Жила-была на свете одна вполне приличная и благородная дама, которую звали мисс Фицрой Робинсон. Жилось ей не слишком хорошо, но и не так чтобы очень плохо, пока однажды, достигнув возраста, обычно именуемого средним, эта дама не обнаружила, что даже в меру скромная жизнь становится ей не по карману — полученные по наследству деньги подходили к концу, а каких-либо иных источников дохода у ней не было. Настало время трезво взглянуть на вещи, и, сделав это, мисс Робинсон пришла к выводу, что ее недостаточная образованность и весьма слабые от природы способности не позволяют ей заняться каким-нибудь полезным и эффективным трудом. Поэтому, не видя иного способа поправить свое финансовое положение, она без колебаний избрала профессию преподавателя, дабы учить других тому, что не умела делать сама. Надо признать, что на этом поприще она добилась определенных успехов, вскоре основав специальную школу-интернат для юных леди из хороших семей. Главное внимание мисс Робинсон уделяла тому, чтобы сделать свою школу как можно более престижной, раз за разом повышая требования к родителям поступающих в нее учениц, пока наконец на фасаде не появилась бронзовая табличка с надписью:

«СПЕЦИАЛЬНОSУЧЕБНОSЗАВЕДЕНИSЗАКРЫТОГО ТИПА.

ТОЛЬКО ДЛЯ ДОЧЕРЕЙ ВЫСОКОРОДНЫХ И БЛАГОПРИСТОЙНЫХ МОНАРХО"

Дальше идти было некуда; престиж школы достиг невероятных высот. Многие короли из числа тех, чьи высокородность и благопристойность оставляли желать лучшего, были готовы на любые жертвы, лишь бы пристроить своих дочерей в школу мисс Фицрой Робинсон, но та проявляла исключительную твердость и принципиальность, когда дело касалось рекомендаций, характеристик и генеалогических деревьев кандидатов. Поэтому все монархи, чьи документы после тщательной проверки были признаны удовлетворяющими требования этого специального заведения, охотно платили по десять тысяч фунтов в год за право посылать в него юных принцесс. Мисс Робинсон, со своей стороны, получила возможность скопить небольшой капитал и обеспечить себе безбедную старость. (кстати сказать, она весьма разумно и дальновидно распоряжалась этими деньгами, не пряча их под матрас, как поступили бы некоторые, а приобретая на них земельные участки).

Только один король демонстративно отказался послать свою дочь в школу мисс Робинсон, заявив, что не считает это заведение достаточно престижным и привилегированным. Впрочем, как выяснилось впоследствии, дочь этого, с позволения сказать, монарха и не могла претендовать на обучение в спецшколе-интернате столь высокого класса, ибо ее папаша оказался обыкновенным узурпатором и безродным выскочкой, а если уж говорить о методах, с помощью которых он проложил себе дорогу к власти, то их никто — даже самые льстивые и угодливые из его прихлебателей — не решился бы назвать благопристойными.

Таким образом, после отбора в школе осталось только шесть учениц, чье происхождение было признано абсолютно безупречным. Для занятий с ними мисс Робинсон пригласила лучших преподавателей, а сама она осуществляла общее руководство, сидя в уютном директорском кабинете, где посреди стола рядом с чернильницей и пресс-папье красовался телефон-вертушка для прямой связи с коронованными клиентами. Девочкам преподавались всевозможные науки и премудрости, которые положено преподавать современным принцессам, но при этом их никогда не заставляли заучивать уроки — они могли делать это лишь по собственному желанию (которое, как вы догадываетесь, у них частенько отсутствовало). «Настоящая принцесса должна знать лишь то, что она хочет знать, а все остальное ей знать не обязательно,» — таково было правило мисс Фицрой Робинсон. Не удивительно, что все ученицы были в восторге от своей школы и начинали плакать при одной только мысли о возможном переводе в другое, менее престижное и более строгое учебное заведение, вроде какого-нибудь пансиона благородных девиц. Так прошло несколько лет; шестеро девочек подросли и стали именоваться уже не ученицами, а институтками, что звучало гораздо солиднее. Единственной маленькой девочкой в школе была недавно поступившая принцесса Дэйзи, дочь короля Фортунатуса, правившего как раз в той стране, где эта школа находилась (У Дэйзи, понятное дело, не возникло особых проблем с поступлением, поскольку мисс Робинсон являлась подданной короля Фортунатуса, и все дело устроилось по знакомству, без лишних формальностей и мелочных придирок.)

События, о которых пойдет речь ниже, начали происходить спустя примерно год после появления в школе принцессы Дэйзи. Однажды днем, когда мисс Робинсон сидела у себя в кабинете, послышался звон дверного колокольчика, а чуть погодя вошла служанка, из кармана фартука которой торчала визитная карточка — она не стала брать карточку руками, поскольку те были в мыльной пене (она как раз занималась стиркой).

