже хуже, я прикасаюсь к блузке Рико.

Блин. Мягкое. Теплое. Что это?

— Кстати, на Рико сейчас нет белья.

А вот это мне знать совершенно необязательно! Так только хуже!

Давай, Киндзи, ты можешь!

Только не в истеричный режим...

Я шарю по груди Рико. Не смотря, я не вижу, где именно. Так, это он?

— А-а-ах, Ки-кун! Т-ты!... — всерьез стонет Рико. Я тут же отдергиваю руку.

— Что такое?

— Ки-кун, я и не думала, что ты такой напористый! Ты даже Рико удивил!

Чем это? Я же только тронул ластик на карандаше.

— Не переживай, Ки-кун. Рико не против. Совсем не против. Давай еще разок?

— ...За что? Зачем ты это делаешь?..

— Только так можно научить тебя использовать Рико как ключ к истеричному режиму. На нашем задании тебе потребуется уметь входить в истеричный режим в нужное время.

Ах, вот оно что... Забудем о задании и его причинах.

Сейчас меня волнуют только мои баллы. А ради них мне нужно достать карандаш.

Снова ощущение приятной мягкости от груди Рико.

И тут...

Щелк! — Зажигается свет. На экране написано «Конец». Уже все?..

Я дергаюсь, почувствовав чужое присутствие рядом.

В двух шагах стоит Сайонаки.

Из-за Рико я его не заметил.

Парты в аудитории стоят амфитеатром, снизу не видно, кто чем занят сзади, а вот Сайонаки не мог не заметить, что моя рука в блузке Рико.

— Пожалуйста, учитель! Рико ответила на все-все-все вопросы! До свидания! Пока-пока, Ки-кун! — Рико вскакивает, сует тест Сайонаки и уносится прочь. Я ошарашенно смотрю ей вслед.

На виске Сайонаки дергается жилка, сверкают его очки. Затем он спрашивает:

— Т-Тояма-кун, вам известно словосочетание «в подходящее время и в подходящем месте»?

***

Мало мне назидательной речи Сайонаки, так еще и тест придется писать снова, вместе с Репиром и Амдо.

Я иду к выходу пустого, как я думал, здания Инквесты и вдруг вижу прячущуюся за углом Рико, с игровой приставкой в руках. Видимо, меня ждет. Увидев меня, она прячет игрушку под юбку и корчит жалобную мордочку, будто спрашивая, злюсь ли я на нее.

Я игнорирую ее и иду мимо.

Рико хихикает, показывает язык и несильно бьет себя кулачком по макушке.

— ...Ну и когда ты расскажешь нам, что за задание ты выдумала? — бурчу я. На улице хлещет дождь. Что за день, я и зонта не взял.

Однако на крыльце Рико раскрывает свой зонт. И тут кружева и воланы. Сразу видно, чей он.

— Рико одолжит тебе зонтик и возьмет тебя под руку!

Ну конечно.

— Да ладно...

— Ки-кун. Под зонтиком не пойдешь — не позову на завтрашнюю встречу по нашей операции «Кража».

И опять у меня нет выбора. Ради ниточки к брату я сделаю все. Я сдаюсь и шагаю под зонт Рико. Операция «Кража»? А не слишком просто?

— Рико так счастлива идти с Ки-куном! Дождик-дождик, шибче лей-ка!

Да ни за что, хорош капать уже.

Я вздыхаю, думая, что будет, если нас рядом увидит Ария. Хуже некуда.

Святая простота. Как же я мог забыть.

Скорее уж, что будет, если нас увидит тот, кто реагирует даже хуже, чем Ария?

— Ки-кун, обычно ты отгораживаешься от девушек, но наедине ты очень добрый. И в постели ты был ласков. Ой, а ты кто? — На последних словах голос Рико холодеет. Она отшвыривает зонт и дергает меня вниз.

Там, где секунду назад была шея Рико... свистит лезвие катаны.

Я тут же выпрямляюсь и оборачиваюсь.

Ожидаемо. Это она.

— Ш-Шираюки!

Шираюки в школьной форме. В правой руке у нее обнаженный меч, Ирокане Аяме. В левой — зонтик в китайском стиле.

— ...Отойди, Кин-тян.

Я только вспомнил, она сегодня днем должна была вернуться из лагеря СОС.

Шираюки Хотоги. Президент школьного совета, клубов садоводства, рукоделия и капитан женской волейбольной команды, нечеловечески трудолюбивая, темноволосая ямато-надэсико в чистом виде, жрица храма...

Почему-то временами она, моя подруга детства, превращается в берсерка.

Секунду! А если бы сейчас Рико не дернула меня наклониться, ты бы и мне голову снесла?!

— А ты кто такая?~ Помешала Рико-рин гулять с Ки-куном... — дерзко возмущается Рико.

Со злобным взглядом обманутой жены, Шираюки воздевает в небо катану.

— Я Шираюки Хотоги из СОС. А ты кто такая? Разгуливаешь под ручку здесь, на священной земле для обучения, я зави... то есть, я презираю тебя! Неужели не видно, что Кин-тяну это не нравится? Убирайся прочь! Я тебя предупредила.

В качестве предупреждения ты людям головы отрубаешь?!

— А? Почему это? Тояма Ки-кун и Мине Рико-рин встречаются, а ты не знала? Что такого, что мы гуляем под ручку? — обижается Рико, поймав отброшенный зонт, его рюши шуршат.

Если присмотреться, на запястье Рико леска и она же на рукояти зонта. Вот как она его поймала.

— Встре... ча... ются?.. Ха... ха-ха-ха... Странные девушки появляются весной, правда, Ки-кун? — Шираюки смеется с широко открытыми глазами.

Весной? Уже сезон дождей. Но насчет странных я согласен. И тебя это тоже касается, Шираюки.

— Хо... хо-хо-хо, Мине-сан, сейчас подходящее время взять свои слова обратно. — На виске Шираюки крестиком бьется жилка. Она жмурится, криво улыбается, пытаясь держать себя в руках. — Потому что Кин-тян и я... уже це-целовались!

— Хм-м-м? Всего-то? Рико и Ки-кун уже прошли дальше.

— Дальше?! — визжит Шираюки и распахивает глаза.

— Шираюки! Приди в себя! А ты, Рико, прекращай болтать что попало!

Меня игнорируют напрочь. Разговор немого с глухими.

— Ах ты! Еще одна самоуверенная воровка! Я не отдам тебе Кин-тяна! — Шираюки дрожит, направив на Рико Ирокане Аяме и указательный палец.

— Рискни. Я покажу тебе, какова настоящая воровка, — провокационно улыбается Рико, дразня Шираюки.

Да они обе серьезно!

Убийственная аура буквально ощутима. Шираюки отбрасывает китайский зонт, занимает стойку и несется к Рико. Та закрывается своим как щитом. Ее почти не видно.

Бах! — Около ноги Шираюки дымится щербинка от пули, вынуждая ее остановиться.

Видимо, у Рико непростой зонтик. Она бросает его на землю, он закатывается за Шираюки...

И вздувает вверх ее юбку.

— Что?! — Шираюки изумленно отбрасывает катану, падает на колени.

Катана втыкается в дерево около меня. Опасно!

— О-о-ой! Юки-тян носит черное! Какая неожиданность, а по имени и не скажешь!

Зонт возвращается к Рико, она подхватывает его и гладит.

А кто такая Юки-тян? А, она про Шираюки.

— Пока, Ки-кун! Завтра напишу время и место! — Рико шлет воздушный поцелуй и мчится прочь. Умеет убегать потомок таинственного вора Люпена. Скрылась от Арии и Шираюки, это много значит.

Кстати о последней. Я неуверенно иду к Шираюки. Она по-прежнему не встает, ее лицо, закрытое ладонями, пылает до самых ушей.

— Ик... ик... Позволь мне умереть!!! Я, президент школьного совета, образцовая ученица, опозорена ношением непристойного черного белья на святой земле... ик. Я больше не подхожу на роль жены Кин-тяна. У-а-а-а-а-а!

Не рыдай. Никто не подходит.

Я стоял перед Шираюки, Рико раздула ей юбку сзади, поэтому ее белья я видеть не мог, а значит и цвета не знаю. Но Шираюки эта ситуация потрясла до глубины души. Она так расстроена, что не может встать.

Не могу же я бросить ее в таком состоянии под ливнем, мне ничего не остается, кроме как нести ее. Шираюки пожаловалась на самочувствие и попросила проводить ее в Амбулэйс.

***

Здание Амбулэйс, десятый этаж.

Мы заходим в маленькую комнатушку, суда по табличке на двери, это медкабинет.

Что? Тут никого нет?

Шираюки попросила принести ее сюда, я почему-то считал, что тут точно будет хоть один человек.

— ...Может, поищем кого-нибудь?

— Д-давай.

У меня руки заняты, я держу на спине Шираюки, она поворачивает дверную ручку. Почему-то с большей, чем требуется, силой.

— А-а?

— Что? — спрашиваю я.

— Не открывается. Нам не выйти. Ох, нет! У нас проблема, — равнодушно бубнит Шираюки и слезает.

Ты что, стоять можешь?!

— Ты... можешь идти?

— Д-да. Спасибо тебе, Кин-тян. — Она кланяется чуть ли не в пояс. Потом поправляет челку.

Да, пожалуй, ручка дверная сломана. Замочная скважина в ней расплавлена.

Ай. Я касаюсь, она странно горячая. Не обжегся, и то хорошо.

Какого черта?

— Да, у нас неприятности. Замок не прострелисть. Если мы попробуем спастись через окно, длины веревки нам хватит только до третьего этажа. Стыдно, конечно, но, может, позовем на помощь?

— Ой-ёй, я только вспомнила! Мы сейчас во всем здании одни.

— Почему это?

— Сайонаки-сенсей говорил, что у него сегодня лекция, поэтому Амбулэйс в полном составе на нее ушли... наверное.

— Наверное? Почему ты раньше этого не вспомнила? Ладно, проехали.

— И-извини! Прости! Прости меня!

— Ладно. Не стоит так извиняться.

Хм-м... Может, позвонить кое-кому из Амдо? Вдруг откроют эту дверь своими приспособлениями.

Я достаю телефон. Но не успел я набрать номер, как...

— Прости!!! — Шираюки резво выхватывает у меня телефон и убегает с ним за отгороженную ширмой кровать.

— Шираюки, эй! Что ты делаешь?! Верни!

Я сдвигаю ширму. Шираюки сидит на кровати на пятках, сжимает руками мой телефон, сгорбив спину, будто не собираясь отдавать его никому и никогда.

Ее туфли аккуратно стоят на полу. Так в стиле Шираюки...

— Что такое?

Темные волосы красиво лежат на белой простыне. Шираюки смотрит вниз, челка закрывает ее глаза.

— У меня... не осталось... выбора. Я не думала, что у Кин-тяна-сама будет другая любовница...

Ч-чего?..

Шираюки бубнит едва слышно, я слова различаю через два на третье.

— ...Поэтому я заперлась с Кин-тяном в этой комнате... Сейчас... Кин-тян только мой...

Мне показалось, или промелькнуло там какое-то опасное слово?

— ...И я вдруг подумала, что должна сделать решающий шаг, прежде чем вернуться к Хотоги. Должна превзойти вторую воровку. Поражения я не вынесу. Кин-тян мой. Кин-тян мой. Кин-тян мой. Кин-тян мой. Кин-тян мой...

— Шираюки, что ты там бормочешь? — Я трясу Шираюки, повторяющую одно и то же, как сломанный диктофон.

— А-а?! — Шираюки вскидывает голову. Кажется, она пришла в себя.

— Ты вернешь мне телефон? — Я протягиваю руку. Шираюки в ответ мотает головой, прижав его к груди.

— Есть более важное, Кин-тян-сама! Мне нужно поговорить на две важные темы!

— ...Я тебя выслушаю, если ты пообещаешь потом отдать телефон.

— Конечно! Э-эм... ладно, во-первых, Кин-тян, я иссле... то есть гадала на твое будущее.

...Не сомневаюсь, что и исследовала тоже. Ведь заранее же знала, что я буду у здания Инквесты. Ладно, это лишнее и только растянет разговор, так что уточнять я не стану.

— И... получилось у меня кое-что необычное...

— Вся моя жизнь сейчас необычная, так что не удивила. И что ты нагадала?

— Ответ был такой: «Кин-тян встретит волка, демона и призрака». И это будет скоро...

Волка, демона и призрака? Что за чушь? Волки давно вымерли, а демоны и призраки не существуют.

Ладно, я соглашусь, что существуют сверхспособности, но только потому, что своими глазами это видел. Верить в то, чего не видел, я отказываюсь. Мой мир не такой, как твой, Шираюки. Я пока не собираюсь прощаться с нынешним современным обществом.

Хотя предсказания Шираюки всегда точны. Если подумать, на ум приходит...

Рико, с волчьими ушками и хвостом, хищно рычащая.

Ария, в бикини с узором из тигриных полосок, протыкающая меня демоническими рожками на своих резинках для волос.

Шираюки, одетая в белое, парящая над землей, как Белая дама из ужастиков.

...Может, об этом речь?

— Понятно. Я учту твое предупреждение. Что еще?

— ...Э-эм... С сегодняшнего вечера я на время вернусь в Хотоги.

— К родителям?

— Да. Помнишь, я нарушила табу, когда мы сражались с Дюрандалем? Я должна вымолить прощение. Да и в Хотоги в последнее время много чего происходит. Думаю, меня не будет где-то месяц.

— Понятно. Что ж, хорошей дороги. Можешь остаться дольше, если захочешь.

Йаху-у! Мысленно я чуть ли не танцую. Хоть ненадолго минус одна опасная девушка в моем окружении.

Но Шираюки обидится, если узнает, о чем я думаю. Не празднуй пока, Киндзи. Рано.

— Это все, что я хотела тебе сказать. Становится холодно, Кин-тян. Ой, обогреватель сломался.

Откуда ты знаешь, что он сломался, ты же только посмотрела на него? Я обхожу кровать, чтобы посмотреть, и Шираюки права. Он сломан.

— Слушай, а разве его не рассекли надвое чем-то острым?

— Так холодно, Кин-тян!

— А? Ну... сезон дождей все-таки.

По мне температура вполне терпимая. Может, она нервничает из-за того, что мы оказались заперты?

— Кин-тян, а если мы умрем до того,как нас спасут?! — отчего-то визжит Шираюки и закутывается в одеяло, выглядит теперь как черепаха, спрятавшая голову в панцирь.

Вот чувствую я, опять она что-то странное затеяла.

— Эй, Шираюки. Хочешь играть в черепашку — пожалуйста, но телефон мне верни... — прошу я ее, а она вдруг шуршит чем-то в одеяле и ворочается.

И через несколько секунд... Выбрасывает из кокона форменный шарфик.

Женская школьная форма в Бутей отличается от формы других школ, потому что шейный платок имеет форму галстука. Матроска как школьная форма оказалась неожиданно популярна. Даже в интернете. Но сейчас ее носят только в Бутей. Плюс необычный красно-малиновый цвет сразу выдает девушек-бутеев среди прочих школьниц. Так стоп! Киндзи, сейчас не время и не место для таких рассуждений!

Зачем Шираюки сняла платок?!

Следующее, что вылетает из-под одеяла, а я провожаю растерянным взглядом, — ее блузка.

— Секунду, Шираюки! Зачем ты раздеваешься?!

— А? Мы умрем, замерзнем навечно в этом ледяном аду, если не согреем друг друга теплом наших тел!

О чем ты думаешь вообще!

А-а-а, теперь юбка!

— Ни в каком ледяном аду мы не оказались! — Я не знаю, что и думать, ляпнул первое, что в голову пришло.

Вдруг из кокона одеяла вырывается железная цепь кусаригамы, обвивает меня поперек тела.

— Ч-чего?!

И тащит меня к Шираюки. Черт, это не сила обычной школьницы. Наверняка она айкидо использует.

— Ну и что? Пусть я больше не буду жрицей! Какое кому дело до Хотоги?!

— Да что с тобой?! Что ты несешь?! Отпусти меня!

— Кин-тян-сама! Молю, даруй мне этот решающий шаг, прежде чем я покину это место! Умоляю!!

Я притянут к кокону почти вплотную. Она меня проглотит!

И наконец...

Переволновавшаяся Шираюки тянет слишком сильно, из-за этого я врезаюсь лбом в ее лоб. У нее, наверное, голова кружится, хватка на цепи кусаригамы ослабевает.

Это мой шанс!

Не собираясь упускать такую возможность, я применяю технику, которую узнал в Эссолте. Перекатываюсь, дистанцируясь от Шираюки, подальше от кровати.

Цепь беспомощно звякает об пол около моей ноги. Секунудой позже рядом падает мой телефон. Я быстро прячу его в карман.

И только сейчас замечаю... что тонкое одеяло я как-то зацепил и утащил за собой.

То есть?..

Я стягиваю с головы одеяло, чтобы не закрывало обзор.

— Подожди секунду! — Шираюки кутается в простыню. Ослепительно белые ноги виднеются из-под края. Наверное, она забыла снять гольфы.

Я поднимаюсь.

Как я и думал, она прекрасна. Шираюки как никто заслуживает этого эпитета.

Так, хватит об этом, а то истеричный режим!..

Опасно. Я уже чувствую, как кровь бежит, словно перед истеричным режимом.

Включи голову, Киндзи. А если ты войдешь в истеричный режим, а Шираюки попросит о чем-то странном? Истеричный «ты», как чертов джинн из лампы, не посмеешь не исполнить желание девушки. А что дальше будет, страшно представить.

— Ах... Прошу, не смотри на меня так... Свет еще включен... Но если Кин-тян-сама желает... можешь смотреть... решать тебе...

Да что опять такое-то?! Шираюки красная, как помидор.

Я жмусь спиной к единственному пути спасения — окну.

— Кин-тян-сама! Прошу!.. Продолжим... — Шираюки предлагает себя, будто жаждущий, чтоб его съели, ужин. Я смотрю на железную цепь и решаю попробовать сбежать с ее помощью.

— Л-ладно, я понял, Шираюки. Но ты тоже не смотри на меня так. Я тоже смущаюсь.

— Д-да?.. То есть, Кин-тян-сама, ты все-таки?..

— Скорее. Наклони голову!

— Да! — Шираюки слушается моего приказа и даже больше, не только голову опускает, а сама жмется к кровати.

Отлично. Все идет по плану.

— Скажи, когда ты все!

Я все что?

Я отворачиваюсь от Шираюки, открываю окно и вскакиваю на подоконник.

— ...А-а-а?! Кин-тян! Мы на десятом этаже! По веревке ты не спустишься!

— Знаю. Поэтому позаимствую у тебя это!

Я цепляю крюк за карниз и понемногу отпуская цепь, спускаюсь вниз до третьего этажа. Потом привязываю к цепи веревку и дальше, вниз, на землю.

Фух. Не лучший способ, конечно, но сработало же.

— Кин-тя-а-а-ан! Продолжим, когда я вернусь из Хотоги! Слышишиь меня? Продолжим! Обещай! — кричит Шираюки в мегафон, свесившись из окна десятого этажа.

***

После этого Шираюки отослали в храм Хотоги в Аомори.

Тем вечером, пока я шел домой, Шираюки слала и слала мне сообщения. Я считать не успевал, штук тридцать точно было. Каждое начиналось с «Прости», продолжалось невнятным набором слов про «Продолжение», заканчивалось смайликами-сердечками.

Я что, пообещал ей продолжение? Не помню, что я вообще тогда говорил и думал. Что-то дурное у меня предчувствие.

Что мне вообще делать, когда она вернется? Не знаю, чего она хочет, но если я попробую сбежать снова, с нее станется реально меня запереть.

— Чего такой кислый, Киндзи? Идем. — Я поднимаю голову на голос Арии.

Пейзаж за окном метро ввергает меня в пучины отчаяния.

Вот что значит «из огня да в полымя».

Мы в Акихабаре. Бутеи тут нечастые гости.

Здесь днем и ночью полно людей, так что об огнестрельном оружии не может быть и речи. Хуже того, улочки узкие и извилистые, для преследования не подходят ну никак. Похоже, Рико закончила свои приготовления к операции «Кража», и наша встреча по этому поводу назначена именно тут.

Я, как и Ария, абсолютно незнаком с этим местом, и пару раз мы заблудились, пока нашли нужное место. Впервые оказавшаяся в Акихабаре Ария изумленно и восторженно озирается вокруг. Пока мы идем, прохожие почему-то рассматривают Арию и шепчутся: «Смотри, какие хвосты!», «Вот это ахогэ!», «Да это же Хацунэ Мику!». Ария не понимает, отчего вызывает такое внимание, удивление не покидает ее лица. Не переживай, Ария, не ты одна.

— ...Идем.

С тем же ощущением, как когда в Эссолте пробирался в штаб-квартиры преступников, я берусь за дверную ручку. Ария, вставшая на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь через маленькое окно, мнется рядом.

И нервно кивнув друг другу, мы решаемся. Сейчас или никогда.

Мы открываем дверь и...

— Добро пожаловать, мистер и миледи!

О да, Рико назначила встречу в косплей-кафе.

Чтобы войти, нужно спуститься по довольно узкой лестнице — я почему-то считал, что это Рико подстроила, чтобы сразу на нас напасть — что, естественно, не соответствует реальности.

Нас приветствуют очень радушно.

Я слышал и читал про косплей-кафе, конечно, но оказался в таком впервые. Официантки реально одеты в униформу горничных.

Странное место. Я бы все-такие предпочел штаб-квартиру преступников.

Киндзи, ты молодец. Твоя храбрость не знает границ, ведь ты вошел сюда. А теперь давай свалим домой?

— ...У меня на родине так здороваются... Не думала, что в Японии такое услышу... — растерянно произносит Ария. Слава зайцам, она тоже из нормальных людей, а не этих поехавших на аниме, косплее и черт знает чем еще.

Официантка-горничная ведет нас к приватной комнате. Я откровенно пялюсь на улыбающуюся девушку, форма которой очень подчеркивает грудь, а Ария впивается пальцами в мое ухо и впихивает за столик.

В оформлении комнаты полно белого и розового, девчачий интерьер. Куда уж неуютнее.

Только официанта уходит, Ария недовольно скрещивает руки.

— ...Ч-что это за грудь... то есть форма вообще?! За любую зарплату это неприемлемо. Ладно в Англии, но в Японии! Стыд какой! Даже если бы я была такой официанткой, я бы такую форму никогда в жизни не надела! Ни за что! — бурчит Ария. Видимо, все отойти не может. Может, в этом и причина, почему бутеи тут — нечастые гости.

— Добро пожаловать, госпожа Рико!

— Давно вас не было!

— Госпожа Рико! Форма, которую вы разработали, невероятно популярна у посетителей!

Все это восклицают официантки. Я тем временем пью воду, Ария выискивает у себя секущиеся кончики.

Видимо, Рико, наконец, появилась. Минуточку, она тут что, вип-персона?!

— Ой, простите-простите~ Опоздала~ — Рико сегодня в платье готической лолиты, полосатых лосинах и с колокольчиком на шее. Подставив ладошки к плечам на манер крыльев самолета, она пританцовывает к нам. С локтя свисает бумажный пакет с фигурками и дисками с видеоиграми. Вот из-за чего мы тебя ждали. Так бы и двинул.

