Том 1

Письмо из Бенареса

Дорогой Хотаро,

Сейчас я в Бенаресе. Хотя в Японии это место известно как Бенарес, Варанаси — более точное название с точки зрения произношения.

Бенарес — замечательный город, Хотаро. Это город погребальных церемоний — по крайней мере, так считается с давних пор. Похоже, тот, кто умирает здесь, может подняться прямо на небеса. Или я ошибаюсь?

Ах да, это место называют "свободным от Колеса бытия". Это означает, что смерть здесь равносильна просветлению в буддистском смысле. В Китае требуются долгие годы самоограничений, чтобы достичь подобного состояния "освобождения". Но здесь ты просто исчезаешь, и все становится на свои места.

Что тут скажешь, трогательная история для китайцев.

Возможно, я немного опаздываю, но поздравляю тебя с поступлением в старшую школу. Всё же Старшая школа Камияма? Какой скучный выбор. Но все равно поздравляю.

Позволь мне, твоей старшей сестре, дать тебе, успешно новоиспеченному ученику старшей школы, совет.

Вступи в Клуб Классики.

Клуб Классики — клуб гуманитарных наук в школе Ками с давними традициями. Кроме того, быть может, ты и не знал, но я тоже в нем состояла.

Я слышала, что в нашем богатом традициями клубе не было новичков уже в течение трех лет, и в настоящее время в нем не состоит ни одного человека. Если в этом году никто не присоединится к клубу, то он будет расформирован. Как бывший член клуба, я не могу сидеть, сложа руки.

Однако, если в апреле появятся новички, то ситуация изменится. Хотаро, спаси Клуб Классики, место, в котором твоя старшая сестра провела юность. Ты можешь вступить просто формально.

Кроме того, в клубе не так уж плохо. А особенно осенью.

В конце концов, тебе всё равно нечем заняться, не так ли?

Я тебе позвоню, когда приеду в Нью-Дели.

С любовью, Томоэ.

Возрождение богатого традициями Клуба Классики

Жизнь в старшей школе часто называют розовой. И чем ближе подходил к концу 2000 год, тем ближе было осознание того, что скоро можно будет записывать это определение в толковый словарь.

Но это не значит, что все ученики старших школ желают такой розовой жизни. Учёба ли, спорт ли, романтика ли, всегда найдутся те, кто предпочтёт этому серую жизнь; сам знаю парочку таких. А жить самому по себе, всё-таки, одиноко.

Вот об этом я и завязал разговор с моим старым другом Фукубе Сатоши в классе, освещённом садившимся солнцем. Сатоши, как обычно, натянул на лицо улыбку и сказал:

− Я тоже так думал. Кстати, не знал, что ты склонен к самобичеванию.

Как же он ошибался. Так что я возразил:

– Ты считаешь мою жизнь серой?

– Я такое говорил? Но, Хотаро, учёба ли, спорт ли, как ты там говорил, романтика ли?.. Не думаю, что ты когда-нибудь задумывался об этом в перспективе.

− В ретроспективе тоже.

− Ну да,− Сатоши улыбнулся ещё шире. – Ты просто «сберегаешь энергию».

Я согласился с этим, фыркнув. Пока ты понимаешь, что я не хочу проявлять активность, проблем нет. Я просто не люблю тратить энергию на что-либо надоедливое. Мой жизненный принцип – сохранять энергию ради улучшения планеты. Другими словами: «Если мне это не нужно, я этого делать не буду. Если мне это нужно, я сделаю это быстро».

Когда я произнёс свой девиз, Сатоши, как всегда, пожал плечами:

− «Сохранение энергии», «цинизм» — одно и то же, по-моему. Ты когда-нибудь слышал об инструментализме[1]?

− Не-а.

− В общем, я веду к тому, что с твоей точки зрения, когда у тебя нет особых интересов и ты не вступил ни в один клуб в Мекке любителей клубной деятельности, Старшей школе Камияма, то ты серый.

− Чего? Это то же самое, что приравнять преднамеренное убийство к убийству по неосторожности.

Сатоши ответил без запинки:

− С определённой точки зрения, да. Хотя совсем другое дело, если ты попытаешься объяснить мертвецу, что ты убил его случайно, пытаясь изгнать из него демона.

− …

Вот ведь наглый ублюдок. Я ещё раз посмотрел на человека, сидящего передо мной. Фукубе Сатоши, мой старый друг, достойный соперник, способный спорить, пока один из спорщиков не умрёт. Для парня низковат, в старшей школе ведёт себя, как неженка, но внутри он совсем другой. Объяснить, в чём он другой, невозможно – ну да и всё равно, просто нутром чуешь, что он другой, и всё. Хоть он и улыбался постоянно, но всегда ходил с мешком на шнуровке, что как бы намекало на его фирменную наглость, с которой он тоже никогда не расставался. При всём этом он ещё занимается в Клубе Рукоделия, и не спрашивайте, почему.

Спор с ним – пустая трата энергии. Я махнул рукой, показывая, что этот разговор окончен:

− Да-да-да, всё. Иди уже домой.

− Ну да. Сегодня у меня дел в клубах нет… Может, и пойду.

И только затянув горловину своего мешка, он кое-что осознал и посмотрел на меня:

− Иди уже домой? Такое от тебя редко услышишь.

− В смысле?

− Обычно когда ты говоришь: «Пошли домой», ты уходишь до того, как договоришь. Да и какие дела у тебя могут быть в школе после уроков, когда ты не состоишь ни в одном клубе?

− А.

Я приподнял бровь и вынул из правого внутреннего кармана пиджака лист бумаги. Когда я спокойно передал его Сатоши, его глаза расширились от удивления. Нет, он переигрывает. Не похоже, что он сильно удивлён, хотя его глаза расширились не по его воле. Ну да все и так знают, что Сатоши любит преувеличить.

− Что?! Да как так?!

− Сатоши, утихни.

− Это же бланк регистрации нового члена клуба? Я удивлён. Это кто умер, что ты в клуб записываешься?

Да, это был бланк регистрации. Прочтя вписанное в него название клуба, Сатоси поднял бровь:

− Клуб Классики?..

− Наслышан о нём?

− Конечно, но почему он? Тебе вдруг стала интересна классическая литература?

Ну, и как мне это объяснять? Я почесал голову и вынул другой лист бумаги уже из левого внутреннего кармана. Это было письмо, наскоро написанное неряшливым почерком. Я передал его Сатоши.

− Прочитай.

Сатоши быстро взял письмо и начал его читать. Как я и думал, он засмеялся.

− Ха-ха, Хотаро, теперь у тебя точно проблема. Просьба твоей сестры, значит? Такому ты ни за что не откажешь.

Почему у него такой радостный вид? С другой стороны, на моём лице сейчас горькая гримаса, я в этом уверен. Это письмо, доставленное авиапочтой из Индии этим утром, пыталось скорректировать мой образ жизни. Ореки Томоэ любит выбивать из колеи мою жизнь такими вот письмами.

«Хотаро, спаси Клуб Классики, место, в котором твоя старшая сестра провела юность».

Когда этим утром я вскрыл конверт и прочёл это письмо, то сразу стал уверен, что от него отдаёт эгоцентричностью. Я не чувствовал, что должен сберегать воспоминания своей сестры, но…

− Чем там твоя сестра занималась? Джиу-джитсу?

− Айкидо и техниками ареста. Если она захочет причинить кому-нибудь боль, она сможет.

Да, моя сестра, студентка университета, мастер как гуманитарных, так и боевых искусств, не хотела довольствоваться покорением одной лишь Японии и решила бросить вызов всей планете. Нужно быть полным идиотом, чтобы разозлить её.

Но опять же, вместе с чувством гордости за сестру пришло чувство несогласия. Она, конечно, попала в яблочко, заметив, что мне всё равно нечем заняться. Я решил, что не буду принимать участие в делах клуба, будто бы и вовсе в нём не состою, так что без всякого сожаления…

− Заявку приняли сегодня же утром.

− Знаешь, что это значит, Хотаро?− спросил Сатоши, мельком взглянув на письмо. Я вздохнул и сказал:

− Да, прибыли от этого не будет никакой.

− Да я не об этом.

Сатоши поднял взгляд, стукнул по письму тыльной стороной ладони и сказал необычайно радостным голосом:

− Сейчас в Клубе Классики нет ни одного члена, да? Это значит, что клубная комната полностью принадлежит тебе. Круто же? Это твоё личное пространство в школе, в котором ты можешь делать что хочешь.

Личное пространство?

− А с этой точки зрения вполне неплохо…

− Понравилась мысль, да?

Какое странное умозаключение. Сатоши просто сказал, что я могу заполучить себе личное пространство в школе. Такая мысль мне в голову не приходила. Личное пространство, значит? Не то чтобы я очень сильно хотел его и старался приложить все усилия, чтобы его заполучить… Хотя привилегия довольно неплохая может получиться. Я забрал у Сатоши письмо и ответил:

− Похоже, всё не так уж и плохо. Надо сходить посмотреть.

− Хорошо. Возможности ждут тебя.

Возможности ждут меня, говоришь? Ну, не то чтобы это совсем мне не шло, но я всё равно горько усмехнулся и взвалил сумку на плечо.

Я всё ещё был предан своему девизу.

Из открытых окон доносились крики членов Клуба Лёгкой Атлетики:

− Левой! Левой! Левой…

Я не хочу быть вовлечённым в такое расточительное расходование энергии. Нет-нет, вы не подумайте, я не считаю сохранение энергии высшей функцией, а этих людей – дураками. Я направился в комнату Клуба Классики, продолжая слушать их монотонные крики.

Я прошёл по обложенному плитками коридору и поднялся на третий этаж. Встретив дворника, несущего большую лестницу, я спросил у него, где находится комната Клуба Классики и был направлен в кабинет геологии на четвёртый этаж спецкрыла.

Эта старшая школа, Камияма, не отличалась ни числом учеников, ни числом квадратных метров территории.

Здесь училось около тысячи человек. Школа даёт обычный набор знаний, достаточный для вступительных экзаменов в университет, и ничем особым в этом плане не выделяется. Обычная старшая школа, в общем. С другой стороны, в школе было необычайно много разных клубов (таких, как Клуб Акварели или Клуб Акапеллы, ну и Клуб Классики тоже), из-за чего тут проводится знаменитый ежегодный яркий культурный фестиваль.

На территории школы расположено три здания. Общий блок вместил в себя учебные кабинеты, спецблок – клубные, третье здание – спортзал. То есть всё по-обычному. Ещё здесь есть додзё для занятий боевыми искусствами и склад спортивного инвентаря. Четвёртый этаж спецблока, где находится комната Клуба Классики, находится далековато.

Проклиная себя за такую бесполезную трату энергии, я прошёл по коридору, соединяющему оба здания, и поднялся на четвёртый этаж, на котором быстро нашёл кабинет геологии. Я без промедления попытался открыть задвижную дверь, но она оказалась заперта. Ну, все клубные комнаты обычно заперты, так что это было вполне ожидаемо. Я вынул из кармана ключ, заблаговременно взятый в главном здании в целях сохранения энергии, и отпер дверь.

Засунув ключ в карман, я открыл дверь. Окна пустого кабинета геологии выходили на запад, и через них пробивались лучи заходящего солнца.

Я сказал «пустого»? А вот и нет, дальше события развивались не так, как я ожидал.

Внутри залитого оранжевыми лучами заходящего солнца кабинета геологии, который, по существу, являлся комнатой Клуба Классики, уже кто-то был.

Ученик стоял возле окна, глядя на меня. Это была девочка.

Хотя слова «красивая» и «изящная» и не пришли ко мне в голову, когда я увидел её, другими словами описать её впоследствии я не мог. Её длинные чёрные волосы буквально стекали по её плечам, а школьная матроска очень ей шла. Она была худа для девочки, может, даже тоще Сатоши. Хотя по ней было видно, что она учится в старшей школе, её тонкие губы и одинокая фигура вызывали у меня в голове ассоциации со старомодным образом школьниц. Контрастируя со всем остальным образом, её зрачки были большими и более чем красивыми, в них виделась энергия.

Я не узнал её.

Всё ещё глядя на меня, она улыбнулась и сказала:

− Привет. Ты, должно быть, Ореки-сан из Клуба Классики, да?

− Ты кто? – прямо спросил я. Хотя мне никогда не удавалось хорошо взаимодействовать с людьми, я не хотел никого обижать, просто холодно относился к людям при первой встрече. Я не знал её, но она меня, похоже, знала.

− Ты не помнишь меня? Я Читанда. Читанда Эль.

Читанда Эль. Даже зная имя, я не мог ни за что уцепиться. Кстати, Читанда – довольно редкая фамилия, равно как и Эль – редкое имя. Я бы не смог их забыть.

Я ещё раз посмотрел на эту девушку по фамилии Читанда. Убедившись в том, что я её не знаю, я ответил:

− Прощу прощения, но мне кажется, что я тебя не знаю.

Продолжая улыбаться, она удивлённо наклонила голову.

− Ты ведь Ореки-сан, да? Ореки Хотаро из класса 1-B?

Я кивнул.

− Я учусь в 1-A.

А теперь вспомню? Она пыталась намекнуть на… У меня что, на самом деле такая плохая память?

Так. Я из класса 1-B, она из класса 1-A. Где мы могли встретиться?

Даже одногодкам в этой школе тяжело общаться между собой, если они учатся в разных классах. Им это удаётся только во время клубной деятельности. Ну, или если они друзья. У меня таких связей не было. Тогда мы могли увидеться на общешкольных мероприятиях, но я был только на церемонии открытия в начале семестра. Только меня там всё равно ни с кем не знакомили.

Нет, стоп. Я вспомнил. Есть же общие уроки, на которых используется особое оборудование – в таком случае легче учить сразу несколько классов. Обычно это физ-ра или какой-нибудь творческий предмет. В средней школе были ещё профессиональные предметы, но эта старшая школа – академического типа, так что такой вариант сразу отпадает. А на физ-ре мальчики и девочки занимаются отдельно, так что единственное, что остаётся…

− Мы могли увидеться на общем уроке музыки?

− Да! – Читанда энергично кивнула.

Даже самостоятельно догадавшись об этом, я всё ещё был удивлён. Дабы спасти остатки своей гордости, нужно признать, что с момента поступления сюда я пришёл только на один такой необязательный урок, так что я никак не мог запомнить чьих-либо лиц или имён!

С другой стороны, раз уж эта Читанда смогла запомнить меня, увидев лишь однажды, то теперь у меня есть живое доказательство того, что это не невозможно… Скажу сразу, её память и наблюдательность были довольно пугающе развиты.

В принципе, все люди устроены по-разному. Разные люди выносят разное из одной и той же газетной статьи. Я собрался с мыслями и спросил:

− Итак, Читанда-сан. Что привело тебя в сей кабинет геологии?

Она быстро ответила:

− Я вступила в Клуб Классики, так что решила прийти и встретиться с тобой.

Вступила в Клуб Классики…

Тогда мне захотелось, чтобы она поняла, что я чувствую. Если она вступила в клуб, то ни личного пространства, ни надобности исполнять просьбу сестры мне не предвидится. У меня нет причин вступать в Клуб Классики. В глубине души я вздохнул… Это были тщетные усилия. Размышляя об этом, я спросил:

− А ты зачем вступила?

Я не хотел вступать в этот клуб! Я пытался передать это ей своим вопросом, но она, похоже, этого не поняла.

− Ну, у меня есть личные причины.

Она ещё и от ответа ушла. Эта Читанда Эль, оказывается, довольно подозрительная особа.

− А ты, Ореки-сан?

− Я?

Как коварно. Что мне ей ответить? Не думаю, что она поняла, что я пришёл сюда только из-за приказа сестры. Но, пока я думал об этом, я понял, что ей не особо хочется это знать.

Внезапно дверь открылась, и в комнату ворвался громкий голос:

− Эй! Что вы тут делаете?

Это был учитель. Скорее всего, он дежурил после уроков. Подтянутый и загорелый – похоже, физрук. Несмотря на то, что у него не было с собой бамбукового меча, не нужно было обладать воображением художника, чтобы представить, как он его держит. Хотя расцвет его сил уже миновал, он всё ещё излучал ауру власти.

Читанда от неожиданности отступила чуть назад, но быстро оправилась и снова успокаивающе улыбнулась. Она подошла к учителю, чтобы поприветствовать его:

− Добрый день, Моришита-сенсей.

Приветствие вышло отличным, и голову она наклонила под нужным углом и с нужной скоростью. Глядя на то, как ей удавалось сохранить манеры, я мог только диву даваться. Моришита, тоже удивляясь её учтивости, на мгновение притих, но затем снова начал громко говорить:

− Я увидел, что дверь не заперта, и вошёл, чтобы выяснить, что происходит. Чем вы собирались тут заниматься, входя без разрешения учителей? Имя и класс?

Хмпф, без разрешения, значит?

− Я Ореки Хотаро из класса 1-B. Кстати, сенсей, это – комната Клуба Классики, и я боюсь, что вы вмешиваетесь в наши занятия.

− Клуба Классики?.. – не скрывая своих подозрений, он продолжил: − Я думал, его аннулировали.

− Он был аннулирован до сегодняшнего дня. Этим утром его восстановили. Это может подтвердить наш куратор, эм…

− Ооиде-сенсей.

− Да, Ооиде-сенсей.

Походящее объяснение в подходящее время. Моришита быстро убавил громкость:

− Ясно. Продолжайте заниматься своими делами.

− Но вы только что видели нас.

− И не забудьте потом вернуть ключ.

− Хорошо.

Моришита ещё раз взглянул на нас и небрежно закрыл дверь. Читанда ещё раз сжалась от громкого звука, но потом кротко прошептала:

− Он…

− А?

− Он слишком громкий для учителя.

Я улыбнулся.

Но всё же.

Дел у меня тут, похоже, больше нет.

− Отлично. Теперь, когда мы познакомились, можно идти домой?

− Что? Сегодня занятий не будет?

− Ну, я пошёл.

Я подобрал свою полупустую заплечную сумку и повернулся к Читанде спиной.

− Дверь запрёшь сама. Ты же не хочешь, чтобы на тебя опять накричали?

− А?

И я вышел из аудитории.

Точнее, почти вышел, потому что прозорливый голос Читанды меня остановил.

− Подожди, пожалуйста!

Я повернулся, чтобы посмотреть на Читанду. Та выглядела так, как будто ей только что сказали нечто такое, о чём и подумать страшно, но затем она лишь беспомощно сказала:

− Я… Я не могу запереть дверь.

− Это почему?

− У меня нет ключа.

А, ну да. Ключ же у меня. Похоже, дубликатов немного. Так что я вынул из кармана ключ и поднёс его Читанде:

− Вот, запрёшь потом… Прости, то есть, пожалуйста, запри потом дверь, Читанда-сан.

Но Читанда не ответила. Она просто смотрела на ключ, зажатый моими пальцами, и вскоре наклонила голову и спросила:

− Ореки-сан, зачем он тебе?

У неё что, не все дома?

− Как бы так сказать, без ключа я бы не вошёл… Стоп, а каким Макаром… Прости, как ты вошла в эту комнату, Читанда-сан?

− Когда я пришла, было открыто. Я думала, что внутри уже кто-то есть, так что мне не нужен был ключ, чтобы войти сюда.

Ясно. Раз она не получала писем от бывших членов клуба вроде того, что лежало в моём кармане, она не должна знать, что больше в клубе никого нет.

− Да ну? Когда я вошёл, дверь была заперта.

Как оказалось, зря я произнёс это так бесстрастно, потому что у Читанды изменился взгляд. Мне показалось, или её зрачки расширились? Не обращая внимания на моё испуганное выражение лица, она медленно спросила:

− Когда ты сказал, что дверь была заперта, ты имел в виду ту дверь, через которую вошёл?

Всё ещё сбитый с толку такими изменениями в милой девушке, я кивнул. То ли сознательно, то ли несознательно она шагнула мне навстречу.

− Это значит, что я была заперта?

Снаружи доносился звонкий лязг бит бейсбольной команды. В то время как у меня в этой комнате не было никаких дел, Читанда, казалось, хотела поговорить ещё. Я вздохнул и сдался, после чего положил сумку на стол.

Читанда сказала, что была заперта. Это так? На секунду я задумался. Пока Читанда была внутри, ключ был у меня. Не помню, чтобы я запирал дверь. Тогда ответ прост.

− Не ты ли сама заперла дверь изнутри?

Читанда тряхнула головой и недвусмысленно ответила:

− Нет.

− Так, ключ у меня. Кто ещё мог запереть за тобой дверь?

− …

− Иногда люди забывают, закрывали они дверь или нет.

Читанда, казалось, не обратила внимания на это объяснение и внезапно показала пальцем мне за спину:

− Кстати, это там твой друг?

Я обернулся и заметил очертания воротника чёрной школьной формы в щели между раздвижной дверью и стеной. Его глаза встретились с моими. Я вспомнил, где видел эти улыбающиеся карие глаза, и громко позвал их обладателя:

− Сатоши! У тебя новая вредная привычка, что ли, – подслушивать чужие разговоры?!

Дверь открылась, и в комнату вошёл ни кто иной, как Фукубе Сатоши. Этот парень, полностью лишённый стыда и совести, нахально сказал:

− Ну, извини. Я не хотел.

− Может, ты и не хотел, но в итоге, всё-таки, начал.

− Может, так оно и есть, но я же не мог вмешаться, когда увидел, как вечно пассивный Хотаро проводит свободное время наедине с девушкой в клубной комнате во время заката. Я не хотел, чтобы вы меня выгнали.

Это он о чём?

− Я думал, ты давно ушёл домой.

− Я шёл к выходу, но увидел вас двоих в окно. А если учесть, что шпионом мне быть ещё не доводилось…

Слова Сатоши о том, что увидел нас через окно, когда шёл по двору, я пропустил мимо ушей, он всё время так шутит. А вот люди с посредственным чувством юмора могут такое и всерьёз принять.

Похоже, Читанда так и сделала.

− А, а, я…

Вместо спокойного на её лице появилось взволнованное выражение. Видимо, она из тех людей, чьи мысли отражаются у них на лице, потому что следующими её словами были: «Слушай, я волнуюсь», произнесённые дрожащим голосом. Хоть мне и было весело на это смотреть, я не собирался затягивать эту сцену.

К счастью, всё, что нужно сделать, чтобы показать, что Сатоши шутит, это спросить:

− Ты серьёзно?

− Конечно, нет.

Фух. Читанда вздохнула с облегчением. Девиз Сатоши был таким: «Шутки нужно придумывать на месте, а недопонимания рассеивать незамедлительно».

− Ореки-сан, кто это? – устало спросила Читанда, придя в себя после шутки Сатоши. Чувствую, надо его ей представить, а то мы так никуда и не уйдём. Я быстро ответил:

− Это? Это Фукубе Сатоши, псевдо-человек.

− Псевдо?

Самое подходящее представление, раз Сатоши любит такие шутки.

− Ха-ха, отличное представление, Хотаро. Приятно познакомиться. А тебя как зовут?

− Читанда, Читанда Эль.

Услышав имя Читанды, Сатоши как-то неожиданно отреагировал. В кои-то веки он затих. Редко я видел этого болтуна в таком состоянии.

− Чи… Читанда-сан? Та самая?

− А? Я не знаю, какую Читанду ты имеешь в виду, но другой Читанды в нашей школе нет.

− Значит, та самая. Я удивлён.

Удивление Сатоши было искренним. А раз удивился он, то и мне надо бы. Я давно понял, что этот тип может найти любую информацию всех сортов поразительности. И что же его так удивило, интересно? Не могу себе даже представить.

− В чём дело, Сатоши?

− В чём дело, говоришь? Я знаю, что знаешь гораздо меньше, чем я, но неужели ты никогда не слышал о семье Читанда? – Сатоши встряхнул головой и сделал нарочито глубокий вздох. Конечно же, опять притворяется. Зная, насколько он сведущ в любой бесполезной информации, я не чувствовал себя пристыженным от того, что не обратил внимания на что-то одно.

− Ну, так в чём дело-то?

Удовлетворённо кивнув, Сатоши начал объяснять:

− В Камияме есть несколько старых и известных родов, но самые заметные – четыре «десятикратных семьи». Это клан Дзюмондзи (十文字), управляющий храмом Арекусу, клан Сарусубери (百日紅) , управляющий книжными магазинами, клан Читанда (千反田), известный своими обширными посевными землями, и клан Маннинбаши (万人橋), живущий на горе. Первый иероглиф в названии каждого клана означает разные степени числа «десять»[2], потому и «десятикратные семьи». Есть только два равных им клана – клан Ирису, заведующий местной больницей, и клан Тоогайто, известный в области образования.

Ошарашенный этим потоком информации, я моргнул и с подозрением спросил:

− Четыре семьи? Сатоши, ты серьёзно?

− Как грубо. Я когда-нибудь лгал о таких вещах?

Если Сатоши говорит, что это правда, то, скорее всего, так оно и есть. Вот только престижные кланы в наше время? Пока Сатоши хмурился, Читанда пришла ему на помощь:

− Ну, я уже слышала об этом. Только я до сих пор не уверена, что наша семья – это известный клан.

− Так всё это правда?

− Но я в первый раз слышу название «десятикратные семьи».

Когда я повернулся к Сатоши, он просто пожал плечами:

− Я не говорил, что лгу.

− Правда тут не всё.

− Ну, я всегда хотел стать родоначальником какой-нибудь легенды, − Сатоши сложил руки ладонями вместе, будто желая закрыть эту тему, и спросил: − Ладно, Хотаро, что у вас за проблема?

Вот любопытная Варвара. В итоге я кратко объяснил ему детали, чтобы сжать историю.

За окном начало темнеть и Читанда включила свет.

Услышав историю, Сатоши скрестил руки на груди и начал стенать:

− Хм, это странный случай.

− Да ну? Просто Читанда забыла, что заперла дверь, верно же?

− Нет, это действительно странный случай.

Сатоши убрал руки с груди и хлопнул в ладоши:

− В последнее время все школы стали обращать много внимания на свои территории. Администрация Старшей школы Камияма в этом отношении очень назойлива. Комнаты нельзя запереть изнутри, если ты не заметил. Это сделано для того, чтобы ученики не занимались в классах ничем подозрительным.

После этого триумфального объяснения меня стали терзать смутные сомнения. Я, конечно, знал, что Сатоши очень прилежно выискивает такую банальную информацию, но не слишком ли много сведений он забивает в свою голову? Не забудьте учесть, что он тут и месяца не проучился.

− Откуда ты знаешь?

− Да хотел провести в одном классе эксперимент, а запереться изнутри не получилось.

− Мне кажется, что это сделали специально для таких, как ты, чтобы вы ничем подозрительным в классах не занимались.

− Кажется, так оно и есть.

− Ещё бы.

Мы засмеялись. Услышав наш сухой смех, Читанда сделала шаг назад. Заметив это, я кашлянул и сказал:

− Тогда что-то не так с замком. Уже темнеет, я иду домой.

Я встал со стола, на котором сидел.

И тут я почувствовал, как кто-то схватил меня за плечо. Я обернулся и увидел Читанду, которая как-то догнала меня так, что я даже не заметил.

− Пожалуйста, подожди!

− Ну что такое?

− Это не выходит у меня из головы.

Увидев лицо Читанды так близко, я вздрогнул.

− Ну?

− Почему я была заперта? А если я не была заперта, тогда как попала внутрь?

Во взгляде Читанды было нечто такое, что подсказывало мне, что абы какой ответ она не примет. Ошеломлённый этим, я кротко спросил:

− Ну, так что?

− Если кто-то запер меня по ошибке, то кто? И почему?

− Я, всё же, думаю, что это что-то с замком…

− Это никак не выходит у меня из головы, − сказала она, делая шаг вперёд. Я был вынужден отступить.

Я понял, что первое впечатление о ней – изящная леди – было основано только на её внешнем виде, а посему ошибочно. Сейчас-то я осознал, что смотрю на её истинную натуру. Особенно выделялись из общего образа большие глаза, светящиеся энергией. Эти глаза отражали настоящую её. Фраза: «Это не выходит у меня из головы» сделала из этой наследницы одного из «десятикратных кланов» картинку, которую можно поместить в словарь напротив слова «любопытство».

− Почему это произошло? Ореки-сан и Фукубе-сан, вы поможете мне найти ответ?

− Почему я должен…

− Звучит интересно, − прервав меня, Сатоши немедленно принял её вызов. Что же, от Сатоши ничего другого и ожидать нельзя было, но…

− А я домой. Мне это не интересно.

То, что для меня это будет лишней тратой энергии, я объяснять не стал. И если мне не нужно это делать, то я пас.

Однако Сатоши, который должен был очень хорошо знать мой modus operandi[3], сказал:

− Да ладно, Хотаро, помоги нам. Я бы и сам управился, но я не могу строить предположения, основываясь только на своей базе данных.

− Это глупо. Я…

Когда я хотел продолжить, Сатоши бросил взгляд вбок. Проследив на направлением этого взгляда, я увидел Читанду.

− Угх…

Плотно сжав челюсти и вцепившись в свою юбку, она смотрела на меня снизу вверх. Я подсознательно отступил от неё ещё на один шаг. По силе духа она не проиграет моей сестре. Это было предупреждение от Сатоши: тебе лучше следовать её капризам.

Глядя по очереди на Читанду и Сатоши, я слегка кивнул последнему и честно последовал его совету. То есть стал расхлёбывать нами же заваренную кашу.

− Да, я тоже считаю, что это интересно. Я подумаю над этим, − другого выхода, кроме как невозмутимо сказать это, у меня не было. Однако этих слов хватило на то, чтобы Читанда успокоилась.

− Ореки-сан, ты уже думал о разгадке?

− Не торопи его. Хотаро сначала думает, а потом делает. Когда он соберётся с мыслями, то сможет сделать что угодно.

Хватит болтать. Хотя я с тобой согласен, сначала надо думать, а потом действовать.

И я начал думать.

Когда Читанда вошла в комнату, замок был открыт. А когда пришёл я, то уже закрыт.

Если верить Сатоши, запереться изнутри Читанда не могла. А может, это произошло случайно? К примеру, замок был полузакрыт, когда Читанда вошла, а когда она закрывала дверь, то пружина дёрнулась и сработала. Вот так замок и защёлкнулся.

Услышав эту версию, Читанда склонила голову, думая, что мы сейчас начнём её ругать, а Сатоши внезапно повысил голос:

− Это невозможно. В этих замках конструкция не позволяет полузакрытое состояние. Иначе ключ не войдёт в замочную скважину.

К компромиссу мы так и не придём, да?

Раз так, значит, замок кто-то запер. Поэтому я спросил:

− Ты не помнишь, когда вошла в эту комнату?

Читанда немного подумала и сказала:

− Прямо перед тобой. Минуты за три, по-моему.

Три минуты… Маловато будет, ведь аудитория Клуба Геологии – самое удалённое место в Школе Ками[4].

Ситуация заметно осложнилась. Когда я начал прикидывать всё по новой, Читанда внезапно вскрикнула.

− Что такое, Читанда-сан?

− Я знаю. Подумайте над тем, у кого ещё был ключ.

− У кого же?

Читанда весело улыбнулась… Я почему-то почуял неладное. Как и ожидалось, наша леди повернулась ко мне и сказала:

− Конечно же, у Ореки-сана.

Я так и знал. Вскоре после этого заявления, основанного на блестящей дедукции, до неё кое-что дошло и она спросила:

− Но это возможно? Неужели Ореки-сану нельзя доверять?

Неужели ты умудрилась сказать такое при мне?.. Пока я молчал, Сатоши засмеялся и сказал:

− Ну, я в этом точно не уверен, но запирать тебя внутри ради забавы он не стал бы. Он же с этого ничего не получит.

В точку. Ты хорошо меня знаешь – я не стану делать что-либо, невыгодное мне.

Это значит, что дверь запер не я.

Тогда… Кто?

Не нахожу ответ. Я начал чесать затылок.

У меня нет ни единой зацепки. Я почему-то почувствовал себя виноватым и спросил:

− Плохо дело. У тебя есть какие-нибудь зацепки?

− Зацепки? Что это такое?

Какой странный встречный вопрос.

− Зацепки – это зацепки.

Сатоши помог мне с моим слишком упрощённым объяснением.

− Это что-то такое, что отличается от нормы. Ты не заметила что-нибудь странное или отличающееся от обычных вещей, Читанда-сан?

− Хм, сейчас, когда ты напомнил…

Что-то отличалось? Я не ожидал от неё подвигов, но она обвела аудиторию Клуба Геологии взглядом, затем перевела взгляд себе под ноги и тихо сказала:

− Я недавно слышала какие-то звуки снизу.

Звуки?

Так кто-то, всё-таки, запер дверь? У меня нет уже никаких идей.

Но что, если всё дело в этом?

Понятно… Каким-то образом до меня дошло. Сатоши заметил, что у меня изменилось выражение лица, и сказал:

− Хотаро, похоже, ты что-то понял.

Я молча взял свою сумку.

− К, куда ты идёшь, Ореки-сан?

− Туда, где сейчас повторяется наше преступление. Если нам повезёт, мы застанем его.

Я чувствовал, что Читанда неистово следует за мной по пятам, а Сатоши, ясное дело, от неё не отстаёт.

Было уже довольно поздно, скоро школу закроют. Было ясно слышно, как бейсбольная команда складывает своё оборудование. Читанда и Сатоши, с которыми я давно уже должен был проститься, шли вместе со мной. Вернее, за мной.

Читанда догнала меня и спросила:

− Скажи нам уже. Как ты всё так быстро понял?

Сатоши, шедший у меня за спиной, поддержал её:

− Знаешь, она права. Между нами не должно быть секретов.

Хватит мне грубить. Не поворачивая головы, я сказал:

− Это никакой не секрет. Просто всё настолько легко, что и объяснять не надо.

− Тебе, может быть, и легко, Ореки-сан. Но я всё ещё не понимаю, − Читанда надула губы… И объяснять, и уклоняться от ответа будет тратой энергии. Я поправил сумку и прикинул, откуда будет лучше начать.

− Ладно, а что, если я скажу, что тебя запер человек, у которого был мастер-ключ?

Как только я сказал то, что для меня было неоспоримым фактом, голос Читанды от удивления стал громче. Похоже, объяснять придётся аж отсюда.

− Что? Как так?

− Кабинет геологии находится далеко от главного здания, и если бы кто-нибудь запер тебя обычным ключом, ему затем нужно было бы отнести его обратно в главное здание до того, как его взял я. За три минуты никто не успеет.

− Понятно. Значит, должен быть другой ключ, а раз обычный отпадает, то остаётся только мастер-ключ?

Именно. И, похоже, объяснять то, что мастер-ключ ученикам не выдают, не придётся.

Тем более, что это и так все знают.

− Читанда-сан, ты сказала, что слышала доносящийся с пола звук, да?

− Да.

− Что обычно приходит на ум, если ты слышишь с пола четвёртого этажа звук?

Сатоши расслабленно ответил:

− Что звук идёт с потолка третьего этажа?

− Да. А вот и владелец мастер-ключа.

Единственным человеком, который может поправлять оборудование, закреплённое на потолках, после уроков, мог быть только…

− Я удивлёна, что ты понял, что это дворник, − сказала Читанда, пылко кивнув.

Человек, которого мы увидели на третьем этаже, был дворником, несущим большую лестницу. Выйдя из кабинета, он поставил лестницу на пол и вынул из кармана ключ. И прямо перед нашими глазами он начал запирать двери на третьем этаже одну за другой. Другими словами, сначала он отпер все двери, затем по очереди делал в кабинетах то, что ему нужно было сделать. А после всего этого сразу запирал все двери. И если кого-нибудь угораздило бы войти внутрь какой-нибудь комнаты во время этого обхода, его бы заперли… Как Читанду.

Не знаю, чем там дворник занимался; если он обходил с лестницей столько кабинетов, то, наверно, менял лампочки или проверял, в порядке ли пожарные извещатели или что-нибудь вроде них. В любом случае, на вопрос Читанды я ответил.

Дело закрыто.

− Вот видишь? Я же говорил, что он сможет сделать всё, что угодно, если соберётся с мыслями.

− Ты прав. Я поражена.

Никогда не считал себя кем-то поразительным… Если бы Сатоши не рассказал мне о том, как обстоят дела с ключами в этой школе, а Читанда не услышала звук снизу, то я бы так и прикидывался дураком… Ну ладно, пусть говорят, что хотят. В любом случае, с проблемами кончено, но когда я увидел неподдельный восторг в глазах Читанды, то мигом проглотил все слова, которыми хотел закончить объяснения.

− Я только не понимаю, как ты не услышала, что дверь запирают.

Читанда не поняла, что это был сарказм, и улыбнулась:

− Ну, это я могу объяснить. Я… Да, я смотрела из окна на то здание, − сказала она и показала на здание, стоящее около дороги. Это было додзё, деревянное здание, выглядевшее так, будто его давно забросили, и незащищённое от внешних воздействий. Я решил подыграть Читанде и выразить своё откровенное мнение:

− Кажется, оно тебя загипнотизировало.

− Нет, просто мне показалось, что это очень загадочное здание.

− Хм.

Я не заметил в этом здании ничего загадочного, но Сатоши, кажется, понял, что она имела в виду, потому что пробормотал:

− Ну, это здание выглядит очень старым.

− Да.

Да ну? Может, и так, хотя если это здание так её отвлекло, то её нельзя назвать просто беззаботной или легкомысленной.

Вскоре на пути домой нас остановил красный свет светофора. Кроме нас, тут стояли и другие ученики, идущие домой.

− Кстати, мы даже не представились друг другу должным образом, − тихо сказала Читанда.

− Представились?

− Ну да, мы же собираемся начать клубную деятельность. Давайте хорошо проведём время вместе.

Клуб Классики! Я совсем о нём забыл! Я собирался только посмотреть клубную комнату, но всё это было зря из-за того, что в клуб вступила Читанда… Но всё это уже в прошлом. Мою заявку на вступление уже утвердили и занесли в файл. В течение месяца после вступления, по школьным правилам, из клуба уйти невозможно.

Так как я опустил голову, Читанда улыбнулась Сатоши:

− Ты тоже вступишь в Клуб Классики, Фукубе-сан?

Сатоши скрестил руки на груди и притворился, что думает. Довольно быстро он ответил:

− Ну, звучит интересно. Ладно, я с вами.

− Буду рада узнать тебя получше, Фукубе-сан.

− Да нет, это я буду рад… Тебя тоже, Хотаро.

Я с издёвкой посмотрел на Сатоши, который решил включить дурака.

На светофоре зажёгся зелёный свет и я начал переходить дорогу. Засунув руку в карман, я почувствовал письмо, лежавшее внутри. Это было письмо от моей сестры. С того самого момента, как я его получил, меня не отпускало ощущение того, что скоро что-то начнётся.

Теперь-то ты рада, сестра? Теперь в том месте, где прошла твоя юность, Клубе Классики, уже три человека. Традиции клуба возрождены. И, кажется, мне можно попрощаться с теми славными деньками энергосбережения. А всё ради чего…

− Ах да, мы же ещё не решили, кто будет президентом клуба. Что будем делать?

− А ведь и правда. Хотя Хотаро не тянет на роль человека, который может стать президентом.

Они наверняка не примут мои способы сохранения энергии. С одним Сатоши я бы ещё мог справиться, но главная проблема…

Наши глаза встретились. Читанда Эль улыбнулась своими большими глазами.

Главная проблема заключена в этой девушке. Я просто чувствую, что это так.

***

Инструментализм - https://ru.wikipedia.org/wiki/Инструментализм

十　– «10»,　百　– «100», 千 – «1000»,　万 – «10000»

Образ действий (лат.)

Интересный факт – «Камияма» переводится как «Божественная гора», а «Ками» - «Бог»

Деятельность престижного Клуба Классики

Сейчас мою голову поглотил один вопрос: чем занимается Клуб Классики? Те ученики, которые могли бы ответить на этот вопрос, школу уже окончили, а приставать с этим вопросом к учителям я не намерен. Я мог бы спросить это у сестры, но к тому времени она не вовремя умотала в Бейрут. В принципе, в то время как есть клуб, цели которого являются загадкой для его членов, есть куча клубов, само существование которых является загадкой, так что всё в порядке.

После восстановления Клуба Классики прошёл месяц. Клубная комната – аудитория Клуба Геологии – не являлась более личным пространством, но всё ещё оставалась зоной отдыха. Это было место, в котором я мог убивать время после уроков, когда бы ни захотел. Сатоши мог быть внутри. Или Читанда могла быть внутри. Или оба они могли быть внутри. Или нет. В принципе, это не важно. Мы могли как разговаривать, так и молчать. Сатоши вполне мог спокойно терпеть тишину, а Читанда, если не выпускала наружу своё любопытство, выглядела вполне милой девушкой. Вот так и получилось, что школьный клуб стал больше походить на внешкольный.

Так что я не уставал даже в их компании, хоть и никогда не боялся первым заводить разговор, в чём Сатоши иногда ошибался.

Сегодня был хмурый дождливый день, я сидел в клубе с Читандой. Я сидел возле окна, откинувшись на спинку стула, и читал дешёвую книгу в мягкой обложке, а Читанда сидела ближе ко входу, зачем-то читая какой-то толстый фолиант. Ленивое послешкольное времяпрепровождение.

Посмотрев на часы, я заметил, что сижу тут всего 30 минут. Маловато будет. Вы можете сказать, что я тут отдыхаю, но это не так. Скорее, я входил в расслабленное состояние из-за того, что нервничал и пытался бороться со стрессом. Я всего лишь пытаюсь продержаться в энергосберегающем режиме подольше, вот и всё.

Тишину нарушали только звуки от падающих капель и перелистывающихся страниц.

− …

Я уже засыпаю. Надо идти домой сразу, как дождь закончится.

Хлоп! Я услышал, как Читанда, сидевшая спиной ко мне, захлопнула книгу, вздохнула и сказала:

− Как они бесплодны…

Хоть она на меня и не смотрела, было понятно, что она обращается ко мне, а не к себе. Только вот я не знаю, как ответить на эту внезапную реплику. Ладно, попробую уточнить.

− Что именно? Зерновые поля вашей семьи?

− У нас всегда по два урожая, − ответила Читанда, будто читая с листа, и повернулась лицом ко мне: − Раз в полгода по урожаю. Так что бесплодными наши земли не назовёшь.

− Как и ожидалось от дочки фермера.

− Нет, не надо меня хвалить…

Тишину нарушал только шум дождя.

− Я имела в виду не это.

− Ты сказала, что что-то «бесплодно».

− Да, точно. Они бесплодны.

− Что именно?

Читанда решительно посмотрела на меня, а затем подняла правую руку, словно охватывая ей всю комнату.

− Наши занятия после уроков. У нас нет ни целей, ни стремления что-то создать.

Конечно, мы просто убиваем время, ничего не создавая. Я закрыл свою книжку и посмотрел на Читанду:

− Что же, я слушаю. Чем ты хочешь, чтобы мы занимались?

− Я?

Вопрос из неприятных: не все люди готовы прямо на него ответить. Кстати, я более чем уверен, что вообще ничего не хочу.

Однако Читанда ответила сразу:

− Да, есть одна вещь.

− Хм.

Ничего себе. Сразу ответить «да». Когда я собрался спросить у неё, что именно она хочет, она объяснила:

− Только это личное.

Раз так, дальше можно не спрашивать.

Затем Читанда продолжила:

− Но мы же состоим в Клубе Классики. Мы должны делать что-то, связанное с клубом. Мы же не можем просто сидеть и ничего не делать.

− Отлично, но мы даже не знаем цель этого клуба.

− Я знаю.

Добавив в свой голос интонации то ли президента клуба, то ли члена престижного клана, она объявила:

− Мы выпустим антологию к октябрьскому культурному фестивалю.

Культурному фестивалю?

Я уже приходил на культурный фестиваль Старшей школы Камияма, так что эти слова для меня не пустой звук. Если вкратце, то это была квинтэссенция молодёжной культуры, собранная на этой территории. Если верить Сатоши, Чайная Церемония Нодате школы Ками активно рекомендуется всем желающим изучить это искусство, а конкурс по брейк-дансу – очаг, в котором зажигаются будущие профессионалы. Участвует обычно целый ряд клубов различного качества, занимающихся искусством. Я помню, как сестра три года подряд, пока училась здесь, носила сюда коробку, полную антологий.

В общем, это была кристаллизация розовой школьной жизни. А про то, как я ко всему этому отношусь, мне лучше вообще не говорить. Скажу только, что в общем и целом плохо, а к каждому аспекту по отдельности ещё хуже.

Значит, антология, да? Я подумал над предложением Читанды и задал вопрос, который сам пришёл мне на ум:

− Читанда, а создание антологии – это ведь конечная цель клуба, а не причина его существования, как думаешь?

Читанда покачала головой и ответила:

− Нет, если причина создания клуба – это выпуск антологии, то мы выполним эту причину, достигнув цели.

− Что?

− Как я и сказала, если цель и есть причина создания, тогда всё, что нам нужно сделать,- это нацелиться на результат, верно?

Я поднял брови. Я понимаю, что она хочет сказать, вот только тавтология какая-то получается.

В любом случае, антология – это скучно. Я не могу назвать такие вещи, которые требуют от меня сочинительства, как антологии, скучными наверняка, но будет лучше, если мне не придётся этим заниматься. Причина ли, цель ли – всё равно мне придётся что-то делать. Излишняя активность требует усилий, за которыми следует потеря энергии.

− Давай не будем делать антологию. Это слишком трудоёмко. Тем более… Три автора – это слишком.

Читанда была непреклонна:

− Нет, это должна быть антология.

− Если ты так хочешь пустить что-нибудь в обращение, мы можем открыть ларёк или что-то типа этого.

− На культурном фестивале школы Ками ларьки традиционно запрещены. Так что нет, это должна быть антология.

− Почему?

− Бюджет нашему клубу выделен именно на выпуск антологии, так что у нас потом будут проблемы, если мы её не выпустим.

Читанда вынула из нагрудного кармана аккуратно сложенный листок и показала его мне. Действительно, та крошечная сумма денег, которая была распределена Клубу Классики на этот год, была помечена как «средства на выпуск антологии».

− Тем более, что Ооиде-сенсей сам попросил нас её сделать, потому что она выпускается уже тридцать лет, и он не собирается смотреть, как прерывается эта традиция.

− …

По подсчётам, здравомыслящие люди обычно умны. Что не значит, что нездравомыслящие люди глупы. Читанда на дуру не тянет, но она явно нездравомыслящая особа. Во-первых, она взывает к своим чувствам чаще, чем к разуму, вследствие чего решила основать деятельность клуба на традициях. Хотя я понял, что против традиций лучше не идти, поэтому мучительно улыбнулся и уступил:

− Ладно, ладно. Мы выпустим антологию.

Вот и настал конец моим беззаботным бесцельным денёчкам. Ну, хоть со здоровьем проблем нет, по-моему.

Снаружи всё ещё шёл дождь. Раз уж идти домой я пока не собирался, то решил спросить:

− Ну и как ты собираешься выпустить эту антологию?

− Как? В смысле?

− Какие статьи обычно пишут?

Я уже приготовился писать академические эссе с заглавиями вроде «Обзор «Хаккенден»[1], «Луна в тумане»[2], в которой будет рассмотрена роль Императора в рассказе «Круча Сираминэ»[3] или «Окагами, или Великое зерцало»[4] - обзор наблюдения за изменениями в обществе, порождёнными данным рассказом, а также контраргумент к прошлогодней статье». И приложение на всякий случай. Хотя я был готов к тому, что то, что я напишу, не дотянет до уровня прошлогодних статей. Я ведь даже не знаю, какая у этих статей должна быть так называемая традиционная структура.

Однако ответ был из области отрицательных.

− Хм, я не уверена. Самой интересно, что мы должны написать.

Вполне ожидаемый ответ, если учесть, что президент клуба состоит в нём всего месяц.

− Думаю, мы сможем выяснить это, если найдём прошлые выпуски.

− Они должны быть где-то здесь. Ты не знаешь, где они?

− В клубной комнате?

Опа.

Я вдруг почувствовал к ней жалость. Я прямо ткнул пальцем в направлении пола под её ногами.

− О! Это клубная комната.

Именно.

− Хотя по ней и не скажешь…

В этом она права.

В аудитории клуба Геологии не было ничего, кроме стандартного оборудования для учебного процесса – доска, столы, стулья и несколько вещей для уборки помещения. В общем, обычная классная комната. Книги тут хранить негде.

− Кажется, прошлые выпуски не здесь.

− Кажется, ты права.

− Тогда… Пойдём в библиотеку?

Звучало разумно, так что я кивнул. Читанда взяла свою сумочку и встала.

− Пошли.

Не дожидаясь моего ответа, она открыла дверь и вышла вон. Она слишком активна для элегантной леди. Ну ладно, библиотека всё равно по пути к выходу из школы, а до него идти отсюда недалеко.

Нет, стоп. Сегодня пятница, что значит, что дежурить в библиотеке будет…

− Уж не Ореки ли это? Давно не виделись, хотя не могу сказать, что я по тебе скучала.

На входе меня встретила атака сарказмом. Как я и думал, за библиотекарским столом сидела ни кто иная, как Ибара Маяка.

Все девять предыдущих классов мы с ней учились вместе. К старшей школе её детские черты лица изменились совсем чуть-чуть. Не обманывайтесь её детскими личиком и фигурой – она всегда при оружии. Дадите слабину – и на вас обрушится разноцветная волна её саркастичных шуточек. Мне даже советовали держаться от неё подальше после слухов о парнях, купившихся на её красивое личико, которых она потом опустила ниже плинтуса. Не говоря уж о том, что она никогда не признаёт своих ошибок, её можно назвать чёрствой.

Хотя это не моя оценка и я в неё не верю.

Я скорчил самую неприветливую рожу, какую только мог, и ответил:

− Эй, я пришёл сюда только, чтобы увидеть тебя.

− Это священная земля для развития ума, таким, как ты, сюда вход закрыт.

Ибара сидела на стуле за конторкой, скрестив ноги. Учитывая, что библиотекари занимаются только управлением процессом сдачи-выдачи книг, делать ей тут больше, в общем-то, нечего. Хотя одной из её главных обязанностей являлась расстановка возвращённых книг по полкам, Корзина Возврата была наполнена штабелями книг. Ибара не ленива, видимо, хочет поставить на место все книги за раз. В её руках была большая книга, которую она читала явно лишь для того, чтобы убить время.

В библиотеке находилось довольно много учеников, сидящих по одному-двое за четырёхместными столами, коих в комнате было штук десять. Наверно, они просто проводили здесь свободное время, хотя и те, кто просто убивал время в ожидании окончания дождя, тоже должны были быть. Затем я заметил среди них одного парня, смотревшего на нас. Я узнал его сразу – это был Фукубе Сатоши.

Сатоши уловил на себе мой взгляд и встал со своей обычной улыбкой:

− Привет, Хотаро, не ожидал тебя тут увидеть.

Ибара мрачно посмотрела на нас и сказала:

− А вы всё ещё дружите, да? Как и ожидалось от лучшей парочки Средней школы Кабурая.

Я знал, что спорить с ней бесполезно, но всё-таки сказал: «Заткнулась бы ты», на что Ибара прямо и уныло ответила:

− Такой мрачный, и вдруг плакса, о Господи.

Плакса?

Затем она успокаивающе повернулась к Сатоши:

− Фуку-чан, ты же знаешь о моих чувствах, так что ты должен был понять, что я шучу, да?

− Да ладно, Маяка, мы не обиделись.

− Что? Ты хочешь, чтобы одна шутка спускала ей все грехи?

Сатоши посмотрел на меня и быстро отвернулся. Я едко усмехнулся, ведь Ибара какое-то время преследовала его. Я не знаю, когда это началось, но Сатоши удаётся избегать её атак.

Сатоши фальшиво кашлянул, пытаясь сменить тему.

− Ну ладно, какие дела привели Клуб Классики в библиотеку?

Ах да, я же не к Ибаре пришёл. Я побудил Читанду начать разговор. Та, нервничая, будто перед выходом на сцену, сказала Ибаре:

− Эм, э-э-э, привет. Можно у тебя кое-что спросить?

− Конечно, чем могу помочь?

− Я хочу узнать, хранятся ли в библиотеке антологии?

− Ну да, вон на тех полках.

− А антологии Клуба Классики там есть?

Ибара наклонила голову и засомневалась:

− Клуба Классики?.. Хм… Извини, я точно не уверена. Поискать?

Как только Читанда захотела выразить ей свою признательность, Сатоши остановил её:

− Не найдёшь. Я на те полки иногда смотрю, так что точно знаю. Маяка, где-нибудь ещё они могут быть?

− Ну, если они не стоят на открытых полках, то должны лежать в архиве.

− В архивах, говоришь? – Сатоши немного подумал и спросил: − Читанда-сан, а зачем тебе антологии?

− Мы хотим выпустить антологию к культурному фестивалю, так что хотели взглянуть на прошлые выпуски для справки.

− А, так они для фестиваля Канья? Не знал, что ты таким интересуешься, Хотаро.

Интересуюсь? Да меня заставили. Читанде мой интерес вообще, может, и не нужен.

Стоп, какой-какой фестиваль?

− Сатоши, как ты только что назвал культурный фестиваль?

− Фестиваль Канья. Что, в первый раз слышишь? Это прозвище культурного фестиваля Старшей школы Ками.

Прозвище, значит? Как Софийский фестиваль в Софийском университете или фестиваль Мита в университете Кейо? В это как-то слабо верится, как и в «десятикратные кланы».

− Звучит как-то подозрительно. Это правда?

− Конечно, только официально его так никто не называет. Мои семпаи в Клубе Рукоделия называют его фестивалем Канья. В Клубе Манги тоже, Маяка?

Так Ибара в Клубе Манги? К её образу это ещё идёт, но к ней самой – нет.

− Да, все называют его фестиваль Канья. Даже оргкомитет фестиваля.

− Канья? Как это пишется?

Сатоши погладил подбородок и сказал:

− А фиг его знает. На бумаге-то никто не пишет, только говорят.

Да, похоже, это действительно прозвище. Вот только я не могу вспомнить ни одного слова, с которым «Канья» одинаково читается. Ну и ладно, копанием в этимологии такого глупого названия должны заниматься учёные. Пока я об этом думал, Сатоши добавил:

− Может, слово «Камияма» сначала сократили до «Каньяма», а потом до «Канья»?

Как и ожидалось от эксперта по тривиальным знаниям.

Видя, что мы отклонились от темы, Ибара решительно вернула нас на место:

− Так, ладно, антологии, да? Может, мы найдём их в архивах, вот только библиотекарь ушла на собрание, а без её разрешения туда заходить нельзя. Она вернётся где-то через полчаса, подождёте?

Полчаса? Даже Читанде они не были нужны срочно, так что она посмотрела на меня и прошептала: «Что мы будем делать?» Мне было как-то всё равно, но снаружи всё ещё лил дождь. В прогнозе погоды сказали, что дождь кончится во второй половине дня, и нас ожидает ясная ночь, но пока дождь не кончится, придётся ждать.

− Думаю, подождём.

− Даже если можем вернуться?

Я решил вернуться к своей книжке. Сатоши потянул Ибару за рукав и спросил:

− Маяка, почему бы тебе не рассказать Хотаро ту историю, которую ты мне рассказала?

Ибара вскинула брови и, немного подумав, кивнула:

− О’кей. Ореки, тебе нравится иногда мозг разминать?

Не-а.

А Ибаре нравилось.

− Что за история?

Сатоши ответил на вопрос Читанды со своей обычной улыбкой на лице:

− История о популярности книги, которую никто не читает.

− Как вы знаете, моя смена по пятницам после уроков, и я обнаружила, что одну и ту же книгу возвращают в библиотеку в это время каждую неделю. Это уже пятая неделя подряд. Вам не кажется это странным?

Пока Ибара говорила, я искал место, на которое я мог бы сесть, чтобы продолжить чтение своей книжки. К несчастью, в этом переполненном месте свободных мест не оказалось, так что мне пришлось сесть на стол, занятый Сатоши.

Стол стоял недалеко от конторки, так что мы слышали голоса Читанды и Ибары.

− Это популярная книга?

− А по ней скажешь?

Ибара показала нам толстую книгу.

− Какая красивая…

Читанда трепетно вздохнула и обернулась ко мне. На лице нашей леди застыло такое восторженное выражение лица, как будто я только что купил ей книгу в великолепном переплёте. На книге была кожаная обложка, украшенная тщательно сработанным узором. Тёмно-синий цвет обложки будто излучал торжественность. Книга называлась: «Старшая школа Камияма: 50 лет вместе». Мало того, что она была толстой, по формату она тоже была больше обычных книг.

− Можно её открыть?

− Конечно.

Вынув свою книжку из заплечной сумки, я начал искать страницу, на которой остановился. Но романчик быстро заслонили хорошо отпечатанные страницы. Это Читанда, открыв вышеупомянутую книгу «Старшая школа Камияма: 50 лет вместе», положила её на мою, чтобы показать мне. Хотя мне было совсем не интересно, я всё-таки мельком пробежался по тексту. Внутри не было ничего, кроме описания истории школы, изложенной в таком виде:

1972

События в Японии и мире:

● 15 мая: Возвращение Окинаве независимости. Создание префектуры Окинава.

● 29 сентября: Подписание дружеского соглашения между Японией и Китаем. Нормализация дипломатических отношений между нашими странами.

● Неожиданное повышение цен на землю и товары потребления.

События в Старшей школе Камияма:

● 7 июня: Первая победа Клуба по стрельбе из лука на соревнованиях префектуры среди новичков.

● 1 июля: Отмена экскурсии первоклассников из-за тайфуна.

● 10-14 октября:Культурный фестиваль.

● 30 октября: Спортивный фестиваль.

● 16-19 ноября: Экскурсия второклассников – Сасебо, Нагасаки.

● 23-24 января:Лыжная поездка первоклассников.

● 2 февраля: Панихида по первокласснику Ооиде Наото, погибшему в автокатастрофе.

В общем, полно таких записей. Редкий ученик дочитает до середины этой книги. Я бы не стал брать эту книгу на неделю, чтобы прочесть её целиком, но не удивлюсь, если узнаю, что кто-то смог это сделать из интереса к содержанию.

− Хотаро, ты ведь сейчас думаешь: «Не удивлюсь, если кто-то на самом деле брал её раз в неделю», да?

Хватит читать мои мысли, телепат хренов.

Видя, что я его не ругаю, Ибара выпятила свою маленькую грудь и сказала:

− Не всё так просто. Ты редко приходишь сюда за книгами, так что не знаешь. Запомни, что книги можно брать максимум на две недели. Так что вряд ли кто-то стал бы возвращать её всего через неделю.

− Но книгу возвращали раз в неделю.

Ясно… Действительно, странная закономерность.

− Можно как-нибудь узнать, кто брал эту книгу?

− Конечно. Внутри обложки есть лист выдачи книги. Посмотри.

Читанда быстро перевернула обложку и увидела список, воскликнув:

− А?

− Что такое?

На листе были не только имена тех, кто брал книгу, но и даты выдачи. Да, они на самом деле брали книгу раз в неделю. Но Читанду удивило не это – она показывала мне на имена.

На этой неделе книгу брала Мачида Кёко из класса 2-D. На прошлой – Савакигучи Мисаки из класса 2-F. Две недели назад – Ямагучи Рёко, 2-E. Три недели назад – Шима Саори, 2-E. И четыре недели назад – Сузуки Йоши, 2-D.

− То есть, каждый раз книгу брал другой человек?

− Это ещё не всё.

Читанда показала на даты. Последняя дата была сегодняшней. Предыдущая – семь дней назад.

− Книгу брали по пятницам.

− Вот именно. Книгу возвращают в тот же день, в который берут. Мачида Кёко взяла книгу раньше, чтобы вернуть её сегодня же позже. И так все пять недель подряд. И время выдачи известно – по пятницам во время обеда. Как они смогут прочитать её за такое время, если потом возвращают после уроков?

− …

− Ну? Интересно?

Вернув Ибаре книгу, Читанда мягко кивнула:

− Да… Это не выходит у меня из головы, − сказала она настойчивее, чем обычно. Как и в прошлый раз, её зрачки расширились, показывая, какой в них плещется интерес.

− Почему это происходит?

Благодаря загадке Ибары в нашей леди зажглось пламя любопытства. Сатоши бесполезно использовать в качестве пожарного, так как он, скорее всего, просто прикинется дурачком и скажет: «Я ничего не знаю». Я решил вернуться к своей книжке.

Наивный. Я и не думал, что копьё будет нацелено прямо на меня. Читанда опять положила толстую книгу «Старшая школа Камияма: 50 лет вместе» на мой романчик и спросила:

− Ну, что ты думаешь, Ореки-сан?

− Кто, я?

Сейчас Сатоши улыбался мне не своей обычной мягкой улыбкой, а какой-то дразнящей. Я мгновенно понял, что произошло: он успешно заманил меня в свою ловушку, чтоб его.

− Давай подумаем вместе.

− …

− Давай, Ореки-сан?

Почему? Почему я? Пока проблем с сильным любопытством Читанды не было, да и у Сатоши, всё-таки, нашлись положительные качества, но почему, даже если он считает это шуткой, я должен играть в его игры и терпеть её?

Но всё пришло к точке, на которой мой дальнейший уход от ответа становится скучным. Так что у меня не было другого выхода, кроме как ответить:

− Да, думаю, это интересно. Я подумаю над этим.

Ибара встала рядом с Сатоши и спросила:

− Фуку-чан, Ореки что, на самом деле умный?

− Да нет. Обычно он бесполезен, но иногда ему можно навязать какое-нибудь задание.

Да что ж ты такой бесстыдный-то?

В общем, я начал думать.

В принципе, то, что книгу пять недель подряд берут, а потом возвращают в тот же день абсолютно разные люди, может быть совпадением, но мне в это как-то не верилось. Тем более что Читанда не примет такой ответ, а это важнее, чем раскрыть правду.

Так что теорию о совпадении можно откладывать. Ещё было совершенно точно ясно, что книгу брали не для чтения, потому что за время от обеда, когда книгу брали, до конца уроков, когда её возвращали, её нельзя прочесть. Гораздо разумнее было бы взять её домой или почитать в библиотеке после уроков. Причём во втором случае её вообще можно не забирать из библиотеки. Что значит, что книгу брали не за обычной надобностью.

− Если книгу брали не для чтения, тогда для чего?

− Она тяжёлая, может, для мариновки овощей? – ответила Читанда.

− Может, её использовали как щит? – ответил Сатоши.

− Она толстая, может, её подкладывали под голову вместо подушки? – ответила Ибара.

Лучше бы не спрашивал.

Я решил обратить внимание на другое.

Почему книгу брали разные люди на каждой неделе? После того, как я отбросил версию о совпадении, оставалось только два варианта. Первый: девушки действуют отдельно друг от друга, но ясно видно, что они используют книгу для какого-то ритуала и берут её по очереди.

Но что за ритуал, может, гадание? Вот выпало, например: «В этом месяце счастье вам будет приносить книга об истории школы. Если вы будете брать её каждую пятницу во второй половине дня, а затем возвращать в тот же день, то встретите своего принца»?

Да ну, звучит слишком глупо.

Остаётся только вторая версия: девушки действуют вместе.

Когда я ещё раз посмотрел на имена, то ещё раз убедился, что все они женские. Но одного этого недостаточно, чтобы найти общую черту. Если в школе Ками случайно выбрать пятерых учеников, то все они могут оказаться девушками, но в совместных школах ученики обоих полов имеют обыкновение собираться в группы в зависимости от пола.

Вторая общая черта – все они учатся на втором году, но в разных классах.

Хм?..

А теперь, когда я подумал об этом…

− Что такое? Ты что-то понял?

Может, и начал, но из-за вмешательства Сатоши потерял нить рассуждения. На чём я?..

Да без разницы, начну объяснять с того места, на котором всё начало собираться в общую картину.

− Это может быть какой-то знак. Как бы… Может, они тайно связываются друг с дружкой, и если положить книгу названием вверх, это будет значить «да», а если обложкой вниз – «нет».

− А зачем им это?

− Это просто пример. За чем угодно.

Читанда наклонила голову и начала думать. Да, в этом всё и дело, просто ты долго перевариваешь информацию.

Но опровергла мою теорию не Читанда, а Ибара:

− Дело явно не в этом, смотри.

Ибара показала на ящик для возврата. В нём была куча книг. Ясно, нельзя точно сказать, вернули книгу названием вниз или вверх. Единственным человеком, который будет знать это, будет тот, кто откроет ящик, и это будет дежурный по библиотеке.

Чёрт. Все простые идеи Ибара застрелит, как дичь.

Я не мог ни о чём думать. У них мог быть дубликат ключа, чтобы открыть ящик, но я не мог узнать это. Если бы была хоть какая-то подсказка… Я посмотрел на край переплёта этой книги, которую держала Ибара, думая о том, смогу ли я найти объявление о сдаче внутри неё.

Это произошло, когда в поле моего зрения внезапно попала Читанда. Она перегнулась через конторку и просто уставилась на книгу, которую Ибара крепко держала на уровне своей грудной клетки.

− А? Э? – Ибара аж онемела от этого движения. Я её понимаю.

− Что такое, Читанда? Нашла на обложке скрытые символы, что ли?

Читанда, не шелохнувшись, ответила:

− У этой книги… какой-то запах, − пробормотала она.

− Да? Ибара, можно взять?.. Я ничего не чувствую.

− Нет, я уверена.

− Книга вообще не должна ничем пахнуть. Может, это чернила или библиотечный запах?

Читанда покачала головой в ответ на предположения Сатоши.

И Ибара, и Сатоши тоже понюхали книгу, но не заметили никакого запаха, затем оба подняли брови и в замешательстве наклонили головы.

− Я не знаю точно, что это за запах, но он был резким, как будто разбавитель для краски.

− Хватит говорить такие опасные вещи.

− Он точно был?.. Ну, я не могу сказать точно.

Я тоже не мог, но я чувствовал, что Читанда права. Всё-таки, наша леди была непоколебима в своей уверенности. И я не думал, что она скажет, что это разбавитель для краски.

Если принять эти слова, то… Хм.

Тогда всё сходится.

Но объяснять это будет скучно.

Пока я думал, что делать дальше, Сатоши прочитал мои мысли и сказал:

− Хотаро, на твоём лице написано, что ты что-то понял.

− Что? Правда?

Заметив, что Ибара повернулась ко мне со скептическим выражением лица, я кивнул и честно ответил:

− Вроде бы. Я уверен не на все сто… Читанда, не хочешь размяться? Я хочу, чтобы ты кое-куда сходила.

Читанда, наверно, была из тех людей, которые пулей улетят туда, куда им скажут, но Сатоши улыбкой остановил её:

− Не дай ему себя обдурить, Читанда-сан. Ты же не хочешь потом быть у него на побегушках? Или всё кончится именно так, как он хочет. Ну, что пришло тебе в голову?

Как предосудительно. Когда Ибара рядом, Сатоши уже не заткнуть. Хоть палку он и не перегибает, но бесит изрядно. Но я правда ничего не доведу до конца, если за меня кто-нибудь не постарается.