— Вас хочет видеть какой-то джентльмен, мисс, — сообщила служанка. Директриса засуетилась, оправляя манжеты и смахивая пыль с телефона-вертушки — она подумала, что к ней явился какой-нибудь король, желающий устроить свою дочь в ее школу.

Однако, взглянув на визитную карточку, которую она извлекла из кармана служанки, почтенная леди тут же перестала суетиться и со словами «Боже мой!» откинулась на спинку кресла. Она сказала «Боже мой!», потому что была хорошо воспитана и не могла себе позволить выражение типа «Тьфу ты, пропасть!» или «Дьявол его разбери!», которые наверняка употребили бы многие из нас, окажись они на ее месте. Вот что было написано большими золотыми буквами на гладкой поверхности карточки:

КАВАЛЕР ДОЛОРО ДА ЛАРА

ПРОФЕССОР МАГИИ (БЕЛОЙ) И ВСЕВОЗМОЖНЫХ ОККУЛЬТНЫХ НАУК.

ЛАУРЕАТ КРУПНЫХ ДЕНЕЖНЫХ ПРЕМИЙ.

ОБУЧЕНИSДЕТЕЙ НА ДОМУ. КУРС ЛЕКЦИЙ ДЛЯ ЧАСТНЫХ ШКОЛ

(ОПЛАТА ПО ДОГОВОРУ).

ОРГАНИЗАЦИЯ ШУМНЫХ ПРАЗДНЕСТ И ВЕЧЕРИНОК.

Мисс Робинсон убрала в ящик стола «Книгу Почетных Посетителей», где обычно расписывались всякие высокородные и благопристойные особы — в данном случае эта книга была ей не нужна — и поднялась с места, приветствуя входившего в кабинет долговязого мужчину с растянутым в улыбке огромным ртом и угольно-черными глазками, блестевшими каким-то странным голодным блеском.

— Ужасно, ужасно рад, — заявил мужчина, демонстрируя разом все тридцать два своих зуба, — ужасно рад снова встретиться со своей бывшей ученицей.

— Наша ужасная радость взаимна, можете мне поверить, — откликнулась мисс Фицрой Робинсон. иных случаях совершенно невозможно быть вежливым и правдивым одновременно; мисс Робинсон предпочла быть вежливой в ущерб правдивости, и я не думаю, что нам стоит за это ее порицать.

— А я, знаете ли, все путешествую, — сообщил профессор, ни на секунду не переставая улыбаться, — мотаюсь по белу свету, пополняю копилку знаний. Ах, моя милая леди, недаром говорится: век живи, век учись. Источник мудрости неисчерпаем, и чем больше из него пьешь, тем сильнее становится жажда знаний. Учиться, учиться и еще раз учиться — вот цель всей нашей жизни, не правда ли? Скажу вам без ложной скромности, я много чего поднабрался с тех пор, как имел честь быть вашим наставником по элементарной магии. Будьте откровенны: могу ли я рассчитывать на должность профессора в вашей прославленной Академии?

— Видите ли, дорогой профессор, в нашей учебной программе не предусмотрен курс магии, даже элементарной, — сказала директриса. — Родители моих учениц не проявляют интереса к этому предмету, а у меня, как вы знаете, частное заведение, и я в подборе дисциплин руководствуюсь прежде всего вкусами и пожеланиями своих клиентов.

— А ведь, помнится, это был ваш любимый предмет, — заметил профессор. — Вы, безусловно, не прогадаете, предоставив мне это место. Я в последнее время так много пил из источника мудрости…

— Конечно-конечно, я в этом не сомневаюсь, — поспешила прервать его мисс Робинсон. — И я не премину воспользоваться вашими любезными услугами, как только в моей школе откроется соответствующая вакансия.

— Я не могу ждать вакансии, — сверкнул голодными глазами господин Долоро де Лара. — Работа нужна мне сейчас. Я готов дать тринадцать уроков всего за тысячу фунтов; это большая скидка — только из уважения к вам, моя милейшая леди.

— Но сейчас это невозможно, — твердо сказала хозяйка школы, на множестве исторических примеров знавшая, как опасно оставлять принцесс в обществе волшебника. Подобные эксперименты неизбежно заканчивались скандалом, что могло сильно повредить репутации ее заведения.

— Значит, по-вашему, это невозможно? — переспросил профессор.

— Дело в том, что все мои ученицы — принцессы, — пояснила мисс Робинсон, — и они не нуждаются в знании разных магических заклинаний, поскольку могут получить все, что захотят, без помощи магии.

— Стало быть, вы говорите мне «нет»?

— Я говорю вам «нет, большое спасибо, очень приятно было встретиться».

— Ха-ха! — сказал мистер де Лара и, выскочив из директорского кабинета, стремительно зашагал по коридору в сторону учебного класса. Мисс Робинсон бросилась вслед за ним, но было уже поздно — дверь класса захлопнулась перед ее носом, и в замке дважды повернулся ключ.