— Для Рико, пожалуйста, как всегда, парфе и клубничный коктейль! Для моего милого фирменный чай дарджилинг, а в эту малышку можно бросить персиковой булочкой, — свободно заказывает Рико, она тут как рыба в воде.

Теперь я понимаю, почему для встречи она выбрала это кафе. Для нее Акихабара — практически дом родной, а хозяева всегда чувствуют себя свободнее, чем гости. Безграничная проницательность, Рико.

— ...Кто бы мог подумать, что однажды я окажусь за одним столом с потомком Люпена. Великий Шерлок Холмс в раю сейчас наверняка места себе не находит, — саркастично замечает Ария, не забывая поглощать персиковую булочку.

Рико тем временем наслаждается огромным парфе, разделалась уже с половиной.

...У тебя взбитые сливки на носу, кстати.

— Рико, мы сюда не чай пить пришли. Я уточню, ты свое обещание сдержишь? — глотнув чая, спрашиваю я у Рико.

Она должна дать показания на суде матери Арии. А мне рассказать все, что знает о моем брате. Это она нам пообещала после стычки на крыше женского общежития, мы взамен пообещали помочь ей выкрасть что-то для нее ценное.

— Конечно, милый~ — говорит Рико и подмигивает, берет стакан с коктейлем и пьет, напрочь игнорируя соломинку.

— Это кто тут милый?

— Ки-кун, конечно! Разве не так называют друг друга парочки?

— Не помню и милисекунды, когда мы были парочкой!

— Ты злюка, Ки-кун! Бросаешь Рико после всего того, что между нами было?! Так и думала, тебя только тело мое интересовало...

— Во-первых, я ничего с тобой не сделал!

Бам! Бам! — Ария колотит по столу, как судья, когда говорит «Тишина в суде!». Только у нее не деревянный молоток, а пистолет.

— Хватит ворковать. Не хочешь сито вместо лица — будь добра объяснить нам, что мы должны сделать.

Ты что, даже тут, в мирном кафе свой «Кольт» вытащила? В отличие от напуганного меня, Рико...

— Не смей приказывать мне, малявка ‘Олмс, — резко серьезнеет и сверлит Арию злобным взглядом.

Мрачная Рико, которую немного боится даже Ария, достает из пакета ноутбук, открывает его, включает и ставит на стол.

— Особняк «Комейкан» расположен на окраине Иокогамы. На первый взгляд обычный дом, но на самом деле неприступная крепость.

Снова нормальная Рико указывает на экран. На нем вся возможная информация о здании. Номера четырех этажей от B1 до F3, детализированные планы каждого, расположение бесконечного числа сигнализаций. И не только это. При наведении на любое помещение или сигнализацию выдается удивительно подробный план, как попасть, использовать или не попасться, эвакуационные пути, ожидаемое время каждого действия и все такое прочее.

Что тебе, Рико, сказать... Ты поразительна. Даже профессионалу понадобилось бы месяцев шесть, чтобы разработать настолько детализированный план.

— Это ты все сделала?

— Ага.

— За сколько?

— Хм-м... За последнюю неделю, — равнодушно отвечает Рико, доедая парфе. Ария изумленно распахивает глаза.

И я не могу ее за это винить. Ария о тактике не знает элементарного, стратегию игнорирует в принципе, всегда, не задумываясь, рвется в бой и решает все одной силой.

— Где ты научилась так разрабатывать стратегии?

— Жанна научила, когда мы были в ИУ.

Жанна. Та, с кем мы недавно сражались, Жанна д‘Арк Тридцатая, она же Дюрандаль.

— Ки-кун, Ария, сокровище Рико... скорее всего хранится на подземном складе, но Рико не может забраться туда одна. Это в прямом смысле закрытое место. Но вдвоем и с помощью со стороны можно.

— Вот почему тебе нужны Киндзи и я, — договаривает Ария, откидываясь на стуле. —...Рико, там Влад живет? И можем ли мы его арестовать, если попадемся? Думаю, ты в курсе, но я скажу еще раз, Влад — один из тех, за чьи преступления осудили мою маму.

...Ах вот в чем дело.

— Э, нет. Влада там не было приблизительно десять лет. Там живут только управляющий и экономка. Но управляющего обычно не бывает, я не выяснила, кто он или она... — Рико возвращает свою тему, на что Ария недовольно корчится: «Раньше бы сказала».

...Так, я чувствую надвигающуюся бурю. Когда Ария разочарована, она предпочитает вымещать зло на окружающих. Будет лучше вмешаться в их разговор, а потом сменить тему на что-нибудь безопасное.

— Понятно. И что нам нужно украсть?

— Крестик, который достался Рико от матери.

— Т-ты!.. Ты тренировалась меня бесить, что ли?! — рычит Ария, вскочив с места.

Это было неизбежно. Но ты психанула раньше, чем я ожидал. Вскипела моментально.

— Ты ложно обвинила мою маму, а теперь просишь вернуть сувенирчик своей матери?!

— Э-эй, Ария, успокойся. Не надо возмущаться в ответ на каждое слово Рико.

— Это возмутительно! Рико может увидеться с матерью, как только захочет! Может поговорить, надо только телефон достать! А как же я?! Я могу говорить с мамой совсем недолго и через дурацкую стеклянную стену!..

— Я завидую тебе, Ария.

— Да с чего бы?! — кричит Ария, нацелив «Кольт» Рико в лоб.

А та не достает «Вальтер». Только печально опускает взгляд.

— Потому что твоя мама жива.

Глаза Арии округляются.

— У Рико... больше нет ни матери, ни отца. Они погибли, когда Рико было восемь лет. Крестик — подарок на день рождения, на пятилетие.

Ария растерянно опускает пистолет и, не глядя на Рико, снова садится.

Что ж, Ария... я тебя понимаю. Я знаю, тебе есть что сказать, но сейчас не надо.

— Крестик — самое ценное сокровище Рико. Почти как жизнь. Но... — Рико наклоняет голову. Или мне это кажется. — Но Влад! Он все знал и все равно забрал его у Рико. А потом спрятал в очень защищенном месте.. Чтоб его... — с ненавистью бормочет она.

Ее лицо отразает всю глубину этого чувства. Она ненавидит Влада всей душой и ничего не может поделать.

Слезы сбегаются к уголкам глаз. Рико, ты настолько его ненавидишь?

— Н-ну, эй. Перестань рыдать. У тебя тушь размажется, и будешь еще страшнее. — Все так же не глядя на Рико, Ария протягивает ей носовой платок. Наверное, она только так умеет извиняться.

— В общем... нам надо только вернуть крестик, так? — уточняю я, пытаясь вернуть ситуацию в нормальное русло. Рико кивает, утирая платком Арии слезы.

— Не плачь, Рико, ты всегда веселая девочка, несмотря ни на что. Улыбайся, — убеждает себя она. Рико поднимает голову, и в этот миг заходит официантка с тремя стаканами воды со льдом. Именно это и смягчает атмосферу, Рико снова хитро улыбается.

— ...Так... вот карта. — Закрыв ноутбук, Рико наклоняется над столом.

Карта. Наверное, хочет притвориться, что мы тут об игре болтаем, чтобы не пугать официантку.

— Я сначала думала просто прокрасться, но в этот особняк, скорее всего, не получится. Информации о подземных уровнях я нашла мало, местоположение крестика я знаю очень приблизительно. И по-моему охранная система постоянно обновляется. В общем я поняла, что нам надо проникнуть внутрь и исследовать все изнутри!

— И-изнутри?

— Что мы должны сделать?

Мы с Арией спрашиваем хором. Рико, радостно вскинув руки, восклицает:

— Ария, Ки-кун, ваша первая задача — притвориться горничной и дворецким!

...Чего?

Мы с Арией изумленно переглядываемся.

Что она сказала?

Нас обоих симметрично перекашивает.

Ария, раскритиковавшая униформу горничной, бормочет:

— Т-такой что ли? — и указывает тонким пальцем на улыбающуюся официантку.

Проникновение — метод расследования, при котором бутеи притворяются кем-то, пробираются во враждебную среду и шпионят за своей целью. В случае, если ситуация выходит из-под контроля, применяют силу. Вариантов целей много — от преступных банд до предприятий или ночных клубов.

Короче, метод «обмани и бей». Достаточно долго он был в Японии нелегальным, пока его не легализовали не так давно, чтобы снизить число тяжких преступлений.

В Бутей им в основном пользуются девушки из СОГ, но и Инквеста, Леззад и Эссолт имеют его на вооружении. Я как-то проникал в частную школу для детишек богатых родителей. Знаменитая в Бутей байка о том, как Ширануи проник в клуб свиданий.

И со следующей недели... Ария и я должны проникнуть в старинный особняк «Комейкан» в Иокогаме, притворившись горничной и дворецким соответственно. Но не для расследования, а ради кражи.

Я вот думаю, даже если это единственная ниточка к брату, не злоупотребляю ли я своим положением?

На сегодняшний день есть сведения о четырех, имеющих отношение к особняку. Хозяин, Влад, неизвестный управляющий и две нанятых экономки. Которые, насколько я помню, сейчас обе ушли в отпуск, поэтому к своему возвращению управляющий ищет двух человек на подмену.

Рико решила притвориться сотрудником кадрового агентства. Она связалась с Комейканом и оставила наши фальшивые резюме. Ее проницательность не перестает меня впечатлять. Хотя и делает она все это ради обычной кражи.

Но до этого еще целая неделя...

А почему мне пришлось проникнуть сюда?

— Ага~

— Согласись?

— Фу, и правда пахнет.

— Почему вообще только у девочек осмотр?

— Не знаю~ Но скука смертная~

Через щели в тонкой металлической стенке доносятся девичьи голоса.

Это седьмой медкабинет, находящийся на первом этаже здания Амбулэйс.

Ради нашей операции Рико разработала для меня и Арии отдельные программы тренировок. Моим первым заданием было прийти в этот кабинет после уроков. Его Рико прислала сообщением.

Без особого желания я подчинился, когда я пришел, тут было пусто... Я растерялся, в коридоре послышались голоса, и мне пришлось прятаться.

А потом зашедшие девочки принялись снимать форму.

...Рико меня сделала.

Только понял я это слишком поздно. Единственным вариантом спасения стал этот шкаф, в котором я и сижу. Как-то в последнее время это слишком часто случается, вспомнить хоть тот бронированный шкаф на моем балконе, где я спасаюсь от Арии и Шираюки.

— ...А ты тут что забыл, Муто?

— Взаимно. — Почему-то в шкафу я не первый гость, меня обошел Гоки Муто. Он — ас подразделения Логи и не всегда желанный, но так или иначе неразлучный мой друг со дня зачисления. Прямо сейчас он для меня огромная такая проблема. — Разве ты тут не для того, чтобы подглядывать за осмотром у девочек?

— Малоубедительно, я понимаю, но, честно говоря, нет.

— Киндзи, ты меня удивляешь...

— В смысле?

— Ты сделал верный выбор. Из всех медкабинетов Бутей этот самый удобный для побега. А значит, и для подглядывания. Первый этаж, за окном деревья и кусты, это немного мешает, но и у них есть плюс, я спрятал там закамуфлированный байк. Если нас поймают, свалим на нем.

Такую продуманность да в мирное бы русло.

— Так, кто там у нас сегодня... О-о-о! Прямо праздник какой-то! Ая Хирага, Рико Мине, даже Фую из Леззада! И Рэки. Хм-м... Хотоги-сан я что-то не вижу. О, и твоя Ария тоже тут, Киндзи.

В смысле «моя Ария»?

— Киндзи, ты чего в угол жмешься? Раскрой глаза, смотри в оба! Или ради чего ты пришел?

— Я же сказал, не подглядывать! — сердито шепчу я Муто, как вдруг вибрирует мой телефон. Ох, не зря я звук отключил.

Недоброе у меня предчувствие. Сообщение от... Рико. Ого, сколько смайликов. Аж в глазах рябит.

«Ки-кун, как тебе шкафчик? Вчера я лично его вычистила. Скажи, если рядом с Рико-рин будет что-то, от чего у тебя истеричный режим. Украду для тебя».

Непросто читать, когда повсюду прыгают улыбающиеся и подмигивающие желтые головы.

Вот же заноза...

А ведь она говорила что-то насчет тренировки меня и моего истеричного режима. Вот зачем все это...

А? Еще одно сообщение?

«Надо удостовериться, что Ки-кун смотрит внимательно. Вопрос: какого цвета белье на Рико? Десять секунд на ответ. Если будет неверный, Рико в наказание откроет шкафчик!».

Вот черт!

Я подумал просто спросить у Муто, но тогда не уложусь по времени, и так уже пять секунд потратил на чтение.

Я очень не хочу рисковать, рассматривая женское белье. Однако переполоха, который Рико поднимет до небес, я не хочу еще больше. Почему? Потому что в кабинете наша госпожа Квадра Ария, демон и чудовище в одном флаконе.

— С-с дороги, Муто!

Отпихнув пускающего слюни идиота, я притираюсь к щели.

А за дверью девушки, девушки и снова девушки. Невозможно не заметить полуодетые тела, выискивая среди них Рико.

Вон Хирага-сан из Амдо, она модифицировала мою «Беретту». Обычно внешне ребенок ребенком... И белье у нее соответствующее. Что за трусики с медвежонком? Но лучше некуда. Ни малейшего шанса на истеричный режим.

А вот Фуюма, первоклассница Леззада. Ты же девушка, почему ты носишь фундоши? Я слышал, что она — внучка ниндзя, но всему есть предел! Впрочем, тоже идеально, заведет только конченого извращенца.

Вон манекен, она же Рэки из Снайпа. На ней комплект из тех, что в любом супермаркете продаются в пределах тысячи иен. Простой белый хлопок, тоже мимо.

Три секунды.

Есть и другие, но они стоят либо вне полной видимости, либо боком, так что глаз не цепляется.

Какое облегчение. Сегодня явно мой день. Однозначно. Назовите меня грубияном, но благодаря этим асексуальным созданиям я избежал истеричного режима.

Специально развернувшись, Рико раскрывает свое местонахождение. Ее белье медово-золотого цвета.

Я быстро набираю сообщение — заранее открыл новое, только бы время не упустить — и отправляю.

Чтоб тебя, Рико. Такая мелкая и в таком белье.

Свой телефон Рико крутит на пальце за петлю подвески, экран мерцает. Она смотрит на него, читает, наверное, мое сообщение, а потом подмигивает в сторону шкафчика.

Я облегченно выдыхаю. Возбудился, но приемлемо. На грани, но сдержался. Рико, я победил на этот раз! Я же не пацан, пускающий слюни на любое женское белье.

Надо было просто зажмуриться, но я отвлекся на Рико. А она резво подтащила к шкафчику девушку. Мое сердце сделало нехилое сальто.

Ария. Да-да, Ария, в белье с узором из карточных мастей.

И я даже не успел понять, как вошел в истеричный режим.

Д-да ладно, серьезно? Я ведь изо всех сил старался его сдержать... И впервые даже не заметил.

— Так, Ария, пока доктор не пришел, давай-ка тебя обмеряем! — с типично извращенческим масляным взглядом Рико разматывает сантиметр. Ария, порозовев, отшагивает от нее.

— ...А-а-а зачем это? Что еще за нездоровые идеи?

— Чтобы заказать тебе униформу, конечно! Мне же нужно знать, какой у тебя размер, согласись? Рико — спец в косплейных нарядах! Давай-давай, сначала грудь!

— Грудь?! — Ария закрывает плоский, как доска, торс обеими руками, злобно глядя на четвертый размер Рико.

— И-издеваешься, да?! Только потому, что я... моя... я немного, чуть-чуть совсем, меньше других, ты!..

— О чем ты, Ария? И таких многие любят.

— ...Да ну?

— В мире куча парней, которым нравятся девушки с маленькой грудью. Правда-правда.

— Пф... кто вообще поверит в это. Даже если и правда, меня парни не интересуют, так что неважно.

— М-м-м? Значит, закрыли тему. Давай измерю.

— Эм... Куча, да. А это сколько? Насколько авторитетный источник твоих данных? Можешь меня измерить, но взамен расскажешь поподробнее. За какой год статистика? Какое стандартное отклонение? И разброс?

Рико со спины измеряет грудь Арии.

Ария... ты как-то необычно заинтересована в этой теме. Тебе кто-то нравится, что ли?

Ладно, это меня не касается.

Я отвожу взгляд, виновато смотрю на обиженного Муто и отступаю к дальней стенке шкафчика. По итогу я все-таки в истеричном режиме, но... наверное, это плохо только если я в одном помещении с девушками. Муто, к счастью, парень, так что проблемы нет. Надо подождать, пока пройдет.

А вообще, если подумать... Предок Хираги-сан — Хирага Гэннай, знаменитый изобретатель периода Эдо. Фуюма, которую все называют Фую, — потомок сильного клана ниндзя. Насчет Рэки я точно не уверен, а Арию и Рико даже упоминать не надо... Почти все девушки тут — потомки знаменитых предков. Странно, что их всех вызвали на осмотр вместе. Не просто же так?

Пока я предаюсь размышлениям, что-то происходит, и доносится до нас с Муто звук открытия двери и высокий визг.

— ...Кто-то пришел? — шепотом спрашиваю я Муто.

— Ага. Сайонаки, — недовольно фыркает Муто. — Я слышал про него одну байку. Мол, он только с виду весь такой из себя замечательный. А на самом деле нападает на девочек. Кое-кто даже видел, как одна из его лаборатории вышла, еле на ногах держалась.

Такую информацию я проигнорировать не могу. Пусть это продлит истеричный режим, но придется понаблюдать подольше.

Мы толкаемся у щели в двери, пытаясь хоть что-то рассмотреть, Сайонаки в белом халате, тем временем, заходит в кабинет.

— ...В-вам не надо было раздеваться! Мне нужна только кровь на анализ! Разве вы не читали сообщение? Я ведь так и написал. Так, все быстро одевайтесь! — Сайонаки криво улыбается, усаживаясь на свой стул. А потом смотрит в окно.

— ...Fii bucuros... Scoala buna. Nu este interesant de sange... — и бормочет что-то.

— Чего-чего коала? А, он не по-японски говорит. Что за язык, интересно?

Почти все девочки, растерянные, одеваются. Застенчивости у бутеев обоих полов, как у первобытных людей, но и они, как ни странно, могут стыдиться.

...Но одна не как все. Рэки. Она все еще прямо стоит в своем однотонном белье, пристально смотрит в окно. Заметила байк Муто?

Стоит и смотрит. Смотрит и стоит.

Нет, ну белье у нее — просто воплощение простоты. Стрижка короткая до предела. Рэки, роботу Рэки, как ее называют, дела нет до моды и стиля.

Хотя некоторые заявляют, что она красавица... Только молчаливая, бесстрастная, апатичная безразличная к своему внешнему виду. Все возможные отрицательные качества. А да, еще и незаметная.

Так вот, эта статуя Рэки... шевелится.

Или мне кажется...

Скорее уж срывается с места и несется в нашу сторону!..

Муто что-то придушенно вякает, а Рэки с легкостью распахивает дверцу шкафчика, в котором мы с ним прятались!

Она хватает нас за галстуки и тянет так, будто хочет об пол наши головы размозжить.

— С-стой! Прости! Изви!.. — верещит Муто даже раньше, чем крик подняли бы девочки, но не успевает договорить.

С резким звоном бьющегося стекла что-то влетает в стенку шкафа и сминает его, как бумажный.

Благодаря Рэки я остался жив. Только рост и телосложение Муто стоили ему жизни, Рэки не успела его вытащить.

— Муто! — откатившись от Рэки, я смотрю на смятый шкаф и Муто в нем.

Он, хоть и перекошенный от боли, еще дышит. Бутей ведь все-таки. Вытягивает из кобуры пистолет, свой «Кольт Питон». Точность стрельбы низкая, пуль мало — для бутея мало подходящий, зато калибр триста пятьдесят седьмой, магнум, повышенной мощности. А с телосложением Муто выстрелы получаются, как из пушки.

— ...Да ты... издеваешься что ли?.. — Но это максимум, на что он сейчас способен, о стрельбе не может быть и речи. Потому что он зажат между полом и тем, что стоит на перевернутом шкафчике.

В целом у меня всех остальных реакция примерно такая же. Потому что на шкафу стоит огромный, серебристо-белый... волк.

Именно, волк. Не хочу повторять за Муто, но лучше и не скажешь: ты издеваешься, что ли?

Но это не издевка. Животное явно не собака, а волк, самый настоящий. В зоологии я не силен, но мы изучали диких зверей в Эссолте, так что в своих словах я уверен.

Агрессия хищника, крупное, но в каком-то смысле красивое тело, вес килограммов под сто. Это точно кавказский белый волк, а ведь этот вид считается истребленным.

Но откуда здесь?!

Рэки... Она выволокла из шкафчика меня и заставила пригнуться Муто, чтобы нас спасти. То есть она давно поняла, что мы внутри. Только не сказала ничего и не сделала. А потом обнаружила, что на шкаф несется волк, и попыталась нас спасти.

Интуиция и чувство опасности, достойные бутея ранга S.

— ...Все вон отсюда, быстро! — кричу я, а Муто...

Бабах! — Стреляет предупредительный в потолок.

Обычно животные боятся громких звуков. А этот волк и не шелохнулся от выстрела магнума. А потом скакнул в сторону беззащитных, так и не одевшихся девушек.

— ...Муто! Не стреляй! Они без формы! Срикошетит!

Истеричный режим еще со мной, и я бросаюсь к волку. Вцепляюсь в жесткую шерсть и с силой опрокидываю зверя на пол.

Волк скулит, рычит и хлещет меня когтистой лапой, а потом отпрыгивает.

Сколько силищи-то дурной...

Я как-то смог то ли увернуться, то ли руку подставить и отвести лапу, но протормозил бы секунду, и даже броня в пиджаке не спасла бы мои кости и органы.

Волк трясет головой, видимо, что-то пролилось на него, когда он задел стеллаж с медикаментами.

И тут, крепко держась за стойку для измерения роста, в обморок грохается Сайонаки. Волк выпрыгивает в разбитое окно.

Вот это просчет. Я жестко просчитался, когда решал, кого защищать.

Сайонаки-сенсей, хоть и учитель в Бутей, все-таки больше ученый. Боевых тренировок не было, так что он обычный житель. Однозначно слабее таких же безоружных девушек-бутеев.

Но истеричный «я» не выбирает, кого защищать, девушки прежде всего.

И из-за этого пострадал учитель!..

— За ним, Киндзи! Мы тут разберемся! — приказывает Ария, я киваю и повинуюсь.

Дело не только в Сайонаки. Это Академический остров, тут полно обычных людей, которые здесь работают. Свободно гуляющий дикий зверь — это очень серьезно.

— Киндзи! Лови! Между деревьями! — Я ловлю ключи Муто и выпрыгиваю в разбитое окно.

Муто, как далеко ты собирался убегать, если бы нас поймали? Под окнами медкабинета, спрятанный между деревьев и кустов стоит BMW K1200R. Без облицовки и с самым мощным в мире двигателем.

Впрочем, что-то такое и нужно, если хочешь удрать от Арии или Рико.

Я вставляю и поворачиваю ключ зажигания, оперевшись на ножной стартер, как подножку, запрыгиваю на урчащий байк.