− Ну и ладно, пойду сам. Благодаря тому, что из-за дождя физру нам отменили, у меня ещё осталось немного энергии.

Читанда аж подскочила, когда я это сказал. А потом…

− Хм, пойду-ка и я с вами. Ореки меня здорово удивит, если и правда решит эту… Фуку-чан, подменишь меня? – сказала Ибара, выходя из-за конторки. Сатоши, будто онемев, ответил только: «Ну, да» и, идя за конторку, молчал. Давненько я не видел его таким грустным.

Удовлетворившись полученными результатами, мы вернулись в библиотеку.

− Как всё прошло?

− Фуку-чан, Ореки какой-то странный.

− Конечно, странный, а ты только узнала?

− Как он смог до такого додуматься?

Она беспокойно повторяла: «Да как…». Было похоже, что я явился ей как победитель в сверкающей ауре, хотя без везения сверкать у меня никогда не получалось.

− Ореки-сан меня сильно удивил. Я хочу посмотреть, что у него в голове.

В моём сознании вспыхнула картинка: тёмной ночью во время грозы в подвале готического особняка Читанда вскрывает мне череп и препарирует мозг… Даже одна эта картинка бросила меня в жар. Хотя я не сказал это вслух, меня самого больше удивила способность Читанды чувствовать слабые запахи, которых никто больше почувствовать не мог.

− Думаю, Ореки-сан сможет…

Смогу что? Только не говори, что послужить начинкой для какого-нибудь киборга.

Поменявшись местами с Ибарой у конторки, Сатоши спросил:

− Ну, давайте послушаем объяснение. Хотаро, куда вы все ходили?

Поставив на конторку локти, я ответил:

− В мастерскую Художественного Клуба.

− Художественного Клуба? На другой конец школы?

− Поэтому-то я и не хотел идти.

− И что вы там нашли?

− Помолчи и узнаешь, − и я повторил ему всё то, что ранее объяснил Читанде и Ибаре: − Книгу использовали между пятым и шестым уроками каждую пятницу, а может, и на них обоих. Во-первых, во время обеда девчонки вряд ли будут пользоваться этой книгой, чтение тоже отпадает. Значит, книгу использовали на совместных уроках.

Мне это и раньше приходило в голову, но вмешался Сатоши и сбил меня. Тут всё как с Читандой, которая запомнила моё имя, увидев меня лишь однажды. И где она меня видела?

− Это или физ-ра, или ИЗО. На физ-ру такую книгу никто не понесёт. А теперь посмотри на обложку. В ней что-то есть; замечаешь красивый оттенок? Эти пятеро девчонок пользовались ей каждую неделю, и договорились брать по очереди.

Сатоши прервал меня:

− Но я всё равно не понимаю, зачем они брали книгу каждую неделю, если её можно взять на две?..

− Ты прямо как Ибара. Вы, наверно, очень много общаетесь, раз вам одинаковые мысли в голову приходят. Сатоши, ты стал бы брать домой книгу, которую не собираешься читать? Конечно, нет, проще будет вернуть её в библиотеку, чем тащить домой.

− Ясно. И что ты им там показал?

− Сам уже должен был догадаться. Картины, написанные учениками классов 2-D, 2-E и 2-F, у них совместные уроки ИЗО.

Там были картины одних и тех же предметов, написанные в разных стилях. Среди них были и портреты своих одноклассников, сидящих за столом, на котором стояла ваза с цветами. В руках всех девчонок было ни что иное как книга в изящно переплетённой обложке, «Старшая школа Камияма: 50 лет вместе». Она настолько детализирована, что просто завораживала, если обратиться к красивым словам.

− Ничего себе, Хотаро. А что был за запах, который унюхала Читанда-сан?

− Естественно, запах краски. Это она поняла совершенно точно, потому что этого добра в Художественном Клубе навалом.

Сатоши ничего не оставалось, кроме как зааплодировать:

− Фантастика. Благодаря тебе я смог убить немного времени.

Читанда мягко улыбнулась, подтверждая:

− Да, было весело. Время пролетело просто незаметно.

− Не знаю, сколько прошло времени… но я не могу поверить, что Ореки смог это решить!

Пока на их лицах застыло восхищение, на моём не отражалось ничего. Ибара, с которой всё началось, просто решила, что это странно, Читанда хотела решить эту задачу из любопытства, а Сатоши просто хотел убить время; но я был другой. Пока они находились в состоянии катарсиса, я начал думать, смогу ли я так же отреагировать на фестиваль Канья.

Как бы мне это… Ай, ладно.

Дождь, вроде, слабел. Похоже, пора идти домой.

Только я хотел взять свою сумку, как меня остановила Читанда:

− Мы ещё не можем идти, надо подождать.

− Что? Осталось что-то ещё?

И Ибара, и Сатоши смотрели на меня холодно. Я что-то не то сделал?

− Ореки, ты хоть помнишь, зачем ты сюда пришёл?

Чтобы разгадать тайну популярной книги, которую никто не читает…

Нет, стоп. Точно! Антология. Сатоши засмеялся:

− Да уж, ребята. Иногда и Хотаро становится человеком.

− Иногда? Фуку-чан, какой ты добрый, однако.

Блин, надо же было так опростоволоситься прямо у вас двоих на глазах.

Ибара только хотела продолжить, как из-за конторки послышался голос:

− Ибара-сан, хорошая работа. Можешь идти домой.

− А, да, конечно. Вы тоже уходите, Итоикава-сенсей?

Это была учительница, и хотя раньше я её никогда не видел, я знал, что она заведующая библиотекой. Для женщины предпенсионного возраста она была очень низкого роста. Взгляд на табличку на её груди раскрыл её полное имя – Итоикава Йоко.

По прибытии заведующей Сатоши незамедлительно перешёл к делу:

− Сенсей, я Фукубе Сатоши из Клуба Классики. Мы собираемся выпустить антологию и хотим взглянуть на прошлые выпуски для справки, но мы не можем найти их на открытых полках. Так что мы просим вас разрешить нам поискать их в архивах.

− Клуб Классики?.. Антология?

Раз Итоикава подняла голос, значит, она удивлена. Она, наверно, думала, что Клуб Классики уже закрыт.

− Вы из Клуба Классики? Ясно… Простите, но в библиотеке не хранится ни единой антологии.

− А в архивах?

− Тоже.

− Может, есть, но вы не знаете…

− Не думаю, что такое возможно.

Она отвечала на удивление твёрдо. Значит, у библиотекаря нет причин что-то от нас скрывать. Может, архив недавно ремонтировали?

После получения отрицательного ответа Сатоши оставалось только сдаться.

− Да? Понятно… Что будем делать, Читанда-сан?

− Это проблема.

Читанда понуро посмотрела на меня. Даже если ты так на меня посмотришь, я всё равно не смогу ничего сделать, кроме как пожать плечами.

− Думаю, они найдутся со временем. Пошли домой, − сказал я, и как только я взял сумку, Ибара холодно сказала:

− А ты, значит, уже расслабился, решил, типа, проблему.

Я не могу расслабиться только из-за решения проблемы. Ибара, твои обвинения и рядом с действительностью не лежали. Это вертелось у меня на языке, но говорить это вслух будет бессмысленно, так что я лишь пожал плечами.

− Да, ты прав. Пойдём домой… Мы кое-чего добились, − сказала Читанда. Непостижимо.

В любом случае, здесь нам больше делать нечего. И я повесил сумку на плечо и вышел на улицу. Дождь уже кончился, и сквозь облака пробивались солнечные лучи. Глядя на всё это, я услышал, как Читанда вновь шепчет:

− Да, Ореки-сан сможет…

***

Также известен, как “Легенда о восьми псах семьи Сатоми» - самый длинный (106 томов) роман японской классической литературы.

Написанный в середине XVIII века сборник из девяти мистических историй.

Один из рассказов, входящих в сборник «Луна в тумане»

Первая из историй, объединённых потом в «Четыре зерцала». Написана в конце первого тысячелетия н.э. неизвестным автором.

Потомки Богатого событиями Клуба Классики

В воскресенье Читанда предложила мне встретиться. Она сказала, что хочет встретиться со мной вне школы, но выбор места встречи оставила мне, так что кончилось всё тем, что сейчас я ждал её в кафе «Ананасовый сэндвич». Кафе, в котором подавали самый кислый килиманджарский кофе, который я когда-либо пил, было обставлено в мрачно-коричневых тонах. Наружную яркую витрину тяжело пропустить.

Ни радио, ни телевизора в кафе не было, так что стояла тишина. Хоть обстановка и была приятной, ждать было скучно. До назначенного времени оставалось всего несколько минут, и я, глядя на стоявшую в одном из отсеков стола чашку с моим кофе, начал немного беспокоиться.

Наконец, Читанда вошла в кафе, и, если верить моим часам, аккурат в назначенные полвторого. В таком маленьком кафе нашла она меня быстро. Одетая в большей частью белое платье, она подошла и села рядом. В кафе не было людей, одетых лучше, чем надевшая это платье непредумышленно Читанда.

− Прости, что позвала тебя так срочно.

− Ничего, − ответил я, осушив свою чашку кофе, и позвал официанта. Читанда заглянула в меню и сказала:

− Какао по-венски, пожалуйста.

Она выбрала сладкий напиток. Я, как обычный старшеклассник, такой дорогой заказ сделать не в состоянии.

Перед тем, как перейти к повестке дня, мы завели беседу, начавшуюся с благосклонных слов Читанды, относящихся к кафе. Затем я заметил, что, не заказав в кафе кофе, она поступает так же, как человек, пришедший в зоопарк Уэно и не посмотревший на панд. Какао Читанде принесли тогда, когда она начала перечислять сорта кофе, небогатые кофеином. Я удивился, увидев, сколько в чашке крема. Похоже, она любит сладкое.

Читанда начала помешивать ложечкой крем. Судя по всему, ей это нравилось. Если ничего не изменится, то, попив кофе и поговорив, мы разойдёмся по домам. Наполовину серьёзно, наполовину робко, я сделал первый шаг:

− Ну, так что ты хотела?

− А?

Ты что, просто так зовёшь людей, тратя их драгоценные выходные?

− Зачем ты меня сюда позвала?

Тихо потягивая свой напиток и приговаривая: «Вкусно», Читанда подняла голову и сказала:

− Ну, место выбирал ты.

− Так, я ухожу.

− А! Пожалуйста, подожди! – оставив на столе чашку и ложку, она выпрямилась и сказала: − Прости. Я, я немного нервничаю.

Хотя она выглядела так, будто успокаивала себя, на её лице было довольно напряжённое выражение. Похоже, в таком состоянии она сможет разве что что-нибудь выпалить. Так что я решил поддразнить её, спросив:

− Нервничаешь? Ты хочешь мне в чём-то признаться?

Сказав это, я заметил, что эта общая шутка слабо на неё подействовала.

− Нет, я…

Словно пытаясь скрыть своё смущение, она нерешительно и медленно кивнула.

Я запаниковал и быстро позвал официанта:

− Ещё кофе, пожалуйста.

Не заметив моей реакции, Читанда тихо заговорила:

− Может быть, это и можно назвать признанием, но это, скорее, просьба к тебе. По правде, это только моя проблема, так что я не уверена, могу ли я обратиться к тебе за помощью. Может, сначала выслушаешь меня?

Читанда уже не смотрела на свою чашку какао. Это правда?.. Хоть я и не дружу особо с серьёзностью, я ответил:

− Ладно, послушаем.

− Спасибо.

И, глотнув, Читанда начала медленно говорить:

− У меня есть дядя, старший брат моей мамы. Его звали Секитани Дзюн. Десять лет назад он уплыл в Малайзию, но семь лет назад пропал. Когда я была юна… Нет, это я сейчас, наверно, юна… Десять лет назад я была к нему сильно привязана. Сколько я себя помню, он отвечал на все вопросы, которые я ему задавала. Всё, что он мне говорил, для меня тогда казалось потрясающим, хотя я уже не могу точно вспомнить всё, что он мне говорил. Единственное, что я о нём помню, − это то, что не было того, чего бы он не знал.

− Удивительный, похоже, человек.

− Он был умным и красноречивым, хотя я не уверена, правда ли это сейчас.

Я улыбнулся и полушутливо ответил:

− По крайней мере, ты знаешь, что он был таким, пока был рядом. У меня самого два или три дяди, правда, ни один из них не пропадал. А зачем тебе моя помощь? Ты ведь не думаешь, что я поеду в Малайзию и буду его искать, да?

− Нет. Последний раз моего дядю видели в Бенгалии, это, вроде, в Индии. Ты мне нужен, чтобы… Чтобы ты помог мне вспомнить, что мой дядя сказал мне.

Читанда закончила этими словами, а вот я, естественно, ничего не понял. Она просит, чтобы я помог ей вспомнить, что её дядя сказал ей?

− Это слишком смешно.

− Я, похоже, поспешила, да? Просто у меня о дяде есть только детские воспоминания, и сама я не смогу всё вспомнить. Но одно событие оставило в моей душе сильный отпечаток. Я хочу его вспомнить, − у Читанды пересохли губы и она глотнула какао. Потом она продолжила, понизив голос: −Тогда я ещё была в детском саду. Так случилось, что я услышала от своего дяди о «Клубе Классики». Я сначала подумала, что это «Клуб Квасика», и мне стало интересно, потому что мне нравится квас[1].

«Клуб Квасика», «Клуб Классики» - это глупая игра слов, хотя дети часто неправильно выговаривают слова. Может, поэтому. Видимо, тогда Читанда Эль, живое воплощение Любопытства, и родилась.

− Дядя рассказал мне много историй о своём «Клубе Классики». И однажды я пришла к дяде и спросила у него что-то про «Клуб Классики». Обычно он бы сразу ответил, но тогда он отвечал крайне неохотно. Он начал печально заламывать руки, но, успокоившись, он ответил на мой вопрос. Услышав ответ, я…

− Что ты?

− Я заплакала. Не знаю, почему, из-за грусти или из-за страха, но я плакала во всю силу. Моя мама так испугалась, что пришла посмотреть, что случилось, и больше я ничего не помню. Помню только, что дядя не собирался меня утешать, хотя обычно утешал.

− Ты была в шоке?

− Да, немного, думаю. Я запомнила тот день на всю жизнь. Потом, да, в средней школе, это начало меня беспокоить. Почему мой дядя был таким печальным? Почему он не успокоил меня?.. Ореки-сан, что ты думаешь?

После того, как она меня спросила, я начал думать. Почему человек, который терпеливо отвечал на каждый вопрос, который задавал ему ребёнок, оставил её плакать в такой момент?

Я быстро понял причину и объяснил всё так хладнокровно, как только мог:

− Твой дядя сказал тебе такие слова, какие он не смог забрать назад. Он не хотел врать ребёнку и, наверно, хотел, чтобы ты знала, что он сказал правду.

Читанда вздохнула и улыбнулась:

−Да, я тоже так думала, − сказала она, глядя прямо на меня… Эмм, когда мне там кофе-то принесут?

− Поняв это, я начала осознанно интересоваться, что он сказал мне в тот день. И я принялась за дело: сначала попыталась восстановить обстановку того дня. Я пробралась в дом семьи Секитани, с которой мы тогда начали отдаляться.

Она явно из того типа людей, которые пойдут на что угодно ради того, чтобы сделать дело.

− Ясно. Вот что ты имела в виду под «личными причинами», когда говорила, зачем вступила в клуб?

Читанда кивнула.

− Да. Я только недавно точно узнала, что Клуб Классики был на грани закрытия. Я знала, что раскрыть правду будет нелегко, но не думала, что в клубе не останется ни одного человека, который может её знать. Я решила поспрашивать у учителей, но все, кто работал в школе 33 года назад, когда в ней учился мой дядя, уже ушли из школы.

− И почему ты попросила о помощи меня?

− Потому что…

Как только Читанда осеклась на середине предложения, официант принёс мой кофе. Этот бородатый официант привычными движениями заменил мою старую чашку на новую. Когда он ушёл, Читанда отпила немного какао из своей чашки, будто вспоминая всё сначала, и сказала:

− Во время случаев с ключом от клубной комнаты и библиотечной загадкой, которую подняла Ибара-сан, ты смог найти решения за пределами моего воображения. Может, говорить так значит позорить себя, но я верю, что только ты сможешь найти ответ на мой вопрос.

Я нахмурился.

− Ты меня переоцениваешь. Я просто положился на свои догадки, которым сопутствовала удача.

− Тогда мне нужна твоя удача.

− Я не думаю, что смогу тебе помочь.

Причина, по которой я так думал: во-первых, я не обязан помогать ей с такими скучными делами, во-вторых, если я ничего не раскрою, то подведу её и буду чувствовать себя бесполезным. Это не была какая-то телевикторина, просто Читанда слишком преувеличила способ, которым хотела найти значение одного из эпизодов своей жизни. Ты думаешь, что такой энергосберегатель, как я, возьмёт на себя такую ответственность? Да ты, наверно, шутишь.

− Почему именно я? Я уверен, что не только я могу тебе помочь.

Глаза Читанды расширились. Не зная причины тому, я продолжил:

− Не действеннее ли будет привлечь к делу больше людей? Ты можешь спросить Сатоши, Ибару или других своих друзей.

Ответа не последовало. Читанда в ответ на мой отказ просто молчала. Она опустила голову и медленно пробормотала:

− Я… Ореки-сан, я не из тех людей, кто рассказывает о своём прошлом кому попало.

− …

− Я… Я никому больше эту историю не рассказывала.

Я был поражён. Теперь всё понятно.

Зачем ещё Читанда специально позовёт меня поговорить с глазу на глаз в воскресенье? Ответ прост: чтобы не дать узнать об истории о своём дяде слишком большому числу людей. Читанда решила довериться мне, человеку, которого она почти не знает, а я ей ещё и «довериться большему числу людей» предложил. Конечно, ей будет стыдно, если такую личную информацию узнает много людей. У всех же есть свои холимые и лелеемые сокровенные тайны.

Я почувствовал, что краснею, и опустил голову.

− Прости.

Увидев, что Читанда улыбается мне, я почувствовал, что, вроде, прощён.

Затем наступила тишина. Читанда, наверно, ждала, что я продолжу разговор первым. А мне, как назло, ничего подходящего на ум не приходило. Между нами стоял пар от моего кофе. Какао по-венски Читанды уже остыл, и от него пар не шёл.

Я держал свою чашку в руках. Будто чтобы развеять неловкость, Читанда мягко сказала:

− Я сказала это, не подумав. Я знаю, что вовлекаю тебя в то, во что не должна, но всё равно, я…

− …

− Ореки-сан, когда ты отвечал на мои вопросы… Наверно, ты напомнил мне дядю. Ну, просто ты тоже ответил на много моих вопросов. Потому-то… Нет, это слишком эгоистично.

− У тебя ещё есть три года обучения в старшей школе, время есть. А если не успеешь, то стоять в стороне я точно не буду.

Читанда медленно покачала головой.

− Я хочу вспомнить то, что случилось в тот день, до смерти дяди. Я хочу узнать, почему он сказал мне слова, которые не мог взять назад, и что это были за слова, до похорон.

− До его смерти?

Какой странный способ описания человека. Мёртвый человек мёртв стопроцентно, а пропавший без вести – нет.

Хотя подождите.

Точно, пропавшие без вести люди считаются умершими.

− С тех пор, как мой дядя, Секитани Дзюн, пропал, прошло семь лет. Если ты не знал, то именно через семь лет пропавшие люди признаются погибшими… Комитет по без вести пропавшим людям оповестил об этом семью Секитани, и они задерживали похороны на надлежащее время. Поэтому я и хочу решить этот вопрос до них.

Рассказав мне это, Читанда отвернулась и начала смотреть в окно. Я проследил за направлением её взгляда и увидел обычную улицу.

Я сделал глоток из своей чашки кофе. Похоже, Читанда закончила.

Я начал думать.

Есть воспоминания, которые не должны оказаться забытыми, и есть воспоминания, которые стоят того, чтобы их не забывать. Причину этого было тяжело определить, опираясь на мой девиз. У такого человека, как я, вечно избегающего кризис за кризисом, не очень много воспоминаний, стоящих того, чтобы оставить их в памяти.

Однако Читанда ищет способы вернуть все утраченные воспоминания. Сейчас я понимаю, что именно любопытство толкало её на копание в собственной памяти, так что то, что она копается в своём прошлом, не странно. Она делала это не ради своего дяди – ради себя. А что случится, если ей не удастся сделать то, что она планировала?

Пока я думал, в моём сознании вспыхнул отрывок из письма моей сестры: «В конце концов, тебе всё равно нечем заняться, не так ли?»

Конечно. Я энергосберегатель Хотаро. Я не буду делать то, что мне не нужно.

А не будет ли слишком странно, если я помогу другому человеку сделать то, что он должен сделать, раз так?

Я поставил свою чашку на стол и щёлкнул пальцами, почувствовав внутри себя странное ощущение. Керамическая чашка, коснувшись стола, издала глухой звук, и Читанда отвернулась от окна и повернулась ко мне. Я медленно заговорил, пытаясь привлечь её внимание:

− Я не буду нести ответственность за то, что ты собираешься делать.

− ?

− Вот почему я не сказал, что приму твоё предложение. Однако я не отрекаюсь от него, и если узнаю что-нибудь, что сможет тебе помочь, сразу же скажу тебе. Для того, чтобы потом мне не пришлось много объяснять.

− Ладно.

− Если ты не против этого, я помогу.

Читанда быстро выпрямилась, а затем поклонилась ровно на 45 градусов.

− Большое спасибо. Это может доставить тебе много проблем, но я у тебя в долгу.

Доставит мне много проблем, да?

Я отвернулся от Читанды так, чтобы она не видела моего лица, и мягко улыбнулся. Я удивлялся сам себе – я не отказал другому человеку в просьбе. Интересно, что скажет Сатоши, если об этом узнает. Наверно, удивлённо расширит глаза и выразит своё удивление, используя выражения, которых я раньше никогда не слышал, например, вот так: «Но Хотаро из тех людей, которые мгновенно отвергают все просьбы».

Интересно, как я потом буду перед ним объясняться.

Пока Читанда благодарила меня, я всё глубже уходил в себя. Я уже успел выпить две чашки кофе, а у неё только первая чашка какао остыла.

***

В оригинале было «котэнбу», «Клуб Классики», и «суконбу», «кислые водоросли, приготовленные с чёрным уксусом». Слова, вроде бы, непохожие. Но пришлось подстраиваться.

Скрытая Печать Почётного Клуба Классики

Хоть в Старшей школе Камияма и преподаётся учебный курс, достаточный для поступления в университет, сама школа не делает абсолютно ничего для того, чтобы улучшить статистику самих таких поступлений. Она только раз или два в год проводит для будущих студентов подготовительные экзамены, о дополнительных занятиях во время каникул и речи не идёт. В общем, учёба проходит реально на расслабоне.

Но обычные экзамены тут, всё же, проводятся. Если жизнь в старшей школе и правда розовая, то экзаменационные комнаты – враги каждого ученика. И так как до конца семестровых экзаменов клубную активность запрещали, Клуб Классики приостановил свою деятельность. Хотя слово «деятельность» можно брать в кавычки, ключ школе мы всё равно сдали.

Сегодня был последний день экзаменов. Я лёг на кровать в свой комнате и уставился в потолок. Как обычно, потолок был абсолютно белым, ничего нового.

По результатам экзаменов Клуб Классики обнаружил интересные факты.

Во-первых, Фукубе Сатоши. Хоть он и разбирается во всякой тривиальной бесполезной информации, на учёбу его не тянет. Экзамены закончились только сегодня, и как он сдал, я не знаю, но предварительные он сдал просто ужасно. Во всяком случае, тогда Сатоши сказал мне: «Это потому, что я увлёкся тем, что узнавал, почему японцы больше не пишут кандзи цаошу[10]». Да уж, если Сатоши считает что-то важным, то для него это и правда важно. Не то чтобы я отношусь к нему с пренебрежением, но по прошествии времени это кажется глупым. Хотя не думаю, что Сатоши есть до этого дело. Если я из-за этого назову его чистой душой, он, наверно, сочтёт это за комплимент. Короче говоря, он полный дурак.

Маяка, уже состоявшая в Клубе Манги, с целью и дальше продолжать преследование Сатоши, тоже вступила в Клуб Классики. Видимо, она трудоголик. Она всегда перепроверяла тест перед сдачей, и поэтому её оценки были получше, чем у половины её класса. Только вот старается она не ради оценок. В общем, у неё есть небольшой заскок – так называемый перфекционизм. На язычок-то она, может, и остра, но внутри, наверно, помешана на совершенстве, и не успокоится, пока не найдёт совершенные ответы на все экзаменационные вопросы. Думаю, она о себе такого же мнения.

И ещё Читанда Эль, выделяющаяся среди остальных своими высокими оценками. Взгляд на таблицу с оценками показал, что она шестая на потоке. Но ей, кажется, до этого нет дела, а может, дело в школьной программе? Однажды она сказала мне, что не довольствуется изучением частей и хочет знать, как работает вся система. Я понятия не имею, что это значит. Хотя эти слова были неясными, я понял, почему эта леди так стремилась разрешить своё любопытство. К примеру, история про её дядю – наверно, она просто хотела разобраться со всей «системой», относящейся к тому, что сказал ей в тот день её дядя, информации. Она из тех людей, которые хотят узнать причину любой ценой.

А у меня оценки были обычными.

Я был 175-ым из 350-и человек. Ровно посередине, будто в насмешку. Мне не было дела ни до любопытства Читанды, нарабатывавшего ей хорошие оценки, ни до чудаковатости Сатоши, нарабатывающей ему плохие оценки, ни до Ибары, подавленной своими ошибками. Хоть я и не разленился настолько, чтобы вообще не учить, но готовился слабо. Иногда люди говорили мне, как сильно я изменился, но для меня это значило лишь то, что у них не всё в порядке с наблюдательностью. Я находился под сливками общества и над основной массой. Ни вверх, ни вниз я не стремился. Наверно, поэтому Сатоши и назвал мою школьную жизнь серой.

Конечно, цвет не ограничивается оценками. Есть ещё и клубная деятельность, занятия спортом, увлечения, романтика… Те вещи, которые составляют человеческие качества. Говорят, что одному человеку не увидеть лес за деревьями, и, всё-таки, один результат не может служить для составления полной картины. Хоть в толковом словаре напротив слов «жизнь в старшей школе» и стояло «розовая», эти розы всё ещё нужно посадить в подходящих для цветения местах.

Давайте просто считать, что я не лучшая почва для этих роз.

Пока я лежал на кровати и думал обо всём этом, снизу раздался звук. Похоже, пришло письмо.

Убедившись, что это точно письмо, я был поражён. На конверте были белые, красные и синие полоски – это значит, что письмо международное. Проверив имя адресата и убедившись, что письмо не доставили к нам по ошибке, я пришёл к выводу, что письмо от Ореки Томоэ, единственного человека, который мог прислать письмо из-за рубежа. И откуда же?.. Стамбул?

Я распечатал конверт, не отходя от ящика. Внутри было много писем, одно из которых мне.

Дорогой Хотаро,

Сейчас я в Стамбуле. Из-за одного происшествия я сейчас прячусь в японском посольстве, поэтому город толком не посмотрела.

Я уверена, что он потрясающий. Если бы я могла взять машину времени и переместиться в прошлое, то я бы точно попробовала сама запереть городские ворота, может, в результате изменится история. Я не историк, так что я плохо разбираюсь в этих «что, если».

Это интересное путешествие, думаю, через десять лет я буду вспоминать каждый его день безо всякого сожаления.

Как там Клуб Классики? Число членов выросло?

Не удручайся, даже если ты там всего один! Одиночество помогает мужчинам стать сильнее.

Если ты там не один, то отлично. Это поможет тебе улучшить навыки общения с другими людьми.

Ладно, я пишу, потому что кое о чём беспокоюсь.

Ты (вы) ещё не работаешь (-те) над антологией? Клуб Классики выпускал их каждый год, мне интересно, продолжается ли это дело.

Если да, то, наверно, вы не знаете, что писать. Всё-таки, в библиотеке антологий нет.

Старые выпуски лежат в старом сейфе для химикатов в клубной комнате. Замок давно сломан, так что откроется легко.

Я позвоню тебе, когда приеду в Приштину.

С любовью, Томоэ.

Ты прячешься в японском посольстве? Что ты уже натворила, сестра? Хотя меня это как-то не беспокоит. Это она, скорее всего, старику написала. И где я слышал о Приштине? Не помню. Хотя сестра любит шататься по полям древних битв.[11]

В любом случае, я мог только вздохнуть. У моей сестры что, интеллектуальная сеть, с помощью которой она собирает информацию о том, чем я занимаюсь? И я не знал, что Клуб Классики держит свои старые антологии в такой тайне от последователей (или для последователей). Мы-то старых выпусков нигде не нашли.

Прошло всего несколько дней после того, как Читанда дала мне поручение, хотя у неё самой, президента Клуба Классики, было своё – выпуск антологии. Кажется, у неё возникли проблемы после того, как мы узнали, что библиотечные архивы не хранят старых выпусков, но если моя сестра права, то это здорово поможет.

Если цель – это результат, то, добившись результата, мы достигнем цели. Хотя я чувствовал в этом определении какой-то скрытый смысл, мне будет мучительно больно за бесцельно прожитые годы, если я скрою эту информацию. Ореки Томоэ, как всегда, баламутит мою жизнь.

Как бы там ни было, я засунул письмо в карман на брюках своей школьной формы, висевшей в гардеробе.

На следующий день после уроков я пошёл прямиком в клубную комнату. Погода отлично подходила для того, чтобы расслабиться после экзаменов, и поднимала настроение до того уровня, на котором хочется вступить в клуб. Со спортплощадки доносились звуки, свидетельствующие о том, что на ней тренируются спортивные команды, было слышно музыку, которую играли духовой оркестр, Клуб Поп-музыки, Клуб Традиционной Японской Музыки и т.д. Хоть спортивные команды и были наиболее заметными, Фестиваль Канья был известен за шквал деятельности искусствоведческих клубов. В это время дня спецблок, в котором все эти клубы и находились, должен быть полон людей.

И на последнем этаже спецблока – кабинет геологии, в котором были Читанда и Ибара. Хоть они познакомились только тогда, когда мы гадали над странной книгой в библиотеке, они, кажется, успели наладить хорошие отношения. Сегодня они сидели друг напротив друга, будто разговаривали. Было уже лето, и летние формы на них продувало ветром. Торчащие из коротких рукавов блузы загорелые руки Ибары контрастировали с бледными руками Читанды. Солнечный сезон уже наступил, а меланина наша леди ещё не накопила. Я наклонил голову, чтобы послушать, о чём они говорят.

− Другими словами, статьи должны быть тематическими.

− Ты имеешь в виду, что мы можешь рассчитывать на других при работе над антологией?

− Не волнуйся, я думаю, что смогу задействовать кое-какие связи в Клубе Манги.

− Ты сможешь?

Ага, говорите об антологии, значит? Ну, удачи.

Внезапно тело Читанды напряглось, и она закрыла лицо руками.

Что такое?

− Апчхи! – чихнула она в старомодном тихом стиле. – Апчхи! Апчхи!

− Что такое? Ты простудилась? Или это аллергия?

− Ах, стало намного лучше. Мне как-то стыдно, но я, кажется, подхватила летнюю простуду…

Летняя простуда – это неприятно. Да и голос у неё, если подумать, изменился.

В любом случае, я решил позвать их.

− Эй, Читанда, Ибара.

− А, Ореки-сан.

− Ибара, Клуб Манги не сердится из-за того, что ты сюда ходишь?

− Да нет, я всё уладила. А что, проблемы?

Откуда?

Так, ладно.

Я решил без всяких любезностей перейти прямо к делу и вынул из брючного кармана письмо от сестры:

− Моя сестра была членом Клуба Классики и прислала мне письмо, в котором написала, где мы сможем найти прошлые выпуски антологии.

Читанда выглядела озадаченно. Кажется, до неё ещё не дошло.

− Я знаю, где мы можем найти старые выпуски антологии.

Подыскивая нужные слова, она долго кусала губы.

− Это… − от недостатка слов у неё даже глаза расширились. – Это правда?!

− Разумеется, правда. Что я выиграю от того, что буду лгать тебе?

Будто подтверждая мои слова, тонкие губы Читанды растянулись в улыбке. Хоть эта элегантная милая леди из клана Читанда и не улыбалась от уха до уха, было видно, что она счастлива. Даже если я получу то, чего давно хотел, я не смогу сделать такое лицо. Если сравнить это лицо с лицом, отражающим глубокие переживания Читанды в кафе «Ананасовый сэндвич», то можно подумать, что они принадлежат совершенно разным людям.

− Ясно, антологии, да?..

Я слышал, как она мягко шепчет:

− Хи-хи, прошлые выпуски…

Да она опасна.

Однако Ибара подняла бровь и спросила:

− Ты уверен? Кто будет только ради этого писать письмо?

Хороший вопрос. Ни один нормальный человек не будет искать информацию о том, где искать вещи, имеющие отношение к культурному фестивалю, в письме из Стамбула. Но это точно было письмо от моей сестры, а уж что именно Ореки Томоэ сочтёт важным, не знает никто.

− Ну, факт в том, что письмо у меня с собой, так что вы сможете сами сказать, правда это или нет. Будете читать?

Я развернул письмо и положил его на столе перед Ибарой и Читандой. Чем дальше они читали, тем тише себя вели.

Первой нарушила тишину Читанда:

− Твоя сестра любит ездить в Турцию?

− Она любит ездить по всему миру.

− Какая у тебя удивительная сестра.

Хоть её интерес был прикован к самой интересной части письма, я не на это хотел обратить её внимание.

− «Через десять лет буду вспоминать его с ностальгией»[12] Ах, какое меланхоличное предложение.

Я могу с этим согласиться, но это всё ещё не то.

Дочитав, они одновременно открыли рты:

− Сейф для химикатов?

− Сейф для химикатов, да?

Ибара оглядела комнату Клуба Геологии и, поставив руки на пояс, выпятила грудь.

− Хмм, я тут ничего такого не вижу.

− Я тоже.

Это и ежу понятно. Хотя Читанда от неожиданности побледнела.

− Что?! Т, тогда г, где… антологии?..

− Чи-чан! Успокойся, успокойся!

Кого Ибара называла «Чи-чан», было понятно сразу – Читанду. Это милое прозвище ей наверняка придумала Ибара. Значит, против Читанды она свой острый язычок не использует, да? Хотя относиться к такому человеку, как Читанда, враждебно очень сложно.

Я помахал письмом сестры разгоряченной Читанде и сказал:

− Читанда, в письме написано «старый сейф для химикатов в клубной комнате». Моя сестра окончила школу два года назад. За это время клубная комната могла и поменяться.

− А… Это точно?

− Ну, Ореки, ты знаешь, где была клубная комната два года назад?

Чтобы не допускать ошибок, я заранее зашёл в учительскую.

− Я спросил куратора, говорит, что в лекционной по биологии.

− Я смотрю, ты хорошо подготовился.

− Это же рационально.

− Как ты увлечён.

Не совсем, я не настолько увлечён.

− Лекционная по биологии… Она этажом ниже нас. Теперь пойдём туда?

Сказав это, Читанда сразу же вышла из комнаты.

Если кто здесь и увлечён, так это она.

Кабинет биологии, как и сказала Читанда, находился прямо под кабинетом геологии. Если кабинет геологии, расположенный в конце спецблока, был самым отдалённым местом Старшей школы Камияма, то кабинет биологии на третьем этаже тоже должен считаться Камчаткой. Когда я сказал, что в спецблоке много людей, я допустил некоторые исключения. В кабинете геологии, рядом с которым было один-два клуба, было очень тихо. Похоже, в кабинете биологии такая же обстановка. Хоть коридор и был наполнен людьми, к кабинету биологии, окружённому пустыми кабинетами, никто, кроме нас, не шёл.

По дороге Читанда много раз чихнула.

− Что, так сильно простудилась?

− Не переживай за меня так сильно, пожалуйста. Может, я не могу перестать чихать, но это всё чувствительный нос… Апчхи!

Ну, не знаю. Я бы от всех этих чихов чувствовал себя ужасно. Как и ожидалось от нашей скромной леди.

Идущая впереди нас Ибара повернула к нам голову и спросила:

− Ореки, ключ у тебя с собой?

− Не-а, его уже вроде кто-то забрал.

− Апчхи! Ключ забрали? Значит, этой комнатой пользуется какой-то клуб?

– Может быть, если его не забрал какой-нибудь придурок.

− Ореки-сан… Называть людей придурками грубо.

Отчитала. Если её уже это задевает, то ни Сатоши, ни Ибара возразить ей не смогут, так что я горько улыбнулся и отвернулся от неё. И тут в моё поле зрения попал какой-то предмет на стене коридора. Интересно, что это. Кажется, ни Читанда, ни Ибара его не заметили… Это была небольшая коробочка, покрашенная, как и стена коридора, в белый цвет, а посему очень незаметная. На другой стороне коридора я заметил такую же коробочку. Интересно, их кто-то оставил? Поскольку они не выглядели дорогими, я больше не обращал на них внимание. Наклоняться за тем, что не стоит и иены, не стоит усилий, если затрачиваемая энергия будет больше или равна иене. Для таких энергосберегателей, как я, это в порядке здравого смысла.

Мы стояли перед кабинетом биологии. Пока я думал, стучать или нет, Читанда уже потянула дверь за ручку.

− А?

Дверь не открылась.

− Заперто.

− Похоже на то.

Девочки повернулись ко мне, Читанда выглядела обеспокоенно, Ибара смотрела на меня холодно. Не люблю, когда на меня так смотрят.

− Нет, у меня точно нет с собой ключа. И я не знаю, почему дверь заперта.

Ибара ещё раз попробовала открыть дверь, но дождались мы только скрипа замка. Читанда быстро сорвала у меня с языка слово: «Опять?»

Да, опять.

− Чи-чан, ты о чём?

− Ну-у-у, это было в апреле…

Я не знаю, в курсе ли Читанда, но двери в школе Ками, похоже, прокляты. Пока Читанда пересказывала Ибаре тот апрельский случай, я начал думать над тем, как нам выкрутиться без ключа.

− Так всё и было.

− Ммм, это Ореки всё сделал, да?

Я развернулся на пятках и шутливо крикнул через дверь:

− ЕСТЬ ТУТ КТО-НИБУДЬ?

Конечно же, я не ожидал, что мне ответят.

Но мне ответили. Раздался резкий звук отпираемой двери.

− Да?

Дверь открылась изнутри.

На пороге стоял парень в тонкой кофте и форменных брюках. Он был очень высокий и худой. Хотя тип фигуры у него был скорее астенический, чем атлетический. Определив по цвету моего воротника, в каком мы классе, он вежливо улыбнулся и сказал:

− О, извините. Я запер дверь. Хотите вступить в редакционную коллегию стенгазеты?

Открыл бы сразу дверь, раз был внутри, чёрт тебя дери. Но вместо этого я сказал:

− Тут редакция стенгазеты?

− Да. Вы здесь не потому, что хотите вступить?

Выйдя из комнаты, парень захлопнул дверь. В этот момент я учуял исходящий от него запах вроде тройного одеколона. Похоже, наш аскет любит дезодоранты. Увидев, что я, принюхиваясь, дёргаю носом, он поднял бровь, будто спрашивая: «Проблемы?». Хотя он тут же вернулся к вежливой модели поведения и спросил:

− В таком случае, чем могу помочь?

Мы обменялись взглядами и решили отправить на переговоры нашего президента, Читанду.

− Добрый день. Я президент Клуба Классики, Читанда Эль. А вы Тоогайто-семпай из класса 3-E, да?

Парень по фамилии Тоогайто удивлённо поднял бровь:

− Откуда ты знаешь моё имя?

Хороший вопрос. Любой удивится, если человек, которого он совсем не знает, обратится к нему по имени. Всё-таки, я прошёл через это в апреле.

И как тогда, Читанда лишь мягко улыбнулась.

− В прошлом году мы виделись в особняке Маннинбаши.

− Маннинбаши… Погоди-ка, ты сказала, что тебя зовут Читанда, ты родственница Читанды-сана из Канда?

− Да, он мой отец. Спасибо за то, что всегда хорошо к нему относились.

Похоже, это встреча людей из высшего общества. Я знал, что как древний клан, Читанды владели фермой, но не ожидал, что у них будут хорошие связи. Похоже, мир, которого я раньше не видел, всё-таки существует. И если подумать, то когда Сатоши говорил о древних кланах Камиямы, он говорил и о Тоогайто.

− Что вы, не стоит. Ясно, вы из семьи Читанда.

− Да… Апчхи!

− Летняя простуда? Должно быть, вам плохо. Берегите себя.

Узнав, что Читанда Эль из семьи владельцев фермы Читанда, Тоогайто странно изменил своё отношение. Он всё ещё был вежлив, но его взгляд потяжелел. Он испугался Читанды или что? Мне сложно представить такое, но, похоже, между древними кланами существует какое-то влияние. Мне кажется, или Тоогайто не хочет встречаться с Читандой взглядом и говорит так, будто осторожно подбирает слова?

− Ну, в чём дело?

Читанда, похоже, не обратив внимания на реакцию Тоогайто, ответила:

− Да, просто я слышала, что прошлые выпуски антологии Клуба Классики хранятся в кабинете биологии. Это ведь раньше была комната Клуба Классики?

− Да, я тогда на первом году был. А в прошлом году мы поменялись.

− В таком случае, вы знаете, где антологии?

Тоогайто немного помолчал и ответил:

− Нет, я никогда их не видел.

Тихо слушая их разговор, Ибара повернулась и посмотрела на меня; я кивнул ей. Любой человек, который дружит с интуицией, скажет, что Тоогайто странно себя ведёт.

− Ясно…

Но у Читанды, несмотря на отличную память, уровень интуиции был ниже среднего, так что она приуныла и собралась было уходить, но тут вмешалась Ибара:

− Простите, семпай, вы не возражаете, если мы их поищем?

− А вы кто?

− Ибара Маяка из Клуба Классики. Может, вы не заметили их из-за того, что не использовали?

Хотя мне было незачем это делать, я всё же поддержал их безнадёжную затею:

− Мы постараемся не мешать вам. Или это проблематично?

− Пожалуйста.

− Я тоже прошу.

Под шквалом просьб Тоогайто нахмурился.

− Ну, я бы предпочёл не впускать внутрь посторонних…

Услышав это, Ибара буквально набросилась на него:

− Но, семпай, это не только клубная комната, но и учебный кабинет, верно?

Я еле сдерживался от смеха, потому что то, что говорила Ибара, значило: «У вас нет права запрещать ученикам входить в учебные кабинеты». От настойчивости Ибары Тоогайто ощутил беспокойство и сдался:

− Ну ладно. Вы можете войти, но особо по вещам не ройтесь.

И президент редакционной коллегии стенгазеты открыл дверь кабинета биологии.

Комната, в которую мы вошли, была спроектирована так же, как кабинет геологии: от доски, стульев и стола до чистящих средств они были полностью одинаковыми… Хотя здесь была ещё одна дверь с табличкой «Лаборантская». На четвёртом этаже на её месте было складское помещение, в которое нельзя попасть из кабинета геологии.

Других членов клуба не было, но Тоогайто пояснил:

− Нас четверо, но на сегодня у нас ничего не было запланировано, а я пришёл, чтобы подумать над тем, что публиковать к Фестивалю Канья.

Если я правильно помню, Фестиваль Канья начинается в октябре. Через два с половиной месяца.

− А чем отличаются редакция стенгазеты и Клуб Журналистики? – не к месту спросила Читанда, но Тоогайто вежливо ответил:

− В Школе Ками три периодических издания: «Сейрю»[13], который публикуют и вешают на стенах классов через месяц, «Новости Учсовета Школы Ками», который публикуют рядом с офисом учсовета через неравные промежутки времени, и «Ежемесячник Школы Ками», который публикуется каждый месяц, кроме августа и декабря, на доске перед входом в школу. Мы занимаемся «Ежемесячником Школы Ками».

− А кто публикует остальные?

− «Сейрю» - Клуб Журналистики, а «Новости Учсовета школы Ками» - естественно, учсовет. Хотя у нашего издания самая богатая история. У «Ежемесячника Школы Ками» скоро выйдет четырёхсотый выпуск, а другие и сотни не выпустили.

Четырёхсотый, значит? Не только у нас есть давнишние традиции, но и у них? Помнится, дядя Читанды был в Клубе Классики 33 года назад, что значит, что Клубу Классики, как минимум, 33 года. Какой бы бурной не стала моя жизнь, с историей Клуба Классики она явно не сравнится. Да и не похоже, что моя жизнь скоро станет бурной.

− Не похоже, что они здесь, − заключила Ибара, осмотрев комнату. Кабинет биологии был почти пуст, так что она вряд ли что-нибудь пропустила. Остаётся только лаборантская. Я спросил:

− Можно нам проверить и лаборантскую?

− Да, прошу.

Услышав из-за спины ответ Тоогайто, я вошёл в лаборантскую и услышал звуки шелеста бумаги и работы какого-то мотора. Интересно, что это за штука. Как я думал, лаборантская была маленькой, в три раза меньше кабинета биологии.

Изначально она служила хранилищем биологического оборудования, но сейчас на полках стояли лишь микроскопы. Если учитывать, что Школа Ками больше фокусируется на теории, чем на практике, то большая часть инструментов и оборудования должна храниться в другой, отдельной, комнате. В результате лаборантская превратилась в кладовую редакции стенгазеты.

В ней лежали простая на вид камера, коллекция разноцветных писчих перьев разнообразной толщины, сваленные рядом с фотокопировальным устройством картонные коробки и маленький динамик. Больше всего меня зацепил самодельный стол, стоящий в центре тесной комнаты. Это был скорее не стол, а лежащая на картонных коробках толстая фанерная доска. На ней были разложены листы бумаги формата B1[14] с каракулями, прочитать которые смог бы только их автор. На листах лежал тяжёлый на вид металлический пенал. Шелест издавали как раз эти бумаги, раздуваемые ветром.

Ветром?

Внутри комнаты дул ветер. Причём, хотя окно было открыто, изнутри. Видимо, оттуда же, откуда доносился и звук мотора. Обнаружить его источник было сложно, потому что он находился около груды картонных коробок, но это был небольшой вентилятор, стоящий перед столом напротив окна. Скорость была выставлена на максимум.

Ветер продувал ещё одну вещь – висевшую на окне форменную рубашку Школы Ками. Точнее, её сюда повесили.

− ?..

− Ореки, что думаешь?

Я обернулся и увидел, что Читанда и Ибара стоят возле входа в лаборантскую.

Ах да, мы же должны искать сейф для химикатов.

Когда в такой тесной комнате такой бардак, искать тяжело. Бегло осмотрев комнату, я не заметил ничего похожего на сейф для химикатов. Это должен быть старый ящик со сломанным замком. Может, я вижу его, но не замечаю?

Хм…

Я скрестил руки на груди, вышел из комнаты и спросил наблюдавшего за нами Тоогайто:

− Вы знаете, почему клубы поменялись комнатами в прошлом году?

− Нет. Может, хотели занять комнаты закрытых клубов?

− А сколько коробок вы сюда принесли, когда переехали?

− Вот когда ты напомнил, я не помню, сколько коробок мы вынесли, − ответил Тоогайто, немного подумав.

− Картонных коробок?

− Да.

Ясно. Значит, он где-то здесь. Я чуть не забыл, что Тоогайто тоже из престижного клана; вот только пользы мне от этого не будет никакой, пока я не узнаю, чем же его клан знаменит. Я более или менее понял, где находятся антологии, но получить их будет трудновато… Попробую заманить его в ловушку. Я повернулся к Тоогайто.

− Семпай, с таким количеством вещей поиск станет утомительным. Это всё может вам сильно помешать, но можно нам попросить Ооиде-сенсея поискать вместе с нами?

Брови на прежде спокойном лице Тоогайто поднялись.

− Нет. Я же говорил вам не рыться по вещам.

− Мы потом поставим всё на место, разрешите нам поискать, пожалуйста.

− Я сказал нет! – он внезапно повысил голос.

− Ой, извините, Тоогайто-семпай. Всё в порядке, мы вам, наверно, и так мешаем, − яро ответила Читанда, но Тоогайто продолжил разговор на повышенных тонах:

− Я сегодня и так занят, мне завтра надо представить свои задумки редколлегии. А тут ещё вы всё вверх дном перевернуть собираетесь со своими поисками! Ваших антологий здесь нет, свалите уже!

Пока Тоогайто колебал воздух волнами с увеличивающимися амплитудами, я просто спокойно смотрел на него. Кажется, сработало.

Продолжая дружески улыбаться, я посмотрел на Тоогайто.

− Семпай, нас интересует то, что лежит в сейфе для химикатов.

− Что?

− Антологии должны были быть в нём. А раз уж вы говорите, что их здесь нет, то так оно и есть. Значит, нам больше нет смысла вас беспокоить, − я убрал с лица улыбку и добавил: − Кстати, нам сейчас нужно в библиотеку. Если после нашего ухода вы сможете найти антологии, вас не затруднит принести их в кабинет геологии? Мы оставим дверь открытой.

Было похоже, что моё предложение окончательно взбесило Тоогайто, потому что его прежде умное лицо буквально скривилось. Я же, в контраст ему, вёл себя так, будто ничего особенного не случилось. Всё-таки, я никогда не слышал о том, чтобы кого-то по-настоящему убивали взглядом.

− З, зачем, как ты?..

− Да, семпай?

Тоогайто удалось сдержаться и проглотить то, что вертелось у него на языке.

Затем он глубоко вздохнул и снова натянул на лицо вежливую маску.

− Хорошо, так и сделаю, если найду.

− Буду весьма признателен… Читанда, Ибара, мы пойдём?

Испуганные и, скорее всего, не понимающие значения нашего разговора с Тоогайто девочки просто согласились со мной и пошли вслед за мной к выходу из комнаты – оставаться там более не имело смысла.

− Ореки-сан, что это было?

− Потом объясню.

Сказав это, я повёл их из кабинета биологии. Сзади раздался зовущий меня голос:

− Эй, первоклассник. Ты так и не представился.

Я повернулся и равнодушно сказал:

− Ореки Хотаро… Простите за это.

Зайдя в коридор, соединяющий спецблок с общим блоком, я прислонился к стене. Пока мы убивали здесь время, девчонки спросили:

− Ореки, я не знаю, что происходит, но мы же не идём в библиотеку?

Я помахал рукой.

− Нет, нам же туда не надо.

− Я не догоняю. Если нам туда не надо, то почему мы не идём обратно в клубную комнату?

− Пока что нельзя. Нужно подождать.

− Да что ему нужно? – неудовлетворённо пробормотала Ибара.

Читанда, шмыгая носом, приняла пост Ибары и спросила:

− Ореки-сан, мне кажется, Тоогайто-семпай разозлился.

− Мне тоже.

− Конечно, будет хорошо, если старые выпуски антологии на самом деле найдутся, но попросить его так грубо…

− Грубо? Я попросил его здраво.

Читанда открыла рот и закрыла – слова кончились. Как я и думал. А я всего лишь попросил «помочь найти наши вещи» и «принести их, если они найдутся».

− Но Тоогайто-семпай очень разозлился.

− Не похоже, чтобы очень, − Ибара, стоявшая рядом с Читандой, подняла бровь и спросила: − После того, как Ореки попросил его помочь, он вообще, по-моему, только притворялся, что злится.

Ого, заметила.

− Да?

А Читанда явно ничего не понимала.

Я посмотрел на часы. Прошло три минуты… Наверно, достаточно. Я отошёл от стены, к которой прислонялся и спросил:

− Читанда, чем известна семья Тоогайто?

Читанда наклонила голову, думая, зачем я это спросил, и ответила:

− Тоогайто? Они очень влиятельны в сфере высшего образования. У них в семье есть член школьного комитета префектуры, член школьного комитета города, ещё один – директор школы, ещё двое − обычные учителя.

Понятно.

− Ореки, так что с антологиями?

− Думаю, пора возвращаться, − ответил я.

Читанда и Ибара переглянулись. Я улыбнулся.

И после всего этого мы вошли в кабинет геологии.

− А вот и они.

Как я и сказал. На учительском столе были сложены стопки тонких тетрадей. Я только сжал руку в кулак. Как приятно, когда всё идёт по плану.

− Они здесь? Как это так? – спросила Ибара, идущая к столу. Взяв в руки одну из тетрадей, она пробормотала: − Это действительно антологии…

− Что? Д, дай и мне посмотреть!

− Как ты это сделал, Ореки? Ты знал то, чего не знали мы?

Ибара так хмуро спросила, будто я сделал что-то плохое. У меня никогда не получалось уходить от ответа, поэтому я прислонился к соседнему столу и ответил:

− Я просто его слегка шантажировал, вот и всё.

− Шантажировал? Главу редколлегии стенгазеты?

− Угу. И, пожалуйста, скромнее.

Ибара надулась:

− Да не собираюсь я никому рассказывать.

− Это-то да, но доверия не внушает. Тоогайто будет слишком стыдно, если кто-нибудь узнает о том, что он выполнил задание первоклассника, так что это нужно держать в тайне.

− Никому я не скажу… Если ты мне не доверяешь, то можешь ничего не объяснять, мне всё равно, − резко сказала она. Наверно, не врёт. Читанда была совсем другой, удовлетворение своего любопытства вперёд она не ставила. И если она понимает, что из-за того, что я всё объясню, могут начаться проблемы, то не слушает. Из таких уж она людей.

Ладно, девчонок я уже проверил и, думаю, могу им довериться − они никому не расскажут.

− Прости. Ибара, а тебе не показалось странным то, что он запер дверь?

− Может, он просто не хотел, чтобы его беспокоили, он же сказал, что готовит статьи к публикации, − резко ответила Ибара.

− Ладно, а зачем он включил вентилятор в лаборантской, если там и так было открыто окно?

− Может, ему жарко было.

− Тогда он должен был поставить вентилятор возле окна. А он его поставил напротив. И если бы пенал немного сдвинулся с места, все бумаги со стола сдуло бы.

− Ну и в чём дело? – спросила Ибара, раздражённо поглаживая свои волосы.

− Ты не понимаешь? Что Тоогайто пытался сделать?

− Раз уж тебя сюда занесло, то отвечаю – скорее всего. Он хотел проветрить комнату?

Я поднял большой палец. Ибара, конечно, не сочла этот жест интересным и отвернулась.

− А теперь следующий вопрос: зачем он хотел проветрить комнату? Что мог делать прилежный член семьи уважаемых учителей один в клубной комнате, запершись и поставив инфракрасные датчики?

− П, погоди-ка! Какие инфракрасные датчики? Мы что, в шпионском романе?

Совсем забыл объяснить.

− Ты видела рекламы магазинов со всякими устройствами? Недавно в них мелькали инфракрасные датчики, которые включают режим тревоги. Сейчас они должны стоить тысяч, думаю, пять[15].

− Где ты их нашёл?

− На стенах коридора третьего этажа, рядом с комнатой редколлегии. Они были покрашены в белый цвет для маскировки. По внешнему виду тяжело понять, что это датчики, но динамик в лаборантской более-менее укрепил мои подозрения.

Ибара подняла бровь и сказала:

− Ты точно странный.

− Хватит меня обзывать… Так, на чём мы остановились? Ах да, почему, узнав о нашем прибытии, он рисковал записями ради того, чтобы проветрить комнату? Есть версии?

Ибара начала думать, я терпеливо ждал.

Затем она скептически, что шло её острому язычку, ответила:

− Может, запах?..

Я трижды тихо хлопнул в ладоши.

− Сечёшь же. Он пытался избавиться от запаха. Если сосредоточиться на этой мысли, то прикрыть использование дезодорантов повёрнутостью на чистоте нельзя. И от какого же запаха он пытался избавиться? Кстати, вещество не наркотическое.

− Значит, это?..

− Правильно, наверно, он курит… А датчики нужны для того, чтобы покурить он мог спокойно. Если учитывать то, что он родом из престижного клана, можно представить, какой поднимется скандал, если сего благовоспитанного отрока поймают за запрещённым занятием. А Тоогайто ещё и уважаемые учителя. Да в наше время врачу, учителю или полицейскому даже зевнуть на публике без скандала не дадут.

− Ясно. Если это правда, то проблем у него должно хватать.

Точно. Я тоже так подумал. Другая обстановка – другие проблемы. Помнится, когда он узнал, что Читанда из клана Читанда, то заметно вздрогнул. Скорее всего, он подумал, что если о его тёмных делишках узнает кто-то из другого престижного клана, отношения между его и другими кланами сильно изменятся. Всё-таки, мы знаем, как хорошо развиты органы чувств Читанды. Если бы она не подхватила простуду, то никакие вентиляция или снятие рубашки её бы не обманули.

− Но я всё равно не понимаю его желания курить на территории школы. Теперь довольна? Всё объяснил?

После того, как я это сказал, у Ибары изменился взгляд. Ого, она может показать своё отношение таким холодным взглядом.

− Знаешь, я просто хотела узнать, как Тоогайто занёс нам антологии. А вместо этого я услышала историю о том, как ты шантажировал его, чтобы заставить их принести, и ни слова о том, где они были.

Ясно, должно быть, я пропустил эту часть. Так что я объяснил:

− Где и должны были – в сейфе для химикатов.

− О-ре-ки!

− Д, да не смеюсь я над тобой! Проблема в том, где был сейф… Помнишь, как Тоогайто сказал, что выносил несколько картонных коробок, когда они менялись комнатами? У него не было причин врать об этом, и поэтому я понял, что сейф для химикатов был где-то в клубной комнате.

− Но я его не видела.

− Если ты его не видела, это ещё не значит, что его там не было. Ты его не видела, потому что он был спрятан… Сам сейф, не антологии, − чтобы Ибара всё поняла, я продолжил: − В результате антологии были спрятаны вместе с ним. А спрятал он его, потому что в нём хранил сигареты. Ты же заметила, что нигде не было ни сигарет, ни зажигалок или пепельниц? Это потому, что он их спрятал в сейф. Заметила, какое у него стало выражение лица, когда я предложил позвать на помощь Ооиде-сенсея? В любом случае, если ты хочешь знать, где был сейф, то, скорее всего, он был под тем самодельным столом из картонных коробок.

Закончив, я глубоко вздохнул.

Я плохо поступил по отношению к Тоогайто, поставив его в такое положение, в котором ему пришлось выполнить мою просьбу. Хотя я не хотел раскрывать его секрет, ведь у всех есть свои секреты, и я бы не хотел, чтобы мои секреты кто-то раскрыл. Давайте считать, что ему просто не повезло.

Ибара, к которой я всё это время и обращался, посмотрела в сторону. Проследив за её взглядом, я заметил присутствие человека, который сейчас должен был быть разговорчивее нас. Я повернулся к ней.

− Читанда?

Читанда смотрела на антологии, лежащие на учительском столе. Только смотрела, ни одной ещё не раскрыла. Её взгляд был так же серьёзен, как в кафе «Ананасовый Сэндвич». Кажется, она даже не услышала, как я её звал.

− Что такое, Читанда?

Так как она меня не слышала, я отошёл от стола, к которому прислонялся, и подошёл к ней, чтобы хлопнуть по плечу.

− Что-то случилось?

− О, Ореки-сан… Посмотри.

Она дала мне одну из антологий.

Это была тонкая тетрадь такого же формата, как и тетради Campus[16] в магазине. Книги были изящно сшиты между собой. Чтобы публиковаться, они должны были быть основаны на чём-то профессиональном. Обложка была сделана из коричневой кожи; на ней был чернильный рисунок собаки и зайца, выполненный в деформировано-мультяшном стиле.

Кучка зайцев формировала внешнее кольцо, в центре которого сцепились пёс и заяц. Клыки пса были погружены в тело зайца, будто разрывая его на части, а заяц резцами грыз псу шею. Так как нарисовано это было деформировано, рисунок выглядел не нелепым, а смешным. Хотя и зловещим. Есть одна старая поговорка об охотничьих псах, которых готовили рядом с зайцами, на которых они только что охотились. Но здесь пёс и заяц охотились друг на друга. Двое зайцев из кольца наблюдали за этой на вид милой сценой.

Над картинкой были красивым шрифтом напечатаны слова «Хёка[17]. Том 2». Дата публикации – 1968 год… Довольно старая, и название…

− Хёка?..

Это название?

− Странное название.

Ибара посмотрела мне через плечо и согласилась:

− Да, и непонятное тоже.

Мы чувствовали себя так же, как когда я впервые услышал название «Фестиваль Канья», хотя о происхождении этого названия догадаться было просто. Авторам нужно было выбрать имя, связанное с содержанием антологии. Но я не вижу никакой связи между антологией Клуба Классики и Хёкой.

Показав на картинку на обложке, я спросил Ибару:

− Что думаешь об этой обложке как член Клуба Изучения Манги?

− Я думаю, что она нарисована великолепно. Дизайн сразу уничтожает всю перспективу… Хм, хорошая картинка. Мне нравится.

Я был довольно удивлён, потому что обычно от Ибары не дождёшься чёткого «нравится» или «не нравится». Более того, картинка произвела на неё впечатление. Будто пожалев о том, что она сказала «мне нравится», Ибара вернула мне книгу и принялась оправдываться:

− Ну, «нравится» - это не совсем то слово. Ну, картинка не очень красивая… Она, всё-таки, угрожающе выглядит. И я говорила не с точки зрения художника, а с точки зрения средней перспективы…

А Читанда вовсе не дрожала от радости, получив так интересовавшие её старые выпуски. Скорее, она выглядела так, словно её укусил вампир.

Я ещё раз спросил:

− Читанда, что-то случилось?

Услышав это, она оттащила меня в угол и сказала:

− Вот это.

− Что?

Вместо блеска в глазах на залитом оранжевым закатом лице нашей леди было такое выражение, будто она раскрыла какой-то секрет. Она прошептала:

− Я нашла. Вот то, что мой дядя хотел мне показать. С ней я точно смогу выяснить то, что мой дядя хотел мне сказать.

Понятно.

− Ну, ты что-нибудь вспомнила?

Вместо того, чтобы ответить, она показала на второй том Хёки, который я держал в руках.

− Там написано о моём дяде. Наверно, 33 года назад в Клубе Классики что-то произошло… Посмотри внутрь.

Я послушно перевернул обложку и увидел вступление.

Вступление.

Вот и настал в этом году новый культурный фестиваль.

Прошёл год с тех пор, как Секитани-семпай покинул нас.

За этот год Семпай превратился в легенду и стал героем. В результате этого нас, как обычно, ждёт пятидневный культурный фестиваль.

Однако пока легенда распространяется, меня поглощают раздумья. Будут ли люди помнить молчаливого воина и доброго героя через десять лет? Всё, что осталось нам от Семпая, − эта антология, которую он назвал «Хёкой».

Даже улыбка Семпая, принесённая в жертву, когда-нибудь исчезнет в потоке вечности.

Хотя, возможно, то, что мы этого не вспоминаем – к лучшему. Это ведь не задумывалось как героическая история.

После исчезновения субъективных мнений эта история когда-нибудь сама станет классикой, переступив границы истории.

Наступит ли день, когда наши истории для кого-то в будущем станут классикой?

13 октября 1968, Коорияма Йоко

− Это…

− Прошлый год, к которому тут ссылаются, должен быть 33 года назад. Значит, «Секитани-семпай» из Клуба Классики должен быть моим дядей. Что же случилось тогда с моим дядей? Когда дядя ответил на мой вопрос, там было что-то про Клуб Классики…

Я улыбнулся и, не удивляясь тому, что сама Читанда не улыбается, сказал:

− Разве не здорово? Теперь ты сможешь вспомнить.

В ответ на безэмоциональном лице Читанды проступило уныние и она стала с усилием выдавливать из себя слова:

− Но я просто не могу. Даже когда я так близко! Я, неужели у меня настолько плохая память? Что мой дядя сказал мне? Что с ним случилось 33 года назад?

Я не был уверен, из-за чего именно её голос звучал приглушенно – простуды или слёз.

Читанда…

Я решил сказать:

− Давай изучим её.

Не думаю, что сказал это спокойно.

Антология «Хёка. Том 2», которую дала мне Читанда, была написана 32 года назад. В ней были странное название «Хёка», данное Секитани Дзюном, и упоминание о забытом инциденте.

Это был отличный шанс. Для нас, идущих на ощупь в темноте, эти подсказки были словно фонарики. Я верю, что мы не упустим такого шанса восстановить прошлое Читанды.

Вот почему я вновь сказал:

− Нам просто нужно расследовать то, что произошло 33 года назад.

Читанда опустила плечи:

− Но тут сказано, что этого лучше не вспоминать.

Я был удивлён её робостью перед такими вещами.

− Но ты ведь хочешь это вспомнить?

− Конечно, но если мы продвинемся дальше… − она помолчала, − …если мы продвинемся дальше, то сможем раскрыть что-нибудь неприятное. Это то, что лучше забыть, да?

− …

Это всё потому, что ты слишком добрая, Читанда.

− Даже если это произошло 33 года назад?

− Я не права?

Я покачал головой.

− Да. Всё-таки, это тоже здесь сказано: «После исчезновения личностей эта история когда-нибудь сама станет классикой, переступив границы истории.»

− …

− Другими словами, срок хранения этой истории уже кончился.

Я изобразил улыбку. Читанда не улыбнулась, но кивнула.

− Хорошо.

Итак.

Да, итак, пока я улыбался, моё сердце ликовало. Расследование этого дела не займёт больших затрат. Если второй том ссылается на «прошлый год», то всё, что нам нужно сделать, − поискать то, что случилось с Секитани Дзюном, в первом томе. И всё сразу же закончится. Я даже не мог сказать, что сейчас легче: уйти от проблемы или решить проблему.

Как же я был наивен. Ибара, тихо разбиравшая остальные тома, возмущённо воскликнула:

− Что за?.. Здесь нет первого тома!

Для того, чтобы осмыслить её слова, мне потребовалось время.

***

Wikipedia

"Курсивное письмо", позволяет писать кандзи быстрее, но прочесть их после этого становится тяжелее.

Приштина – столица Косово. Как раз в 2000 году произошла отмена независимости Косово, а в 1999 году – эскалация населения, город был сильно повреждён.

Переводится или как «ручей», или как «свежая струя»

707 × 1000 мм

По нынешнему курсу это 2000 рублей. По курсу 2000 года – неизвестно.

Именитые японские тетради с длинной историей. Официальный сайт на японском

На русский переводится как «ледяные напитки» или «ледяные сладости».

Былые времена Великолепного Клуба Классики

Наступил конец июля, начались летние каникулы. Я ехал на велосипеде по дороге, ведущей к школе Ками, как обычно. Пешком я добирался от дома до школы за двадцать минут, а сколько нужно ехать на велосипеде, понятия не имел. Я остановился, чтобы купить банку кофе в торговом автомате и отдохнуть. Затем я проехал по берегу реки, повернул перед больницей, чтобы въехать в ворота школы Ками… И застыл в изумлении.

Летние каникулы должны были уже начаться.