— Дья… Боже мой! — воскликнула директриса, даже в столь неприятной ситуации не забывавшая о культуре своей речи. Нельзя было терять ни секунды — выбежав из здания школы, она по пожарной лестнице взобралась на его крышу, и, быстро определив, какая из каминных труб ведет в классную комнату, начала спускаться туда через дымоход (благо труба была достаточно широка, а внутри ее имелись ступеньки из толстых металлических прутьев). Однако, шагнув из отверстия камина в комнату, она сразу же поняла, что опоздала. Семеро принцесс бесследно исчезли, а проходе между рядами парт стоял профессор магии и улыбался самой широкой улыбкой из всех, какие мисс Робинсон случалось видеть когда-либо прежде.

— Ах вы гадкий, противный, бессовестный человек! — вскричала бедная женщина, потрясая взятой со стола указкой… Подробности их дальнейшей беседы мы с вашего позволения опускаем — можем лишь сообщить, что на сей раз мисс Фицрой Робинсон использовала-таки в своей речи несколько выражений, именующих крайне ограниченное хождение в культурных слоях общества, не говоря уж про светские салоны и частные школы для королевских детей.

* * *

Утром следующего дня (это была суббота) король Фортунатус, как обычно, зашел в школу за своей дочерью, принцессой Дэйзи, чтобы отвести ее домой, — по заведенному распорядку ученицы могли проводить один из выходных дней в кругу семьи. Служанка, открывшая ему дверь, была одета в халат из толстой и грубой материи, а в волосах ее застряли хлопья золы. Король решил было, что в доме траур и что служанка носит платье из мешковины и посыпает голову пеплом в знак скорби о какой-то постигшей их тяжелой утрате, но та на его встревоженные расспросы ответила вполне будничным тоном:

— Нет, ваше величество, это не траур. Просто я чищу кухонную плиту, она жутко засорилась, хотя… Но вам лучше поговорить обо всем с хозяйкой.

Король прошел в гостиную, украшенную бумажными цветами, вышитыми салфетками и множеством акварельных рисунков — все это было сделано руками самих учениц, — а также разноцветными ковриками, которые ткала, не вставая с постели, вечно больная тетушка мисс Фицрой Робинсон.

Вскоре появилась и сама директриса, облаченная в хорошо скроенное и подогнанное по фигуре платье их мягкой и тонкой мешковины; ее кружевной чепец был аккуратно посыпан легким серебристым пеплом.

— А-а, — сказал король, — вы, я смотрю, тоже занялись чисткой кухонных плит. Это прекрасный воспитательный пример: благородная дама не гнушается самой что ни есть черной работы. Боюсь, я пришел слишком рано и невольно вам помешал…

— Нет-нет, ваше величество, вы как всегда пунктуальны. А что касается моего наряда, то здесь дело не в кухонных плитах. Я надела это платье из мешковины и посыпала голову пеплом в знак скорби о постигшей нас всех тяжелой утрате. Я не намерена ничего от вас скрывать. Мужайтесь, ваше величество, известие будет не из приятных: принцесса Дэйзи, ваша очаровательная дочурка, гордость и украшение моей школы, пропала без следа. Вместе с ней пропали и шесть других учениц. Не беспокойтесь, все они живы-здоровы, но в настоящий момент я не могу вызволить их из магического плена.

Потрясенный король сделал шаг назад и рухнул в кресло, жалобно заскрипевшее под его тяжестью. Мисс Робинсон взглянула на него с тревогой — это было кресло из ее любимого старинного гарнитура орехового дерева (кушетка, два кресла и шесть стульев); такую мебель в наше время можно приобрести только в антикварном магазине, да и то по сумасшедшим ценам. Король между тем беспомощно хватал воздух ртом, не в силах вымолвить ни единого слова. Воспользовавшись этой паузой, директриса произнесла небольшую речь, которую она загодя написала на бумажке и выучила наизусть.

— Ваше величество, уверяю вас, во всем происшедшем нет ни капли моей вины — если это не так, можете меня повесить, то есть… — тут она сбилась, — то есть это, конечно же, так — я имею в виду пропажу девочек, — но в данном случае я говорю о своей вине, которой нет ни капли, потому что… — она окончательно запуталась и, украдкой отогнув манжету, заглянула в шпаргалку, — да, вот… «Можете меня повесить, но сперва позвольте мне дать вам необходимые разъяснения по сути возникшей проблемы или, выражаясь точнее, небольшого конфликта, повлекшего за собой непредвиденные и весьма неприятные последствия.»

Покончив таким образом со вступительной частью, она бережно опустилась во второе кресло из драгоценного гарнитура и уже без бумажки, своими словами поведала королю о визите зловредного профессора магии, остановившись как раз на том месте, на котором мы прервали первую часть своего повествования.

Король слушал, нервно теребя бахрому вышитой салфетки, лежавшей на журнальном столике.