Рэки, по-прежнему в одном белье, садится за мной, с неизменной СВД за плечом.

— ...Рэки?! Откуда ты?.. Вернись, надень бронеформу!

— Один не справишься.

Она права... Волк двигается так быстро, что я не улавливаю. Нам может потребоваться оптический прицел ее винтовки.

Хуже того, истеричный «я» не может пойти против воли девушки.

— Держись крепче.

Я жму на газ. Четырехцилиндровый двигатель на тысячу двести сантиметров рычит почти как волк.

В Эссолте я учился преследовать цель на байке. Его скорость и маневренность особенно полезны при погоне в городе. Этот «БМВ» вообще идеален. Разгон до сотни за две и восемь секунды и резкое торможение благодаря высокой подвеске.

Для навигации у меня есть Рэки.

— Южная часть искусственного острова, строительная площадка, — сообщает абсолютно не стесняющаяся Рэки.

— Ты его видишь?

— Следы на бетоне.

Поразительно, что ты различаешь невооруженным взглядом. Все-таки у тебя зрение шесть и ноль.

Все еще думая над этим, я въезжаю на стройплощадку. Как и сказала Рэки, на бетонных плитах разорваны мешки с песком, в котором четко видны отпечатки лап. Рэки снимает со спины винтовку. Меня это нервирует.

— У тебя с собой пули с транквилизатором?

— Нет.

— ...Ясно.

Истребление животных — один из бичей бутеев. Если нет с собой нужного снаряжения, беззащитное животное придется просто пристрелить.

— Я справлюсь обычной пулей. Преследуй его, пожалуйста. — Ты совсем не изменилась, Рэки.

Во времена в Эссолте мне иногда выпадало работать с Рэки, и она никогда и бровью не вела, какое бы задание мы ни брали. Четко выполняла работу без малейших огрехов.

Я сбавляю ход и еду вдоль следов...

И вдруг в стекле вижу отражение волка за спиной!

...Ловушка!

Этот волк осмысленно оставил цепочку следов, по ним вернулся назад и спрятался в тени.

— Умно! — Я тут же разворачиваюсь, защищая собой и корпусом байка хрупкую Рэки.

Волк бросается на байк... и на миг я сомневаюсь, не столкнет ли он нас.

Наверное, его выдрессировали отступить, если нападение не удалось, и он бежит прочь, перепрыгивая десятиметровый котлован. Наверное, чувствует, что мы так не сможем.

Левой рукой я дважды стреляю из «Беретты», подламывая две их четырех опор строительных лесов, они накреняются, а я ускоряюсь, чтобы использовать их, как трамплин и преодолеть котлован. Перелетаю, пробуксовываю при приземлении.

— ...Я одинокая пуля... — бормочет Рэки у меня за спиной. Не знаю, с какого момента, но она стоит на сиденье.

Эй?! Ты эквилибристка что ли?!

Дуло СВД направлено вперед и вверх, к строящемуся зданию. Здание обвито лесами, по которым и взобрался волк. Рэки явно достанет.

— У нее нет сердца. Она не может думать. — Вся в тебя. — Она лишь летит прямо в цель.

Прости нас, волк.

Латунная пуля вырывается из СВД... и скользит мимо, едва касаясь шерсти волка.

...Что?!

Я впервые вижу, чтобы Рэки промахнулась! Это же Рэки, способная прострелить книгу с расстояния двух километров.

— ...Я даже рад.

— Чему?

— Что ты промахнулась. Все-таки ты человек.

— Я всегда была человеком.

— Но не показывала чувств. Стало жаль пристрелить волка? — сочувственно улыбаясь, спрашивает истеричный «я».

Все так же безэмоционально Рэки заводит СВД за спину. Кажется, второго выстрела не будет. А наверху волк добирается до крыши. Дальше только океан. Бежать некуда. Я паркую байк и схожу на землю, Рэки шаг в шаг за мной.

И отвечает, монотонно, как всегда:

— Я не промахнулась.

— Я закончу начатое, Рэки, оставайся тут, — говорю я, но она игнорирует и идет со мной на крышу.

Она не огорожена и будто рассекает водную гладь...

Серебристый волк стоит, не шевелясь. Мне отчего-то неуютно, но ощущение странное, необычное.

Через несколько мгновений волк дрожит.

Что происходит?

С глухим звуком животное падает набок. На его холке вертикальная ссадина.

— Это пуля прошла над местом, где наиболее уязвимы грудные позвонки. — Рэки говорит это не мне, а волку. — Сейчас твой спинной нерв парализован. Ты не можешь пошевелить ничем ниже шеи. Это продлится всего пять минут. Затем ты сможешь двигаться.

...В-вот оно что. Я-то думал, Рэки промахнулась... А она и не думала подстрелить волка, у нее цель была совсем другая, и она ее поразила. С нечеловеческой точностью.

Она просто невероятно.

Такую, как и Арию, своим врагом сделать не пожелаешь.

— Если хочешь, можешь убежать. Но если останешься в пределах двух километров, моя пуля тебя найдет. — Волк смотрит на Рэки, будто понимает, что она говорит.

Проходит минута, потом две. Это плохо. Истеричный режим ослабевает. Я поднимаю «Беретту», готовясь к худшему, молясь, чтобы оно не произошло.

— ...Присягни на верность мне. Я буду твоим хозяином.

Словно в ответ, тяжело дышащий волк дергается, пытаясь встать.

Видимо, ослабевает и его паралич. Он поднимается на нетвердые лапы, шатаясь, идет мимо задержавшего дыхание меня, подходит к Рэки... И трется об ее ноги. Как преданная собака приветствует своего хозяина.

Это невероятно. Жаждущий нашей смерти зверь за считанные минуты превратился в послушного питомца.

Рэки не перестает меня впечатлять. Я убираю пистолет в кобуру и облегченно вздыхаю.

— ...И что ты будешь с ним делать?

— Вылечу. Теперь он предан мне.

— А потом?

— Оставлю, как домашнее животное.

— Д-домашнее?

— Поэтому я его преследовала.

— Серьезно? Но я слышал, что в женских общежитиях нельзя держать животных? Правило, конечно, не самое строгое и обойти его раз плюнуть, но этот явно привлечет внимание.

— Значит, выдрессирую в пса-бутея.

Эй, эй-эй-эй. Псы-бутеи — те же служебные собаки, типа полицейских и военных. В Бутей Репир и Инквеста используют их для выслеживания преступников. Не представляю, зачем пес-бутей нужен в Снайпе.

Или я вообще не о том думаю?

— ...По факту это не собака, а волк.

— Одно и то же.

— Не знаю, не знаю.

— Лапу. — Волк послушно поднимает лапу по команде Рэки.

...Ты какой-то слишком легко обучаемый!

Или просто жить хочешь. Ария со мной делает примерно то же самое, так что я тебя в чем-то понимаю.

— ...Проехали. Дело твое. И волк твой. Но...

— Что?

— ...Может, ты все-таки оденешься?

Отводя взгляд от Рэки, я вспоминаю предсказание, которое озвучила мне Шираюки. «Кин-тян встретит волка, демона и призрака».

***

В итоге волка и вопрос его появления я оставил Рэки.

Сам же пытался просочиться сквозь стены, прячась от одной двухвостой малявки, страстно желающей меня пристрелить за подглядывание. Не дав оправиться после десятка ощутимых синяков, Рико велела прийти к ней ради очередной тренировки перед нашей операцией.

Рико утверждает, что сделать из меня дворецкого — задача легче легкого. А вот Ария — наша проблема. В принципе, оно и понятно, Ария — мастер боя и сражений, а прислуживать не умеет абсолютно. Примерно как маньяку поручить понянчить ребенка.

— Рико!!! Хватит меня лапать!

— А тут у нас что такое? А вот тут? О, Ария, как же вкусно ты пахнешь!

— Извращенка!!! Еще одна извращенка!

— Именно, Ария. И если бы только Извращенка Рико захотела, ты бы уже осталась в одном фартучке!

Из-за двери я слышу приглушенную болтовню Арии и Рико.

Несколько минут назад Рико заявила: «Главное — это внешний вид!» — и приволокла откуда-то костюм горничной. Аристократка Ария чудовищно не хотела его надевать, казалось, скорее разорвет голыми руками.

Тогда Рико предложила начать с фартука поверх школьной формы. Но и тут Ария заупрямилась: «Ни за что я не надену этот кружевной ужас!». Рико в итоге вышла из себя и силой замотала Арию в фартук. В общем это объясняет их болтовню.

Меня, естественно, на время попросили выйти. Что-то я нервничаю насчет нашей операции... Но кого это волнует.

Она сказала: «Еще одна извращенка»... То есть, еще одна вдобавок ко мне, так что ли?

— О-о-о! Готово! Ки-кун, смотри! Ария, какая же ты милашка! Пусечка!

— Я прекрасно слышу, Рико, ты можешь угомониться? Соседям мешаешь.

— Да ты посмотри на нее, Ки-кун! Смотрел бы и смотрел, пока бы дырку не протер, правда?

Если я хоть попробую, Ария сама во мне дырку сделает... пулей.

Впрочем, наш босс и заказчик на этот раз Рико, ослушаться ее я не могу.

— Не-е-е-е-ет!!!

Рико вытаскивает Арию из темного угла.

И она милая. Честно.

Нижняя половина фартука обычная, полукруглая, а верхняя в форме огромного сердца. И карман снизу тоже сердечком. Ожидаемо, если дизайнер — Рико.

— Так, Ария, а теперь начнем обучение. Для начала отработаем прислуживание.

— ...Что-что?.. — вскинув брови, уточняет Ария. Она явно не успевает за полетом мысли Рико.

— Улыбнись и скажи: «Господин, чем я могу услужить вам сегодня?». А господином у нас будет Ки-кун!

— А?! — изумляется Ария вслух, а я про себя. Меня за этим сюда позвали? Что-то это начинает напоминать ролевые игры.

Ария медленно, как заржавевшую шестерню, поворачивает голову в мою сторону, лицо ее красное, она даже злобно скрипит зубами.

— Давай, Ария, повторяй за Рико! «Господин, чем я могу услужить вам сегодня?» и улыбайся!

— Гх-гос... — Ария не просто заикается, она слова выговорить не может вообще.

Плохо. Поддался ей ровно один слог. Явно не то, что требуется от образцовой горничной.

— ...Я-я не могу! Слишком внезапно! Дай хоть подготовиться морально!..

— Впе-пед, впе-ред! Ари-я, Ари-я! Ты можешь! Не сдавайся!!! — Рико, ты прямо цветешь счастьем. Ты уверена, что это — часть тренировки Арии? Разве ты не ради удовольствия над ней измываешься?

— ...Г-госп...

Вынужденная воспринимать меня не как обычно, а ровно противоположно, Ария кажется почти больной. Ее лицо меняет цвета в хаотическом порядке: красный, синий, белый.

— ...Г-госпо... дин... — Ария скалится, пытаясь улыбаться. Мне страшно. Прекрати, тебе это не под силу! — ...Ч-чем... я могу... e-услужить...

— Ки-кун, вели Арии что-нибудь! — Хлопает в ладоши Рико около меня. Ну, если ты настаиваешь...

— Скажем... Ария, как насчет стирки? — брякаю я первое, что в голову пришло.

— Только не перепутай стиральную доску со своей грудью.

Бах! Бах! Бах!

Шурх!

Объяснить, что произошло, я могу тремя словосочетаниями: Рико трепло, Ария палит в меня, я качусь по полу.

Ну как мы сработаемся? Не представляю в самых оптимистичных мечтах.

***

Ради подготовки к нашей операции должна тренироваться не только Ария, но и я. Рико выдала мне кипу распечаток, и после уроков я вдумчиво их изучаю. Однажды, выйдя из здания Инквесты часов в пять вечера...

Я начал мокнуть. Дождь, а зонта я не взял. На ошибках надо учиться, Киндзи, почему ты этого не делаешь?

Дождь только начинался, я подумал, что успею добежать до автобусной остановки. Но недооценил точность второго прозвища Тоямы Киндзи из класса 2-А: «неудачник». Как в нелепой манге, ровно на полдороге хлынул ливень. Мне пришлось прятаться под узким карнизом здания для уроков искусства.

Радоваться нечему, из-под карниза и выйти-то невозможно, и уныло рассматривая падающие капли, я замечаю... что среди них что-то блестит. Или мне показалось?

Стою я, смотрю... и вдруг слышу из музыкальной комнаты за спиной мелодию пианино. Красивую. Что это за мотив? Я точно ее слышал на уроках музыки... точно! Драматическая оратория для пианино.

А называется... «Жанна д‘Арк на костре».

...Что-то у меня очень плохое предчувствие.

Я тихо оборачиваюсь...

— ...Ох!..

Я неосознанно пячусь, видя, кто находится в музыкальной комнате. Она, наверное, слышала меня, раз подняла голову от пианино.

Она — это девушка в форме Бутей.

Ж-Жанна?!

В прошлом месяце на Адсиде, когда Шираюки была похищена, на подземном складе мы сражались на мечах и пистолетах с Жанной д‘Арк Тридцатой, известной так же под именем Дюрандаль.

Жанна смотрит мне в глаза. Потом на порог. Видимо, это такое фирменное приглашение.

Расстегнув кобуру «Беретты», я захожу в комнату. И там действительно Жанна д’Арк.

С одной рукой на поясе, Жанна как обычно серьезна. От ее висков наверх заплетены две косы, от затылка волосы свободно распущены.

— ...Сделка о признании вины? — спрашиваю я. Жанна фыркает:

— Именно.

Покрытые розовой помадой губы насмешливо кривятся.

— Но отличия от ареста никакого. По условиям сделки я должна учиться тут, как бутей. Поэтому, Тояма, даже если ты нацелишь на меня пистолет, сражаться с тобой я не стану. Сейчас я — переведенная по обмену из Парижа ученица второго класса.

...Вот какова твоя легенда. Стоп, мы одного возраста?!

Мне казалось, что она старше, из-за ее ауры самоуверенности.

— Понятно, почему ты носишь форму, которая тебе не идет. — Честно говоря, совсем наоборот. Но я предпочитаю соврать и выместить плохое настроение.

— ...Это позорит меня. — Жанна отворачивается к окну и морщится от своего отражения.

Она выше своих одногодок. Из-под блузки пупок видно каждый раз, как она выпрямляет спину.

— Что это за форма? Даже если ношение оружия на бедрах стало обычным делом со времен Деллингера... незамужним девам не следует так оголять ноги!

Ну да, именно поэтому ты в этой форме сидишь прямо передо мной?

Больше того, а как же твоя не сильно закрытая броня?

— В ИУ у вас не было формы? — невзначай спрашиваю я, и Жанна смотрит уже на мое отражение.

— Желаешь знать про ИУ?

— Ага. Ария и Рико ничего мне не рассказывают.

— Что ж... элементарное знание может стоить тебе жизни, ведь это одна из главных национальных тайн. Однако я предпочла бы рассказать тебе все, окунуть тебя до самого дна ада за то, что из-за тебя я оказалась здесь. Но как бы я этого ни желала, абсолютно все рассказать не могу.

— Кто-то в ИУ запретил?

— Нет. Дело в том, что ИУ не порицает внутренних стычек. От того, что я расскажу, будет зависеть моя сохранность. Поэтому я могу говорить только о безопасном для себя.

— Зная твою силу, не думаю, что у тебя будут проблемы с победой в стычках, — саркастично ворчу я...

— ...Сомневаюсь, — мрачно качает головой гордый потомок Жанны д’Арк и говорит то, что я предпочел бы не слышать от нее: — Я — самая слабая в ИУ.

Что ты сказала?..

То есть... Эта ледяная ведьма, Жанна, она же Дюрандаль, с которой мы едва справились втроем с Арией и Шираюки... самая слабая в ИУ?

Господи боже... да как Ария хотела бороться с ними в одиночку?

Ну, теперь уже не совсем в одиночку, она и меня втянула.

Жанна грациозно сидит на стуле. Ее спина идеально прямая, ноги аккуратно согнуты, как и подобает воспитанной девушке. Я ближе к ней, чем раньше, поэтому чувствую слабый аромат. Духи, наверное? Сезон дождей — мрачное время, легкая свежесть, исходящая от Жанны, не так и плоха.

— Относительно твоего прошлого вопроса — в ИУ я не носила униформу. Ровно как в этой школе, там для наставников формы нет.

А она серьезна. Честно говоря, униформа и все такое меня волнуют в последнюю очередь.

— ...Ты была наставником?

Рико, кажется, сказала однажды, что очень старалась посещать две школы, но из ИУ ее выгнали. То есть там схожая система?..

— В ИУ каждый наставник, и каждый ученик. В ИУ исключительные личности собираются и делятся своими умениями, взамен обучаясь чужим, чтобы однажды превзойти остальных.

Неудивительно, что ИУ хотели заполучить Шираюки. Им были нужны ее силы.

— Какие у вас цели?

— Общих нет. Каждый волен добиваться своего.

Я судорожно сглатываю, смутно осознавая жуткую сущность ИУ. Обучение других и самообучение — невероятный метод.

Но проблема — на примере Рико и Жанны — в том, что они преступники, и их цели не имеют ничего общего с законом.

— Ты научила Рико выстраивать стратегии, а Рико тебя — подражать чужим голосам. Так вы обменялись умениями?

— Верно.

— Ясно. Два преступника нашли общий язык.

— Более того. Рико мне нравится, она усердная.

— Усердная? Мы об одной Рико говорим?

— Из всех в ИУ самая прилежная и старательная ученица — Рико Мине Люпен Четвертая. Рико хочет стать сильнее всех. Этого она добьется любой ценой.

Удивительные факты рассказывает мне Жанна.

Значит, Рико... глупышка снаружи, на самом деле невероятно трудолюбивая.

Нас прерывает группка стучащих в дверь девочек-бутеев из средней школы. Одна говорит, что в музыкальной комнате собирается их кружок. Я и Жанна уходим.

Дождь превратился в морось. Зонта нет ни у кого из нас, и мы бежим под крышу ближайшего семейного ресторанчика «Рокси».

Вне доспеха и соответствующего образа Жанна выглядит, как красавица из западных фильмов. Одно ее присутствие радует глаз.

Но я внимание не люблю, а потому наспех заказываю напитки и веду Жанну к автомату.

— Что это за агрегат?

Ты не знаешь?

— Смотри, нажимаешь кнопку и получаешь напиток. На выбор десять разных. Рядом с картинкой номер.

Я нажимаю кнопку «девять», это дынная газировка.

— Что мне нажать?

— Что хочешь. Ограничений нет.

— Что значит нет?

— Ты можешь пить сколько хочешь.

— Сколько угодно?

— Ага.

— А если... я выпью сто литров?

— ...Да пожалуйста. Никто тебе не запрещает.

— Я не могу выпить так много. Ты умственно отсталый?

— Ты сама начала! — я едва не смеюсь от серьезности, с какой Жанна меня расспрашивает.

Что Ария, что Жанна. Хоть бы в общих чертах почитали про Японию, когда сюда переводитесь.

Я пью дынную газировку. Из-за резкого вкуса дыни временами страшно ее хочется.

— Кстати, Жанна, ты хорошо говоришь по-японски.

— Потому что два основных языка в ИУ японский и немецкий.

Основных языка? Как в государстве, что ли? Понятнее не стало.

Я наблюдаю за Жанной и ее первой в жизни пробой напитка из автомата.

Мы ищем место, где бы не оказалось лишних ушей, и занимаем стоик на двоих в углу.

Я замечаю, что в горячем чае с лимоном, который выбрала Жанна, уже плавает лед. Даже уточнять не стану. Если она может создавать из льда пули, такие мелочи явно не из разряда необычных.

— Возвращаясь к теме, почему Рико хочет стать сильнее всех? — негромко спрашиваю я.

Жанна медленно моргает сапфировыми глазами.

— ...Ради своей свободы, — с толикой жалости отвечает Жанна.

— Свободы?

— Рико с самого детства росла в заключении.

Ч-что?

— Рико невысокая и худая потому, что тогда едва что-то ела. Для развития телу нужна пища. Она носила рваные тряпки вместо одежды, поэтому она теперь так увлечена нарядами.

— Т-ты же не всерьез? Семья Люпенов хоть и знаменитые воры, они должны быть богаты.

— Наверное, ты не знаешь, но для семьи Люпенов настали ужасные времена после гибели родителей Рико. Слуги начали уходить, богатства были разворованы. Однако мне известно, что не так давно Рико вернула себе семейный пистолет, которым владела ее мать.

— Так, и что тогда случилось с Рико?

— Тогда она была маленькой. Появился тот, кто заявил, что он родственник и позаботится о Рико. Позже выяснилось, что это ложь, но тогда Рико перевезли из Франции в Румынию. И там она была заключена... очень долгое время.

Балда Рико. Хохотушка Рико. Кто бы мог подумать, что у нее такое мрачное прошлое.

Да быть того не может. Поверить не могу.

— ...Ничего себе. Ты знаешь, кто ее забрал?

— Второй по могуществу в ИУ, «Вечный грешник Влад».

— Влад...

— Это имя не должно быть незнакомым тебе. В один из его особняков вы собираетесь пробраться. — Она знает о нашей операции. Может, Рико рассказала. Жанна смотрит на меня, словно заметив мое молчание. — Рассказать того, что мне неизвестно, я не могу. Я больше ничего не знаю о заключении Рико. Только это я слышала от Влада. Однако я могу рассказать тебе о самом Владе на случай необходимости. Он слишком опасен.

— Опасен, да? Может, лучше Арии рассказать?

— Нет, выслушай ты. Если узнает Ария, во имя мести за Рико она сорвется к Владу и встретит свою гибель. Это может стоить жизни и мне.

Расскажи Жанна всю правду Арии, с той станется завязать войну, а я...

Малополезный в битве, не такой проницательный, как Ария, на Влада напасть не могу. Наверное, так рассуждает Жанна. Доверяет мне только потому, что я слабак.

— С этого слова кроме крайней необходимости не рассказывай Арии ничего. Ясно? Во-первых, про белого волка. Я пока не уверена, но по многим признакам он, вне сомнений, прихвостень Влада.

— Прихвостень?..

— Собака, чтобы было понятнее, только не на поводке.

— ...То есть Владу известно о наших действиях?

— У меня нет четких доказательств. Его прихвостни разбросаны по всему миру и действуют скрытно, получая приказы напрямую от Влада. Насколько мне известно, одного волка приручила дева из подразделения Снайп, и больше он не подчиняется Владу.

В смысле, «по всему миру»? Прямо как спецагенты в голливудских фильмах.

— ...Ты много знаешь о Владе.

— Мой род и род Влада — враги. Сестры-близнецы д’Арк три поколения назад объединились с Люпеном Первым и вместе сражались с Владом. В результате ничья.

— Это был... его предок?

— Нет, сам Влад.

— С-секундочку. В каком году это было?

— В тысяча восемьсот восемьдесят восьмом. Когда еще не была достроена Эйфелева башня.

— Э-эй, ты же не хочешь сказать, что ему сто двадцать лет? Люди столько не живут...

— Он не человек.

Ну началось.

Я больше ничему не удивляюсь. Последним глотком допиваю газировку.

— Э, а кто тогда? Слуга дьявола? Маг? Алхимик? — Чувствуя, что разговор выходит за пределы моего понимания, я ляпаю какие-то термины из видеоигр.