На стадионе было полно стоек и учеников в летних формах. Я слышал музыку, издаваемую различными духовыми инструментами, бас-гитарами и бамбуковыми флейтами. Да и в спецблоке должны быть люди; он хоть и далеко, но я готов в этом поклясться. Несомненно, они пришли сюда, чтобы подготовиться к фестивалю Канья. Энергетики в школе Ками с началом каникул стало только больше. Толпы людей копошились вокруг, как муравьи, будто говоря: «Так, народ, скоро культурный фестиваль! Теперь, когда эти надоедливые уроки закончились, давайте выложимся на полную!»

Глядя на всех этих переполненных энергией людей, я заметил человека, рысью бежавшего ко мне. Это был Фукубе Сатоши в безрукавке, шортах и спортивного вида мини-рюкзаком на спине.

− Эй.

− Прости, чувак. Давно ждёшь?

Я счастливо слушал, как в центральном внутреннем дворике распевается Клуб Хорового пения, а Сатоши заставил меня развернуться таким страшным голосом. Я подумывал о том, чтобы развернуться и уехать домой, но потом передумал и продолжил идти рядом с ним, после чего сделал вид, что хочу пнуть его.

− Уоу, Хотаро! Что за внезапная жестокость?

− Уж кто бы говорил! И не стыдно тебе, что ты не понимаешь, когда не стоит орать во всю глотку?

Сатоши пожал плечами.

Похоже, что нет.

− Прости, друг, собрание Клуба Рукоделия заняло больше времени, чем мы думали.

− И что же вы там обсуждали?

− Мы хотели связать буддистский ковёр к культурному фестивалю. У нас возникли проблемы, так что встреча вышла форс-мажорной.

Мда, трудная у тебя работа. И не только у тебя, но и у Тоогайто, ну, или у всей школы – с такой-то причиной.

− Записи принёс? − сухо спросил я. Сатоши вместо ответа перенаправил вопрос обратно мне:

− А ты? Ты ведь таким никогда раньше не занимался. Думал уже над чем-нибудь?

Это сбило меня с толку, и я ответил:

− Вроде того.

− О? Не ожидал. Обычно ты искал оправдания, чтобы уклониться от таких дел… Ладно, схожу за великом, так что подожди ещё чуть-чуть.

И Сатоши нагло оставил меня ждать, всё той же рысцой побежав на парковку для велосипедов.

Чтобы объяснить, почему я жду Сатоши, когда должен спать без задних ног в эти драгоценные летние каникулы, нужно вернуться на неделю назад, в тот день, когда нам почти удалось раскрыть правду о Секитани Дзюне, которая должна была быть написана в первом томе клубной антологии «Хёка», и обнаружили, что он пропал. Раз уж без этого тома мы не могли ни к чему придти, я решил, что не буду напрягать все силы, чтобы найти ответ. Но было уже поздно – я перешёл Рубикон незаметно для самого себя.

Я знал, что отговорить Читанду не удастся, так что предложил компромисс. Для исследования прошлого нас двоих недостаточно. Как говорится, «третий лишний». Может, ей так будет трудновато, но я сказал ей, что с помощью Сатоши и Ибары у нас будет больше шансов.

После этого она кивнула в знак согласия.

− Похоже, выбора у нас нет.

Даже хоть она просила держать разговор в кафе «Ананасовый Сэндвич» между нами, я её подвёл. Не знаю, случилось так из-за того, что Читанда осознала, что ей потребуется максимально возможная поддержка, из-за того, что она перестала считать новую зацепку важной, или из-за того, что наша леди просто эксцентрична; в любом случае, на следующий день она созвала экстренную встречу.

На ней Читанда повторила то, что рассказала мне, и закончила словами:

− То, что случилось с моим дядей 33 года назад, просто не может выйти у меня из головы.

Ибара согласилась сразу же:

− Меня заинтересовал рисунок на обложке. Если мы сможем разгадать эту загадку и найти в этом рисунке скрытый смысл, то я даже смогу опубликовать этот материал в Клубе Исследования Манги.

Сатоши добавил:

− Вымышленная героическая история, которую разгадывают последователи через 33 года, да? Я как раз изучаю то время.

И оба подтвердили свои слова, подняв руки. Хоть сначала я и не хотел ничего говорить (права вето у меня всё равно не было), потом я всё же решил кое-что сказать, раз уж мы все в деле:

− Раз уж мы всё равно думаем над тем, что написать в антологии, может, используем историю Читанды для того, чтобы заполнить страницы… То есть убить двух зайцев… Простите, я хотел сказать, написать что-нибудь значимое?

Моё энергосберегающее предложение, хоть и забегающее далеко вперёд, было принять единогласно. И так расследование инцидента, имевшего место в Старшей школе Камияма 33 года назад, стало приоритетом Клуба Классики.

У Сатоши был горный велосипед. Так как он был в шортах, на его ногах были видны крепкие мышцы, не подходившие к его маленькому росту. Единственным видом спорта, которым интересовался этот полиглот, насколько мне известно, был велоспорт.

Кстати, мой велосипед вы назвали бы дамским[1], так что хватит об этом.

Мы ехали по берегу реки прочь от главной улицы. Постепенно расстояние между домами заполнилось большими рисовыми полями. Остановившись в тени табачного магазина, я вынул из своей сумки полотенце, чтобы вытереть капавший со лба пот.

Ух, сколько пота.

Фраза не в моём стиле. Мне даже было интересно, почему люди ходят, чтобы достичь своей цели. «Информационная революция ещё не свершилась. Вперёд, товарищи!»[2]

− Сатоши, далеко ещё?

Сатоши положил свой носовой платок обратно в карман и ответил:

− Да нет. Мы уже почти приехали. Если считаться с твоей скоростью, естественно, − он улыбнулся. – Их особняк тебя удивит. У семьи Читанда одна из самых больших ферм в Камияме.

Что же, буду искать её взглядом. Интересно послушать, как они в таком большом доме убираются весной. Вытерев полотенцем ещё немного пота, я поставил ноги на педали и поехал дальше.

Сразу после этого Сатоши поехал вперёд и повёл нас. Проехав несколько светофоров, мы выехали на длинную прямую дорогу, на которой мы могли ехать рядом друг с другом. С обеих сторон дороги были видны только бескрайние поля.

Крутя педали, Сатоши начал мурлыкать себе под нос. Хотя он постоянно улыбался, сегодня он выглядел особенно довольным. Я решил спросить у него:

– Сатоши.

– Да?

– Ты счастлив?

Сатоши повернулся ко мне и с готовностью ответил:

– Конечно. Я же люблю кататься на велосипеде. Посмотри на это голубое небо! И на эти белые облака! И как бы надоедливо они не выглядели, удовольствие от того, что я могу смотреть на них на полной скорости похоже на…

Я быстро прервал его попытку пошутить:

– Я думал, твоя жизнь с старшей школе была в лучшем случае средней.

Быстро помрачнев, Сатоши ответил:

– А… Ты про розовые вещи.

Хорошая у тебя память, если ты вспомнил разговор трёхмесячной давности. Сатоши немного сбросил скорость и, глядя вперёд, сказал:

– Знаешь, я думаю, что моя школьная жизнь довольно розовая.

– Больше похожа на кричащий розовый.

– Ха-ха, тоже неплохо. Ну тогда твоя должна быть серой.

– Ты уже говорил.

Так как я повысил голос, Сатоши не стал злорадно насвистывать.

– Да? Пойми меня правильно, я не хотел оскорбить тебя, сказав, что твоя школьная жизнь серая.

– …

– К примеру, если моя школьная жизнь кричаще-розовая, то никто не сможет перекрасить её в обычный розовый. Я не позволю.

Я сразу же рассмеялся ему в лицо.

– Да ну? Я думал, её уже покрасили.

– Конечно, нет! – на удивление твёрдо ответил Сатоши и продолжил: – Нет, Хотаро, её никто не красил. Я уже занят в главном штабе студенческого совета и Клубе Рукоделия, и ты думаешь, что я признаю твои слова? Да ты, должно быть, шутишь. Я наслаждаюсь каждым моментом своей школьной жизни, будь то помощь в составлении расписания культурного фестиваля или вязание буддистского ковра. Как думаешь, кто пожертвовал бы замечательной велопрогулкой в какое-нибудь воскресение или на летних каникулах?

– Никто?

– Бывало, что люди жертвовали своими способностями и самими собой во благо общества. Но ты ведь и пальцем не пошевелишь, да? Если знаменосец объявит, что всё розовое, ты поднимешь руку и попросишь, чтобы тебя в это не включали, – выпалив это на одном дыхании, он на несколько секунд затих, а затем продолжил:

– Если бы я хотел тебя оскорбить, то назвал бы бесцветным.

После этого наступила тишина. Пока солнце палило мою кожу, я размышлял над его словами.

– …

И помрачнел.

– Я не хочу сказать, что хочу, чтобы ты мне нравился, или что-то в этом роде.

– Не, я не это имел в виду, – громко сказал Сатоши и засмеялся. Потом он сказал: – Смотри, Хотаро, мы доехали до особняка Читанды!

Как он и сказал, «особняк» Читанды стоял посреди обширного рисового поля. Это был окружённый оградой одноэтажный дом в японском стиле. Звук текущей воды говорил о наличии в окружённом хорошо подстриженными соснами саду пруда. И перед большими открытыми воротами люди ритуально брызгались водой[3].

– Как тебе? Впечатляет, да? – спросил Сатоши, выпятив грудь. Правда, я не разбирался ни в японской архитектуре, ни в японских садиках, и совсем не понимал, насколько впечатляющим был особняк, но чувствовал испускаемые им изящество и величавость.

Пока мы восхищались поместьем, я посмотрел на часы. Почти вовремя… Нет, кажется, всё-таки чуть-чуть опоздали.

– Пошли, девчонки ждут.

– Ах да… Кстати, Хотаро.

– Что уже?

– Нам нужно подождать, пока дверь не откроет прислуга, или нет?

Я решил проигнорировать его. Я подошёл к главному крыльцу и позвонил в дверной звонок.

– Иду-у-у.

Мы ждали недолго, и дверь открыла ни кто иная как сама Читанда. Её летняя простуда, должно быть, прошла, так как она снова разговаривала своим обычным голосом. Она не подвязала волосы и позволила им стекать с плеч, и была одета в подходящее случаю ярко-зелёное платье.

– Извини за опоздание.

Я услышал, как Сатоши прищёлкнул языком. Видимо, расстроился из-за того, что нас не встретила прислуга.

После того, как мы разулись у бетонного входа, Читанда повела нас деревянным коридором.

– А где вы оставили велосипеды?

– А где можно?

– Где угодно.

А зачем тогда спрашивать?

Вскоре мы дошли до раздвижных бумажных дверей. Когда мы их открыли, из комнаты вырвался поток холодного воздуха. Потолок был высоким, и воздух в комнате был освежающе прохладным. Площадь комнаты была около… 15 квадратных метров. Большая, однако.

– Вы опоздали.

Ибара уже была здесь. Похоже, перед этим она зачем-то заходила в школу – на ней была школьная форма. В комнате стоял тёмно-коричневый стол, слабо отражавший свет, на нём лежали листы бумаги. Должно быть, записи Ибары. Видать, сильно её зацепило.

– Прошу, садитесь, где хотите.

Услышав это, я сел напротив Ибары. Читанда села во главе стола, и оставшееся место занял Сатоши. Редко увидишь сидящего спиной к традиционному японскому алькову[4] человека с рюкзаком. Открыв рюкзак, Сатоши вынул из него кипу листов бумаги. Я тоже открыл свою заплечную сумку и вынул из неё свои записи. Ибара, судя по всему, была готова, так как игралась со своей ручкой, пока Читанда приводила в порядок кипу бумаг, лежавших на столе.

– А сейчас, – сказала Читанда, – давайте начнём нашу встречу, посвящённую расследованию.

И мы все поклонились друг другу.

Председательствовала, естественно, Читанда, всё-таки, именно она президент клуба.

– Давайте оговорим план сегодняшней встречи. Всё началось с моих воспоминаний. Затем, когда мы нашли антологию «Хёка», я поняла, что что бы ни случилось в Клубе Классики 33 года назад, оно связано с этими воспоминаниями. Цель этой встречи – раскрыть то, что случилось 33 года назад. Более того, любые подтверждённые факты будут использованы в качестве материала для антологии Клуба Классики, которая будет выпущена в этом году.

Хоть Ибару главным образом интересовала картинка на обложке, слова Читанды её, вроде, не сильно расстроили. Может, она поняла, что картинка относится к инциденту, а может, ей об этом Читанда сказала?

– За эту неделю мы собрали все виды материалов для расследования, и позже мы должны представить друг другу наши находки и предложить теорию о том, что произошло в инциденте 33 года назад. После этого мы суммируем наши находки и выведем самый логичный ответ.

Ага, вот зачем нужна эта встреча? Насколько я помню, Читанда сказала нам только найти любой материал. Я не помню, чтобы она говорила о выведении ответа… Вот только то, что ни Ибара, ни Сатоши ничуть не удивились, означает лишь то, что я просто пропустил это мимо ушей. Чёрт, думаю, как-нибудь выдержу, но желудок по-прежнему сжимается.

Плана встречи у Читанды не было. Она посмотрела на нас и спокойно пояснила:

– Каждый из нас доложит о своих находках, ответит на вопросы других участников, установит гипотезу, и мы все её рассмотрим. Задавать вопросы участнику во время отчёта запрещено во избежание излишней путаницы. А теперь давайте послушаем первый отчёт.

Хм, а она довольно неплохой председатель. Может, у неё талант?

Хотя нет, она же говорила мне, что хочет понять, как работает система, так что нет ничего удивительного в том, что она так хорошо осведомлена о правилах проведения встреч.

– Может, начнём?.. А?

– Чи-чан, а кто первый?

– Эмм, действительно, кто же?..

И потом она выдала вот это. Интересно, ей просто всё равно или её организаторские способности не распространяются на других людей?

– Да кто угодно, – сказал я разволновавшейся Читанде. – Можешь начать сама.

Обычно ведь председатель и начинает, разве нет? Не похоже, чтобы Читанда ничего не подготовила. И раз уж она объявила, что встреча будет основана на докладах, то и у неё есть материал, с помощью которого она может гладко начать встречу. Она кивнула и сказала:

– Да, ты прав. Ну хорошо, тогда… Начнём с меня и далее по часовой.

Говоря это, она начала раздавать листы бумаги, лежавшие в поддоне.

Взглянув на лист, я понял, что на нём был первоисточник этих исследований – вступление второго тома «Хёки». Ясно, она решила начать с начала, да? Для неё это довольно необычно. Я ещё раз прочитал эти строчки.

Вступление.

Вот и настал в этом году новый культурный фестиваль.

Прошёл год с тех пор, как Секитани-семпай покинул нас.

За этот год Семпай превратился в легенду и стал героем. В результате этого нас, как обычно, ждёт пятидневный культурный фестиваль.

Однако пока легенда распространяется, меня поглощают раздумья. Будут ли люди помнить молчаливого воина и доброго героя через десять лет? Всё, что осталось нам от Семпая, − эта антология, которую он назвал «Хёкой».

Даже улыбка Семпая, принесённая в жертву, когда-нибудь исчезнет в потоке вечности.

Хотя, возможно, то, что мы этого не вспоминаем – к лучшему. Это ведь не задумывалось как героическая история.

После исчезновения субъективных мнений эта история когда-нибудь сама станет классикой, переступив границы истории.

Наступит ли день, когда наши истории для кого-то в будущем станут классикой?

13 октября 1968, Коорияма Йоко

Прочистив горло, Читанда начала объяснять:

– Это взято из антологии «Хёка». Для того, чтобы узнать, какие статьи публикуются в «Хёке», нужно просто прочесть вступление и найти там упоминания о статьях этого номера. К несчастью, лишь в этих строках есть отсылки к инциденту тридцатитрёхлетней давности. Он может быть описан где-то ещё, но, к сожалению, у нас нет первого тома… Так или иначе, я собрала самое важное из вступления в эти записи.

Затем она раздала нам по копии второго листа.

1. «Семпай» ушёл (Откуда?)

2. «Семпай» стал героем 33 года назад и за следующий год превратился в легенду.

3. «Семпай» был «молчаливым воином» и «добрым героем».

4. «Семпай» назвал антологию «Хёкой».

5. Произошёл конфликт, в результате которого были сделаны жертвы («Семпай» = жертва?)

– Ого.

Вот это было коротко и по делу. Мне оставалось лишь восторжённо вздохнуть. А ведь Читанда не только олицетворение Любопытства, но и одна из лучших учениц школы. Если бы она не знала, как правильно обобщать данные, она бы не получала таких высоких отметок.

Убедившись, что все прочли записи, Читанда продолжила:

– Во-первых, «Семпай», другими словами, мой дядя, выбыл из Старшей школы Камияма. Он получил только базовое образование, окончив среднюю школу. Надеюсь, вы следите.

Услышав о том, что Секитани Дзюн выбыл из Старшей школы Камияма, я не очень удивился. Всё-таки, это было понятно по первому предложению вступления: «как Секитани-семпай покинул нас».

А потом я понял, что Читанда, скорее всего, не знает, почему он выбыл… Нет, она точно не знает. Если бы она это знала, то уже сказала бы. И помнится мне, что в кафе «Ананасовый Сэндвич» она упомянула о том, что семьи Читанда и Секитани после этого отдалились.

– Во-вторых, во вступлении делается акцент на том, сколько прошло времени. Третий пункт интересный; «Семпай» описывается не только как добрый и молчаливый человек, но и как «воин» и «герой». За что он сражался? Пятый пункт подтверждает, что «Семпай» сражался в каком-то конфликте и стал героем, в результате чего его принесли в жертву. Четвертый пункт… Хоть он мне интересен, он не относится к текущему делу. На этом я заканчиваю свой доклад, вопросы?

Доклад был вполне обычным, и вопросов у меня накопилось не очень много.

Хоть наш чудак (я имею в виду Сатоши) и тянул обычно руку на уроках, на таких небольших собраниях, где все друг друга знают, у него не было причин так делать. Так что первой вместо него вопрос тут же задала Ибара:

– Эмм, а почему предложение: «Это ведь не задумывалось как героическая история» никак не рассмотрено?

Сатоши, конечно, знал ответ. Хоть он и хотел ответить, но сдержался и посмотрел на меня. Он умеет быть вежливым, когда нужно, и он не хотел прерывать Читанду.

А Читанда, которой и был адресован вопрос, ответила сразу:

– Это фраза – лишь мысленный образ, и разные люди могут по-разному себе представлять, что такое героическая история.

– Более того, – тут же добавил Сатоши, подождав, пока Читанда закончит, – это, возможно, означает, что это было не романтическое героическое сражение, а грязная драка. Я не думаю, что это просто мысленный образ.

Ибару это как-то убедило.

Больше вопросов не было.

– Тогда я начну объяснять свою гипотезу.

Голос Читанды звучал ни уверенно, ни неуверенно, но вполне себе обычно. Пометками она не пользовалась.

– Похоже, что мой дядя был вовлечён в какой-то конфликт, и после этого его исключили из школы. Я не уверена до конца, но мне кажется, что из-за этого конфликта его и исключили. На это указывает то, что я не включила в эти пять пунктов: предложение «Прошёл год». Другими словами, мой дядя выбыл из школы за год до фестиваля Канья, то есть, во время предыдущего фестиваля. Кстати, я слышала от своего друга, который учится в Коммерческой Старшей школе Камиямы, что в прошлом году на их культурном фестивале произошёл один инцидент.

– «Буйство на культурном фестивале», так его, вроде бы, назвали, – с готовностью сказал Сатоши. – Пропала вся выручка с лотков.

Читанда кивнула.

– Говорят, всегда будут люди, которые будут идти против системы. Даже такие, кто будет против таких ежегодных событий, как культурный и спортивный фестивали или выпускной бал. И ещё одно, пожалуйста, взгляните на двадцать четвёртую страницу справочника по школе Ками для студентов.

Никто из нас его не принёс. Какой дурак будет его с собой всё время таскать?

– Что-то не так?

– К несчастью, мы оставили наши справочники дома. Так что там написано?

– Вы что, не держите его всегда при себе? Э-э-э, не важно. Там написано: «Агрессивное поведение строжайше воспрещено». Из этого следует моя теория, – не меняя интонации, Читанда продолжила: – В тот год на фестивале Канья были нарушения порядка, и мой дядя ответил на это, применив силу. Может, он и стал героем, но ему пришлось понести ответственность за применение насилия. В результате этих трагичных событий его кохаи[5] написали оду о его исключении.

Хмм…

Мы с Сатоши одновременно сказали:

– Нет, не идёт.

– Извини, Читанда.

Ибара повернулась, не к Читанде, но к нам, интересуясь, о чём мы думали.

– Теория неверна? Назовите, пожалуйста, ваши причины так считать, – тихо сказала Читанда и с серьёзным видом посмотрела на меня. Я просто пожал плечами и ответил:

– Ты сказала, что есть люди, которые идут против системы и устраивают беспорядки на культурных фестивалях. Но для этого нужны лотки с приличным уровнем продаж, иначе воровать с них никто не будет. И ты помнишь, что я сказал, когда ты предложила мне напечатать антологию?

Читанда медленно описала глазами круг.

– Ты сказал, что это слишком трудоёмко.

– Нет, не это. Другое.

– Другое? Ну… Ты ещё сказал, что три автора – это слишком, но нас уже было четверо.

Может, похвалить её за такую потрясающую память? Ага, конечно. Узнаю её способность вспоминать любую мелочь, но фактически нас было ещё трое.

– Ещё?

– Ты упомянул об альтернативах изданию антологии, таких, как…

Наконец-то она подошла к сути. Она соединила ладони на уровне груди и вспомнила:

– Открыть что-то вроде ларька, а я потом сказала…

– Что ларьки традиционно запрещены. Я тоже это помню. В таком случае, деньги в фестиваль Канья не вовлечены. Думаешь, какой-нибудь вор нашёл бы что-нибудь ценное на таком мероприятии?

Будто не согласившись с моим аргументом, Читанда чуть наклонила голову и сказала:

– Но вероятность этого есть.

– Вероятность чего?

– Вещь могла иметь не денежную, а какую-нибудь другую ценность.

Ух.

Ну, её слова не лишены смысла. Если она так всё выставляет, мне сказать нечего.

Сатоши засмеялся.

– Ты безнадёжен, Хотаро. Так ты Читанду не переубедишь.

– Вот как? А у тебя тогда что?

– То, что, по крайней мере, нельзя будет опровергнуть, – Сатоши сделал вид, что откашливается и начал: – «У любой системы есть противники» - интересное выражение, Читанда-сан. И, скорее всего, верное. Хотя способ сопротивления зависит от времени. Хотя то, что большинство беспорядков, происходящих на культурных фестивалях, происходит из-за того, что преступники хотят материальной выгоды, правда. Но это не значит, что не бывает по-другому. Если помнишь, тот инцидент произошёл 33 года назад, так что материальные ценности никак не могут быть причиной беспорядков.

Способ сопротивления зависит от времени?

Что он хочет сказать? Я чувствовал, что у него что-то есть. Как и Ибара с Читандой, в замешательстве смотревшие на Сатоши.

– Почему? – подтолкнула Сатоши Ибара, так как он молчал и напускал на себя важный вид. После этого он удовлетворённо кивнул и сказал:

– Фраза «33 года назад» вам, скорее всего, ничего не скажет, но что, если я использую термин «шестидесятые»?

Сатоши ликовал. Я бы никогда не пошёл на такой расход энергии, который позволил бы мне догнать его по уровню знаний, но от вида его в хорошем настроении, да ещё и когда он им хвастается, у меня начиналась депрессия. К сожалению, я не так хорошо знаю историю.

– Ну как, Маяка? Появились какие-нибудь мысли?

Кажется, эти слова ничего Ибаре не сказали. Она сцепила руки в замок, показывая, что сдаётся:

– Прости, Фуку-чан, но в голову мне ничего не идёт.

– Да ладно? Здание национального парламента в Токио?.. Что, ещё подсказать? Плакаты, демонстрации ни о чём не говорят?.. Я имею в виду студенческое движение.

– Что? – мы недоуменно переглянулись.

Пока я раздумывал над тем, что он придумал на этот раз, Сатоши даже в лице не изменился. Так что я съязвил:

– Сатоши, с чего это ты вдруг решил устроить нам лекцию по новейшей истории Японии? Если ты хочешь провести с нами викторину, то мы можем отложить её до решения проблемы.

Сатоши сохранил серьёзное выражение лица и сказал:

– Ну, я сейчас именно решаю проблему. Слушайте, по теории Читанды беспорядки на школьных территориях в шестидесятые годы были повсеместны. В то время про- и антиправительственных движений кто-то мог найти в них выход и начать им подражать. Это не был обычный бум.

– Не говори так, будто ты там был.

– Я же сказал, что как раз изучал то время, – и Сатоши улыбнулся мне улыбкой победителя.

Хм, даже без этого короткого урока по истории я более-менее это понял. Инцидент, произошедший на культурном фестивале 33 года назад, совсем не выглядел белой вороной. Хотя точно сказать, правда это или нет, без исследовательских способностей я не смогу (не то, чтобы меня это беспокоило), но если отбросить шутки Сатоши, то эту теорию можно признать.

– Хм, ясно… Я действительно не учитывала события того времени…

Читанда выглядела потрясённой атаками Сатоши по её слабым местам. Теперь её теория простоит не больше горящей свечи на ветру.

И фраза: «Прости, Чи-чан», с энтузиазмом сказанная Ибарой, явно предназначалась для того, чтобы поддержать Читанду.

– За что?

– Я боюсь, что твоя теория рассыплется, когда я доложу о том, что нашла. Я следующая, так что я, наверно, продолжу с того места, на котором ты остановилась…

Если честно, я немного рассердился. Ибара, вот кто тебя за язык тянул? Но Читанда только ласково улыбнулась и сказала:

– Да нет, мы же, всё-таки уже решили, что моя теория не подходит.

Такое отношение заслуживает уважения.

– В любом случае, я отказываюсь от своей теории. Давайте послушаем Ибару-сан, согласны?

Никто не возражал. Мысль сделать Читанду главной была мудрой. Раз Читанда забраковала свою теорию, то Ибара должна настоять на том, что она верна. И сдержанная Ибара будет говорить так, чтобы её было легко понять.

– Тогда прошу начинать, Ибара-сан.

Ксерокопии, которые раздала нам Ибара, как бы это сказать, были написаны совершенно по-другому, нежели «Хёка», и понятно это было сразу. Шрифт и текст выглядели чопорно, и читать его было тяжело – пропечатались не все линии. На листе формата B5 было написано следующее:

Другими словами, мы, Люди, способны продолжать нашу независимую антибюрократичную деятельность без обструкций. Но мы ни в коем случае не прибегнем к насилию.

Вопреки Великой Борьбе, произошедшей в прошлом июне, и благодаря героической поддержке президентом Клуба Классики Секитани Дзюном нашего прагматизма образ Власть Имущих, выставивших себя дураками, когда их планы разожгли в нас ответный огонь, всё ещё свеж в нашей памяти.

– Это одна из старых антологий Клуба Изучения Манги. Называется «Единство и салюты. Том 1», хотя всего томов выпустили только два. Её выпустили, как и книгу Чи-чан, 32 года назад. Я подумала, что если в «Хёке» упомянули этот инцидент, тогда я смогу что-нибудь найти в библиотеке. Как я и думала, клубов с тридцати-сорокалетней историей немного. И только я подумала, что Клуб Изучения Манги тогда ещё не должен был существовать, как наткнулась на это… Круто, да?

Я не понял, она считала крутым то, что она нашла антологию, или саму антологию? Единство и салюты… Это они так раньше назывались? Как-то подозрительно звучит. А какими словами всё написано! Такими Клуб Классики сам писать должен.

Но было ясно, почему теория Читанды опровергалась. В общем, культурный фестиваль Старшей школы Камияма проходит в октябре, а в этом отрывке написано, что инцидент произошёл в июне. Ясно, вот почему теория отклоняется.

Ибара вынула из кармана своей формы блокнот, которыми обычно пользуются студенты, и продолжила:

– Извините, я не записала выводы для всех, как Чи-чан, так что я просто скажу их вслух. Во-первых, «Мы, Люди» были обвинены за антиправительственные настроения. В июне предыдущего года произошла «боротьба». «Людям» помог Секитани Дзюн, что вызвало некий прагматизм. Это доставило проблемы Власть Имущим. Оставшаяся часть интересна, но к инциденту, вроде, никак не относится.

Возражений к её речи я не имел, но что, блин, значит «боротьба»? В своём внутреннем словаре я этого слова не нашёл. И кстати, мой словарь не такой уж и большой.

Пока я размышлял над тем, что значит «боротьба», Читанда продолжила встречу:

– Твой доклад закончен?

– Да.

– Вопросы к докладчику?

Я немедленно спросил:

– Что значит «боротьба»?

Сатоши быстро спросил меня:

– Какая «боротьба»?

Ты чего, я думал, ты знаешь. Затем он взял мою копию «Единства и салютов» и показал мне одно из слов.

– Она имела в виду вот это, «борьба».

Так он знает, что оно значит. Даже не глядя в мой лист, он без запинки продолжил:

– Это как вооружённая борьба, ожесточённый конфликт.

Похоже, что он не старается меня чему-то научить, а просто резко осуждает за незнание. Умело или нет, но быть тактичным он может. Мне не хотелось ему подыгрывать, и я настоял на своём:

– Моему словарному запасу всего пятнадцать лет, мне это слово раньше не попадалось.

– Естественно. Вообще-то, нужно было использовать слова «конфликт» или «аргумент», но «борьба» тогда было популярней. Сейчас такими словами пользуются, в основном, якудза.

Ясно, он напомнил мне… Вместо «избить» ведь можно подставить «оприходовать». Использование таких выражений делает речь старомоднее, хотя и не совсем.[6]

Затем Сатоши громко откашлялся и добавил:

– Но эта антология больше похожа на имитацию.

Ибара сразу же возмущённо отреагировала:

– Что значит «имитацию»?

Сатоши тихо простонал. Обычно он врёт уверенно, и редко когда у него увидишь такое страдальческое выражение лица, как сейчас. Он мягко ответил:

– Я не хочу сказать, что твой материал – это подделка. Конечно же, это не так! Как бы мне это?.. В общем, автор этих строк не принимал участия в событиях. Это как если кто-то в колледже посмотрит на спортивный матч с трибун и напишет, как он был им впечатлён. Но это не подделка, это…

Я спросил:

– Ну, и с чего ты тогда так?

– Да ничего, представил себе одну вещь… Прости за это, Читанда-сан. Может, продолжим?

Председатель кивнула, и все согласились с её решением.

– Ещё вопросы?

Похоже, что больше вопросов ни у кого не было. Ибара немного нервничала из-за того, что пришло время объявить её теорию, и яростно листала свои записи.

– Эмм, да, вот моя гипотеза. Почему она отвергает теорию Чи-чан, вы узнаете, когда услышите её.

Мы согласно притихли. Но июнь и октябрь всё равно слишком далеко друг от друга.

– Так, автор сказал, что прагматики ответили на действия Власть Имущих. В результате президент Клуба Классики, как написано в «Хёке», был исключён. Но что такого сделали прагматики, что его исключили?.. Я, как и Чи-чан, думаю, что это было насилие. В наше время они, скорее всего, разбили бы стекло, но Фуку-чан бы что-нибудь сказал по этому поводу. Жертвами были… сами Власть Имущие. Антиправительственные группировки, как я слышала, выступают против правительства, так что это вполне возможно. А дальше всё ясно, президент Клуба Классики повёл их на учителей, и затем…

Она сжала кулаки и сделала вид, что бьёт.

– Бац! Они хорошенько им надавали. Не знаю, атаковали их или нет, но что-то похожее, думаю, было. Конечно, они хотели не этого. Первый абзац, который я выписала, важен хотя бы потому, что в нём выделяется их независимость. 33 года назад их независимости по какой-то причине грозила опасность, и президенту Клуба Классики ничего не оставалось, кроме как повести учеников в контратаку, – закрыв тетрадь, Ибара закончила и обвела взглядом присутствующих.

– Хм… Звучит как-то не очень.

Председатель, которая должна была обдумать то, что услышала, громко высказала свои мысли. Я кивнул и согласился.

– Не очень? Что именно?

Читанда ответила:

– Ибара-сан, твоя идея вертится вокруг того, что учителя нарушили привычный образ жизни учеников, вынудив их применить насилие в качестве ответного действия, да?

Ибара подумала и ответила:

– Да, всё верно.

– Однако, как бы так сказать, я понимаю отдельные части, но не понимаю общей картины.

Пока я понимаю части твоей речи, я не понимаю, что ты сказала. Фраза более-менее понятная. Она просто считает теорию Ибары не очень убедительной. Я дополнил ответ Читанды:

– Твоя теория слишком расплывчата. Но если ты зайдёшь чуть глубже, то попросту перескажешь этот отрывок.

– Вы правы. Всё именно так, но…

Признавая это, от теории она, всё же, не отступалась.

– Подожди, ты хочешь сказать, что моя теория исключает сама себя?

Похоже, она хочет защитить свою теорию больше, чем Читанда свою.

К сожалению, я заметил взаимоисключение.

– Да, – сказал я, выпрямившись. Не потому, что хотел ещё больше нагнести атмосферу и начать давать Ибаре отпор, а потому что ступни затекли. – Ты сама опровергла теорию Читанды, сказав, что инцидент произошёл не на культурном фестивале в октябре, а в июне. Если верить и «Хёке», и «Единству и салютам», инцидент произошёл в июне, а исключение – в октябре, во время культурного фестиваля. Но в теории Читанды об этом ни слова. И тебе не кажется странным, что ученика, уличённого в жестоком поведении, исключили лишь через четыре месяца после случившегося?

Вот если бы подали апелляцию, тогда другое дело, мысленно добавил я.

– Но, – Ибара попыталась опровергнуть мой довод, хотя по её лицу было видно, что она всё поняла. – Может, в «Хёке» имеется в виду не это. «Единство и салюты» чётко указывают на то, что инцидент произошёл в июне, а в «Хёке» написано «прошёл год». Инцидент произошёл в июне, исключение тоже, культурный фестиваль в октябре, а октябрь идёт после июня. Звучит вполне логично, да?

Промежуток в четыре месяца, значит? Ещё один натянутый аргумент…

Пока я медлил, Читанда и Сатоши по очереди оценили теорию.

– Я думаю, что мы не можем игнорировать такой большой интервал.

– Я тоже. Всё-таки, культурный фестиваль был упомянут в предложении, которое шло перед предложением «прошёл год», так что я думаю, что исключение произошло в октябре.

Когда я молча кивнул, они только укрепились в своих словах.

Трое против одного. Ибару это явно раздосадовало.

– Ух, какие вы требовательные к деталям.

Хотя такая милая реакция ей категорически не шла, атмосферу она растопила. Сатоши попробовал смягчить всё ещё больше, сказав обыденным тоном:

– Но, по крайней мере, путь, которым ты к этому шла, по-моему, был неплох.

Читанда тоже убрала серьёзную мину с лица и улыбнулась в знак согласия:

– Вот именно. Обзор не должен быть слишком радикальным.

Я тоже так думал. Как бы так сказать, это как когда ты смотришь на карту в середине туманного лабиринта или чувствуешь разочарование от того, что что-то идёт не так, как ты хотел. Если бы рассматривались только «Хёка» и «Единство и салюты», то теория Ибары не выглядела бы столь ограниченной. Остались только данные Сатоши и моё заключение. Если возникнет фатальное противоречие, то мне придётся разрешить его до того, как наступит моя очередь.

О чём вообще мои записи? Я знал только то, что мы хотели объединить все найденные записи, но свои я ещё основательно не читал.

– Ну, на этом у меня всё, кажется?

Читанда кивнула Ибаре в ответ.

Следующим по часовой стрелке был Сатоши. Дождавшись указания Читанды, Сатоши начал передавать нам свои записи. После этого он внезапно замер и весело сказал:

– Совсем забыл сказать: пара моих записей опровергает гипотезу Маяки.

Он раздал нам по копии «Ежемесячника школы Ками». Помнится, Тоогайто говорил, что они уже подбираются к четырёхсотому выпуску. Если они публикуют за год в среднем десять выпусков, значит, выпускаются около сорока лет. Я должен был понять, что у них есть выпуск тридцатитрёхлетней давности… Одна из статей была обведена кружком.

К теме относилась лишь малая часть текста, но и её явно хватало для того, чтобы опровергнуть теорию Ибары. Уверенность Сатоши, когда он это сказал, основывалась на этом. А может, он просто хотел оставить связность с остальными… Мельком глянув на Ибару, я заметил, что на её лице было непонятное выражение – не счастливое, но и не несчастливое. Как я и думал, ведь Сатоши начал свою часть не с отзыва к теории Читанды, а с отзыва к теории Ибары. Хотя он мог просто подражать Ибаре, которая сказала, что её записи опровергают теорию предыдущего докладчика. Естественно, это была одна из его обычных шуток.

▼ После беспорядков, произошедших на прошлой неделе в спецблоке и оставивших пятно на чести и гордости искусствоведческих клубов Старшей школы Камияма, двое правонарушителей были временно отстранены от занятий, остальным пяти было вынесено серьёзное предупреждение. ▼ Конечно, даже у воров есть кодекс чести. Клуб Кинематографистов заявляет, что не собирался просто смотреть и принимать суровое наказание, а Клуб Фотографии настаивает, что был на 100% прав. Но хвалить их мы не собираемся. ▼ Всё ещё остаётся проблемой то, что конфликт был разрешён кулаками. Несмотря на усилия, затраченные на попытки решить всё словами, некоторые сторонники крайних мер решили решить проблему достаточно лёгким, но вызывающим чувство презрения путём – насилием. ▼ Мы рекомендуем третьеклассникам из Клуба Кинематографистов раскаяться за бессмысленное избиение Сачимуры Юкико-сан (Клуб Современного Театра, класс 1-D),выступавшую посредником в переговорах. На момент публикации Сачимура-сан всё ещё будет находиться в больнице. ▼ Легендарное движение двухлетней давности не прибегло бы к такому насилию. Несмотря на то, что все мы обозлены тем, что недавно произошло, мы не должны позволить этим событиям пошатнуть нашу общность, а если мы и собираемся выражать свою ноту протеста, то должны делать это, как цивилизованные люди. ▼ Только тогда мы сможем жить с уверенностью, что достойны традиций и чести.

Сатоши невозмутимо начал объяснять:

– Я нашёл это в одном из прошлых выпусков «Ежемесячника школы Ками». Я наткнулся на них в библиотечных архивах и решил почитать, чтобы убить немного времени после школы. Однако, прямого упоминания инцидента тридцатитрёхлетней давности там нет, вот единственное упоминание тех событий. Если честно, я думаю, что с этим отрывком мы ходим кругами. Несмотря на то, что это прошлый выпуск, прочитать можно только половину, хранятся они плохо. Там чуть ли не везде пометки маркером, но тут уже ничего не поделать. В общем, вот главное:

◯ Инцидент не был разрешён насилием

◯ В инцидент была вовлечена вся школа

◯ В середине инцидента «мы» объединились

◯ Во время инцидента неудовольствие выражалось цивилизованно

Первый и последний пункты могут слегка противоречить друг другу, но относятся к одним и тем же событиям. Инцидент не был разрешён насилием – вот где нужно поправить теорию Маяки. Средние два пункта почти идентичны. Хотя нигде точно не сказано, значит ли слово «мы» всю школу, но, думаю, это не так уж и важно.

Да ладно?..

Такое объяснение меня не удовлетворило. Будто почувствовав это, Сатоши добавил:

– Скажем так: если «мы» значит «вся школа», тогда, естественно, вовлечены все ученики, а если нет, то это всё равно означает то, что «мы» решили поддержать остальных. Я прав?

Понятно.

– Этим завершается мой доклад. Вопросы?

Наступила тишина.

– Есть вопросы? – на всякий случай переспросила Читанда.

О да. Сделав вид, что только что что-то понял, я поднял руку:

– Сатоши, это «легендарное движение», о котором здесь упоминается, точно наш инцидент? А то по одной этой записи меня терзают смутные сомнения.

Я спрашивал только для того, чтобы кое-что подтвердить. Как я и предвидел, Сатоши покачал головой.

– Не знаю. Доказательств этому нигде нет.

– Не знаешь, значит?..

Его ответ прозвучал спокойно, но был необдуман. Его знания были глубокими и обширными, а пользовался он ими не ахти как…

– Тогда твоя информация, скорее всего, бесполезна.

– Вот и я так думаю.

– Что значит: сам так думаешь?!

– Доказательство есть, – вмешалась Ибара.

– Да?

– Инцидент, который мы ищем, вызвал волнения, верно? Мы знаем это по антологиям двух клубов. Этот инцидент и «легендарное движение» - разные события, но даже если они похожи, легендарным названо только одно, да?

Сатоши хлопнул в ладоши:

– Точно. Так вот почему тут так написано. Ты супер, Маяка.

Нет, не думаю, что ты когда-нибудь думал об этом. Да, в словах Ибары есть смысл. Она воспользовалась логическим методом «от противного»: если ты не можешь доказать, что объекты одинаковы, то найди в них отличие. Но я не собираюсь растрачивать энергию на поиск какого-то доказательства. Я махнул рукой в знак того, что принял такое объяснение.

Других вопросов не последовало.

– Ну, давай послушаем твою гипотезу.

Однако Сатоши мучительно улыбнулся.

– Э-э-э, гипотезу, да?

– Что-то не так?

– Читанда-сан, я не хотел подрывать порядок встречи, но всё равно не смог вывести ни одной теории. Хоть я и сказал, чтобы мы занимались расследованием поодиночке, всё, что я нашёл в этой антологии… Может только поправить ошибки в теории Ибары. Всё-таки…

Я уже знал, что сейчас Сатоши скажет один из своих девизов: По одной лишь базе данных…

– По одной лишь базе данных нельзя делать выводы.

В общем, Сатоши не придумал ни одной теории. Хотя больших свершений я от него всё равно не ждал.

А проблема легла на мои плечи. Чёрт, теперь я жалею, что не прочёл свой материал. Теория у меня в голове уже была, так что я проигнорировал трепыхания сердца и продолжил встречу.

– Ореки-сан, можешь начинать.

Я кивнул и раздал всем по копии одного листа бумаги, мельком, как и раньше, бросив взгляд на свою. Как и материал Сатоши, в ней самой было мало сведений об инциденте. Информация, которую я нашёл, была просто списком сухих фактов.

1967

События в Японии и мире:

● Валовой национальный продукт Японии превысил 45 триллионов иен, в результате чего наша страна стала занимать третье место в списке самых высокоразвитых экономик капиталистических стран. К 1968 году ожидается занятие второго места и смещение с него ФРГ.

● Учеников Старшей школы Фукаши из Мацумото, префектура Нагано, поднимающихся на гору Нишихо, поразили удары молнии, 11 человек погибло.[7]

● Студенческое движение в университете Васеба обострилось и привело к массовым забастовкам.

События в Старшей школе Камияма:

● Апрель: Заявление директора школы Эиды Тасуку: «Мы не должны проявлять слабость и допустить, чтобы нас считали захолустной школой. Задачей образования должно быть взращивание таланта. Среднее образование должно растить талантливых учеников и готовить их к ступени высшего образования». Также был сделан намёк на изменение системы управления школой.

● 3 июня: Заседание «Комитета по рассмотрению культурного фестиваля» после уроков.

● Июль: Обзорный тур в Америку. (Глава группы – Маннинбаши-сенсей)

● 13-17 октября: Культурный фестиваль.

● 31 октября: Спортивный фестиваль.

● 15-18 ноября: Экскурсия второклассников – Такамацу, Мияджима и Акиёшидаи.

● 2 декабря: В свете нескольких дорожных происшествий ученики собраны в актовом зале в целях повторного инструктажа по ПДД и обеспечения безопасности на дорогах.

● 12 января: Склад спортивного инвентаря частично повреждён из-за сильного снегопада.

● 23-24 января: Лыжная поездка первоклассников.

– Хотаро, это же…

– Именно, – мрачно ответил я, – записи из книги «Старшая школа Камияма: 50 лет вместе». Как видите…

Если подумать, то имитируя предыдущих докладчиков, мне придётся суммировать мои находки.

……

Но тут мне почти нечего суммировать.

Не то чтобы на этот материал у меня были большие планы. По сути, в нём нет почти ничего, имеющего значение.

Следующие несколько секунд я в недоумении размышлял над тем, что мне делать дальше. Я не собирался напрягаться ради просьбы девушки и вещи, на которую выделен клубный бюджет. Сказать: «Простите, ребята, мне ничего не приходит в голову» и переложить всё на плечи Читанды и Ибары будет вполне в моём стиле.

Но даже такой вариант слишком серый для меня.

– Простите, мне нужно сходить в туалет перед тем, как я продолжу.

Читанда хихикнула:

– Да, конечно.

– Волнуешься? – спросил Сатоши, будто пытаясь меня подбодрить, но я не собирался разрешать ему такое. Читанда встала и показала мне дорогу. По пути я случайно положил свой лист в карман.

Придя в большую ванную комнату, я сразу же начал думать.

Четыре листа бумаги. Четыре куска материала.

После которых последует обсуждение.

Что их объединяет? Что произошло 33 года назад?

Я начал думать…

И, наконец, нашёл ответ.

– Простите, ребята, раз уж я всё равно думаю по-другому, я не стал напрягаться с выводом теории. Могу я просто перейти прямо к объяснению, я всё равно последний?

Услышав моё предложение, Сатоши лукаво улыбнулся.

– Хотаро, у тебя есть кое-какие мысли, да?

– Хватит читать мои мысли… Ладно, объясню быстро.

– Я, – Читанда перевела дух и продолжила: – Я думаю, что этого не будет достаточно. Но если здесь есть кто-то, кто может предложить гипотезу, в которой не будет противоречий, то это ты, Ореки-сан.

…

Н, ну я даже не знаю.

– Расскажи нам свою теорию, Ореки-сан.

– Да, давай, говори уже.

– После всего этого обсуждения я просто жду этого.

Уже сами всё решают… Хотя на меня никто не давит, говорить, когда на меня смотрит столько людей, всё равно сложно. Ну и откуда мне начать? Я немного подумал и сказал:

– Ладно, я пойду старым добрым методом шести вопросов: когда, где, кто, почему, как и что… Ничего не забыл, да?

Читанда кивнула.

– Хорошо. Так, во-первых, «когда». Мы знаем, что это произошло 33 года назад, но не знаем, в июне или в октябре. Если правы «Единство и салюты», тогда в июне, хотя по описанию в «Хёке» больше похоже на октябрь. Однако оба источника одинаково надёжны, и я бы сказал, что инцидент произошёл в июне, а исключение «Семпая» - в октябре.

Ибара рассерженно подняла брови – как-никак, всего несколько десятков минут назад я нашёл противоречия в её теории. Я не обратил на неё внимание и продолжил:

– Далее, «где». С этим всё ясно: в Старшей школе Камияма. «Кто» – по «Единству и салютам» главный герой – это президент Клуба Классики, Секитани Дзюн. Вот тут я немного расширю, главный герой – это весь коллектив учеников, Секитани – лишь одно из многих действующих лиц.

Хотя я был уверен, что пока ошибок не было, мои глаза изредка опускались к моим записям. Пока всё идёт нормально, а теперь перейдём к основному блюду. «Почему». Если боролись все ученики, то их противниками, естественно, были учителя. Как сказала Ибара, «их независимости грозила опасность».

– И причиной инцидента был сам культурный фестиваль.

Изложив своё мнение, я почувствовал, как на меня смотрят три пары вопрошающих глаз. Такое чувство, что меня скоро удар хватит.

– Это где-то упоминалось?

– Есть запись о том, что исключение произошло во время культурного фестиваля, но нигде не сказано, что на это повлиял сам культурный фестиваль.

Я покачал головой.

– Нет, он повлиял. Мой вывод исходит из беседы учеников с администрацией школы, в результате которой культурный фестиваль провели в октябре, как обычно.

Сатоши посмотрел на «Старшую школу Камияма: 50 лет вместе» и прокомментировал:

– Ты имеешь в виду «Комитет по рассмотрению культурного фестиваля», да? Но почему ты думаешь, что он и был причиной инцидента? Культурный фестиваль-то в октябре прошёл.

– Нет, ты не прав. Мне пришлось поднапрячься, чтобы скопировать это из книги, так что посмотри внимательнее.

Сатоши, Читанда и Ибара посмотрели каждый на свой лист и…

– Каждое событие помечено кружком или квадратом!

– Я поняла! Квадратами помечены ежегодные события, а кружками – то, что произошло только в том году!

– Именно. В других годах тоже есть события, которые язык не повернётся назвать ежегодными, – я положил на копию листа «Старшей школы Камияма: 50 лет вместе» копию листа «Хёки» и продолжил: – Почему ради рассмотрения культурного фестиваля 33 года назад созвали комитет? Это был ответ на большие требования учениками по поводу этого события. Почему ученики хотели заседания такого комитета? Подсказка есть в «Хёке».

Я взял шариковую ручку и подчеркнул несколько строк.

– Вот она: «За этот год Семпай превратился в легенду и стал героем. В результате этого нас, как обычно, ждёт пятидневный культурный фестиваль». Вам в этом предложении ничего не кажется странным?

Никто ничего не сказал, и я продолжил:

– Мы знаем, что культурный фестиваль всё равно будет проводиться, так почему автор добавил такую банальность? Это значит, что обратить внимание нужно не на слова «как обычно, ждёт», а на слово «пятидневный».

– Ты о чём вообще? Я не понимаю. Я вообще не улавливаю того, что ты хочешь сказать, Ореки. Что значит это слово?

– Я хочу сказать, что заслугой Героя стало то, что культурный фестиваль проводился пять дней. Вернёмся ещё раз к «Старшей школе Камияма: 50 лет вместе» и обратим внимание на апрельскую речь директора. Если вы просто прочтёте его, то не увидите ничего, кроме речи, которая вдохновляет учеников на учёбу. Но я хочу, чтобы вы прочитали между строк.

– Наш культурный фестиваль длится по будням. Пять дней. Это заметно дольше, чем в других школах. Следовательно, школьный фестиваль стал символом нашей клубной деятельности. Что если директор намекал ученикам, что им стоит сконцентрироваться не на клубной деятельности, а на учёбе?.. Это должно значить, что культурный фестиваль сократят. Ученикам это не понравилось, и они «обозлились». Вот причина инцидента – то есть «почему».

Я вздохнул и понял, что хочу пить. Сейчас бы ячменного чаю… Но пока я не закончу, мне придётся довольствоваться сглатыванием слюны.

– И «как». «Благодаря героической поддержке президентом Клуба Классики Секитани Дзюном» ученики воплотили в жизнь некий «прагматизм». И наконец, «что». Разозлившись на решение школы, ученики решили выражать «неудовольствие» цивилизованно и отказаться от насилия. В результате был созван Комитет по рассмотрению культурного фестиваля, и культурный фестиваль остался пятидневным. Хотя я не берусь утверждать это, не зная всех обстоятельств. Насилие к такому результату не привело бы никогда. К этому могли привести… я точно не уверен, но массовые протесты, не связанные с насилием, это голодовки, демонстрации и прогулы. Ну, это больше по профилю Сатоши. В конце концов, благодаря возрастающему давлению со стороны учеников школа была вынуждена уступить и отменить своё решение по сокращению культурного фестиваля. Ценой за это стало то, что «Герой» Секитани Дзюн покинул школу. А почему между инцидентом и исключением такой интервал? Думаю, потому что Секитани Дзюн был центральной фигурой в июньском студенческом движении, и если бы его исключили сразу, то это вызвало бы ещё большее волнение, – добавил я. – Поэтому его исключение и отложили до конца культурного фестиваля, к тому времени все уже успокоились.

Закончив объяснение, я вздохнул. Фух. Я чувствовал, что летняя жара вернулась.

Этим я закончил своё объяснение.

Кто-то равнодушно зааплодировал. Это был Сатоши.

– Класс, это было потрясающе, Хотаро. Теперь мне всё понятно.

Ибара стала молча собирать свои записи. Может, она и выглядела недовольной, но она всегда так выглядела.

А Читанда…

Как ребёнок, восхищённый своим первым в жизни цирковым представлением, наша леди открыла рот и сказала:

– Это было замечательно, Ореки-сан! ты смог найти ответ, используя лишь тот материал, который мы собрали… Я правильно поступила, попросив тебя о помощи! Даже я почувствовал себя хорошо от таких похвал. Я начал смущаться.

Похоже, мы только что решили проблему Читанды и создали материал для антологии. Наконец-то вся эта надоедливаяистория, начавшаяся с момента моей встречи с Читандой в апреле, закончится.

Читанде осталось лишь ещё раз вернуться к своей роли председателя и спросить:

– Есть ещё вопросы?

Вопросов не было, и Читанда наклонила голову и подвела итог:

– Тогда антологию в этом году будем писать по выводу Ореки-сана. Детали будут обговорены дополнительно. На этом встреча распускается… Благодарю за проделанную работу.

И мы попрощались.

Читанда провела меня к выходу. По её улыбке было видно, насколько она довольно тем, что сегодня произошло.

– Я очень тебе благодарна, – сказала она и низко поклонилась.

– Это не только моя заслуга, – сказал я и надел обувь. Сатоши, вышедший наружу раньше меня, жестами показывал, чтобы я поспешил. Поскольку я не знаю обратной дороги, мне придётся ехать вместе с ним.

– Ну, тогда увидимся в школе.

– Ага, давай…

Я помахал рукой, чтобы попрощаться с поместьем Читанды.

Поскольку я ушёл, я, естественно, не мог знать, что Читанда потом делала.

После того, как я отъехал, на её лице появилось такое выражение лица, будто она что-то поняла, и я не знал, что она прошептала самой себе.

Может, она сказала что-то вроде:

– Но… почему же я тогда плакала?

***

Велосипед с корзиной над одним из колёс (или двумя).

Возможно, цитата китайского революционера Сунь Ят-сена.

Учимизу - https://en.wikipedia.org/wiki/Uchimizu

Токонома - https://ru.wikipedia.org/wiki/Токонома

«Кохай» - младший (обратно слову «семпай»).

П/п: пришлось выкинуть несколько слов, чтобы подстроиться. Жаль, что я не знаю, как было на японском.

Это произошло на самом деле.

Правда Исторического Клуба Классики

Вечером, после этой долгой дискуссии, я неторопливо крутил педали своего велосипеда, проезжая по залитым оранжевым закатом полям, и натужно пытался слушать говорившего мягким тоном Сатоши.

– Если честно, ты меня очень удивил, Хотаро. Ну, тем, что сказал. Если ты прав, то наш фестиваль Канья существует только потому, что один человек пожертвовал своей жизнью старшеклассника. Но больше я удивлён тем, что ты смог до этого додуматься.

– Ты сомневаешься в моих способностях? – шутливо ответил я, но Сатоши даже не улыбнулся.

– С момента поступления в школу Ками ты только и делаешь, что разгадываешь загадки. И когда мы познакомились с Читандой-сан, и в случае с популярной книгой, которую никто не читает, и ту, с президентом редколлегии стенгазеты.

– Всё это было случайно.

– С такими-то результатами это не важно. Тут вопрос в другом: почему человек, считающий разгадывание загадок скучным делом, в конце концов, начинает их разгадывать? Если немного подумать, то ответ ясен: ты делаешь это ради Читанды-сан.

Я отвернулся от него и начал размышлять над тем, насколько он был прав.

«Ради Читанды» - это не совсем правильное выражение, вот если бы он сказал «по вине Читанды», я согласился бы сразу. Помнится, Сатоши как-то говорил, что я не буду ни во что ввязываться, пока меня не попросят. Ну да, она не просила открытым текстом, но я всё равно занялся таким скучным занятием. Но…

– Сегодня всё было по-другому.

Да, сегодня всё было по-другому.

– Знаешь, ты мог бы неплохо привлекать к себе внимание. Сегодня мы должны были разгадывать загадку вчетвером. Ты мог бы уйти от ответа, сказав, что тебе ничего не идёт в голову, и мы бы тебе ни слова не сказали. Но почему ты сказал, что тебе нужно в туалет, и пошёл искать ответ?

Солнце всё садилось, и я чувствовал дуновение ветра. Я отвернулся от пронизывающего взгляда Сатоши и посмотрел вперёд.

– Не потому ли, что делал это ради Читанды-сан?

Хороший вопрос. Я не должен был тратить время на то, чтобы разгадать такую загадку. Думаю, сегодня я проявил чрезвычайную активность.

Да… Именно так.

Но почему? Думаю, я более или менее понял причину, но с Читандой это почти не было связано. Но понять что-либо самому – это не то же самое, что объяснить остальным. Я смогу передать свои мысли остальным (телепата Сатоши это тоже касается), только если увеличу свои уровень знаний и словарный запас.

Нет, я думаю, объяснять трудно из-за того, что я очень долго знаю Сатоши. Тем более, что причины моих действий, вкупе с самими действиями, находились за пределами моего modus operandi.

И кстати, объяснять своё поведение я ему не обязан. Но против Сатоши не попрёшь. К тому же, пока я отвечал на его вопрос, мои мысли приводились в порядок. Для моего же блага. И после длительного молчания я, подобрав нужные слова, дал ему свой ответ:

– Думаю, мне просто надоела моя серая жизнь.

– А?

– Даже после встречи с Читандой мой уровень энергоэффективности сильно упал. Она может подготовить к выпуску антологию как президент, сдавать экзамены как ученица и копаться в своём прошлом как обычный человек. Но для меня всё это слишком утомительно. Вы с Ибарой такие же, как она, вы тратите время на всякие ничтожные дела.

– Ну… Может быть.

– Но иногда я думаю, что по ту сторону забора трава зеленее.

Тут я замолк, осознав, что мог бы выразиться и получше. Хотя как получше, так и не придумал, поэтому продолжил:

– Когда я вижу вас, ребята, то не могу успокоиться. Но я хочу оставаться спокойным, хоть и не вижу в этом ничего интересного.

– …

– И я хотел как минимум… Как ты сказал… Разгадать загадку. Попробовать ваш образ жизни.

После этого я замолчал. Сатоши тоже ничего не говорил, и слышно было только наше дыхание и скрип педалей. Обычно Сатоши болтал без умолку, но были времена, когда он не мог ничего сказать; обычно я относился к этому с уважением, но сейчас я хотел, чтобы он что-нибудь сказал. Потом придумаю извинение, мне уже надоела эта тишина.

– Скажи что-нибудь.

Я чувствовал, что Сатоши улыбается, но не увидел этого, так как он, наконец, заговорил:

– Думаю…

– М?

– Думаю, ты просто завидуешь тем, кто живёт розовой жизнью.

– Может быть, – без раздумий ответил я.

Я смотрел на потолок своей комнаты. Белый, как всегда.

Я раздумывал над словами Сатоши.

Даже мне нравились всякие весёлые вещи вроде глупых шуток и поп-музыки. Несмотря на то, что Читанда сбивала меня, ими всё ещё можно было неплохо убивать время.

Но если я, со всем уважением ко всей этой комичности, буду заниматься такими вещами, не обращая внимания на затраченные время и усилия… Будет ли такая жизнь интереснее? Будет ли она стоящей, оказывая пагубное влияние на моё энергосбережение?

К примеру, погоня Читанды за своим прошлым.

Или, что более важно, то, как кончил «Герой» Секитани Дзюн, защищая фестиваль Канья 33 года назад, если мои выводы верны.

Мой взгляд не мог просто взять и сфокусироваться в одной точке. Сколько бы я об этом ни думал, мне всегда кажется, будто я просто не могу больше оставаться спокойным. Я перевёл взгляд с потолка на пол, на котором лежал, и увидел письмо, которое мне, лежебоке, прислала сестра.

Мой взгляд остановился на одной из строк этого письма.

Это интересное путешествие, думаю, через десять лет я буду вспоминать каждый его день безо всякого сожаления.

Для такого человека, как я, будущее через десять лет туманно. Тогда мне будет двадцать пять. Интересно, буду ли я через десять лет вспоминать это время и размышлять о том, что я сделал или не должен был сделать. Секитани Дзюн в свои двадцать пять тоже, наверно, жалел о том, что сделал, когда ему было пятнадцать.

Я…

Внезапно зазвонил телефон.

Нет, конечно, я за свою жизнь услышал не один телефонный звонок. Просто я слишком сильно погрузился в свои мысли, чтобы не ощутить эффект внезапности. Мой разум вернулся к реальности, и я оставил страхи, встал и пошёл вниз, чтобы ответить на звонок.

– Алло, Ореки слушает…

– О, Хотаро?

Я почувствовал, как задрожало моё тело. Это был знакомый голос, и принадлежал он человеку, который вмешивается в мой образ жизни и вовлекает меня во все виды проблем, решение которых, к тому же, находится за пределами моих возможностей. Это была Ореки Томоэ, путешествующая по Юго-Западной Азии и скрывающаяся в посольстве Японии от агентов Моссада[1]. То, что звонок был международным, влияло на качество сигнала, но в том, что это была она, я был уверен на сто процентов.

Невзирая на обстоятельства, я честно ответил голосу, который так давно не слышал:

– Так ты ещё жива?

– Как грубо, думаешь, один-два бандита смогут меня убить?

Так с ней такое на самом деле было? Я даже не удивился.

Видимо, вспомнив, сколько будет стоить такой звонок, сестра затараторила:

– Вчера я прибыла в Приштину. Кстати, это в Югославии[2]. С деньгами и здоровьем проблем нет, всё идёт по плану. Как приеду в Сараево, напишу. Если буду ехать медленно, то доберусь максимум за две недели. Доклад окончен. Как у вас там дела?

Сестра, как обычно, счастлива. Хоть она и нестабильна в эмоциональном плане и может мгновенно разозлиться, расплакаться, будто завтра конец света, или запредельно радоваться, обычно она просто счастлива.

Я щёлкнул пальцем по телефонному шнуру и ответил:

– Докладывает Дальневосточный командный центр, ничего необычного не произошло.

– Ясно, тогда…

Моя сестра собиралась повесить трубку. Я бы на это не обиделся, но всё равно сказал:

– Мы делаем антологию, «Хёку»…

– А? Что?

– Мы искали Секитани Дзюна.

– Секитани Дзюна? – сестра всё ещё тараторила. – Это имя вызывает тоску по старым временам. Хм, никогда не думала, что его историю всё ещё передают из поколения в поколение. Выражение «Фестиваль Канья» всё ещё табу?

Я не понимал, что она хотела сказать.

– В смысле?

– В смысле трагедия. Не нравится мне она.

Табу? Трагедия? Не нравится?

О чём она говорит? Что она хочет сказать?

– Подожди, мы же о Секитани Дзюне говорим?

– Конечно. «Добрый герой». Дошло ведь, да?

Какой-то бессмысленный получался разговор. Мы не можем найти взаимосвязь, разговаривая об одном и том же человеке.

И я почему-то инстинктивно понял, что мог ошибиться. Возможно, в теории, которую я высказал в особняке Читанды, есть ошибки или недочёты. Но я не чувствовал нетерпения, ведь сестра должна знать, что произошло в Старшей школе Камияма 33 года назад.

– Сестра, что ты знаешь о Секитани Дзюне?

Я решился на такой серьёзный вопрос, и всё, чего добился, – простого ответа:

– У меня нет на это времени! Пока!

Щёлк. Бип, бип.

Я убрал трубку от уха и посмотрел на неё, как идиот.

– …

Почему эта…

– Глупая сестра!

Я ударил трубкой по корпусу телефона, от чего тот с громким звуком задребезжал. Из-за сестры моё раздражение увеличилось вдвое.

Я точно не помнил, что именно говорила сестра, потому что разговор прошёл так быстро, что времени всё перепроверить не было. Но её негативная реплика об инциденте была всё ещё свежа в моей памяти.

Я вернулся к себе и вынул из сумки всё, что Клуб Классики накопил за время расследования. «Хёка», «Единство и салюты», «Ежемесячник школы Ками» и «Старшая школа Ками: 50 лет вместе»… Рядом с ними я положил и письмо от сестры из Стамбула, прочитав ещё раз эту строчку, привлекшую моё внимание.

Это интересное путешествие, думаю, через десять лет я буду вспоминать каждый его день безо всякого сожаления.

Через десять лет, значит? Учитывая, что Секитани Дзюн был президентом Клуба Классики 33 года назад, сейчас, если он ещё жив, ему где-то около пятидесяти. Жалел ли он о своей жизни старшеклассника?

Думаю, нет. «Герой», пожертвовавший собой ради того, что желали его товарищи, и отказавшийся от учёбы в старшей школе, не должен жалеть о таком решении. После размышлений в туалете особняка Читанды я в этом уверен.

Но так ли это?

Это был просто культурный фестиваль, хоть и приведший к тому, что школа изменила его жизнь. Но если жизнь в старшей школе розовая, то останется ли она такой после серьёзного вмешательства?

Серая часть меня говорила, что нет. Выдержал бы герой самопожертвование ради прощения своих товарищей? Эта мысль всплыла у меня в голове. Хоть я и сопротивлялся ей, но не мог проигнорировать то, что сестра назвала инцидент трагедией.

Нужно ещё раз всё проверить. Я достал копии всех документов, в которых упоминался инцидент.

И начал выяснять, была ли жизнь Секитани Дзюна 33 года назад розовой на самом деле.

На следующий день я пошёл в школу в обычной одежде. Для того, чтобы кое-что подтвердить, я позвал и Читанду с Ибарой и Сатоши. Я лишь сказал им:

– Мне нужно кое-что добавить к своему выводу до того, как можно будет всё закончить. Я буду ждать в кабинете геологии.

И все трое пришли. Ибара расценила собрание по поводу «решённой» проблемы саркастично, и пока Сатоши улыбался, я видел на её лице удивление по поводу того, что я отклонился от своей обычной линии поведения. А Читанда, едва завидев меня, заговорила:

– Ореки-сан, я чувствую, что мне нужно узнать что-то ещё.

Я тоже это чувствовал. Кивнув, я положил руку ей на плечо.

– Всё хорошо. Я думаю, что сегодня мы решим эту проблему. Потерпи.

– Что ты имел в виду под «добавить к своему выводу», Ореки?

– То, что нужен ещё один шаг, который завершит незавершённое.

– Я что-то не поняла, мы не так всё поняли или не так всё вывели?

– Просто выслушай меня.

Вынув из сумки свои записи, я посмотрел на них сам вместо того, чтобы передать остальным.

– «Хёка» важнее, чем может показаться на первый взгляд. Она не задумывалась как хроника жизни Секитани Дзюна или героическая история, вот, что сказано во вступлении.

Именно эту часть вчера опроверг Сатоши, и, как я и думал, он заговорил:

– А мы не это ли вчера обсуждали?

– Это, но мы могли пойти по неправильному пути.

– В смысле?

– Вот этот отрывок, «Даже улыбка Семпая, принесённая в жертву, когда-нибудь исчезнет в потоке вечности». Слово «жертва» здесь значит не добровольное, а принудительное пожертвование.

Ибара вскинула брови.

– Ну так и написали бы «пожертвование».