— Мне никогда не нравились методы профессора де Лара, — говорила, печально качая головой, мисс Робинсон, — а его моральные качества давно уже вызывали у меня сомнения — теперь эти сомнения переросли в уверенность. Несколько лет назад, уже после того, как я прошла у него курс обучения элементарным колдовским приемам, я взяла еще несколько уроков прикладной магии у гораздо более авторитетного специалиста. Благодаря этим урокам — которые, кстати, обошлись мне очень недешево, — я сумела в корне пресечь деятельность этого беспринципного проходимца…

— Так вы все-таки спасли принцесс?! — вскричал король.

— Нет, пока еще нет. Но если ваше величество, а также другие почтеннейшие родители предоставите мне самой разобраться с этим делом, я гарантирую вам стопроцентно положительный результат.

— Не знаю, не знаю, — пробормотал король, — это очень серьезный вопрос. Моя бедная маленькая Дэйзи.

— Я бы вам посоветовала, — с достоинством заметила директриса, — не смотреть на происшедшее столь уж трагически. Здесь нет никакой трагедии, а есть лишь весьма неприятный и достойный сожаления инцидент, от которых, как известно, не застрахована ни одна, даже самая высококлассная школа. Последствия данного инцидента могут быть и — уверяю вас — будут устранены благодаря моему педагогическому опыту, исключительному такту и умению трезво оценивать обстановку.

— Вообще-то по закону мне надо бы вас повесить, — задумчиво сказал король, — вместе со всеми вашими дарованиями.

— Я с большим уважением отношусь к закону, заявила мисс Фицрой Робинсон, — однако в некоторых случаях он бывает несправедливо суров. Кроме того, если вы меня повесите, вы никогда больше не увидите свою маленькую дочь. Таким образом ваш родительский долг вступает в противоречие с законом, и подобные вещи всегда чрезвычайно мучительны…

— Закон я могу отменить, — сказал король, — это как раз не проблема. А вот что касается моих родительских чувств… Могу ли я вам доверять?

— Позвольте вам напомнить, — она гордо вскинула голову, с которой посыпался тщательно уложенный пепел, — что до сих пор у вас не было повода сомневаться в моей компетентности, которая, кстати, подкреплена рекомендациями знатнейших королевских, императорских, султанских и прочих царствующих фамилий.

— Хорошо, мисс Фицрой Робинсон, — заключил король поднимаясь из кресла, — я был доволен тем, как шло обучение Дэйзи в вашей школе, и надеюсь, что вы сумеете найти выход из этой непростой ситуации. А пока я временно прекращаю действие закона — заметьте, только временно прекращаю, но не отменяю совсем.

Директриса, как положено по этикету, присела в почтительном реверансе, и его величество отбыл к себе во дворец, на ходу утирая слезы и звучно сморкаясь в огромный шелковый платок с гербами, вензелями и коронами.

Вечером того же дня на двери спецшколы-интерната появился массивный висячий замок, а ее хозяйка, никому не сказавшись, отбыла в неизвестном направлении.

Время шло, но о пропавших принцессах не было никаких известий. Король Фортунатус ужасно нервничал, не находя утешения ни в чем, даже в своем втором ребенке, принце Дэнисе, который, спору нет, был очень славным (хотя и не очень послушным) мальчиком, но все-таки сын есть сын и дочери он в полной мере заменить не может.

Королева переживала еще сильнее мужа, но, поскольку у ней было много дел — приходилось вести домашнее хозяйство, заготавливать соленья и варенья, штопать носки юного принца, стирать и вывешивать на просушку королевские носовые платки, — она всегда имела возможность отвлечься от мрачных мыслей. Однажды, спустя почти год после исчезновения Дэйзи, она сказала королю:

— Дорогой, ты должен взять себя в руки. Нельзя же в конце концов целыми днями сидеть у окна и лить слезы — этим ты все равно ничего не поправишь. Попробуй лучше заняться полезным делом: открой благотворительный фонд или заложи первый камень в фундамент какого-нибудь здания.

— Терпеть не могу эти благотворительные фонды, — проворчал король, — суеты много, а толку никакого, сплошное расточительство. Ну а насчет заложения первых камней… что ж, тут есть о чем подумать.

С этого дня он стал все чаще задумываться и время от времени делать какие-то пометки на обороте старых почтовых конвертов. Плакал он теперь гораздо меньше, и королева с удовлетворением отметила, что ее совет не пропал даром.

Через месяц размышления Фортунатуса начали приносить реальные плоды. Король основал компанию «Фортунатус Рекс и K°» и занялся спекулятивной застройкой, вскоре достигнув на это поприще немалых финансовых успехов.

Возможно, вы не очень хорошо представляете себе, что такое спекулятивная застройка. Сейчас я объясню вам это на примере короля и его компании.