— М-м-м... Не знаю, как это правильно произносится по-японски... — Жанна задумчиво постукивает пальцем по губам. — Демон. Это самое близкое слово, что я припоминаю.

Сначала волк, теперь демон. Два слова из предсказания Шираюки уже сбылись.

— ...Влад одержим идеей заключения Рико. Он появился в ИУ, когда разыскивал ее после побега. Рико сражалась с ним, но потерпела поражение. Влад хотел вернуть Рико в клетку, но заметив ее развитие в ИУ, предложил сделку.

— Сделку?

— Если она превзойдет Первого Люпена и докажет это, он оставит ее в покое.

— Превзойдет... — бормочу я, вспоминая события двухмесячной давности. Рико тогда сказала: «Если я одолею Четвертую ‘Олмс, я докажу, что превзошла своего прадеда». Сто лет назад ничьей закончилась битва таинственного вора Арсена Люпена и великого сыщика Шерлока Холмса. Потомок Люпена Рико намерена сразиться и победить потомка Холмса Арию. Ради достоверности она даже свела Арию со мной, отведя мне роль Уотсона при Холмсе.

Хоть что-то проясняется.

— Какой он, Влад?

Жанна замирает на миг, а потом достает из нагрудного кармана очки.

Следя за ее движением, я не могу не заметить, как колыхнулась под формой идеальная грудь, и рефлекторно отвожу взгляд.

— У тебя плохое зрение?

— Легкая форма астигматизма. В обычной жизни я не ношу очки. — Дальше она достает из сумки блокнот и ручку. —Словесное объяснение вида этого чудовища только больше запутает тебя. Я нарисую его.

Чирк — Скрипит ручка.

Сначала Жанна рисует кривоватую летающую тарелку.

— Слушай. Влад вне особняка, и пробраться туда не составит труда, но если есть хоть один шанс на миллион, что он вернется и вас увидит — тут же возвращайтесь. С ним вам не справиться. Абсолютно.

С серьезным лицом Жанна пририсовывает летающей тарелке ножки.

Чирк, чирк, чирик — А теперь это похоже на болгарский перец с хохолком.

Э, Жанна...

— Если так сложится, что вам придется сражаться, разработайте план побега. Если верить родовой летописи, близнецы д’Арк поразили его не одним десятком серебряных пуль и рассекли Дюрандалем — но он не умер. Он бессмертен. — Жанна продолжает рисовать. На этот раз крылья... или щупальца, сложно сказать.

Жанна, твой рисунок...

— Я сама этого не видела, но после битвы с Рико он потерпел поражение только от лидера ИУ. С тех пор, собрав воедино все, что я знала... я прояснила одно. Чтобы одолеть Влада, нужно одновременно ударить в четыре слабых места на его теле.

Чирк-чирик-чирк-чирик — Не умолкает ручка.

— Из четырех слабых мест известны три. Тут, тут и тут. Давным-давно палладин из Ватикана наложил на него тайное заклятие, чтобы татуировками в виде глаза обозначить слабые места. Готово. Отлично, почти соответствует действительности, — сообщает Жанна.

Это что еще такое?!

Не рисунок, а страх нечеловеческий! Как можно настолько не уметь рисовать!

Каракули детей в начальной школе и то больше похожи на то, что они рисуют.

— Неважно, соответствует или нет. Ты мне скажи, почему эта мазня выглядит так, словно ее трехлетний ребенок намалевал?

— М-мазня?! Ты грубиян! — Порозовевшая Жанна грозно смотрит на меня сквозь очки.

С ума сойти, она реально считает, что умеет рисовать.

— Я клянусь, что Влад выглядит именно так! Не веришь мне?

— Э-э, да тут вопрос не в верю-не верю... Проблема в самом ри... неважно. Я ценю твое участие и желание рисовать против объективных факторов.

— Я тебя уверяю, рисунок соответствует действительности. Оставь себе.

Жанна всерьез считает, что изобразила шедевр, и сует листок мне в руки.

Эх... за то, что оставил это творение существовать, ждет меня кара небесная.

Ладно, главное, чтобы это создание не оказалось в особняке, когда мы туда проникнем.

Там будет только управляющий. И никакого риска битвы. А если уж чудовище окажется там, мы свалим, вот и все.

Но не теряй бдительности, Киндзи.

Не так давно ты уже решил, что опасность выдуманная, и итог у этого был плачевный. Спасибо за это Жанне отдельное.

Ее почеркушки я на всякий случай возьму.

Тринадцатое июня — день начала нашей операции. В ближайшие две недели мы с Арией будем обследовать особняк Комейкан в облике дворецкого и горничной.

Поскольку две недели мы не сможем посещать уроки, нам надо было получить на это разрешение. Но все решилось до нелепости просто, Рико предъявила наставникам какую-то бумажку с названием «Командная работа на заданиях от населения», и ее подписали. Опять же, стоит подумать, а нормальные ли люди обучают бутеев.

Наш план не изменился: Ария притворяется горничной, я — дворецким, Рико остается в резерве, поставляет нам информацию и оборудование и бонусом несет за все ответственность.

Цель операции «Кража» (название Рико прижилось все-таки) — добыть крестик Рико.

Рано утром мы встречаемся у станции монорельса. Мне казалось, что Ария, прошедшая суровую тренировку послушания, хоть что-то из нее вынесет в обычную жизнь, но...

Но она волочет за собой целый чемодан с вещами, а потом приказывает мне дальше его таскать. Одета она, к слову, в светло-розовое шифоновое платье.

Что ж, видимо, измениться даже чуть-чуть не так просто. Нерадостная правда, я вздыхаю обреченно...

— Ки-кун, Ария, приветики! — и слышу голос Рико.

Подняв голову...

К-Кана?!

...я первые мгновения стою в ступоре.

Кана.

А, нет.

Это Рико переоделась в Кану. Ее выдает голос и разница в росте. Кана была с меня. Несколько лет назад она была почти такой же, как сейчас Рико... Почти.

— ...Ри-Рико... Почему ты в таком виде?! — Хорошо, что эта Кана — имитация. Будь она настоящей, боюсь, даже я растерялся бы.

Настоящая Кана... была настолько прекрасна, что при взгляде на нее казалось, что время остановилось.

Раскосые глаза с длинными ресницами, взгляд которых завладевал сердцем любого человека независимо от пола. Розовые, как лепестки роз, губы, улыбающиеся с нежностью, которая могла растопить самую жестокую душу.

Ария, Шираюки, Рико, Рэки и Жанна красивые. Но Кана превосходила их всех. Ее существование было даром для этого мира.

— Влад знает лицо Рико, — улыбается она. — Если я попаду на запись камеры наблюдения, Влад вернется. А мы этого не хотим, правда? Поэтому я пришла инкогнито.

— Переоделась бы кем угодно! Почему именно Кана?! — Я стараюсь сдержаться, но волнение в голове все равно слышно.

— Рико знает, что Кана — самая прекрасная девушка в мире. И еще она много значит для Ки-куна. Рико хотела поддержать Ки-куна, чтобы он увидел ту, кого любит больше всего. Ты злишься?

Чтоб тебя!

— ...Я не ребенок, чтобы злиться из-за детской выходки. Поехали.

— А я знаю, что в душе ты все равно счастлив, — ерничает Рико, я молчу, и мы идем к билетному автомату.

— Д-да что происходит, Киндзи? Рико сегодня очень красивая... чье у нее лицо? Эй!.. — растерянно зовет нас молчавшая до этого Ария. Но я не оборачиваюсь и не отвечаю. — Я сказала: «Эй!». Киндзи! Рико! Подождите! Скажите мне, кто она!

Не могу тебя винить, Ария. Вряд ли ты думала, что твой слуга, которого ты монополизировала, может быть так привязан к кому-то, особенно к настолько красивой девушке.

— ЭЙ! А НУ СКАЖИТЕ МНЕ, КТО ТАКАЯ КАНА!!!

Извини, Ария, я не могу. Прости.

Монорельс северо-восточной ветки отбывает из Токио в Иокогаму. Даже внутри Рико в облике Каны не замолкает. Определенных тем нет. Я отвечаю: «Ага» или «Да ну?» — как наверняка и планировала Рико. Одного вида Каны мне хватает, стыдно признавать, но сейчас я очень счастлив.

Но все-таки кто бы мог подумать, что давным-давно Рико держали в клетке... Эта мысль не покидает меня, пока я смотрю на Рико-Кану до самой Иокогамы.

Вряд ли Жанна это все придумала, но довольно сложно представить балду Рико, воровку и хитрюгу, взаперти.

Поэтому у самой Рико я не уточняю.

Я уже хотел пересказать ей слова Жанны и задать вопрос напрямую, но решил этого не делать, глядя, с каким восторгом она ест рожок мороженого. Не время и не место для такого разговора.

В итоге всю дорогу мы с Рико болтаем ни о чем, как нормальные люди, а Ария подозрительно смотрит то на меня, то на нее, и волнение растет по мере нашего приближения к особняку Комейкан.

Он мрачный и темный, несмотря на то, что уже полдень, потому что расположен в глубине густого леса.

— Будто проклятый... — бормочет Ария очень точную характеристику. В подобные особняки часто попадают герои видеоигр жанра триллер. От фотографии такого ощущения не было.

Территория огорожена черным железным забором, острия прутьев будто стремятся проткнуть темные тяжелые тучи. Вдоль ограды разбит сад.

Надеюсь, это только сегодня и только кажется, что сам особняк затянут жутким белесым туманом.

Ого, меня чуть не задела крылом летучая мышь. Ария, боящаяся такого, отшагивает.

— Здравствуйте, сэр. Это я вам звонила насчет встречи в полдень. Со мной два человека, которые согласны подменить ваших работников, — вздрогнув, здоровается Рико. Увидев управляющего, я тоже теряюсь.

Не успев начать, мы провалили операцию?..

Мне так кажется, потому что встречает нас...

— Ох... неожиданно... — временный глава подразделения Амбулэйс, красавчик Сайонаки. Нервно улыбающийся.

Он ведет нас по коридорам и залам, на стене одного я вижу знамя с волком и копьем... или вертелом? Видимо, от времени краски потускнели, и изображение стало еще более жутким.

Эй, Ария, прекращай так пугаться чьих-то вкусов в оформлении интерьера.

— Хм-м... Вы, двое бутеев, хотите здесь поработать. Честно говоря, работа тут не особо сложная, любой справится, и мы готовы нанять первого же, кто захочет, но... Как бы сказать, ситуация несколько неловкая.

На руке Сайонаки все еще гипс после недавнего случая с волком. Он приглашает Арию и Рико присесть, и только после них — джентльменский принцип, наверное, — занимает место на диване сам. Мне остается сесть напротив него.

— Сайонаки-сенсей, вы действительно живете в этом особняке? Удивительно.

— О, на самом деле он не мой. Так вышло, что я часто арендовал здешнюю лабораторию, и со временем стал кем-то вроде управляющего. Одна только есть проблема, я, бывает, с головой ухожу в свои исследования и перестаю замечать, что происходит вокруг. У меня будут неприятности, если кто-то сумеет пробраться сюда, воспользовавшись моей рассеянностью, так что, пожалуй, к лучшему, если кроме меня здесь будут работать бутеи.

Ирония судьбы. Сайонаки хочет нанять меня и Арию во избежание проникновения чужаков, которыми мы и являемся.

— ...Это и для меня неожиданность. Кто бы мог подумать, что это ваши ученики. — Рико, кажется, этого действительно не ожидала. — Забавная история для хозяина особняка, если, конечно, он вернется в течение работы временных сотрудников... — Рико осторожно выясняет, не собирается ли Влад появиться в особняке.

— О, он сейчас очень и очень далеко. Не думаю, что в ближайшее время он прибудет.

Мне становится ощутимо легче. И не смотрите на меня так, Жанна своим жутким рисунком меня до ужаса напугала. И заявила, что хозяин Комейкана демон.

— Он — занятой человек? — спрашивает Сайонаки Рико-Кана.

— Мне очень неловко признаваться... но, честно говоря, я мало что о нем знаю. Мы достаточно близко знакомы... но ни разу не разговаривали лицом к лицу, — растерянно улыбаясь, говорит Сайонаки. Странный какой-то ответ. Близко знакомы и ни разу не разговаривали? Друзья по переписке что ли? Ничего лучше обычный «я» придумать не может.

***

Рико покидает особняк. Нам выделили комнаты на втором этаже.

— Прошу прощения, но таково правило... или можете считать это обычаем. Весь персонал особняка должен носить униформу. В ваших комнатах вы найдете форму разных размеров, она была заказана очень давно. Выберите ту, что вам подойдет. Что касается работы, экономки оставили основные указания на кухне, ознакомьтесь, пожалуйста, и можете выполнять, не слишком торопясь. Главное, чтобы было выполнено, успеете быстро — хорошо, решите делать тщательно — еще лучше. — Саойнаки сияет натренированной улыбкой. — Повторюсь, мне жаль, но я очень занят исследованиями. Лаборатория находится в подвале. Я там практически живу, поэтому не смогу вас все время сопровождать.

Вы же главный, нет необходимости оправдываться.

— Раз у вас много времени и не особенно есть, чем его занять... В зале есть бильярдный стол. Его практически не используют, так что он как новый, не стесняйтесь. — Сайонаки указывает на неосвещенную комнату в конце коридора. — А теперь прошу меня извинить. Дайте знать, когда подойдет время ужина, — говорит Сайонаки, а потом уходит вниз по винтовой лестнице и, видимо, там внизу закрывает дверь.

Где-то за окном лают дикие собаки.

Оставленные в пустом холле, мы с Арией переглядываемся.

— ...Приступим к работе?

— ..А-ага.

По плану Рико сначала мы должны заслужить доверие управляющего усердной работой. Мы следуем распоряжению Сайонаки и переодеваемся в униформу.

Я достаю из шкафа в своей комнате старомодный фрак. Он не слишком строгий, ткань достаточно плотная, полы короче, чем бывают, но... по размеру идеально мне подходит.

Готово. От настоящего дворецкого не отличишь. Или стоит на эту тему погрустить?

Есть два пути: использовать людей или быть использованным другими. Последнее мне сейчас подходит больше наверняка только из-за жизни с Арией. А может, с рождения у меня такая судьба.

Кстати об Арии...

Переодевшись (и даже переобувшись), я стучу в дверь комнаты Арии, но ответа нет, сколько бы я ни ждал.

Что ты делаешь? Нас могут заподозрить. Мы же это обсуждали.

— Эй, Ария, нам уже пора, — зову я ее через дверь. И тишина. Не слышит, наверное, из-за того, что дверь толстая.

К слову, а почему тут все такое непроницаемое? Толстые двери, плотные шторы, так тихо и темно, что аж жутко.

Нельзя больше тратить время, я поворачиваю дверную ручку. Незаперто.

— Эй.

Ария настолько поглощена рассматриванием себя в зеркале, что даже не замечает моего появления. И краснеет от того, что видит. Спасибо Рико, что выдрессировала-таки Арию носить форму.

Я не фетишист, но... ей идет. Она милая. Нет, очаровательная!

Теперь уже я увлечен рассматриванием и неосознанно пользуюсь методом изучения внешнего вида, которому научился в Инквесте.

Повязка на голову, полоска кружева, обрамленная рюшами. Слияние противоположностей, тонкого кружева и объемных воланов.

Черное форменное платье с вырезом, под которым белый нагрудник, тоже обшитый несколькими слоями рюшей.

Фартук от пояса, не доходящий до низа мини-юбки. Длинные бретели завязаны сзади в крупный бант.

Под платьем четыре, нет, пять слоев подъюбника. Чем-то напоминает распустившийся цветок гвоздики.

И еще не все. Панталоны смутно обрисовывают изгибы бедер под прямой юбкой, вздутой или и подъюбниками, будто готовое лопнуть зернышко попкорна.

Сшито это все из высококачественного бархата, шелка и кружева ручной работы. Будь такое в телешоу типа «Угадай цену», меньше миллиона иен я бы не назвал. Не униформа, а произведение искусства.

Метод изучения внешнего вида, кстати, в Инквесте используется для анализа и запоминания внешности и последующего использования в расследовании. Никаких других целей, честно-честно.

— Н-ну... ладно, вроде неплохо... — Госпожа Квадра наверняка начинает осознавать необычность собственной красоты. Она нерешительно разводит руки и кивает сама себе. Похоже, даже Арию устроило ее облачение. И она все еще не замечает меня. — Вроде неплохо когда-нибудь попробовать надеть то, что носят простолюдины.

...Простолюдины. Может, ты не заметила, но ты каждый день носишь школьную форму, которая как ничто другое равняет тебя с нами, простыми смертными. Пока я мысленно фыркаю, Ария напряженно улыбается в зеркало. Рико научила ее и улыбаться фальшиво.

И вдруг крутится на месте. Наверное, ей нравится, как взлетает при движении юбка. Еще оборот, еще и еще...

В какой-то момент улыбающаяся уже по-настоящему Ария видит меня.

И еще один, и еще.

Кружева на ее манжетах раздуваются и подрагивают.

Ария еще раз видит меня, но уже без следа улыбки.

Рюши на фартуке дергаются от резкой остановки.

Ария упирает кулаки в бока и краснеет от злости, и выглядит это откровенно страшно.

Она несется ко мне, топоча, будто хочет проломить пол.

— Ай, нет, Ария, я стучал, а ты молча... А?!

Ария подскакивает и сжимает мое лицо коленями. Будто я катаю ее на шее, только сидит она не сзади на плечах, а спереди.

На белокожих ножках Арии полупрозрачные белые носки с белыми же лентами. Несчастные бантики смяты, Ария, кажется, хочет меня удушить.

А вижу я только рюши, кружева, воланы и снова рюши. Сейчас сложно даже сообразить, что из какой ткани.

— И чем я могу услужить вам сегодня? Господин?! — Злится она безмерно, но голос спокоен, хоть и совсем слегка дрожит.

Ого, а ты смогла это произнести с первого раза. Твои тренировки принесли плоды. Хотя услышать это в такой ситуации я точно не ожидал.

— М-мне служить не надо. Но если ты настаиваешь, я желаю, чтобы ты сохранила мне жизнь.

— Еще раз поймаю за подглядыванием, череп прострелю насквозь. Понял меня?!

Ария отклоняется назад, тянет за собой мою голову, у меня смешивается верх и низ, и я ощутимо бьюсь об пол.

Придя в себя примерно через вечность, я соображаю, что это был профессиональный прием из рестлинга, «франкенштейнер».

Спорю на что угодно, во всем мире найдется ровно одна горничная, которая не побоится и сумеет применить подобный прием к живому человеку, и имя ей Канзаки Ария.

Что еще ждать от человека с девизом «нет запрещенных приемов».

***

Спустя несколько дней работы в особняке я понимаю... я не только внешне прекрасно подхожу на роль дворецкого, но еще и соответствующие таланты имею. Не слишком желанные, но все равно удивительно.

Может, из-за жизни в одиночестве до появления Арии я научился сам выполнять все домашние обязанности. Как говорят, руки под это заточены. В школе я не рвусь в лидеры и командиры, наоборот, остаюсь серым кардиналом, как раз типа дворецкого. А желание заботиться и помогать Ария очень неплохо обострила.

А что, у меня выбор есть? Если она не будет довольна, мне конец!

Поэтому я помогаю и Сайонаки, который каждый день проводит в подвальной лаборатории. Приношу ему газеты, отвечаю на телефонные звонки и все такое прочее. И параллельно с идеальным выполнением своих обязанностей я осторожно, но тщательно обследую особняк.

На основе сведений от Рико мне удается избегать установленных на внешнем фасаде камер, плюс я смог записать нынешнее расположение сигнализаций и основной ежедневный маршрут Сайонаки.

Я перешел в Инквесту только потому, что это самое нормальное подразделение в Бутей, и подумать не мог, что знания оттуда окажутся полезными. Хотя говорят же, что рано или поздно пригодится все.

День седьмой, время десять тридцать вечера. Я собирался сходить в душ, когда посмотрел на темный лес за окном. По окнам хлестал ливень. Даже не ливень, гроза самая настоящая.

Сезон дождей, я все понимаю, но все-таки слишком часто с неба льет.

Интересно, подвал Сайонаки плесень еще не пожрала до самого потолка?

Вибрирует мой телефон. Это Ария.

— Алло.

— Алло, Киндзи? Э-это Ария.

Да ну.

— Что?

— Э... м-м...

Что это с ней? Ситуация из разряда «позвонить позвонила, а тему разговора не придумала».

— Что такое?

— А? Э... хм-м... А, вот! Давай сыграем в бильярд. Марш в зал сейчас же!

Сыграем в бильярд — это такой шифр тайный, означающий «Свяжемся с Рико».

В общем да, сегодня как раз оговоренный день для связи, но... не во втором же часу ночи.

— Пока рано. И не обязательно нам обоим присутствовать. Сама справишься.

Вспых! Шарах! — На последних моих словах за окном сверкает молния и гремит гром. Почти без паузы, наверняка где-то неподалеку.

— Ой-ёй-ёй! — Доносится из телефона писк. — Просто иди сюда! Я приказываю, ты слушаешься! Ясно?!

Ох, дайте я угадаю, что она скажет дальше.

— Иначе я из тебя сито сделаю!

Щелк! Пип-пип-пип...

О чем я и.

Свежи еще воспоминания, как в прошлом месяце после такого же крика Ария столкнула меня с балкона в Токийский залив. Больше не хочется, придется выполнять приказы Арии, а то буду как беззащитный зомби в видеоигре супротив вооруженного пулеметом человека.

Хмурый, я захожу в зал...

— Долго! — рычит Ария, ее внимание направлено на шар на столе. Она наклонилась над зеленым сукном, между белыми кружевами нагрудника и темной тканью платья виднеется почти прозрачная кожа. Тонкая грань между закрытым и видимым. Ну и что, что небольшая, грудь есть грудь. Хотя я, пожалуй, перестану на нее смотреть.

Дрожащей рукой Ария толкает кий, бьющий по шару. Я тем временем, отводя взгляд от ее груди, натыкаюсь на ее же юбку.

Еще не легче. Ария же почти лежит на столе, от этого ее не особо длинная юбка поднимается, внушая мне небезосновательные опасения.

Придется смотреть в окно.

Вспых! Шарах! — Снова молния, ее свет мечется по залу. Пауза между вспышкой и громом чуть дольше.

— Ай-яй! — Ария подпрыгивает на месте.

Вспых! — И снова молния.

— К-Ки-Киндзи-и-и-и!.. — С широко открытыми глазами она отскакивает ко мне.

И натурально вцепляется в меня!

— Э-эй?..

Шарах! — Ария стискивает пальцы еще крепче.

Да что с ней? Что произошло с госпожой Квадрой Арией? Не бутей, а пятилетняя девочка!

— Ой-ёй-ёй!..

А, ну да... Вспомнил. Ария боится гроз. В самолете она чуть в угол не забилась от ужаса.

— У-у-у...

Сжимая край юбки, Ария пытается не поступиться своей аристократической гордостью, будто говорит: «Я совсем не надеюсь на тебя! Не заблуждайся!». Ну да, а во фраз мой вцепилась, конечно, не ты. Явственно читая в моем взгляде насмешку, она отводит полные слез глаза.