«Пожертвование», говоришь? Мне не пришлось пускаться в объяснения, это за меня сделала Читанда:

– Нет, «пожертвование» тоже может быть принудительным. Да и значение устарело.

Как и ожидалось от лучшей ученицы, коротко и ясно. А мне только-только понадобился словарь.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, но это же должно быть очевидно? – со вздохом спросил Сатоши. – Но мы не узнаем точно, какое значение здесь используется, пока не спросим автора.

Разница в значениях, конечно, не была чисто лингвистической проблемой. Языки не так точны, как та же математика, и в том, что у одного слова может быть несколько значений, нет ничего странного. Так что невозможно утверждать о том, что у слова есть совершенно другое значение.

Но разрешить этот спор было можно. Я уверенно кивнул Сатоши и сказал:

– Ну, тогда нам и нужно спросить автора.

– Это кого?

– Того, кто написал вступление, конечно же. 33 года назад Коорияма Йоко-сан училась в первом классе. Сейчас ей должно быть 48-49 лет.

Глаза Читанды расширились.

– Так ты нашёл её?

Я резко покачал головой.

– Мне не пришлось её искать. Она недалеко.

Ибара подняла голову. Я так и думал, что она догадается первой.

– О! Я знаю!

– Точно.

– Вы о чём?

– Что ты поняла?

Ибара посмотрела на меня, и я кивком попросил её не задерживаться с объяснениями.

– Это главный библиотекарь, Итоикава-сенсей, да? Итоикава Йоко-сенсей в девичестве носила фамилию Коорияма. Я права?

Раз Ибара сама была библиотекарем, то, естественно, знала полное имя Итоикавы, и поэтому так быстро всё поняла.

– Именно. Если ты услышишь имя «Ибара Сатоши», не зная, как оно пишется, то не сможешь понять, сменил ли Сатоши свою фамилию на фамилию Ибары. Но раз уж мы знаем, что Итоикаву зовут Йоко, знаем, как это пишется, и знаем её возраст, то выяснение её девичьей фамилии не составляет для нас труда.

Скрестив руки на груди, Ибара стала изливать на меня свой циничный сарказм:

– Ты точно странный. Даже я этого не поняла, хоть я и всегда с ней, а ты смог. Может, дашь Чи-чан посмотреть, что внутри твоей головы?

Я же говорил, мне просто повезло, что меня осенило. И я не хочу, чтобы Читанда лазила по моим мозгам.

А Читанда в это время всё больше и больше краснела.

– З, значит, если мы спросим у Итоикавы-сенсей…

– То узнаем, что случилось 33 года назад. Почему это не было героической историей, почему на обложке именно такой рисунок, почему антология была названа «Хёкой»… Мы узнаем всё, что связано с твоим дядей.

– А у тебя есть доказательства того, что это точно Итоикава-сенсей? А то как-то неловко получится.

Ошибки быть не может. Я посмотрел на свои наручные часы и прикинул, что нужное время должно уже наступить.

– Я в этом уже убедился. Я выяснил, что она была президентом Клуба Классики, когда училась во втором классе. Я договорился с ней о встрече, на которой мы должны об этом поговорить. Времени осталось немного, пошли в библиотеку.

Развернувшись, я услышал, как Ибара пробормотала:

– А ты полон энтузиазма.

Наверно.

На летних каникулах шторы на окнах в библиотеке были опущены во избежание нанесения книгам вреда от солнечных лучей. В этом умеренном библиотечном климате (спасибо кондиционеру) библиотеку всё ещё заполняли ученики, готовящиеся к фестивалю Канья, или третьеклассники, готовящиеся к поступлению в университеты. Итоикава сидела за конторкой и что-то записывала. На её лице была пара очков, которых мы не видели, когда она писала в прошлый раз. Она была довольно небольшой, и на её лице были морщины, свидетельствующие о том, что она окончила школу около тридцати лет назад.

– Итоикава-сенсей.

Услышав, что мы зовём её, она повернулась и увидела нас. Подняв голову, она улыбнулась.

– А, Клуб Классики.

Она окинула библиотеку взглядом и сказала:

– Здесь немного людно, может, пойдём в библиотекарскую?

Затем она отвела нас в библиотекарскую, находящуюся за конторкой.

Библиотекарская оказалась уютным кабинетом такого размера, что в ней мог нормально работать один человек, но кондиционер здесь был значительно меньше. Шторы здесь не были опущены, и Итоикава прошла вперёд, чтобы опустить их, жестом пригласив нас сесть на диванчик для посетителей. От цветочного горшка, стоявшего на единственном в комнате столе, исходил слабый аромат. Его легко было не заметить, и он, скорее всего, стоял тут не для посетителей, а для ублажения взора самой Итоикавы.

Хоть диванчик и был большим, все четверо на него не поместились, так что Итоикава достала складной стул и поставила его рядом с диванчиком. И почему он достался именно мне?.. Итоикава села на свой личный вращающийся стул. Поставив локти на стол, она спокойно спросила:

– Ну, и о чём вы хотели со мной поговорить?

Так как она спрашивала Клуб Классики в целом, мне, естественно, придётся отвечать за весь клуб. Я пытался отделаться от желания скрестить в этом непривычном положении руки и ноги и вежливо ответил:

– Да, мы хотим кое-что у вас спросить. Но сначала позвольте кое-что уточнить. Ваша девичья фамилия – Коорияма?

Она кивнула.

– Значит, это написали вы?

Я вынул из кармана лист бумаги и передал ей. Итоикава пробежала по нему глазами и мягко улыбнулась:

– Да, я. Я удивлена, что оно сохранилось, – но затем она нахмурилась. – Думаю, я поняла, о чём вы хотите со мной поговорить. Если члены Клуба Классики спрашивают о моей девичьей фамилии, то у меня есть одна версия… Вы хотите узнать о движении тридцатитрёхлетней давности, так?

Бинго. Значит, она знает.

Но вопреки ожиданиям, которые легко читались по нашим лицам, она только вздохнула.

– Но зачем вы спрашиваете меня о том, что было так давно? Об этом лучше бы забыть.

– Ну, это всё из-за жабы Читанды, которая охотится за всякими любопытными событиями, сам бы я об этом так и не узнал.

– Жабы?

– Простите, я имел в виду «жадной».[3]

Итоикава и Сатоши улыбнулись, а Ибара сердито на меня посмотрела. Читанда тихо возразила, но я не обратил на неё внимание. Итоикава мягко улыбнулась Читанде и спросила её:

– И почему тебе интересно это движение?

Я заметил, что Читанда сжимает кулаки на своих коленях. Наверно, она нервничала, потому что ответила быстро:

– Секитани Дзюн был моим дядей.

Итоикава онемела от изумления.

– О, понятно, Секитани Дзюн… Это имя навевает воспоминания. Как у него дела?

– Не имею ни малейшего представления, нам сообщили, что он пропал в Индии.

Итоикава вновь прерывисто вздохнула, но дрожать, вроде, не стала. Может, за свои 50 лет жизни она уже привыкла ко всему?

– Ясно, а я всегда хотела хоть раз повидаться с ним.

– Я тоже. Хотя бы ещё один раз.

Секитани Дзюн был таким человеком, с которым стоило встретиться ещё раз? Может, мне тоже надо было бы с ним познакомиться?

Читанда, которую, по всей видимости, переполняли эмоции, говорила медленно:

– Итоикава-сенсей, пожалуйста, расскажите мне, что же случилось 33 года назад? Почему инцидент, в который был вовлечён мой дядя, не был героической историей? Почему антология Клуба Классики называется «Хёка»?.. Верен ли вывод Ореки-сана?

– Вывод? Что это значит? – спросила меня Итоикава.

– Сенсей, Ореки смог сделать вывод о том, что произошло 33 года назад, пользуясь только той информацией, которую мы смогли найти. Наверно, вам стоит его выслушать.

Похоже, мне придётся ещё раз повторить то, что я сказал вчера. Нет, я знал, что мне придётся это сделать, но я ещё не понял, что для того, кто там был, это может быть лишь предположением. И хотя я был уверен в своих выводах, была крошечная мысль, что я мог всё не так понять. Я облизнул губы и пустился в объяснения, используя тот же метод шести вопросов, что и вчера:

– Во-первых, главный герой этого инцидента…

– И поэтому мы решили, что исключение произошло в октябре.

Рассказав всё это, я удивился тому, что смог так хорошо изложить свои мысли. Поскольку я не обращался к записям, время пролетело даже быстрее, чем вчера.

Пока я говорил, Итоикава сохраняла тишину. Когда я закончил, она сразу же спросила Ибару:

– Ибара-сан, у тебя есть те записи, о которых вы говорили?

– Нет, я…

– Я их взял.

Сатоши открыл свой мешок на шнуровке, вынул из него стопку сложенных вчетверо листов и передал их Итоикаве. Она быстро просмотрела их и подняла взгляд:

– Вы смогли сделать вывод, когда у вас было только это?

Читанда кивнула:

– Да, Ореки-сан смог.

Это не совсем так.

– Я просто сложил их теории вместе, вот и всё.

– Но, – Итоикава вздохнула, положила записи на стол и скрестила ноги, – я поражена.

– Всё правильно? – спросила Ибара.

– Да, всё именно так, как сказал Ореки-сан. До единого слова. Это так необычно, что мне кажется, будто ты наблюдал за всем этим вместе со мной.

Я вздохнул.

Прямо камень с души свалился, когда я понял, что был прав.

– Ну, и что ещё вы желаете у меня спросить? Я могу даже обеспечить вам проходные баллы, если мои ответы совпадут с вашими предположениями.

– Лично у меня вопросов нет, но вот Хотаро вроде чего-то не хватает.

Да, кое-чего не хватает.

Я хотел кое-что спросить: По своей ли воле Секитани Дзюн отказался от своей розовой школьной жизни? Я изложил его немного по-другому:

– У меня всего один вопрос. Секитани Дзюн сам захотел стать щитом для учеников?

После того, как я задал этот вопрос, ласковое лицо Итоикавы неожиданно замерло. Оно посмотрела на меня.

– …

И ничего не сказала.

Я ждал, пока она не заговорит, как и Читанда, Ибара и Сатоши. Наверно, они в это время думали, что значит этот вопрос.

Молчание не затянулось надолго. Итоикава будто что-то пробормотала, после чего укоризненно сказала:

– Ты на самом деле видишь меня насквозь… Тогда я всё расскажу. Думаю, лучше начать с самого начала. Хоть это и было очень давно, я всё ещё хорошо это помню.

И бывшая Коорияма Йоко начала рассказывать о «Борьбе в июне» тридцатитрёхлетней давности.

– Хотя сейчас культурный фестиваль такой же активный, как и тогда, он стал тише, чем был. Тогда все считали культурный фестиваль школы Ками своей конечной целью в жизни. В то время люди отказывались от старого и приветствовали новое, и говорят, что это происходило из-за бьющей через край энергии, которую порождал культурный фестиваль школы Ками.

– Как раз перед тем, как я поступила в эту школу, я чувствовала, что восстание однажды развернётся. Ничего хорошего ведь не случится, если волнение выйдет из-под контроля, да? Хотя по сравнению с теперешним насилием в школах то движение было практически мирным. Хотя наши тогдашние учителя и это считали неприемлемым.

Похоже, что эти воспоминания касаются новейшей истории Японии. Думаю, ни те переполненные энергией люди, ни мои ровесники никогда не поймут бытия друг друга.

– В апреле того года у директора школы лопнуло терпение во время собрания персонала. Думаю, именно об этом написано в записи: «Мы не должны проявлять слабость и допустить, чтобы нас считали захолустной школой». Сейчас люди увидят в этих словах директора Эиды лишь ожидание того, что ученики станут хорошо учиться. Но тогда мы восприняли это как завуалированное сообщение: «Мы будем бороться против культурного фестиваля». Когда опубликовали расписание культурного фестиваля, поднялся большой шум. Обычная пятидневная схема была радикально урезана до двух дней, да ещё и сдвинутых с будних на выходные, будто бы их убрали из школьного календаря. На нас будто вылили ведро воды, и мы поняли, что с таким решением трудно смириться. С того объявления я чувствовала, что атмосфера в школе накаляется, будто скоро что-то произойдёт. Сначала на досках объявлений появились матерные выражения. Затем были публичные речи, любой мог выйти на сцену и сказать всё, что хочет, там все становились всё более и более горячими и получали свою долю аплодисментов. Серьёзное движение началось, когда кто-то предложил искусствоведческим клубам объединиться. Хоть мы и ожидали сопротивления, думаю, никто не был готов к тому, что школа яростно ответит, что сократит культурный фестиваль силой. Для того, чтобы провести движение, нужно было, чтобы кто-нибудь взял на себя ответственность за последствия. Хотя говорить со сцены все были горазд, никто, к сожалению, не хотел стать лидером союза клубов.

Итоикава устроилась поудобнее, из-за чего её стул издал скрипучий звук. Она продолжила:

– В итоге было решено тянуть жребий, чтобы выбрать лидера, и твой дядя, Секитани Дзюн, вытянул короткую соломинку. Действия движения управлялись другими людьми, чьи имена никогда не всплывали на публике. Движение неуклонно крепло, и, в конце концов, школа уступила и отменила сокращение культурного фестиваля. Фестиваль прошёл как обычно, что и написано в ваших записях.

Хоть она и описывала эти события нарочито бесстрастно, я мог чувствовать атмосферу тридцатитрёхлетней давности, несмотря на то, что волнения участников движения и трусость его представителей остались далеко в прошлом.

– Но мы перестарались, – продолжила Итоикава. – Во время движения я бойкотировала уроки. Все стояли под окнами школы, выкрикивая лозунги. После того, как разожгли костёр, настроения достигли кульминации, а одной ночью… Пламя вышло из-под контроля. Никто не знал, нарочно это сделали или нет, но огонь перекинулся на додзё. Огонь, в итоге, потушили, но вода из пожарных машин серьёзно повредила додзё.

Лица Читанды и Ибары застыли, моё, думаю, тоже. Даже мы могли сказать, что дело было плохо, ведь школа не может проигнорировать причинение вреда своему имуществу.

– Такое преступное действие выделилось из обычных наших поступков, и его нужно было расследовать. К счастью, школа не хотела сгущать краски и решила не привлекать полицию. Но никто не мог пойти против школы, которая стала искать ответственных за это после того, как культурный фестиваль закончился… Хоть после окончания фестиваля все и говорили, что ничего не знают.

– И тем, кто взял вину на себя, несмотря на то, что причины пожара были неизвестны, стал ни кто иной, как Секитани Дзюн, официальный лидер движения. В те времена исключить ученика из школы было намного проще, чем сейчас. Секитани-сан с честью оставался спокойным до самого конца. Но ты спрашивал о том, сам ли он захотел стать щитом для учеников, верно? – Итоикава улыбнулась и посмотрела на меня. – Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

Завершив свой длинный рассказ, Итоикава встала и налила в свою чашку кофе горячей воды из термоса, после чего отпила из неё.

Мы молчали. Наверно, из-за того, что не могли подобрать нужных слов. Я заметил лишь, что Читанда шевельнула губами, будто бормоча «ужасно» или «жестоко», но я так и не понял, что именно.

– Что ж, мне больше нечего сказать. У вас ещё остались вопросы?

Сев обратно на свой раскладной стул, Итоикава заговорила в своей обычной манере. Для неё это был, несомненно, лишь рассказ о прошлом.

Наконец, Ибара прервала тишину и сказала:

– Тогда я хочу спросить о рисунке на тогдашней обложке…

Итоикава молча кивнула.

Я вспомнил об обложке «Хёки», на которой пёс и заяц охотились друг на друга, пока несколько зайцев, собравшись в круг, смотрели на них. Наверно, собака означает учителей, а зайцы – учеников. А заяц, обвившийся вокруг собаки, должно быть, Секитани Дзюн.

После того, как Итоикава подтвердила мои догадки, ответив на вопрос Ибары, я спросил её:

– Самым старым зданием в школе Ками кажется додзё, значит, его потом отстроили?

Когда Читанда показала мне додзё в апреле, я заметил, насколько оно было древним, хотя впоследствии я о нём ни разу не вспомнил.

– Да. Общественные здания редко ремонтируют, пока они не станут совсем старыми. Когда десять лет назад делали ремонт, не тронули только додзё, потому что его ремонтировали до этого.

Затем Сатоши смиренно сказал:

– Эм, сенсей, я заметил, что вы ни разу не назвали фестиваль фестивалем Канья.

Тема поменялась кардинально, и Итоикава смогла лишь слабо улыбнуться:

– Почему ты спрашиваешь? Ты должен был уже это понять.

– А?

Фестиваль Канья?

Ясно. Я вспомнил, что сестре по телефону упомянула, что в Клубе Классики это название решили сделать табу. И, немного опоздав, я, наконец, понял, почему.

– Это потому, что Секитани Дзюн не хотел становиться героем, да? Вот почему вы не называли фестиваль фестивалем Канья.

– Фуку-чан, о чём это он?

Хоть Сатоши и улыбнулся, отвечая, эта улыбка отличалась от его обычной улыбки тем, что улыбался он не ради забавы.

– «Канья» не сокращение от «Камияма», скорее, это другое прочтение кандзи, которыми пишут «Секитани». Я только недавно понял. Наверно, это альтернативное название для «фестиваля Секитани», и его придумали для того, чтобы учителя не заметили, как они отдают дань уважения своему герою.

– Сенсей, вы знаете, почему мой дядя назвал антологию «Хёкой»? – спросила Читанда.

Итоикава лишь молча покачала головой.

– Наверно, это название внезапно пришло ему в голову, когда он понял, что его исключат. Он сказал, что оно означает то, что он не может делать в это время. Но сама я не знаю, что оно значит.

Она не знает?..

Она на самом деле не знает? И ни Читанда, ни Ибара, ни Сатоши не знают, зачем он это сделал?

Я редко злюсь, но сейчас я начинал сердиться. Меня раздражало то, что ни один из них не понял, какое сообщение оставил Секитани Дзюн. Я злился, потому что никто не смог понять такое простое сообщение.

Я неосознанно заговорил:

– Вы не поняли? Чем вы слушали? Так слушайте: это лишь глупая игра слов.

– Хотаро?

– Секитани Дзюн хотел передать нам, наследникам Клуба Классики, сообщение, и он оставил его в названии антологии. Читанда, ты ведь хорошо знаешь английский?

Читанда, услышав, что я внезапно назвал её имя, беспокойно засуетилась:

– Что? А-английский?

– Да. Это ведь секретное сообщение. Нет, больше похоже на игру слов…

Итоикава молча смотрела на нас и говорить, похоже, не собиралась. Интересно, она уже поняла? Уже должна была понять. Хотя почему-то молчит. Не понимая причин этого до конца, я попытался поставить себя на её место и понял, что такое лучше не говорить вслух. Может, это ещё одна традиция Клуба Классики?

– Ты что-то понял, Ореки-сан?

– Ореки, хватит нас мучить. Ты на самом деле догадался?

– Скажи уже, Хотаро.

Который раз они давят на меня, требуя ответа? Я вздохнул и приготовился объяснить. Но в этот раз я чувствовал, что удача тут ни при чём. Я лишь чувствовал, что передаю стенания Секитани другим людям.

И я спросил:

– Как вы думаете, что значит «Хёка»?

– Это название антологии Клуба Классики, – ответила Читанда.

– Я спросил, что значит слово «Хёка».

– Если ты спрашивал про английский, то по-английски это будет «ice», да? Так это значит «ice candy», «замороженный леденец»? – подсуетился Сатоши.

– Подставь «ice cream».

– «Мороженое»? – спросила Ибара. – И что это значит?

– Попробуй прочитать по-другому.

Да чёрт возьми. Почему мне каждый раз приходится всё им разжёвывать? Хоть один раз попытайтесь понять, что я пытаюсь сказать!

– «Ice cream» само по себе ничего не значит. Вот почему я сказал, что это игра слов.

На лице Сатоши сначала читалось «я не догоняю», но потом он побледнел так сильно, будто из него выкачали всю кровь. Второй поняла Ибара, раздосадовано пробормотавшая: «Ах, вот оно что!»

Наконец, Читанда выглядела так, будто так ничего и не поняла. Я слышал, что эта лучшая ученица сильна и в английском. Похоже, она не может быстро вникнуть в суть иностранных языков. Настроения подгонять её у меня не было.

Я взял одну из копий вступления второго тома «Хёки» и стал писать в ней своей шариковой ручкой.

– Вот сообщение, которое оставил твой дядя.

Читанда, всё ещё сбитая с толку, кивнула.

Когда до неё, наконец, дошло, её глаза мгновенно расширились. Она охнула и замолчала.

Мы смотрели на неё.

Глаза Читанды стали влажными. Я понял, что те месяцы, которые она просила моей помощи, наконец, дали свои плоды.

– Я вспомнила, – прошептала она. – Теперь я помню. В тот день я спросила дядю, почему антология называется «Хёкой». Он просто сказал мне, да, сказал быть сильной. Это было сообщение для меня: «Живи, даже когда ты почувствуешь слабость или столкнёшься с такими временами, когда не сможешь кричать»…– Она посмотрела на меня. – Ореки-сан, теперь я помню. Я заплакала, потому что испугалась мысли о том, что могу жить, будучи мёртвой внутри… Слава Богу, теперь я могу как следует попрощаться с дядей…

На её лице возникла улыбка. Заметив, что её глаза увлажнились, она вытерла их руками. Затем она ещё раз посмотрела на лист бумаги, который я держал в руках. На нём было написано настоящее значение слова «Хёка»:

I scream.[4]

***

Израильская политическая разведывательная организация. Одна из лучших в мире.

2000 год, не забывайте.

Тут не то, что в оригинале. Снова подстраиваюсь под реалии русского языка.

Я кричу (англ.)

Повседневная жизнь Будущего Клуба Классики

Культурный фестиваль медленно приближался. Глядя на осеннее небо из кабинета геологии, я всё ещё с трудом верю в то, что летние каникулы только что закончились. Раскрыв чувство сожаления Секитани Дзюна, скрывающееся за названием «Хёка», мы приступили к составлению нашей антологии.

Мы до сих пор не закончили ее.

Пока я писал ответ на письмо, которое сестра прислала мне несколько месяцев назад, вокруг меня разворачивалась сцена кровавого побоища.

– Фуку-чан, ты до сих пор не закончил? Мы же не успеем издателю работу сдать!

Ибара почти кричала, поскольку Сатоши еще не закончил свою долю страниц. На лице Сатоши, который был обычно спокоен, стало появляться некоторое беспокойство.

– Еще немного. Еще немного. Я почти закончил.

– Ты это ещё неделю назад говорил.

Хотя главным редактором этой антологии был наш президент клуба, Читанда, работа по распределению номеров страниц для каждого автора и договор с издателями была сделана Ибарой – у неё уже был опыт в этих делах. В соответствии со строгим графиком Ибары завершение этого выпуска "Хёки" продолжалось гладко. В то время я еще не видел рукопись Ибары, но она, вероятно, напишет что-то о своих мыслях насчет классических серий манг. Я помню, она сказала, что ее рукопись называется то ли «тера», то ли «мю», то ли «числа»,[1] то ли ещё как, но мне почему-то кажется, что название она подбирала случайно.

С другой стороны, незаконченная рукопись Сатоши, которую Ибара «гнала» к завершению, была названа комедией, связанной с одной из апорий Зенона[2]. Это выглядело как случайное название, хотя, почитав прошлые номера «Хёки», я заметил, что наши предшественники писали практически обо всём. Похоже, что Сатоши решил, что раз в названии «Классический парадокс» содержится слово «классический», то он таким и является. Мог бы придумать что-нибудь получше. Он был занят ещё и в Клубе Рукоделия и исполкоме, и, заполнив всего лишь пару «своих» страниц, устал. Похоже, писатель из Сатоши не ахти, что оказалось его неожиданным слабым местом.

Пока Сатоши с натянутой улыбкой на лице суматошно дописывал свою статью, Ибара ходила по кругу у него за спиной, посматривая на свои часы. Вдруг она остановилась, словно что-то вспомнила, повернулась ко мне и спросила:

– Кстати, а где Чи-чан? Мне нужно было поговорить с ней о бюджете.

Сатоши поднял голову, будто желая ответить, но под взглядом Ибары яростно вернулся к работе. Мне пришлось оторваться от своего письма и ответить:

– Она пошла на кладбище.

– На кладбище?

– На могилу Секитани Дзюна. Она хотела посвятить те рукописи его памяти.

«Те рукописи» означало вывод, что мы написали о событиях тридцатитрёхлетней давности. Его писал я, Читанда мне помогала. Я воздержался от ненужной риторики и сохранил текст сухим и подобным прозе.

– Понятно. Что она ещё говорила? – спросила Ибара без своего обычного сарказма.

– Ничего.

Я не соврал. Ни когда я передал ей свою рукопись на заупокойной службе по Секитани Дзюну, ни когда мы говорили с ней сегодня перед тем, как она пошла на кладбище, она не показывала никаких эмоций. Возможно, она скрывала их, но я так не думаю. В тот день, когда я разгадал значение названия «Хёка», Читанда сочла вопрос решенным. Она, вероятно, тогда долго думала над моим объяснением, хотя откуда мне знать?

– Ухх… Фуку-чан, ты чего не пишешь? У нас осталось пять минут!

– Пять минут?! Маяка, это слишком жестоко!

Поскольку буря возле меня возобновилась, я погрузился в раздумья. Этот инцидент касался не только Читанды, но и Ибары и Сатоши, которые тоже сделали свой вклад в разгадку тайны.

Но что насчет меня?

...Дописав письмо, я положил его в свою заплечную сумку. Я чувствовал себя сонным со времени прихода осенних ветром. Не обращая внимания на борющихся Сатоши и Ибару, я подумал, что пора бы уже и домой.

Но случилось это…

Дверь отворилась и кто-то влетел в комнату. Девушка была взволнована. Это была президент нашего клуба Читанда, которая оперлась на колени и переводила дыхание. После её внезапного появления мы не могли вымолвить ни слова. Переведя дух, Читанда, наконец, выпрямилась.

– Привет, Читанда-сан. Я думал, ты пошла на кладбище.

– Да, – кивнула Сатоши Читанда. – Но кое-что не выходит у меня из головы.

Не выходит из головы?

У меня появилось плохое предчувствие. Нет, скорее, не предчувствие, а знание того, что сейчас произойдёт. Волосы Читанды слегка блестели из-за капель пота, а лицо было немного красным. В этих сверкающих глазах чувствовалось столько жизни. Это был верный знак того, что ее любопытство скоро вырвется наружу.

– Чи-чан, что это значит?

Не спрашивай! – сказал я себе, когда Читанда повернулась, чтобы выйти из комнаты.

Точнее, я думал, что она собирается выйти, но ничто не может избежать её внимания. Я обнаружил, что моё запястье сжато её рукой.

– Пошли, Ореки-сан. В зал для стрельбы из лука, мы ещё можем это сделать.

– С чего это вдруг?

Я протестовал, даже зная, что толку от этого не будет. Но Читанда в ответ покачала головой.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Бесполезно. Если Читанда что-то решила, то с точки зрения энергосбережения эффективнее будет просто следовать её причудам. Ибара, глядя на нас, пожала плечами, а Сатоши улыбнулся. Сдаваясь, я сказал:

– Ладно, ладно, иду. Раз уж ты схватила меня, иначе быть не может, да?

Читанда остановилась и повернулась лицом ко мне. Глядя на меня своими большими глазами, она медленно ответила:

– Да… Это никак не выходит у меня из головы.

***

«Тера» означает двенадцатую степень числа, «мю» - минус шестую (как русское «микро»), в общем, все три варианта связаны с числами.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Апории_Зенона

Письмо в Сараево

Дорогая сестра,

Пишу тебе, потому что хочу кое-что спросить. Мне остается лишь надеяться, что руководство гостиницы, в которой ты остановилась, передаст тебе мое письмо.

Как много ты знаешь о Клубе Классики?

Зачем ты заставила меня в него вступить?

Тебе же известен мой стиль жизни. С тех пор, как я поступил в старшую школу, я был в окружении Сатоши и других незнакомых тебе людей. Пока я наблюдал за их абсолютно иным образом жизни, я чувствовал какое-то неудобство. Я бы, наверное, и не осознал этого, пока не вступил в клуб. Будь я и дальше сам по себе, то я бы не поставил под сомнение свои принципы.

Может быть, ты ожидала, что все это заставит меня задуматься?

А тут еще и «Хёка».

Я вступил в Клуб Классики согласно твоему письму из Бенареса и искал сейф в кабинете биологии, основываясь на твоём письме из Стамбула. Но этим ничего не закончилось. После открытия сейфа мне пришлось искать правду о Секитани Дзюне и о том, что произошло с ним 33 года назад.

Короче говоря, 33 года назад студенты жили в активной жизнью, переполненной энергией. Так называемая «розовая жизнь», вероятно, появилась как раз из стиля жизни тех учеников и стиля «Хёки». Раскрыв правду о тех событиях, я больше не чувствую такого неудобства, как прежде. И хоть я не могу назвать свой образ жизни хорошим, я, по крайней мере, знаю, что он вовсе не плох.

Сестра, я…

Нет, этого не может быть.

Это либо плохая шутка, либо ты пытаешься манипулировать мною. Но это невозможно.

Во всяком случае, не нужно забивать этим голову. Я написал всё, что могу сказать о текущем своем состоянии. Если буду писать дальше, мне просто надоест.

Весёлого пути.

С уважением,

Хотаро.

P.S. Спасибо за совет.

Послесловие

Здравствуйте, это Йонедзава Хонобу.

Около 60% этого романа - чистый вымысел, в то время как другая часть основана на исторических фактах. Эта история основана на скудных событиях, запечатленных в местных газетах.

Кстати, к искусству слияния вымысла и исторических фактов: любое заключение, которое вы можете придумать, будет вымыслом, в то время как с историческими фактами нельзя ничего поделать. Вот в чем суть. Однако при написании этой основанной на исторических фактах истории мне было очень тяжело придумать, как увязать с историей выдумку.

Чтобы закончить историю, надо представить дефлякционную спираль. Думаю, сериал «Сабрина - маленькая ведьма», который недавно показывали по NHK-E, сделал это лучше всего.

Эта книга не вышла бы в свет без помощи многих людей. Особенно следующих: Ямагути-сана и Накаи-куна, которые помогли мне важными советами в самый последний момент. Сайто-сана, который убедил меня сделать эту историю приятной и интересной. Таду-сана, который терпеливо ждал меня все это время. Акияму-куна, который неустанно просил меня не сильно довольствоваться своей работой. Я искренне благодарю этих людей. Спасибо всем. Уже почти сезон суши из желтохвостых, сердечно приглашаю вас к себе на пробу.

Во-вторых.

Хочу сказать всем в распорядительном комитете, кто дал этой новелле шанс, от C-сана, от которого зависело абсолютно всё, до Уэсуги-сана, который занимался обложкой (первого издания), что Хёка не существовала бы без вашего вклада. Я вам глубоко признателен.

Кстати, на днях друг пригласил меня поесть суши. Учитывая, что суши стоили своей цены, я был рад, что он предложил отвезти меня туда, хоть он и не торопился так, как я, пока мы ехали.

Поскольку время было почти обеденным, стоянка медленно заполнялась машинами. Честно говоря, это меня тревожило, но сколько бы я не подгонял друга, он только двусмысленно улыбался, пока машина медленно ехала к ресторану.

Я знал, что мой друг не любит дразнить других людей, он вполне разумный и серьезный. Так что я понятия не имею, что с ним тогда случилось.

Возможно, я узнаю правду позже.

А пока, спасибо за чтение.

Йонедзава Хонобу

Том 2

Пролог: Авангардистский заголовок

Лог № 100205

Аноним: ты уверена, что всё в порядке?

Маюко: прости

Аноним: все будут винить тебя, ты уверена, что справишься с этим?

Маюко: я извинюсь перед ними

Маюко: у меня нет другого выбора

Аноним: проблема не в извинении

Аноним: тебя всё равно будут винить

Аноним: они скажут, что эта проблема до сих пор не решена

Маюко: знаю

Маюко: но у меня нет идей

Маюко: я

Маюко: я сожалею

Аноним: ОК, я поняла

Аноним: подходящего материала под это не было, ты права

Аноним: молодец, что смогла продержаться досюда

Маюко: прости

Аноним: не надо извиняться

Аноним: об остальном я позабочусь

Маюко: ты этим занимаешься?

Аноним: лично я начала бы с нуля

Аноним: я не могу сделать это, но я придумаю что-нибудь

Маюко: ?

Аноним: но это, наверное, будет не так хорошо

Аноним: как ты ожидаешь

Лог № 100209

Э.то.я♪: прости~

Аноним: не нужно

Аноним: раз всё так повернулось, у нас нет другого выхода

Э.то.я♪: но раз уж мой милый кохай попросил меня помочь, я должна что-то сделать

Э.то.я♪: ты же через столько проблем прошла...

Э.то.я♪: но сейчас я далеко, к сроку, наверно, не успею

Аноним: хмм

Аноним: а можешь кого-нибудь посоветовать?

Аноним: кто сможет

Э.то.я♪: посоветоветовать, да?

Э.то.я♪: хмм

Э.то.я♪: ...

Аноним: семпай?

Э.то.я♪: хрр...

Аноним: семпай

Э.то.я♪: шучу

Э.то.я♪: не уверена, что он это осилит, но ты можешь заставить его выполнять для тебя поручения

Э.то.я♪: ты можешь даже заставить его танцевать

Лог № 100214

Аноним: ну так как?

L: Да, я обязательно приду!

L: Без вопросов.

Аноним: рада это слышать

Аноним: я дам знать, где и когда, позже

L: Жда этого

L: Жлу

L: Жду

Аноним: если ты не знаешь

Аноним: если ты напечатаешь пару символов и подождёшь

Аноним: система сама предложит нужное слово

L: Правдв?

L: Правда?

L: А, вижу.

Аноним: во всяком случае, я рассчитываю на тебя

Аноним: кст

L: Да?

Аноним: можешь пригласить своих друзей. Тех троих

L: Ты не против

Аноним: они ведь из Клуба Классики, да?

Аноним: я буду только рада, если ты возьмёшь их с собой

Давайте пойдём на предпросмотр!

Одна поговорка гласит, что все люди рождаются равными. В то же время говорят, что никто не совершенен. Если бы оба этих высказывания были правдивыми, то отбор в рай потерял бы свой смысл. Человеческие ценности у людей, рождённых в разных частях света, разные, и полностью отказаться от них нельзя. Представьте, каково родиться совершенным, ведь жить даже с одним талантом достаточно тяжело. Обычно люди завидуют гениям, а я считаю их таланты просто частью их обычной жизни, так что мне совершенно непонятен весь шум, который вокруг них раздувают.

Конец летних каникул. Я разговаривал со своим старым другом и одноклассником Фукубе Сатоши, который кивал, соглашаясь с моими рассуждениями.

− Вот-вот. За свои пятнадцать лет жизни я не обнаружил у себя ни одного таланта. Говорят, что великий талант раскрывается поздно, но я думаю, что так говорят об образовании, а не о таланте. Так что мечты о талантах остаются лишь мечтами.

− Ну, гении ведь не просто так гении. Если бы у нас, обычных людей, были их таланты, то нам не нужно было бы им завидовать.

− Ого, тебе захотелось стать обычным человеком, да, Хотаро?.. Если подумать, то ты… − и Сатоши выпалил: − Я думаю, ты вполне талантлив.

Я понятия не имел, о чём он говорил. Заметив мой удивлённый взгляд, Сатоши хмыкнул и сказал:

− Я очень хорошо знаю, что я не талантлив, но сказать так о тебе нельзя, Хотаро.

− Чё?

Так как он вечно подшучивал, я немного подумал и решил поверить тем хорошим словам, которые он обо мне сказал. Мне нужно было опровергнуть два момента. Во-первых…

− Если меня спросят, я скажу, что называть тебя обычным человеком рано. Не ты ли хорош в сборе большого количества знаний?

Сатоши пожал плечами.

− Ну, думаю, это правда, но звучит, как хвастовство. Хотя я не буду забегать вперёд и утверждать, что я хорош настолько, чтобы выигрывать викторины. Моих знаний для этого не хватит.

Да?

Ладно, второе опровержение:

− Если я не являюсь нормальным человеком, значит, я никудышен в наблюдении за другими людьми.

− Тогда я больше ничего не скажу. Но я всё равно утверждаю, что у тебя есть талант.

− Ну и где же ты видел его проявление?

− Хмм, где, спрашиваешь?

Он притворился, что думает, а затем показал пальцем на Старшую школу Камияма.

− Здесь.

− В школе?

− Нет, в кабинете геологии, который комната Клуба Классики… Ты проявил себя просто потрясающе, когда разрешил инцидент с «Хёкой». По правде говоря, я от тебя такого не ожидал. Вот почему я сказал, что всё равно утверждаю, что у тебя есть талант, − сказал он, улыбаясь. Я же, в отличие от него, нахмурился.

Инцидент с «Хёкой». Он не был ни уголовным, ни гражданским. «Хёка» - название выпусков антологии Клуба Классики, загадочной организации, частью которой мы сейчас с Сатоши и являемся. Почему её так назвали, в двух словах не объяснить, но причина для этого была веская. Из-за неё мне пришлось заниматься разными надоедливыми делами. И сейчас Сатоши прошёлся по моему участию в этих событиях.

− Именно ты всё это разгадал, − продолжил он.

− Ты преувеличиваешь. Мне просто повезло.

− Повезло, говоришь? Я говорю не о том, каким ты видишь себя, а о том, как я вижу тебя.

И как он так спокойно произносит такие высокопарные речи? Хотя я уже привык к его манере речи и почти не злился.

Хоть он и мой старый друг, Фукубе Сатоши ещё и достойный соперник. Для парня низковат, на вид слабоват, издалека с девочкой перепутать можно. Но дух у него сильный, особенно когда он охотится за тем, что ему интересно. Он настолько упёрт, что ставит это выше того, что назвали бы первостепенной задачей другие люди. И при нём всегда улыбка и мешок на шнуровке. Покачивая его, он спросил:

− Кстати, который час?

− Сам посмотри.

− Да ну, мне влом в сумку лезть, − сказал он, хлопнув по мешку рукой. Сатоши решил, что наручные часы – это вещь, которая может причинять одни проблемы, и поэтому проверял время по встроенным часам своего мобильного.

− Это мне обычно влом.

− «Если мне это не нужно, я этого делать не буду. Если мне это нужно, я беру ноги в руки и за дело». Так ведь?

Высмеяв мой девиз, Сатоши улыбнулся. Я посмотрел на часы и поправил его:

− Там «Если мне это нужно, я сделаю это быстро»… Одиннадцатый час пошёл.

− Ты что, каждое слово запомнил? У тебя же девиз не помпезный там какой-нибудь. Ого, уже десять? Нам бы лучше поспешить. Читанда-сан за опоздание нас, может, и простит, но вот Маяки я боюсь.

Это уж точно. Ибара Маяка может быть страшна в гневе. Не знаю, в курсе ли Сатоши, но у меня такое чувство, что Читанда Эль такая же. Сатоши набрал скорость и я последовал его примеру.

Перейдя дорогу, мы подошли к школьным воротам. Обычный день школы Камияма, школы, в которой учеников полно даже на каникулах.

Во внутреннем дворике было полно учеников, одетых как в школьную форму, так и в повседневную одежду. Было слышно, как играют музыкальные клубы. Во внутреннем дворике воздвигали какой-то монумент, наверно, какой-то клуб решил привлечь к себе внимание. Старшая школа Камияма не пустовала даже на летних каникулах – пышущие энергией ученики готовятся к культурному фестивалю.

Всего в школе около тысячи учеников. Школа давала программу, которой хватало для поступления в университет, а ещё здесь была хорошо развита клубная деятельность. Если бы не хвалёный культурный фестиваль, Камияма была бы обычной школой. На территории школы было три здания: общий блок, в котором находились классные комнаты, спецблок, в котором были расположены специализированные классы, и спортзал. Комната Клуба Классики находилась на четвёртом этаже спецблока.

Под аккомпанемент Клуба Хорового пения и Клуба Акапеллы мы ускорили шаг. Как и сказал Сатоши, мой девиз звучал так: «Если мне этого не нужно, я этого делать не буду. Если мне это нужно, я сделаю это быстро». В общем, я «энергосберегатель». Такой образ жизни полностью отличается от того, который толкал всех на клубную деятельность и проведение культурного фестиваля. Но сейчас у меня нет настроения об этом думать.

Прямо со входа мы направились к коридору, ведущему в спецблок. На лестнице, по которой мы поднимались через четыре ступеньки, что было весьма изнурительно, сушилась длинная картина какого-то клуба. Перед входом в кабинет геологии я вынул из кармана носовой платок, чтобы вытереть пот – стояло позднее лето.

Нас сразу же встретил крик:

– Опоздали!

Посреди комнаты, непоколебимо, как атлант, стояла никто иная как Ибара, человек, занимающийся курированием выпуска Клубом Классики антологии «Хёка»; мы с ней знакомы уже давно.

Ибара Маяка. Мы не то чтобы близкие друзья, но как-то умудряемся постоянно видеться по тем или иным причинам. Она выросла с младшей школы, но личико у неё до сих пор было детское. И это в старшей школе. Но несмотря на такую внешность, она была довольно строгой. Мало того, что она не прощала ошибок другим, от себя она требовала ещё больше. Злилась она по вполне понятной причине: мы договорились, что встретимся здесь ещё в десять утра.

– Фуку-чан, я жду твоих объяснений, – заявила Ибара, по-прежнему сохраняя стойку атланта.

– Ну, мы сегодня не на великах… – сказал Сатоши. Его улыбка одеревенела.

– Тогда вам с самого начала должно было быть понятно, что вы опоздаете!

Кстати, ездить в школу на велосипеде во время летних каникул никто не запрещал, но стоянка была на ремонте, и толку от неё никакого не было.

– Возьми себя в руки, Фуку-чан! И ты до сих пор не сдал рукопись!

Вытянув руки вперёд, Сатоши попытался отбиться:

– П, погоди, Маяка! А Хотаро что, не опоздал?

Ибара посмотрела на меня и, встретившись со мной взглядом, повернулась обратно к Сатоши:

– Да кому он нужен?

Двойные стандарты?

Ибара уделяла так много внимания Сатоши, потому что он ей нравился. И она не старалась это скрыть. Сатоши и по сей день успешно уклоняется от её ухаживаний. Когда у них это началось, я понятия не имел.

В любом случае, Клуб Классики состоял из четырёх человек: меня, Сатоши и Ибары и президента, Читанды Эль. Но сейчас её не было видно.

– Что за двойные стандарты?!

– Какие двойные стандарты?

Я прервал их бессмысленный обмен любезностями и сказал:

– Эй, Ибара, Читанда тоже отсутствует.

– И откуда у меня могут быть двойные стандарты?.. А? Чи-чан? В принципе, да, она ещё не пришла. Я начинаю волноваться.

– Действительно, какие двойные стандарты? – пробормотал Сатоши.

– Да, это тройные стандарты, – ответила Ибара, непривычно для нас улыбнувшись.

Дверь открылась, и в комнате появилась четвёртая фигура. Как раз вовремя. Это была Читанда.

Читанда Эль. Длинные тёмные волосы, хрупкая фигура – ни дать, ни взять элегантная леди. Так оно, кстати, и есть: она дочь клана Читанда, владеющего обширными полями на окраине города Камияма. Однако при её милой внешности глаза у неё были огромными. Именно они больше всего отражали мне её натуру. И если Ибара была ребёнком снаружи, то Читанда была ребёнком внутри: она испытывала немыслимое любопытство к каждой загадке, которая попадалась ей на её жизненном пути. Но при всей своей детской натуре она была довольно умна, из-за чего бороться с ней становилось ещё труднее.

Часы показывали половину одиннадцатого. Читанда низко поклонилась и сказала:

– Простите, я опоздала.

Да уж, редко увидишь её такой взъерошенной. Да и опаздывала она редко, хоть и не отличалась жёсткой пунктуальностью. Ибара, наверно, подумала о том же и без осуждения спросила Читанду:

– Что-то случилось?

– Да. У нас затянулся разговор.

Какой разговор? Уточни, а то мы ничего не поймём. Не дождавшись моего вопроса, Читанда продолжила:

– Я потом всё объясню.

Да что с ней такое? У меня нехорошее предчувствие.

– Хм… Ну ладно, давайте начнём.

Клуб Классики собрался здесь сегодня полным составом, чтобы обсудить публикацию клубной антологии «Хёка» – какие шрифты использовать, какое будет оформление, в каком порядке расположить статьи и какую использовать бумагу. Я бы оставил всё на Ибару, но она бы не согласилась, заявив, что раз мы вложили в антологию свои деньги и рукописи, то будет справедливо, если мы тоже будем её составлять. Мне не особо хотелось этим заниматься, но на летних каникулах мне всё равно было нечего делать.

Ибара вынула из своей сумки несколько образцов и начала:

– Это самая качественная бумага, которую мы можем себе позволить с нашим бюджетом, а это – самая дешёвая. Они очень сильно отличаются, и не только внешне, но и тем, как на них отпечатываются чернила…

Сатоши и Читанда воодушевлённо слушали её разъяснения. Я, хоть и чувствовал себя маслом в той самой каше, всё ещё пытался слушать, чтобы лишний раз не злить Ибару.

Редакторское собрание закончилось даже раньше, чем мы ожидали, и было это через час после того, как оно началось. Ибара записала себе, что мы утвердили, чтобы потом передать издателю. Быть руководящим редактором, несомненно, трудно, и я соединил ладони в знак благодарности за её тяжелую работу.

Время перевалило за полдень. Мы могли пойти домой, но решили остаться и пообедать, купив в местном магазинчике несколько о-бенто[1] Как только я вынул из заплечной сумки свой бенто, стоивший меньше 400 иен[2], остальная троица последовала моему примеру.

Снимая с рисового шарика оболочку, Сатоши спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Ну, когда антологию отпечатают?

Конечно, ответить на этот вопрос могла только Ибара, проворчавшая что-то вроде «если б я знала», и она ответила:

– Образец нам должны выслать в начале октября, а остальные до культурного фестиваля мы не получим.

До конца летних каникул оставалась неделя. Как нудно будет опять писать, когда начнутся уроки. Будучи энергосберегателем, я не любил оставлять дела недоделанными, это неэффективно. Намного лучше будет завершить её как можно скорее. Ну, время у нас ещё есть.

Было слышно, как Читанда снимает со своего бенто крышку. В её возрасте девушки обычно покупают небольшие бенто с простыми закусками. Коробка на вид была маленькой, но забита была порядочно. Тушёный подбел, сладкий омлет с вареньем и рублёное мясо. Перед тем, как достать свои палочки для еды, она небрежно спросила:

– Кстати, вы сегодня больше ничем не загружены?

Я был загружен тем, что мне удаётся лучше всего – ничегонеделанием. Естественно, я кивнул. Как и Ибара.

– Мне нужно отнести эти записи издателю, но это только вечером.

Сатоши немного подумал.

– Я подумывал над тем, не пойти ли мне в Клуб Рукоделия и посмотреть, могу я им чем-нибудь помочь ли нет. А то я порядочно времени к иголке не прикасался. Хотя давненько я в исполком не забегал. Но почему бы и нет?

Когда все трое согласились, Читанда выглядела самым счастливым человеком в мире. Увидев её улыбку, я ощутил нехорошее предчувствие. Не берусь утверждать, что оно стало приходить ко мне с опытом, просто у меня нюх на неприятности.

Положив свои палочки, она энергично сказала:

– Тогда давайте пойдём на предпросмотр!

Предпросмотр?

Я понятия не имел, что она имела в виду. Случилось что-то, о чём я не знаю? Я не раздумывая посмотрел на Сатоши, который просто покачал головой, чтобы показать, что он тоже ничего не знает. Как и явно озадаченная Ибара.

– Чи-чан, о каком предпросмотре ты говоришь? Это фильм?

– Да… Ну, это не то чтобы настоящий фильм, скорее, снятый на видеокассету.

На видеокассету? Значит, любительский.

– Его снял Клуб Кинематографов?

Читанда покачала головой.

– Да нет.

– Клуб Кинематографов-любителей?

Не тупи, Сатоши. Мы с Ибарой холодно посмотрели на него, но он продолжал улыбаться, а потом сказал:

– Да он по-любому существует! Если у нас есть Клуб Классики, то должен быть и Клуб Кинематографов-любителей.

Сатоши сразу же закончил шутку, следуя своему девизу: «Шутки нужно придумывать на месте, а недопонимания рассеивать незамедлительно». Раз уж он говорит, что он существует, то он, наверно, и существует. Удивляться было нечему – Старшая школа Камияма отличалась большим разнообразием искусствоведческих клубов.

Но Читанда опять покачала головой.

– Нет, не он. Это демонстрационный фильм класса 2-F.

– Ого, демонстрация класса.

Ибара восторжённо кивнула.

– Да, в моём классе никто демонстрацией заниматься не стал бы, все в своих клубах заняты.

Это точно. Даже в моём 1-B никто не предложил сделать что-то от имени класса, все были заняты клубной деятельностью. Но такая демонстрация должна быть огромной задачей. Если подумать, то Сатоши можно похвалить за то, что он занимается делами Клуба Классики, исполкома и Клуба Рукоделия одновременно.

– В классе 2-F есть несколько учеников, состоящих в спортивных клубах, и они решили, что тоже примут участие в культурном фестивале. А так как я знаю кое-кого в классе 2-F, меня пригласили на предпросмотр их фильма, чтобы узнать моё мнение о нём. Ну так что? Хотите пойти со мной?

– Да, я пойду! – сказал Сатоши, не дрогнув веком. Всё, что его интересует, вызывает у него именно такую реакцию.

Ибара приподняла брови и спросила:

– А что за фильм?

– Ну-у-у, мне сказали, что детектив.

Этого ответа хватило для того, чтобы удовлетворить Ибару.

– Звучит интересно. Ну, тогда и я пойду.

– Я думал, что ты ненавидишь художественные фильмы, Маяка.

– Я их не ненавижу… А этот ещё и сделан людьми, интересующимися фильмами.

И конечно, никто не подумал о том, что они хотят посмотреть фильм, который сняли люди, которые лишь «хотели принять участие в культурном фестивале».

Ну а что насчёт меня?

Если честно, фильмы меня не особо интересуют. Мне никогда не хотелось посмотреть ни один фильм, ни артхаус, ни блокбастер. Почему? Сам не знаю. Наверно, потому что просмотр фильмов занимал слишком много времени, и мне сказали, что так я теряю половину веселья своей жизни. Не то, чтобы я совсем не любил смотреть фильмы, некоторые я даже находил вполне себе ничего…

Ладно, пойду-ка я, наверно, домой.

Не дав мне высказаться, Читанда радостно открыла рот:

– Тогда решено! Тогда идём все!

– Нет, я…

– Ну, мне просто сказали взять с собой ещё трёх человек. Я подумала, что вас трое в Клубе Классики; как раз нужное число.

Она даже не слушает.

Озорно улыбнувшись, Сатоши показал на меня большим пальцем и сказал:

– Читанда-сан, похоже, Хотаро хочет что-то сказать.

– Ореки-сан, ты идёшь, да?

Ух.

– Идёшь?

Аррр.

И почему я каждый раз не могу понять, как справиться с Читандой? Какие бы отговорки я не придумывал, она заставляла меня идти. Конечно, я мог без всякого сожаления отказать ей, но не мог придумать ни одной причины для этого.

Я пожал плечами, показывая, что мне всё равно. Даже дома мне всё равно будет нечего делать.

В зрительном/слушательном зале шторы были опущены, не пропуская в комнату свет начавшего заходить солнца и погружая комнату во тьму. Из этой тьмы неожиданно появилась ученица. Такое впечатление, скорее всего, появлялось из-за того, что на неё было надето тёмно-синее платье, сливающееся с тьмой.

– Я пришла, как ты и просила, – обратилась к ней Читанда.

Девушка подошла к нам и я смог рассмотреть её.

Её рост почти совпадал с ростом Читанды, может, она была чуть повыше и потоньше. Её маленькие глаза были чуть навыкате, а лицо было утончённым. Она была вполне симпатичной, хоть и показалась мне довольно мрачной. Хоть по ней нельзя было сказать, что она на год старше нас, от неё исходила аура величества и важности. Она выглядела скорее не как ученица старшей школы, а как стереотипный офицер полиции или учитель… Нет, больше похоже на женщину рангом не ниже майора, служащую в силах самообороны Японии.

– А, вот и вы, – сказала она успокаивающим мягким голосом. Оглядев всех нас, она продолжила: – Спасибо, что нашли время.

Читанда медленно представила нас одного за другим:

– Это Ибара Маяка-сан, Фукубе Сатоши-сан и Ореки Хотаро-сан. Они, как и я, члены Клуба Классики.

Пока Читанда представляла нас, девушка как-то неясно смотрела на нас. Я не мог понять, улыбалась она или была подавлена. Но вскоре она вернулась к прежнему выражению лица и поклонилась нам.

– Рада познакомиться… Меня зовут Ирису Фуюми.

Когда она представилась, Сатоши сразу же отреагировал и возбуждённо повысил голос:

– Как я и думал, вы Ирису-семпай! Я был уверен, что где-то вас уже видел.

– Ты Фукубе Сатоши, да? Прошу прощения, мы встречались?

– Вы были на собрании организационного комитета культурного фестиваля в конце июня, да?

– Я точно не помню, что-то случилось? – ответила Ирису. То ли и правда не помнила, то ли прикидывалась. Сатоши охотно продолжил:

– Я видел, как вы уладили конфликт между музыкальными и театральными клубами. По правде говоря, я был впечатлён! С тех пор я хотел встретиться с вами хотя бы ещё раз!

– А, теперь помню, – прямо ответила Ирису. – В тот раз я не сделала ничего особенного.

– Нет, правда, это было здорово. Я до сих помню, как вы трижды советовали председателю поддерживать правильный порядок, чтобы представители клубов могли высказаться так, чтобы их не прерывали. В конце концов, конфликт уладили меньше, чем за пять минут. Внутри себя я даже встал и зааплодировал, потому что тогда именно вы были больше похожи на председателя, чем он сам.

Если Ибара не была человеком, использующим в своей речи комплименты, то Сатоши редко кого-то так восхвалял. Интересно, как на такой комплимент отреагирует Ирису Фуюми? Я старался не пропустить ни одного слова.

Проигнорировав восхищённый взгляд Сатоши, она безразлично сказала:

– Да?

– Ирису-сан, ты говорила, что школьные дела тебя не очень интересуют? – спросила Читанда. Ирису кивнула.

– Фукубе-кун заменял меня на том собрании, так что оно точно было. Так что прошу, не удивляйся его словам.

– Ясно. Но я и не удивилась особо.

После этих слов Сатоши приуныл. Ибара спросила Читанду:

– Чи-чан, откуда вы друг друга знаете?

– Ирису-сан?.. У наших семей довольно близкие отношения. Ирису-сан часто присматривала за мной, когда я была маленькой.

Оказывается, у клана Читанда есть компания друзей детства, клан Ореки себе такого удовольствия позволить, ясное дело, не мог. Это на самом деле знаменитый клан. А клан Ирису так же известен? Не уверен. В любом случае, Ирису Фуюми пока не приложила к этому никаких усилий.

– Так или иначе, – Ирису вернулась к повестке дня и показала нам предмет, который держала в руке. Этот прямоугольный предмет был очень похож на видеокассету. – Вас пригласили для того, чтобы вы просмотрели эту кассету. Как вам уже, я уверена, рассказала Читанда, это видео – фильм, который снял наш класс. Я хочу, чтобы вы посмотрели его и высказали о нём своё честное мнение.

– Мы этого и ждём, – сказала Читанда.

Ну да, выглядело всё, как настоящий предпросмотр фильма. Но зачем? Как только этот вопрос возник у меня в голове, я спросил:

– Это всё, что нам нужно сделать?

Ирису посмотрела своим мрачным взглядом прямо на меня. Чувствуя давление, исходящее от этого взгляда, я продолжил:

– Просто посмотреть, а потом оставить отзыв?

– Это так странно?

– Даже если мы его раскритикуем, вы ведь его всё равно не измените, так ведь? Я уверен, что главная цель этого предпросмотра – разрекламировать фильм нашими отзывами. Я прав?

Ирису, почему-то удовлетворённо, кивнула.

– Хороший вопрос. Действительно, нет никакого смысла в том, чтобы просто посмотреть фильм. Я отвечу на твой вопрос, но будет лучше, если я сделаю это после того, как вы посмотрите фильм. Хорошо?

Хм, я чувствую, что что-то не так. Но после такого умного ответа я ничего не сказал.

Увидев, что я согласен, Ирису продолжила:

– Мы ещё никак не назвали этот фильм. Сейчас мы называем его рабочим названием «Загадка». Когда он закончится, я у вас кое-что спрошу, так что нам нужно, чтобы вы его посмотрели.

На этот раз была очередь Ибары говорить:

– Если он называется «Загадка», то фильм детективный?

– Можно и так сказать.

– Тогда можно делать заметки по ходу фильма?

– Конечно. Записывайте, сколько хотите.

А все свои вещи мы оставили в кабинете геологии. Как только Ибара собралась попросить разрешения сходить за сумками, Сатоши сказал:

– Тогда делать заметки буду я.

И он очень вовремя вынул блокнот из своего мешка на шнуровке, который всюду таскал с собой… Я и не заметил, что он его принёс.

Ирису посмотрела на свои простые серебряные наручные часы и сказала:

– Что же, начнём. Прошу садиться.

Мы сели на ближайшие к нам места. Пока Ирису шла в аппаратную, Сатоши открыл свой блокнот. Перед тем, как войти в железную дверь, она оглянулась на нас и сказала:

– Наслаждайтесь фильмом.

Как только она закрыла дверь, послышался механический гул. Перед нами медленно опускался белый экран. Мы надлежащим образом выпрямились и наклонились назад так далеко, как могли.

Кстати, Ирису к этому просмотру явно не до конца подготовилась. Хоть бы попкорн нам приготовила.

Фильма без названия не должно существовать. Но перед нами появилась картинка. На ней было ни что иное как Старшая школа Камияма, которую все мы уже сто раз видели. На экране была классная комната с аккуратно расставленными столами и стульями. Вид из окна показывал, что там у них был уже закат.

Рассказчик начал говорить хриплым мужским голосом.

– Всё началось, когда несколько определённых учеников из класса 2-F решили принять участие в фестивале Канья, чтобы оставить воспоминания о своей жизни в старшей школе. И однажды после школы они собрали встречу, чтобы решить, что им сделать.

Кстати, «фестиваль Канья» - это прозвище культурного фестиваля Старшей школы Камияма, но Клуб Классики его так не называет. Почему – отдельная длинная история.

На экране появилось несколько учеников. Их было шестеро, и они сидели за столами так, чтобы быть лицом друг к другу. Должно быть. это и есть встреча, о которой только что сказал рассказчик. Затем камера показала каждого человека отдельно, а рассказчик их представлял.

Сначала показали «Кайто Такео», мускулистого парня, выглядевшего так, будто он состоит в какой-нибудь команде восточных единоборств. Он был пострижен под ёжик и был самым высоким в этой шестёрке.

Вторым был «Сугимура Джиро», тощий ученик и единственный очкарик из всех. Он не мог оставаться спокойным. Наверно, из-за того, что его снимали.

Третьей была «Яманиши Мидори», загорелая девушка с крашеными коричневыми волосами до плеч. Камера показала её несколько раз с разных ракурсов за несколько секунд, и, похоже, её волосы за это время немного отросли.

Следующей была «Сеноуэ Мамико», низкорослая девушка с немного широковатой талией. Хотя эффект полноты больше создавало круглое лицо.

После неё был «Кацуда Такео», довольно красивый парень. Хоть его волосы были покрашены в рыжий цвет, выглядел он довольно серьёзным учеником.

И, наконец, «Коносу Юри», просто одетая девушка, которая выглядела расслабленной, хоть на неё и была направлена камера. Она была самой низкой девушкой.

Пока персонажей представляли, Сатоши быстро чёркал их имена в блокнот. На слух, так что большинство иероглифов он додумал.

После представления показали, как говорит очкарик Сугимура:

– Как насчёт посетить район Наракубо?

Я услышал громкое «Охх» Ибары. Я её прекрасно понимал – парень произносил свои реплики совершенно без выражения.

– Район Наракубо? – спросила Яманиши, длина волос которой в каждой сцене менялась. Рыжий Кацуда ответил:

– Кажется, я слышал о том районе, это в деревне Фуруока, если я правильно помню.

– Именно, это заброшенная шахтёрская деревня. Её основали во время бума горнодобывающей отрасли в этом районе, но сейчас в деревне, должно быть, никого нет.'

Весь диалог шёл совершенно бесстрастно, но этого можно было ожидать. Всё-таки, Читанда говорила, что они члены спортивных клубов, решившие принять участие в культурном фестивале. Нельзя было ожидать от них игры уровня Театрального Клуба.

Хорошо сложенный Кайто поднял руку, чтобы высказаться:

– Исследование в заброшенной деревне, да? Мне нравится.

– Хорошо бы туда хоть раз сходить, у неё есть притягательность, делающая её достойной посещения. Деревня с историей, это звучит интересно.

Эта реплика Яманиши звучала чуть получше, потому что она добавила в неё немного эмоций. Наверно, она и в жизни так к этому месту относится. В это время круглолицая Сеноуэ, довольно хорошо играя, ответила:

– Материал может получиться интересным, но это же просто заброшенные руины, не так ли? Не люблю я такие места.

Коносу, сидевшая всё это время, опустив глаза, вставила:

– Я знаю, как попасть в Наракубо… Это далеко в горах. От ближайшей автобусной остановки до Наракубо час ходьбы.

– О-о-о.

Этот звук Яманиши издавала не очень довольным голосом. Наверно, её персонаж часто жалуется. С другой стороны, Кайто даже расслабился.

– Если всего час, то мы справимся. Мы можем поехать туда на велосипедах или даже устроить там пикник.

– Тогда решено. Нашей выставкой на культурном фестивале будет исследование истории района Наракубо.

Затем Сугимура высказал своё особое мнение, призвав к тому, что простой репортаж о заброшенной деревне не будет достаточно интересным. Его поддержала Яманиши, которая хотела сходить в другое место. Сеноуэ предложила подать историю с интересного ракурса, чтобы сделать интереснее. Когда кто-то спросил, как это сделать, Сугимура предложил выставить это как приключенческую историю, но его предложение отклонили, назвав слишком традиционным. Коносу предложила сфокусироваться на оккультной стороне района, и это предложение одобрили, назвав интересным. Хотя Сугимура возразил, сказав, что тогда нужно будет больше исследовать, потому что историй о призраках из того района он не слышал. Затем последовала череда взаимных уступок между одноклассниками, возбуждённо спорившими между собой о том, какие идеи принять, а какие отклонить. Это и была суть начальной сцены. Когда экран потемнел, вновь заговорил рассказчик.

– Через неделю эта группа отправилась в район Наракубо в деревне Фуруока.

На экране вновь появилась картинка, на этот раз вместо школьных декораций на нём был горный лес, объятый летней жарой.

Я знал, где находится деревня Фуруока. В двадцати километрах к северу от Камиямы. Когда-то, благодаря богатым залежам в соседних шахтах свинца или какого-то другого металла, это был процветающий город, но когда залежи истощились, для него, как и для любого зависящего от своей промышленности города, настали трудные времена. Но что стало с районом Наракубо?

Об этом Ибара с Сатоши и говорили.

– Фуку-чан, ты знаешь о Наракубо?

Неудивительно, что Сатоши знал.

– Да, это был основной район добычи, принадлежащий Шахтам Фуруока. Хоть туда и неудобно добираться, но на пике своей популярности он процветал, – затем он перечислил имена нескольких знаменитых певцов энка[3]: – Даже таких знаменитостей туда выступать приглашали.

Ибара немного удивилась. Как и я, потому что люди, которых перечислил Сатоши, были довольно известными.

– Однако…

Читанда быстро прервала Сатоши:

– Начинается.

Картинка, двигаясь по глухому лесу, показала группу учеников. Они, естественно, были в одежде, наиболее подходящей для такой жаркой погоды. У каждого за плечами висел рюкзак, но мы понятия не имели о том, что в них находится.

Яманиши остановилась и сказала:

– Вот жара. Мы уже давно идём, ещё не пришли?

– Почти, – ответил Сугимура. – Минут пять еще идти, наверно.

– Ты это уже говорил недавно. Чёрт, слишком жарко, я уже устала.

– Ну, не одной тебе жарко, так что прибавь шагу.

Это сказал Кайто. И они снова тронулись, камера следовала за ними.

Район Наракубо действительно выглядел так, будто был расположен глубоко в горах. Вдоль дороги виднелись следы человеческой деятельности, но они, по большей части, были скрыты лесом. Изредка среди кустов мелькали виды улиц деревни Фуруока, лежащей у подножия горы. Дорога была мощёной, но и на ней были видны следы разрушений. Асфальт на обочине выглядел так, будто прямо на глазах разломится на части размером с кулак. Наверно, из-за таких плохих пешеходных условий камера всё время и тряслась. Оператор, как и актёры, был новичком. Даже такой непрофессионал, как я, мог сказать, что камера ведёт себя необычно, в результате чего на картинку было тяжело смотреть.

Затем группу показали с другого ракурса, сзади. Вскоре Сугимура, который вёл группу, поправил очки о показал пальцем вперёд.

– Мы на месте. Это Наракубо.

Все проследили за его взглядом, включая камеру, и мы увидели впадину внутри горы. В центре этой впадины находились руины.

Любому человеку, живущему в современном городе, мысль о том, что в двадцати километрах от его дома могут находиться такие руины, покажется сюрреалистичной. Здесь было много домов с разбитыми стёклами и ветхими крышами. Некоторые уже были фактически разрушены. Если здесь находятся рудники, то это дома шахтёров. В добавок к отсутствию признаков отсутствия людей, стены домов толстым слоем заросли плющом. Эмалированная табличка, котрую можно было разглядеть возле здания, бывшего ранее магазином, еще больше подчёркивала заброшенность окружающего ландшафта. Да, Сугимура не соврал – туда действительно стоит сходить.

Камера быстро показала несколько панорам этого места. То ли чтобы не заострять внимание на неопытности оператора, то ли чтобы скрыть паршивую игру актёров. Во всяком случае, следующая сцена была довольно насыщенной.

Даже актёры были поражены обстановкой. Когда камера показала, что они видели, было слышно, как каждый шепчет: «Ух ты». Похоже, этого не было в сценарии.

Но вот следующий диалог был.

– Понятно. Это хорошее место для сбора материала, – сказал Кацуда, вынул из кармана фотоаппарат и стал снимать виды города. Сеноуэ достала блокнот и начала писать.

После короткой паузы Кайто начал громко отдавать указания:

– В любом случае, нам нужно найти место, в котором можно переночевать. После этого мы и начнём исследования.

– Тогда как насчёт этого? – Коносу указала на один из заброшенных домов Наракубо. Когда камера показала, на что она указывала, мы увидели большое здание, которое, по всей видимости, было театром.