Суть любого спекулятивного предприятия, как известно, состоит в том, чтобы купить какую-нибудь вещь подешевле, и затем ее подороже продать. «Фортунатус Рекс и K°» принялись скупать прилегающие к городу земли с лесами, полями и огородами, вырубать деревья, срезать плодородный слой почвы и застраивать это пространство кварталами однообразно-уродливых зданий из желтого кирпича с фонарями на перекрестках и жестяными урнами для мусора через каждые пятьдесят шагов. Король рассчитывал продавать эти дома втридорога всем, кто пожелает в них поселиться, и — как это ни странно — от желающих не было отбоя. Дома шли нарасхват, принося компании громадные барыши, король греб деньги лопатой и уже подумывал о спекулятивной застройке не только столичных окрестностей, но и всей своей страны вплоть до границ сопредельных государств.

К сожалению, таковы законы бизнеса, согласно которым почти все крупные капиталы сколачиваются на превращении красоты в уродство, тогда как творение красоты, напротив, оплачивается по самым низким расценкам.

Улицы одинаковых желтых домов расползались все дальше и дальше от города, подобно ненасытным кирпичным гусеницам пожирая последние островки зелени, но у подножия Клеверного Холма им поневоле пришлось остановиться. Владелец холма категорически отказывался продавать принадлежащую ему землю за любые цены, какие предлагала ему компания. Напрасно адвокаты «Фортунатус Рекс и K°» при полном параде, в париках и мантиях, навещали адвокатов упрямого землевладельца, напрасно они устраивали для своих коллег официальные обеды и дружеские ужины. Адвокаты владельца охотно принимали все приглашения, ели и пили каждый за троих, но дело не двигалось с места. Клеверный Холм не продавался.

Но вот однажды в роскошный столичный офис компании явилась невзрачно одетая сухонькая старушка, которая пожелала говорить лично с королем.

— Земля в районе Клеверного Холма принадлежит мне, — сообщила она, — и я готова уступить вам большую ее часть за исключением семи акров на самой вершине и пятнадцати акров вокруг них, но за это вы должны выстроить две высоких стены, одна из которых будет окружать мой семиакровый участок, а другая — участок в пятнадцать акров. Причем стены должны быть сложены из добротного красного кирпича, а не из этой дешевой желтой дряни, которой вы уже застроили всю округу. Кроме того, вы в ближайшие дни издадите закон, в соответствии с которым всякое лицо, дерзнувшее украсть яблоко из моего сада, должно быть повешено на ветвях обворованного им дерева. Таковы мои условия. Что вы на это скажете?

Королю вовсе не улыбалась перспектива возводить стены из дорогого красного кирпича, но все же он сказал «да», потому что по натуре был человеком азартным и, занявшись однажды спекулятивной застройкой, уже не мог остановиться и готов был идти на многие жертвы ради расширения своего дела. Цветущий Клеверный Холм давно уже стал ему костью в горле, и Фортунатусу не терпелось увидеть, как он будет съеден длинными желтыми гусеницами его улиц.

Пожилая женщина хотела, чтобы стены вокруг ее участка располагались по окружности.

Однако землемеры компании привыкли размечать участки по квадратам и никак не могли отмерить точную площадь внутри двух окружностей. Бедняги в сердцах ломали свои землемерные инструменты и пригоршнями рвали на себе волосы. конце концов король, встревоженный порчей казенного имущества и поголовным облысением своих сотрудников, сказал:

— Ах, чтоб вас всех! Раз не можете начертить круги, расположите участки вот так… — и он набросал план на обратной стороне подвернувшегося под руку парламентского акта.

Они тут же взялись за дело и в кратчайшие сроки обе стены были построены. Однако, осмотрев их, старушка осталась очень недовольна тем обстоятельством, что в одном месте — а именно, на стыке двух первых и пятнадцатого квадратов — ее сад оказался отделен от окружающего мира только одной стеной. Она заявила королю протест, но тот отказался что-либо переделывать, сославшись на то, что участки огорожены, а остальное его уже не касается. Тогда старушка потребовала, чтобы ей дали свирепого бульдога, который, будучи посажен на цепь в слабом пункте у стыка трех квадратов, перегрызал бы глотку всякому, кто попытается проникнуть здесь в ее владения. данном вопросе король пошел ей навстречу и через пару дней лично привел на Клеверный Холм здоровенного бульдога по имени Марта.

— Марта бросается на всех, в ком нет королевской крови, — сказал он. — Она выросла на моей псарне и, разумеется, хорошо воспитана, поэтому ей даже в голову не придет укусить члена какой-нибудь королевской фамилии. Впрочем, это не должно вас беспокоить, поскольку люди столь высокого ранга не занимаются воровством яблок в чужих садах.

На том они и порешили. Старушка поместила Марту на цепи с внутренней стороны ограды в самом уязвимом ее месте, после чего засадила свой участок яблоневыми деревьями, поставила в центре его небольшой домик и, пристроившись у окошка, стала ждать.

А король между тем был почти счастлив. Гусеницы из желтого кирпича проглотили большую часть Клеверного Холма, оставив нетронутой лишь его макушку, где за двумя высокими красными стенами укрылся яблоневый сад и дом бывшей владелицы всех окрестных земель.