Сладкий аромат ее волос щекочет обоняние. Кружева на повязке колышутся, когда вздрагивает Ария. Сгорблены хрупкие плечи. Большой бант резко контрастирует со сжавшейся от страха Арией.

Вот черт. До чего же она милая, я почти с ума схожу.

Легкое тельце. Длинные хвосты. Строгие глазки. Четверть крови англичанки. Не знаю, какой из этих признаков больше подходит к положению горничной, но в этом особняке и в этом облачении Ария скорее похожа на куклу.

Я меняюсь, с шумом бежит кровь в определенном направлении. Это предвестник истеричного режима.

Но он не наступает. Ария для меня все еще просто «милая», для «возбуждающей» не хватает чего-то.

Если я сдержусь и успокоюсь — ничего не будет.

— В-все хорошо. Не бойся. Я с тобой. — Я легко касаюсь плеч Арии, чтобы отстранить ее...

— У-у-у... — скулит она. Наверное, я недостаточно надежный для нее, слова неубедительны и не могут развеять ее страх. Она напуганно смотрит на меня малиновыми глазами.

Плохо. Нельзя, чтобы она снова ко мне прижалась. А растерянный испуганный взгляд делает ее еще милее. Как же мне быть?

— Ладно-ладно. Я знаю, кто тут сможет тебе помочь. Отпусти меня, и я его позову.

— С-сможет помочь?..

— Да. Он тут, в особняке.

— Н-но мы тут одни! Если ты про сенсея, он в своем подвале сидит...

— Нет, нет-нет-нет.. я не о нем. — Я качаю головой, медленно делаю шаг назад, обхожу бильярдный стол и опускаюсь на корточки.

Так, ну начнем. Вытащив из кармана телефон, я отцепляю от подвески игрушку леопона и выставляю ее на стол.

— Привет, Ария! Это снова я, Леопон-кун! — Я поднимаю одну лапу леопона в знак приветствия. Что за бред... Зато от истеричного режима отвлекает. Из двух зол, как говорится. — Я — самый грозный зверь на Земле! Ого, Ария, почему ты такая напуганная? — Говорит этот «грозный зверь», конечно, мало похожим на мой голосом. Я украдкой выглядываю из-под стола. Ария кивает на каждое слово. Слушает, уже неплохо. — Что тебя пугает? Давай, расскажи. Я слушаю.

— ...Г-гром... — Вообще отлично. Первый шаг сделан.

— Ха! Перестань! Этот ворчун убежит сверкая пятками от моего особого грозного рыка! Р-р-р-р!!! — Я подношу лапы леопона ко рту, будто он кричит. — Р-р-р-р! Р-Р-Р-Р!!!

— Т-теперь он уйдет? — Она поверила.

— Ага. Я его напугал своим чудовищным рычанием. Злой гром сейчас наверняка бежит прятаться от меня к мамочке.

В этом, кстати, есть и немного правды. Мне брат давным-давно рассказал, что расстояние до эпицентра грозы можно определить по длине паузы между молнией и громом.

И будто чтобы подтвердить мои и леопона слова...

Вспых! — Молния сверкает едва заметно.

Г-р-р-р... — А гром вообще почти не слышен.

— Т-ты прав, он уходит! Ты такой замечательный! — Ария абсолютно поглощена фальшивой уверенностью леопона и бежит к нему. Игрушка моими усилиями подпрыгивает на столе, а Ария подхватывает его... и обнимает.

Как будто меня тут вообще нет, им так хорошо вдвоем.

Ну и пусть, зато успокоилась. Хотя я и не ожидал, что ее обожание к животным и игрушкам так сильно.

Ладно, вытеснение страха перед грозой верой в леопона, но отчего-то ее доверие к нему меня злит.

Неужели я и мои слова для тебя менее убедительны, чем игрушки с подвески? Стоп, не отвечай, не надо.

***

В общем, непогода утихает, на часах ровно два ночи, и именно это наше условное время для связи с Рико.

Если вам интересно, как мы связываемся... то скажу: по обычному телефону.

Поймите меня правильно, это неофициальное задание, больше того, мы собираемся совершить кражу, так что о запросе поддержки Коннекта не может быть и речи. Впрочем, в японские сотовые телефоны давно встроено устройство, шифрующее исходящий сигнал по сложному алгоритму, поэтому вероятность прослушивания стремится к нулю.

Вот мы и используем групповой звонок на троих.

— ...Ария, Рико, вы меня слышите?

— Я слышу. Рико, ты как?

— Приветики! У обоих замечательный сигнал! Так, с чего начнем? Ария, какие сегодня успехи? — Рико брызжет энергией и посреди ночи. Сова что ли?

— Рико, крестик хранится на складе в подвале, как ты и подозревала. Я видела краем глаза, когда провожала Сайонаки-сенсея. Синий такой крестик, правильно? На сережку похож, маленький. Лежит на полке одного из стеллажей.

— ...Да, это мой крестик, Ария!

— Но Сайонаки-сенсей почти всегда в том подвале, туда очень сложно пробраться. Что делать? — Я лежу в постели, укрывшись одеялом с головой и разговариваю шепотом.

— А зачем бы я послала вас туда вдвоем? Именно ради этого. Мы применим классический прием выманивания. Один из вас будет приманкой, чтобы отвлечь сенсея и увести его от подвала, а второй проберется внутрь. Разумеется, приманке сначала требуется заслужить доверие Сайонаки-сенсея. Это будешь ты, Ария. Рассказываю пошагово...

Основываясь на том, что узнали мы, Рико принимается разрабатывать план.

Ночная болтовня по телефону. Почти как у нормальных школьников. Только вот обсуждаем мы не сериалы и музыку, а стратегию кражи.

Это будет лишний пример ненормальности Бутей.

***

День десятый, поздний вечер. Полная луна заглядывает в окна.

В столовой мы с Арией сервируем для Сайонаки ужин, расставляем блюда на столе, за которым без проблем могут разместиться человек десять. Мы не прилагаем излишнего трудолюбия, чтобы не вызвать подозрений, это основное правило при проникновении.

— Сегодня на ужин приготовленная на гриле говядина, маринованная в соусе из саке и перца чили. — Я поднимаю серебряную крышку, демонстрируя Сайонаки главное блюдо.

Готовил, кстати, я, но и Ария пыталась.

Благодаря обучению Рико, она научилась готовить омлет, но на этом кулинарные таланты иссякли. Что бы мы ни пробовали приготовить кроме омлета, кухня в итоге выглядела как после бомбежки. В конце концов мы сдались, я согласился готовить.

Шеф-повар из меня как из табуретки зеркало, так что я тоже нервничал. Хорошо, что Сайонаки не оказался переборчивым и предпочитал есть не особо сложные блюда.

...Типа говядины на гриле.

Ее он ел каждый вечер, от меня требовалось прожарить мясо в малом количестве масла до средней готовности. В выборе приправ Сайонаки меня не ограничивал, запретил только чеснок, аллергия у него, наверное.

Он неловко ел палочками, гипс все еще не сняли, но хороший аппетит определенно был признаком выздоровления.

Хотя польза его питания вызывает вопросы. Ладно, это не мое дело, я ведь просто дворецкий. Снял говядину с шампура, выложил на тарелку и теперь стою поодаль, ожидая дальнейших указаний. Непыльная работенка, если подумать.

Старомодный граммофон Сайонаки играет классику.

— Fii bucuros… — бормочет Сайонаки, глядя на освещенную луной клумбу роз за окном.

— Doamne te-ai vorbi limba romana?.. Fii bucuros?.. — говорит Ария на незнакомом мне языке, наполняя бокал Сайонаки красным вином.

— ...Вы удивили меня. Где вы учили румынский, Канзаки-сан?

— Когда я училась в Бутей в Европе, это был основной язык для общения. А вы, учитель?

— Владелец этого особняка родом из Румынии. Мы общаемся на его языке. — Впервые, сколько я помню, Сайонаки смотрит на Арию с любопытством.

— На скольких языках вы говорите, Канзаки-сан?

— Эм-м... На семнадцати.

Ничего себе, она семнадцать языков знает?! Мне японский-то дается из-под палки, из-за него меня чуть ли не умственно отсталым считают.

Подобные таланты Арии раз за разом напоминают мне, что она — потомок Шерлока Холмса.

— Великолепно! И еще одна неожиданность! То же самое число!

— Число?

— Столько же роз за окном.

— ...Что вы имеете в виду? — Ария смотрит за окно, следуя за взглядом Сайонаки.

В темноте ночи луна освещает расцветшие ярко-красные розы.

— Этот сорт выведен скрещиваем семнадцати других, чтобы сохранить уникальные свойства каждого. У него еще нет имени. Но сейчас я решил назвать его «Ария».

Глаза Арии округляются от новости о том, что ее имя получит сорт кроваво-алых роз.

— Fii bucuros! «Ария»... Какое чудесное имя. Спасибо вам, Канзаки-сан, я нашел им идеальное название. Ах! Я так счастлив... «Ария»! — Кажется, на Сайонаки вино действует даже в малом количестве, ничем другим его восторг я объяснить не могу.

Вряд ли он собирался отвешивать Арии такие комплименты. Но его манера поведения чем-то напоминает истеричного «меня» — он неосознанно заговорил о том, к чему у девушки слабость.

И плюс он выглядит неплохо.

После этого Ария не обращалась к нему. Только стояла рядом, как образцовая горничная, дожидаясь разрешения убрать посуду.

Почему-то... как бы это назвать... мне неприятно тут находиться. Ничего конкретно не вызывает отвращения. Просто я вспомнил повторенный Муто слух о том, что Сайонаки напал на школьницу. Не знаю, почему это вдруг пришло мне в голову.

Где-то в лесу воет волк.

***

Ночью в двенадцать у нас снова сеанс связи.

Насколько я понимаю, основной этап нашей операции запланирован на последний день, до которого еще трое суток.

— Рико, Киндзи, у меня плохие новости. Когда я ходила прибираться в подвале, я узнала, что охрана там еще усилена. Муха не пролетит незамеченной. Чтобы туда попасть, нужен не только ключ от двери, еще там есть электронный замок, сканеры отпечатков пальцев, распознавания голоса и рисунка сетчатки. Из сигнализаций были только инфракрасные сенсоры, а теперь добавлены еще датчики веса.

— Э... что?.. — Я неосознанно морщусь, слушая отчет Арии.

Сдается мне, даже секретные хранилища данных в Штатах охраняются не так сильно. С таким количеством сенсоров, датчиков и сигнализаций туда невозможно попасть. Мало нам десятка сигнализаций при входе, давайте еще инфракрасные приплетем. И даже если нам чудом повезет их пройти, дальше будут датчики веса: один неверный шаг и нам конец.

Зачем такая предосторожность из-за простого крестика?

— Ладно. Тогда переходим к плану С21. Ария, Ки-кун, расслабьтесь. Как бы они его ни прятали, собственность Рико принадлежит Рико. Клянусь, я его заполучу! Да-да, да-да-да! — Опять энергичная, точно ведь сова. — Так, сменим тему. Кто из вас сблизился с Сайонаки-сенсеем? Кто, кто, ну кто же?

— Ария. На ужине они мило поболтали насчет нового сорта роз, который Сайонаки назвал ее именем, Ария вне себя от счастья была, — отмечаю я, спихивая эту часть операции на Арию.

— И ничего не вне себя! Не ври, идиот!

— Будь осторожнее, Ария, насчет Сайонаки и школьниц гуляют нехорошие слухи.

— Он... не похож на плохого человека. — Видимо, назло мне Ария занимает сторону Сайонаки. И тем самым только провоцирует мое раздражение.

— По-моему он более чем подозрителен. Мне он не нравится.

— О? О-о-о-о??? Что это у нас тут, неужели ссора влюбленных голубков? — влезает Рико. Мы с Арией хором кричим: «НЕТ!». — Возвращаемся к обсуждению плана. Ария, тогда приманкой будешь ты. Что думаешь?

— Он очень увлечен своим исследованием, даже если я смогу его выманить из подвала, он тут же вернется.

— Точно. Он обычно работает чуть ли не до раннего утра, не представляю, когда он спит... и спит ли вообще. Интересно, что за исследование такое?

— Мы недавно разговаривали... Он сказал что-то там насчет скрещивания, генетики и всего в таком духе.

Хм-м-м... Разговаривали, значит. А мне ни слова. Впрочем, в войне все средства хороши, наверное.

— Ки-кун, Ария, вы можете мне сказать, на какое время вам удастся вывести сенсея из подвала?

— Ну... Минут на десять, обычно он такие перерывы устраивает.

— Так, десять минут. — Рико, наверное, просчитывает что-то.

Лично я считаю, что эта операция почти за пределами возможностей даже легендарного вора Люпена.

И у этой точки зрения, согласитесь, есть неопровержимые доказательства: во-первых, нам надо попасть в подвал, обойдя тучу замков, во-вторых, заполучить крестик и не попасться, и в-третьих, выбраться, не оставив ни следа. А да, и это все за десять минут.

А мистические «мы», которым надо это сделать — это только я. Не особо выдающийся бутей ранга E и все такое.

— Растянуть до пятнадцати минут никак? Ария, ты справишься?

— Я?

— Грудью призывно повести... а, у тебя же ее нет. Может, дать ему себя полапать? — И смеется ведь.

— Я-я не такая извращенка, как ты!

Слушайте, мне ведь пробираться в этот подвал, так что давайте серьезнее. Не помню команды веселиться.

— Ой-ёй-ёй, как ты меня напугала. Ладно, Рико подумает об этом. Завтра в это же время, ясненько? Пока-пока вам от Рико-рин!

И даже телефонные звонки Рико заканчивает так, будто убегает. Услышала, что хотела, сказала, что хотела, и бросила трубку.

Хотя о чем нам пространно разговаривать-то. Наверное, и мне надо отключаться, думаю я.

— Киндзи, — зовет меня не положившая трубку Ария.

— ...Хм-м?

— Можно кое-что спросить?

— Что?

— ...А если... гипотетически, если я действительно была очень счастлива вечером, почему ты разозлился?

— ...Я не разозлился.

— И сейчас ты тоже будто не злишься! — Ария права. Да что с ней такое? Как нарочно хочешь поругаться.

— Не твое дело.

Тишина.

— Я кладу трубку.

— Стой. Тогда скажи мне другое... Кто такая Кана?

От одного имени я замираю. Не знаю, что Ария решила из моего молчания, но...

— Она — твоя... ну... ты понимаешь... — она бубнит и бормочет, заикаясь и спотыкаясь через слово. — Б-Бывшая девушка? — наконец, выговаривает она.

Даже если я решу отмолчаться, Ария не отстанет, пока я не скажу хоть что-то. У меня нет выбора.

— А это, Ария, уже точно не твое дело. — Я знаю, что это звучит грубо. Но никак иначе я ответить не могу.

Ария тоже молчит какое-то время.

— ...Да. Это не мое дело, — соглашается она покорно, совсем не как обычно. — У каждого есть прошлое, которое не хочется раскрывать посторонним. Не знаю, что на меня нашло, но... видимо, я перегнула палку. Меня почему-то задело, как ты отреагировал на Рико в облике Каны. Но я больше не буду лезть с расспросами. Прости, Киндзи.

Извинения Арии звучат искренне и честно. Обычно она жесткая, но когда действительно неправа, умеет это признать.

Как, например, в прошлом месяце, когда я простыл после купания в Токийском заливе, а она купила мне микстуру.

Все-таки ты, Ария, истинный потомок Шерлока Холмса. Его дедукцию ты не унаследовала, к сожалению, зато интуиция невероятная. Ты права насчет моей необычной привязанности. Кана для меня значит очень много. От одного упоминания ее имени я выхожу из себя, меня самого это пугает.

За невозмутимостью я скрываю растерянность.

— Не надо извиняться. И ты меня прости за грубость.

— Нормально все. Ты тоже не извиняйся.

— Я собираюсь спать.

— Ладно... Хороших снов.

— Спокойной ночи, Ария.

— ...Спокойной, Киндзи. — И все-таки в ее голосе звучит беспокойство из-за Каны.

...Прости меня, Ария. Я не могу тебе рассказать. Сейчас — не могу.

Настал последний день нашей операции. Финальная стадия назначена на пять вечера, ровно за час до того, как мы покинем особняк.

Как и было задумано, Ария выманила Сайонаки из подвала, попросив помочь в саду, и отвлекала его от возвращения вопросами о розах «Ария».

А пока они разгуливали, восхищаясь цветочками... я, оставшись в доме под предлогом сборов багажа, начал действовать.

Отправной точкой был назначен бильярдный стол.

— Рико, ты меня слышишь? Крот идет под землю. Прием.

Облачившись в знакомое по учебе в Эссолте обмундирование — перчатки без пальцев, тепловизор и кевларовый костюм, — я проверил закрепленный под столом телефон.

— Отлично слышу. У тебя как всегда по телефону сексуальный голос, Ки-кун.

Сделав вид, что я этого не слышал, я все-таки приступил к самому большому испытанию в моей жизни.

Сайонаки и горничная Ария по-прежнему рассматривают розовый сад, рассуждая о цветах.

Даже если это единственный способ узнать хоть что-то о брате, у меня все равно странное чувство, будто из-за этой операции я становлюсь все менее человечным. Я иронично думаю над этим, спускаясь по вырытому за время пребывания в особняке тоннелю.

— Это Киндзи. Крот теперь летучая мышь, — негромко говорю я Рико через радиогарнитуру от телефона.

Успех нашей операции напрямую зависит от эффективности использования времени, поэтому Рико разработала смелую стратегию, требующую намного меньше времени, чем первоначальный план со взломом. И назвала ее «Летучий крот».

В общем, сначала мы выкопали туннель с первого этажа в подвал, по которому я и попал сюда. А потом, как летучая мышь, свесившись с потолка на тросе вниз головой, я достану крестик.

Если отбросить риск скопления крови в моем мозгу... этим планом мы убьем двух зайцев.

Малейшее давление на пол вызовет срабатывание сигнализации, поэтому потомок легендарного вора Люпена нашла самый простой вариант этого избежать.

— Осталось семь минут, Ки-кун.

В полумраке слабоосвещенной комнаты я вижу крестик, открыто лежащий на полке стеллажа.

Но не все так просто, не зря же я взял тепловизор. Горизонтальные, вертикальные, диагональные инфракрасные лучи сложной охранной системы заполняют комнату.

Задень я хоть один, хоть на долю секунды, и визг сигнализации станет реквиемом нашей миссии.

Короче, даже если мы попробовали бы вытащить крестик сверху чем-то, похожим на удочку, обойти сигнализацию не удалось бы.

Прямой путь нам закрыт. И что, спросите вы? Рико придумала еще кое-что...

— Так, Ки-кун, начинаем фазу «Рельс». Сначала возьми Z1 и соедини с A10.

Через миникамеру на тепловизоре Рико видит то же, что вижу я. Я следую ее указаниям, соединяя детали, хранившиеся в карманах костюма.

— В11, F23, А7, В15... две штуки, С19, С5, А13...

В итоге у меня получается конструкция типа той, из которых собирают железнодорожные мосты, изогнутая под немыслимыми углами, чтобы обойти бесчисленное количество инфракрасных лучей.

Как воровка, Рико гений.

Комейкан находится вне зоны действия высокоскоростной связи, данные передаются по обычной телефонной сети, из-за этого картинка у Рико может быть нечеткой. Но она все равно прекрасно понимает происходящее и на ходу соображает, что делать...

— E12, С7, А16, А13, D6... — Голос Рико в наушниках вопреки обычному серьезный.

Осталось пять минут.

Собранная конструкция медленно подбирается к цели, настолько медленно, что раздражает.

Спокойно, Киндзи. Не ошибись и даже не вздумай чихнуть. Даже от слабого дрожания руки тросик может качнуться и задеть инфракрасные лучи, и тогда все кончено. Осторожно подводи к крестику.

Замкнутая слабовентилируемая комната — одна большая ловушка. Одной капли пота достаточно для срабатывания датчиков давления на полу.

— С7, А16, А13, D5... Этого должно хватить, Ки-кун.

Как и сказала Рико, кончик скрученной и изогнутой конструкции повисает ровно над крестиком.

— Я спускаю крюк. — Достаю из кармана изогнутый крючок, к которому прикреплена тончайшая нейлоновая нить, вьющаяся вокруг проволоки в середине трехгранного устройства.

Крестик, словно бы сделанный, чтобы носить на цепочке, с легкостью подцепляется.

— Начинаю вытаскивать.

— Быстрее, Ки-кун. Мы потратили больше времени, чем рассчитывали. Осталось меньше трех минут.

Поторапливаемый Рико, я сматываю катушку, поднимая крестик.

Это сложнее, чем я думал.

— Черт!

Крюк замер, пройдя десятую часть. Мне пришлось притормозить. Если я попробую ускорить, все может закачаться и задеть сенсоры.

— Ки-кун, у нас проблема.

— Что такое?

— Сигнал от Арии, Сайонаки возвращается.

— Что?!

— На улице внезапно начался дождь!

...Твою ж мать! Именно в это время!

Операция наша еще далека от завершения. Не отвертимся, если Сайонаки поймает меня на месте преступления.

— Ария, Ки-куну нужно время. Займешь его чем-нибудь? — спрашивает Рико у Арии. Та получает указания от Рико через микронаушник, а маленький микрофон спрятан в складках кружев ее формы.

Сейчас разговор у нас не трехсторонний, между мной и Арией связи нет. Но...

— Рико, подключи меня к Арии. Хочу знать, что происходит.

— Есть.

Через миг после ответа Рико я слышу голоса Арии и Сайонаки.

— Сайонаки-сенсей!

— Что такое?

— Э... нет, ничего. Эм...

— ...Хм?

— Хорошая погодка сегодня, правда?

— А?.. Но ведь дождь льет?

— М?! А.. эм... О! Я на самом деле очень люблю дожди!

А-Ария... Лучше выдумать ничего не смогла?

Ария из тех, кто, растерявшись, не может вернуть контроль над ситуацией и только все усугубляет. Явно не для Инквесты бутей.

— Ч-черт!

И тут же щелчок отсоединения, не знаю только, Арии или Рико. Может, это дефект низкоскоростной связи? Тормозит иногда.

Что за день. Неудачные совпадения одно за другим. Интересно, у кого связь оборвалась?

— Ария. Если другого выхода нет, придется использовать «Сладкий плен». Ки-кун говорил, что Сайонаки по слухам тот еще казанова. Это наш последний шанс, и я уверена, что однозначно сработает. — Рико, судя по голосу, волнуется. Значит, связь оборвалась с Арией.

— Л-ладно! — Чего? Арию я тоже слышу? Значит, никто не отсоединился? Тогда что за звук я слышал? Просто шум?

— Сайонаки — мужчина. Признайся ему и обними. Можно даже внезапно. Скажи, что любишь его, повтори раз десять, чтобы усыпить бдительность. Потом утяни на диван или еще куда-нибудь, где можно прилечь.

— В-видимо, у нас нет другого выбора.

Поверить не могу, о чем разговаривают эти две девушки.

— Обычно мужчинам... нравится какая-то определенная часть женского тела. Грудь, например, или ножки, кому что. Некоторые предпочитают целовать. Скажи ему, что позволишь сделать с собой что угодно.

— А-а потом... мне что делать?