– Там мы сможем укрыться от дождя.

– Понятно. Тогда пойдём.

Шестёрка пошла вниз с горы и экран потемнел.

Следующие кадры показывали вход в театр. Группа стояла перед двумя его стеклянными дверьми и смотрела на здание. Камера захватила его грязные стены. С такого ракурса – здание было показано снизу немного криво – театр выглядел сюрреалистично.

Затем камера вернулась к группе. Кайто открыл дверь и все вошли за ним в театр. Последней шла Коносу, опустив глаза. Она пробормотала:

– У меня почему-то плохое предчувствие.

Затем она вошла в театр и шестёрка исчезла в темноте. Эта сцена закончилась.

Неожиданно Сатоши с Ибарой повысили голос. Сатоши радостно, а Ибара раздосадовано.

– Ага, «особняк»[4], да?

– Пфф, всего лишь «особняк»?

Следующая сцена происходила внутри особняка… то есть театра. Так как в заброшенной деревне электричества быть не может, в здании было темно. По сравнению с силуэтами зданий снаружи, которые были ясно видны под лучами летнего солнца, обстановка внутри была почти не видна, но не настолько, чтобы лица актёров нельзя было различить. Судя по звукам их шагов, пол был каменным.

– Как здесь пыльно…– пробормотала Яманиши, отряхивая одежду и играясь с волосами. Экран тоже был нечётким из-за пыли. Пройдя рядом с ней, Кацуда осмотрелся и сказал:

– Похоже, здание ещё крепкое.

Сеноуэ, у которой в руках по-прежнему был блокнот, повернулась и спросила Сугимуру:

– Они тут, в горах, и театр построили, да?

– Жила, всё-таки, давала неплохой доход. Когда-то. И именно из-за того, что шахта находится глубоко в горах, они и решили построить что-то такое, чтобы развлечь себя.

– А…– прошептал Сатоши, которого интересовали такие мелочи, и сказал мне: – А теперь они интересные вещи говорят.

Да мы и не ожидали интересного диалога.

Кайто топнул ногой, создав громкий звук, эхом отразившийся от стен зала. Пока я думал, что происходит, камера увеличила изображение чего-то, лежащего под ногами актёров и отражающего тот слабый свет, который был в помещении. Кажется, это были осколки стекла.

– Хоть мы и хотим тут заночевать…– Кайто приподнял бровь и продолжил: – Тут может быть небезопасно, кругом сплошные осколки.

Камера развернулась. Почти ничего видно не было, но если это театр, то они сейчас находятся в вестибюле. Отсюда было видно второй этаж, два лестничных пролёта и одну комнату. Камера ещё раз показала второй этаж. Похоже, вестибюль окружал атриум. Затем заговорили Сугимура и Кацуда в этом же порядке.

– Тогда нам нужно найти место, в котором можно будет спать.

– Ты прав, до темноты.

Кивнув в знак согласия, Кайто оглянулся и сказал:

– Тогда давайте разделимся для поиска. Тут есть какая-нибудь карта?

– Эта подойдёт? – Коносу поманила всех к стене у входа, и начался следующий кадр.

Он показал схему театра, на которую смотрела Коносу. Так как было темно и плохо видно, кому-нибудь стоило бы посветить фонариком.

– Ага, карта! – радостно воскликнул Сатоши и принялся перерисовывать её в блокнот. Детали трудно было различить, но слова ещё можно было разобрать, потому что экран был большим. Схему показывали секунд тридцать, и Сатоши успел перерисовать её вовремя.

Судя по карте, театр состоял из двух этажей. От входа начинался вестибюль, в котором группа сейчас и находилась. Возле вестибюля был кабинет. Дальше была стена с рядом дверей в зрительный зал и, естественно, в конце была сцена. Вдоль обеих сторон зрительного зала тянулись два коридора с двумя аппаратными с каждой стороны. В конце этих коридоров находились закулисные помещения. С правой стороны зрительного зала были «Правые подмостки», с левой – «Левые подмостки».

Два лестничных пролёта по обе стороны от входа вели на второй этаж. Правая лестница вела к осветительской, в которой находилось оборудование для освещения сцены. Над кабинетом находилась техническая аппаратная, а напротив осветительской – звукоинженерская. Обе лестницы вели в одно и то же место, и к технической аппаратной можно было попасть с обеих сторон.

Группа тоже должна была смотреть на карту.

Когда Кайто заговорил, камера повернулась к нему.

– Тогда давайте разделимся и посмотрим, что внутри.

– А это не опасно? – спросил Кацуда.

– Тут только руины, чего в них опасного? – спросил Кайто.

– Но если мы хотим войти в комнаты, нам ведь нужны ключи? – спросила Сеноуэ.

– С этим проблем не будет, – ответила Коносу вместо Кайто. – Они должны быть здесь…

Затем она вошла в кабинет. Удивительно, но сам он не был заперт. Камера последовала за Коносу в кабинет. Там Коносу два-три раза оглянулась, пока не заметила висящий на стене ящик для ключей.

– Что ж.

Затем она вышла из кабинета с одним набором ключей, оставив второй внутри ящика, с которого камера не съезжала. Несмотря на то, что в комнате было темно, на держателе было чётко видно надпись «Мастер-ключ».

– Используя их, мы сможем осмотреть здание.

Коносу вернулась в холл и показала набор ключей Кайто, тот кивнул и взял один ключ.

– Тогда давайте возьмём по ключу и поищем комнату, в которой сможем устроиться. Если придётся спать раздельно, то ничего страшного. А ещё поищите комнату, в которой можно разжечь огонь, ну, или просто безопасную.

Все быстро разобрали ключи у Коносу из рук.

– Знаешь, – сказал Сатоши, улыбнувшись, – в жизни никто бы в такой ситуации не захотел разделиться.

– А войти в заброшенный дом само по себе не является нереалистичным действием?

Сатоши улыбнулся ещё шире:

– Да нет, в этом нет ничего особенно неправильного. Ведь если бы они не разделились, не было бы загадки. А теперь она точно будет.

– Другими словами…

– Скоро что-то произойдёт. Бьюсь об заклад, что когда они соберутся вместе, кого-то будет не хватать.

Ибара, сидевшая рядом с Сатоши, хмуро на меня посмотрела. Наверно, она хотела сказать: «Хватит болтать о всякой ерунде, смотри уже фильм!..» А ведь разговор начал не я.

Экран показывал, как члены группы искали на карте комнаты, к дверям которых подходили их ключи, и по одному исчезали в темноте. Первым ушёл Кайто, за ним Сугимура, Яманиши, Сеноуэ, Кацуда и Коносу. В вестибюле никого не осталось. Экран продолжал показывать пустой вестибюль ещё несколько секунд, а потом потемнел.

В это время рассказчик вновь заговорил:

– Инцидент произошёл здесь.

– Точняк, – сказал Сатоши.

Заткнитесь! – вновь посмотрела на нас Ибара.

Следующая сцена показала вестибюль.

В нём опять никого не было.

Коносу вернулась первой по правой лестнице.

Затем появилась Яманиши из левого коридора.

Кацуда вышел оттуда же и спросил первых двоих:

– Ну и как?

– Полно осколков от зеркала,– мрачно ответила Яманиши. – Пока мы их не выметем, туда и соваться не стоит.

Коносу тоже покачала головой.

– Ясно. У меня то же самое.

Затем по левой лестнице спустилась Сеноуэ. Дойдя до остальных, она скрестила руки, показывая, что её поиски также не увенчались успехом.

Кацуда посмотрел вверх и камера тотчас же последовала за его взглядом. Стало видно техническую аппаратную. Камера довольно долго показывала её окно, пока Кацуда не крикнул:

– Сугимура, как у тебя там?

Сугимура высунул голову из окна и закричал:

– На удивление симпатично, но огонь разжечь не из чего.

– Понял. Ладно, спускайся.

– Сейчас.

Сугимура быстро спустился вниз. Теперь в вестибюле находилось пятеро человек. Похоже, вернулись все, кроме одного. Ясно, значит, «жертва» уже выбрана.

– Где Кайто-кун? – спросила Яманиши.

Кацуда покачал головой.

– Ну, раз уж мы все здесь, давайте поищем его. Он ведь в ту сторону пошёл, да? – он показал на правый коридор. Остальные согласно кивнули. Группа, возглавляемая Кацудой, вошла в правый коридор, камера следовала за ними. Чем дальше они заходили, тем темнее становилось, и вскоре ничего не было видно.

Кто-то включил фонарик и осветил дверь в начале коридора, которую открыл Кацуда. Это была аппаратная; на её стенах висели рамы зеркал, а на полу были разбросаны забытые костюмы. Внутри никого не было.

– Странно.

– Может, он где-нибудь за кулисами?

Приняв во внимание это предложение, все пошли ещё дальше по коридору, и стало ещё темнее.

Фонарик включили ещё раз, направив на дверь, ведущую к правым подмосткам. на ней была табличка «Только для персонала». Кацуда попробовал повернуть ручку, но дверь не открылась.

– Что такое?

– Не открывается. Может, заперто?

– Что нам делать?

– В кабинете есть ещё один набор ключей, может, кто-нибудь принесёт?

Не зная, к кому конкретно обращаются, кто-то убежал. Было слышно, как звуки шагов перекрывают друг друга; похоже, за ключами побежали двое. В следующей сцене показали, как ключом отпирают дверной замок и группа входит в дверь.

В комнате, ведущей к левым подмосткам было окно. Шторы не были опущены, и в комнату светило солнце. И в центре залитой светом комнаты на полу лежал человек. Естественно, это был Кайто.

– Кайто!

Сугимура бросился к нему, за ним бежал Кацуда. Сугимура упал на колени перед Кайто и попытался поднять его, но почувствовал что-то у себя на руках. Камера захватила его руки, чтобы показать, что именно. С таким слабым освещением почти ничего видно не было, но похоже, что ладони Сугимуры были покрыты пятнами.

– Кровь… – пробормотал он.

Кто-то закричал. Камера повернулась к трём девушкам, стоящим у входа. Яманиши не находила нужных слов и стояла, закрыв рот рукой, Сеноуэ сцепила руки в замок, а Коносу сжала кулаки. Из-под живота обмякшего Кайто текла лужа крови; глаза парня были закрыты. Вот и хорошо, иначе его паршивая актёрская игра дала бы о себе знать, реши он их не закрывать. Затем камера показала, что сбоку от Кайто лежит его отрезанная рука. Наверно, бутафорская. Тёмное освещение помогло накалить обстановку, когда камера медленно показала, что эта рука сжимала ключ, который Кайто забрал с собой.

– Ах…

Кто-то при виде всего этого в ужасе раскрыл рот. Это была Читанда.

А в фильме Кацуда закричал:

– Кайто! Чёрт! Кто-нибудь, помогите!

Он быстро встал и подошёл к окну, чтобы попробовать открыть его. Оно было сконструировано так, что открыть его можно было, только потянув вверх. Но так как окном не пользовались много лет, не похоже было, что оно вообще может открыться. Кацуда надавил на раму изо всех сил и окно с громким скрежетом открылось. Открыв, наконец, окно, Кацуда высунулся из него и осмотрелся. Камера показала, что снаружи не было ничего, кроме высоких зарослей дикорастущей травы.

Кацуда вернулся внутрь и повернулся к сцене. Когда камера переместилась из освещенной зоны в неосвещённую, экран неожиданно потемнел, но было ясно, что она следует за Кацудой, который бежал к левым подмосткам, где ему пришлось остановиться. Дверь, соединяющая левые подмостки с левым коридором была заблокирована несколькими квадратными деревянными досками.

– Не может быть…

Экран потемнел.

И затем

Фильм, кажется, кончился.

– …

Мы ещё немного подождали, но на экране ничего не появлялось.

– Что, всё? – раздосадовано прошептала Ибара.

– Похоже на то.

И как только Сатоши ответил, послышался механический звук и экран стал подниматься. Будто пытаясь помешать ему, Читанда горестно протянула руки вперёд.

– А? Что? Но он же не закончился!

– Может, у них какие-то технические проблемы? – сказал я ей, но голос, раздавшийся сзади, ответил:

– Нет, это неверно.

Когда мы повернулись, Ирису уже вышла из аппаратной и стояла перед нами с кассетой в руке.

– Запись заканчивается именно здесь, – спокойно произнесла она. Ну, она-то точно должна это знать.

– Вы этим и думали закончить? – спросил Сатоши.

– Конечно нет.

Значит, запись не завершена. В первый раз слышу о том, чтобы людей звали на предпросмотр недоснятого фильма.

Бормоча себе под нос, я спросил:

– Потрудитесь, пожалуйста, объяснить, что происходит. «Предпросмотр» ведь на этом не заканчивается, верно?

Ирису кивнула, не сводя с меня глаз.

– Конечно нет. Но перед этим я хочу кое-что от вас услышать… Что вы думаете о фильме, который только что посмотрели? С технической точки зрения.

Мы переглянулись. Не знаю, как Читанда, но остальные точно были согласны насчёт одного пункта. Ибара ответила за всех нас:

– Если честно, то мы думаем, что он сделан криво.

Вполне себе ожидаемый ответ.

– Я тоже так думаю… Вы, может, уже знаете, но фестиваль Канья устраивается, главным образом, для искусствоведческих клубов. Деятельности отдельно взятого класса на нём нет места. Но наш класс с этим не согласен. Мы не смогли заручиться поддержкой людей с нужными нам умениями, но всё равно решили что-то сделать. Мы просто хотели показать всем результат нашей страсти и тяжёлой работы.

Она описала такую горькую действительность в спокойной манере, избегая эмоций.

Но удовлетворило ли их лишь это? Пока я думал над этим, Ирису вновь заговорила:

– Я думала, что раз всем нравится то, что они делают, и то, что они делают это сами, то этого будет достаточно. И хоть то, что у них получилось, и будет высмеяно, они не обратят на это никакого внимания, потому что их легко удовлетворить. Я знаю, что это глупо, но всё же попрошу вас закрыть глаза на то, как криво был снят этот фильм.

– То есть это не важно?

Ирису кивнула Ибаре в ответ.

– Я не так уж и много прошу, правда? Если бы он был сделан хорошо, их удовлетворение было бы на более высоком уровне. Хотя сущность их стремлений от этого не меняется… Как вы думаете, что будет, если во время съёмок фильма произойдёт нечто губительное?

Сатоши немного подумал и ответил:

– Фильм не будет закончен.

– Именно. И этим мы не удовлетворимся. Но мы не можем его закончить. Как вы видели, место съёмок довольно специфическое, и мы можем ездить туда только на летних каникулах.

– У вас проблемы со съёмками? – взволнованно спросила Читанда.

– Такая проблема остаётся, но я уверена, что с этим они успеют разобраться. Если учитывать наш бюджет и сроки написания сценария, то по графику мы должны съездить на съёмки дважды. Следуя нашему плану, в это воскресенье мы должны доснять фильм.

– Но произошло что-то ещё?

Оказавшись лицом к лицу с моим холодным замечанием, Ирису ответила искренне:

– Да, мы не ожидали, что если переложить работу на новичков, всё закончится таким напряжением. Когда мы решили снять фильм, мы решили, что это будет детектив. Но никто из нас не мог написать сценарий для детектива. Только один человек из нас имеет опыт в такого рода делах; её зовут Хонго Маю. Она уже писала сюжет для манги, поэтому мы вверили ей написание сценария для фильма, который будет длиться один час.

Никогда прежде ничего не сочиняя, я не знал, насколько тяжёлым было такое задание, но я заметил, как Ибара вскинула бровь. Она тоже писала мангу, так что сейчас, должно быть, она на стороне Хонго.

– Хонго была потрясающа. Она смогла написать сценарий, хоть и никогда не читала ни одного детективного романа. Однако она была на пределе и, дописав сценарий до того места, которым закончился фильм, она свалилась.

Это значит, что она не в порядке. Читанда прерывисто вздохнула и спросила:

– Что с ней случилось?

– Гастрит из-за стресса, это такой вид депрессии. Ничего серьёзного, но выполнять возложенное на неё задание она не может, поэтому мы ищем ей замену.

Прозвучало так, будто съёмки – это поле битвы.

– Вы ведь нас не просите этим заняться, а?

Стать их сценаристом?

Ирису мягко засмеялась и сказала:

– О, нет. Так сильно навязываться мы бы не стали. Я просто пригласила вас на предпросмотр и хочу задать вам один вопрос… Как вы думаете, кто убийца?

Если подумать, то, несмотря на то, что этот фильм детективный, в нём нет ни одного похожего на детектива персонажа. Наверно, проблема в том, что ничего больше не получается, возникла, главным образом, из-за этого. А вторая причина в том, что каждому персонажу отведено практически одинаковое экранное время и понять, кто играет детектива, зрители не могут. Однако… Я всё ещё был далёк от уверенности, когда Ибара ответила:

– Семпай, в фильме ведь должны быть сцены, по которым мы сможем вычислить убийцу?

Ирису покачала головой и сказала:

– Об этом можете не беспокоиться. Хонго сказала, что успела написать каркас развязки, так что мы успеем всё вовремя доснять.

Затем Сатоши принялся выяснять:

– Но если сценарий написан новичком в детективах, то она должна была вставить какие-нибудь подсказки перед развязкой, иначе как-то неудобно получится.

– Об этом Хонго тоже позаботилась. Она смогла вставить всё, что подсказал ей её разум. Всё-таки, она сказала, что прочитала о том, как нужно писать детективы. Я уверена, что она следовала десяти заповедям Нокса и Чендлера и двадцати правилам Ван Дайна.[5]

При упоминании десяти заповедей Читанда выглядела удивлённой; я, наверно, тоже.

– Десять заповедей? Это из тех, которые «Не поминай имя Господа нашего всуе»?

И почему из всех заповедей она выбрала такую незначительную?

– Нет, это десять заповедей Моисея, – уверенно ответил Сатоши. – Мы говорим о десяти заповедях написания детектива Рональда Нокса, вроде «В истории не может быть китайца». Хонго должна была выучить эти правила, чтобы всё было по-честному и зритель мог заранее решить загадку.

Интересно, почему в детективе не может быть китайца? Неужели их появление, даже самое впечатляющее, противоречит политическим или каким-либо ещё причинам? Но в научной фантастике этому правилу тоже часто следуют… Хотя я не думаю, что честность к этому вообще имеет какое-то отношение. Интересно, смогу ли я разгадать загадку, если прочту этого Нокса?

Пока я над этим размышлял, Ирису заключила:

– В общем, все зацепки должны быть показаны… Так как вы думаете, кто убийца?

Ты спрашиваешь нас, кто может быть убийцей в заброшенной горной деревне? Смешно, смешно.

Сатоши, Ибара и Читанда переглянулись.

– Вы меня спрашиваете? Это же тяжело. По одной лишь базе данных нельзя делать выводы.

– Ты прав, я не уверена, что смогу решить эту загадку… Хотя пара вещей мне показались странными.

– Эм, а Кайто-сан точно умер?

Высказавшись, все трое одновременно повернулись ко мне. Когда их взгляды остановились на мне, я почувствовал, как понемногу слабеет моя спина. Я попытался посмотреть выше их взгляда и сказал:

– Что?..

– Ничего, я просто подумал, что эта работа как раз для тебя, – как всегда нахально улыбнулся Сатоши.

– Какая ещё работа?

– Работа детектива, конечно.

Я всецело представлял себе, какое выражение появилось на моём лице; Сатоши быстро описал его:

– У тебя такое лицо, будто тебе это не нравится.

Я молча кивнул. Как нормальный старшеклассник и пылкий энергосберегатель, я не мог позволить себе влипнуть в такую выходящую за рамки историю. И меня угнетало, когда меня переоценивали.

– Наверно, это выражение лица означает, что ты невнимательно смотрел фильм, – влезла Читанда, повысив голос. – Так давай ещё раз посмотрим.

Она серьёзно?

Будто прочитав мои мысли, Ирису вмешалась и сказала:

– Я лишь спросила, возможно ли это. Вам не нужно относиться к этому так серьёзно.

– Да? Тогда я думаю, что убийца – Яманиши.

Читанда повернулась ко мне и спросила:

– Почему?

– Она плохо ко всему этому относится.

– Ореки! – резко взвизгнула Ибара, но я ничуть не испугался. Ибары стоит бояться только когда ты совершил серьёзную ошибку, но эта догадка не была явно неверной.

– Тогда Кацуда, он довольно сильный на вид.

Сатоши вздохнул и сложил руки на груди.

– Хм, а ты не слишком ли увлёкся? Даже мне хочется сказать: «Кончай нести чушь».

Это не совсем чушь, но одними этими словами ничего не добьёшься, они не убедительно звучат. Я решил кое-что уточнить у Ирису.

– Могу я задать один вопрос?

– Прошу.

– Почему вы просите об этом посторонних людей? Раз уж кашу заварил класс 2-F, то ему же её и расхлёбывать, разве нет?

Как и раньше, Ирису кивнула и ответила:

– Мы разбирали этот вопрос между собой, но хотим получить как можно больше версий от посторонних. Сколько бы теорий мы не придумывали, ни одна из них не подходит. Как я уже говорила, работу может выполнить лишь тот, кто умеет её выполнять.

– И вы не можете?

– К сожалению, нет. Я хочу выяснить, кто убийца, больше всех. К тому же мне нужно позаботиться о съёмках, а времени осталось немного.

– А почему тогда вы не начали с начала новый проект?

Разговор становился всё более похожим на перекрёстный допрос. В первый раз Ирису опустила глаза, по-прежнему отвечая твёрдо:

– На стадии планирования я отсутствовала, уезжала на Хоккайдо на три недели. Режиссёр рассказал мне об этой проблеме, только когда я вернулась в Камияму, а попытаться разрешить эту проблему я согласилась только позавчера. Если бы я присутствовала с самого начала, то никогда бы не согласилась на детектив.

То есть ты не виновата и делаешь это из жалости к своим одноклассникам, да? Вслух я это, естественно, не скажу.

Так что я чуть скорректировал свой вопрос.

– Во-вторых, почему мы? Я знаю, что ты знакома с Читандой, но у меня такой чувство, что ты хотела, чтобы пришли все мы. В школе Ками около тысячи студентов, почему ты выбрала именно Клуб Классики?

– Ну, то, что я знаю Читанду, это неоспоримый факт.

Наверно, мы пришли сюда именно потому, что она догадывалась, что Читанда этим заинтересуется.

Ирису встретилась со мной взглядом и продолжила:

– К тому же, ты.

– Я?

А вот тут я удивился. Я чувствовал, что Читанда, Сатоши и Ибара смотрят на меня. Все, кто занимался инцидентом с «Хёкой», были удивлены тем, как он разрешился, но тогда большую роль сыграла удача. Но как об этом узнала Ирису?

Ирису медленно объяснила:

– Мне рассказывали о тебе три человека: Читанда, кое-кто не из школы и Тоогайто Масаши. Я уверена, что вы уже встречались.

– Кто?

– Ореки! Как ты мог забыть?! Он же президент редколлегии стенгазеты!

А! Он. Теперь вспомнил. Его имя меня обескуражило.

Тоогайто был третьеклассником, с которым пересеклись наши пути. Если коротко, то я узнал о его грязном секрете и использовал это, чтобы шантажировать его. Не люблю я это вспоминать. Казалось, что Ирису умеет читать мои мысли, потому что она сказала:

– Не бойся. Тоогайто не питает к тебе отрицательных эмоций.

Передай ему, что я благословляю его добрую душу.

– Когда я обнаружила, что способностей к тому, чтобы закончить историю, больше ни у кого нет, то сразу же подумала о тебе. Возможно, именно ты сможешь сыграть роль «детектива».

– …

– Потрясающе, Хотаро! Твой талант признали!

Я мельком глянул на Сатоши и со вздохом вернул взгляд к Ирису. Я? Детектив? Я честно ответил:

– Мне очень неловко от того, что на меня возлагают столько надежд.

К моему удивлению, Ирису быстро пошла на попятную.

– Ты прав, – она вздохнула и продолжила: – Я рискнула пригласить тебя сюда в надежде на то, что так проблема разрешится быстрее всего. Но это было наивно… Приношу свои извинения за то, что отняла ваше время.

Она поклонилась.

– У вас есть ещё какие-нибудь вопросы?

Даже имея несколько вопросов, я молчал, благоговея перед её силой.

Убедившись, что вопросов нет, Ирису быстро закончила встречу:

– Тогда предпросмотр окончен. Спасибо, что пришли.

Однако на этом ничего не закончилось. Я совсем забыл о присутствии одного человека. Конечно же, это была Читанда Эль, воплощение самого Любопытства, которая зайдёт как угодно далеко, чтобы решить каждую загадку, которую ей подкинет Вселенная.

Когда Ирису собралась уходить, Читанда окликнула её:

– Подожди, пожалуйста!

– В чём дело?

– Ну, а чем тогда закончится история? Что произойдёт дальше?

Обернувшись, Ирису сказала:

– Мы не знаем, мы ещё работаем над этим. Будь готова принять то, что она вообще не закончится.

– Это будет ужасно.

Ужасно?.. Ну, Ирису тоже чувствует себя ужасно. Затем Читанда стала приводить свои аргументы:

– Ирису-сан, если то, что ты сказала, правда, то будет печально, если фильм не будет закончен. Я не хочу этого.

Как и Ирису, но даже если ты так говоришь…

– Кроме того, кроме того…

Я начал беспокойно поднимать брови. Это плохо, сейчас что-то случится. Возможно, Ирису правильно поступила, втянув Читанду в решение своей проблемы.

– Почему автор сценария Хонго Маю-сан решила, что возложенная на неё задача так важна, что работала над ней, пока не свалилась?.. Это никак не выходит у меня из головы.

Заговорил стоявший около меня Сатоши:

– Хотаро, пусть всё это и называют «детективом», но данных для решения этой загадки у нас недостаточно, ты так не считаешь?

– Считаю.

– Это значит, что нам нужно лишь самим найти подсказки, верно?

Легче сказать, чем сделать.

Услышав это, Читанда быстро и с силой повернулась к нам (как, видимо, Сатоши и задумывал) и сказала:

– Ореки-сан, давай сделаем это! Мы должны найти наследие Хонго-сан!

– Хонго ещё жива.

Я не уверен, что наша леди услышала это тихое замечание Ирису.

Сатоши вновь заговорил:

– Маяка, как там антология? Как ты думаешь, мы сможем выделить недельку на решение этой загадки?

– Единственный, у кого всё стоит, это ты, Фуку-чан, – кисло ответила Ибара. – У меня всё уже готово.

– Н-не разменивайся по мелочам.

– Я тоже хочу, чтобы фильм закончился, – добавила Ирису будто про себя. – Хоть он и снят плохо, я никогда не думала, что заброшенная деревня может выглядеть так ошеломляюще.

А я…

Я никогда не мог справиться с Читандой. Раз уж всё дошло до этого, то даже если я откажусь, мне не уйти от неё. Если я попытаюсь уйти, то только потрачу много энергии. А я не люблю напрасную трату энергии.

Но сейчас…

Я просто чувствовал, что не могу принять предложенную Ирису роль «детектива». И дело было в моём девизе, а совершенно в другом. Не знаю, поняли ли это остальные трое, но даже если поняли, я решил проигнорировать их, холодно сказав:

– Допустим, мы примем вызов. Но что если мы не справимся? Будем кланяться в знак извинения перед недовольными учениками класса 2-F?

Для начала, мы члены не Клуба Изучения Детективов, а Клуба Классики, деятельность которого вообще никому не известна. Лично я твёрдо верю в то, что инцидент с «Хёкой» был разрешён, главным образом, благодаря удаче. Ирису в ответ на свою просьбу почти ничего нам не предложила, так почему мы должны брать на себя проект класса 2-F?

Услышав эти жёсткие слова, Читанда выглядела так, будто на неё ведро воды вылили. Я чувствовал, что Ибара собирается дать мне отпор, она уже открыла рот.

И тут Ирису очень вовремя предложила пойти на компромисс.

– Тогда мы больше не будем просить тебя сыграть «детектива». Тем более, что в моём классе есть люди, которые сами хотят занять эту роль. Что ты думаешь о том, чтобы стать «экспертом» и решить, каким их идеям можно уделить внимание?

Экспертом, да? Если это нужно, чтобы найти убийцу, то эта роль похожа на роль судьи или жюри. Раз так, то наше бремя будет значительно легче.

Будучи энергосберегателем, я лишь сильнее захотел отказаться, но судя по тому, что в глазах Читанды появились блики, это её не убедит.

И я неохотно сказал:

– Думаю, это мы сможем.

Услышав это, Читанда вновь улыбнулась, Ибара скрестила руки, Сатоши показал мне большой палец, а Ирису восторженно склонила голову. Чёрт, снова я ввязался во что-то утомительное. Ну и ладно, вздохнул я и подумал, что если нам нужно только сидеть и слушать, то я справлюсь.

…Кстати, подняв голову, Ирису секунду выглядела так, будто успешно что-то завершила. Или мне показалось?

***

Готовые обеды, запечатанные в герметизированных упаковках.

Около 120 рублей.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Энка

Один из видов детективов закрытого типа - https://ru.wikipedia.org/wiki/Детектив#.D0.94.D0.B5.D1.82.D0.B5.D0.BA.D1.82.D0.B8.D0.B2_.D0.B7.D0.B0.D0.BA.D1.80.D1.8B.D1.82.D0.BE.D0.B3.D0.BE_.D1.82.D0.B8.D0.BF.D0.B0

Убийство в заброшенной деревне Фуруока

– Знаете, а Ирису Фуюми довольно известна, – сказал Сатоши, когда мы вернулись в кабинет геологии после предпросмотра.

– Да? У неё три лица, что ли? Или что-то вроде этого?

– Ну, насчёт этого не знаю, но если так и есть, то я совершенно не удивлюсь. Я уже говорил это, но повторю, что Ирису из клана, который равен четырём десятикратным.

Десятикратные семьи – это Дзюмондзи, Сарусубери, Читанда и Маннинбаши, наверно, самые выдающиеся и древние семьи в Камияме. Кстати, это странное название, судя по всему, выдумал сам Сатоши, потому что кроме него им никто не пользуется.

Сатоши показал на улицу за окном.

– Семья Ирису управляет больницей Ренго.

Здание, на которое указывал Сатоши, было… ну да, больницей Ренго. Это частная больница общего профиля с условиями уровня больницы Японского Красного Креста. Она всего в пяти минутах ходьбы от Старшей школы Камияма, поэтому любой раненый или заболевший ученик попадёт именно туда. Теперь мне ясно, почему знаменита Ирису Фуюми.

Одно это уже почти убедило меня в статусе Ирису, но Сатоши и не думал останавливаться:

– Но не одним этим Ирису Фуюми знаменита. У неё есть прозвище.

– Правда?

– Ну что, Хотаро? Догадаешься, какое?

Я никогда особо не любил игровые телешоу, но раз уж меня спросили, решил подумать. Если Сатоши задал мне такой вопрос, то все варианты типа «Ири-чан» сразу же отбрасываются. раз уж вокруг неё витает холодная, как лёд, аура милосердия, пред которой трепещут её одноклассники, то…

– Терезия[1].

Сатоши широко улыбнулся.

– Потрясно! Ты почти угадал. «Императрица». И если подумать, то то, что сама «Императрица» поручила тебе что-то решить, это круто.

Императрица, ещё одно раздутое прозвище. Её и наградили таким прозвищем…

– Она садистка или что?

– Тогда она была бы Госпожой, а не Императрицей, – вмешалась Ибара, отвернувшись от Читанды, с которой она только что разговаривала.

И тут же вновь повернулась к нам с Сатоши спиной. Обожаю её способность вставлять свои саркастичные замечания куда ни попадя.

– Понятно. И почему её зовут Императрицей?

– Ну, во-первых, она красивая и всё такое, а во-вторых, она может заставить людей исполнять любые её приказания. Такое чувство, что она всегда могла легко контролировать людей.

– Серьёзно?

– Да будет тебе примером тот случай на собрании оргкомитета культурного фестиваля, о котором я сегодня упоминал. Ирису-семпай заглянула прямо в корень проблемы между тремя спорщиками и уговорила их высказаться поочерёдно, тем самым погасив конфликт.

Звучит удивительно. Она смогла разрешить проблему, просто слушая. Видимо, она из управленческого типа людей. И из-за этого всё пошло не так, как я хотел. Я вообще ни для кого ничего не люблю делать, но, в итоге, выполняю её поручение.

Я сложил руки на груди, и Сатоши стал барабанить пальцами по столу. Когда он закончил, я ещё раз увидел, как он улыбается от уха до уха.

– Кроме того…

– Что кроме того?

– Раз уж мы заговорили об «Императрице», может, и себе арканы[2] подберём?

– Арканы?

Вот так, слово за слово, Сатоши и подбил меня на это занятие. Он быстро продолжил:

– Во-первых, Маяка будет «Справедливостью».

«Императрица» и «Справедливость», да? Будучи разумным человеком, не верящим в суеверия, даже я знал, что они есть в колоде Таро. Сатоши говорил так, чтобы Ибара его услышала, поэтому я притих, чтобы не пропустить развитие событий.

Как я и думал, Ибара спросила через всю комнату:

– И почему это я хранитель справедливости?

Сатоши повернулся к ней.

– Не хранитель справедливости. Ты перепутала это со «Справедливостью». Такие люди всегда строго относятся к самим себе, да?

Казалось, он выпускает пар. Я ничего не знал о значении карты «Справедливость», но описание Сатоши довольно точно описывало Ибару. Пока я раздумывал над этим, Ибара устремила ко мне свой взор.

– Чего смешного?!

– А почему ты на меня жалуешься, а не на Сатоши?

– Даже если Фуку-чан говорил обо мне, ты вообще не слушал, так что и не думай влезать!

Вот тебе и справедливость.

Но Ибаре стало интересно, и она встала со своего места. За ней встала Читанда, и обе подошли к нам. Ибара наклонила свою плоскую грудную клетку перед Сатоши и спросила его:

– А ты тогда кто?

– Я? Хм, наверно, «Шутом»… Хотя нет, я больше похож на «Мага». «Шут» – Читанда-сан.

Как неразумно и грубо он поступил, назвав человека шутом. Хотя непохоже, чтобы Читанда плохо к этому отнеслась.

– Кстати, я не хотел никого обидеть, – быстро добавил Сатоши. – Но я уверен, что Читанда-сан поняла, что я имею в виду.

Читанда медленно открыла рот:

– Да, поняла. Как ты и сказал, я попадаю под описание «Шута» и не думаю, что это унизительно, но… Фукубе-сан, ты точно попадаешь под «Мага».

Похоже, они говорят о скрытом значении каждой из карт Таро. В то время как Читанда и Сатоши понимали друг друга, я полностью выпал из разговора. Ибара, хоть и тоже вовлечённая в этот разговор, наверно, тоже.

– А кто тогда Ореки-сан?

– Тут всё просто, «Сила», – сразу же ответил Сатоши.

– А? Почему? Я думала, что он больше похож на «Звезду»…

– Нет, он точь-в-точь «Сила».

Когда я, наконец, понял, что он подшучивает надо мной, он улыбнулся. Читанда наклонила голову, пытаясь понять это, но так и не поняла, что он сказал. А ни я, ни Ибара вообще ничего сказать не могли.

– Но почему?

– А хотя под «Звезду» он тоже попадает.

Сатоши умудрился уйти от ответа. Читанда наклонила голову слева направо, но, к счастью, не сказала: «Это никак не выходит у меня из головы». Я откинулся на спинку стула и насупился.

– Хмпф. Как-то не похоже на комплимент.

– О, нет, дело вовсе не в этом! – он опять быстро улыбнулся. Раздражающий он парень.

Затем тема разговора поменялась. Хоть день и был проведён непродуктивно и неэффективно, энергии было затрачено не так уж и много. Я уверен, завтра всё будет так же.

Наступил следующий день.

Клуб Классики в полном составе собрался в клубной комнате – итого четыре человека. Нашей сегодняшней целью было убить время… то есть найти убийцу. Мысль, что я выкрою время из этих сокровенных летних каникул, чтобы прийти в школу, могла прийти мне в голову только в двух случаях: я стал довольно активным или я шучу. В общем, во всём виновата Читанда… Если честно, я не хотел приходить, но догадавшийся о моих намерениях Сатоши позвонил мне и сказал, что если я не приду, он пришлёт за мной нашу премилостивую леди, а та уж сможет вытащить меня из дома, с её-то силой.

Читанда почему-то выглядело радостно и улыбалась, а я же, наоборот, вздыхал, сидя рядом с ней. Сатоши с Ибарой же стали обсуждать повестку дня.

– Наверно, нам, всё-таки, придётся поехать на место преступления.

– Но это же в деревне Фуруока. Мы правда туда поедем? Туда можно доехать и на автобусе, но на поезде тоже будет долго.

– Детектив не работает пешком, да? Там всего-то двадцать километров, на великах доедем.

– Раз уж ты сказал «не работает пешком», мне не детектив вспоминается, а полицейский…

Двадцать километров? Постойте. Я думал, мы просто должны послушать «детективов» из класса 2-F.

Но как мы это сделаем? Мы никого из них не знаем, а первоклассникам просить их рассказать, что они думают, будет стыдно. А мы ещё и не знаем, кого именно нужно слушать. Пока я думал, что нам делать, я заметил, что Читанда довольно спокойна.

– Читанда, сегодня что-то случится?

Она кивнула в ответ.

– Да? И что же?

– Ирису-сан пошлёт за нами представителя, который отведёт нас к членам съёмочной бригады.

Представителя? Это значит, что всё уже решено. А ведь логично…

– Когда ты успела об этом договориться?

– Ну…– сказала Читанда, будто раскрывая секрет, – я использовала браузер.

Браузер?

– Не говори такими странными словами. Скажи просто, что вы связались по интернету, это не так уж и странно в наши дни.

– Погоди, Хотаро. Технически, она использовала не интернет, а всемирную паутину.

Я пропустил слова Сатоши мимо ушей и продолжил:

– Ну, и что ты сделала по интернету?

– Я зашла в чат-комнату для учеников на сайте Старшей школы Камияма.

– Ты неправильно выразилась, Читанда-сан. Ты зашла в чат-комнату через сайт.

Читанда тоже пропустила слова Сатоши мимо ушей и продолжила:

– И там я связалась с Ирису-сан. Она сказала, что у неё может не получиться прийти, но она подготовила место для встречи со своими одноклассниками и пришлёт за нами проводника.

Хм, а она хорошо подготовилась. Несмотря на то, что это могло быть утомительным делом для Императрицы, она не сидит на своём троне, вытянув ноги и ничего не делая.

Читанда посмотрела на часы, висящие над доской. Они показывали самое начало второго.

– Уже почти время. Она может прийти в любую минуту.

И дверь тотчас же тихо открылась.

В кабинет геологии вошла девушка ростом ниже Читанды, но выше Ибары. Другими словами, среднего роста. В общем и целом, она была некрупной. Если и была черта внешности, которая как-то выделяла её, то это были короткие волосы, не достигавшие и плеч. Я не специалист по моде, но уверен, что девушек её возраста с такой причёской не должно быть много. Эта причёска вкупе с тонкими губами оставляла впечатление приятного человека.

Войдя в комнату, она низко поклонилась.

– Это комната Клуба Классики?

– Да…– сразу же ответила Читанда. – Вы из класса 2-F?

– Да. Меня зовут Эба Курако. Рада знакомству.

Она ещё раз вежливо поклонилась, и так же низко, как и в первый раз, несмотря на то, что мы были младше неё. Затем девушка по фамилии Эба подняла голову, чтобы посмотреть на нас, и заговорила деловым тоном:

– Ирису вверила мне провести вас к одному из участников съёмочной группы проекта нашего класса… Вы готовы?

Да нам, вроде, и не к чему особо было готовиться. Я встал, показывая, что могу идти хоть сейчас, остальные сделали то же самое. Эба кивнула и сказала:

– Тогда пойдём.

И после этих слов мы покинули кабинет геологии. Хоть мы и должны были всего лишь выслушать мнения нескольких людей, у меня было нехорошее предчувствие, будто нас просто несёт по течению.

В коридоре было слышно, как духовой оркестр продувает свои инструменты. Раздумывая над тем, почему мне так знакома эта мелодия, я вспомнил, что это была заглавная песня из «Люпен III»[3]. Мурлыкая себе под нос в тон оркестру, ко мне подошёл Сатоши, усиливая эффект музыки и спросил:

– Прямо как дворецкий, а?

Он имеет в виду Эбу? Если подумать, то он прав.

Когда мы спустились по лестнице, музыка немного стихла. Эба остановилась и повернулась к нам.

– Сейчас вы можете задать мне любой вопрос.

Ибара первой задала первый же вопрос, который пришёл ей в голову:

– С кем мы будем разговаривать сегодня? – спросила она своим обычным тоном.

– Его зовут Накадзё Дзюнъя.

Я посмотрел на Сатоши, взглядом спрашивая, знает ли он что-нибудь об этом парне. Тот отрицательно покачал головой. То-то это имя мне показалось не очень известным.

– Чем он занимается?

– Он ассистент режиссёра съёмочной группы, так что он больше всех знает сцены, вошедшие в фильм.

– Съёмочной группы? – спросила Читанда. – То есть этим фильмом занимаются и другие группы?

Эба кивнула.

– Проектом занимаются три группы. На съёмки в Наракубо ездила съёмочная группа. Остальные две – группа, ответственная за реквизит, и группа, ответственная за вывод фильма на рынок.

– Значит, актёры в…

– Съёмочной группе, она самая большая – двадцать человек. Бутафорией занимается семь, а маркетингом – пять человек.

Довольно много людей. Если честно, я трепещу пред ними.

Затем Читанда задала вполне естественный вопрос:

– А ты, Эба-семпай?

Как и раньше, Эба ответила без запинки:

– Я не была участником проекта… потому что он мне не интересен.

Я улыбнулся, потому что тоже любил так отвечать.

Затем мы дошли до коридора, соединяющего спецблок и общий блок. Как и подсказывает название, в общем блоке находятся классные комнаты. В этой части школы деятельности, связанной с культурным фестивалем Старшей школы Камияма, было заметно меньше. Тут было намного больше пустых кабинетов, чем в спецблоке.

Эба остановилась прямо перед одним из таких на первый взгляд пустых кабинетов. Табличка на двери указывала, что это класс 2-C. Но Ирису должна быть из 2-F. Увидев наши лица, Эба пояснила:

– Как мне сказали, лучше будет обсуждать проект в как можно более тихой комнате. Так как у класса 2-C всё равно нет никаких мероприятий, вас никто не потревожит.

И затем она открыла дверь.

Это была обычная классная комната. Кроме типичных столов, стульев, подиума для учителя и доски, внутри ничего не было.

В передней части класса сидел парень, скрестив руки на груди. Судя по его мускулистым рукам, у него атлетический тип фигуры. У него были толстые брови и щетинистый подбородок, будто он уже бреется… Это, судя по всему, и есть ассистент режиссёра, Накадзё Дзюнъя. Увидев нас, он спокойно встал и заговорил излишне громким голосом:

– Так это вы те ребята, знакомые с детективами?

Так он и сказал.

Меня так и подмывало сказать ему, что мы вообще ни с чем не знакомы, но мне не интересно дурачиться над людьми. Раз уж мы молчали, вместо нас заговорила Эба:

– Да. Это способные люди, которых нашла Ирису. Поэтому будь к ним уважителен.

Затем она повернулась к нам и представила Накадзё.

– Это Накадзё Дзюнъя.

Накадзё поднял свой подбородок вверх. Видимо, поприветствовал нас.

Читанда сделала шаг вперёд, чтобы представиться.

– Я Читанда Эль из Клуба Классики.

Затем она по очереди представила нас, назвав меня последним. Эба показала нам на стулья напротив Накадзё. Когда мы расселись, она сказала:

– Теперь я должна уйти. Оставляю всё на вас.

С этими словами она покинула класс. Она не останется? Так она на самом деле играет роль «дворецкого» Ирису?

Теперь, когда она оставила нас, нам предстоит иметь дело с Накадзё. Что же, тогда начнём.

Накадзё сложил руки на груди и медленно начал:

– Извините, что мы втянули вас во всё это. Мы начали проект из чистого интереса, и будет жалко бросать его незаконченным. Так что нам пришлось попросить вас о помощи.

Понятно, значит, из чистого интереса?

– Я уверен, что Ирису вам всё рассказала. Всё так, как она говорит.

Какой прямолинейный парень. Раньше я беспокоился за то, как семпай примет критику из уст младших, но, увидев то, как вели себя Эба и Накадзё, я понял, что справляться с ними будет совсем не утомительно.

Сидевший рядом со мной Сатоши засунул руку в свой мешок на шнуровке, пошуровал там немного и вынут обтянутый кожей блокнот и перьевую авторучку. Блокнот он тут же раскрыл, будто официально объявляя себя секретарём.

Несмотря на то, что Накадзё готов был начать хоть сейчас, большая часть нас так, кажется, и не поняла ситуацию. Ибара решила начать с формальностей:

– Семпай, будет ужасно, если сценарий не будет дописан. Я удивилась, когда услышала это.

Накадзё чересчур энергично кивнул.

– Именно. Мы же через многое прошли. Мы никогда не думали, что такое может случиться.

– Съёмки шли тяжело?

– Мы позволяли себе импровизацию во время съёмок, раз уж всё равно веселились. Тяжело было только добираться до места съёмок, туда ведь час ехать, что на автобусе, что на поезде, да и снимать можно только по воскресеньям. Мне до сих пор непонятно, почему мы выбрали именно это место.

Я заметил, что Ибара сощурилась.

– И почему же?

– М? Место? Ну, кто-то сказал, что будет интересно на него посмотреть. Да, мы сняли там несколько захватывающих пейзажей, которых не нашли бы в другом месте, это хорошо и всё такое, но я всё равно считаю, что это слишком далеко.

Так Ирису не врала, когда сказала, что не занималась подбором места для съёмок. Если бы меня спросили: «Стоит ли ехать в место, в которое нужно ехать час туда и час обратно?», я бы точно проголосовал против.

Наверно, поняв, что так мы никогда не доберёмся до основной темы, Сатоши оторвал взгляд от своего блокнота и спросил:

– Я слышал, что Наракубо – заброшенная деревня. Туда можно доехать на автобусе?

– Ну, мы ехали на микроавтобусе, который заказали в отеле, в котором работают мои родственники.

– Так это место закрыто для посторонних?

– Нам пришлось задействовать кое-какие связи, чтобы попасть внутрь. Районом всё ещё управляет горная компания. У нас был человек, который знал кого-то из компании, ему пришлось лишь попросить разрешение на вход.

– Вы могли ездить туда только по воскресеньям?

– Хоть Наракубо и заброшена, оборудование ещё работает. Его шум мешал бы съёмкам. Не говоря уже о том, что в любую минуту могла проехать машина, так что мы не были уверены в нашей безопасности или вещах… А это относится к делу?

Сатоши улыбнулся.

– Да нет, просто любопытно было. Информация никогда не бывает лишней.

«Не обращайте на него внимание, Накадзё-семпай, просто Сатоши такой человек», – мысленно сказал я.

Следующей была Читанда.

– Как дела у сценариста, Хонго-сан?

– У Хонго? Я точно не уверен, но говорят, что не очень хорошо. Я ведь не могу её винить, правда? – ответил Накадзё, подняв бровь. Если Ирису была права, то Хонго заболела из-за того, что 2-F сильно на неё давил. Наверно, им тяжело как начать её обвинять, так и требовать от неё оправданий. Накадзё показывал это своим поведением.

Скорее всего, Читанда не почувствовала этого, так как говорила в той же мягкой манере:

– Хонго-сан слабая?

Накадзё двинул бровью и издал бормочуще-рокочущий звук.

– Слабой я её никогда не видел. Она слаба скорее не психически, а физически.

– Так у неё было хрупкое телосложение?

Это что за описание такое? Я не раздумывая заговорил:

– Он имеет в виду, что она часто болеет.

– Точно. Она часто пропускала школу и даже не смогла приехать на съёмки.

В словах Накадзё чувствовалось сожаление. Но если подумать, то на съёмках сценарист и не нужен. Если снять по сценарию не получается, то нужно просто подстроиться под ситуацию и снять как можно ближе к замыслу сценариста… Но сценарий всё равно должен быть дописан до конца.

Держа это в голове, я спросил:

– Были те, кому не понравился сценарий Хонго-семпай?

– Таких не было, – возмущённо ответил Накадзё. – Я же сказал, её никто не винит за произошедшее.

– Что вы имеете в виду?

– Не смеши меня. Что ты пытаешься сказать? Все, включая и меня, конечно, оценили роль Хонго и знают, как важен её вклад.

Хоть Хонго и свалилась до того, как доделала свою работу. Если всё дело в этом, то всё так, как и сказала Читанда – Хонго просто слишком слабая.

Чтобы увести разговор от неприятной темы, Ибара прочистила горло и сказала:

– Кстати, семпай.

– Да?

– Мы знаем, что в сценарии не написано, кто убийца, но что если всем заранее распределили роли, не упоминая этого в сценарии?

Смелое предположение. Но если это так, то всё станет намного проще, и мы, наблюдатели, окажемся не нужны. Накадзё ещё раз сложил руки на груди, копаясь в памяти.

–Хм…

– Ну?

– Не помню я такого… Нет, стоп… Коносу, вроде, сказали что-то вроде: «Постарайся»…

Это могли сказать кому угодно. Ибара, должно быть, подумала то же самое, так как на её лице отразилось разочарование, которое она быстро скрыла и спросила:

– А вы актёров не спрашивали? О том, назначали ли им роли.

– Спрашивали. Они сказали, что не помнят, чтобы им об этом говорили.

Ибара прикусила губу.

– А о том, кто будет детективом?

– Тоже.

Ибара вздохнула.

Давай, Ибара, ты сможешь. Она спросила:

– А что насчёт вот чего: кто-нибудь упоминал о том, является ли трюк физическим или психологическим?

– А в чём разница? – непонимающе спросил Накадзё.

Когда я думал над тем, как на это отреагирует Ибара, наши глаза встретились. Она медленно покачало головой, на её лице читались раздражение и усталость. Если бы Накадзё здесь не было, она бы, наверно, наплевала на правила приличия и громко застонала.

Мы задали ему ещё несколько серий вопросов, но в конце концов оказалось, что Накадзё вообще ничего важного не знает. Но опять же, если бы знал, то у них не было бы такой проблемы. Тем более, что мы тоже слабо подготовились и не могли придумать ни одного вопроса, который мог бы перевести разговор к чему-то важному. Для такого энергосберегателя, как я, это был грубый просчёт. Если мне это нужно, я сделаю это быстро. Мне нужно начать задавать правильные вопросы в нужной последовательности.

Но Накадзё всем своим видом выражал, что он доволен.

– На этом у вас всё?

– Если вы спрашиваете, кончились у нас вопросы или нет, то да, всё,– улыбнувшись, ответила Ибара.

Мне показалось, или её сарказм на самом деле относился к обеим сторонам?

Поняв, что мы уже собрали всю информацию, Сатоши надел на свою ручку колпачок. По этому сигналу Читанда спокойно спросила:

– Накадзё-сан, да? Как вы думаете, что Хонго Маю-сан собиралась делать со сценарием?

Накадзё понял, что мы подошли к основной теме и широко улыбнулся.

– Отлично, теперь слушайте.

– Пожалуйста, начинайте.

Интересно, должен ли Накадзё быть счастлив в такой момент? После того, как он облизнул губы и заговорил, оказалось, что он большой любитель почесать языком.

– Если подумать, то такой приём может вызвать несогласие, но я не думаю, что зрители обратят на него много внимания, скорее, посчитают деталью интриги. Всё-таки, в хорошей драме всегда должен быть детектив, который раскроет убийцу на глазах у всех остальных персонажей, заставляя его сознаться, как и зачем он это сделал. Я наверняка не смогу занять место Хонго, но если меня спросят, я отвечу, что думаю, что захватывающие истории у неё плохо получаются. Мы даже не знаем, кто главный герой. Хорошо, что умер именно Кайто. Знаете, он весьма популярен. Люди из группы реквизиторов сказали, что их сильно впечатлило то, как в той сцене выглядела его смерть. Как и ожидалось от популярного парня – везде устроит представление. Но сделать протагониста убийцей – плохая идея, хоть это и возможно. Поэтому я думаю, что убийца – Яманиши, ведь у неё тоже много друзей.

– В общем, наши одноклассники могут на таких вещах зациклиться. И на детективе тоже: то поспорят о том, что эта часть не похожа на детектив, то о том, что та часть совсем не смотрится… Но фильм должен длиться всего час. Если бы в него включили каждую деталь детектива, мы бы просто не уложились во время. И вы должны были заметить, что на таком маленьком экране мелкие детали плохо видно. Так что я думаю, что это скорее драма, а не детектив. Мы могли бы оставить фильму название «Убийство в заброшенной деревне Фуруока», чтобы заманить на него зрителей. Я уверен, что Хонго думала так же.

Как бы мне получше выразиться. Я пребывал в состоянии шока половину того времени, когда он говорил. Я не такой уж и фанат детективного жанра. Обычно я покупаю книги в мягкой обложке, чтобы почитать в свободное время, и иногда мне попадаются детективы, но не более того. Но я всё же нахожу странным заявление Накадзё о том, что зрители не обратят внимания на такой приём.

Но если подумать, то кто придёт на фильм, изготовленный классом 2-F?

Скорее всего, придут люди из Клуба Изучения детективов, но сколько его членов вообще читают детективы? Этот вопрос не основан на беспочвенных размышлениях. «Ежемесячник школы Ками» как-то устроил глупый опрос на тему «Образованность учеников школы Ками». Я помню и то, с каким интересом Сатоши читал итоги, и то, что по результатам опроса выяснилось, что 40% учеников читало как минимум один роман. Ну и сколько же человек из этих 40% читало детективы и научилось находить такие приёмы, позвольте спросить?

Так что теория Накадзё вполне имеет смысл.

Скрестив ноги (так же, как и руки), Накадзё продолжил:

– Хотя неинтересно, что не показали, как убили Кайто. И Ирису попыталась выкрутиться, позвав вас… Вы ведь интересуетесь загадками, да? Без обид, ребята, но я думаю, что я уже нашёл способ украсить этот фильм. Сам.

Как я уже сказал, ты всё неправильно понял. Мы Клуб Классики, а не Клуб Изучения детективов… Но если мы не сможем разгадать эту загадку, то недопонимание исчезнет само собой.

Накадзё стал говорить вспыльчивее:

– В сценарии был прописан элемент преступления – закрытая комната. Кайто умер в комнате, в которой не было других выходов. Так что главный вопрос: как убийца смог его убить? Ответ прост: он проник внутрь через единственный доступный ему вход.

– Какой? – спросила Ибара, подняв бровь.

Накадзё засмеялся.

– Не глупи ты так. Через окно, конечно же.

Окно?..

Я вызвал из памяти вчерашний фильм. В моей голове сохранились только отдельные его фрагменты. Хоть та сцена, которую упоминал Накадзё, и была весьма драматичной, я не могу даже вспомнить детали обстановки места преступления.

Когда выбора у меня не осталось, я заговорил:

– Сатоши, дай мне карту.

Тот с удовольствием отсалютовал.

– Есть, сэр! Подожди чуток.

Он засунул руку в свой мешок на шнуровке и вынул из него лист бумаги – неаккуратную срисовку схемы театра.

По сюжету Кайто умер в районе правых подмостков. Остальные же вошли через коридор по правую сторону от входа. Ещё я помню, что кто-то убегал за мастер-ключом, чтобы открыть дверь. Так что с точки зрения людей, находящихся в правом коридоре, правые подмостки – закрытая комната.

Потом Кацуда попробовал пройти к левым подмосткам через закулисную зону, думая, что к правым подмосткам можно пройти от левого коридора, если пройти там. Но обнаружил, что он плотно перекрыт, если я правильно помню.

…

Для начала, странно, что Накадзё называет это закрытой комнатой.

Её нельзя назвать закрытой комнатой наверняка, потому что в закрытую комнату нельзя попасть и из неё нельзя выйти, поэтому убийство совершить невозможно. Карта проясняет больше, чем фильм. Неужели других выходов, кроме окна, и правда нет?

Я показал на дверь, ведущую в зрительный зал.

– А как насчёт этого входа?

– Эту дверь нельзя открыть, – быстро ответил Накадзё.

– ?..

– Она накрепко заколочена, так что не думаю, что она считается.

Я был потрясён. Я заметил на лице Ибары неприязнь, которую она, возможно, адресовывала мне. Слушай, я не виноват, что никто не сказал мне об этом входе! Вчера Ирису обещала, что сценарий Хонго даст зрителям хороший шанс разгадать загадку. И насколько я помню, съёмочной группе, вроде, не сообщали о важных подсказках. Так им ничего не сказали… Когда я почувствовал себя истощённым, Сатоши с улыбкой на лице быстро перечеркнул вход в зрительный зал.

В любом случае, если проход в зрительный зал отпадает, то остаётся ещё четыре входа: двери и окна подмостков с обеих сторон. Двери обеих комнат заблокированы, так что остаются окна.

– Когда вы сказали про окно… какое окно вы имели в виду?

Накадзё фыркнул.

– Конечно, это, – ответил он на вопрос Ибары.

– Окно правых подмостков, да? Почему оно?

– Это же очевидно, окно левых подмостков закрыто шкафом для одежды.

Ага, вот как. Сатоши, не прекращая улыбаться, перечеркнул и окно левых подмостков.

Так мы далеко не зайдём. Как энергосберегатель, я не любую такую бесполезную трату усилий, так что я сложил всё в одну кучу и спросил:

– Семпай, в фильме слишком много неясного. Конечно, качество экрана тоже на это влияет. Так что не могли бы вы, пожалуйста, сказать, в какие комнаты, кроме этих двух, тоже нельзя попасть, если такие есть? Неважно, закрыты они или нет.

– Вот так? Дайте подумать… – Накадзё немного подумал и ответил: – Ах да, во внутреннюю аппаратную по левой стороне мы не смогли попасть, потому что там сломан замок и мы не смогли вставить ключ… И все комнаты с северной стороны, то есть все комнаты по левому коридору карты, у них окна забиты досками от снега, их тоже снять нельзя.

– Это точно всё?

– Да, всё, – чётко подтвердил Накадзё.

Подозрения меня, однако, не покидали, вероятность, всё же, оставалась, но тут ему доверять, думаю, можно. В этот момент молчавшая до сих пор Читанда спросила:

– А Хонго-сан тоже об этом знала? Она же не ездила на съёмки…

Она права, это очень важно. Если Хонго писала сценарий, пользуясь только картой и не зная, в каком состоянии находится съёмочная площадка, она могла и один из этих непроходимых путей сделать выходом.

Ответ Накадзё меня сразу же успокоил.

– Как только мы выбрали Наракубо местом съёмок, а Хонго – сценаристом, она приехала туда, чтобы увидеть всё своими глазами.

– Когда?

– Ну-у-у, вроде, в июне… нет, в конце мая.

– Простите, что перебила вас. Пожалуйста, продолжайте.

Накадзё кивнул и продолжил свой монолог по главной теме:

– В общем, убийца проник в комнату через окно правых подмостков и вышел через него же. В таком случае мы могли бы снять сцену убийства Кайто за закрытой дверью. Как вам?

Как нам что?

Ты про ту часть, в которой убийца проник в комнату не через дверь, а через окно?

– А, поняла! – Читанда единственной шлёпнула ладонями по своим коленям, поняв слова Накадзё.

Я не мог заставить себя относиться к Накадзё иначе. Тот уже разгорячился. Нет, в такие моменты я могу переложить всё на Ибару.

– Но Накадзё-семпай, если всё будет так, то детектив получится неинтересным.

Накадзё и бровью не повёл, когда Ибара так прямо отчитала его, но голос многозначительно понизил:

– Да, вы можете увидеть всё с такой точки зрения и решить, что есть и другой способ. Более того… Ах да, вы, ребятки, ведь плохо знаете Хонго. Она, конечно, не профи в детективах, так что легко могла использовать и другую потрясающую технику.

Его слова о том, что мы почти не знаем Хонго, нас почти не тронули. Это… Я собирался просто тихо сидеть и слушать его, но тут я повиновался внезапному порыву.

– Ну так что, семпай, возможно ли тогда опознать убийцу?

– Опознать?

– Если Хонго-семпай использовала такую технику, то возможно ли вычислить убийцу?

Похоже, Накадзё не подготовился к этому вопросу, поскольку скрестил руки на груди и стал думать. Вдохновлённая Ибара пошла в атаку.

– Кроме того, после того, как все вошли в комнату, нам ведь показали и окно, верно?

– Ну да.

– Если мы пересмотрим эту сцену, то сразу увидим следы того, что там кто-то крался. По вашей теории это невозможно.

За окном места преступления…

Теперь я вспомнил, что в одной из сцен показали заросли дикорастущей травы чуть ли не с человека размером, растущие за окном. Ясно, если бы там кто-нибудь ползал, трава была бы примята и поломана.

Так как Накадзё выглядел озадаченным, Ибаре пришлось всё ему растолковать. Но он остался непоколебим.

– Дело не в этом.

Да?

Услышав его опровержение, я встал на место Ибары.

– Как так? Мы думаем, что это очевидно.

– Может, Хонго записала это в блокнот и забыла добавить в сценарий?

– Если всё так и есть, то можно закругляться. Ибара говорит, что следов убийцы нет, а вы говорите, что это из-за безалаберности Хонго. Не слишком ли всё далеко зашло?

Накадзё громко вздохнул.

Но всё же он был на удивление упёртым. Он поднял голову, будто думал о чём-то, и затем, повысив голос, сказал:

– Точно, трава!

– Что трава?

Когда к Накадзё вернулась уверенность, он неистово заговорил:

– Когда вы сказали, что окно нельзя было использовать, вы говорили про то, что на траве возле него не осталось никаких следов, да?

Ибара осторожно кивнула.

– Значит, вы ошибаетесь. Как я уже говорил, Хонго поехала в Наракубо в мае. Трава не должна была высоко вырасти, так что Хонго могла и подумать, что его можно использовать.

Было слышно, как Сатоши удивлённо вздохнул. Если в этой комнате и есть человек, который способен поладить с Накадзё, так это Сатоши, потому что он сказал бы что-то вроде: «Это первые ваши разумные слова за весь день». Ибара хотела ответить, но не находила слов. Я внутренне засмеялся и подумал: «А парень-то хорош». Учесть время поездки Хонго и решить, что она собиралась написать в сценарии, что убийца вылез из окна, чтобы потом оказалось, что во время съёмок этот приём бесполезен.

Он может быть хорош, однако…

Видя, что мы молчим, и расценив это как знак согласия, Накадзё спешно продолжил:

– Так что на следующих съёмках нам просто надо будет примять траву и переснять сцену нахождения трупа. И как я раньше до этого не додумался? Мы сможем!

Со стороны казалось, что Накадзё на седьмом небе… Я решил не прерывать его, так как это было бы пустой тратой энергии.

Поняв, что разговор окончен, Читанда улыбнулась Накадзё и сказала:

– Спасибо, что рассказали нам вашу теорию. Думаю, мы сможем представить Ирису-сан надлежащий её обзор.

Накадзё с довольным видом кивнул. Он выглядел таким возбуждённым, что казалось, что он прямо сейчас побежит дописывать сценарий самостоятельно.

Через несколько минут мы уже сидели в кабинете геологии.

Р-р-р… Выражение лица Ибары не стоит и описывать.

– И мы с этим согласимся? Это вообще сработает?

Похоже, опровержение Накадзё застало её врасплох. Тяжело было согласиться не только с самой техникой, но и с её деталями. Хотя в его словах о траве есть смысл. Ибару это прикрытие дыры в теории Накадзё явно сильно расстроило.

– Ну, физически это возможно, – прошептал Сатоши, тоже казавшийся недовольным.

А Читанда…

– …

Читанда уже некоторое время бросала на меня взгляды. Так как мне это докучало, я позвал её:

– Что такое, Читанда?

– А, да, – видно было, что Читанду терзали сомнения, но она решилась высказаться: – Ореки-сан, думаешь, Хонго-сан хотела именно того, что описал Накадзё-сан?

– Сначала я хочу послушать, что ты думаешь.

Когда я перенаправил этот вопрос ей, она запнулась. Как редко увидишь человека, чью позицию и чувства так легко прочесть. Хоть она и оставалась более-менее спокойной, её рот и глаза говорили всё за неё. И поэтому я спросил:

– Тебе это не понравилось?

– Не то чтобы!.. Просто… это кажется неубедительным.

А разве это не другой способ выразить то, что тебе это не нравится?

Накадзё вёл себя, как бы получше выразиться, импозантно. Он непрерывно отстаивал свою точку зрения и ни на секунду не соглашался уступать, не оставляя ни малейшего шанса прервать себя. Не важно, насколько он был страстным, если его аргумент звучит неубедительно, значит, он и есть неубедительный. И если мы не чувствуем, что он нам нравится, то он не мог нам нравиться.

Совершенно не собираясь копировать Накадзё, я скрестил руки на груди и сказал:

– Ну, это не невозможно. Но теория Накадзё, скорее всего, не подойдёт. Может, этим и объясняется то, что мы подсознательно чувствуем, что она тут не к месту.

Первой отреагировала не Читанда, а Ибара:

– Теория не подойдёт? – сердито проворчала она. – Ты сейчас сам себе не противоречишь?

Она требовала ответа. Она что, так сильно желает опровергнуть теорию Накадзё?

Я сделал Сатоши знак. Он сразу же понял, чего я от него хочу и подкинул мне карту. Я положил её на стол и развернул, чтобы девушки её видели.

И затем заговорил ровным голосом:

– Несмотря на то, что теория Накадзё проста, после просмотра фильма она кажется глупой. Причина проста – это физически тяжело сделать. Ибара, если бы ты сказала это ему, он бы не смог возразить.

Её кислый взгляд подтвердил мои слова.

С другой стороны, Читанда, наполненная интересом, наклонилась прямо ко мне, заставив меня отодвинуть стул назад на несколько сантиметров.

– Так ты имеешь в виду, что это невозможно по другой причине?

– Этого я не берусь утверждать… Помнишь, что Ибара спросила у Накадзё? О том, упоминала ли Хонго об использовании каких-либо приёмов?

Читанда кивнула.

– Да, я помню. Она спросила: «Кто-нибудь упоминал о том, является ли трюк физическим или психологическим?»

– Именно. Другими словами, если всё может быть решено физически, то отпадает надобность в психологических трюках.

Сатоши, услышав это, внезапно засмеялся.

– Ха-ха-ха, какой же окольный путь для высказывания своих мыслей ты избрал, Хотаро. Что и требовалось ожидать от «Назначенного детектива».

Как же он мне надоел. И знает ведь, что я не соглашался на эту роль. Хотя путь на самом деле был окольным. Я подумал над этим и выразился яснее:

– Другими словами, если мы встанем на место преступника, то ни за что не станем использовать окно, – я показал на место преступления на карте. Точнее, на окно. – Для того, чтобы влезть в окно, нужно выйти из театра. Однако… Выбраться из театра, отделившись от остальных, и прокрасться к окну под ярким светом невозможно. Любой, кто соберётся это сделать, попадёт в чужое поле зрения. К тому же шаги тоже будет слышно. Я бы на такой риск не пошёл.