Что касается несчастной королевы, то она продолжала заниматься своими делами — варила джемы, солила огурцы, следила за чистотой во дворце — и время от времени спрашивала супруга:

— Послушай, Фортунатус, ты уверен, что на мисс Робинсон можно положиться? Увидим ли мы вновь нашу милую Дэйзи?

ответ на это король скреб в затылке, ерошил свои рыжие бакенбарды, нервно закуривал папиросу и говорил:

— Мы должны ждать и надеяться. Ты же знаешь, дорогая, у мисс Робинсон были отличные рекомендации, и я не мог с ходу послать на виселицу столь почтенную леди, не дав ей шанса самой поправить положение.

Прошло еще несколько долгих месяцев, и вот в один прекрасный день построенный королем желто-кирпичный город стал свидетелем весьма яркого и эффектного зрелища. По узким пыльным улочкам, мимо приземистых фонарей и жестяных урн для мусора проскакали верхом на великолепных конях шестеро заморских принцев. На головах у них красовались модные шляпы с плюмажами и кокардами, конская сбруя была отделана серебром и бриллиантами, а их сабли в золоченых ножнах так ярко сверкали на солнце, что дети от восторга хлопали в ладоши, а вечно недовольные старухи-сплетницы, глядя на юные лица приезжих, вместо обычного «Шляются тут, миллионеры проклятые!» говорили: «Храни вас Бог, молодые господа!»

Вы, понятно, уже догадались, что эти шестеро принцев явились сюда за шестью подросшими воспитанницами школы мисс Фицрой Робинсон, которые с давних пор были предназначены им в невесты. Родители принцев, жившие за тридевять земель на другом краю света, куда не дотягиваются даже телеграфные линии, не знали о таинственном исчезновении принцесс, и отправили своих сыновей в дальний путь, дав им адрес школы и наказав тотчас по прибытии обвенчаться и немедля везти молодых жен домой.

Но когда принцы подъехали к Специальному Учебному Заведению для дочерей высокородных и т. д. монархов, они к своему удивлению обнаружили, что эта хваленая закрытая школа была в действительности куда более закрытой, чем они могли ожидать, ибо на дверях ее висел тяжелый замок, а в окошке маячил листок с объявлением:

«Сдаются комнаты со всей обстановкой или без нее (по желанию нанимателя).

Цена — договорная».

Все шесть принцев по очереди заглянули в окно и остались довольны обстановкой. Особенно им понравились вышитые салфетки и бумажные цветы — здесь явно чувствовалась заботливая женская рука. Поэтому они, не задумываясь, арендовали здание школы и превратили его в свою временную резиденцию. Кухарки в доме не было, но вопрос с питанием решился в тот же день, когда гостеприимный король Фортунатус выдал им именные талончики на посещение дворцовой столовой и буфета.

Король рассказал принцам ужасную историю исчезновения их невест, и все шестеро, выхватив из ножен сабли, поклялись честью найти каждый свою принцессу, упоминавшуюся в выданной ему дома инструкции. Она заявили, что скорее умрут, нежели откажутся от этого намерения, после чего вложили сабли в ножны и отправились к себе в резиденцию, чтобы отдохнуть с дороги.

Отдыхали принцы основательно — в течение шести дней они появлялись из дома только затем, чтобы дойти до столовой или буфета и тут же вернуться обратно. Вечером седьмого дня они сидели в классной комнате и играли в бирюльки, когда где-то поблизости раздался голос, не принадлежащий ни одному из них.

— Откройте Африку! — сказал голос. Принцы переглянулись и пожали плечами. Предложение незнакомца (которого, кстати, они нигде не обнаружили) показалось им по меньшей мере неуместным. Открытие далеких континентов не входит в обязанности лиц королевской крови, да они и не смогли бы этого сделать, даже появись у них такое желание, поскольку не имели соответствующей исследовательской подготовки.

— Ну хоть рассеките Панамский перешеек! — не унимался голос. Принцы вновь переглянулись. Как и следовало ожидать, среди них не нашлось инженеров, способных осуществить столь сложный технический проект.

— Тогда попробуйте вырезать Китай! — с отчаянием воскликнул их невидимый собеседник.

Это было уже кое-что. Насколько поняли принцы, им предлагалось устроить кровавую резню в Китае. Вообще-то коронованным особам иногда случается учинять всяческие зверства, дабы вписать свое имя в историю, однако принцы слышали, что в Китае живет очень много людей, и вырезать их всех было им просто не под силу.

— Сделайте же что-нибудь! — простонал голос, и только тут они смогли определить его источник — звуки исходили их огромного глобуса, установленного в углу классной комнаты.

— Я здесь, внутри, — продолжал голос. — Я не могу выбраться. О, пожалуйста, разрежьте глобус там, где вам больше нравится, но лучше всего сделать это со стороны Африки. Так мне будет удобнее вылезать.

Принцы были не слишком сильны в географии, и им потребовалось некоторое время для того, чтобы отыскать на глобусе континент, поперек которого шла надпись «Африка»; Принц Примус разрубил его двумя лихими ударами сабли, и наружу показалась голова профессора магии Долоро де Лара. Еще через пару секунд на пол вывалилась верхняя половина его тела. Нижней половины профессора в глобусе не было.