Э-эй, эй-эй-эй. Ария, ты серьезно согласна на такое?

— Когда узнаешь, что ему нравится... притворись, что и тебе тоже. Минут пять мы точно выиграем. В лучшем случае даже десять.

— ...Поняла. Я постараюсь его задержать.

Что за чудовищный план!

Впрочем, мне ли сомневаться в его эффективности, если Рико со мной проделала ровно то же самое?

— ...Но сначала, Киндзи, послушай меня.

— Что?

— Я хочу кое-что тебе сказать... прежде чем уйду к Сайонаки.

— И что? Давай быстрее, ладно? Мне нельзя терять время.

— Я люблю тебя.

ЧТО?!

— Я влюбилась в тебя уже давно, в том угнанном самолете.

— ...П-погоди!

Сейчас не время и не место для таких разговоров!

— Поэтому... я хочу, чтобы после Сайонаки ты сделал со мной то же, что и он. Прошу, не ревнуй. Сделаешь вдвое больше... или нет, сколько угодно, пока не будешь удовлетворен.

— Стой!!!

Да быть не может! Что эта идиотка болтает в такой ситуации?!

— Я не против целой ночи или даже в школе. Сделаю все, что захочешь...

Вот черт... Ария... такой грустный голос — это запрещенный прием!

Ты сама не представляешь, насколько у тебя милый голос. У меня не остается ни одной связной мысли, кроме звучащих твоих слов. Может, тебе бросить Бутей и податься в сейю?

Только его мне хватает, чтобы войти в истеричный режим!

Хотя ты об этом и не догадываешься. Одной фразы «Сделаю все, что захочешь» достаточно для моего истеричного режима.

И в миг, когда истеричный режим захлестывает меня, я не могу не понять.

Что она меня сделала.

— Тебе удалось... Рико.

— Глупый Киндзи! Значит, ты вошел, да? Хо-хо-хо, — фыркает Рико уже своим голосом.

Значит, все-таки она отключила от меня Арию. И последующий диалог между ними был разыгран одной Рико.

— Ки-кун, ты и правда легко входишь в истеричный режим благодаря Арии. Рико даже обижена!

— Рико... ты плохая девочка. В наказание я тебя отшлепаю.

— Ю-ху! Это скорее награда для Рико!

И все это время, пока болтали Рико и «Ария», пока «Ария» несла всякую чушь, пока Рико насмешливо фыркала — я не останавливался ни на секунду. Крюк и крестик на нем быстро-быстро подтягивались ко мне. Поймав их, я заменил настоящий крестик поддельным и запустил крючок в обратный путь. Подделка аккуратно ложится ровно на то же место.

Не тратя и секунды на передышку, я начинаю разбирать металлическую конструкцию, теперь уже не так рискуя задеть инфракрасные лучи. Не сложнее, чем пробраться по станции метро, обходя других пассажиров.

Наконец, я выбираюсь наверх в туннель и ставлю на место потолочную плитку. Миссия завершена.

***

И в очередной раз жизнь мне спас истеричный режим. Продлился, правда, недолго и угас быстро.

Фух...

Снова я маюсь унынием и сожалением о том, что выболтал истеричный «я». Хорошо хоть та, кто это слышал, в курсе, почему так вышло. Ладно, чего страдать зря.

Насколько я понял, Сайонаки вернулся в подвал спустя меньше минуты после моего побега.

Попытка Арии отвлечь его болтовней о погоде провалилась. Неудивительно, в общем-то.

Обдумывая это все, я переодеваюсь в обычную школьную форму и вместе с Арией покидаю особняк.

Сайонаки вышел нас проводить, но никаких странных вопросов задавать не стал. Попрощался лаконично и снова ушел в свое исследование с головой. Скрещивание, генетика или что он там изучает... Вот ведь любознательный.

Мы с Арией берем такси и едем к башне Иокогама Лэндмарк, что располагается недалеко от железнодорожной станции.

Где-то тут, в офисном здании в районе Минато-Мирай 21 Рико обустроила свое убежище. Сейчас, равно как и в ходе инцидента с угоном автобуса в Одайбе, она выбрала современное здание. По уговору вручить ей крестик мы должны на крыше. В общем-то, отдаем мы украденное, и логично, чтобы не торчать у всех на виду.

Теплый влажный ветер обдувает крышу башни.

В холле на первом этаже около лифта висит стенд с основной информацией о здании. В нем написано, что высота башни двести девяносто шесть метров. Она известна, как самая высокая башня в Иокогаме и третья по высоте в Японии

Интересно, мне кажется или до облаков действительно можно дотянуться?

Доступ на крышу для простых граждан закрыт. Нет дела — нет доступа, так что отсутствие людей нас не напрягает.

Выйдя на вертолетную площадку, мы обнаруживаем, что она не огорожена.

— Ки-ку-у-ун! — К нам бежит Рико, ветер перебирает медовые волосы, полощет рюшевую юбку.

Хвать! — И вдруг она меня обнимает!

— Ки-кун, Ария, вы оба — невероятный дуэт! Вам удалось то, что Рико не под силу! Рико поражена и напугана вами! — Ее большие глаза сияют счастьем, она доверчиво смотрит на меня снизу вверх.

Помимо ленточек на тонких хвостах ее волосы держит нелепо огромный красный бант, как у героини сказки.

У Рико, как и у Арии, лицо ребенка, но даже аксессуары она предпочитает, как у маленькой девочки.

— Киндзи, давай поскорее закончим с этим. Раздражает меня эта чертовка хорошим настроением.

— Эй-эй, Ари-ян, ты что, ревнуешь Ки-куна? Я все вижу.

Что еще за Ари-ян, думаю я отстраненно. Рико трется об меня, насмешливо косясь на Арию.

— А вот и не-е-е-е-ет! — пищит Ария высоко, будто расстроенная скрипка.

Игнорируя ее, я достаю синий крестик из нагрудного кармана.

— Это тебе было нужно? Отдам, если отцепишься от меня.

Едва увидев, Рико выхватывает его и подвешивает на тонкую цепочку на шее.

— Да! Да! Да-да-да! Ю-ху! — Необъяснимо радостно крича, Рико вскидывает ладошки к вискам, а потом резко опускает уже сжатые кулаки. По мне поведение явно не для человека в твердом уме.

Я понимаю, что ты счастлива, но можно не прыгать так передо мной? Ты же в юбке все-таки, да и рюши твои вызывают головную боль.

— Рико, хватит с ума сходить. Теперь твоя очередь сдержать обещание, — напоминает раздраженная Ария. Кажется, она серьезно не в духе.

А Рико отвечает:

— Ария... ты действительно недооцениваешь Рико. Согласен, Ки-кун?

В смысле? Я подхожу ближе, Рико тычется под руки огромным бантом.

— У меня есть отличный подарок вам за усердную работу. Ки-кун, распакуй его, пожалуйста.

Э?.. Не знаю, почему я слушаюсь. Может, подтверждение выполнения нашей части сделки?

Я без задней мысли развязываю бант Рико.

Смеется.

Понятия не имею, что случилось. Оно застало меня врасплох.

Я слишком поздно замечаю, что Рико наклоняет голову... и хочет меня поцеловать!

И целует. Ее дыхание с ароматом ванили парализует мое обоняние. Похоже пахнет сладкое молоко, конфеты или мед.

Но в отличие от едва ощутимого аромата ее губы напористы, как у опытной женщины.

И это несоответствие...

Вводит меня в истеричный режим. Моментально!

Только не снова!

Рико отстраняется на сантиметр, улыбается, ее нос еще касается моего. Лижет.

— Ри... Ри-Ри-Ри-Рико-о-о?! — Теперь Ария воет, будто сирена сигнализации. — Ты что удумала ни с того ни с сего?! — вопрошает она.

Рико ничего не объясняет, только скачет кругами по крыше. И будто отрезая единственный наш выход, встает спиной к единственной двери.

Влажный ветер треплет светлые волосы.

— Извини, Ки-кун. Ты правду сказал, Рико — очень плохая девочка. Для счастья ей не хватало только крестика. — Рико ухмыляется. Такую же усмешку я видел в самолете.

Ах да, что-то такое, припоминаю, ляпнул, когда висел в подвале.

— Я повторю... Рико, ты плохая девочка. Я знаю, что ты солгала, дав нам обещание. Но я тебя прощаю. Для меня ложь девушки — не грех.

Молодец, истеричный «я». Опять несешь несусветную чушь.

— Только вряд ли моя госпожа с этим согласится.

Объяснять реакцию Арии не надо, она очевидно пылает гневом.

И в то же время шокирована, будто увидела что-то невероятное.

А, ну да. Она впервые видит, как другие люди... или, если быть точнее, как я и Рико целуемся. Чувствую, это для нее перебор.

— Ария. — Я щелкаю пальцами.

— А?! — Она вздрагивает, стряхивая состояние ступора и, скалясь, краснеет. — Так и знала, что выйдет что-то такое. Угадала, надев бронежилет. Киндзи, готовься, мне понадобится твоя помощь.

...Как пожелаешь.

— Хо-хо-хо. О да. Узнаю эту Арию. План Рико оказался безупречен, все по нему идет. Использовать вас двоих, чтобы вернуть крестик, а потом вас же победить. Ки-кун, не сдерживайся, ведь Рико ради этой битвы пожертвовала свой первый поцелуй.

Ну что тебе сказать... Я польщен.

— Даю тебе фору, ‘Олмс. Мы вне Бутей. Так всем будет проще, согласись? — И достает из-под юбки два «Вальтера».

— Мило. Теперь это официально самозащита. — Будто отражение Рико, Ария делает то же самое, только у нее — «Кольты». — Прежде чем я из тебя сито сделаю, расскажи. Почему ты так хотела вернуть крестик? Я могу только догадываться. На память о матери? Не только поэтому, да? — Ария указывает пистолетом на подвеску Рико.

Та подносит «Вальтер» к губам... и смеется.

— ...Ария, тебя когда-нибудь называли племенной сукой?

— Племенной?..

— Ты жила в тесной клетке? Питалась гнилым мясом и грязной водой, потому что ничего другого тебе не положено? Бывают такие собаководы, хотят вывести шавок с хорошей родословной и поэтому запирают собак в клетки и измываются над ними. Не сомневаюсь, ты таких видела. А теперь представь то же с человеком. — Рико хохочет, рассказывая жуткую историю.

Быстро сгущающиеся облака и странная аура на крыше башни.

— О чем... ты говоришь? — Будто перебивая Рико, Ария встряхивает руками.

И это служит сигналом. Лицо Рико перекашивает злоба. Даже мне страшно до дрожи.

Она такая же, как в самолете!..

— НЕ ДЕЛАЙ ИЗ МЕНЯ ДУРУ! Я ЧТО, ТОЛЬКО НАБОР ГЕНОВ?! ЧЕТВЕРТАЯ?! ЧЕРТА С ДВА! ХРЕН ТЕБЕ! Я РИКО! РИКО МИНЕ ЛЮПЕН ЧЕТВЕРТАЯ! НЕ САМКА, ЧТОБЫ РОДИТЬ ПЯТОГО!

Она кричит это не Арии, а кому-то в небо. К Арии они вообще не имеют отношения.

Скорее, это долго сдерживаемая истерика Рико.

Издалека рокочет гром, Ария вздрагивает.

Прохладный бриз доносит до меня ванильный аромат Рико.

— Ария... ты спросила, почему я так хотела его вернуть. — Рико ухмыляется, сверля Арию взглядом. — Это не обычный крестик. Любимая мама Рико, когда была еще жива, сказала: «Это сокровище настолько невообразимо ценно, что с ним не сравнятся все богатства рода Люпен». Вот почем Рико решила защищать его любой ценой, прятала во рту, живя в клетке, чтобы Влад его не нашел. А потом...

Рико замолкает... а ее хвостики начинают двигаться. Она похожа на мифическую Горгону Медузу, я отступаю на шаг.

— ...А потом Рико узнала. Крестик... точнее, металл, из которого он отлит, дает Рико эту силу! И подчинив ее, Рико сумела сбежать!

Хвосты Рико выуживают из-за ее воротника два кинжала.

Квадра. Как и Ария. И не как Ария, ведь Рико одновременно держит все четыре своих оружия.

— Вперед, ‘Олмс... Давай решим нашу судьбу. Я одолею тебя превзойду своего прадеда! — Рико нацеливает пистолеты, левый а Арию, правый на меня.

— ‘Олмс и Тояма Киндзи... Вы станете моим первым шагом!!! — ревет Рико.

И тут же что-то искрит.

Лицо Рико искажается гримасой, и, вполоборота стоя, она бормочет:

— ...А... ты... тут... откуда? — Тельце Рико качается и падает вперед, открывая нам фигуру стоящего за ней мужчины.

— Сайонаки-сенсей?!

От крика Арии Сайонаки отбрасывает большой электрошокер, таким, наверное, медведей оглушают. И не раздумывая достает из кармана пистолет и целится в голову Рико.

Ни гипса, ни повязки на его руке нет.

Неужели срослась? По-моему, перелома вообще не было.

— Тояма-кун, Канзаки-сан, постоите на месте несколько секунд? — От модели его пистолета у меня в голове звенит. Такие нам показывали в каталогах на занятиях в Эссолте. Кажется, это... Точно.

Это Cugir M74. Автоматический пистолет производства Румынии времен социализма.

Откуда у простого гражданина такая редкая модель?

Сайонаки... Он не просто учитель и управляющий особняка.

Присмотревшись, я вижу за его спиной... двух спускающихся рычащих волков, как две капли воды похожих на того, который напал на нас в медкабинете.

— Держитесь подальше. Я приказал им напасть на вас, если вы сдвинетесь с места.

Проверяя, не блеф ли это, я делаю крошечный шаг вперед, и оба волка тут же грозно смотрят на меня.

Жанна сказала, волки — прихвостни Влада... Но почему тогда они слушаются Сайонаки?

— Удивительно, что она вам подчиняются. Значит, ваша травма и нападение волка были фикцией?

— Все-таки поприличнее ваших игр в горничную и дворецкого. — Сайонаки смеется. Один волк у его ног переступает на лапах. Будто трюковое животное, он подхватывает пистолеты и кинжалы Рико, несет к краю крыши и скидывает вниз.

— Надеюсь, вы останетесь на местах. Видите ли, этот пистолет был произведен тридцать лет назад и уже немного староват. Будет обидно, если я случайно пристрелю Четвертую Люпен.

Четвертую Люпен — Сайонаки назвал настоящее имя Рико.

Не знаю, насколько тщательно она его скрывала. В Бутей, по крайней мере, кроме Жанны, Арии и меня, его не знает никто.

Должно быть, Сайонаки об этом рассказал Влад. Значит, и о возможной краже крестика он Сайонаки предупредил. Это объясняет внезапное увеличение количества сигнализаций в подвале Комейкана.

Сайонаки оказался здесь через несколько минут после нас наверняка потому, что с самого начала знал, зачем мы пришли в Комейкан.

— Что все это значит?.. Откуда вы знаете настоящее имя Рико? Неужели... вы и есть Влад? — Не унаследовавшая ни капли дедукции, Ария выдвигает теорию о том, что Влад и Сайонаки — одно существо.

Однако...

— Он будет здесь через несколько минут. И волки предчувствуют его прибытие. Видите, как они взволнованы?

Отрицание Сайонаки заставляет Арию смущенно покраснеть.

— Д-да ну? Все равно! Полмесяца назад вы сказали, что никогда не разговаривали с ним напрямую. Вы лжец.

— Я не лгал в этом. Нам с Владом не суждено встретиться.

— ...Еще вы сказали тогда, что он был очень далеко. Но вы тут же вызвали его. Вы поняли, что не справитесь с нами один, поэтому и притворялись все это время, ждали его прибытия. Я права? — Напрочь игнорируя слова Сайонаки, Ария пытается собрать воедино картинку.

Я тем временем обдумываю ситуацию. Судя по тому, как Сайонаки держит пистолет, опасности в бою он не представляет.

Проблема только в том, что у него Рико в заложниках. Пока есть угроза жизни девушки, мой истеричный режим помешает мне действовать решительно. Для Арии это тоже неприемлемо, потерять свидетеля по делу ее матери она не может.

А на стороне Сайонаки два волка. И Влад прибудет с минуты на минуту. Враг, более сильный, чем Жанна или Рико.

...Мы в невыгодном положении. В безнадежном, я бы сказал.

— Тояма-кун, стоит ли мне преподать тебе дополнительный урок?

От внезапного звука моего имени я возвращаюсь взглядом и мыслями к Сайонаки.

— ...Дополнительный урок?

— Урок для теста, который ты будешь писать повторно за то, что не сдал с первой попытки, будучи занят развратом с Четвертой Люпен.

И даже в такой ситуации Ария находит мгновение, чтобы злобно зыркнуть на меня.

Об этом пока забудем.

Почему Сайонаки заговорил об этом? Я вопросительно поднимаю брови, он продолжает свой монолог.

— Гены... очень капризны. Если хорошие черты от родительских особей наследуются, получается отличное потомство. Но как быть, если наоборот? Если наследуются плохие черты обеих особей, потомство их будет отвратительным. Четвертая Люпен — именно тот случай. — Сайонаки замолкает и пинает голову Рико, без жалости и сочувствия, будто мешок с мусором. — Десять лет назад по приказу Влада я исследовал гены Четвертой Люпен.

— Это ты... скотина, который насоветовал... всю эту хрень Владу!.. — У ног Сайонаки извивается Рико, пытаясь перебороть паралич от электрошока. Ее лицо перекошено гримасой боли.

— И угадайте, что я узнал?

— Н-нет!.. ‘Олмс... тут ни при чем... и другие!..

— В генах Четвертой Люпен нет и не было ни одной положительной черты. Вообще. Ни единой. Она выродок. Чрезвычайно редкий случай, но и такие бывают.

Рико отворачивается от нас, прячет лицо, будто стыдясь позорной правды. Она действительно не хотела, чтобы кто-то об этом узнал, я точно могу сказать по ее реакции. Вопреки ее желанию это раскрыто и раскрыто ее смертельным врагом.

Снова рокочет гром.

— Ты лучше любого знаешь о своей неполноценности, госпожа Четвертая. Я всего лишь научно подтвердил этот факт. Ты ничем не отличаешься от Первого Люпена, который не мог сам что-то украсть и не мог даже вести за собой исключительную команду. Жалко быть выродком, правда, госпожа Четвертая?

Рико лежит у ног Сайонаки, который снова и снова повторяет «выродок» и «Четвертая». Ее лицо прижато к бетону крыши, из-под зажмуренных век бегут слезы. Сдавленные рыдания доносятся до нас.

Сайонаки достает что-то из кармана. Это поддельный крестик, которым я заменил настоящий.

— Я скажу тебе кое-что, госпожа Четвертая. Людей определяют гены. Не унаследовавшие хороших черт существа никаким трудом это не возместят. И ты живой тому пример. — Сайонаки присаживается, срывает с груди Рико синий крестик и вталкивает подделку ей в рот. Измотанная Рико даже не сопротивляется. — Этот мусор подходит тебе больше, разве не так, Четвертая? Ты и сама мусор. Не выплевывай, держи, как раньше.

Сайонаки наступает на голову Рико.

Мы слышим только тихий ее скулеж.

Рико!..

Почему? За что он так издевается над ней? Придерживает нас до появления Влада?

Нет, это слишком.

— Пе-перестань!!! Зачем мучить Рико?! — Высокий звонкий голос. Ария.

Рико — ее враг, но даже она не может стоять и смотреть на такую жестокость.

— ...Мне нужно отчаяние, чтобы вызвать его. Он прибудет, услышав мелодию безнадежности. Я осознанно позволил вам выкрасть крест, чтобы эта девка ощутила безграничное счастье, тогда и отчаяние ее будет безграничным... И все прошло отлично.

Снова целясь в Рико, Сайонаки щурится за стеклами очков.

— ...Тояма-кун, смотри внимательно, потому что чужое внимание ускоряет процесс.

Внимание?.. Я поднимаю бровь. Чувствую, что Сайонаки изменяется. И по тому, как он изменяется... я понимаю.

Да быть не может!..

Чужое внимание для своего изменения!..

— Быть... не может?!

Это мне знакомо. Я не видел себя. Но все Тояма это знают.

Истеричный режим?!

Ни слова не слетает с моих губ. Я шокирован происходящим и теряю дар речи.

Сайонаки хохочет, видя мою реакцию:

— Именно, Тояма-кун. Это истеричный синдром саванта...

Он это сказал. ИСС доступен и ему тоже? ИСС, который наследуется только в моем роду?

Судя по рассказам брата, истеричный режим — пугающая черта, которая принуждает рисковать жизнью во имя женщин... До этого момента я знал только один род, сохранивший ИСС, — Тояма.

— Синдром... саванта? — Ария пытается понять, что это значит.

Я молчу.

— Тояма-кун, Канзаки-сан, сейчас нам придется расстаться. Я могу наконец его вызвать... Но напоследок я расскажу вам про ИУ.

Он даже ИУ упомянул.

— Вероятно, вы слышали это от Жанны или Четвертой. В ИУ все учат и учатся чужим умениям. Но это детское поведение распространяется на слабых, вроде них. Влад и я им не ровня. Мы научились имитировать пассивные способности, например, истеричный синдром саванта.

Пассивные способности?..

— Я такое слышала. ИУ разработали новую технику копирования пассивных способностей.

Сайонаки качает головой в ответ на реплику Арии.

— Сама техника не нова. Шестьсот лет назад Владу удалось получить чужие гены без необходимости наследования... Выпив кровь, другими словами.

Кровь?

— Ответственность за возможность получения любых способностей лежит на мне... Для школьников вроде вас объяснение может быть слишком сложным, но тем не менее. Я использовал ретровирус, чтобы избирательно встроить выделенные способности в его ДНК, — самодовольно продолжает Сайонаки. — Также моя работа — собирать гены потомков исключительных родов. Помните случай в медкабинете? Я хотел взять кровь у бутеев из выдающихся семей, но мне помешали. Все пошло прахом из-за двух малявок, решивших подсмотреть. И обученные напасть на любого, увидевшего, что не следовало, волки непредумышленно сорвали мой план.

...А точно ведь, Муто тогда сказал, что кто-то видел едва вышедшую из кабинета Сайонаки девушку. Наверняка и ее кровь он пил.

Я хмурюсь, Ария скрипит зубами.

— Влад, Румыния, вампир... Точно... Точно ведь. Почему я раньше не поняла? Ниточек было больше, чем достаточно. Киндзи, я поняла, кто такой второй в ИУ.

Я смотрю на Арию. Она — на меня.

— Влад — на самом деле граф Дракула, — произносит Ария не самые обычные слова.

— Дракула?.. В смысле... последний босс в играх серии «Castlevania»?

— Нет. Влад Дракула был господарем княжества Валахия... Сейчас это Румыния. Он — не выдуманный персонаж, он существовал. Я слышала о нем в Бутей в Бухаресте. Там гуляет знаменитая страшилка о том, что Влад Дракула жив.

Сайонаки кивает на слова Арии.

— ...Именно. Удивлен, что ты знаешь. Тояма-кун и Канзаки-сан, вам не так долго осталось ждать встречи с Владом Дракулой во плоти. Разве вы не взволнованы?