– Хм, – Сатоши потёр подбородок. – Ясно. Если бы я хотел кого-то убить, я бы не стал светиться, поэтому теория Накадзё не сработает. Ночью бы сработала, но ведь там был день. Натянутая получается теория с физической точки зрения.

– Да, суть такова.

После того, как я ответил, Читанда вздохнула:

– Я поняла. Я думала, что теория Накадзё-сана не сработает потому, что он неправильно понял ту сцену из фильма, которую мы увидели. Мне казалось странным то, что он решил, что убийца прокрался через второй вход, просто потому, что в комнате Кайто мог быть не один.

Кстати говоря, кое-кто до сих пор выглядел недовольным. Это была ни кто иная как Ибара.

– Может, то, что говорит Ореки, и верно, но мы же не знаем, догадалось ли до этого Хонго-семпай.

В её словах был смысл. Если бы только могли спросить об этом у самой Хонго, всё бы уже разрешилось… Но если бы можно было её спросить, мы бы тут сейчас мозги не напрягали. Но вопрос без ответа я не оставил.

– Может, мы и не знаем, что знает Хонго, но мы можем вычислить это.

В этот момент в кабинет геологии вошла гостья. Точнее, не вошла, а осталась стоять снаружи, явно не имея намерений входить внутрь. Это была наш «гид» Эба.

– Так что вы решили?

– Кое-что мы решили, да, – ответил Сатоши, саркастично улыбнувшись.

– То есть?

– Мы решили забраковать предложение Накадзё-семпая.

Пока Эба, не подавая никаких признаков беспокойства, бормотала: «Понятно», Читанда склонила голову:

– Мы приносим свои извинения.

– Не нужно. Это была не ваша ошибка… В таком случае, я должна отвести вас завтра к другому человеку.

Завтра? Мы что, и завтра будем этим заниматься?.. А как же мои летние каникулы?

Спросив то, что хотела спросить, и услышав то, что хотела услышать, Эба сразу удалилась. Я позвал её спину, и она остановилась и удивлённо обернулась.

– Да?

Её ответ почему-то казался холодным. Я пропустил это мимо ушей и спросил:

– Мы можем взглянуть на сценарий? На тот самый, по которому снимали фильм.

Эба смотрела на меня, будто что-то прикидывая, после чего сказала:

– Всё, что было в сценарии, вы увидели в фильме. Вам точно нужно его прочесть?

– Да. Нам… нам нужно понять, сколько внимания Хонго-семпай уделяла своему сценарию.

Эба чуть заметно кивнула и сказала, что всё будет сделано.

После этого мы продолжили говорить о Накадзё, но тема разговора постепенно ушла от решения проблемы. Закончилось всё тем, что мы безостановочно говорили о наших впечатлениях о Накадзё и его рвении, а выводы сегодняшних наблюдений отошли на задний план.

Если вы хотите узнать моё мнение о нём, то я процитирую Ирису: «Работу может выполнить лишь тот, кто умеет её выполнять». Эти слова как нельзя лучше ему подходят.

***

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%B8%D1%8F_%D0%A2%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B7%D0%B8%D1%8F

Козырные карты в колоде карт Таро.

http://ru.wikipedia.org/wiki/Lupin_III

Невидимое вторжение

Наступил следующий день.

Так как вчера я пришёл в школу с большой неохотой, рано утром мне позвонила Читанда. Это было предписание, заключающееся в том, что явка обязательна. Учитывая, что противиться таким красивым словам я не мог, пришлось тащиться в школу и сегодня. Ну, спрыгивать с лайнера в середине круиза непрактично, и я так поступать не собираюсь.

Выйдя из дома, я заметил в нашем почтовом ящике международный конверт. Так как получателем значился мой старик, тратить на письмо время я не стал. А смотреть на имя отправителя я даже не собирался: я и так знаю, что это Ореки Томоэ, моя старшая сестра.

Пребывание в одной стране её не удовлетворяло, поэтому она решила попутешествовать по свету. Сейчас она должна быть где-то в Восточной Европе. Моя сестра множество раз втравливала меня во всякие утомительные дела. Хотя эти дела находятся совсем не на том метауровне, на котором находится то, во что меня втравливает Читанда. Но так как письмо адресовано не мне, значит, сейчас моя скромная персона больше колышет Читанду, чем сестру, что само по себе и не плохо.

А может быть, и нет…

Ладно, мы пришли в кабинет геологии.

Мы ничем особо сопутствующим появлению Эбы не занимались. Я, как обычно, сел в тенёк и принялся за свой романчик в мягкой обложке. Покупать детективный роман только из-за того, что я посмотрел детективный фильм, я не собирался. Это был обычный романчик, купленный в обычном книжном магазине.

Напротив меня стояла Читанда, выглядывавшая вниз из окна, не обращая внимания на палящее солнце. Наверно, её кожа невосприимчива к солнцу, потому что за это длинное знойное лето она ничуть не загорела… Она просто стояла у окна и смотрела вниз, возможно, что-то выискивая среди людей, готовящихся к культурному фестивалю. Но блеск её любопытных глаз выдавал, что ей тоже скучно.

А вот Ибаре скучать было некогда. Как человек, ответственный за составление антологии «Хёка», она и в этот раз что-то к ней дописывала. Недавно я спросил её, что она пишет, если осталось только отпечатать рукопись. Она наградила меня ужасающим взглядом и сказала, что если бы антологию не нужно было редактировать, она бы уже давно отправила конечную рукопись издателю.

Что же, удачи ей в этом нелёгком деле.

А Сатоши, как и я, читал романчик. Его руки полностью скрывали обложку, так что я понятия не имел о том, что он читает. Несмотря на то, что улыбка на его лице была постоянно, когда он читал, он не улыбался. Было странно в кои-то веки видеть его безэмоциональное лицо.

Когда я подумал об этом, на его лице постепенно появилось прежнее выражение. Опустив книгу на колени, он поднял голову и оглянулся.

– Скажите, сколько детективов вы читали?

Ибара перестала писать и обернулась.

– Фуку-чан, ты о чём?

– Знаете, вчерашний разговор с Накадзё-семпаем навёл меня на кое-какие мысли. Хоть его дедукция и была похожа на детективную, она всё ещё и рядом не стояла. Так что я подумал, что нам стоит почитать больше детективов, чтобы лучше понимать проблему.

Хм. Конечно, хоть заявление Накадзё и звучало инноваторским, после размышлений перед сном оно не показалось мне таким уж отличающимся от сюжета какого-нибудь детективного сериала. Да, Сатоши нередко связывает странные детали.

– Ну, лично я прочитала вполне достаточно детективов.

– А насколько нормально это число? Потому я и спрашиваю, – сказал Сатоши и улыбнулся, чему Ибара тоже мягко улыбнулась.

– Ну, для меня нормально, хмм, это Агата Кристи и Эллери Куин, наверно.

Это нормально? Хотя я, по крайней мере, знаю имена этих авторов… Сатоши тоже покачал головой.

– Более чем, эксперты порой ограничиваются их книгами… Такая классика как раз подходит Клубу Классики, а?.. И всё? А японских писателей?

– Их много, но японские мне не нравятся. Прочитала только пару железнодорожных детективов. Может, я и заинтересована немного в детективах, но работы некоторых авторов явно не для меня.

Похоже, что чем больше ты читаешь, тем больше ты о них знаешь, не так ли? Только вы двое и проявили интерес, узнав, что класс 2-F снимает именно детектив. Думаю, среди нас четверых самый крупный эксперт по детективам – это Ибара.

– А ты, Хотаро?

Я закрыл свою книгу и ответил:

– Я их не читаю.

– Специально? Знаешь, а ведь ты совсем не почитаешь свои почитательные привычки.

Иди ты в баню.

– Я прочитал несколько книг в желтой мягкой обложке, как вот эта, и всё.

Я даже не полностью серьёзен был, когда дал ему этот годный ответ.

– Эх… Значит, только японские книги? А ты суров.

Мгновенный ответ. Значит, мой ответ на его вопрос был исчерпывающим. Как всегда, Сатоши владеет широким диапазоном знаний без какой бы то ни было на это причины.

Затем Сатоши повернулся к Читанде, которая медленно покачала головой.

– Я никогда их не читала.

– Что?

Сатоши был удивлён. Я тоже, ведь судя по её привычке разгадывать каждую загадку, попадающуюся ей на её жизненном пути, она должна любить детективный жанр. Сатоши попытался убедиться в этом.

– Ни одного детектива?

– Я прочитала пару книг и поняла, что они мне не интересны. С тех пор прошло много лет.

То есть она не то чтобы не читала их вообще, а забраковала, прочитав пару книг. Кто бы мог подумать, что наша леди будет так слаба в детективах, когда она постоянно сталкивается с практически детективными ситуациями. Звучит весьма противоречиво. Это как бизнесмен, не читающий бизнес-планы. Но если немного поразмыслить, ничего странного тут нет.

– Правда? Но разве тебе не было интересно смотреть детектив класса 2-F?

Читанда мягко улыбнулась.

– Я радовалась тому, что Ирису-сан пригласила нас посмотреть на то, что сделали она и её друзья… Дело не в детективах.

Ясно, в этих словах есть смысл.

Значит, остался всего один. Всё-таки, эта тема должна затронуть всех. Я спросил выглядевшего так, будто он всё понял, и горячо кивавшего Сатоши:

– А что насчёт тебя?

– Меня?

– Я так полагаю, ты прочёл детективные романы прошлого и настоящего со всего мира? – шутливо спросил я, на что Сатоши ровно ответил:

– Нет.

Что?

Ибара стала улыбаться уголками губ.

– О, я знаю, что любит читать Фуку-чан.

Сатоши смущённо опустил голову. Похоже, удивление Читанды скоро проявит себя.

– Да? И что это? Фукубе-сан, это же не секрет?

Другими словами, если это секрет, то Читанда потухнет. По своему опыту знаю, что и у любопытства нашей леди есть ограничитель.

Сатоши всё не мог подобрать нужных слов.

– Ну, я…

Что? Просто скажи уже.

Как только я подумал это, Ибара быстро раскрыла секрет.

– Фуку-чан – страстный шерлокоман!

Ну я понял…

Шерлокоман – это преданный фанат Шерлока Холмса. Я точно не уверен насчёт деталей, но говорили, что эти люди даже трубку Шерлока Холмса, которую нашёл его напарник, искали. Такой серьёзный интерес детской игрой или развлечением не назовёшь. Хотя у Сатоши, наверно, оба варианта проходные.

– Что значит «шерлокоман»?

– Ну, понимаешь…

Пока Ибара пыталась растолковать это рассеянной Читанде, Сатоши тихо её поправил:

– Страстных фанатов называют не шерлокоманами, а холмсоманами…

А разница?

Будто поддразнивая Сатоши, на пороге появилась Эба и вежливо, как обычно, склонила голову.

– Простите, что вынуждена сообщить вам это, но сегодня мы не смогли найти пустого класса, так что мы попросим разрешение на проведение встречи в комнате класса 2-F, если это не доставит вам проблем, так как там может быть немного грязно.

Я не понимаю, почему она за это извиняется.

– Тогда пошли на второй этап нашей дедуктивной встречи.

Услышав неестественно весёлый голос Сатоши, мы прошли на выход. Хотя «дедуктивная встреча» - это слишком громко сказано.

Клубы и сегодня занимались своей деятельностью, так как мы слышали музыку различных музыкальных инструментов и пение. Звучало знакомо. Оказалось, что это заглавная песня из Mito Komon[1]. Звучало хорошо, но не совсем.

Пока мы шли, Эба начала нас инструктировать.

– Человек, с которым вы сегодня встретитесь, – это Хаба Томохиро из реквизиторской группы.

Я посмотрел на Сатоши, тот покачал головой. Похоже, Хаба тоже ничем не известен. Вчера был член съёмочной группы, а сегодня реквизиторской, да? Тенденция намечается.

– Сразу хочу сказать, что его не назначили ни на какую роль, поэтому он самовольно… добровольно занялся разными мелочами, – спокойно продолжила Эба. – У вас есть вопросы?

Ибара, заметив нечто особое, спросила:

– Э-э-э, если Хаба-семпай самовольно… добровольно стал участвовать в создании фильма, почему его не назначили актёром?

Хе, понятно. В самом деле, такие люди должны стоять перед камерой, а не позади неё.

Эба повернулась к Ибаре и кивнула.

– Его обошли вниманием.

– В смысле?..

– Актёров выбирали голосованием. Он не набрал нужного числа голосов.

Теперь я всё понял. И, наконец, заговорил:

– И почему мы должны с ним встретиться?

Другими словами: Примет ли тот, кто самовольно… добровольно пришёл в проект, мнение нас, посторонних? На лице Эбы появилось непривычно встревоженное выражение.

– Я тоже сомневаюсь в его выборе… Но его выбрала Ирису, вероятно, у неё есть на это свои причины. Но если вы спросите меня, я отвечу, что он наиболее знакомый с детективным жанром человек из всей команды. Во всяком случае, он так говорит.

Не в силах придумать ответ, я решил изобразить на лице улыбку.

Всё-таки, Сатоши особо подчеркнул то, что «Императрица» умело заставляет людей исполнять её прихоти. Если он был прав, то всё так, как и сказала Эба, и у Ирису на самом деле есть свои причины для выбора Хабы. Кстати, это только первое из дел, в которые Ирису нас втянула, так что мы не должны верить всем её словам и не ожидать от неё уловки. Пока я думал, Сатоши выразил неудовольствие.

– А куда подевалась Ирису-семпай? Она с того раза так и появилась.

А вот тут он прав. Мы не видели её с позавчерашнего дня. Но Эба ответила на наш вопрос прямо:

– Она сказала, что будет искать замену сценаристу, пока вы будете искать «правильный вывод». У неё сейчас свои проблемы.

Мы дошли до коридора, соединяющего спецблок с общим блоком.

Пока мы шли к кабинету класса 2-F, Читанда кротко открыла рот:

– Эба-сан.

– Да?

– Вы с Хонго-сан близки?

Эба выглядела довольно озадаченно. На вид нельзя было сказать, что она встревожена, но я чувствовал, что она усиленно подыскивала нужные слова.

– Почему вы спрашиваете?

– Просто мысль в голове засела, – улыбнулась Эбе Читанда и сказала: – Я всё время думаю о том, каким был человек, написавший сценарий. Похоже, она серьёзная.

Мы дошли до класса 2-F. Эба остановилась, обернулась и медленно ответила:

– Хонго – моя подруга. Она искренняя, заботливая, очень ответственная, но в тоже время добрая и нежная. Но что вам с этих слов?.. В любом случае, Хаба внутри, ждёт вас.

Затем она развернулась и ушла, даже не представив нас Хабе.

Как и сказала Эба, в кабинете класса 2-F было грязновато. В ней лежали рюкзаки, которые мы видели в фильме, и можно было увидеть то, что в них лежит (чего в фильме мы не видели). на доске было записано несколько заметок, которые, по всей видимости, были планом съёмок. Вдоль верхней границы доски жёлтым мелом было выведено длинное предложение: «Воскресенье = последний и абсолютный крайний срок!» Столы и стулья стояли в хаотическом беспорядке, и я в первый раз понял, в какие проблемы влез класс, снимая фильм. Пока я размышлял над тем, не была ли вся эта встреча именно в этом кабинете ещё одним пунктом плана Ирису, мы вошли в грязную комнату.

В углу класса, не освещённом лучами солнца, стоял парень. Он носил очки и был довольно худым для своего роста. Увидев нас, он театрально поднял руки и сказал:

– Так это вы те эксперты, которых прислала Ирису. Рад познакомиться, меня зовут Хаба Томохиро.

Как и вчера, Читанда представила всех нас по очереди, начав с себя. Хаба начал повторять их вслух, вероятно, чтобы запомнить. Наповторявшись, он жестом указал нам на стулья.

Я понятия не имел, как Хаба ведёт себя обычно, но сегодня он, кажется, был в хорошем расположении духа. Довольно наблюдая за тем, как мы занимаем свои места, он кивнул.

– Я слышал, что вы хорошо разбираетесь в детективах, во всяком случае, по сравнению с нашим классом. У нас вообще нет людей, которые в них разбираются.

Похоже, ученикам класса 2-F сказали (или не сказали) что-то не то. Даже Читанда заметила это и объявила:

– Мы из Клуба Классики.

Глаза Хабы расширились.

– Ах да, Клуб Классики. Значит, мы должны быть знакомы со всеми книгами Золотого века? Ого.

Похоже, он ошибся ещё сильнее, чем в прошлый раз. Ну да, так как деятельность Клуба Классики неизвестна, нет ничего странного в том, что люди могут подумать, что он занимается детективными романами.

Всё ещё приговаривая: «Ого», Хаба положил на стол перед собой лист бумаги формата A4. Это был план театра, который мы видели в фильме. На нём были написаны правильные названия всех помещений и отмечено расположение всех окон. Я заметил неразборчиво написанное имя архитектора. «Накамура Аои», вроде. Был помечен даже перекрытый коридор.

Сатоши, не подумав, вскрикнул:

– Семпай, что это?!

– М? Вам его разве не показывали?

Сатоши молча извлёк из мешка свою срисовку плана.

– Это всё упрощает, – протянул Хаба.

– Эм, а где вы взяли эту карту? – спросила Ибара.

– Здание построила администрация деревни Фуруока, так что мне всего-то и нужно было, что поискать в здании муниципалитета. Выводы можно строить только по этой карте, – ответил Хаба и улыбнулся.

На плане Хабы было помечено местоположение тела и комнаты, в которых находились в момент убийства остальные. Такой энтузиазм не есть плохо, я тоже хотел это знать.

Хаба возбуждённо начал:

– Ну, ни автор, ни читатель детективов не будет доволен работой новичка вроде Хонго.

Говорил он довольно уверенно. Читанда спросила:

– Хонго-сан не была знатоком детективов?

– Да. До работы над фильмом она ни разу их не читала.

– Но я слышала, что она изучала их.

Хаба приподнял уголки губ, чтобы изобразить улыбку.

– Одно старьё. Посмотрите туда, вон лежит то, над чем она сидела ночью, – он подбородком указал в угол класса, в котором лежали стопки книг в мягкой обложке. Читанда наклонилась вперёд и спросила:

– Эм, ничего, если мы посмотрим?

Хабу явно беспокоило то, что интерес Читанды бал направлен на такие неожиданные вещи. Мне тоже было интересно, что было у неё на уме, хоть любопытство нашей леди было легко прочитать. Не дожидаясь ответа, она встала со стула и пошла за книгой.

Смотревший уже не на план, а на гору книг Сатоши заинтригованно сказал:

– А-а-а, перевод Нобухары… И это новое издание.

Это были как раз те истории о Шерлоке Холмсе, о которых мы недавно говорили. Слова на белой глянцевой обложке были напечатаны шрифтом, похожим на рукописный текст, соблазняя читателя начать чтение приключений Шерлока Холмса сразу после покупки. Ибара, глядя на книги, холодно сказала:

– Так она изучала детективы только по Холмсу?

– Да, – ответил Хаба. – Поэтому я и сказал, что она новичок.

Значит, люди, которые читают Холмса – новички, да? Какое смелое заявление. Да ещё и прямо в присутствии шерлокомана (хотя он предпочитает называть себя холмсоманом) Сатоши. Но Сатоши только улыбнулся. Видимо, это его не задело.

– Я возьму немного.

Хм.

Взяв верхнюю книгу из стопки, Читанда принялась перелистывать страницы. Нам срочно надо вернуться к основной теме… Не знаю, заметила ли она мою тревогу или нет, но чувствую, что нет. На одной из страниц рука Читанды замерла.

– О.

– Что такое?

– Тут странные пометки. Смотри.

Она показала мне страницу, на которой остановилась, и я мгновенно понял, что это содержание, даже не читая текст. Действительно, перед названием каждого рассказа были пометки. Хотя мне они «странными» не показались.

____

Приключения Шерлока Холмса

Сэр Артур Конан Дойль

◯ Скандал в Богемии

△ Союз рыжих

X Установление личности

△ Тайна Боскомской долины

X Пять зёрнышек апельсина

◎ Человек с рассечённой губой

◯ Голубой карбункул

X Пёстрая лента

X Знатный холостяк

△ Медные буки

____

– И здесь тоже.

____

Архив Шерлока Холмса

Сэр Артур Конан Дойль

◯ Знатный Клиент

◎ Человек с побелевшим лицом

△ Камень Мазарини

X Происшествие на вилле «Три конька»

◯ Вампир в Суссексе

◎ Три Гарридеба

△ Загадка Торского моста

△ Человек на четвереньках

△ Львиная грива

X История жилички по вуалью

____

Увидев это, я быстро развеял тревоги Читанды.

– Ну и что в них странного? Наверно, это просто пометки Хонго.

– Вот… как?

Её голос был не совсем уверенным, но она решила оставить всё как есть. Сатоши в это время что-то бормотал себе под нос, а когда я повернулся к нему, он жестом показал, что ничего не знает и вернулся к плану.

– Давайте не будем принимать это во внимание, – заговорил Хаба, постукивая пальцами по столу. – Лучше приступим к разгадке.

Эх. Похоже, ему уже не терпится рассказать свой вывод. Тут я на его стороне, я ведь тоже хочу поскорее с этим покончить. Так что я остановил руку Читанды на полпути к следующей книге, после чего она, наконец, поняла, что Хаба её ждёт, и неохотно положила то, что держала в руках, обратно на вершину гороподобной стопки.

– Прошу прощения. Пожалуйста, начинайте.

Хаба кивнул и вынул из нагрудного кармана шариковую ручку. Наверно, она нужна ему для чтения лекции, так что всем слушать, народ.

– Отлично. Насколько я вижу, загадка вовсе не сложная. Фактически, её даже можно назвать простой.

Он остановился, чтобы посмотреть, как мы отреагируем на это заявление. Я не отреагировал никак и понятия не имел, как отреагировали остальные.

– Во-первых, убийство было непредумышленным, а точнее, только наполовину умышленным. Так что это не один из тех случаев, в которых убийца может сказать: «Всё прошло по плану». Просто обстоятельства сложились так, что убийца смог реализовать свою задумку в жизнь. Вы успеваете?

Неплохое начало. Но если честно, я думаю не совсем так. Ясно, когда он об этом заговорил, стало ясно, что какой бы приём в фильме не использовали, он не сможет показать чётко проработанный план, если на то не будет причины. А мотив…

– Почему вы так решили?

Читанда только что задала невероятный для неё вопрос. Хабе явно не понравилось то, что его прервали так быстро, но он быстро энергично ответил:

– Потому что если бы всё было запланировано, то Кайто бы позвали в правую часть театра. Но вместо этого он сам выбрал случайный ключ и сам пошёл в ту часть театра. Поэтому я и считаю, что убийца просто воспользовался сложившейся ситуацией. Ну, это не должно быть очень далеко от правды, в детективах много таких примеров.

Хотя и есть примеры того, как мошенники заставляют людей вытягивать именно ту карту, которую им нужно, сейчас, похоже, дело и правда в другом. Так что Хаба хорошо всё продумал.

Хаба продолжил, указав ручкой на правые подмостки на карте. На комнате была пометка «нашли тело».

– Как вы все уже знаете, это убийство в закрытой комнате. Единственные входы в помещение находятся здесь, здесь и здесь. Два из них закрыты и непригодны к использованию, а третий был заперт, когда нашли тело. Есть ещё два окна, но одно отрезано от комнаты, а второе прикрывает высокая трава, на которой не осталось следов. Другими словами, убийца Кайто выбрался из комнаты не одним из нормальных способов.

Он достиг того места, на котором остановился Накадзё, и улыбнулся.

– Это значит, что после смерти Кайто преступника уже не было в комнате. Типичная ситуация в закрытой комнате. Мы, может, и не думали об этом раньше, но выражение «закрытая комната» обычно применима только в момент нахождения тела. Или, точнее, в момент, когда все вошли в комнату и нашли тело. Как это доказать? Почитайте детективные романы прошлого и настоящего и всё поймёте. Давайте начнём с самого простого метода. Убийца мог взять мастер-ключ, проникнуть с его помощью на место преступления и вернуть ключ на место. Но это совсем не интересно. Зрителям это не понравится. Такой метод не выбрал бы даже такой новичок, как Хонго. Так что давайте смотреть в глаза фактам. Ключи были в кабинете. Чтобы попасть в кабинет, нужно пройти по вестибюлю. А любой, кто пройдёт по вестибюлю, должен как минимум привлечь внимание Сугимуры, находящегося в технической аппаратной на втором этаже. Так что если убийца хотел взять мастер-ключ, он мог уповать только на то, что Сугимура не заметит его. Но убийце не стоило бы так рисковать. А что, если ключ взял сам Сугимура? Но тогда его могли увидеть Сеноуэ, Кацуда и Яманиши.

А он довольно серьёзно рассуждает. Вот бы он так и к делу относился.

– Тот факт, что в вестибюль нельзя войти незамеченным, очень важен – это значит, что убийца не мог попасть из вестибюля не только к правым подмосткам, но и вообще в правый коридор. Вы понимаете, что это значит? – спросил он, подняв взгляд от карты. Он смотрел на нас по очереди, совсем как учитель, ждущий ответ от учеников.

Ох! Ибара заметила, что он на неё смотрит.

Недолго думая, она быстро ответила:

– Убийца использовал какой-то физический трюк?

На лице Хабы промелькнуло неудовольствие.

Хотя он быстро вернулся к своей оптимистичной манере ведения разговора.

– Именно.

А что не так-то? Ему не нравится, когда кто-то правильно отвечает на его вопросы? Похоже, тут ему не хватает благоразумия и ума.

– Более того, что, если убийца использовал какой-нибудь шнур, чтобы открыть дверь, не находясь в комнате? Но это тоже не пойдёт. Убийца не смог бы выйти из правого коридора, который можно назвать «внешней запертой комнатой». Другими словами, создать закрытую комнату снаружи невозможно. Но можно сказать, что закрытую комнату создала ни кто иная как жертва. Возможно, жертва умерла не сразу и решила запереться, чтобы спрятаться от убийцы, после чего скончалась. Но это по-прежнему не отменяет тот факт, что существует «внешняя запертая комната». Тогда вопрос такой: что остаётся убийце? С учётом того, что убийца мог и не присутствовать в комнате во время смерти жертвы, а сама она скончалась тогда, когда её нашли. То есть либо её убил какой-то механизм, либо кто-то быстро убил её так, что никто не заметил. Понимаете?

Ага.

Хотя были и такие, кто не понимал, особенно Читанда со своими недетективными интересами. Она, извиняясь, подняла руки.

– Эм, простите, но не могли бы вы объяснять тщательнее?

Хабе явно польстила эта просьба, и он, кивнув, радостно пустился в объяснения:

– Механизм – это просто какой-нибудь капкан, оставленный в комнате; он и убил Кайто. Например, арбалет или отравленная игла. Быстрое убийство так, что никто не заметил, значит, что в момент открытия двери Кайто был ещё жив, и убийца осторожно прикончил его, когда все гадали над тем, жив он или мёртв. Читанда издала неприятный звук.

– Но оба этих варианта отклоняются, потому что у них один и тот же недостаток. Знаете, какой?

Хаба повернулся к Ибаре, будто побуждая ответить. Ибара подняла брови в знак того, что она поняла его намерения. Ей не нужно было отвечать, но она всё-таки это сделала.

– Да. Это положение тела, верно?

– Именно. Знаете, довольно интересно разговаривать с теми, кто это понимает.

Звучало необдуманно, но я более или менее понял, к чему это идёт, и внутренне посмеялся. Хаба прочистил горло и сказал:

– Положение тела, другими словами, теории о том, что Кайто могли отрезать руку, а потом убить каким-нибудь механизмом, или быстро убит кем-то после открытия комнаты, отклоняются. Во-первых, такого механизма, который мог бы это проделать, в комнате не нашли. Во-вторых, чтобы убить Кайто, нужно применить немало сил, и убить его прямо у всех перед носом было невозможно.

– Это значит…

– В закрытую комнату, созданную Хонго, тяжело попасть через главный вход, – Хаба завершил своё объяснение, откинулся на спинку стула и перевёл дыхание. Он быстро вернулся к своему излишне самоуверенному расположению духа и повернулся ко мне.

– Ты Ореки-кун, да? Что ты об этом думаешь?

В это время я очень хотел сказать ему: «Это было здорово, мы можем идти?» Но у меня было такое чувство, что Хаба нарочно оставил лучшую часть своих объяснений на потом. Наверно, он уже заготовил ответ и собирался сказать его, не обращая внимания на мои слова. Но так как я молчал, он изобразил на лице улыбку, будто пытаясь сказать мне: «Да говори ты уже, что ничего не понял!»

Как я и думал, он саркастически засмеялся и громко сказал:

– Нет, это не покатит! Но это не невозможно, верно?

Затем он медленно встал, подошёл к одному из рюкзаков, сунул в него руку и поднёс к нам один предмет.

– Как вы знаете, я член реквизиторской группы. Я отвечаю за покупку необходимого для фильма инвентаря. И именно я сделал «кровь» Кайто и его «отрезанную руку».

Предмет, который он вынул из рюкзака, был именно тем предметом, которого я и ожидал.

Верёвка.

– Хонго тщательно готовилась. К примеру, хоть она и планировала использовать в той сцене много крови, съёмочная группа всполошилась, когда мы поняли, что нашей искусственной крови будет недостаточно. А особенно она просила верёвку. Она сказала, что кто-то будет спускаться по ней вниз, так что нам понадобится очень прочная верёвка. Я спросил, хватит ли обычной спасательной верёвки, и она сказала, что хватит. Вы понимаете, зачем она была ей нужна? – говорил Хаба, возвращаясь за своё место. Верёвку он положил на стол. Уверенно набрав в грудь воздуха, он продолжил: – Даю подсказку. Коносу – член Клуба Туристов, как бы ни парадоксально это при её фигурке ни звучало.

Он посмотрел на каждого из нас. Ибара, наверно, поняла. Сатоши, глядя в свой блокнот, продолжал улыбаться, но, наверно, не понял. Читанда просто выглядела озадаченной и точно ничего не поняла.

Во всяком случае, увидев, что никто не отвечает, Хаба заговорил таким тоном, будто открывает нам страшную тайну:

– Другими словами, если убийца не мог войти с первого этажа, то ему нужно было войти со второго. Это последний оставшийся путь. Коносу осматривала правый коридор второго этажа, и это не совпадение. Если вы спросите, почему, то я отвечу: «Это потому, что она член Клуба Туристов». Трюк Хонго на самом деле очень простой: убийца спускается вниз из окна второго этажа по верёвке, незаметно убивает Кайто и возвращается на второй этаж по той же самой верёвке.

– Это значит, что убийца попал на правые подмостки сверху, да?

– Ну да. Если убийца вошёл в комнату по другому пути, то загадка с закрытой дверью уже ни к чему… Ну, я уверен, что вы это уже поняли. А так как у фильма нет названия, то я бы назвал его «Невидимое вторжение».

Хаба выдохнул, будто спрашивая: «Ну как?»

– Ну, я хотел бы услышать, что вы думаете обо всём этом?, – спросил он, будто бы то, что он нам сказал, было неоспоримой истиной.

Он спрашивает, что мы думаем, значит? Мы переглянулись. У Ибары было такое выражение лица, будто она хотела, чтобы я показал Хабе, где раки зимуют, но у меня не было желания напрасно расходовать энергию, порицая его так же, как Накадзё, так что я проигнорировал её взгляд. Накадзё был просто страстным, а Хаба чрезвычайно самоуверен. Я отвернулся от неё и встретился взглядом с Читандой. Я понял, что она хотела мне передать, и кивнул в знак согласия.

Выпрямившись, она повернулась и сказала Хабе:

– Мы думаем, что это замечательный вывод.

Хаба мог считать такой ответ неоспоримым фактом, но Читанда сказала так из чистой вежливости.

– Вы мне льстите.

После этих слов он, улыбнувшись, повернулся к Ибаре.

– А вы что думаете?

Чёрт, он пытается разозлить её. Но Ибара, даже будучи расстроенной, после ответа Читанды решила кивнуть.

Похоже, Хаба сказал всё, что хотел. Чувствуя, что нужный момент настал, я заговорил:

– Это отличный вывод, Хаба-семпай. Думаю, мы сможем представить Ирису-семпай надлежащий его обзор… Хорошего вам дня.

Хаба удовлетворённо кивнул. Закончив речь, я встал. Мы попрощались с ним и пошли к выходу из кабинета класса 2-F.

На полпути к выходу Читанда посмотрела на книги про Шерлока Холмса, лежащие на стуле, и спросила:

– Простите, Хаба-сан, но вы не будете возражать, если мы одолжим их?

Просьба была странной, но Хаба был в хорошем настроении и не возражал:

– Это книги Хонго. Не забудьте их вернуть.

«Нельзя свободно раздавать чужие вещи», – мысленно сказал ему я.

Ибара с Сатоши вышли из комнаты. Уже собираясь закрыть дверь, я засунул голову внутрь, чтобы кое о чём спросить.

– Хаба-семпай.

– Да-да? Что-то ещё?

– Это не очень важно. Мне просто интересно, смотрели ли вы фильм? Я думаю, что отрезанная рука Кайто-семпая была довольно правдоподобной.

После этих слов Хаба покачал головой и мягко улыбнулся.

– Если честно, пока не довелось.

Этого ответа мне хватило.

– Как же он меня взбесил, – первым делом сказала Ибара, оказавшись в кабинете геологии. Мы слышали в этой короткой фразе бурление гнева, и я не стал поддразнивать Ибару.

На такое был способен только Сатоши.

– А что не так? Ты выглядела так, будто вызывающее поведение семпая тебя ошарашило.

Ибара покачала головой.

– Раз уж ты заговорил о вызывающих людях, то ты именно из таких. Постоянно меня достаёшь.

Странно она его описала. Все знают, что Сатоши мало чего боится, но чтобы он вёл себя вызывающе? Такого я о нём никогда не слышал. Хотя я и понимал, что она посчитает нахальные манеры Хабы, мягко говоря, раздражающими. Затемив, что мы не понимаем, что она имеет в виду, Ибара вздохнула и продолжила:

– Всё из-за того, что он вел себя так, будто я дура.

– Маяка – дура?

– Более того… Он так относится не только ко мне, но и ко всем нам и даже к Хонго-семпай и остальному классу 2-F. Если у меня нет достойной причины злиться, это не значит, что я не могу это делать.

То есть она не злилась, а негодовала по поводу того, что не смогла найти достойной причины для своего гнева?

Лично мне казалось, что Хаба просто выставляет напоказ свою самоуверенность, но если Ибара говорит, что Хаба смотрит на всех сверху вниз, значит, для неё всё это было не более чем демонстрацией надменности. Более того, грань между самоуверенностью и надменностью очень тонка. Возможно, её вообще не существует. Но даже сердившись из-за этого, я почувствовал, что Ибара очень сильно подпадает под описание карты «Справедливость», и сам себе изумлённо улыбнулся.

– Он даже над Шерлоком Холмсом издевался! Тебя это не взбесило, Фуку-чан?

Звучало внушительно. Но Сатоши только пожал плечами.

– Да не особенно.

– Почему?!

– Ну, то, что Шерлок Холмс – уровень новичков, правда. Когда я услышал, что Хонго-семпай изучала детективы как жанр, первым делом я подумал, что она читала Шерлока Холмса. Ты сама так не думала, Маяка? Так что не злись так, ладно? – сказал он, похлопывая Ибару по плечам. Выходит, её рассердило не столько вызывающее поведение Хабы, а его неуважение Шерлока Холмса… Ну, высказавшись, Ибара успокаивалась, так что вмешиваться мне не было нужно.

А теперь перейдём к главной проблеме. Я повернулся на стуле и спросил:

– Ну, так что? Представим Её Императорскому Величеству предложение Хабы?

Все трое, включая Читанду, прежде смотревшую в раскрытую книгу про Шерлока Холмса, повернулись ко мне.

Сатоши первым не совсем уверенно сказал:

– А почему бы и нет? Если честно, интересными его объяснения назвать было тяжело, но он же сказал, что Хонго-семпай просила найти верёвку. Так что я думаю, что он угадал.

За ним высказалась Ибара, неожиданно кивнувшая в знак согласия:

– Я тоже не вижу тут каких-нибудь проблем… Противоречий не было, несоответствий со сценарием тоже. Я не собираюсь опровергать его теорию просто ради опровержения.

Два голоса «за». А что думает третий?

Когда мы посмотрели на Читанду, на её лице почему-то появилось обеспокоенное выражение. Не в силах оставаться спокойной, она раскрыла глаза пошире и открыла рот, не в силах вымолвить ни слова.

– В чём дело, Читанда?

– Э… Я, я просто не могу с этим согласиться по кое-каким причинам.

Хм.

– Почему? – спросила Ибара таким дружелюбным голосом, до которого мне ещё расти и расти.

Читанда забеспокоилась ещё сильнее.

– Эм, ну, я точно не уверена. Но я просто чувствую, что это не то, чего хотела Хонго-сан… А-а-а, я просто не могу принять этот вывод. Хоть я и не чувствую той дезориентации, что вчера от теории Накадзё, я просто не могу его принять!

Если Читанда не может понять, в чём тут дело, я тоже не смогу, пока мы не услышим всё от автора. Похоже, Читанда против этого вывода. Внезапно Читанда по-осиному вперила в меня свой взгляд. Н-не смотри на меня такими страшными глазами!

– А ты, Ореки-сан? Ты думаешь, что этот вывод правильный?

Ух, я никогда не думал, что привлеку к себе так много внимания. И я собирался сказать что-нибудь легкомысленное. Я повернулся на стуле, описал ногами полукруг и покачал головой так драматично, как только мог.

– Нет, я так не думаю.

Ибара тут же спросила:

– Почему, Ореки?

Вот тебе твои же двойные стандарты. Опечаленный её словами, я ответил:

– Потому что предложение Хабы невыполнимо. Если бы убийство произошло в настоящем театре, то всё сработало бы. Но в этом фильме это невозможно. – Другими словами? – подстегнул меня Сатоши, надев на лицо свою обычную улыбочку.

– Другими словами, в его выводе есть противоречие с фильмом. Забудь про карту и вспомни сам фильм. Что мы видели из окна правых подмостков?

Я был удивлён тем, что смог это вспомнить, учитывая, что я вообще не обратил на это внимания, когда мы смотрели фильм. После того, как я предложил им забыть про карту, они тоже быстро всё вспомнили.

Сатоши кивнул.

– Ах да, окно.

– Именно. Здание не ремонтировали так давно, что даже крепкий с виду Кацуда-семпай не сразу его открыл. Вы должны помнить тот скрежет, с которым он поднял окно, показывая, что его довольно тяжело открыть. Если бы им нужно было снять сцену проникновения убийцы в комнату, то им нужно было бы, чтобы Коносу-семпай спустилась вниз по верёвке. А учитывая, что ей нельзя было бы трогать траву, ей пришлось бы открывать окно, находясь в довольно неудобном положении. Это довольно тяжело сделать, потому что на то, чтобы открыть окно, потребуется время, да ещё и будет слышен этот звук. И если его открыли не так, то на траве точно остались бы следы. К тому же, как вы думаете, что делал бы Кайто? Просто стоял и смотрел? Разумеется, нет. Если бы Хонго не приезжала на место съёмок, то этот вывод ещё можно было бы принять, сославшись на то, что она не знала о том, в каком состоянии находится окно. Хаба же построил свои рассуждение только по карте, не смотря фильм.

– Так вот почему ты спросил Хабу-сана, смотрел ли он фильм! – воскликнула Читанда. Она слышала этот вопрос? Её высокоразвитые органы чувств не перестают меня поражать.

– Да. Если бы он посмотрел фильм, то понял бы, что в комнату нельзя попасть сверху. Хонго сама ездила на площадку и писала сценарий по своим наблюдениям. Так сказал Накадзё. Если бы Хонго собиралась использовать окно, то она попросила бы смазку, чтобы снять сцену с обнаружением тела. Всё-таки, Ирису говорила, что Хонго весьма педантична. Я не верю, что она просто проигнорировала этот дефект здания. Короче, я не согласен с выводом Хабы. Что вы на это скажете?

Я мог бы и не спрашивать. Я точно мог сказать, что Сатоши думал, что мои слова верны, а по лицу Ибары читалось, что ей не очень-то хочется со мной соглашаться.

– Что же, – сказал кто-то, стоящий позади меня, – это значит, что вы и сегодня не пришли к согласию?

Повернувшись, я понял, что у двери уже неведомо сколько времени стоит Эба.

Она, наверно, с нетерпением ждёт раскрытия этой тайны. Хотя когда она произносила: «Тогда завтра я проведу вас к третьему человеку», по ней нельзя было это сказать.

– О… Да, спасибо. Будем ждать, – и Читанда кивнула одновременно с произнесением последнего слова. Эба покачала головой и добавила несколько слов таким тоном, будто в них не было ничего важного:

– Но завтра будет последний день. Если проблема не будет решена к послезавтрашнему вечеру, то мы не сможем дописать сценарий до начала съёмок.

Сегодня среда. Значит, мы почти выбились из графика.

Когда мы почувствовали беспокойство, Эба чуть смягчилась и глубоко поклонилась.

– Это я буду ждать.

***

Японский сериал, выпускается с 1969 года и до сих пор. Число серий перевалило за тысячу.

Кровавый зверь

Наступил следующий день.

Это был ещё один приятный день, на всей территории страны установилась хорошая погода. Хороший день для проведения досуга. Включив утром телевизор, я смотрел на людей, борющихся с морскими волнами и покоряющих горные вершины. Ух, загорелая кожа, улыбки на лицах, вот это я понимаю, каникулы!

А мы сидим на собрании клуба, составив парты в кучку.

Предпочтений у меня, так или иначе, не было. Хотя участие в таких вот встречах мне даже подходит. А если бы этот день у меня был свободным, я бы сейчас сидел в кафе с кондиционером и потягивал горячий кофе из кружки. Обязательно горький чёрный кофе.

– Ореки, хорош витать в облаках! Мы тут выход из ситуации искать собрались, вообще-то!

Я пришёл в себя и вернулся на собрание. Тема собрания не была обговорена, но мы все понимали, что на повестке дня сегодня стоит разрешение проблемы с фильмом «Загадка (рабочее название)». Обсуждая его, мы не выходим за рамки нашего места «экспертов». Но и тут я лишь слушал, потому что пока что Сатоши суммировал то, что у нас есть.

– …Другими словами, Хаба был прав – комната закрыта наглухо, потому что в неё тяжело попасть, ведь есть внешняя закрытая комната, которая будто говорит: «Ты не пройдёшь».

Внешняя закрытая комната – это вторая закрытая комната, о которой вчера говорил Хаба. Вход в правый коридор просматривается Сугимурой, и никто туда не прокрадётся.

– Значит, в неё нельзя пройти? Но почему вы так в этом уверены? – робко спросила Читанда.

– Ну, видишь ли, Чи-чан, – Ибара взяла объяснения не себя, – Хаба-семпай сказал, что вторая закрытая комната существует. Если бы в неё можно было войти, то они сняли бы, как и когда в неё можно войти. Если бы это было разгадкой, то съёмочная группа не поленилась бы занять лишние 30 секунд фильма показом слепого пятна, которым воспользовался преступник. Но мы ничего такого в фильме не увидели. Фильм достаточно простой, и впихнуть в него дополнительные кадры не получится.

– Понятно. Так то, что убийца прокрался в коридор за то время, пока Сугимура не видел вестибюль, нигде не говорится?

Ибара кивнула и продолжила:

– И с Сугимурой-семпаем, пытающимся не попасть в поле зрения Сеноуэ-семпай и остальных, то же самое. Поэтому я не думала, что Хонго-семпай рассматривала возможность существования второй закрытой комнаты. Это Хаба-семпай перестарался. Уж лучше думать о том, как всё выглядит с точки зрения того, кто вошёл в правый коридор.

Хватит уже, Ибара. Дай и нам подумать. Хотя Ибара быстро самоуничижающе улыбнулась и махнула рукой, отказываясь от своих слов.

– Нет, так тоже не пойдёт. Они ведь уже сняли сцену, в которой Сугимура стоит над вестибюлем, что значит, что он всё время всё видел.

И тишина. Собрание зашло в тупик.

Осознав, что мы зашли в безвыходное положение, Читанда неожиданно заговорила:

– Кстати, чуть не забыла.

Она вынула что-то из сумки, висевшей на её плече.

– Вот, попробуйте.

На столе лежали конфеты, упакованные в небольшие коробки с написанными на них английскими словами. Похоже, это конфеты с виски.

– Что это?

Судя по голосу Ибары, её довольно сильно удивило появление такой роскоши. Читанда мягко улыбнулась.

– Это образец нового рецепта. Нам подарили кондитеры фестиваля Обон[1]. Мы их мало съели, так что…

Когда она подняла крышку, мы увидели, что в каждой коробке лежит по двадцать довольно больших конфет с виски.

– Это подарок, поэтому угощайтесь.

Она передала мне одну из конфет. Я развернул обёртку и положил шоколад в рот. Раскусив его, я почувствовал сильный вкус миндаля и виски.

– Ну как? – спросила Читанда.

– Крепкие…

Как бы не захмелеть. Я подумывал взять ещё одну конфету, раз уж Читанда принесла их сюда, но передумал.

Убедившись, что все съели как минимум по одной конфете, я начал думать.

Самоё серьёзное испытание, которое противопоставил нам этот детектив – нехватка информации. Как и сказала Ибара, он был снят довольно педантично, и впихнуть в него дополнительные кадры не получится. Во-первых, можно ли разгадать загадку, лишь посмотрев фильм? Я не хотел пересматривать фильм только ради того, чтобы получить ответ на этот вопрос. Во-вторых, в фильме не показывали, что вход в зрительный зал и окна на северной стороне были заколочены. Возможно ли доснять остальные сцены до послезавтра (Да! До послезавтра!), основываясь только на наших наблюдениях?..

Я поставил себя на место прежнего сценариста, Хонго, которая писала сценарий для детективного фильма, ничего о детективах не зная, и заработавшей от перенапряжения гастрит. Эба была права, описав её искренней и заботливой. Я ей симпатизировал, раз уж съёмочная группа не могла понять сценарий, над которым она так упорно работала. Интересно, что бы она почувствовала, если бы услышала, как люди спрашивают: «Можно ли разгадать загадку, лишь посмотрев фильм?»

А хотя сейчас это неважно.

– О-о-о…

Послышался странный вздох.

Моим глазам открылось удивительное зрелище. Передо мной лежали две обёртки. Перед Сатоши тоже две, перед Ибарой – одна. Но эти шесть обёрток, лежащих перед Читандой, – это обёртки от конфет, которые она съела? А пока мы смотрели на всё это, она разворачивала седьмую. Я принялся останавливать её.

– Думаю, тебе хватит. Это же алкоголь, в конце концов.

Когда я это сказал, Читанда уставилась на конфету, лежащую на её ладони, а потом на обёртку от неё. Пока я размышлял над тем, что она будет делать дальше, она быстро положила конфету в рот. Это явно доставляло ей удовольствие.

– Ой, я уже так много съела? У них какой-то странный вкус, он у меня из головы не выходил, вот я и взяла ещё…

Съесть столько конфет из любопытства?

– Чи-чан! Ты в порядке? – спросила Ибара, осознав всю серьёзность ситуации. Читанда ответила улыбкой.

– Я в порядке, а почему ты спрашиваешь?

– Но ты странно выглядишь.

– Я в порядке, в порядке. Хи-хи-хи…

Эм, обычно ты не так смеёшься.

Когда наступило назначенное время, как обычно, пришла Эба и встала у двери, не выражая своим лицом никаких эмоций. Она только подняла брови.

– Этот запах… Алкоголь?

– Нет, просто конфеты с виски, – быстро ответил Сатоши.

Как будто Эбе не всё равно, алкоголь это или конфеты с виски. В любом случае, она, похоже, потеряла интерес к запаху и протянула мне пачку бумаги.

– Ореки-сан.

Ах да. Я встал, чтобы взять бумагу. Это был сценарий, который я просил у Эбы. С его помощью я смогу понять, сколько внимания Хонго уделяла сценарию.

– Он бы здорово помог вчера.

А до этого – тем более. Я мягко улыбнулся, осознав свои мысли. Разве я не решил не печься об этой проблеме? Может, меня затянуло после того, как мы опровергли теории Накадзё и Хабы?

Если мне это не нужно, я этого делать не буду. Если мне это нужно, я сделаю это быстро. Я сразу же раскрыл сценарий и стал искать то место, о котором мы вспоминали вчера, чтобы найти там описание места преступления. Искать мне даже не пришлось – я раскрыл сценарий точно на нужной странице.

____

Коносу: «В кабинете есть ещё один набор ключей, может, кто-нибудь принесёт?»

Здесь лучше сделать перерыв, важнее показать, как открывают дверь.

После открытия двери в комнату входят только мальчики. (Девочки стоят возле двери.)

Кайто-кун лежит на полу. Это может быть понятно зрителям, но нужно, чтобы он держал свою руку, показывая, что ему больно. Он без сознания и не может позвать на помощь.

Сугимура: «Кайто!»

Мальчики подбегают к нему.

Кто подбежит первым, неважно.

Помогая Кайто-куну встать, Сугимура-кун обнаруживает на своей ладони кровь с пола.

Сугимура: «Кровь»

Девочки одновременно <кричат>.

Кацуда: «Кайто! Чёрт! Кто-нибудь, помогите!

Кацуда-кун подходит к окну и открывает его. (Только не пораньтесь стеклом.)

Пожалуйста, поснимайте немного то, что находится снаружи окна. Убедитесь, что снаружи нет следов.

Кацуда-кун идёт к левым подмосткам, чтобы проверить сцену или закулисный проход. По сцене разбросаны старые доски, ходите там с особой осторожностью.

____

Написано вполне подробно. Да, неудивительно, что от такого расписывания у неё начался стресс. По строке: «Убедитесь, что снаружи нет следов» я понял, что, как и сказал Накадзё, Хонго ездила на съёмочную площадку, когда трава выросла не до конца. Судя по всему, Накадзё был прав.

Пока я думал, Читанда спросила у меня:

– Это сценарий?

– Ага.

Похоже, алкоголь крепко ударил ей в голову.

– Как хорошо, как прекрасно он смотрится. Хочу такой.

Да она серьёзно напилась. При обычных обстоятельствах я бы отдал ей сценарий, но сейчас я беспокоился за состояние Читанды и решил этого не делать. Повернувшись к Сатоши, я спросил:

– Сатоши, у тебя обложка для книг с собой есть?

Сатоши вперил в меня негодующий взгляд.

– Ага, как будто все её повсюду с собой таскают.

– А степлер?

– Степлер есть. Только маленький.

Он сунул руку в свой мешок на шнуровке и вынул из него степлер. Ага, как будто все его повсюду с собой таскают, да? Я быстро скрепил страницы друг с другом.

– Ну и что мы будем с этим делать?

– Возьмём с собой, чтобы не потерять.

Согласно инструкциям Ибары, я положил сценарий в свою заплечную сумку. Видя, что мы закончили, Эба заговорила:

– Что же, пора идти. Мы идём в кабинет класса 2-C.

Как только мы вышли из комнаты, во дворе заиграла мелодия. Сегодня исполнителем был Клуб Лёгкой музыки, а песня… The March of the Black Queen[2]. Меня продолжал удивлять тот факт, что стоило нам за последние пару дней выйти из комнаты, обязательно начинала играть какая-то музыка. Сдаётся мне, это из-за того, что на час дня назначено не только у нас с Эбой, но и у музыкальных клубов в порядке строгой очереди (ведь каждый день играл разный клуб).

Ибара спросила Эбу, шедшую впереди нас:

– А с кем мы сегодня встречаемся?

– Савакигучи. Савакигучи Мисаки из маркетинговой группы, но в съёмочном процессе почти не участвует. Так как фильм не завершён, рекламирование фильма также приостановили.

Значит, её нельзя считать частью команды. Вы сбиваете нас с толка? На такой прямолинейный вопрос Эба дала прямолинейный ответ:

– Савакигучи широко участвовала в планировании этапов работы над фильмом и общего его направления. Так что у неё могут быть хорошие идеи насчёт этой загадки… Во всяком случае, так думает Ирису, – добавила она, чуть помедлив.

Хм-м, одни из первых участников, да? Хоть Эба и может говорить, что у Савакигучи могут быть хорошие идеи, для меня она всего лишь ещё один член этой пёстрой команды. Выбирать общее направление проекта не такое уж и большое дело. Насколько я помню из разговоров с Ирису, Накадзё и Хабой, единственное, над чем спорил класс, – то, что фильм должен быть детективом. Будто бы кто-то из людей, принимающих такие решения, сможет что-нибудь придумать… Но вслух я всего этого не сказал.

Мы вошли в соединительный коридор, и Читанда вдруг закричала:

– О! Вспомнила!

– Ч-что такое, Чи-чан? – шарахнулась Ибара, так как Читанда кричала чуть ли не ей на ухо. Та со счастливым видом положила руки на грудь.

– Эта Савакигучи-сан хорошо рисует, да? У меня сегодня какой-то туман в голове, я прямо не верю, что не могу вспомнить, кто она такая.

Хм, Читанда знает, кто она такая? Эба повернула к ней голову и спросила:

– Рисует? Да, Савакигучи иногда рисует, но откуда вы об этом знаете?

Читанда улыбнулась и ответила:

– Из мастерской Художественного Клуба. Ореки-сан, ты должен помнить. Ослом будешь, если не вспомнишь.

Ну началось. Она точно пьяна. Слава богу, что она не звереет от алкоголя. Так, на чём мы остановились? На мастерской Художественного Клуба?

Ибара вспомнила быстрее меня:

– А, эта одна из тех девушек, которые брали ту странную книгу в библиотеке!

Слова «странная книга», хоть и были довольно жалкой попыткой описать ситуацию, помогли мне всё вспомнить. Этой весной мне пришлось разгадывать загадку, в которой фигурировали картины и имена множества девушек. И Савакигучи было одним из них.

Читанда всё пыталась вспомнить всё до последней детали, и её глаза всё округлялись и округлялись.

– Да, та самая Савакигучи-сан. Если я правильно помню, она пишет довольно-таки странные картины.

Мне чужие художества обычно не особо запоминались, а вот Ибара, член Клуба Изучения манги, интересующийся разными вещами, воспринимаемыми зрением, согласно кивнула.

– Точно, я тоже помню. Линии были просто ужасны, так и отдавали личностью, а вот краски лежали не так, как в заданиях у её одноклассников.

– Может, она просто рисует в абстрактном стиле? – решился сказать Сатоши, абсолютно не знакомый с темой разговора.

– Это что-то вроде манги? – обеспокоенно спросила Ибара. – Сначала кажется, что рисунок плох и беден, а потом он оказывается хорошим?

Эба, идущая немного впереди нас, мягко засмеялась.

– Вы видели картины Савакигучи? Тогда при личной встрече вы не сочтёте это странным.

Это она о чём? Она решила нас к чему-то подготовить?

Когда мы дошли до кабинета класса 2-C, Эба остановилась.

У девушки, находившейся внутри, волосы были заплетены в косички. Довольно похожие на китайские. Две эти косички были заплетены тканью с рисунком дракона и свисали по обеим сторонам её головы. Одета девушка была в вязаный жилет и джинсы. Кожа у неё была немного загорелой. В руке она держала журнал… вроде бы, по астрологии. Эта девушка, со всех сторон разная, заметила наше присутствие и помахала нам рукой, улыбаясь.

– Чао! – поприветствовала она нас по-итальянски. Читанда тут же поздоровалась в ответ:

– Добрый день, Савакигучи-сан.

Савакигучи сделала глубокий вдох и сильно замотала головой, напомнив мне намеренное переигрывание из американских фильмов.

– Нет, ты, похоже, не врубилась. Когда я говорю: «Чао», ты тоже должна сказать: «Чао»! По-другому не пойдёт. Давай ещё раз. Чао!

Я обеспокоенно посмотрел на Читанду, которая отнеслась к этому довольно спокойно.

– О, прошу прощения. Тогда чао.

Мда, она очень пьяна. Обычная Читанда после такого неожиданного ответа впала бы в панику.

Наблюдавший за всем этим Сатоши прошептал мне на ухо:

– Она несколько экстравагантна, тебе не кажется?

– Немного.

– Оказывается, в Старшей школе Камияма до сих пор есть чудики, о которых я не знаю…

Звучало так печально, будто он разговаривал сам с собой. Эба смущённо улыбнулась, будто услышала нас.

Савакигучи же, услышав ответ Читанды, мигом повеселела.

– Спасибо, что пришли. Я Савакигучи Мисаки.

Эба, в свою очередь, представила нас:

– Это члены Клуба Классики. Полегче с ними, Мисаки.

Да уж, если она будет с нами потяжелее, я растеряюсь. Так как Эба не представила нас по именам, нам пришлось сделать это самостоятельно. Не похоже было, что Савакигучи их запоминает, а может, у неё просто слух селективный.

После того, как представился Сатоши, она сказала:

– Понятно. Ладно, давайте сядем.

– О’кей.

Как только мы расселись, Эба вышла. Савакигучи сразу же вытянула пальцы так сильно, что до нас донёсся хруст.

– Так это вы помогаете нам с проектом? Ну, и как вам мысли остальных? Понравились?

– Не очень, – прямо сказал Сатоши.

– Вы их отклонили?

– Да.

Удовлетворённая таким ответом Савакигучи много раз кивнула.

– Если ученики никогда не страдали, у них ничего не получится. А нашадёжь вообще ничего не знает о страданиях.

Она говорила абсолютно бесстрастно, и я еле понял, что под «нашадёжь» имелось в виду «наша молодёжь». Похоже, она из тех, кто любит бессмысленные выражения, но я к таким людям плохо не отношусь.

Сатоши же заговорил ликующим голосом, словно нашёл клад:

– Ну, это же сложная задача. Если кто-то собирается решить её, не сходя с места, то они должны собрать всю информацию, иначе будет не интересно.

Что значит «собрать всю информацию»? Насколько я знаю, у Сатоши два девиза. Первый: «Шутки нужно придумывать на месте, а недопонимания рассеивать незамедлительно». Второй: «По одной лишь базе данных нельзя делать выводы». И как-то совсем непохоже, что он сможет разгадать эту загадку, пользуясь лишь своей базой данных.

Савакигучи засмеялась.

– Такие слова заслуживают доверия. Как и ожидалось от тех, кого нашла Ирису. Если мои предположения будут слишком натянуты, я оставлю приведение их в порядок на вас.

– Будем только рады.

Только не приходи потом жаловаться, если устанешь. Хотя Савакигучи тоже устала.

– Отлично! Тогда оставляю на вас вообще всё.

Сатоши искренне и расслаблено заговорил:

– Савакигучи-семпай, вам сейчас, наверно, плохо приходится? Маркетинговая группа хоть что-то закончила? Этим всем ведь трудно заниматься, пока фильм не окончен, да?

– Да, – Савакигучи помрачнела и сложила руки на груди. – Без готового продукта мы не можем рисовать плакаты. Но мы ещё кое о чём подумаем.

– Ну, а в чём у вас проблема?

– А это не очевидно? – она глубоко вздохнула. – Нам нужно название. Без названия мы вообще ничего не можем сделать. Даже шрифт подходящий подобрать. Обычно название дают уже готовым фильмам, но наш-то до сих пор не завершён.

С этим не поспоришь. Все, кто занимается рекламой на этом культурном фестивале, должны делать флаги и плакаты, но какое же уныние должен чувствовать тот, кто не может всем этим заниматься из-за отсутствия названия.

Савакигучи улыбнулась Сатоши.

– В любом случае, нам нужно что-то делать со сценарием. Я готова ответить на любые ваши вопросы перед тем, как расскажу свою теорию, так что излагайте.

Хоть она и попросила нас излагать, я только передёрнулся от её энтузиазма. А Читанду это, судя по всему, вообще не смущало.

– Тогда начнём. Савакигучи-сан, вы ведь принимали участие в выборе направления, которому будет следовать класс на фестивале, верно?

– Ну да, принимала, – озадаченно ответила Савакигучи.

– Вы решили снять фильм, детектив и чтобы Хонго писала сценарий, правильно?

– Да.

Читанда практически легла поперёк стола.

– Как вы это решили? Пожалуйста, расскажите.

О чём она пытается спросить? И как это относится к главной теме? И хоть говорила она так же членораздельно, как и всегда, в голове у неё, должно быть, царил хаос.

Я быстро начал ругать её:

– Читанда, хватит ерунду нести.

Читанда повернула голову ко мне.

– Но это не выходит у меня из головы!

Сказав это, она повернулась обратно к Савакигучи. Она безнадёжна. Слава богу, что Савакигучи не отнеслась к этому плохо, а только улыбнулась и махнула рукой.

– Если вы говорите о касательстве, то в процесс решения был вовлечён весь класс. И это не фигура речи.

– Что вы имеете в виду? – спросил сбитый с толку Сатоши.

– Ничего особенного. Просто когда в группе много людей, то лучший способ справляться с делами – демократия.

– То есть они заполняли анкеты?

– Какой шустрый, – Савакигучи похлопала Сатоши по плечу. – Числа – это справедливость, и я верю, что большое счастье исходит от большинства, или как-то так. Да, мы не спорили, а составили анкеты.

У меня всё ещё были сомнения насчёт того, сможет ли большинство устоять перед мнением меньшинства, но Ирису, помнится, сказала, что целью класса 2-F было завершение проекта. Если им в голову пришло что-то хорошее, то почему бы и не сделать это. Так что анкетирование – разумный подход.

– Эм, а Хонго-сан сценаристом тоже по анкетам выбрали? – ещё раз спросила Читанда.

Савакигучи немного подумала, после чего мучительно улыбнулась.

– Нет, тут всё по-другому. Просто, кроме Хонго, никто этого сделать не мог, так что этот момент мы в анкету даже не включали.

– Она согласилась добровольно?

– Нет, её кто-то назначил сценаристом. Только я не помню, кто.

Услышав это, Читанда подняла брови и стала казаться очень грустной. Я был без понятия, зачем она это сделала, так как не знал, что творилось у неё в голове, когда она задавала этот вопрос.

Пока я обложился мыслями, Савакигучи подняла что-то с пола. Это был бумажный пакет. Ещё один предмет помимо мешка на шнуровке, которым пользуются странные люди. Савакигучи засунула внутрь руку.

– Хм… Я так и думала, что тебе будет интересно то, как мы всё решили. Ладно… вот.

Она достала тетрадь.

– Не знаю, будет ли вам с этого какая-нибудь польза, но я её всё равно принесла.

Читанда раскрыла переданную ей тетрадь. Там было полно чисел и слов, и на то, чтобы осмыслить их значение, мне потребовалось время.

____

№4 Что мы будем делать?

- Картинную галерею -- 1

- Игру -- 5

- Дом с привидениями -- 8

- Фильм -- 10

Выбран фильм

____

№5 Какой фильм мы будем снимать?

- «Речной сериал»[3] -- 1

- Комедию ошибок -- 8

- Немую комедию -- 3

- Детектив -- 9

- Крутой детектив[4] -- 2

- Воздержалось -- 1

Выбран детектив

____

Пролистав страницы, мы нашли более детальные вопросы.

№31 Какое будет орудие убийства?

- Нож (жертву зарежут) -- 10

- Молоток (жертву забьют до смерти) -- 3

- Верёвка (жертву задушат) -- 8

- Другое:

Облить бензином и поджечь -- 1

Сбросить с большой высоты -- 2

Рекомендован нож (Хонго удержала право вето)

____

№32 Сколько будет жертв?

- Одна -- 6

- Две -- 10

- Три -- 3

- Другое:

Четверо -- 1

Все -- 2

Около ста -- 1

- Недействительных голосов -- 1

Рекомендовано две (Хонго удержала право вето)

Быстро просмотрев это, я всё понял. Это были результаты анкетирования. Ибара тоже это поняла и повернулась к Савакигучи:

– Можно её одолжить? Эти данные могут быть важными.

– Да конечно. Мы же давно всё решили, зачем она нам сейчас?

Так с этим проблем нет, да? Понимая, что Ирису выбрала нас, чтобы мы подумали над разумностью чужих размышлений, она, должно быть, изначально думала, что нам нужны будут такие вещи. Но что творится в голове у Читанды? Вот настоящая загадка.

Может, это из-за того, что она пьяна?

Читанда закрыла тетрадь и бережно прижала к груди.

– Это может быть неловким, но могу я у вас ещё кое-что спросить? – осведомилась она.

– Конечно.

– Савакигучи-сан, вы с Хонго-сан близки?

Знакомый вопрос. Помнится, она задавала его и Эбе.

– Эм, да нет, на уровне обычных одноклассниц, – немного волнуясь, ответила Савакигучи.

С нашими сведениями любой бы уже понял, какой человек эта Хонго Маю. Нетрудно догадаться, что она предпочитает не сходиться с экстравагантными (по словам Сатоши) личностями вроде Савакигучи.

Читанда даже не скрывала своего разочарования, опуская голову.

– Понятно…

– Есть ещё вопросы? – спросила Читанду и остальных нас Савакигучи.

Ни у меня, ни у остальных вопросов не было. Почувствовав, что мы подобрались к главной теме, Савакигучи придвинулась ближе к столу.

– Так! Теперь вы услышите мою теорию. И если вы скажете, что она не подойдёт, то… ну, вы поняли, – сказав это озорным тоном, она улыбнулась.

– Знаете, когда я услышала, что они ищут убийцу сразу после начала съёмок, я подумала: «А смогут ли они?» – начала Савакигучи, глядя на нас озадаченно. Хотя мы пытались понять, что она имела в виду.

– Что вы имеете в виду? – спросила Ибара.

– Ну, раз уж мы делаем что-то к культурному фестивалю, почему бы не добавить зрелищности? Как-то скучно, если умирает только один человек. Хаба может по-идиотски радоваться и говорить: «Теперь это настоящий детектив, с кровью!» А лично я под словом «детектив» представляю себе совсем другое, хоть вы и говорите, что наш фильм – детектив. Думаю, Хонго считает так же. С этого всё и начинается.

Совсем другое?

Она повернулась, будто что-то (или кого-то) искала и сказала:

– Вот ты.

Она обращалась ко мне.

– Что ты обычно называешь детективом?

Будто бы я мог сразу ответить на такой внезапный вопрос. Что я обычно называю детективом, значит? Книги, которые я читал, скорее всего, ничего Савакигучи не скажут, так что я вспомнил несколько самых известных названий.

– Что-то вроде «Убийства в Восточном экспрессе».

Она подняла бровь. Видимо, этот ответ ей не понравился.

– А ты хипстер.

Я тут же ответил:

– Я думал, это известная книга.

Савакигучи подняла вверх палец и помахала им, цокая языком.

– Поэтому я и сказала, что ты детективный хипстер. Не въезжаешь? Какие обычно стоят фильмы в видеопрокате на полке «Детективы»?