— Остальное спрятано там, — сказал мистер де Лара, указывая на стоявший в другом углу столь же большой глобус Луны. — Достаньте, пожалуйста, оттуда мои ноги, мне без них как-то неловко.

— Не будем спешить, — сказал принц Секундус.

— Сперва надо выяснить, за что вас туда запихнули, — поддержал его принц Тертиус.

— Я был подвергнут этому наказанию за то, что продемонстрировал образчик первосортной магии, какой, ручаюсь, вы не видели никогда в жизни, — заявил полу-профессор оккультных наук.

— Ах, вот оно что! — вскричал догадливый принц Квартус. — Что ж, твои ноги пока обождут. У нас как раз имеется работенка для первосортного мага. Ты нам вполне подходишь.

— Но я нахожусь здесь не целиком, — напомнил профессор.

— Это не беда, — заверил его принц Квинтус. — Я думаю, нам хватит того, что есть в наличии. Обойдемся и половинкой.

— Слушай меня внимательно, — сказал принц Секстус. — Мы хотим найти шестерых пропавших принцесс. У нас есть кое-какие догадки насчет той роли, которую ты сыграл в их исчезновении, однако мы согласны забыть прошлое и вернуть тебе твои ноги, но только после того, как будут справлены наши свадьбы.

— Эта моя половинка так слаба, — простонал профессор, — сейчас она потеряет сознание.

— Говори быстрее, что нам делать, — рассердились принцы, — иначе ты никогда не увидишь своих дурацких ног!

— Воруйте яблоки, — пробормотал полу-профессор и погрузился в глубокий обморок.

Оставив почетного лауреата денежных премий валяться на пыльном полу между партами, принцы отправились воровать яблоки. Увы, дело это оказалось совсем не таким простым, как они полагали вначале. Компания «Фортунатус Рекс и K°» работала а размахом, а там, где идет спекулятивная застройка, для яблоневых деревьев обычно уже не находится места.

Тогда они спросили у маленького принца Дэниса, что он делает, когда ему хочется яблок.

— Я их беру и ем, — был ответ.

— А где ты их берешь? — оживились принцы.

— Есть тут одно местечко, на вершине Клеверного Холма; какая-то старуха держат там сад. У ней два участка — в семь и в пятнадцать акров. На семи-акровый участок я не суюсь, потому что его охраняет здоровенный бульдог, а на пятнадцатиакровом яблок нет, потому что я их все уже украл.

— Делать нечего, попытаем счастья на семи акрах, — решили принцы.

— Превосходно, — сказал Дэнис. — Только учтите, что если вас поймают, вы будете повешены. Я не хочу пропускать такого приключения и пойду вместе с вами. А если вы меня не возьмете, я обо всем расскажу отцу и вас повесят еще до начала дела — за дурной умысел. Такие у нас законы, ничего не поделаешь.

Как вы уже поняли, юный Дэнис был чрезвычайно благородным принцем и не хотел подвергать других людей опасности, оставаясь при этом посторонним зрителем. А яблоки он воровал только потому, что это было не менее рискованным делом, чем вести в атаку солдат под прицельным огнем неприятеля.

Итак, принцам ничего не оставалось, как согласиться на его условие, и следующей ночью Дэнис спустился из окна дворца по самодельной веревке из отцовских носовых платком. За ближайшим углом его поджидали остальные принцы, и все вместе они двинулись в сторону Клеверного Холма.

Они перелезли через ограду в самом удобном месте — как раз там, где сидела на длинной цепи Марта, которая, будучи правильно воспитанным бульдогом, тотчас распознала в ночных грабителях чистокровных принцев и, повизгивая от избытка верноподданических чувств, пожелала им успеха в их нелегком предприятии.

Принцы обследовали одно за другим все деревья в саду, но нигде не нашли яблок, и только в самом центре участка, неподалеку от дома хозяйки, они наткнулись на необычное дерево — с медным стволом, бронзовыми ветвями и серебряными листьями, среди которых висели семь золотых яблок.

Каждый из принцев осторожно сорвал по одному яблоку, после чего они покинули сад и поспешили к полу-профессору магии, чтобы узнать, как им следует поступить дальше. Сейчас уже никто не сомневался в правдивости мистера де Лара, ибо от этого зависела судьба его собственных ног, а в подобных случаях даже самые отъявленные лгуны не решаются передергивать факты.

Они нашли полу-профессора лежащим на прежнем месте. Он трясся мелкой дрожью, слабо постанывал и так печально вздыхал, что наверняка разжалобил бы любого человека — особенно из простонародья, — не имеющего представления об отвратительном моральном облике этого страдальца.

— Что нам делать дальше? — спросил его принц Дэнис.