— Это выдумка. Во-первых... — Я смотрю на Сайонаки, мотая головой. — Если ты получил силу моего брата, как ты можешь так обращаться с Рико?

Истеричный режим призван защищать женщин. Привыкнув, сражаться с девушкой можно, но только в виде самозащиты или для исправления ее проступков. И требуется веская причина.

А пнуть или опозорить мужчина в истеричном режиме не может никогда.

— Хороший вопрос. И моя задача как учителя — отвечать на вопросы учеников. Но для ответа на твой вопрос мне придется объяснить все по порядку... Давным-давно... — Сайонаки начинает говорить, будто рассказывает сказку. — В этом мире жили такие существа, как вампиры, умеющие переписывать свои гены и развиваться, употребляя в пищу кровь. Те, кто охотился без разбора, рано или поздно вымирали. Но был вампир по имени Влад, который, питаясь в основном человеческой кровью, впитал их знания. На основе их он тщательно выбирал себе пищу и в результате получил крепкое и здоровое тело и пережил свой род. — Правду он говорит или нет, сейчас не так важно. — Однако чтобы поддерживать мудрость, Влад был вынужден продолжать пить человеческую кровь. В итоге гены Влада постоянно заменялись человеческими. И, увы, он сам стал наполовину человеком. Мной. — Зачем Сайонаки истеричный режим? — Влад, скрытый во мне, появляется, когда я возбужден. Другими словами, когда уровень эндорфинов в моем мозгу преодолевает определенный уровень. Однако за долгую жизнь это тело привыкло ко многим видам возбуждения, и больше не реагирует на них так остро. — ...Вот к чему он ведет. — Но не так давно я нашел решение. Да, ДНК Тоямы Киничи. Притока эндорфинов от его ИСС достаточно, чтобы призвать Влада!

Вспых! — И опять где-то вдалеке рокочет гром.

Усмехающийся Сайонаки опять пинает голову Рико. Поддельный крестик вываливается из ее рта.

— Вот! Он явился! — провозглашает Сайонаки, будто ожидая пришествия мессии из рая. — И ответ на твой последний вопрос, Тояма-кун. Я вампир, а не человек. Поэтому человеческую девку я не должен защищать. Все равно, что для тебя самка шимпанзе. Для нас люди — особи другого вида. И к счастью, унижение низших особей доставляет мне удовольствие. Я садист. И унижением я активирую свою истерию.

Обостренными истеричным режимом чувствами я ощущаю изменение Сайонаки.

Из состояния истерии он меняется дальше.

Что... это?!

Более высокий уровень истеричного режима!

Будто обмен душ. Странное ощущение... будто раздвоение личности. Нет...

— П-пре... вра... щение?! — Заикающаяся Ария подбирает более точное слово.

Он превращается. Прямо на наших глазах.

Одежда Сайонаки рвется, как бумага. Голая кожа краснеет. Мышцы на плечах и руках вздуваются до невероятных размеров. Все тело, не скрытое оставшимися обрывками штанов, покрывается звериной шерстью. На груди плотный темный мех, на котором выделяется белая отметила в виде глаза.

Настоящее... чудовище. Других слов у меня нет.

В общем, картинка Жанны оказалась не такой уж неправдоподобной.

— Ce mai faci.. О, или лучше по-японски? Приятно познакомиться, вас я вижу впервые.

Изменилось не только тело, но и голос, теперь говорят как будто несколько человек.

— У нас телепатическая связь... Поэтому все я знаю от Сайонаки. Я — Влад, — представляется он.

Звериные глаза мерцают золотом.

— ...Понятно... Теперь ясно, — цокаю я.

— В смысле? — Ария оборачивается ко мне.

— Это только цепь моих рассуждений... — Я говорю громко, чтобы и враг тоже слышал.

Будет плохо, если Сайонаки или Влад начнет объяснять принцип истеричного режима. Поэтому я перехватываю инициативу.

— Это вроде мимикрии.

— Мимикрии?..

— Ты могла видеть в любимом телешоу, Ария. Например, жук-дровосек мимикрирует под пчелу, чтобы жить в их среде. Он не только внешне выглядит, как пчела, но и копирует ее поведение.

— А-ага, что-то такое я видела.

— Превращение Влада в Сайонаки — вампиро-человеческая версия того же самого. Так он выглядел изначально, но в процессе эволюции он мимикрировал под человека и настолько сильно, что сумел не только выглядеть, как человек, но и добиться человеческого характера, характера Сайонаки. В общем, это как раздвоение личности. Вампирская внешность и поведение Влада были скрыты под человеческой внешностью и поведением Сайонаки.

Глаза Арии расширяются от моего объяснения. Кажется, она догадалась, что я вошел в истеричный режим. Она смотрит на спокойного меня и в миг, когда встречаются наши взгляды, смущенно отворачивается к Владу.

— То есть ты все это время притворялся человеком. Будто пробрался в человеческое общество.

— Ага, вроде того, — коротко соглашается Влад, который, кажется, внимательно слушал мои рассуждения. Видимо, в отличие от Сайонаки, сам он пространных объяснений не любит. Мохнатой ручищей с острыми и длинными, словно коса, когтями он хватает голову Рико.

— У-у!..

— Салют, Четвертая, давно не виделись. Неужто в ИУ последний раз? — Влад одной рукой легко поднимает Рико. Пистолет, нацеленный в нее, отклоняется.

Это мой шанс, и тремя пулями я стреляю Владу в руку. Все три одновременно достигают цели. От одной вылетает пистолет, вторая пропарывает предплечье, третья — плечо.

Однако...

— ...Э?!

Стон доносится не от Влада, а от меня.

Две раны на руке Влада моментально затягиваются с красным дымком. Секунды не прошло. Обе пули со звоном падают на бетонную крышу.

Влад беззвучно ухмыляется, глядя на меня золотыми глазами.

— Тояма, ты можешь раздавить помидор одной рукой, верно? Для меня человеческая голова ничем не отличается от помидора. Раздавлю, стоит только захотеть. Так что эта игрушка мне больше не нужна. — Той рукой, что должна была быть прострелена в двух местах, Влад поднимает упавший пистолет и сминает его без усилий.

Что за силища... Он смял стальной пистолет, будто он из бумаги.

Сожми он так голову Рико... и действительно, никакого отличия от помидора.

— Четвертая. Подумай. Ты не знала, что я могу превращаться в человека. — Влад поднимает Рико за голову на уровень взгляда.

— В... Влад!.. Ты... обманул меня!.. Ты сказал... если я одолею ‘Олмс... ты меня... освободишь! Ты... мне... обещал... в ИУ!.. — Рико зло смотрит на Влада, ее глаза полны слез досады.

— ...А ты обещание шавке сдержишь? — хохочет Влад, скаля острые, как ножи, зубы. Так смеяться человеку не по силам. — В клетку, племенная сука. Я думал, будет полезно выпустить тебя ненадолго. А ты только доказала, что ты — выродок. Ты не можешь одолеть Холмс, не умеешь воровать, слабачка и дура. Не такого потомка я ожидал у Арсена, который противостоял мне в Париже.

Битва Влада и Арсена Люпена была больше сотни лет назад и окончилась вничью.

— Но его кровь все равно в тебе есть. Если я правильно скрещу тебя, я выведу идеального Пятого Люпена, чтобы получить его кровь и слиться с ней!

Влад тычет тельцем Рико в нашу сторону.

— Тояма, хочешь потомство от этого мусора?

..Вот подонок!..

Ему что люди, что мухи. Смотрит на нас снисходительно.

— Выжги в своем мозгу, Четвертая, ты от меня не сбежишь никогда. Это твоя судьба. — Влад мотает Рико в воздухе, рыча и хохоча. — В ИУ или где-то еще у тебя не будет больше места, кроме клетки. Смотри вокруг, запоминай, последний раз ты видишь этот мир!

— Ри-Рико!

— Рико!

Мы с Арией кричим одновременно. Рико зажмуривает глаза, не желая показывать нам своих рыданий. Но предательские капли бегут по щекам.

— ...А... Ария... — Высокомерная Рико, измотанная, зовет нас едва слышно. — ...Кин... дзи... — Она зовет нас, своего врага и его напарника. — ...Помо... гите... — И говорит то же самое, что на крыше женского общежития.

— Как же ты долго! — кричит высоким голосом Ария.

Волки настороженно вскидываются.

— Киндзи, сначала мы спасем Рико. Прикрой меня, — приказывает Ария и несется прямиком к Владу, не испытывая, я уверен, и капли страха или неуверенности.

Волки подскакивают к ней, приближающейся к их хозяину. Но Ария на них даже не смотрит. Под прикрытием она подразумевала, что их оставляет мне. Сейчас она настолько доверяет мне.

...И у меня есть только один путь: оправдать ее ожидания.

— Простите...

Извинившись перед зверями, я выпускаю из «Беретты» по пуле направо и налево. Волки валятся на месте.

Мигом позже Ария проносится между их мордами. Я бегу к ней, еще раз мысленно извинившись.

Нет, я не убил их. Только парализовал спинные нервы. Паралич пройдет через пять минут. Метод Рэки.

— Влад! Рико — моя! Не позволю украсть мою цель!

Цель, как же... Хорошо, что Ария не слышала моего мысленного хмыканья.

Она перекатывается вправо и обрушивает на Влада град пуль. Каждая вспарывает плоть. Десять успешных выстрелов, поразивших плечи, руки и ноги Влада, и ни одного попадания в Рико.

— ...Что за малявка. Видимо, ты ничего не поняла. — Влад снова смеется.

Раны, как я и ожидал, затягиваются с красным дымком каждая.

Мрачная сцена, откровенно говоря.

Я раскрываю балисонг левой рукой. Внимание Влада приковано к Арии. Воспользовавшись этим, я бросаюсь налево, прячась в зоне его слепого пятна, и протыкаю запястье той руки, которой он держит Рико.

— Сайонаки-сенсей, вы многому нас научили. Теперь мой через преподать вам урок...

Еще два раза рассекаю запястье. Если быть точным, я перерезал локтевой сгибатель запястья, короткую и длинную ладонные мышцы.

— Держать девушку следует... вот так!

Я оттягиваю Рико от Влада и держу ее на руках.

— О?! — Влад поражен, сжать кисть он пока не может. Не сильно анатомия его мышц отличается от человеческой. Но раны затягиваются все так же быстро.

С этой способностью исцеляться надо что-то сделать...

Держа Рико, я отдаляюсь от Влада к Арии, которая, видимо, примерно к тому же мысленно дошла.

— То, что ты сказала недавно... я не совсем поняла... но знаешь, что, Рико?!

В смысле, ты не поняла?

Ария скалится не хуже Влада.

— Хочешь обмануть меня — пожалуйста. Но использовать! Лучше бы заставила ради тебя сражаться, чем за тебя красть!

Тебя сейчас это волнует?!

— И Влад! — Теперь она кричит ему. — Ты назвал меня малявкой. Мне уже шестнадцать лет, и я считаю это личным оскорблением!

— Неважно. Мне восемь сотен лет, и все люди для меня малявки.

— ...Ты опять это сказал! Больше я тебя не прощу, даже если заплачешь и будешь умолять! Ты аристократ Румынии, так? Тогда тебе известны последствия оскорбления аристократки.

— ...И что ты сделаешь? Что ты вообще можешь сделать неуязвимому мне? — Влад смеряет Арию презрительным взглядом.

— Не задавай глупы вопросов. Я арестую тебя и за уши оттаскаю, если откажешься давать показания в Верховном суде! Девяносто девять лет из всего срока моя мама получила за твои преступления!

Влад хохочет:

— Арестуешь меня? Отличная шутка, Холмс!

Золотые глаза Арию совсем не пугают. Она же Квадра.

— Влад, ты глуп. Если сравнивать... ты где-то между Киндзи и Муто.

Эй! Не приравнивай меня к Муто!

— «Вечный грешник Влад». Из всех моих целей ты самый таинственный и неуловимый. Но ты просто появился передо мной. Будь готов!

— Вампиры и люди как хищники и жертвы. Неужели волку пристало бояться крысы?

— Ты мало знаешь, Влад, несмотря на твой возраст. Существуют в нашем мире ядовитые крысы, — гордо заявляет Ария, узнав хоть что-то полезное из бесконечных просмотров любимого телешоу.

Ария перебирает по талии пальцами, будто по невидимой гитаре, убедившись, что Влад не замечает.

Очередной код бутеев, «Дробь».

Она говорит: «Спрячь Рико».

Вот зачем она встала перед нами.

Следуя ее приказу, я с Рико на руках меняю местоположение, скрываюсь за приподнятой вертолетной площадкой.

— Fii bucuros! Ария, такой нахальности в женщине я не встречал, и тем приятнее будет разорвать тебя на части! — Влад хохочет жутким смехом.

Он определенно отвлекся на Арию. Для меня это хороший шанс поговорить с Рико.

— ...Рико, двигаться можешь?

Я опускаю ее на бетон, как хрупкую куклу, она слабо кивает. А потом смотрит настойчиво, цепляется за рукав, притягивает меня ближе.

— Киндзи... Скажи Арии отступить. Влад очень силен... Вы не представляете, насколько! Я сражалась с ним в ИУ, но я ему не ровня. Даже Первый Люпен не одолел его. Что бы вы ни делали, вам его не победить. Это уже много раз доказано в прошлом!

— В прошлом? Прошлое нужно менять, — улыбаясь, отвечаю я. Рико отчаянно мотает головой.

— Невозможно, поверь мне! Даже не спорь! Это безнадежно! Мы можем только сбежать!

Я ласково беру за руку плачущую Рико.

— Кодекс бутея, правило второе: «Контракт должен быть выполнен независимо от обстоятельств». Твой контракт, Рико, еще не выполнен.

— О-он! Он отменился, когда я предала вас!

Я кладу палец на ее губы.

— Если я правильно помню, нашим заданием было помочь тебе, так? — Я улыбаюсь Рико, другой рукой касаюсь ее затылка.

...И вешаю на шею синий крестик на цепочке.

Глаза Рико распахиваются невероятно. Она будто увидела чудо.

— Он настоящий. В кармане у Влада был. Я заменил подделкой, когда тебя у него забрал. — Я подмигиваю Рико. Она растерянно смотрит на крестик, потом на меня, снова на него и снова на меня...

И наконец краснеет ярко-алым цветом. С такой реакцией Рико я пока был не знаком.

Так смущаются обычные девушки, а не те, кто выпячивает свою сексуальность. Очень мило.

Она отпускает мой рукав.

Я забираюсь на вертолетную площадку.

— Рико, ты не должна сражаться, если не хочешь. Даже я хотел сбежать... Но моя маленькая хозяйка мне не позволила бы, — говорю я через плечо оставшейся за моей спиной Рико, а потом смотрю на демона, с которым бьется Ария.

Влад. Второй по мощи в ИУ. Жанна предупреждала меня о его силе. Она велела сбежать, если мы встретимся с ним. И сейчас я своими глазами вижу эту чудовищную мощь. Пули ему не страшны, голой рукой он смял пистолет.

Я не умею сражаться с такими, как он. Даже в Эссолте не было ничего и близко похожего.

Беги, Киндзи, беги сейчас же, кричит все внутри меня.

Но... даже если забыть, что меня попросила о помощи та, кто вытерпел невероятную жестокость, мой напарник, девушка, смело бьется с ним одна.

Вы все еще говорите мне сбежать?

Ха!

Даже вне истеричного режима я не могу этого сделать. Поэтому бой неизбежен.

Рико, я спасу тебя от Влада, я помогу тебе вернуть свободу.

Ария, я буду с тобой до конца этой битвы.

Мы можем потерпеть поражение, или даже хуже, я могу погибнуть...

Но кого это волнует?

Я же мужчина.

— Кха... ты!..

Ария кружится около Влада, безжалостно палит в него из обоих пистолетов. Но пули не наносят ему вреда.

И только сейчас я замечаю кое-что странное.

Белые отметины на его теле в форме глаз... Раны около них исцелились, но капли крови остались, будто слезы из этих нарисованных глаз. Высматривая эти отметины, я присоединяюсь к Арии.

Когда Влад снова видит наз рядом, он ухмыляется, отворачивается и идет к длинному шесту, наверное, это антенна связи. Он что-то задумал.

Я не могу его остановить. Но могу использовать этот шанс, чтобы обсудить наш план.

— ...Подонок. У него было много шансов поймать и разорвать меня, но он предпочитает меня вымотать до смерти, — шепчет Ария мне на ухо.

— Думаю, ты нужна ему живой. Он ведь собирает кровь выдающихся потомков.

— ...Вот еще. Чтобы кровь Холмсов была замарана им. — Ария скрипит зубами.

— ...Ария, на теле Влада есть четыре уязвимых места. — Я рассказываю ей то, что узнал от Жанны, стараясь не проболтаться о том, о чем она запретила.

— Уязвимых?

— Да. Если мы атакуем их одновременно, мы его одолеем. Так с ним справился первый в ИУ.

— О-откуда ты это все знаешь?! — Я бы пересказал историю с Жанной, но времени у нас нет. Вместо этого я беру Арию за плечи, заставляя посмотреть в глаза.

От приближения моего серьезного лица Ария резко краснеет. Наверное, решила, что я хочу что-то с ней сделать, и напряглась. Эй, хватит думать всякую чушь!

— Ч-что? Да что такое?!

— Кодекс бутея, правило первое! «Верь в своих товарищей, и помогайте друг другу». Я все тебе объясню, когда битва кончится.

— Я-я поняла, поняла я! Теперь ты можешь не подходить так близко?!

Понимая, что она на пределе, я отпускаю Арию.

Если память мне не изменяет, уязвимые места...

Рассматривая Влада, который пытается вырвать гигантскую антенну, я нахожу три отметины. По одной на плечах и одна на боку. Жанна сказала мне то же самое.

— Вот эти метки в виде глаз.

Но последнюю я не вижу, и Ария тоже.

— Киндзи, их всего три!

— Где находится четвертая... нам пока неизвестно. Придется искать опытным путем. Насчет кто куда... Ария, тебе оба плеча. Мне бок. Насчет четвертой я что-нибудь придумаю.

— ...Ясно. Но у меня осталось всего две пули. Скажи, когда стрелять. Пока притворюсь, что все расстреляла.

Ария достает из-за спины два кодати.

Я хмурюсь.

Я бы хотел одолжить Арии пули, но в ее «Кольте» пули сорок пятого калибра. Ни в моей «Беретте», ни в «Вальтерах» не такие, у нас девятимиллиметровые.

Треск и грохот отвлекает меня от мыслей. Оглянувшись на звук, я вижу Влада с пятиметровой антенной наперевес. Он держит ее, будто копье, а ведь весит наверняка несколько тонн. Пожалуй, это можно назвать булавой, такой автобус одним ударом можно разнести.

— ...Давно я не протыкал людей. Будет вертел. Ну что, малявки, болтать закончили? Интересно, что вы там выдумали. Чтоб вы знали, чеснок и серебро на меня больше не действуют. Я преодолел все слабости обычных вампиров. Так, привычная неприязнь осталась. — Влад снова смеется, сверкают острые клыки.

— Четвертая Холмс, ты выродок, как и Четвертая Люпен. Признаю, ловкая и верткая... но логики не унаследовала ни капли.

— ...И что? Гены, гены, все твои слова только о генах. Хотя ладно, бывают и на этом помешанные. Я поделюсь своими мыслями. Ты создал себя, заменяя свои гены... но люди только ими не определяются! — Сердито заявляет Ария, выпячивая незаметную грудь. — Да, гены и ДНК определяются при рождении и в определенной степени ограничивают, но... природа поддерживает и кропотливые усилия! Если ты считаешь, что Рико не унаследовала превосходных генов, значит, она доказательство невероятного трудолюбия!

Краем глаза я вижу за возвышением вертолетной площадки дрожащую на ветру ленточку хвоста Рико. Она наверняка тоже слушает.

— ...Я дважды сражалась с Рико. И она очень сильная!!! — рычит Ария. Влад поднимает антенну и взмахивает ей.

— Тебе так кажется, потому что мы обе слабачки. — Он эту антенну крутит, как ручку шариковую. — Но ты отличаешься от Четвертой Люпен, у тебя есть Тояма для возмещения твоей слабости. Часто предостерегают связываться с потомком Холмса, нашедшим напарника. Я давно слышал это. Поэтому сначала я уничтожу тебя, Тояма Киндзи. — Глядит на меня золотыми глазами. — Испытай на себе музыку волшебной флейты Валахии!..

Влад отступает, вдыхает, замолкает.

Ч-что он делает?!

Раздувается, как шар, эта сюрреалистичная сцена настолько изумляет, что я даже забываю стрелять.

И воет!

Вся башня дрожит от звериного вопля, даже темные облака расходятся подальше.

Зданий такой высоты больше нет, вой наверняка слышен в сотнях метров отсюда.

Наша с Арией школьная форма шевелится, но не от ветра, а от звуковой волны.

В голове каша, все тело трясет, я закрываю уши, чтобы не оглохнуть, глаза, чтобы не лопнули, даже стоять на ногах трудно.

Миг буйства проходит.

— Кто... Кто же знал, что Дракула может выть?! — Ария, шлепнувшаяся на крышу, поднимается на нетвердых ногах.

И только сейчас, видя усмешку Влада, я понимаю... что больше не в истеричном режиме.

Он отменил мой истеричный режим?!

Я чувствую, что сил нет. Страшно. Он нас поймал.

Узнав про истеричный режим, он даже научился его отменять.

Он медленно идет ко мне, закинув антенну на плечо.

Если он хотя бы заденет меня ею, не говоря уж о направленном ударе, кости не просто переломает, а раздробит в крошку.

Что мне делать?.. Как поступить?..

Мозг обычного «меня» не соображает ничего.

— Киндзи! Он может тебя достать! Чего ты стоишь, как столб?! — кричит Ария и делает последнее, что я от нее ожидал бы: подсечку. Я падаю, и воздух ровно там, где только что была моя голова, со свистом рассекает антенна.

И звенит обо что-то металлическое.

Ария принимает удар, предназначавшийся мне. Она подставляет против него свои кодати. Силы размаха Влада хватает, чтобы выбить их у нее и отшвырнуть на край крыши.

— Ария!

В миг моего крика Влад замахивается второй раз. Я откатываюсь, пытаясь не попасть под удар, но антенна задевает мое плечо.

Неглубокая царапина, но меня отшвыривает, как после столкновения с автомобилем. Крутит, вертит, я не разбираю, где небо, а где земля. Он меня буквально смахнул на десяток метров или даже не один.

И я ничего не мог сделать, все во власти Влада. Без истеричного режима я обычный школьник. Жестокая правда: я, беспомощный, качусь по крыше и слетаю с нее...

Слишком поздно я подумал зацепиться пряжкой ремня со скрытым в нем тросом. Да и вряд ли смог бы в любом случае.

Я падаю! До земли двести девяносто шесть метров. Их я пролетаю с дикой скоростью.

...Мне конец.

Серьезно, на этот раз мне конец. Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. На самом деле ты просто тупо смотришь перед собой. Ни единой мысли. Абсолютная пустота.

Мажу взглядом по краю крыши. Будто на американских горках еду, только спиной вперед.

По крыше, топоча, кто-то несется.

Рико?

Это Рико. Ее обшитая рюшами юбка хлопает на ветру. И будто ныряя в бассейн, девушка спрыгивает с крыши!