Я совершенно не понимал, что она пытается мне втолковать. Оглянувшись, я понял, что я не один такой.

Савакигучи раздражённо повысила голос:

– Когда мы решили, что будем снимать детектив, никто и не заикнулся о расследовании. Как ты не понимаешь? Обычно, когда люди говорят о детективах, они представляют себе названия вроде «Пятница, тринадцатое» и «Кошмар на улице Вязов».

Понятно, у меня просто другой образ мыслей…

Нет, стоп!

Это же не детективы! В фильмах, названия которых назвала Савакигучи, обычно чудовищный маньяк убивает ножом невинных жертв… Другими словами, это фильмы ужасов, а не детективы!

Но, к моему удивлению, нашёлся среди нас тот, кто согласился с Савакигучи. Это был Сатоши, кивнувший так, словно эти слова всколыхнули его до глубины души.

– Точно, вот оно, белое пятно.

Это он так шутит? Я смотрю, он ждал подходящего момента.

– Сатоши, ты серьёзно? – спросил я, чтобы остановить это.

После этих слов Сатоши стопроцентно последовал бы своему девизу «Шутки нужно придумывать на месте, а недопонимания рассеивать незамедлительно» и сразу же замолк. Так что его ответу я немало удивился.

– Почему ты спрашиваешь?

Он это серьёзно?

– То есть ты говоришь, что «Пятницу, тринадцатое» можно назвать детективом?

– Нет. Но я не удивлюсь, если кто-то её так называет.

– Объяснись, Фуку-чан, – потребовала Ибара, сидевшая рядом с ним.

Сатоши кивнул, прочистил горло и ответил:

– Ладно. Вся проблема исходит от семантики слова «детектив». С одной стороны, то, что детектив – это история о расследовании, к примеру, убийства детективом, – правда. Но с другой стороны, сюда можно записать ещё и напряжённость, которую фильм заставляет испытывать зрителя. Так что к детективам можно причислить и фильмы ужасов… Такие, как «Пятница, тринадцатое».

Ибару эти слова, похоже, убедили не до конца. Сатоши сделал лицо чуть попроще.

– Маяка, ты ходишь в книжные магазины?

– Да, но не часто.

– Сходи как-нибудь посмотри, что там стоит в разделе «Детективы». Даже в магазинах с мангой. Сразу всё поймёшь. Или поищи торговые ряды Летней ярмарки детективов. Ты поймёшь, что детективы – это не только книги с расследованиями.

Хм…

Я, как и Ибара, не был убеждён до конца, потому что знал, откуда всё исходит. То, что у большинства работ, имеющих в описании слово «детектив», оформление обычно включает в себя кровь, – правда. А так как в детективных историях такого кровопролития почти не бывает, «кровавое» оформление, естественно, на детектив в привычном мне понимании этого слова не указывает. Да и вообще, обычно никто так не думает о детективах. У Савакигучи Мисаки слишком своеобразный образ мыслей.

Что же, проблема на данный момент была в том, что тема разговора плавно отошла от главной.

– Именно это я имею в виду, – сказала Савакигучи после того, как Сатоши поддержал её. Напустив на себя важный вид, она продолжила: – Насколько я слышала, вы эксперты в области дедукции. Наверное, поэтому ваша интуиция и ввела вас в заблуждение. Так что вы должны знать, чем кончится фильм. Всё просто: то, что в комнату, в которой умер Кайто, никто не входил, значит, что в группе есть седьмой человек. более того, Хонго искала седьмого человека до кучи к тем шестерым, которые были в фильме.

Я в первый раз об этом слышу. Но Савакигучи так об этом сказала, что… Она довольно быстро заговорила о том, что вертелось у меня в голове.

– Как только все начинают подозревать друг друга и теряют друг к другу доверие, появляется серийный убийца. И мы не знаем, скольких он убьёт, может, всех, а может, мы оставим одну пару, которая и убьёт убийцу. В последней сцене эта парочка должна будет победить убийцу и поцеловаться в лучах восходящего солнца. А название… Ничего, что на английском? «Bloody Beast»[5], или как-то вроде этого. Звучит вполне страшно, да?

Мои опасения полностью подтвердились. Но Савакигучи, кажется, не шутила. Она даже добавила: «Очень ведь убедительно, да?» Она вела себя так, будто речь действительно шла о фильме ужасов. Она так верит в собственную важность, что не примет других объяснений.

Ибара не смогла скрыть свою обеспокоенность и возразила:

– Н-но что насчёт закрытой комнаты, семпай? Дверь была заперта.

– А это имеет какое-то значение? – ответила Савакигучи так, словно это было неоспоримым фактом.

– !..

– Раз уж у убийцы есть сверхъестественные способности, он мог просто пройти сквозь стену. Ага, а как насчёт этого: убийца – проклятый дух. Хм, это тоже подойдёт, мистический фильм.

Я-ясно.

Я только что понял, насколько безупречным было такое объяснение. Кто бы мог подумать, что проблема с закрытой комнатой, будоражившая наши умы несколько дней, может быть так просто решена? «А это имеет какое-то значение?» До чего же мудрые слова.

Похоже, что и Ибаре, и Читанде, и Сатоши было что сказать, но у меня не было ни малейшего желания слушать их, ведь Савакигучи так замечательно всё раскрыла – тут поработал полтергейст!

Ведь то, что дверь заперта, не имеет значения!

Мы вернулись в кабинет геологии.

Первой высказалась против предложения Савакигучи Читанда.

– Она не права, она совсем не права. Теория Савакигучи-сан совсем не отражает намерений Хонго-сан!

– Это да. Но она так серьёзно об этом рассказывала. Тяжело сказать, шутила она или нет.

Ибара тоже согласилась с Читандой.

Видя, что обе они горячо разносят теорию Савакигучи, Сатоши, наверно, захотел повредничать, потому что он сказал:

– Тогда докажите обратное. Обоснуйте, – добавил он, мягко улыбнувшись.

Черт, и Сатоши иногда может навредить. Ибара закусила язык. Я этого и ожидал, ведь Савакигучи даже не потрудилась придумать мотив убийства. И все вопросы о закрытой комнате, алиби и орудии убийства… на каждый из них можно ответить фразой: «Убийца – полтергейст со сверхъестественными способностями». Всё гениальное – просто.

Но даже оказавшись в такой безвыходной ситуации, Читанда не отступила.

– Но она не права.

– Я и говорю: обоснуй.

– Она не права, она просто не права, потому что… О!

Что такое? Кажется, ей что-то пришло в голову.

Нет, оказалось, что запнулась она просто так, потому что глаза её вяло зашевелились в глазницах.

– Всё как в калейдоскопе, – пробормотала она.

Калейдоскопе?

Я даже не заметил, когда лицо Читанды успело так сильно побелеть. Её кожа и так обычно бледная, но такого светлого оттенка я у неё ещё не видел. Я даже не успел спросить, в порядке она или нет, потому что…

Тело Читанды стало покачиваться по сторонам, после чего с громким стуком она рухнула на ближайшую парту.

– Чи-чан!

Ибара попыталась помочь ей встать, но без толку. Довольно скоро мы услышали, как Читанда мягко похрапывает. Похоже, это алкоголь вырубил её. И, наверно, не стоит смотреть на её лицо, когда она спит. Если подумать, она смогла так долго держаться после семи конфет с виски, в каждой из которых и так было немало алкоголя… Думаю, сейчас ей нужен отдых.

Когда я встретился взглядом с Сатоши, он пожал плечами.

Мстить за его отклонение слов Читанды я не собирался, но всё-таки спросил:

– А ты, Сатоши? Принимаешь теорию Савакигучи?

Сатоши улыбнулся и мягко покачал головой.

– Ну, мне, конечно, понравилось её дерзкое воображение, но на практике результатам его работы тяжело верить. Хотя у меня нет оснований опровергать эту теорию.

Значит, Сатоши тоже против.

Я улыбнулся.

– Ну, к несчастью, её воображение понравилось и мне.

– Я так и знал. Всё-таки, она смогла всё решить одним простым объяснением, так сказать, мат в три хода, так что нет ничего странного в том, что ты заинтересовался её воображением.

– Ну, и в этой теории есть противоречия.

Неосознанно выпустив эти слова наружу, я вызвал интерес Ибары.

– То есть её можно опровергнуть? – спросила она, повысив голос.

Противоречия или что-то вроде них. Мне не хотелось пускаться в долгие объяснения, но я, всё же, заговорил:

– Если обдумать слова Хабы, то теория Савакигучи некорректна. Однако она несложная. Дело в том, что даже если они собирались бы сделать концовку фильма кровавой или мистической, то им понадобилось бы больше реквизита. И разве Хаба не сказал, что самой важной части реквизита вечно недоставало?

– Самой важной?..

Ибара выглядела озадаченной.

Сатоши повернулся к ней и сказал:

– Ну, помнишь, когда Хаба уже ближе к концу объяснял…

Похоже, благодаря этой подсказке Ибара всё вспомнила.

– А! – воскликнула она и посмотрела Сатоши в глаза. – Точно… Искусственная кровь.

– Ага. Хонго попросила столько искусственной крови, чтобы хватило не только на Кайто. И какие бы просьбы Хонго Хаба не упоминал, по ним видно, что Хонго не планировала сцен, в которых будет много трупов. И так как она не планировала таких сцен, то попросила всего одну пачку искусственной крови. Она не просила ни оружие, ни специальный макияж. Как будто это возможно. В любом случае, Савакигучи и сама всё сказала.

Сатоши подхватил:

– Фильм ужасов, в котором убивают всего лишь одного человека, слишком скучный.

Я кивнул.

Может быть, Савакигучи думала так на полном серьёзе. Она может быть слишком самоуверенна в тех вещах, которые другие люди посчитают абсурдом. Если бы она хоть что-то верно отгадала, то её теория могла бы и прокатить. Но так как она работает в маркетинговой группе, она не уверена в том, что уже сделали другие группы, поэтому ничего и не угадала.

Ибара, почему-то кажущаяся скучающей, пробормотала:

– Хмпф, объяснения – дело добровольное.

«Как загадочно она это преподносит», – подумалось мне.

Ни у Сатоши, ни у Ибары других вопросов не оказалось. Так что теория Савакигучи засчиталась как рассмотренная и отвергнутая. Но это означает, что мы отвергли все три теории юных «детективов»…

Мы слышали только похрапывание. Похоже, Читанда проснётся не скоро.

***

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D0%B1%D0%BE%D0%BD_(%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%BA)

http://ru.wikipedia.org/wiki/The_March_of_the_Black_Queen

Цикл сериалов с альтернативной историей от канала NHK, выпускается с 1963 года

Разновидность детектива, в котором сыщик работает в жутко коррумпированном и грязном обществе

«Кровавый зверь»

Попробуй

Мы думали, что в клубную комнату придёт Эба, но та не пришла. Если она не передаст, что мы отклонили предложение Савакигучи, нам будет неспокойно. Интересно, что она… В любом случае, солнце стало катиться к закату, и даже энергичные студенты школы Ками стали растекаться по домам, мы же, в свою очередь, тоже стали прибираться. Ну, я, по крайней мере, уверен в том, что если случится что-нибудь непредвиденное, то мы сможем связаться с ними, раз уж Читанда знает Ирису.

Когда Читанда, наконец, проснулась, то осознав, что она напилась в зюзю и отключилась, она смутилась так, что покраснела до корней волос. Хотя не похоже было, что она полностью пришла в себя, потому что на пути к выходу она качалась из стороны в сторону. Надеюсь, ей удастся добраться до дома.

Когда мы вышли из школы, Ибара пошла провожать Читанду, а я отшагал полпути до дома вместе с Сатоши. Как только мы покинули территорию школы, он взмахнул своим мешком на шнуровке и проворчал:

– В итоге мы отклонили все теории. И что теперь будет с фильмом?

А это не очевидно? За три дня никто не придумал верного решения.

Так что всё, что остаётся, – это не завершать его.

Услышав этот ответ, Сатоши, приподняв бровь, улыбнулся.

– Какой печальный ответ. То есть попросту Летние травы, след в вас я вижу воинских снов[1], да? Или лучше Всё, что осталось от Нанивы – это бесконечные сны[2]. Если бы Читанда-сан проснулась от таких снов, то натворила бы, наверно, делов.

– Что ты сейчас будешь делать?

– Я? Я теперь буду занят. И уменьшать нагрузку другому классу у меня времени нет.

Мы прошли мимо небольшой кучки идущих домой студентов. Ветерок, подувший с малинового неба, был уже прохладным. Лето и правда подходит к концу.

На первом светофоре Сатоши показал туда, где наши пути расходились.

– У меня ещё есть кое-какие дела, так что пока.

И он сразу же ушёл.

Раз уж я остался один, пойду-ка я, наверно, домой.

Да, фильм, скорее всего, так и не будет закончен… Я вызвал из своей памяти все встречи с учениками класса 2-F за последние четыре дня.

Накадзё – Страстно желает закончить фильм, но бесполезен при решении загадок.

Хаба – Самоуверен и горд своими познаниями детективов, твёрдо уверен в том, что его теория верна.

Савакигучи – Самоуверенно объявила неоспоримым фактом свой приём, оказавшийся слишком неестественным.

Они старались, как могли. Независимо от того, были они неразумны, заносчивы или беспечны, их горячее желание завершить фильм нельзя было сымитировать. И несмотря на то, что нам доверили роли судей, мы отклонили все три их теории. По одной простой причине – все они неверны.

Ну, думаю, тут уже ничего не поделаешь. Сочувствую, но это не наша вина. Это может звучать жестоко, но я не настолько мягкосердечен, чтобы таскать чужие каштаны из огня. Поэтому я и сказал с самого начала, что не хочу всем этим заниматься.

Я дошёл до жилых улиц, и скоро уже покажется мой дом. Посплю-ка я немного. Я, как и Сатоши, не обязан был нести на себе ношу другого класса. Ответственность за то, что фильм не будет закончен, лежит на бесплановости съёмочной группы. Им не стоило затевать такой масштабный проект. Я поправил заплечную сумку, соскальзывающую с плеча, и посмотрел на небо.

Опустив взгляд, я увидел, что перед моим домом меня ждёт один человек.

На конце перекрёстка, возле надписи «стоп» на асфальте стояла Ирису Фуюми, одетая в школьную форму. Как только я осознал, что это она, она сделала несколько шагов вперёд и сказала:

– У тебя найдётся время на то, чтобы выпить со мной немного чаю?

Невероятно, но я искренне кивнул.

Несколько теряясь от того, что рядом со мной идёт Ирису, я шёл вдоль берега реки. Как только я начал размышлять о том, где же мы найдём тут кафе, в моё поле зрения попали красно-коричневая занавеска и электрический фонарь. Кафе было не из тех модных, в которые обычно по пути домой из школы заходили старшеклассники. Ирису невозмутимо отбросила занавеску и жестом пригласила меня войти. Войдя, я заметил, что в углу занавески вышито имя хозяина: «Хифуми».

Это был изысканный чайный дом с татами на полу и благоуханием заваренного чая в воздухе. Конторки не было, и все столики находились в отдельных кабинках. О том, что и в кабинках на полу тоже лежали татами, можно даже не говорить. Ирису аккуратно, не помяв юбку, села и сразу же заказала у подавальщицы, носившей передник, чашку зелёного чая.

– А ты что будешь?

– …

– Ну?

– О, когда ты упомянула чай, я совсем не думал, что мы на самом деле придём в чайный дом. Ладно, тогда я буду зелёный чай со льдом.

Я выбрал из меню соответствующий моему бюджету напиток. Ирису мягко улыбнулась.

– Заказывай, что хочешь, я угощаю.

Я ещё раз посмотрел в меню и растерялся ещё больше. Цены тут были выше, чем в средней паршивой закусочной.

Я знал, зачем Ирису позвала меня сюда, но так как она хранила молчание, я тоже решил ничего не делать в ответ. И ведь она невозмутимо ожидала.

Скоро принесли наши зелёный чай и чай со льдом вместе с бесплатными сладостями. Сделав глоток чая, Ирису заговорила:

– Итак, Накадзё не помог?

Я кивнул.

– И Хаба?

– Да.

– А Савакигучи? – спросила она на вдохе.

В этом нет нашей вины, но…

– Не думаю, что её идея подойдёт.

Всё это время Ирису смотрела мне прямо в глаза, из-за чего время будто растянулось. Примерно на следующей секунде (хотя мне показалось, что их прошло минимум тридцать) я отвёл взгляд.

Ирису шумно выдохнула.

– Ясно.

– Это печально?

Задав этот вопрос, я отхлебнул своего ледяного чая. Вкус вполне соответствовал цене… Хотел бы я так сказать, но я не почувствовал ничего нового. Голос Ирису был ни осуждающим, ни расстроенным… Может, мы просто не подходим друг другу?

Ирису перевела взгляд на свою чашку. Спустя несколько секунд она разомкнула уста.

– Странно слышать слово «печально» от тебя. Печально должно быть мне или моим друзьям, но не тебе.

Это да, последние три дня я держался именно этой позиции. Но почему сейчас я сказал слово «печально»?

– Нет, это печально. Мы не можем завершить его.

Быстро смягчив тон, Ирису улыбнулась.

– Ты испытываешь сострадание?

– Просто вкладываю немного эмоций.

Я наколол на зубочистку одну из конфет и положил в рот. Сладкий вкус мгновенно заполнил мой рот. Ещё бы, после зелёного чая-то.

– Я хотела бы кое-что у тебя спросить. Кто отклонил решение Накадзё? – сохраняя спокойствие, спросила Ирису.

И что мне ей ответить? Хотя по её лицу и так было понятно, что она знает ответ на свой вопрос. Так что я даже не пытался скрыть правду.

– Я.

– Тогда я полагаю, что теории Хабы и Савакигучи тоже отклонил ты.

– Да.

– В чём они ошиблись?

Раз уж она спросила, я объяснил. Обсуждение высоты травы, поле зрения других участников экспедиции, первую закрытую комнату, вторую закрытую комнату, использование верёвки для того, чтобы проникнуть в комнату через окно, плохое состояние здания, значение слова «детектив», указания Хонго… Я просто подвёл итог последних трёх дней, а Ирису внимательно слушала. Изредка она отпивала чай, но я не мог понять, о чём она думает.

– Поэтому мы и не приняли предложение Савакигучи.

Закончив, я заметил, что моя чашка уже наполовину пуста.

– Понятно, – просто сказала Ирису. И повисла тишина.

Вскоре она провела рукой по чашке и сказала:

– Когда я попросила тебя этим заняться, ты сказал, что тебе неловко от того, что на тебя возлагают столько надежд. Хотя за последние три дня ты совершил столько всего, что на тебя можно было возлагать намного больше. Ожидать, что ты сможешь так искусно разгромить их теории… Я знала, что этим всё и кончится.

Что она имеет в виду? Что заранее знала, что ни одна теория не верна?

Я был уверен, что смотрю на неё резко, но она даже не шелохнулась. Не глядя ни мне в глаза, ни куда-то ещё, она сказала обычным голосом:

– В конце концов, эти трое не подходили на это задание. Я с самого начала поняла, что, несмотря на всю свою страсть, они не обладают необходимыми для решения этой проблемы навыками. Конечно, я не считаю их бесполезными. И у обладающего лидерскими качествами Накадзё, и у эксперта по отвлечённым знаниям Хабы, и у комедиантки Савакигучи есть свои бесценные таланты. И именно благодаря тому, что я знаю это, я и поняла, что они не справятся с данной им ролью. Если бы не ты, мы бы приняли одно из их предложений и стали снимать концовку по нему, не осознавая всех его минусов, в результате чего проект провалился бы.

Холодная и безжалостная оценка.

Ирису не возлагала надежд ни на одного из них.

Тогда на кого?

Ирису убрала руку с чашки и выпрямилась. Её прямой взгляд был направлен ни на что иное как на меня. Я почувствовал, что она собралась не побудить меня к чему-то, а изничтожить.

– Последние три дня я размышляла над тем, как ты доказывал наличие у тебя навыков. Я решила, что раз существуют критики, то как человек, который настолько хорошо критикует других детективов, ты достаточно хорош для роли самого детектива. Я твёрдо верю в то, что мои надежды не беспочвенны. Ты особенный. И поэтому я ещё раз прошу тебя, Ореки-кун. Согласен ли ты протянуть руку помощи классу 2-F и указать нам верный ответ на загадку?

Закончив, она поклонилась.

Я чувствовал себя так, будто меня оценивали, словно дорогую картину умершего художника. В моей голове царил хаос. Всё это – мои навыки, не чьи-то ещё, а мои. Я особенный. Ей нужна моя помощь.

Но должен ли я верить этому? Всю жизнь я считал себя обычным человеком, не обладающим каким-нибудь талантом. Даже то, что я разрешал столько докучавших загадок, в решение которых меня втягивала Читанда, быстрее, чем Сатоши и Ибара, было просто удачей. В сущности, я практически ничем от них не отличаюсь. Но Ирису с этим не согласна. Эти слова потрясли меня больше, чем если бы она стала на меня давить.

Навыки, значит? Эта просьба Ирису на какой-то момент заставила меня усомниться в своём собственном существовании…

Терпеливо ждавшая Ирису заметила мою растерянность и, смягчившись, сказала:

– Мы не собираемся насильно заваливать тебя ответственностью… Не волнуйся ты так.

– …

– Тогда позволь мне рассказать тебе одну историю. Не вдумывайся в неё особо, она просто пришла мне на ум. В одной спортивной команде был запасной игрок. Каждый день она вкладывала все свои силы в работу, надеясь на то, что её возьмут в основной состав. И держалась она только благодаря своей любви к спорту и умеренному желанию прославиться или совершить какое-нибудь достижение. Несмотря на это, спустя несколько лет она так и осталась запасным. А одних талантливых членов команды заменяли другие, ещё более талантливые, ничего странного в этом нет. И среди них был очень талантливый игрок, чьи способности были равны способностям лучших игроков страны. Запасная, естественно, не стояла с ней даже рядом. Затем начался турнир, на котором этот талантливый игрок себя очень ярко проявил, и в итоге её выбрали лучшим игроком турнира. Когда у неё брали интервью, ей задали вопрос: «Какав секрет вашего успеха?» Она ответила: «Мне просто повезло». Представь себе, насколько горько было запасной слышать этот ответ.

Ирису ещё раз посмотрела на меня. Я снова почувствовал жажду, но чай уже закончился. Чашка всё ещё была холодной, и этот холод распространялся на мою руку.

Она что-то раскрыла своими словами, как Императрица, сбросившая плащ. Но должен ли я что-нибудь сказать?

Затем я услышал, как она продолжила:

– Это значит, что все должны осознавать, каким талантом обладают… Или тем, кто ими не обладает, будет больно на них смотреть.

Я не знал, откуда взялся бивший меня озноб. Может, от ледяного чая?

Я не думаю, что у меня есть комплекс неполноценности. Моё самосознание – результат продолжительного периода непредвзятых самонаблюдений.

Хотя Ирису непреклонно утверждала, что я способен на большее. И так думала не только Ирису. Мне это говорили и Сатоши, и Читанда, и Ибара, и многие другие люди. Они тоже непредвзято наблюдали за мной продолжительный период времени?

Но разве не чувствовал я, сравнивая себя с Накадзё, Хабой и Савакигучи, что могу сделать всё лучше, чем они?

Возможно, мне стоит ей верить.

Верить в то, что я способен на большее.

Пока эти мысли кружились в моей голове, я понемногу опускал подбородок. И несмотря на то, что заговорил я ещё не скоро, Ирису всё это время молча ждала.

***

Хокку http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D1%86%D1%83%D0%BE_%D0%91%D0%B0%D1%81%D1%91

Слова http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%BE%D1%91%D1%82%D0%BE%D0%BC%D0%B8_%D0%A5%D0%B8%D0%B4%D1%8D%D1%91%D1%81%D0%B8

Слепое пятно десяти тысяч человек

Следующим утром, проверив, лежит ли видеокассета в моей заплечной сумке, я вышел из дома.

После того, как вчера в чайном доме Хифуми я пообещал пересмотреть фильм, Ирису передала мне заранее приготовленную видеокассету и сказала: «У нас осталось мало времени. Встретимся завтра в час. Где – выбирай сам. Там я и выслушаю твои мысли по поводу фильма».

Раздумывая, встретиться ли нам у меня дома или в моём излюбленном кафе «Ананасовый Сэндвич», я остановился на кабинете геологии.

Сейчас я туда и шёл. Около десяти утра я вышел с жилых улиц на главную. Следующие пятнадцать минут, за которые я прошёл мимо разнообразных машин и людей, мой разум был чист и пуст, так что в нём могла спокойно играть народная песня, которая непрерывно играла в моей голове, когда я переставлял ноги. Из моей головы уже успели выветриться более-менее все фрагменты фильма. Я не способен думать в таком состоянии.

С того места, где заканчивается главная улица, можно мельком увидеть Старшую школу Камияма. Дойдя до этого места, я услышал голос, раздавшийся из-за моей спины:

– М, Хотаро?

Как тесен этот город. Я обернулся и увидел Сатоши, одетого в летнюю форму Старшей школы Камияма и державшего в руке мешок на шнуровке. Он с улыбкой слезал со своего горного велосипеда. Вместо приветствия я только махнул рукой.

– И сегодня в школу идёшь?

Он кивнул и поднял брови.

– Редко увидишь тебя идущим в школу на каникулах по собственной воле. У тебя есть какие-то дела?

– А мне что, нельзя просто так в школу прийти?

– Можно, конечно. Просто это на тебя не похоже, вот я и подумал, что что-то случилось.

Я прикусил язык. Не может же быть, что мои энергосберегательные действия так же легко предугадать, как и движимые любопытством действия Читанды?

У меня не было причин скрываться. Нет, я даже подумывал о том, чтобы всё им рассказать, потому и выбрал местом встречи кабинет геологии. Так что я сказал:

– Я здесь с официальным поручением от Ирису во благо империи. Она приказала мне обнаружить виновного в смерти Кайто.

Сатоши, услышав это, на целых три секунды оцепенел. Не знаю, специально или нет. Потом он зачем-то натянул на лицо радостное выражение и воскликнул:

– Ого! Кто бы мог подумать? В моём списке людей, которые могли бы принять это предложение, ты стоял на последнем месте.

– Добродетель и сострадание Ореки Хотаро не знают границ.

– А вот это было прикольно, Хотаро.

– Я спешу.

Сатоши пошёл рядом со мной, толкая велосипед руками. Дорога была неширокой, и мне пришлось подойти к обочине.

– Ты переходишь на другую сторону. Интересно, это влияние извне? Хочешь, я даже скажу тебе, откуда извне? – он подтолкнул меня, но я сохранил молчание. – Это ради Читанды-сан, да?

Весьма прозаично. Во-первых, это решение я принял, основываясь на событиях последних месяцев. Практически все проблемные дела, в которые впутывался Клуб Классики, начала Читанда. И постепенно она заставляла меня всё глубже уходить в них. Хотя одно исключение всё же было.

Это станет вторым. Я покачал головой и сказал:

– Нет.

Хоть Читанда и заварила эту кашу, сегодня я шёл в школу расхлёбывать её не потому, что она меня об этом попросила.

Сатоши вскинул брови, услышав такой неожиданный ответ.

– Не Читанда-сан? Это твоя собственная прихоть? Или ты делаешь это из милосердия?.. Нет, это вряд ли. Ты не говоришь это вслух, но это подпадает под твой девиз: «Если мне это не нужно, я этого делать не буду. Если мне это нужно, я сделаю это быстро», да?

Разумеется, таковы и были мои изначальные намерения. И то, что Сатоши так открыто об этом говорил, расстроило меня ещё больше. Я прямо сказал:

– Я что, даже это должен объяснять?

Он пожал плечами.

– Да нет. Я просто не хотел притворяться, что мне не интересно, почему ты это делаешь? Мне извиниться?

Я улыбнулся и оставил всё как есть.

Какое-то время мы шли молча. Говорить больше было не о чем и Сатоши стал садиться на велосипед, чтобы поехать вперёд. Хоть я и не видел причин останавливать его, я всё равно позвал его:

– Сатоши.

– М?

Я позвал его, но говорить мне было как-то нечего. Осознав это, я попытался открыто выразить то затруднительное положение, в котором оказался. – Как ты думаешь, есть такие вещи, которые можешь сделать только ты?

Вопрос был двусмысленным. Сатоши наклонил голову набок и осторожно ответил:

– Я не знаю, зачем ты это спрашиваешь, но… Я считаю, что есть одна вещь, которую не может сделать ни один человек в этом мире, живой, умерший или нерождённый, кроме меня.

Даже при таких обстоятельствах?

– И это?..

– И это же очевидно, разве нет? Это передача генов Фукубе Сатоши, – сказал он и улыбнулся. Не похоже было, что он шутит. Это он так посмеивался над своей неполноценностью.

– Не так. Дай по-другому скажу, – я немного подумал. – Как ты думаешь, есть что-то, в чём тебя не превзойдёт ни один ученик Старшей школы Камияма?

– Не-а, – сразу же ответил он.

Я даже растерялся от скорости и педантичности этого ответа.

Сатоши беззаботно сказал:

– Я же тебе говорил, у Фукубе Сатоши нет талантов. Вот возьмём мои старания к тому, чтобы стать холмсоманом: я ни за что не смогу стать одним из них. Мне не хватает личных качеств, чтобы войти в бесконечный лабиринт знаний для того, чтобы этого добиться. Если бы Маяка стала интересоваться Шерлоком Холмсом, то за три месяца знала бы больше, чем я, я гарантирую это. Я из тех людей, которые топчутся у входа, топчутся, а потом берут пару буклетиков и уходят. Не думаю, что есть такое, в чём кто-то меня не превзойдёт.

У меня и в мыслях не было, что Сатоши когда-нибудь такое скажет. Хотя Сатоши сказал это так спокойно, будто говорил о погоде. Я молчал, и он ухмыльнулся.

– Теперь я понял, почему ты пытаешься разгадать эту загадку.

– …

– Ирису-семпай отдала должное твоим детективным способностям, верно? Скорее всего, она сказала, что ты единственный, кто сможет справиться с этим делом, вот ты и согласился.

Чёрт, он что, телепат? Я кивнул.

– Но опасно это, позволить способностям, которые раскрыла Императрица, затрагивать твои знания.

– Но сам ты не находишь в этом ничего подозрительного.

– Возможно… Ладно, поеду я вперёд и настрою видик.

Сатоши сел на свой горный велосипед и приготовился умчаться вперёд. Пока он собирался нажать на педаль, я осознал, что хочу кое-что сказать. Я буду плохо себя чувствовать, если ничего сейчас не скажу.

– Сатоши.

– Да?

– Я не знаю, что ты там о себе думаешь, но я считаю, что ты способен на большее. Думаю, однажды ты станешь лучшим холмсоманом в Японии.

Сатоши удивлённо моргнул, но быстро натянул на лицо свою обычную улыбку.

– Я не холмсоман, я просто восхищаюсь Шерлоком Холмсом, вот и всё, – сказал он мне, повернувшись и пожимая плечами. – Кроме того…

– ?

– Кроме того, я чувствую, что сказать это сейчас стоило того.

Приближалась кульминация фильма.

Шестеро участников экспедиции взяли по ключу и разошлись в разные стороны. Мы ждали трагедии, которая произойдёт, когда они найдут изуродованное тело Кайто.

Я смотрел всё ещё безымянный фильм на пыльном телевизоре, стоявшем в кабинете геологии. На экране была сцена обнаружения тела Кайто.

Ибара, сидевшая на некотором расстоянии от меня, восхищённо сказала:

– Как здорово у них вышла рука Кайто-семпая. Они искусно воспользовались полутёмным освещением, чтобы убедить зрителей, что рука настоящая.

Когда она выяснила, что я пришёл в школу без особых на то причин, то очень удивилась. Когда я объявил, что бросил вызов загадке, оставленной нам Хонго, её глаза расширились. Кстати говоря, она пришла из-за того, что никак не могла отделаться от мысли, что оставляет Ирису-семпай в удручённом состоянии, и решила выяснить правду раз и навсегда. Оказывается, с ней тоже можно иметь дело.

– Эх, если бы только их актёрская игра была получше, – добавил Сатоши, улыбаясь. – Реквизиторы – вот кто больше всех постарался при работе над фильмом.

В итоге, я уже второй раз смотрел этот фильм. Хоть я и слышал, что на место преступления нужно ходить, по крайней мере, сотни раз, я не собирался столько раз пересматривать это. Как и Сатоши с Ибарой, которые пришли смотреть фильм вместе со мной. Ну и слава богу.

Подбегая к левым подмосткам и осознав, что проход полностью перекрыт, Кацуда поражённо сказал:

– Не может быть…

Экран потемнел.

И фильм закончился.

Ибара, не находившая ничего зазорного в чёрной работе, встала, чтобы перемотать кассету и выключить телевизор.

Если честно, я до конца фильма думал, что Читанда тоже придёт, ведь она обладает отличными наблюдательностью и памятью. Хотя она точно не смогла бы использовать их для хорошего анализа, так что я подумывал, что мог бы использовать эти её способности для себя.

Однако она так и не пришла. Я спросил у Ибары:

– Ибара, что с Читандой?

На лице Ибары возникло странное выражение. Это была улыбка, смешанная с жалостью.

– Чи-чан ещё спит.

– Это как? Она опять простыла?

– Нет, – Ибара замялась. – У неё… похмелье.

Пауза.

– В наше время это… редкость…

Я кивнул, соглашаясь с этим прекрасным высказыванием.

– Ладно, – пытаясь вернуть разговор к главной теме, Сатоши устроился поудобнее. – Пересмотрев этот фильм, я по-прежнему не вижу в нём ничего сложного. И он более или менее опровергает остатки теорий тех троих.

Я был полностью с ним согласен. После трёх дней экспертиз я понял, что загадку Хонго не так-то просто разгадать, но фильм такого впечатления не оставлял.

– Тяжело найти что-то простое в чём-то настолько сложном, – пробормотал я в тишине.

Ибара посмотрела на меня, как на идиота, с шумом выдохнула и сказала:

– Нет, фильм снят довольно лёгким.

– Да? И почему же?

– Вот, что я думаю: фильм снят слишком скучно, зрителей сложно удовлетворить, и это делает загадку неинтересной. Думаю, если бы они вложили больше усилий в актёрскую игру и операторскую работу, у них получился бы более интересный детектив с закрытой комнатой.

Да ну? Не думаю, что впечатление от оригинала может улучшить грамотная экранизация. Только я собрался высказаться, как Сатоши внезапно улыбнулся, будто нашёл родственную душу.

– Мудрое наблюдение. Когда я смотрел фильм в первый раз и понял, что это будет детектив с закрытой комнатой, то потом был разочарован тем, как его подали – не так, как обычный детектив с закрытой комнатой, я совершенно не чувствовал, что смотрю такой детектив. Если бы только актёры больше старались… Но оператор на самом деле так слажал?

Ибара кивнула.

– Он сильно слажал.

– А ты бы как сняла?

– Я? Ну-ка… Ну, вот, к примеру, первая сцена, в которой показывают Наракубо. Если бы оператор стоял чуть дальше, то он смог бы снять всю шестёрку на фоне руин, так эффектнее получилось бы. Кстати, хм, я об этом не сразу подумала, но в той сцене, когда они собрались вместе после поисков комнаты, показали, что Сугимура стоит в технической аппаратной, да? Думаю, зрителям было бы проще понять это, если бы снимали с его точки зрения и показали вестибюль. И если бы так и сняли, то потом можно было бы показать то место, по которому шли те двое со второго этажа, а потом начать снимать с точки зрения кого-нибудь из них. Ещё…

Она продолжала говорить. Ибара на самом деле любит смотреть детективы, так что Сатоши правильно сделал, что с улыбкой остановил её, а то слушали бы мы её до второго пришествия.

Я вздохнул и сказал:

– Если мы будем только сидеть и жаловаться на то, как плохо снят фильм, то ни к чему не придём.

– Точно. В конце концов, всё дело в трюках. Может, лучше о них поговорим? Может, они сняли не всё, что могли? У нас, конечно, есть ограничение по времени, но разговор должен выйти занятным.

Когда Сатоши замолчал, у двери возник чей-то силуэт.

Дверь кабинета геологии шумно отодвинул незнакомый мне парень. Судя по метке на его воротнике, он учился в первом классе.

Отведя от меня взгляд, он нашёл глазами того, кого искал, и закричал:

– Вот ты где, Фукубе!

На лице Сатоши появилось мучительное выражение. Я услышал, как он щёлкнул языком, но он быстро натянул на лицо свою обычную улыбочку.

– Ямаучи-кун, ты, что ли? Ты хочешь вступить в Клуб Классики?

Ямаучи проигнорировал слова Сатоши, подошёл к нему и схватил за воротник.

– Эй! Не нужно насилия!

– Кончай уже! Я делаю это ради твоего блага! Омичи не шутит! Что ты будешь делать, если тебя оставят на второй год?

Имя Омичи молоточком ударилось в моём мозгу. Он был строгим учителем математики. Тогда всё понятно. Я скрестил руки на груди и улыбнулся Сатоши.

– Сатоши, тебе действительно стоит сходить на эти подготовительные занятия. А кто говорил, что усердно готовится к экзаменам?

Ямаучи, видимо, один из друзей Сатоши, внезапно стащил его со стула.

Тот и тут не потерял самообладания и взмолился:

– Это то, что нужно, Хотаро! Продолжай в том же духе и справишься с этой загадкой за минуту!

Видя, что Сатоши не осознаёт ситуацию, в которой находится, Ямаучи закричал:

– Придурок, подготовительные занятия сейчас начнутся! Бегом, я тебе говорю!

– Не-е-е-е-е-ет!!! А закрытая комната? закрытая ко-омната-а-а-а!!!

Сатоши исчез из виду, однако крики его гулко отдавались в коридоре.

Эх. И как мне это прокомментировать? Если одним предложением, то: «Он что, идиот?» Только я об этом подумал, как он вбежал обратно. Вынув из своего мешка на шнуровке блокнот, он всунул его мне в руку.

– К сожалению, ситуация вышла из-под моего контроля! И раз уж так вышло, я вверяю остальное в твои руки… Пока!

И он снова убежал. Что же, удачи. Желаю тебе успешно перейти во второй класс.

Как только буря утихла, Ибара тоже встала.

– Что ж, мне тоже пора.

– Серьёзно?

– Что за взгляд? Ирису-семпай же не просила меня помогать тебе… У меня в одиннадцать смена в библиотеке начинается. Если бы я знала, что ты собираешься делать, я бы заранее с кем-нибудь поменялась сменами, так что сам виноват, что почти ничего не сказал, – резко сказала она, взяла сумку и пошла к выходу.

Остановившись возле двери, она повернулась и сказала своим обычным извиняющимся тоном:

– Но всё же… Прости, Ореки.

Я махнул рукой, отсылая её прочь.

И остался совершенно один. Я вздохнул, потянулся, почесал голову, скрестил руки на груди, закрыл глаза и начал думать.

Если я буду медленно вспоминать отрывки фильма, который только что пересмотрел, и то, что понял за последние три дня… Я пытался связать их вместе. Я представил, что сделал бы на месте преступника…

И, наконец, нашёл ответ.

В него было трудно поверить, и я несколько раз проиграл его в голове. Нет, он был безупречным. Значит, так всё и было.

– Так вот что задумала Хонго, – пробормотал я.

Я посмотрел на наручные часы. Они показывали половину первого, и минутная стрелка быстро двигалась к числу 12. А я и не заметил, сколько времени прошло. Я быстро вынул из сумки рисовый шарик и насытил им свой пустой желудок. После этого я быстро выпил баночку зелёного чая. Ни в какое сравнение со вчерашним он и идти не мог.

Тут кто-то постучал в дверь.

– Войдите.

В дверь вошла ни кто иная как Императрица, Ирису Фуюми, одетая в школьную форму. Хотя что в обычной одежде, что в школьной форме она никогда не здоровалась. Я из вежливости встал и указал ей на стул передо мной. После того, как она села, сел и я.

Ирису пропустила формальности и перешла прямо к делу:

– Во-первых, я хочу знать, нашёл ты ответ или нет.

Я сглотнул и кивнул вместо ответа.

Ирису чуть приподняла бровь.

– Ясно, – произнесла она, не выражая никаких эмоций. Как я и думал. – Тогда расскажи мне её.

– Хорошо.

Мои губы всё ещё покрывала влага от чая, банка из-под которого сейчас стояла на столе.

Я заранее решил, с чего начну, так что мои рассуждения шли прямо к ответу, который должен был быть в самом конце.

– Думаю, мне не нужно говорить, что ключ к решению этой загадки – закрытая комната, то есть комната, в которой умер Кайто… То есть Кайто-семпай. Никто не мог ни зайти, ни выйти из этой комнаты.

Мне показалось, или Ирису действительно раскрыла рот? Осознав это, она заговорила, пытаясь сгладить момент:

– Можешь говорить, как привык, без хонорификов[1].

Весьма приятное разрешение. Меня постоянно напрягало то, что мне приходилось говорить вежливо и добавлять хонорифики чуть ли не к каждому слову.

Я кивнул и перешёл прямо к сути.

– Хоть мы вчера и разговаривали о закрытой комнате, я могу повториться, так что потерпи. Так как закрытая комната – это правые подмостки, и мы решили, что окно невозможно открыть снаружи, не повредив, то единственный способ попасть внутрь – дверь. Но как убийца это сделал? Фильм не даёт ответа на вопрос: «Воспользовался ли преступник физическим трюком, чтобы открыть дверь?» Значит, можно предположить, что убийца просто взял из кабинета мастер-ключ. Сатоши, кажется, называет такой способ мышления «бритвой Оккама»[2]. Но убийца не смог бы войти в правый коридор, который является единственным проходом к правым подмосткам, из-за того, что коридор постоянно был на виду у Сугимуры. И если кто-то сумел взять мастер-ключ и пройти по правому коридору, то это явно не один из этих шестерых. И что мы получаем?

Тут я остановился. Не сказал бы, что дальше будет неинтересно, потому что я так не думаю. Просто не хочу тратить энергию на объяснение такой банальщины, вот и всё.

– Если убийца не один из этих шестерых, то вывод может быть только один… Там был седьмой человек.

Таков был мой вывод.

Ирису посмотрела на меня так сурово, как будто я распускал сплетни.

– Седьмой? Как предлагала Савакигучи?

– Да, при известных условиях. Когда я впервые услышал от Савакигучи, что Хонго искала седьмого актёра, то одна мысль об этом казалась мне смешной. Но сейчас я уверен в том, что седьмой существует.

Ирису молча попросила меня продолжать. Видимо, пока я не закончу, она не будет высказывать возражения. Мне так даже легче.

– Но ты сказала, что Хонго постаралась дать зрителям возможность самим разгадать загадку, поэтому версия о том, что появился маньяк с ножом, сразу же отпадает. Кстати, я заметил кое-что, когда пересматривал фильм. В кадре порой творились непонятные вещи. К счастью, Сатоши записал их в блокнот; позволь, я прочту. «Коносу смотрит на карту, включается свет. Наверно, фонарик…» «Они пошли искать Кайто» «В коридоре очень темно. Включили фонарик…» Ты ничего не замечаешь?

– Фонарик? – мгновенно ответила Ирису.

– Именно, – я облизнул губы, потому что добрался до самой важной части объяснения. – В общем, кто включал фонарик, так и не показали. Это можно понять только в тех сценах, в которых героев показывают сразу же после использования фонарика, к примеру, в сцене обнаружения трупа. Конечно, положить фонарик в карман там можно успеть, но я на их месте не стал бы этого делать.

Ирису подозрительно посмотрела на меня. Насколько я понял, ей не понравились эти слова, так что я заранее развеял все недоразумения.

– Я понимаю, что ты думаешь, что это просто освещение. Но давай не обращать на это внимание.

Не знаю, убедил я её или нет, но всё равно продолжил:

– И ещё одно: я не хочу обидеть любителей снимать фильмы, но этот фильм получился очень скучным, что игра актёров, что операторская работа. Но в этом есть подсказка. Я видел не очень много фильмов, но всё равно могу сказать, насколько скучен этот. Особенно плоха операторская работа; может, ты и не заметила, но оператор, кажется, вообще не старался. Но что если на то была причина? Что я имел в виду, когда сказал, что оператор вообще не старался? Если говорить простым языком, то мне показались неудобными несколько точек, с которых снимали большинство сцен. В большинстве случаев оператор просто ходит за группой… Ты понимаешь, к чему я веду?

На лице Ирису не дрогнул ни один мускул, но глаза её расширились. Что же, Императрица и должна схватывать на лету. Но даже Ирису Фуюми не смогла предвидеть такое объяснение. Седьмым человеком был…

– Ты хочешь сказать, что седьмой – это оператор?

Я кивнул. Наглею, однако.

– Всего там было семь человек. Семь человек решило поехать в Наракубо. На экране их было шесть только потому, что седьмой держал камеру. Остальные шестеро просто разговаривали между собой, но иногда посматривали и на камеру, понимая, что там стоит оператор. И лучше нам называть его не оператором, а седьмым. Он же включал фонарик. То, как он его включал, может показаться слишком продуманным, но любой, у кого был фонарь, делал бы то же самое. Качество съёмки было плохим из-за того, что он ходил за остальными; и если мы решим, что оператор – тоже персонаж фильма, в этом не будет ничего необычного.

Чем больше я говорил, тем больше заинтересовывалась Ирису.

– А теперь самое важное: когда все разделились, камера осталась стоять в вестибюле, никто её не держал. Экран потемнел; другими словами, сначала камеру выключили, а потом кто-то вернулся в вестибюль и включил её. Таким образом, то, как совершили преступление, становится очень легко понять. Седьмой подождал, пока все не разойдутся, поставил камеру и побежал в кабинет за мастер-ключом. Убив Кайто, он запер за собой дверь и вернулся в вестибюль, чтобы подождать остальных. На этом завершается моя теория. Если Хонго так и не нашла седьмого актёра, то я советую вам поспешить и найти его сейчас.

Я разом покончил со всем и протянул руку к банке зелёного чая.

Такова была моя теория.

Ирису молча оценивала её, после чего спросила:

– У меня есть два вопроса. Первый: если твои слова верны, то странно, что с седьмым никто не разговаривал, верно?

У меня уже был готов ответ на этот вопрос.

– Наверно, Хонго так и задумывала. Другими словами, седьмого полностью игнорировали, поэтому он и молчал.

– Второй: если твои слова верны, то остальные могут догадаться, что самый подозрительный среди них – тот, кто вышел из вестибюля последним и вернулся первым. Тем более, что седьмой не попал в ловушку «второй закрытой комнаты», но его передвижения тоже всем видны. В таком случае не остаётся никакой тайны.

Я улыбнулся.

– Ну, если цитировать Савакигучи… А это имеет какое-то значение?

– …

– Фильм ведь создавался не ради зрителей, а ради самоудовлетворения создателей. Персонажам тут беспокоиться незачем. Как заметил Накадзё, пока зрители считают фильм детективом, беспокоиться нечему; а если персонажи думают по-другому, на это можно наплевать… Если подумать, то, наверно, поэтому никто из персонажей не был назначен детективом. Персонажи догадались, кто убийца, даже не раздумывая об этом.

Последовала минутная тишина. Ирису молча смотрела куда-то вниз. Её беспокоит такое смелое предложение?

Я не волновался, потому что моя теория была довольно хороша. Но сколько бы Ирису не оценивала его, результат неизбежен.

И, наконец, Ирису прошептала:

– Поздравляю.

– А?

Она подняла голову и весело улыбнулась мне, полностью сняв маску чахлости.

– Поздравляю, Ореки Хотаро. Ты разгадал загадку Хонго. Вывод очень смелый и удивительный, но так как все факты сходятся, он, скорее всего, верный. Большое спасибо, теперь мы можем завершить фильм.

Она протянула мне свою правую руку.

Я покраснел.

И пожал её.

Рукопожатие было крепким. Затем Ирису похлопала меня по плечу левой рукой.

– Я верно рассудила. У тебя есть незаменимые навыки, которых нет у других.

Понятно.

– Как тебе такая мысль? – так же весело спросила Ирису. – Чтобы твой труд не остался незамеченным, я разрешаю тебе дать название этому фильму.

Название, да? О нём я не думал.

Хотя идея оставить что-нибудь на память о том редком случае, когда я поверил в себя, вовсе не плоха. Я немного подумал и сказал то, что пришло мне в голову:

– Ладно, если судить по содержанию… «Слепое пятно десяти тысяч человек» пойдёт?

– Хм, – и Ирису много раз кивнула. – Пойдёт. Значит, решено.

На этом и закончилась вся эта тягомотина, на которую мне пришлось убить несколько дней летних каникул. Хоть я ничего и не получил, но чувства, что я что-то потерял, у меня тоже не было.

Сам факт того, что я сыграл роль детектива, наполнил меня чувством выполненного долга.

***

Именные суффиксы.

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D1%80%D0%B8%D1%82%D0%B2%D0%B0_%D0%9E%D0%BA%D0%BA%D0%B0%D0%BC%D0%B0

Не завершайте шоу

Несмотря на то, что загадка Хонго была разгадана в пятницу, сценарий был готов уже в субботу вечером (видевшие его первоклассники утверждали, что сценарист, заменявший Хонго, так замаялся дописывать сценарий по моей короткой ремарке, что устал до полусмерти, но мне увидеть это не довелось). Так что съёмки фильма класса 2-F закончились к вечеру воскресенья. Это был воистину эпичный поворот событий после той, казалось бы, отчаянной ситуации. В воскресенье вечером мне позвонила Ирису и выразила свою благодарность. В ответ я от чистого сердца поздравил её.

И наступил понедельник. С момента решения загадки прошло три дня. Летние каникулы в Старшей школе Камияма подошли к концу.

Так как Клуб Классики за эти выходные так и не собрался вместе, я не мог ничего рассказать Читанде до сегодняшнего дня. После конца уроков я быстрым шагом шёл в клубную комнату – меня немного задержали кое-какие дела. Я не хотел хвастаться своими достижениями, просто когда я поднимался наверх по лестнице спецблока, мне подумалось, что лучше, чтобы она знала. Но всё же походка моя была лёгкой, и я ничего не мог с этим поделать.

На пороге кабинете геологии я ощутил странную атмосферу. В комнате было темно, занавески были задёрнуты. Я тихо открыл дверь и увидел, что на столе стоит телевизор, а на его экране идёт фильм «Слепое пятно десяти тысяч человек». Читанда, Ибара и Сатоши, сидя спинами ко мне, смотрели его.

Правда, к тому времени, как я пришёл, по экрану уже поднимались вверх имена актёров и съёмочной группы, готичными буквами бегущие снизу вверх на чёрном фоне. Съёмки и монтаж завершили только вчера; титры, видимо, они подготовили заранее.

Ибара встала, чтобы остановить видео, и заметила меня.

– О, Ореки.

Читанда с Сатоши обернулись. Последний показал на телевизор.

– Привет, Хотаро. Мы посмотрели его.

– Фильм класса 2-F?

– Ага. Эба-семпай нам его только что передала. Так это ты придумал концовку, да?

Так как Сатоши улыбался постоянно, я не имел ни малейшего понятия о том, улыбается ли он так из-за фильма или нет. Поэтому я спросил:

– Ну и как тебе?

– Неплохо. Я бы даже сказал, интересно. Не думал, что это оператор.

– Ты ведь ещё тогда об этом думал, так ведь? – с осуждением спросила Ибара, нажимая на кнопку перемотки на видеомагнитофоне. – В твоей голове и правда скрывается слишком много всего.

– Я не думал об этом до того, как вы двое ушли. Я не настолько вредный, чтобы играть на душах людей до тех пор, пока они не запаникуют, – сказал я, положил на стол свою заплечную сумку и потянулся.

По правде говоря, моя радость пошла на спад, так как они удивились не так сильно, как должны были. Я был настолько доволен тем, насколько удивительным оказался мой вывод, что ожидал, что они рты пораскрывают от удивления. Не стоило мне так многого ожидать от этих дурней; может, это и хорошо, что Ибара с Сатоши не настолько простодушны.

Ладно, а что думает простодушная Читанда?

Наши взгляды пересеклись. Затем Читанда повернулась ко мне.

– Ореки-сан.

– Да?

– Я была удивлена.

Честное мнение.

Затем она отвернулась и посмотрела куда-то вдаль, после чего осторожно сказала:

– Но мне…

Сказав это, она что-то заметила и улыбнулась.

– Может, в другой раз.

Необычная реакция. И как это понимать? Я не мог точно утверждать, собиралась ли она оценивать меня или осуждать?

Хлопнув в ладони, Сатоши сказал:

– В любом случае, хорошая работа, Хотаро. Императрица довольна, фильм завершён. Зрителей такое развитие событий тоже порадует. И скоро наступит тот день, когда школу Ками прославит на всю страну имя детектива Ореки Хотаро. Давайте выпьем за это.

И он тут же достал из своего мешка на шнуровке четыре бутылки Yakult[1]. И чего у него там только нет. Ибара встала, чтобы резко успокоить Сатоши, которого поглотило праздничное настроение.

– Сейчас не время беспокоиться о делах других классов, Фуку-чан. С того момента, как мы пошли на предпросмотр этого фильма, мы ни на йоту не продвинулись с «Хёкой». Я собираюсь проверить, сколько ты успел написать, раз уж ты сам меня попросил помочь тебе с рукописью.

Лицо Сатоши застыло. Он поставил перед Ибарой две бутылки Yakult. Как будто это её разубедит. Как и ожидалось, Ибара отвесила шторы, чтобы запустить делопроизводство. Так и кончилась работа Клуба Классики над фильмом класса 2-F, а работа над антологией – продолжена.

К закату энная встреча, посвящённая антологии «Хёка», подошла к концу. Пока я собирал заметки, разбросанные по всему столу, Сатоши и Читанда вышли из кабинета геологии. Редко же мы с Ибарой наедине остаёмся.

Убирая телевизор на место, Ибара повернулась ко мне, чтобы сказать то, что ей сейчас пришло в голову.

– Ах да, Ореки. Можно у тебя кое-что спросить?

– Если ты насчёт рукописи, то они же, вроде, не понадобятся до следующей недели?

Ибара покачала головой.

– Это насчёт фильма. Как он там называется? Что-то про десять тысяч человек.

Как так я стеснялся произносить придуманное мной название, я поторопил Ибару:

– И что насчёт него?

– Ты придумал концовку, верно?

Я кивнул.

Что она хочет сказать? Похоже, слова она подбирает осторожно.

– Всю? – спросила она.

Так как я не видел концовку, я двусмысленно ответил:

– Большую часть.

Ибара пронзила меня взглядом. Затем заговорила неожиданно твёрдо:

– Тогда что ты думаешь о теории Хабы-семпая? Его приём, который, может, и не интересный, в фильме так и не появился.

Похоже, моя версия её не убедила. Так что я спросил её:

– Какой приём?

– Ты проигнорировал её замысел? – проворчала она, поставив руки на талию. – За весь фильм верёвка так нигде и не появилась.

Верёвка… Тот предмет, который Хонго просила Хабу подготовить. Она даже подчеркнула его важность. Если подумать, мы об этом говорили.

Так как я не находил слов, чтобы ответить, Ибара продолжила:

– Идея сделать оператора седьмым персонажем интересная, потому что видно, что все персонажи временами смотрят прямо в камеру. Но тогда некуда приткнуть верёвку.

Это правда.

Нет. Я, немного повысив голос, возразил:

– Верёвка используется только в специфичных приёмах. Может, оператор потом повесился?

Ибара раздражённо посмотрела на меня:

– Ореки, что ты несёшь? А почему тогда Хонго заострила на ней внимание? Если бы собирались снять такую сцену, то не волновались бы так за прочность верёвки. Хонго-семпай ведь просила именно такую верёвку, чтобы она могла выдержать вес человека… Мне кажется, ты что-то упустил.

В последнем предложении Ибара, наверно, выразила свои догадки, но я пропустил его мимо ушей. Я совсем не думал, что что-то упустил. Не может же быть, чтобы я забыл о такой банальной вещи?..

Но почему?

– Ну, теория всё равно была интересной. Но после того, как ты отклонил теории тех троих, я думала, что ты мог заметить то, чего не заметил никто из них, – сказала Ибара, покрывая телевизор пластиковым чехлом. Поднимая сумку, она сказала, что собирается возвращать ключ, так что я решил уйти.

Пока я спускался по лестнице спецблока, слова Ибары всё ещё отдавались эхом у меня в голове. Я должен был учесть абсолютно всё. Может, игру актёров и диалоги не стоит переоценивать, но и в них могут быть подсказки к тому, чем всё хотела закончить Хонго. И я как-то умудрился что-то упустить. Или бессознательно проигнорировал, потому что какая-то деталь не вписывалась в мою теорию. Но этого не может быть, я не подтасовываю факты под свои выводы… По крайней мере, так мне хочется думать.

Глядя на свои ноги, я осознал, что я уже на третьем этаже. Как только я, всё ещё погружённый в свои мысли, подумал о том, что надо спуститься на второй, меня окликнул знакомый голос:

– Эй, Хотаро!

Я повернулся и никого не увидел. Голос был похож на голос Сатоши… Нет, это не моё воображение, я на самом деле слышал его. Я немного подождал, и моё имя прозвучало ещё раз.

– Хотаро, я здесь.

Из мужского туалета высунулась рука и поманила меня к себе. Если бы сейчас была ночь, сцена получилась бы достойной фильма ужасов. Я горько улыбнулся и пошёл туда, где меня ждал Сатоши.

– В чём дело, Сатоши? Я не хочу скрестить с тобой струю.

Улыбка мгновенно испарилась с его лица.

– Я и сам этого не хочу, – довольно серьёзно сказал он. – Мне просто показалось, что это место нам подойдёт.

– Для чего? Тут воняет.

– Да мне и самому захотелось навести тут порядок… В любом случае, девчонки сюда не войдут, вот почему я выбрал это место.

А, понятно. Тогда всё становится на свои места.

– Ну, и о чём же не должны узнать девчонки? Ты хочешь показать мне свою коллекцию порнушки?

Сатоши даже не улыбнулся моей шутке.

– Да ты профессионал, я смотрю. Если хочешь, я могу принести кое-что, из-за чего у нас будут проблемы с полицией. В любом случае, просто выслушай меня.

Хорошо.

– Другими словами, тема разговора Читанде и Ибаре незнакома?

– Можно сказать и так. Если бы мы обсуждали это у них на глазах, они бы ничего не поняли, – затем Сатоши понизил голос. – Хотаро, ты на самом деле понял, чего добивалась Хонго-сан в этом фильме?

Даже он задал этот вопрос. Хоть он спрашивал с добрыми намерениями, я почувствовал, как на моём лице появляется вымученное выражение.

– Да.

Услышав это, Сатоши отвёл взгляд в сторону.

– Ясно… Так она хотела, чтобы всё закончилось именно так?

Он пытается заставить меня нервничать? Сатоши колебался, так и глядя в сторону. Я подогнал его.

– Моя теория неверна?

– В каком-то смысле, – он неоднозначно кивнул. А затем сказал от чистого сердца: – Хотаро, она плохая. Ты неправильно понял намерения Хонго-сан. Я не могу сказать, в чём именно ты неправ, но я точно уверен в том, что это так.

Какое прямое мнение. Я был не удивлён, не мрачен – я был поражён. Если Сатоши не шутит, значит, он серьёзен, а прямо сейчас он серьёзен как никогда. Даже после такого ко мне вернулось самообладание, и я ответил:

– На каком основании ты это говоришь?

– Я и сам не очень уверен. Могу я сказать что-то необоснованное?

– Если бы в моей теории было губительное противоречие, думаешь, я не заметил бы?

Сатоши покачал головой.

– В ней вообще нет противоречий. Но я не об этом. Я правда считаю, что твоя разгадка хороша. Но это не то, что планировала Хонго-семпай.

– То есть?

Он прочистил горло.

– Хотаро, подумай о том, как Хонго-семпай понимала детективный жанр. Она была абсолютным новичком, и что она стала читать, чтобы подготовиться к работе над сценарием?

– Шерлока Холмса, – ответил я, недоумевая, как это относится к делу.

– Вот именно. А теперь слушай: из детективов Хонго-семпай читала только Шерлока Холмса. И хоть она и сказала, что старалась придерживаться десяти заповедей написания детектива, думаю, она ещё не читала работы Рональда Нокса. Более того, приём, который ты предложил Ирису-семпай, это литературный трюк. Слышишь? Литературный трюк.

Слышу ясно и чётко.

– Этим трюком обманывают аудиторию, верно? Сокрытие седьмого персонажа от камеры тоже может считаться литературным трюком.

– Да. А теперь я свяжу всё воедино, – и Сатоши, будто говоря очень торжественно, набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: – Во времена Конан Дойля таких приёмов не существовало.

– …

– Такие внезапные срывы покровов не появлялись в детективов до, по крайней мере, Агаты Кристи, то есть до начала двадцатого века. Может, такое и было до неё, но только раз или два. Может, я и плохо знаю Хонго-семпай, но я точно уверен, что она не читала книг Агаты Кристи!

Я никак не понимал, что он пытается сказать. А когда всё-таки осознал, начал мелко дрожать.

В разуме Хонго детективы были ограничены девятнадцатым веком и Лондоном, на улицах которого стояли газовые лампы и в котором жил Шерлок Холмс. Возможно, так и есть. И Сатоши сказал, что в то время литературных трюков ещё не существовало.

Какое-то время я, как идиот, стоял на одном месте и раздумывал о том, что сейчас услышал. Я никак не мог опровергнуть слов Сатоши. Видимо, получив удар с неожиданного угла, мой разум просто перестал работать.

Сатоши смотрел на меня, пока я пребывал в таком состоянии, после чего сочувственно сказал:

– Хотя я поставил бы фильму пятёрку. Мне особенно понравился тот момент, когда оператора припёрли к стенке. Но если ты считаешь, что так Хонго-семпай и задумала, то мои возражения совершенно безосновательны.

– Стой, – пробормотал я, – мы не знаем, сколько прочла Хонго-семпай. Так что мы не можем утверждать, что она не могла узнать о литературных трюках откуда-то ещё, кроме Шерлока Холмса, верно?

Я сказал это из чистого упрямства. Сатоши похлопал меня по плечу и быстро сказал:

– Что же, если ты так думаешь, я, пожалуй, соглашусь.

После серии атак Ибары и Сатоши я получил довольно много урона. Не думал, что я такой слабый. Но я не был подготовлен к этому; в другое время я бы воспринял это легче, но сейчас я не мог опровергнуть их возражения. Так что сомневаться в том, что моя теория верна, не было смысла. Хотя я, конечно, желал, чтобы это было правдой.

После всего неудивительно, что, когда я, спускаясь по последнему пролёту лестницы, увидел Читанду, наматывающую круги по вестибюлю, у меня ёкнуло сердце. Она явно ждала меня, но увидев, опустила взгляд.

– Эм, Ореки-сан… Мне нужно кое-что сказать тебе.

Et tu, Читанда?[2]

Учитывая то, что только что произошло, и извиняющееся лицо Читанды, я примерно представлял, что она хочет сказать, и, покорившись судьбе, вздохнул.

– Ты не можешь сказать это перед Сатоши и Ибарой, верно?

Большие глаза Читанды расширились, и она удивлённо посмотрела на меня. Затем чуть заметно кивнула.

Она молча повела меня к школьным воротам. Как раз когда в моём мозгу промелькнула мысль о том, почему бы нам не поговорить в кафе, она сказала, что наше обычное место слишком далеко, а здесь слишком часто ходят ученики школы Ками. Но они и так будут ходить вокруг, если мы будем говорить на ходу, разве нет? К тому же на дворе ещё день. Я решил начать разговор.

– Ты хотела поговорить о фильме?

– Да.

– Что-то тебя в нём беспокоит?

– Похоже на то, – мягко ответила она.

Наверно, подсудимый в зале суда чувствует себя точно так же.

– Не сдерживай себя, – нетерпеливо сказал я. – Сатоши и Ибара тоже подумали, что Хонго хотела не этого. Я… Я тоже начинаю так думать.

Читанда подняла свой потупленный и серьёзный взгляд.

– Что у тебя? – спросил я, не глядя на неё.

– Я тоже думаю, что он неверен.

– Можешь сказать, почему?

Повисла тишина. Затем Читанда кивнула.

Что мне сделать после того, как она ответит? Этого я тоже не знал. Съёмки уже закончены, и внести в фильм поправки не получится до конца фестиваля. Если подумать логически, то заниматься всем этим сейчас бессмысленно… Похоже, во мне ещё осталась частичка самоуважения.

– Не скажешь?

На светофоре перед нами зажёгся красный свет, в результате чего на тротуаре скопилось много людей, среди которых были и ученики школы Ками. Видимо, Читанда сомневалась, стоит ли говорить в такой ситуации, потому что она продолжала молчать. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на меня, я увидел в её добрых глазах печаль. Я видел в этих глазах скрытую утончённость Читанды.

Когда загорелся зелёный и вся эта человеческая масса тронулась, Читанда медленно заговорила:

– Ореки-сан, ты понимаешь, что именно меня беспокоило?

Почему она ходит по кругу? Я решил ответить лаконично.

– Чем закончится фильм класса 2-F? С этим мы уже разобрались.

К моему удивлению Читанда покачала головой. Её длинные волосы так и пошли ходуном.

– Нет. Мне не было так уж интересно понять, чем закончится фильм. Поэтому я думаю, что твоё предложение замечательное.

– Тогда…

– Меня не покидала мысль о том, чего добивалась Хонго-сан.

Сказав это, Читанда бросила на меня взгляд. Выглядел я сейчас, наверно, как идиот. Если её интересовала Хонго, то это то же самое, что и заинтересованность в том, чем кончится фильм.

Понимая, что у меня на уме, Читанда подчеркнула:

– Что бы мы ни думали, но всё это выглядит как-то странно. Правда ли то, что Хонго свалил стресс?.. И если это так, то почему они попросили о помощи нас? Почему не Эбу-сан, например?

Она качнула головой. Как-то неправильно она сейчас выразилась.

– Ты не путаешь причину и следствие?

– Ой… Прости. Я хочу сказать, почему Ирису-сан не спросила близких Хонго-сан людей, таких, как Эба-сан, о том, не задумала ли она какой-нибудь литературный трюк?

Пауза.

Какой самонадеянный вопрос. Если Хонго нужно отдохнуть в тишине и спокойствии, то зачем беспокоить её ещё больше всеми этими связанными со сценарием вопросами?

Но Читанда продолжила говорить до того, как я успел что-то вставить:

– У Хонго-сан должен быть готовый сценарий. Даже если она свалилась, не думаю, что она не передала бы Ирису-сан самую важную часть концовки, то есть литературный трюк. Но она этого не сделала. Во-первых, я думаю, что Хонго-сан довела себя до такого состояния тем, что насильно заставляла себя писать сценарий. Её одноклассники вынудили её писать сценарий против её собственной воли. Я думаю, что она просто постеснялась отказаться. Может, потом она просто потеряла уверенность в себе? Так стеснялась того, что не может завершить работу, что не смогла заставить себя показаться им на глаза? Но кто-то же должен был прийти к ней домой и узнать правду?.. Но это не так. Может, я и не читаю детективы, но я чувствую, что участники проекта тоже их не читают. Более того, они кажутся добрыми людьми… Я не верю в то, что они могли так плохо к ней относиться, что она не смогла написать сценарий.