— Семь яблок, — сердито буркнул неполноценный профессор, — я же сказал — сады, семь акров, семь яблок, там же — семь поцелуев… Что вам еще надо, тупые юноши? Подите прочь, оставьте меня умирать. Я чувствую жуткие боли в ногах…

Они не стали дослушивать его жалобы и причитания, а, выскочив из школьного здания, помчались в семиакровый сад на вершине холма.

— Семь поцелуев! — воскликнул Дэнис и принялся целовать сорванное им с дерева маленькое золотое яблоко.

Шестеро взрослых принцев занялись тем же самым со своими яблоками, и на какое-то время сад наполнился громкими чмокающими звуками, отдаленно напоминавшими галдеж воробьиной стаи, напавшей на аппетитную краюху хлеба. А после седьмого поцелуя оказалось, что каждый из принцев держит в руке не золотое яблоко, а нежные пальчики очаровательной принцессы. Что касается Дэниса, то он увидел перед собой свою маленькую сестренку Дэйзи, которой он на радостях тут же пообещал подарить всех своих морских свинок и коллекцию заграничных марок в придачу.

— Как вас зовут, милая барышня? — галантно спросил принц Примус у своей избранницы.

— Секста, — ответила принцесса. И тут вдруг выяснилось, что каждый из принцев сорвал неправильное яблоко и теперь держал за руку совсем не ту принцессу, которая была указана в его инструкции. Секундусу досталась Квинта, Тертиусу — Кварта и так далее.

Получилась ужасная путаница, но тем не менее никто их них не хотел меняться.

этот момент из дома вышла сухонькая старушка, посмотрела на юные пары и, усмехнувшись, сказала:

— Вы должны быть довольны тем, что имеете.

— Мы очень довольны! — воскликнули хором все двенадцать. — Но как быть с нашими родителями?

— Они, конечно, будут ворчать, — сказала старушка, — но в конце концов согласятся с вашим выбором. Таков удел всех родителей.

— А я думаю, что им все же следует разобраться по порядку, — заметил Дэнис. — Я единственный, кому досталась правильная принцесса — а все из-за того, что я не стал жадничать и взял самое маленькое яблоко.

Но старушка отрицательно качнула головой.

— Им теперь уже нет смысла меняться. Если принц сорвет золотое яблоко, в котором спрятана заколдованная принцесса, и с помощью поцелуев выпустит ее на свободу, он уже никогда не будет счастлив с какой-нибудь другой принцессой, а она, в свою очередь, не сможет быть счастлива с кем-либо кроме этого принца.

По мере того, как старушка произносила эту речь, она постепенно становилась все моложе и моложе и с последними словами превратилась с благообразную даму вполне среднего возраста — примерно пятидесяти пяти лет. Да-да, вы угадали — это была мисс Фицрой Робинсон собственной персоной!

Принцессы одна за другой подошли поприветствовать свою наставницу, и она позволила им поцеловать себя в щеку — точь-в-точь как в былые времена перед отходом ко сну.

После этого они всей компанией направились в школу посмотреть на зловредного полупрофессора Долоро де Лара, который дал им честное слово волшебника, что навсегда забросит магию и займется каким-нибудь полезным и эффективным трудом. Тогда они достали его ноги из лунного глобуса, и профессор, присоединив их к своему туловищу, покинул заведение мисс Робинсон, горя желанием поскорее приступить к настоящей работе.

— С моими знаниями и талантами я не пропаду, — сказал он уже с порога. — Изворотливость, напористость и немного плутовства необходимы в любом бизнесе, и я сумею найти этим качествам достойное применение.

На следующий день, когда король поинтересовался у мисс Фицрой Робинсон, какую награду она хотела бы получить за спасение принцесс, эта достойная леди попросила:

— Сделайте землю такой же зеленой и цветущей, какой она была прежде, ваше величество.

Таким образом, компании «Фортунатус Рекс и K°» пришлось круто сменить направление своей деятельности и приступить к сносу уродливых желто-кирпичных улиц, высаживая на их месте деревья и цветы, так что сейчас окрестности столицы выглядят столь же зелеными и прекрасными, как это было до превращения принцессы Дэйзи и шести других воспитанниц школы в золотые яблоки.

— Мисс Фицрой Робинсон поступила совершенно правильно, разделив этого профессора пополам и заперев его в двух глобусах, — сказала как-то королева, оставшись наедине со своим супругом. — Это доказывает, насколько важно брать уроки у самых лучших специалистов. На подобного рода вещах нельзя экономить.

— Ну еще бы! — воскликнул король. — Я всегда говорил, что, имея дело с незнакомыми людьми, нужно в первую очередь смотреть их рекомендательные письма. Человек, дорожащий своей репутацией, навряд ли причинит вам много вреда, а в иных случаях может даже оказаться полезным.

И он, пригладив рукой свои бакенбарды, с довольным и счастливым видом вставил в мундштук очередную папиросу.

Страница книги «Фортунатус Рекс и Ко», или Загадка исчезнувших школьниц в интернете

Table of Contents

1 - 1

О книге