У нее взгляд дикого зверя, Рико переворачивается в воздухе, приближается к стене и бежит по ней, будто по обычной дороге. Бежит быстрее, чем я падаю.

Ее живые волосы складываются в спойлер, как у болидов «Формулы-1», и помогают ей удерживать равновесие.

— Киндзи! — кричит Рико и, оттолкнувшись от стены, подскакивает мне навстречу.

И одному богу известно, почему ловит она меня бедрами за шею.

— Ты что творишь?!

Ну хоть что-то я могу произнести. Со стороны похоже, будто я ее на плечах катаю.

Рико тянет ленту банта на спине формы, отчего ее юбка и блузка взлетают над нами и распускаются, как цветок! Складки ткани расправляются одна за одной, и мы оказываемся парящими на параплане. Ветер услужливо подхватывает нас, ведя по спирали вокруг башни.

Рико зажимает коленями мои плечи.

— Ри... Рико!..

В стеклянной стене башни ясно различимо наше отражение. Я таращусь на прозрачную Рико. Она в одном белье!

Хотя, какие еще варианты? Ее униформа теперь наш параплан. То есть держит она меня голыми ногами. А выше... на моем затылке ощущается что-то приятное, ткань... и не только ткань... Я чувствую идущее из-под нее тепло и мягкость... В общем...

Как же это сказать-то...

Это же НИЖНЕЕ белье, да? ДА?!

А под ним... Только представив, что же под ним, я чувствую, как сердце пропускает удар.

Несмотря на то, в какой чудовищной мы ситуации.

Хуже того, стараясь не уронить меня, Рико сжимает ноги, буквально расплющивая мое лицо о свои бедра. При каждом движении об меня трется нежная кожа.

Невероятное ощущение. Невообразимое.

Рико... я не попрошу отстать от меня. Я понимаю, что сейчас ты не нарочно меня дразнишь. Но... это сильнее меня.

На Рико золотистое белье, она всецело контролирует наше положение в воздухе. Ее серьезное лицо, так не похожее на обычное легкомысленное, меня...

Третья трансформация за день.

— ...Рико, — говорю я строго. — В прошлый раз с этим трюком ты сбежала из самолета, верно? Тогда мы были врагами. Но сейчас ты спрыгнула с крыши, чтобы спасти меня.

Рико молчит, не отвлекается от управления парапланом.

— Прошлое изменилось, Рико... по твоему желанию.

Мы не поднимаемся и не опускаемся, парим на одной высоте.

Рико сейчас, наверное, разрывается между необходимостью вернуться на крышу и желанием сбежать на землю.

— Рико, ты способна изменить свое прошлое. Не нужно больше жить в страхе из-за него. Не меняйся из-за него, измени его сама! И Влада это тоже касается!

Рико молчит несколько мгновений.

— Ки-кун, — тихо, едва слышно зовет она.

— Рико, ты — это ты. Не позволяй им считать тебя просто Четвертой!

Будто мой крик наконец достиг ее, Рико резко вдыхает. Огромный бюст становится еще больше.

— Ки-кун... Назови мое имя.

— Рико, — неровным голосом произношу я.

— Еще.

— Рико!

— Еще!

— Рико!!!

Ветер подхватывает параплан, и мы взмываем вверх почти отвесно.

Да. Ты — Рико. Не цифра. Не скопище генов знаменитого рода.

Как сказала Ария: ты не выродок и никогда им не была!

Я знаю лучше кого угодно. Ведь ты только что спасла меня.

— Ки-кун, — зовет Рико, подлетая к крыше. — Тебя и Арию я обманула дважды. Наверное, ты больше никогда мне не поверишь. Но у Влада четыре уязвимых места. Это ты знаешь от Жанны, так?

— Да.

— Метки указывают на расположение особенных для вампиров органов. Еще их называют «Нутро демона». Они гарантируют моментальное исцеление Владу. Даже если повредить три, четвертый восстановит их в секунду. Поэтому и надо атаковать все четыре одновременно.

А, вот как это работает.

— Я не скажу тебе, где последний. Ты можешь выдать себя взглядом. Но я знаю... ведь я очень долго жила около него.

— Что будет, когда мы попадем во все четыре?

— Восстановятся все слабости вампиров. Влад не преодолел их полностью, только уменьшил восприимчивость.

— То есть...

— Все известные уязвимости вампиров будут относиться и к нему. Яд серебра, жгучий солнечный свет, аллергия на чеснок.

Рико закладывает вираж, выжидая нового порыва ветра.

— У нас есть одна проблема, Рико. Даже если мы узнаем, где все четыре метки, у нас недостаточно оружия.

Чтобы поразить четыре цели, нужно четыре пистолета. Два есть у Арии, один у меня. С последним напряженка. Оба «Вальтера» Рико давно сбросил с крыши волк.

— Достаточно. У Рико есть мамин пистолет. Но только один выстрел.

Я смотрю на Рико, разглядываю и не могу сообразить, где она его прячет.

— Рико прячет его там же, где прятала мама.

— ...Ладно. Я расскажу Арии. Потом вместе атакуем.

— Ки-кун. Это единственный шанс, все или ничего. Влад считает, что у Рико кроме «Вальтеров» оружия нет. Он и свой уничтожил. Он боится направленных на него четырех пистолетов. Я больше чем уверена, что он станет намного осторожнее, когда увидит наши четыре пистолета. Заметит — и нам конец.

Не могу поспорить.

Рико снова закладывает вираж, и мы уже на одном уровне с крышей башни. Вымотанная Ария по-прежнему кружит по ней, избегая ударов Влада.

Наверное, уже давно заметила, что мы в порядке. Она умопомрачительно кувыркается назад почти на самом краю, пытаясь подманить Влада. Малейший просчет, и с крыши полетит уже она.

Но Влад не поддается на уловку.

Рико отпускает меня, я удачно приземляюсь на крышу, перекатываюсь по ней и вскакиваю на ноги.

— Ария! — ору я и несусь к Владу. — Сейчас!

Понимая, о чем я, она выхватывает из-под юбки пистолеты и тут же целится.

Я оказываюсь рядом, Рико отстегивает параплан и падает почти около Влада.

...Вот тебе!

Мы сможем сделать четыре одновременных выстрела.

У нас одна попытка.

Ну и что? На все в жизни дается одна настоящая попытка.

— ВЛАД!!! — Ария стреляет первой, ее цели — плечи вампира.

И в этот самый миг нас настигает несчастье.

Вспых! — Где-то над городом сверкает молния.

— А?.. — Ария рефлекторно зажмуривается, не успев остановить выстрелы. Две пули вылетают из черного и серебристого пистолетов.

Откуда же нам было знать, что гений стрельбы ошибется в этот самый миг?! Из-за какой-то молнии?!

Но еще ничего не кончено!

Истеричный «я» видит все как в замедленной съемке. Точно как в угнанном самолете.

Я вижу пули, которые выпустила Ария. Они летят на дозвуковой скорости... Я вижу даже их траектории.

С левой все нормально, левое плечо будет поражено.

Но правая... Она попадет в ключицу.

Однако ее путь я могу поправить!

Следующим стреляю я. Пуля моей «Беретты» и вторая пуля Арии соприкасаются... и расходятся. Теперь будет поражено и правое плечо, и моя пуля летит ровно туда, куда я целился.

Все три успешно попадают в левое и правое плечо и правый бок, вспарывая три белых отметины.

Это был «Бильярдный выстрел». Давным-давно брат его мне показал. Кто бы знал, что пригодится в такой ситуации.

И почти в тот же миг Влад что-то ревет.

Он смотрит на Рико, у которой в руках маленький карманный Derringer.

— ...ЧЕТВЕРТАЯ!!!

«Дерринджер» Рико сухо всхлипывает выстрелом. Она падает на голову Владу, спрыгивает, оборачивается...

— Дурак!!! — И корчит ему абсолютно детскую рожицу.

Из перекошенного злобой рта Влада свешивается язык. Толстый, длинный... и простреленный ровно в зрачке белой отметины в виде глаза.

— Ха... ха-ха-ха... — бессильно смеется вампир. Наверное, оскорбление Рико стало для него почти условным рефлексом, едва увидев ее, он снова хотел сказать что-то едкое... и тем самым неосознанно подставился.

Из его руки выскальзывает антенна. Не слишком для него удачно, ею он как раз замахнулся через свою голову.

— Ых... — Он пытается отбросить ее, но в руках больше нет нечеловеческой силищи.

Стальной прут весом в несколько тонн падает поперек тела, не давая и шанса шевельнуться.

Багровая жидкость хлещет из его рта, вся та кровь, что он выпил за несколько столетий.

Мне кажется, что Влад стонет, но на самом деле это воют волки. Паралич спал, звери на слабых лапах подходят к нему, закрывая своими тенями.

Видимо, даже сквозь темные тучи пробивается слишком много солнечного света.

— ...И что теперь, Ария? — интересуюсь я.

Она прокручивает пистолеты, убирая в кобуры, и складывает на груди руки.

— А что мы можем сделать? Даже втроем эту антенну мы не поднимем.

— Пожалуй.

— Кто к нам с мечом придет...

Я криво улыбаюсь серьезности Арии и подхожу к Владу. Он злобно смотрит на нас, бормоча на румынском что-то, вряд ли нам приятное. Не думаю, что в ближайшее время он сможет кого-то кусать.

Я убираю свою «Беретту» и вижу, как к нам приближается вертолет полиции префектуры Канагава.

Битва была, конечно, неординарная, от допроса не отвертеться.

Может, запросить наряд спасателей и препоручить извлечение Влада им?

Но есть и более важное.

— Хорошая работа, Рико, — хвалю я ту, кто недоверчиво смотрит на распластанного на крыше Влада.

— Ты победила Влада, одолела врага, с которым не справился и легендарный Люпен. — С этими словами к нам подходит Ария. — Слушай, а он действительно бился с Владом?

Рико, все еще не отведшая взгляд от вампира, молчит. За нее отвечаю я.

— Видимо, да.

— М?.. Рико, по-моему у тебя какой-то комплекс неполноценности или типа того по отношению к Люпену Первому. Но... — Ария заглядывает Рико в лицо. Ветер обдувает их обеих. — Сейчас ты его превзошла.

Поздравляю — это Ария явно не скажет.

Рико, удивленная словами, поднимает взгляд. И по-прежнему молчит.

Но Ария точно права.

Я наклоняю голову.

Рико одолела Влада, с которым не справился даже Арсен Люпен. Пусть и с нашей помощью, но ведь этого никто не запрещает. Если я правильно помню, Арсену Люпену тоже помогали сестры д’Арк/

Победить Арию Рико хотела для того, чтобы превзойти прадеда. И превзошла, победив Влада.

— Я ничего тебе не должна, ‘Олмс. Мы случайно сошлись в достижении цели. — Взгляд Рико суровеет. Непохоже на проявление дружелюбия. — ‘Олмс и Люпен — вечные враги. Это неизменно. Никогда, — говорит Рико. Ее волосы поднимаются.

Что она делает?

— Взаимно. Страшно представить, что я могла бы с тобой поладить, — соглашается Ария с сердитым взглядом. — И что ты теперь будешь делать? Если попытаешь убежать — я тебя поймаю. Отдам тебя Дагуле или кому угодно, чтобы заставить дать показания по делу моей мамы. Тебе лучше просто сдаться, Рико... Словесные выкрутасы больше тебе не помогут. Как Квадра ты сражаться не можешь, потому что оружия нет. Без своих способностей люди беспомощны. — Ария указывает мне глазами в сторону.

Я криво улыбаюсь, мысленно извиняюсь перед Рико и встаю спиной к двери — единственному выходу с крыши.

Рико некуда деться. Ария верно сказала, у нее не осталось козырей в рукаве.

Что же ты будешь делать, киска?

— Ария Холмс Канзаки, Тояма Киндзи, — начинает она, произносит «Холмс» на английский, а не французский манер, и отходит к краю крыши. — Больше я не стану вас недооценивать, обманывать или использовать. Больше вы мне не враги, вы — равные мне противники. Поэтому я сдержу свое обещание. — Рико отворачивается к обрыву. Ее снова облизывает порыв ветра, он раздувает ее волосы... являя нам спрятанную в них катушку. Она быстро скручивается, сматывая незаметную леску.

— Au revoir, mes rivaux. Я не прощу вас, если умрете не от моей руки, — порозовев, заявляет Рико, распахивает руки... и прыгает с крыши.

— ...Рико!!!

Одновременно с криком Арии параплан подтягивается к Рико, как вернувшаяся к хозяину птица. Она снова прицепляет его, видимо, атакуя Влада, просто отпустила полетать, как воздушного змея.

Защелкнув ремни, Рико ныряет в облака, изящно сбегая от нас. Ее фигурка становится все меньше и меньше, пока не пропадает среди прибрежных складов.

— Она опять нас сделала. Уже во второй раз.

Я стою рядом с рассматривающей город малиновыми глазами Арией и пожимаю плечами.

Как я мог забыть.

Ведь самое отработанное ее умение — это побег.

Вернувшись в Бутей, я послал наставникам чистосердечное признание в совершенной краже. Я ожидал, что за мной придет букен или еще кто, но...

Как и говорила Ария, его начисто проигнорировали.

Взамен я получил пухлый конверт со штампом экспресс-доставки.

Документы, которые там лежали, были озаглавлены «Сделка о признании вины» и содержали несколько отчетов разных отделов полиции. Из них всех обычный «я» понял основную идею: инцидент с Владом не подлежит разглашению. В случае моего согласия, проступки, совершенные нами за последние тридцать дней, соответственно не подлежат расследованию.

Слушайте, а это реально удобно.

Что меня удивило гораздо больше — о битве между нами и Владом на одном из самых высоких зданий Японии ни слова не сказали в новостях. Все объяснили ударом молнии.

...Теперь я понимаю, насколько секретно в этой стране все, что касается ИУ.

***

— А вот и я! Рико снова с вами! — Рико заявилась в класс 2-А, будто никакого Влада и не было никогда.

— Рико-рин! Рико-рин! — скандируют и машут парни около нее.

Что, опять?

Около меня Ария хмурится так сильно, что наверняка останутся морщины, вдруг отсутствующе смотрит в окно, подперев голову кулаком. Не будешь больше злиться?

Погоди, а с Рико-то что?

Игнорируя послушно ждущего приказаний слугу, Ария как ни в чем не бывало выходит из класса с первым звонком на обед и куда-то шагает.

...Эй-эй, а как же арест Рико?

Неуверенный и сомневающийся, я рассеянно иду на уроки в Инквесте.

На каждой перемене Рико чирикает о видеоиграх со своими постоянными собеседниками. Совершенно обычная Рико.

Я хотел было заговорить с ней, минуя Арию, но влезать с подобными темами было бы неудобно, а поддержать разговор я не мог бы при всем желании, их сленга я не знаю.

Наконец, уроки кончаются. Шанса поговорить с Рико мне так и не выпало. Когда я почти вышел из здания Инквесты...

— Ки-кун. — Передо мной, как джинн, появляется Рико.

Она удивляет меня и внушает опасение. Я ожидаю очередного объятия, прилипания, но... она просто стоят рядом, как нормальная девушка.

— ...Э, м-м... Пойдем домой?

Да что с тобой сегодня? Ты и разговариваешь, как нормальная девушка.

Все время дополнительных уроков я провел в здании Инквесты, поэтому не заметил, что пошел дождь. И не прекратился даже тогда, когда мы вышли. Выльется все, и кончится сезон дождей быстро.

Мы идем по улице. Краем глаза я смотрю на Рико, а она — на меня.

— Эм..

Наши взгляды встречаются. Рико тут же отворачивается. Она явно нервничает, цеки у нее красные. Отчего-то она ведет себя очень странно.

Я тоже отвожу взгляд, смотрю на Радужный мост.

— Н-не пойми неправильно. Рико не перешла на вашу сторону.

— Ага, ясно... Наверное, — отвечаю я, не глядя на Рико. Не знаю, как теперь себя с ней вести.

— Но... когда придешь домой, проверь почту.

— Почту?

— Рико послала тебе письмо о твоем брате. Рико ведь сказала, что сдержит свое обещание.

— О моем... брате?! — Я оборачиваюсь к Рико, а ее уже нет.

Между домами виднеется радуга, будто указывая, куда убежала Рико.

***

Я добираюсь до дома. Тороплюсь в свою комнату, навстречу вылетает Ария.

— Киндзи! — Ария подмигивает и «стреляет» в меня из сложенных пистолетом пальцев.

Что?! Это было мило... но с чего вдруг?

Она сегодня явно в отличном настроении. Огромная разница с обычными днями.

— Вчера Рико прислала мне письмо. Оно было подозрительное, так что я тебе не рассказывала, но Рико сказала, что сейчас разговаривает с маминым адвокатом. Я тоже побежала! — И пойдет она прямо в школьной форме. Ария впрыгивает в туфли, пихая меня в узкой прихожей. — И адвокат тоже звонил! Он сказал, что с показаниями Рико дело почти точно пересмотрят!

Такая система судебная, при обнаружении новых доказательств дело пересматривают в апелляционном порядке.

В общем, Канзаки Канаэ, мать Арии, могут частично оправдать.

— Рико!.. — Она сдержала данное нам на крыше обещание. — Это здорово, Ария... Я рад за тебя, — говорю я Арии, прижавшись к стене, чтобы не столкнуться с ней.

— Ага! Я тоже! — И счастливая Ария обнимает меня от души!

Ее волосы пахнут гардениями.

А-Ария...

— Ой!.. — Она приходит в себя и, осознав, что обняла меня, заливается краской до самых ушей.

И я тоже.

— Э?... М-м... Ой! — Ария замирает, а потом отстраняется от меня, шагает назад, пока сама не упирается в стену. Опускает голову и тут же гордо вскидывает снова. — И-извини... Забылась.

По-твоему, это достаточное оправдание?

Ну ладно, назовем это «увлеклась»? Э, ладно, неважно. Пусть будет как есть.

Да что за тишина-то! Мне аж неловко!

Ария не злится, не сбегает и, естественно, не обнимает меня снова. Она ничего не делает.

— ...Эм-м... Н-ну, я пойду.

— ...А-ага. Счастливого пути.

Мы неловко прощаемся. Ария напоследок косится на меня, а потом закрывает за собой дверь.

Фуф.

А как она сказала?

Мол, в книге Шираюки написано, что девушки не могут так себя вести с парнями, которые им нравятся.

Да?

И что?

Киндзи, что с тобой? Почему ты вдруг об этом вспомнил?

Я не могу нравиться Арии. Иначе она не целилась бы в меня при любом удобном случае. Нет, не вариант. Во-первых, это книга Шираюки. Так себе источник информации, если честно.

Короче, забыли.

Но а на самом деле?

Да ничего.

Ничего, да, Киндзи?

После ухода Арии я включаю компьютер и проверяю почту.

Мне реально что-то пришло!

К письму Рико приложена анимированная картинка. Его тема «Ки-кун украл мою драгоценность». И никакого текста.

Я открываю картинку. Это смонтированная рисованная анимация.

Сначала фигурка, как мне кажется, Рико гонится за фигуркой, похожей на меня, под развеселую музыку.

Вау, Рико, ты сама это сделала?

Потом повешенная «Ария», читающая «Шираюки», летающая в облике феи «Рэки», дирижирующий оркестром «Муто», дико вертящий глазами «Ширануи». Все по очереди.

На фоне едва заметно написано сообщение, там время и место.

Рико, твоя детскость и изворотливость никуда не делись.

Другими словами, это что-то вроде приглашения. Ты хочешь, чтобы я пришел в указанное место в указанное время, да?

Последней появляется «Кана». Она говорит с «Рико», слова прописаны в пузыре, как в манге: «Ки-кун украл драгоценность... Твое сердце!».

— Вот он, призрак из предсказания Шираюки, — бормочу я, доходя до назначенного места где-то между Бутей и Радужным мостом. Я почти забыл о том, что она напророчила мне перед отбытием к Хотоги.

Она сказала, что я встречу волка, демона и призрака. И все это сбылось.

Сначала волк, за которым мы с Рэки гнались на мотоцикле.

Потом демон, как назвала Влада Жанна. И небезосновательно.

А теперь... призрак, которого я вижу собственными глазами.

Угнанный в апреле самолет мы посадили на Пустой остров, основательно погнув один из ветряков. Его лопасти больше не крутятся.

На винте кто-то сидит, за его спиной — закатный Токио.

И этот кто-то — Кана.

Сомневаясь в своем зрении, я подхожу ближе, забираюсь на обломки самолета, которые так и не посчитали нужным убрать.

Месяц назад Рико переоделась в Кану, так что, может, это снова она. Раз ее рядом нет — точно она.

Так я думал поначалу... По мере приближения уверенность таяла.

Особенная аура Каны... и красота, способная заставлять замереть даже время. Их невозможно сымитировать.

Рыжее солнце тонет в океане, темнеющее небо и тяжелые облака выделяют Кану, ветер полощет ее длинные косы, она одета в длинное платье, глаза закрыты, будто в молитве. Но открываются от моего приближения.

Взгляд этих глаз проникает до самой души. Его нежность притягивает сильнее, чем гравитация. Мое сердце взлетает в небеса.

Кана!.. Больше нет сомнений. Это настоящая Кана!!!

Многие поколения семьи Тояма активировали истерию сексуальным возбуждением.

Родоначальник, Тояма Кин, возбуждался, обнажаясь. То есть он умел по своей воле входить в истеричный режим.

А в двадцать первом веке Тояма Киничи, мой брат, тоже нашел способ самостоятельно активировать истерию. Правда, другим способом. Но итог тот же, без помощи девушек он мог возбудиться и войти в истеричный режим.

Он для этого сам переодевался в прекрасную девушку!

— Прости, Киндзи, — говорит Кана нежно-розовыми губами, отчетливо различимыми в подступающих сумерках. — ИУ была очень далеко.

Я не так шокирован, как ожидал. Потому что в глубине души я думал о чем-то подобном. Рико никогда бы не одолела Кану, самую сильную из рода Тояма. И во мне медленно вскипает гнев на нее.

— Что это значит? Расскажи мне, Кана! — кричу я ей, спокойно сидящей на ветряке.

— Нет... Брат!

Кана... то есть мой брат ничего не отвечает. Она спрашивает:

— Киндзи... ты близок... с Арией Х. Канзаки?

С чего ты это вдруг?!

— Она тебе нравится?

От этого вопроса я вспоминаю, как Ария обняла меня всего несколько минут назад. И краснею.

— Сейчас это неважно!

Брат спокойно смотрит на злящегося меня.

— Я бы справилась одна, если бы ты сказал «да». Но ты не сказал.

И еще через несколько мгновений говорит:

— Киндзи... Давай вместе убьем Арию.

Начальные иллюстрации

Начальные иллюстрации

Страница книги Ария по прозвищу Алая Пуля в интернете

Table of Contents

1 - 0 Начальные иллюстрации

1 - 0.1

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

2 - 0 Навальный иллюстрации

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

2 - 6

2 - 7

3 - 0 Начальные иллюстрации

3 - 1

3 - 2.2

3 - 3

3 - 4

3 - 5

3 - 5.2

3 - 6

3 - 7

6 - 0 Начальные иллюстрации

7 - 0 Начальные иллюстрации

О книге