Уж не знаю, добрые они люди или нет, но их мнения были ужасны.

Читанда продолжила, будто разговаривая с самой собой:

– Тогда что же довело Хонго-сан до такого состояния? Мы не можем сказать, что нам не важно, с какой точки зрения нам нужно на это смотреть. Эти странные вещи всё это время не выходили у меня из головы, – она замедлила шаг и посмотрела прямо на меня. – Если бы твоя теория была правильной, то Хонго-сан рассказала бы её Ирису-сан. И если бы чья-то другая теория оказалась правильной, она бы тоже всё рассказала. Мне кажется, что я хочу понять, что чувствовала Хонго-сан, когда ей пришлось бросить на середине то, что она начала делать, как сильно она расстроилась… Но фильм, который мы посмотрели, не отвечает на эти вопросы. Поэтому я думаю, что меня беспокоило именно это.

Я зароптал. Всё время, пока я, Накадзё, Хаба и Савакигучи пытались разобраться в фильме, Читанда пыталась разобраться в Хонго.

Она, конечно, права. Взять, к примеру, Эбу, которая назвала Хонго своей хорошей подругой. Всё, что им нужно было сделать, чтобы узнать, использовала ли Хонго какой-нибудь литературный трюк, это спросить её саму. Но что, если Хонго такой вопрос доведёт до жуткого стресса?.. Хотя Эба сказала о том, что Хонго – её подруга, слишком легкомысленно. Когда Читанда спросила её, какой Хонго человек, Эба выглядела довольно раздосадованной и спросила, что нам с этих её слов. Но разве так нужно отвечать на вопрос о заболевшей подруге?

Возможно, я относился к этому сценарию, как к простому упражнению по литературе. Сцена, персонажи, убийство, литературный трюк, детектив, убийца…

Всё это должно было отражать душу Хонго, человека, с которым я даже не встречался. А я так этого и не понял.

А меня ещё детективом назначили!..

Думая об этом, я глубоко вздохнул.

Сомневаясь в своих словах, Читанда неистово сказала:

– О, но я не хотела критиковать тебя, Ореки-сан. Меня удивила сцена с развязкой. Хонго-сан, наверно, не так всё задумывала, но я думаю, что это замечательное развитие событий.

Я горько улыбнулся.

Потому что это значило, что меня просто-напросто взяли подменить сценариста.

Вечером я лежал на своей кровати, пялился на белый потолок и думал.

Видимо, я, всё-таки, ошибся. Шок от осознания этого факта, правда, уже немного угас.

Во всяком случае, я ошибся не так сильно, как Накадзё, Хаба и Савакигучи. Какой я, однако, особенный. Умеет же Ирису льстить. А я, дурак, ещё уши развесил. В конце концов, меня выбрали потому, что моя версия оказалась лучше версий тех троих.

Я понял, к чему идут мои мысли… Я на самом деле провалился?

Конечно, то, что моё предложение не совпадает с задумкой Хонго, стало совсем ясно. Но как на это смотрят Ирису и класс 2-F? С их точки зрения это станет успешным завершением их проекта, фильма, который мог оказаться заброшенным. Если так, то я всё сделал правильно. «Слепое пятно десяти тысяч человек» стал фильмом, которым признала даже надоедливая Ибара.

Если копнуть глубже, то можно поспорить с тем, что моя концовка успешна, независимо от того, как я до неё додумался. Другими словами, я обладаю способностями, которых нет ни у кого больше, и могу завершить всё успешно.

Но даже если так, то есть ли у этих слов какой-нибудь смысл? Те слова, которые Ирису сказала в чайном доме Хифуми: «Все должны осознавать, каким талантом обладают». Она сказала это так, словно это сущая правда, и эти слова так сильно на меня повлияли, но есть ли у этих слов хоть какой-нибудь смысл?

После того, как она сказала это, в моей голове не осталось ничего, кроме меня самого. Она сбила меня с толку и задурила голову самомнением. Я представил себе сценарий по задумке Накадзё, сценарий по задумке Хабы, сценарий по задумке Савакигучи. И самодовольно подумал о том, как хорошо будет, если примут моё предложение.

А теперь все эти иллюзии рассеялись.

Когда я думал о том, что я получу со всего этого, я совсем забыл об одном человеке. А потом в моём мозгу появился факт того, что я делал это не ради Читанды. Я попросту подумал, что это естественно… В таком случае, я должен взглянуть на это дело поближе, раз уж мне всё равно нечего терять.

Но где же я ошибся? И знает ли об ошибке Ирису?

И что же было интересно Читанде. Почему Хонго никому не рассказала сюжет? Или, всё-таки, не могла? Более того, почему Ирису не спросила об этом у Эбы? Передо мной лежали данные, сумка с забытой стопкой бумаг.

Но мои мысли ещё путаются. Я не знал, озарило меня благодаря удаче или таланту, поэтому не хотел задерживаться на этой теме. Я повернулся на бок, переместив своё поле зрения с потолка на стены комнаты.

И мой взгляд изменился до нелепости.

Я встал с кровати и подошёл к книжным полкам. Сейчас эта комната была моей, но в комнате ещё оставались вещи, которые здесь оставила моя сестра с тех пор, как это была её комната. В углу этой полки стояла одна из её книг. Странных книг от сестры осталась целая куча, так что я никогда не обращал на них внимания.

Книга называлась «Тайны Таро». Не знал, что моя сестра была каббалисткой.

В одиночестве сидя в залитой светом луны и уличных фонарей комнате, я в изумлении раскрыл книгу. Искал я, естественно, главу «Императрица», которая занимала десять страниц. Я прочёл первую строчку:

III. Императрица

Материнство. Плодородие. Чувственность.

Если судить только по этим словам, Ирису под Императрицу не подходит. Отшельник подошёл бы ей больше, насколько я могу судить. Хотя кличка «Императрица» вообще никак не связана с Таро. Про Таро заговорил Сатоши.

Кстати, он ведь и каждому члену Клуба Классики аркан подобрал. Если я правильно помню, Ибара…

VIII. Справедливость

Равноправие. Справедливость. Беспристрастность.

Да, тут всё верно. И когда Сатоши сказал: «Такие люди всегда строго относятся к самим себе», похоже, он держал в голове именно Ибару.

Настроение изменилось не в худшую сторону, так что я поискал и Мага Сатоши, и Шута Читанды.

I. Маг

Инициатива. Творчество. Сосредоточение.

0. Шут

Авантюризм. Любопытство. Спонтанность.

Ха-ха, понятно. Идеальное описание. Я засмеялся. Хотя описал бы эксперт по Таро Шута как «любящего путешествия», а Мага, как «общительного человека»?

А я? Ну-ка, кажется, Сила?

XI. Сила

Внутренняя сила. Решительность. Родство.

Что?

Да это вообще не подходит. Я, может, и не знаю себя, но точно знаю, что это километровый промах. Сатоши ведь должен знать мой девиз: «Если мне это не нужно, я этого делать не буду. Если мне это нужно, я сделаю это быстро».

Тогда почему он выбрал именно эту карту?

Если подумать, Сатоши потом сказал, что пошутил. Если это только шутка… то должно быть ещё какое-то значение этого аркана, которого я не понял.

Должно быть, у меня слишком много свободного времени. Или я просто не хотел признавать ошибку. Хотя, просмотрев «Тайны Таро», я внезапно понял шутку Сатоши. Потому что в пояснениях была строчка:

«Сила – Изображается диким львом, которого усмиряет (контролирует) благородная женщина».

Другими словами, Сатоши сказал, что мной всегда управляет какая-нибудь женщина. Сначала сестра, потом Читанда, а сейчас и Ирису.

Ах ты, дерзкий какой, Сатоши. Да не может быть, чтобы они мной управляли! Во всяком случае, мы же обо мне говорим.

Я успокоился и опять задумался.

Если хорошенько подумать, то Сила подойдёт.

В любом случае, не похоже, чтобы здесь был какой-то скрытый смысл. В отличие от Справедливости, Мага и Шута, у Силы совершенно другое истолкование. Оно основывается не на названии карты, а на картинке. Как и ожидалось от шутки Сатоши – никакой основы под собой она не имела.

Ну, отвлечь моё внимание эта книга, всё же, смогла, и я почувствовал удовлетворение от того, что выкинул из головы дело Хонго. «Думаю, это тоже можно назвать сохранением энергии», – подумал я, спиной вперёд подходя к кровати и садясь на неё.

…

?..

Я быстро встал.

Это было чистое совпадение.

На следующий день я встретился с нужным мне человеком. И я встретил её в самое подходящее время, другими словами, после уроков.

Этим человеком была, естественно, Ирису Фуюми. Увидев меня, она улыбнулась и поздоровалась:

– О, Ореки-кун. Спасибо тебе за всё, что ты для нас сделал. Ты уже посмотрел фильм?

– Ещё нет, – ответил я, неспособный скрыть жёсткое выражение лица.

– Ясно. Я думаю, что это хороший фильм. И без твоей помощи он не был бы снят, так что ты должен его посмотреть… Ах да, в субботу мы устраиваем вечеринку по случаю окончания фильма, и я думаю, что ты тоже будешь приглашён.

Я покачал головой, так как шоу ещё не было завершено.

Заметив в моей позе что-то странное, Ирису приподняла брови, но голоса не изменила.

– Ясно. Ну, как хочешь. А теперь…

Она повернулась, чтобы уйти, так что я остановил её:

– Ирису-семпай. Нам надо поговорить, – сказал я Императрице, повернувшейся обратно ко мне.

Мы встретились в Хифуми, в том же чайном доме, что и в тот раз.

Так как сегодня за чай платила не Ирису, а я, я, осторожно поразмыслив над меню, заказал себе чай Юннан. Я думал, что здесь подают только японский чай, но оказалось, что здесь есть и китайский чай, и чёрный, и даже кофе. Ирису, как и в прошлый раз, заказала себе зелёный чай.

Дождавшись напитков, Ирису заговорила:

– Ты сказал, что нам нужно поговорить?

Я не знал, с чего начать. Хотя всё началось именно в этом месте.

– Семпай, в этом чайном доме ты сказала мне, что я обладаю определёнными навыками и что я особенный, верно?

– Да.

– Могу я спросить, что это за навык?

Ирису мягко улыбнулась.

– Ты хочешь, чтобы я сказала это вслух? Это способность к дедукции, конечно.

Таков её ответ, значит?

Не ощущая ни злости, ни возмущения, я очень спокойно сказал:

– Ты ошибаешься.

– …

– Я не специалист по детективному жанру. Но я знаком с фразой: «Ты не детектив, но автора детективов заткнёшь за пояс». Эти слова сказал преступник после того, как детектив закончил свою фантастическую разоблачающую речь.

Ирису молча потягивала чай. Я чувствовал, как она начинает сбрасывать вежливую маску и становится самой собой. Поэтому я повторил:

– Я не детектив, но автора детективов заткну за пояс, да?

В кабинке раздался громкий звук удара чашки о стол.

Даже после всех этих слов она говорила бесстрастно.

– Что навело тебя на эту мысль?

Так за всё это отвечает она, да? Ирису Фуюми так легко развеяла мои надежды.

– Шерлок Холмс, – спокойно ответил я. Более чем удивлённый.

– Понятно…

– Похоже, Хонго-семпай изучала детективы по Шерлоку Холмсу. Читанда одолжила несколько её книжек, но я совсем забыл об этом из-за того, что она перебрала конфет с виски. И только на днях я разобрался с ними.

Ирису улыбнулась. Это была не обычная её улыбка, а, скорее, ухмылка.

– И что ты вынес из них?

– Связь.

Я вынул из нагрудного кармана заметку. Это был список заголовков рассказов из двух сборников рассказов о Шерлоке Холмсе из шести (вообще-то, существует только пять сборников, но это же перевод Нобухары), «Приключений Шерлока Холмса» и «Архива Шерлока Холмса», названия были рассортированы: одна группа под концентрическими окружностями, вторая – под крестиками.

Концентрические круги

Человек с рассечённой губой

Человек с побелевшим лицом

Три Гарридеба

Крестики

Установление личности

Пять зёрнышек апельсина

Пёстрая лента

Знатный холостяк

Происшествие на вилле «Три конька»

История жилички под вуалью

Ирису изредка бросала на меня острый взгляд.

– Сначала я подумал, что Хонго просто сортировала рассказы по идеям, которые можно было использовать в сценарии, но ошибся. Я спросил о них у Сатоши, и он сказал мне, что «Союз рыжих» и «Три Гарридеба» написаны в одинаковом стиле, и в них используются одинаковые литературные трюки, но когда я спросил, почему «Три Гарридеба» отмечены концентрическими кругами, а «Союз рыжих» – треугольником, он развёл руками.

Ирису взглядом попросила меня продолжать.

– Тогда я начал расспрашивать его сильнее… Ирису-семпай, ничего, если я расскажу концовки нескольких рассказов?

– Ничего.

– Да? Но если вам, всё-таки, не захочется узнать какую-нибудь концовку, говорите сразу, чтобы я сказал вам, когда закрывать глаза и уши.

Я сказал это в качестве меры предосторожности.

Хотя мне не кажется, что я расскажу что-то важное.

– Во-первых, концентрические круги. «Человек с рассечённой губой» – Холмса попросили разыскать человека, который, казалось, пропал без вести. Заказчиком была его жена. «Человек с побелевшим лицом» – заказчик попросил Холмса разыскать своего друга, которого изолировали от его семьи. Хотя в конце оказалось, что всё хорошо и друга вообще не надо было изолировать. «Три Гарридеба» – попросту пересказ «Союза рыжих», но отличается сценой, в которой спокойный и сдержанный Холмс проявляет душевные страдания после того, как ранят Ватсона. Кстати, рана Ватсона была неглубокой.

Я пригубил свой чай Юннан, но вкуса почти не почувствовал.

– Перейдём к крестикам. Их больше, так что я расскажу только о трёх. «Пять зёрнышек апельсина» – молодой человек, свидетель множества странных смертей, просит Холмса помочь ему, но Холмс не смог предотвратить смерть этого человека. «Пёстрая лента» – женщина просит Холмса расследовать странную смерть своей сестры. Убийцей оказался их крёстных отец, желавший заполучить наследство своих падчериц. «Происшествие на вилле «Три конька» – женщина, у которой недавно умер сын, просит у Холмса совета, когда ей лучше продать свой дом и все вещи, которые в нём находятся. Вся история вращается вокруг желания мёртвого отомстить женщине, которая от него избавилась.

Я замолчал, ожидая реакции Ирису. Та тряхнула чёлкой и сказала:

– Ясно.

– Услышав содержание этих рассказов, я начал смутно понимать, какие истории любит Хонго. По её предпочтениям нельзя было сказать, что она никогда раньше не читала детективов. Сатоши долго не хотел мне верить, когда я сказал ему, что Хонго отметила «Пёструю ленту» крестиком, а «Человека с побелевшим лицом» – концентрическими кругами, – я сделал глоток чая. – Вот моё объяснение всему этому: возможно, Хонго больше нравятся истории со счастливым концом, а не с печальным. Не похоже, что ей понравились рассказы, в которых кто-то умирал.

Ирису не ответила.

Возможно, разрешила продолжить.

– Если подумать над этим, то можно ответить на множество вопросов. Во-первых, она не требовала много искусственной крови. Во-вторых, результаты анкетирования.

– Результаты анкетирования?

Я вынул из своей заплечной сумки тетрадь, взятую у Савакигучи, и раскрыл её на необходимой странице.

№32 Сколько будет жертв?

- Одна -- 6

- Две -- 10

- Три -- 3

- Другое:

Четверо -- 1

Все -- 2

Около ста -- 1

- Недействительных голосов -- 1

Рекомендовано две (Хонго удержала право вето)

Едва увидев тетрадь, Ирису бросила на меня пронзительный взгляд.

– Откуда это у тебя?

– Одолжил недавно. Ладно, посмотрите на этот вопрос. Вопрос: «Количество жертв», но что значит «недействительный голос»? В других вопросах, если кто-то неправильно голосовал или вообще не голосовал, писали: «Воздержались». Но тут есть голос «около ста смертей», а это больше количества действующих лиц. И что, в таком случае, означает «недействительный голос»?

Ирису, будто увлечённо, продолжила с того места, на котором я остановился.

– Может, кто-то проголосовал за вариант без жертв из-за того, что не хватало искусственной крови, и этот голос посчитали недействительным?

Я серьёзно посмотрел на Ирису. Та ответила мне спокойным взглядом.

Я тихо сказал свой вывод:

– В сценарии Хонго нет ни одной жертвы.

Ирису чуть приподняла верхнюю губу, или мне показалось?

– Как я и думала.

Нет, Ирису – спокойный человек, чай она сейчас пила, не выказывая ни малейшего потрясения. Но как ей это удаётся? Она что, может читать мои мысли? Она тихо поставила свою чашку на стол.

– Раз уж ты понял так много, мне не придётся долго объяснять. Ты прав, в сценарии Хонго нет ни одной жертвы. Она сказала, что не может продумывать детектив, в котором есть жертвы. Вот такой она человек.

– Но твои одноклассники об этом и не подумали и заваливали её своими идеями, – продолжил я. – Даже если Хонго не приехала на съёмки, Накадзё должен был всё ей рассказать. Более того, нигде в сценарии не написано, что Кайто умер. Он просто был серьёзно ранен и потерял сознание – вот что мы увидели в фильме. Ибара похвалила то, как хорошо сделана отрезанная рука, что значит, что рука в сценарии была. Но внезапно Кайто оказался мёртвым. Без ведома Хонго история превратилась из жестокой в трагическую.

Ирису кивнула.

Я не чувствовал никакого удовлетворения, и мои слова постепенно стали яростными.

– Это лишь мои безосновательные рассуждения. Но я всё равно выскажу их. Хонго не сказала своим одноклассникам, что они допустили ошибку, и фильм отошёл от сценария. Она не смогла ни заставить себя сказать им, чтобы они отказались от завершения начатого фильма, ни попросить реквизиторов выбросить то, над чем они так долго работали, потому что она слишком застенчива. Думаю, потом она поняла, как нелогичен детектив, в котором никто не умирает. И тут появились вы, Ирису-семпай.

Ирису смотрела не меня, не выражая лицом ничего, кроме, разве что, почти незаметной улыбки.

Я не был взволнован, но, заговорив, голос немного повысил.

– Всё выглядело бы так, будто ошиблась Хонго, и ей пришлось бы переделывать весь сценарий. А вы с ней условились на том, что она скажется больной, что автоматически сделает сценарий «незавершённым». Тем самым винить во всём Хонго практически не будут. Вы собрали своих одноклассников и начали соревнование по разгадке, – и я подвёл итог: – И вы попросту скрыли, что они не ищут разгадку, а сами придумывают концовку. Если бы вы сказали им правду о том, что сценарий не завершён, никто не стал бы его дописывать. Таким образом вы спасли отношение к Хонго. А осознав, что ваши одноклассники не способны завершить сценарий, вы втянули в это и нас. И никто из нас, включая и меня, не заметил, что мы создаём что-то сами. Вы же были третейским судьёй и решали, какая версия лучше. То, что я придумал, вы выбрали только потому, что она впишется в начало и не слишком ранит чувства Хонго, я прав?

– Я с самого начала не говорила, что ты в чём-то неправ.

– Значит, это правда?! – я немного наклонился вперёд. – Когда ты сказала, что я обладаю определёнными навыками, ты сказала это лишь ради Хонго? В этом заключался план Б?

Ирису молчала.

– Ты убедила меня в этом, использовав историю о спортивной команде, да? Ты сказала мне, что те, кто обладает талантом, должны осознавать это, иначе простым людям будет больно на них смотреть. И знаешь, что я тебе скажу? Всё это было для вас развлечением, Ирису-семпай. Что с того, что одни обладают самосознанием, а другие нет? Что с того, что одним будет больно смотреть на других? Мне не кажется, что человек, которого прозвали «Императрицей», будет заботиться о таких вещах. Тебе просто нужен был результат, вот и всё.

Когда Сатоши сказал мне, что он не способен стать холмсоманом, я ответил, что это не так. Так кто же был прав? Это не важно. Если он на это способен, то я рад за него. Если нет – невелика беда. Вот и всё.

Страсть, убеждение, самоуверенность, талант – всё это не значит ровным счётом ничего, если посмотреть на них с непредвзятой точки зрения. Восхваляя мои способности, Ирису просто заставляла меня плясать под свою дудку. И у неё это получилось, ведь я придумал историю, которая её устроила.

– Когда ты сказала, что все должны осознавать, какими навыками обладают, ты солгала?!

Даже после такого резкого вопроса Ирису не шелохнулась. Она не казалась ни испуганной, ни пристыженной.

Пока она молчала, я быстро сказал сам себе, не отводя от неё взгляд: «Её не зря прозвали «Императрицей». Сатоши ведь говорил мне, что она всегда могла контролировать людей, управлять ими. И только Императрица может сделать что угодно безо всякого зазрения совести. И ещё она красива».

Ирису непоколебимо и бесстрастно ответила:

– Я говорила это не от чистого сердца. Но тебе решать, ложь это или нет.

И она посмотрела мне прямо в глаза.

Тишина.

Я понял, что улыбаюсь.

И затем я от чистого сердца сказал:

– Теперь я чувствую себя намного лучше.

***

Что-то вроде «Активии».

Перефразировал знаменитую шекспировскую фразу Цезаря: «И ты, Брут?»

Титры

Лог №00299

Маюко: большое, большое спасибо

Аноним: хватит уже

Аноним: ты меня уже несколько дней благодаришь

Аноним: и в школе тоже, так что больше не нужно

Маюко: всё равно

Маюко: спасибо

Маюко: это ведь я виновата

Маюко: даже если всем понравилась сцена убийства

Маюко: раз уж получился такой сценарий

Аноним: только не пиши «простите»

Маюко: простите

Маюко: ой

Аноним: я обо всём позаботилась

Аноним: может, это и не такой фильм, как ты хотела

Аноним: главное, что он закончен

Маюко: не говори так

Аноним: ты это к чему?

Маюко: к тому, что всё закончилось не так, как я хотела

Маюко: потому что больше всего я хотела

Маюко: чтобы в конце все радовались

Аноним: ты как на ладони

Маюко: ?

Аноним: ничего

Лог №00313

Э.то.я♪: похоже, ты со всем разобралась

Аноним: всё благодаря тебе, семпай

Э.то.я♪: да ради бога. я только рада помочь

Аноним: хотя мне жаль

Аноним: что мне пришлось так с ним поступить

Э.то.я♪: правда?

Аноним: правда что?

Э.то.я♪: что тебе жаль

Аноним: ты сейчас на другом конце света

Аноним: и я чувствую, будто обманываю тебя

Э.то.я♪: лол, так и знала

Э.то.я♪: но знаешь что?

Аноним: что?

Э.то.я♪: ты ведь солгала и мне, да?

Э.то.я♪: так что нефиг мне тут!

Аноним: я солгала?

Э.то.я♪: именно. не стоит манипулировать людьми, находящимися на другой части света

Э.то.я♪: особенно мной

Э.то.я♪: шучу

Аноним: это была не ложь

Э.то.я♪: ты хотела защитить ту девочку, которая написала сценарий, из-за которой ты и просила меня помочь, да?

Э.то.я♪: то есть проблема в сценарии, да?

Э.то.я♪: ты знала, что я не стану заниматься такой безнадёгой

Э.то.я♪: но ты всё равно хотела её защитить

Э.то.я♪: умеешь же ты прикрыться другими людьми, чтобы получить то, что хочешь

Э.то.я♪: хотя эта дура похоже даже ничего не поняла

Аноним: семпай

Аноним: для меня на первом месте всегда стоял успех проекта

Аноним: семпай?

Э.то.я♪ вышел

Лог №00314

Houtaru: так пойдёт?

L: да

L: у тебя странный ник

Houtaru: я неправильно напечатал «Houtarou», но исправлять слишком муторно, так что

Houtaru: даже как-то странно

Houtaru: пишет, что я в последний раз заходил сейчас

L: ?

L: ореки-сан, ты в первй раз зашёл?

L: первый*

Houtaru: может быть

Houtaru: ну и ладно

L: и какой сценарий замышляла хонго-сан?

L: ореки-сан?

Houtaru: я у неё ещё не спрашивал

Houtaru: так что могу только предполагать

Houtaru: если кайто не умер, то нет никакой закрытой комнаты

L: даже без оператора?

Houtaru: иногда у тебя неплохо получается. во-первых, убийца – коносу, она прошла через окно

L: ? но окно

Houtaru: там ещё есть две аппаратных

Houtaru: коносу залезла в одну из аппаратных через окно по верёвке

Houtaru: ударила кайто

Houtaru: хоть и не смогла убить

Houtaru: а потом залезла по верёвке обратно на второй этаж

Houtaru: и спустилась в вестибюль по лестнице, будто ничего не случилось

Houtaru: вот так

Houtaru: мне даже немного жалко хабу

L: а кто тогда седьмой актёр, которого искала хонго-сан?

Houtaru: седьмой? она стала искать его, не дописав сценарий

Houtaru: я только потом понял, что в фильме было 7 человек

L: ? нет, там было 6

Houtaru: я считал не только актёров

Houtaru: был же ещё рассказчик, помнишь? который представлял персонажей

Houtaru: он даже в титрах был указан

L: точно!

L: но я не понимаю, почему комната, в которой лежал кайто

L: была заперта

Houtaru: он заперся сам

L: но почему?

Houtaru: чтобы спрятаться от убийцы, скорее всего

Houtaru: но сюда это может не подойти

L: кажется, я поняла

Houtaru: правда? ничего себе

L: раз уж я немного понимаю образ мыслей хонго-сан

L: после того как его ранила коносу-сан

L: кайто спросил её

L: зачем она это сделала

L: может, она не хотела убить его и всё было случайно

L: поэтому кайто-сан решил прикрыть коносу-сан

L: а когда коносу-сан вернулась на второй этаж, он вернулся к правым подмосткам

L: но как это объясняет рану?

Houtaru: я тоже об этом думал

Houtaru: но это легко объяснить. он мог пораниться развитым стеклом

L: какое-то странное стекло

Houtaru: я хотел написать «разбитым». хватит мне ошибки исправлять, ты что, ибара?

Houtaru: может, он порезался специально, чтобы у него было оправдание

Houtaru: почему коносу ранила кайто? и почему он её простил?

Houtaru: мы можем так этого и не узнать, если не спросим хонго

L: думаю, ты прав

L: хоть всё это и засело у меня в голове

L: ранить своего одноклассника, убежать от одноклассника, который тебя ранил

L: как хонго-сан себе всё это представляла?

L: это не выходит у меня из головы

Houtaru: кстати, я хочу кое-что спросить

L: давай

Houtaru: может, мне показалось

Houtaru: ты же сама обо всём догадалась, так?

L: ?

L: но я ничего не разгадывала

L: почему ты это спрашиваешь?

Houtaru: те трое из класса 2-F плюс я

Houtaru: ты не следовала ни одной из наших теорий

Houtaru: на тебя это не похоже. это из-за твоей заботы о хонго?

L: а, понятно

L: наверно, это из-за того, что мы с хонго-сан похожи

Houtaru: ?

L: я немного стесняюсь

L: так что не смейся

L: просто

L: я не люблю истории, в которых кто-то умирает

Послесловие

Всем привет, это Йонедзава Хонобу. Поскольку я не могу поздороваться со всеми, делая 32 дела одновременно, всё кончится быстро.

Этот том был намного ближе к детективному жанру, чем предыдущий. Какие-то части сюжета основаны на реальных событиях с моим участием, хотя все персонажи вымышлены. Говорю это на случай того, что книгу купит ещё один участник тех событий.

Я уверен, что любители детективов заметили, что эта книга – дань книге «Дело об отравленных шоколадках» Энтони Беркли[3]. В этой книге практически нет упоминаний об Агате Кристи, но какое-то время я хотел добавить в книгу что-нибудь из её работ. Вся кутерьма с фильмом взята из книги Абико Такемару «Детективный фильм». Прочите её, если у вас будет возможность.

Далее, названия глав в этом томе практически ничего не значат, хотя название пятой главы немного отличается от других. Хоть я так и не смог придумать название, которое настроило бы читателя на удивление от событий главы. Кстати, думаю, в следующий раз я расскажу про инцидент с суши.

А до тех пор, спасибо за чтение.

Йонедзава Хонобу

Том 3

Необходимые пояснения

В письменной японской речи используются не только иероглифы, но и знаки японской азбуки. Японская азбука называется Кана. Это слоговая азбука. Слоги японской азбуки состоят из одного согласного и одного гласного звука.

Вариантами письменной фиксации японской азбуки Кана являются системы Катакана и Хирагана, а также запись латинскими буквами, которую называют Ромадзи.

Хирагана и Катакана – это системы знаковых обозначений для слогов, из которых состоит японская азбука (или по-простому: все те значки, которыми записываются слоги каны). В письменной речи Катакана используется (в основном) для записи заимствованных европейских слов. Хирагана употребляется как самостоятельно, так и в сочетании с иероглифами - ею обозначаются отдельные слова, падежных показатели, окончания глаголов и прилагательных и многое другое.

Хирагана и Катакана включают в себя одни и те же слоги, но способ записи этих слогов в азбуках различен.

На данный момент японская азбука содержит 46 знаков. Их принято записывать в определенном порядке, носящем название Годзююон (五十音 годзю:он)[1]. В переводе «Годзююон» означает «Пятьдесят звуков». «Годзююон» представляет собой таблицу, состоящую из 10 строк и 5 столбцов (но сейчас чаще встречается запись в виде таблицы из 5 строк и 10 столбцов). В эту таблицу в определенном порядке вписаны 45 знаков каны. Из-за изменений, происходящих в японском языке, некоторые ячейки этой таблицы остаются пустыми. К тому же один из знаков азбуки  - «ん» («н») –  в таблицу не включен, и записывается отдельно.

Расширение фонетических возможностей японского языка происходит за счет удлинения гласных звуков, а также за счет озвончения или оглушения некоторых согласных звуков. В письменной речи озвончение согласного звука обозначается значком Нигори (две маленькие наклонные черты над знаком - ゛). Глухие звуки обозначаются значком Ханигори (над знаком ставится небольшой кружок - ゜).

Для записи японских слов латинскими буквами используется система Романдзи. На самом деле, существует несколько официальных систем записи каны латиницей, поэтому можно встретить немного отличающиеся друг от друга варианты записи одного и того же слова, в зависимости от того, какая система используется.

В России для записи японских слов  кириллицей официально используется Система Поливанова. Однако данная система не всегда позволяет правильно передать звучание того или иного японского слова. В связи с этим неофициальные издания часто обходят данную систему стороной, используя альтернативные способы записи.

***

[1] Обратите внимание, что удвоенная гласная в слове - это один из способов указать, что данный звук удлинен. Так в названии «Годзююон» удлинен звук «Ю». Две идущие подряд «Ю» читаются плавно.

Бессонная ночь

001 - ♥01

Мне не спалось, поэтому я решила прогуляться.

Историю клана Читанда можно проследить до начала периода Эдо[1].

В те времена обширная часть земель на севере города Камияма использовалась в качестве фермерских угодий. Будучи их владельцами, клан Читанда защищал, возделывал и сдавал эти земли в аренду. Как представители деревни, они были уполномочены вести переговоры о налогах с феодалами и выступать в качестве местных судей. Они участвовали в реализации проектов по совершенствованию сельскохозяйственной продукции. И, конечно же, принимали участие в ежегодных весенних и осенних фестивалях, представляя все деревенское население.

Природа не особо одарила эти земли. Хоть они и плодородны, но уязвимы к последствиям тайфунов и снежных бурь. К тому же, земле не хватало влаги до тех пор, пока в период Эдо здесь не были проведены ирригационные работы[2]. Малейшие изменения климата приводили к плохому урожаю, так что фермерам того периода было свойственно бояться богов и поклоняться им.

Как владельцы немалого состояния, клан Читанда представлял простолюдинов при проведении ритуалов во время фестивалей. Поскольку до посадки урожая и после его сбора, а также во время Обона и на Новый год им приходилось преподносить денежные пожертвования богам от имени всех жителей деревни, то взамен клан собирал с местной общины пищу и воду. Кажется, эти сборы принимались как форма оплаты за аренду земель. В свою очередь, аренда земли стала основой благосостояния всего клана.

После войны, из-за проводимых земельных реформ, клан Читанда, как и все другие крупные землевладельцы, был вынужден продать правительству большую часть земель, которыми владел. Однако, Читанда Шоноске, глава клана, понял, что на деньги от продажи земли можно провести быструю модернизацию сельскохозяйственного оборудования, что позволит получать прибыль от использования новых методов ведения хозяйства. В результате Шоноске смог медленно выкупать проданные земли, и к тому моменту, когда мой отец стал главой клана, Читанда смогли вернуть почти половину бывших земель, что к концу периода Сева[3] считалось довольно большой территорией.

Все это может показаться хвастовством, но Читанда Шоноске не просто обладал деловой хваткой. Он был человеком, заслуживающим доверие, и, к тому же, моим дедушкой. Правда, он рано умер, поэтому я его почти не помню.

В любом случае, клану Читанда удалось пережить весь тот хаос, что творился во время и после войны, и сохранить свой статус. В итоге, клан по-прежнему отвечает за представление местной общины во время фестивалей.

Но вопреки тому, что как-то сказал Фукубе-сан, клан Читанда не настолько богат, чтобы возвышаться над всеми остальными. По этой причине количество проводимых ежегодных фестивалей сократилось с четырех до двух, весной и осенью, а роль символического «пожертвования» в наши дни выполняет всего лишь бутылка вина. Таким образом, ритуал стал для всех просто поводом собраться вместе и попировать. Однако, из-за того, что мне нельзя пить, я не могу принимать участие в этом празднестве.

Весенний и осенний фестивали проходят в небольшом храме, построенном в честь малоизвестного «Бога деревни». На них проводятся обычные ритуалы вроде «Танца льва» или «Хождения с микоши[4]». Один из людей клана Читанда должен посетить храм в качестве представителя паствы: помолиться за спокойный год во время весеннего фестиваля, и поблагодарить богов - во время осеннего.

Я тоже участвую в подобных фестивалях сколько себя помню.

Живущие по соседству друзья и посетители храма часто спрашивают меня, что я делаю во время ритуала. Но правда в том, что мне не приходится делать практически ничего. Практически ничего, лишь соблюдать тишину до окончания церемонии. Так что я просто хлопаю в ладоши во время молитвы[5].

Как по мне, я не очень религиозный человек. В какой-то степени я не особо отличаюсь от своих одноклассников. Может быть, единственное отличие и состоит лишь в том, что я принимаю участие в подобных фестивалях. Но все же, может это и прозвучит довольно избито, но у меня вошло в привычку не рассказывать, о чем я молюсь, приходя в храм. Я не уверена, означает ли это, что я верю в богов, или, может быть, это всего лишь способ успокоится, когда я чувствую себя неуверенно. Иногда эта мысль не выходит у меня из головы, но найти ответ я не могу.

Недавно мое желание было исполнено - когда я сдавала вступительные экзамены в старшую школу. А еще во время «Инцидента с «Хёкой»», как его прозвал Фукубе-сан.

И вот снова, сегодня ночью, я поняла, что ноги сами несут меня к храму.

Завтра начнется Культурный Фестиваль Старшей школы Камияма. И наш Клуб Классики, который является лишь одним из прославленных культурных клубов Старшей школы Камияма, ожидает не очень приятная ситуация, из которой мы не можем найти выход. Хоть мы и намерены приложить максимум усилий…… немного удачи нам все же не помешает.

Я положила 100 иен в один из ящиков для пожертвований, расположенных на территории залитого лунным светом храма, хлопнула в ладоши, закрыла глаза, и в моих мыслях появились друзья из Клуба Классики.

Ибара Маяка-сан, Фукубе Сатоши-сан, Ореки Хотаро-сан.

Интересно, хорошо ли спится этой ночью Маяке-сан?

Должно быть, прямо сейчас она винит себя в том, что Клуб Классики оказался в подобном положении. Но это не ее вина. В отличие от Маяки-сан, я совсем ничего не делала. Мы бы могли избежать подобной ситуации, если бы я смогла полностью отдаться работе и помочь ей. Из-за этого я тоже чувствую ответственность за сложившуюся ситуацию.

Интересно, хорошо ли спит этой ночью Фукубе-сан?

Иногда я сомневаюсь, действительно ли жизнерадостное поведение Фукубе-сана соответствует тому, что чувствует его сердце. По крайней мере, он точно действует не из эгоизма, и я никак не могу представить, чтобы он смеялся над болью Маяки-сан.

Интересно, хорошо ли спится этой ночью Ореки-сану?

…Наверное, хорошо. Я буду очень переживать, если это не так.

Иногда я вижу, что Ореки-сан может замечать вещи, недоступные обычному глазу. Можно даже сказать, что это трогает меня. Но большую часть времени Ореки-сан, как бы это выразится, не торопится с решением дел. Поэтому трудно понять, надежный он человек или нет.

Я помолилась об их благополучии.

Я попросила, чтобы удача сопровождала нас следующие три дня. Пожалуйста, дай нам преодолеть эту «гору».

Когда я открыла глаза, мне все еще было не по себе, и я достала из сумочки еще 50 иен.

002 - ♣01

Сна не было ни в одном глазу, поэтому я вынул из-под подушки буклет.

Комментарии клубов-участников (в порядке регистрации)[6]:

KENDŌ BU (Клуб Кендо) Товарищеский матч: Старшая школа Камияма против Промышленного колледжа Камияма. Кульминацией станет поединок капитанов команд.

BUREIKUDANSU BU (Клуб Брейк-данса) Доверьте церемонию открытия нам. Наши новички довольно хорошо подготовлены, так что не пропустите.

SHAKŌ-DANSU BU (Клуб Бального танца) Танцуем в Спортивном зале во второй день в 3 часа дня. Ждем всех!

GASSHŌ BU (Клуб Хорового пения) Выступаем в Спортивном зале во второй день в 10 утра. Набираем новичков(лол).

ENGEKI BU (Драматический кружок) Спектакль в 9 утра третьего дня по оригинальной пьесе, которую мы доработали после выступления на конкурсе Префектуры.

TANTEISHŌSETSU KENKYŪKAI (Клуб изучения Детективов) Таинственный завтрак в первый день в 11.30

HIFUKU KENKYŪKAI (Клуб изучения Моды) Показы будут проходить в кабинете клуба каждый день с часу до двух. Набираем моделей.

MANGA KENKYŪKAI (Клуб изучения Манги) Продаем антологии в Лаборантской №1. Обзор 100 манг, старых и новых. Заходите к нам.

KAGAKU BU (Клуб Химии) Узрите силу натрия. Опасно, так что за последствия не отвечаем. Кабинет Химии.

2-F (Класс 2-F) Фильм «Слепое пятно 10 000 человек». Сможете ли вы догадаться, чем все закончится? Расписание показов приведено отдельно.

ŌENDAN & CHIARŪDĪNGU BU (Группа Поддержки и Клуб Чирлидинга) Совместное выступление на Спортивной площадке в первый день в 2 часа.

SADŌ BU (Клуб Чайной церемонии) Традиционная чайная церемония на открытом воздухе будет проводиться ежедневно в парке Широяма!

BIJUTSU BU (Художественный клуб) Картина-победитель Художественной выставки префектуры «Панегирик синеве» выставлена в Художественном классе. Пожалуйста, приходите посмотреть на нее!

MĀCHISHIGU BAND BU (Марширующий оркестр) Пробиваем пол в Спортивном зале в третий день в 2 часа.

SUIBOKUGA BU (Клуб Рисования тушью) Совместная выставка с Художественным клубом в Художественном классе.

OMADZINAI DŌKŌKAI (Кружок Талисманов) В классе 2-E. Любые виды талисманов. «Халява» в наличии!

BUNGEI BU (Литературный клуб) Антология «Кодама» продается в Лаборантской № 3. 200 иен за экземпляр.

HYAKUNIN ISSHU BU (Клуб «Ста поэтов») Н...Ну, пожалуйста!... Ну хоть кто-нибудь...

OKARUTO KEN (Клуб изучения Оккультизма) Выступаем в классе 1-F. Это очень серьезное исследование, так что подумайте дважды, стоит ли приходить сюда из праздного любопытства.

KUIZU KENKYŪKAI (Клуб Викторин) Викторина пройдет на школьном дворе в первый день в час дня. Мы ждем вас! Призы победителям!

TEMMON BU (Клуб Астрономии) Да, народ, фестиваль Канья проходит только днем. Так что звездного неба нам не видать. Поэтому мы просто организовали выставку моделей Солнечной системы.

1-C (Класс 1-C) Театральная постановка «Сказки Ганса Христиана Андерсена» в Спортивном зале в первый день в 2 часа.

HŌSŌ BU (Клуб Радио) Последние новости фестиваля Канья по школьному радио каждый день с 12.30 . Вы услышите нас, даже если не хотите этого.

SHUZAN BU (Клуб подсчета на счетах) Подсчеты на абаке[7] на скорость как по телеку. В Лаборантской №4, Специальный блок.

DEBĀTO BU (Клуб Дебатов) Конкурс дебатов на английском языке с 11 утра первого дня до 2 часов третьего дня в классе 3-B.

SŌKYOKU BU (Клуб игры на Кото[8]) Сольные выступления проходят дважды утром и один раз днем. Подробное расписание вывешено перед Кабинетом Традиций Японии.

RAKUGO KENKYŪKAI (Клуб изучения Ракуго[9]) Выступаем на сцене в первый день в 9 утра. И только мы подумали, что будем первыми, как Клуб Брейк-данса… (T_T)

SHODŌ BU (Клуб Каллиграфии) Выставка в кабинете каллиграфии.

KADŌ BU (Клуб Кадо[10]) Выставка в коридоре первого этажа. Пожалуйста, не проходите мимо…

SEIBUTSU BU (Клуб Биологии) Модель природной среды Камияма. Эта диорама, сконструированная нашими руками, настолько грандиозна, что люди не могут сказать, какой клуб ее сделал.

SHŌGI BU (Клуб Сёги[11]) Турнир кубка Канья. Один игрок – 30 минут. Победителей ждут замечательные призы. В классе 1-G.

KŌSAKU BU (Клуб Технического Моделирования) Выставка в кабинете Физики. Показываем боевой корабль USS Enterprise. Так же продаем милые реплики.

BIDEOEIGA KENKYŪKAI (Клуб изучения Видеофильмов) Показываем собственный фильм «Завершение» в Видеозале. Расписание представлено отдельно.

SHASHIN BU (Клуб Фотографии) Выставка в классе 3-G. Так же показываем старые фотографии, сделанные с помощью фотоаппаратов с порошковой вспышкой.

EIGA KENKYŪKAI (Клуб Кинематографии) Показ фильма «Новый театр «Парадизо» (1989, Италия) в Видеозале.

SF KENKYŪKAI (Клуб изучения Научной Фантастики) Показ фильма-победителя в номинации «Фильм года» прошлогоднего конкурса Seiun Awards в Видеозале. Название…

BOTSURI BU (Клуб Физики) Мы сделали робота. Двуногого. Хотя все, что он может - это толкать детскую коляску.

GURŌBARU AKUTO KURABU (Клуб Глобальных Инициатив) Выставка в классе 3-E. Пожалуйста, приходите.

REKISHI KENKYŪKAI (Клуб Истории) Реконструкция у замка Камияма известного как «Широяма» («Замок на холме»). Приходите полюбоваться его неприступностью и узнать, как он, в конце концов, пал.

SHUGEI BU (Клуб Рукоделия) Показываем Мандала-ковер. Возможно это с нами что-то не так, но кажется, он излучает божественную силу.

SEIKA KENKYŪKAI (Клуб Кондитеров) Мы будем продавать кондитерские изделия вопреки «Правилам Фестиваля», в кабинете домоводства. Пожалуйста, приходите!

KEIONGAKU BU (Клуб Легкой музыки) Мы скорее группа, но зарегистрировались как клуб. Вы всегда можете найти нас в Додзё[12].

IGO BU (Клуб Го) Семинары для новичков будут проходить в Лаборантской №2. Ну и, конечно же, мы проведем обучающие матчи.

AKAPERA BU (Клуб А-капелла) Располагаемся в классе 3-C. Будем выступать в школьном дворе в первый день в 11.00. Пожалуйста, приходите послушать.

KABESHINBUN BU (Редакция Стенгазеты) Во время фестиваля специальные выпуски будут публиковаться каждые два часа. Освещаем самые свежие и горячие темы.

ORYŌRI KENKYŪKAI (Кулинарный Клуб) Кулинарный поединок «Дикое пламя» пройдет на территории школы во второй день в 11.30. Приглашаем участников.

ENGEI BU (Клуб Садоводства) Готовим свежесобранный сладкий картофель……Но это не садоводство, а фермерство! Вы не против, президент?

BURASUBANDO BU (Духовой оркестр) Каждый день с часу дня в Спортивном зале играем разные песни.

KIJUTSU BU (Клуб Иллюзионистов) Располагаемся в классе 2-D. Выступление на сцене в первый день в 11.30.Пожалуйста, не пропустите.

URANAI KENKYŪKAI (Клуб Гадания) Прямо возле лестницы на третьем этаже.

KOTEN BU (Клуб Классики) Почему Культурный Фестиваль школы Ками называется «Фестиваль Канья»? Ответ в нашей антологии «Хёка». 200 иен за штуку. В Кабинете Геологии.

Организационный комитет:

KUGAYAMA MUNEYOSHI [Кугаяма Мунеёши] (Президент Школьного совета, Президент Исполнительного комитета Фестиваля Канья) Вы, ребята, превзошли самих себя. Это все, что я могу сказать.

YAZAKI KEITA [Ядзаки Кеета] (Вице-президент Школьного совета) Оргкомитет будет располагаться в комнате Школьного Совета. Приходите к нам, если возникнут какие-то вопросы.

SHŌKAWA HARUMI [Шоокава Харуми] (Вице-президент Школьного совета) Наконец-то все готово… Чувства переполняют меня. Ребята, выложитесь по полной, чтобы не осталось никаких сожалений.

FUBANASHI MASAHARU [Фунабаши Масахару] (Президент Комитета по Культуре) В этом году мы решили вручить не только приз фестиваля Канья, но и приз лучшему клубу. Выложитесь по полной, новички!

TANABE JIRO [Танабе Джиро] (Президент Комитета по Общим вопросам) Мы подготовили большое количество мусорных корзин. Пожалуйста, кладите мусор в правильные ящики.

Прочитав написанное залпом, я благодушно запихнул буклет обратно под подушку. На его обложке большими буквами в готическом стиле были выведены слова «Путеводитель по Фестивалю Канья». А под ними, более мелким шрифтом - «42-ой Культурный Фестиваль Старшей школы Камияма». Буклет был сделан Комитетом по Общим вопросам, в котором я, Фукубе Сатоши, имею честь состоять.

Кстати, кроме Комитета, я еще являюсь членом ловкого Кружка Рукоделия и престижного Клуба Классики. Если говорить о том, какой из клубов требует от меня больше времени и сил…наверное это все-таки Клуб Классики.

Когда президент Комитета назначил меня ответственным за создание брошюры, я думал, что эта работа будет довольно легкой: надо будет просто перекопировать формат прошлогоднего буклета. Но все оказалось не так-то просто. Впрочем, хоть было нелегко, работа оказалась занимательной, стоило лишь втянуться.

Зато в качестве бонуса, привилегии за решение такой сложной задачи, я мог сам выбирать, какие материалы использовать, что, мягко говоря, было довольно интересно. В итоге я решил немного побаловаться с последним разделом «Комментарии клубов-участников».

В прошлогоднем буклете клубы были расположены в списке в соответствии с японской азбукой Хирагана[13], но я решил расположить их в порядке регистрации.

Когда я предложил это президенту Комитета, сказав что «Для официального путеводителя не очень-то справедливо, что клуб А-капелла постоянно открывает список, занимая такую выгодную позицию», мои мотивы, на самом деле, были довольно просты. Как минимум, я бы смог устроить так, чтобы комментарий одного из моих клубов, Клуба Классики, занял заметное место. Хоть президент Комитета поначалу и сомневался, но вскоре, все же согласился, и предложение было принято единогласно. По официальным сведениям из «Приказа о регистрации» Клуб Кендо был зарегистрирован первым, так что я никак не мог сдвинуть его со стартовой позиции. Но зато я изменил порядок в конце списка. По крайней мере, это намного заметней, чем «прямо посередине».

Ну, это, конечно, не такой уж и грандиозный PR-ход. Так что я больше радовался не рекламе, которую устроил для Клуба Классики, а своему превосходству в этих незначительных манипуляциях с материалом.

И вот, цитируя вице-президента Шоокаву, «Наконец-то всё готово». Как и работа в Комитете, подготовка в Клубе Рукоделия тоже была не из легких. Кто же первым предложил шить этот Мандала-ковер? Конечно, я думаю, что не должен столько ныть, ведь было довольно весело, но шить его было очень утомительно для глаз. По сравнению с тем временем, которое я тратил на Комитет и Клуб Рукоделия, время, отведенное мной Клубу Классики, кажется совсем ничтожным. Все-таки по одной базе данных нельзя делать выводы. Я был так занят, что вообще удивляюсь, как успел написать такой интересный очерк для антологии.

Так, куда бы завтра сходить? По-любому, нужно не пропустить Викторину. Из-за того, что ее проводит Клуб Викторин, его члены не смогут принимать в ней участие, и меня это очень заинтересовало. Если говорить про второй день, то довольно заманчиво выглядит Кулинарный конкурс. Я решил сделать блюдо из жареного риса с морепродуктами, уж в этом деле мне равных нет.

Я больше беспокоюсь о том, что Маяка будет переживать по поводу произошедшего. Ну, она сильная девушка. По правде говоря, ее обязанности были не такими уж и огромными. И хоть Читанда-сан, возможно, и беспокоится, я настроен более оптимистично. Ничего уже не поделаешь, так что как-нибудь переживем.

Ох, я так жду этот Культурный Фестиваль. И Клуб Классики все-таки попытается вырваться из цепких лап неудачи.

Как классно оказаться лицом к лицу с проблемой, которую мы должны преодолеть!

В любом случае, лучше все-таки подготовиться к завтрашнему дню и попытаться заснуть. Для Фукубе Сатоши будет огромной ошибкой, если ему не хватит энергии для такого события.

003 - ♠01

Совы за окном все никак не умолкали, и вот, мне уже совсем расхотелось спать.

Я подумал, что, может быть, стоит что-нибудь почитать, но не нашел на полке ни одной книги, которая привлекла бы мое внимание. Я спустился в гостиную, взял пульт и стал переключать каналы, но по телевизору не показывали ничего интересного. Выбора у меня не оставалось, поэтому я подошел к пыльному компьютеру, стоявшему в углу комнаты, и включил его.

Раньше этот компьютер принадлежал моей сестре. А теперь он стал способом выйти в Интернет для всех членов семьи Ореки. Хотя на практике единственный, кто пользуется им, это я, хоть мне и не очень интересно проводить время в сети. Компьютер не старый, он может производить такие вычисления и хранить столько данных, что я никак не могу с ним тягаться. Но включают его всего один-два раза в неделю, и то лишь для того, чтобы почитать новости. Другими словами, этой машине можно только посочувствовать.

Загрузился сайт поисковой системы. Я хотел кликнуть на «новости»… но передумал и вбил в поисковую строку «Старшая школа Камияма». Появилось несколько ссылок, среди них я выбрал сайт своей школы. Это уже не первый раз, когда я захожу сюда: кроме информации о школе, здесь есть чат для учеников, куда я раньше и наведывался.

Что я сейчас искал? Конечно же Культурный фестиваль Старшей школы Камияма. На сайте точно должно быть что-то о нем написано. Как я и ожидал, в верхней части сайта располагался огромный баннер, гласивший: «До Фестиваля Канья остался 1 день». Сбоку располагалась анимация: девушка и парень в форме Старшей школы Камияма таскают какие-то вещи. Остальную часть страницы занимали расписание мероприятий фестиваля, список клубов-участников, информация для владельцев автомобилей, объявления для посетителей и интернет-магазин.

Я понятия не имел, сколько клубов будут принимать участие в фестивале, но на сайте их было перечислено довольно много. На странице было полно фотографий, картинок и самодельных карт с большим количеством информации по ним, чтобы максимально упростить навигацию. Просмотрев все это мельком, я решил взглянуть на свой клуб, Клуб Классики, но как раз в этот момент связь неожиданно оборвалась. Я не знаю, что происходит, но время от времени у этого компьютера возникают какие-то неполадки с соединением. В общем, только я решил вернуться в кровать, как услышал, что кто-то спускается по лестнице. Шаги были довольно тихими, поэтому я сразу же понял, что это моя сестричка. Мне не очень-то хотелось протискиваться мимо нее на узкой лестнице, так что я решил сесть на стул и дождаться, когда она спустится.

Шаги проследовали на кухню, располагающуюся рядом с гостиной, затем я услышал, как открылась дверь холодильника, и как достали стакан.

Я уже собрался подняться в свою комнату, но меня окликнули.

- Хотаро.

Мои догадки о том, кому принадлежали эти шаги, оказались верными. Это был голос моей сестры, который сейчас звучал довольно заспанно.

- У тебя Культурный Фестиваль завтра, да?

Я повернул голову в сторону кухни.

- Ага.

- Спать бы лучше ложился.

- Че? - воскликнул я, как идиот. Я как-то не особо нуждался в ее наставлениях по поводу того, когда мне лучше идти спать, так же как и в других постоянно исходящих от нее ворчаниях типа «Закрывай рот, когда ешь» или «Платок не забыл?». Но вслух я этого никогда не скажу, дабы не огрести еще больше неприятностей.

Кажется, она не обратила никакого внимания на мой возглас, налила что-то в свой стакан, выпила залпом и сказала:

- Похоже, у тебя возникли проблемы.

Я ничего не ответил.

Она снова налила что-то в свой стакан.

- По одной твоей реакции я могу сказать, о чем ты думаешь. По-любому у Клуба Классики должны быть какие-нибудь проблемы на Культурном Фестивале. Воспринимай это как традицию.

Хм, ты что, говоришь сейчас о проклятии?

- Серьезно, ты вступил в довольно проблемный клуб.

- Серьезно?

Мне так хотелось сразу же ответить ей что-нибудь, ведь вообще-то это она сказала мне вступить в Клуб Классики.

Когда в этом году я поступил в Страшую школу Камияма, сестра, бывшая выпускница Клуба Классики, обратилась ко мне с просьбой спасти Клуб от неминуемой гибели, пусть это и означало всего лишь вписать свое имя в заявление. Я ожидал, что буду в полной мере пользоваться привилегиями единственного члена клуба, и мне не придется ничего делать, но все пошло не так, потому что в Клуб вступила девушка по имени Читанда, у которой были на то собственные мотивы. Пока мы разбирались с этими ее «мотивами», участниками Клуба Классики стали уже четыре человека. Эта цепь утомительных событий была названа Сатоши «Инцидентом с «Хёкой»», и мне даже пришлось писать об этом статью для антологии.

Кстати, я до сих пор не понимаю, чем занимается Клуб Классики. Вполне логично, что клуб, названный Клубом Классики, будет заниматься изучением классической литературы, но, кажется, ни один из его нынешних участников не подходит для такого рода занятий. Поскольку у нас нет старших, чтобы сказать нам, каким должен быть клуб, мы окончательно потеряли наш raison d’ětre[14]. Но, честно говоря, я очень рад, что все сложилось именно так.

Впрочем, для того, чтобы клуб продолжал свое существование, мало просто вписать имя в анкету, надо еще и что-то делать. Как одному из признанных школьных клубов, нам был выделен довольно скудный бюджет, отведенный для «Создания антологии». В итоге, используя эти средства, мы создали антологию «Хёка». По ходу дела у нас появлялось множество проблем, но мы все-таки сделали это.

И мы будем продавать эту антологию на Культурном Фестивале, который начнется завтра.

…Ну, вот как раз здесь-то мы и столкнулись с некоторой проблемой. Так что сестренка попала в точку.

Кстати, моя сестра точно должна знать, чем все-таки занимается Клуб Классики. Тем не менее, до недавнего времени ее не было в стране. А когда она вернулась, этот вопрос уже перестал меня интересовать.

Хотя, честно говоря, я не так чтоб и ненавидел клуб, в который вступил. Поэтому вместо того, чтобы нагрубить сестре, я сказал:

- Если есть такое проклятие, почему бы тебе, сестра, не дать мне какой-нибудь талисман или чего-нибудь еще в этом роде?

- Ты пытаешься меня шантажировать?

После непродолжительного молчания, я почувствовал, как в мою спину что-то летит. Я было, подумал, что она действительно решила дать мне какой-то талисман, но в том, что я поймал, не было ничего необычного. Это была перьевая ручка. Хоть ручка и не магическая, но, определенно, стильная: корпус черного цвета с матовыми серебристыми вставками по бокам. Скорей всего, не из дешевых.

- Можешь взять ее.

- Я сейчас должен сказать «спасибо»?

- Кстати, в ней нет чернил и перо сломано.

Хватит швыряться здесь всяким мусором! Я услышал, как она поставила что-то в холодильник и вышла в коридор, откуда сказала:

- Я приду навестить тебя, если будет время!

- Нет, не надо, – мгновенно выпалил я.

Если у нас и так будет множество дел, ее приход только все усложнит. Ответа я не услышал, она уже поднималась по лестнице.

Я лежал на своей кровати.

Пытаясь заснуть, я особо ни о чем не думал. Вскоре я закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Сегодня, точнее, вчера мы провели целый день, готовясь к Культурному Фестивалю. Культурный Фестиваль Старшей школы Камияма проходит в течение четырех дней, но первый день обычно подготовительный, поэтому для всех желающих Фестиваль открыт только три дня. Все начнется завтра.

Сатоши, кажется, собирается хорошенько повеселиться. Ничего удивительного, этого следовало ожидать. Однако, в мой «список дел» «наслаждение Культурным Фестивалем» точно не входит. Я бы предпочел вздремнуть в каком-нибудь тихом уголке школы, пока все не закончится. Я не буду говорить что-то типа «Заниматься Культурным Фестивалем утомительно», но останусь верным своему принципу: «Если я не должен чего-то делать, то делать этого не буду. Если должен, то сделаю это быстро». Тем более я все равно практически ни в чем не участвую.

Честно говоря, даже если я не буду ничего делать, это все равно засчитается как «участие». Ведь мы должны весь день просто сидеть и продавать антологии, над которыми так усердно трудились. С самого начала все так и планировалось.

Естественно, когда возникла эта проблема, мы никого не обвиняли. Если кто-то и был виноват, то мы все. Ну, а раз это частично и моя вина, то, чтобы прикрыть свою задницу, я перевел ее решение в разряд того, что «я должен сделать».

Весь вопрос в том, смогу ли я «сделать это быстро»?

Тем не менее, проблема не такая уж и большая. Так что ничего страшного, если мы с ней не разберемся. Читанда уж слишком беспокоится. Ей следовало бы посмотреть на все глазами счастливого энергосберегателя.

«Que Sera, Sera»[15], - безразлично подумал я и уснул.

004 - ♦01

Я проснулась среди ночи, и мысли полезли в мою голову.

Возможно, Ореки ошибся, никакой я не перфекционист. Обычно проблем стоит ожидать, когда никто ни к чему толком не готовится. Но ведь все может пойти под откос, даже если каждый сделает все возможное. Так что вполне естественно, что мне, как и всем остальным, может не повезти. Но раз я прощаю ошибки других, то не стоит быть такой требовательной и к себе. И все же я злюсь. Даже когда все остальные простили меня, я сама себя простить не могу. Ничего не могу с этим поделать, просто злюсь на собственную неудачу. Но почему?

Недавно Фуку-чан сказал мне:

- Ну, Маяка, если ты спокойнее взглянешь на ситуацию, то окажется, что не такая уж это и большая проблема. Так что не стоит слишком волноваться.

- Я не волнуюсь. И мне не особо хочется выслушивать такие вот шаблонные рассуждения.

Фуку-чан сложил руки на груди, опустил взгляд и стал прихихикивать. Хоть он и делает это нарочно, я не испытываю неприязни к этой черте его характера.

- Как по мне, до сих пор ты никогда так сильно не злилась ни из-за успеха, ни из-за неудачи, так же как и от того, перфекционист ты или нет.

- Правда?

Заинтересовавшись, я подалась вперед.

- Ну и почему я тогда злюсь?

- Мне трудно это объяснить. Пусть у меня и богатый словарный запас, но полезных слов в нем не очень-то и много.

- Значит, ты знаешь кучу бесполезных понятий?

- Ну, таких как «танковый десант» или «слепая удача»…... Это не важно. Ну, вот, к примеру, ты же знаешь «энергосберегающий» принцип Хотаро, да?

Я кивнула.

- По крайней мере, так он это называет. Когда Ореки что-то делает, трудно сказать, делает ли он это ради того, чтобы «сохранить энергию».

- Но ты ведь столько лет с ним знаком?

- Как будто я постоянно за ним слежу.

Фуку–чан натянуто улыбнулся.

- Не важно, забудем о Хотаро. Если применить его принципы на тебя, то ты, согласно им, не будешь ни «правильной», ни «идеальной». И я говорю это сейчас не для того, чтобы позлить тебя, я имею в виду совсем другое.

«Так вот о чем он», - подумала я. Я никогда не любила разговоров о себе, поэтому перевела нашу беседу в иное русло.

В любом случае, важно то, что я не могу заснуть, потому что все еще злюсь на себя. Серьезно, я постоянно перепроверяю все дважды, как я вообще могла допустить такое? И почему я не заметила ошибки, когда перепроверяла?

Но еще больше раздражает то, что, придя на Культурный Фестиваль, я не смогу помочь эту ошибку исправить, потому что буду занята в Клубе изучения Манги. Даже если Фуку-чан и сказал, что «не такая уж это и большая проблема. Так что не стоит слишком волноваться».

Аааа! Как же это бесит. Как же меня бесит моя невнимательность.

Но как бы это не раздражало, Ореки был абсолютно прав, когда, оставшись со мной наедине, сказал в своей типичной манере, избегая моего взгляда:

- Тебе стоит быть поспокойнее. Если будешь так суетиться, то не только Сатоши, но и Читанда станет беспокоиться о тебе, верно?

Все было именно так, как он сказал. Несмотря на то что единственной виноватой была я, когда Чи-чан все узнала, ее лицо стало таким бледным, будто это была ее собственная ошибка. В конце концов, я не хочу видеть, как Чи-чан ходит с таким лицом весь Культурный Фестиваль.

Так, мне надо попробовать простить себя хоть немного. Но как бы я ни старалась, как только вспомню всю эту сцену, так снова не могу успокоиться!

Похоже, у меня нет выбора.

Кажется, я настолько погрязла в Культурном Фестивале Старшей школы Камияма, что он стал слишком на меня давить. К тому же, очень плохо, что мне не спится.

Я вылезла из своего футона и достала из аптечки бутылочку со снотворным, хоть и не люблю лишний раз принимать его.

Достав одну таблетку, я разломала ее пополам и выпила половинку белого лекарства.

***

[1] 1603—1868 г.г. (здесь и далее примечание переводчика)

[2] Построение водной системы для искусственного привлечение дополнительного количества воды на нуждающиеся в этом земли.

[3] 1926 -1989 г.г.

[4] Переносное священное хранилище, в котором перемещаются духи.

[5] Касивадэ (拍手) - ритуал, совершающийся для привлечения внимания Богов.

[6] Список адаптирован. Убраны иероглифы. Для каждого клуба указывается его японское название, записанное с помощью романдзи и русское наименование.

[7] Счетная доска.

[8] Японский щипковый музыкальный инструмент.

[9] Японский литературный и музыкальный жанр

[10] Искусство расстановки цветов.

[11] Японская настольная логическая игра шахматного типа.

[12] Место, отдельно стоящее здание, где проходят тренировки и соревнования в японских боевых искусствах и пр.

[13] Знаковая система для записи японской слоговой азбуки кана. Подробнее см. «Необходимые пояснения».

[14] «Смысл существования» (фр.)

[15] «Что будет, то и будет» (исп.)

В Клубе Классики что-то случилось?

005 - ♠02

Сказать «Я здорово повеселился», может, и легко, а вот сделать так, чтобы сказанное было правдой - задача довольно трудная. И в этом случае наиболее важным фактором будет не разница в умственных способностях, а степень заинтересованности в происходящем. Когда недалекий человек смотрит шоу иллюзионистов, он не понимает и сотой доли того, что происходит. С другой стороны, если кто-то способен раскусить все трюки фокусника, то он может смотреть представление сколько душе угодно, но удовольствие от него вряд ли получит.

Было утро, и я шел в школу раньше обычного, потому что сегодня начинается Культурный Фестиваль Старшей школы Камияма. Фукубе Сатоши уже в сотый раз повторил: «Ох, как же мне не терпится…», и у меня возникло непреодолимое желание из вредности поведать ему то, о чем я только что думал. Выслушав меня, Сатоши злорадно улыбнулся и медленно покачал головой.

- Хотел бы я сказать тебе, что это отличная идея, но ты слишком наивен, Хотаро.

- Э? И в чем же?

- Для такого человека, как ты, выросшего ни на чем ином, как на грубости и хамстве, слишком наивно пытаться читать мне лекции о моем удовольствии, – сказал он, подняв указательный палец и наигранно водя им из стороны в сторону. – Конечно же, в глубине души я понимаю, что пытаться веселиться здесь до беспамятства - бесполезное дело. Самый главный постулат Эпикуреизма – это способность отделять свои чувства одно от другого. Это умение также важно, как и тот день, когда ты откажешься от своих «энергосберегающих» принципов и станешь упорно трудиться над школьным тестом.

- Не дождешься. Так что там с умением различать чувства? Как это связано со способность сказать «Я развлекусь по полной»?

- Ладно, тогда позволь мне просветить тебя. Во-первых, мне бы и в голову не пришло сказать что-то вроде «я собираюсь развлечься на полную катушку», будь я человеком, которому легко угодить. Знаешь, в чем я сильно ограничен? Ну, конечно, с точки зрения Грубого Хотаро.

Знаешь? - показал жестом Сатоши, закончив свою речь. Дабы не разрушать его надежд я мельком взглянул на него и ничего не сказал. Почувствовав, что я не собираюсь отвечать, он понизил голос, как будто собирался сообщить мне великую тайну:

- Даже если я не смогу себя развлечь……

- ……

Он широко улыбнулся.

- Я все еще могу надеяться, что это сделает кто-то другой!

О господи.

Не обращая внимания на мой безразличный вид, Сатоши продолжал болтать о том, как он всё еще «собирается повеселиться». И мне ни оставалось ничего, кроме как молчать и вымученно улыбаться.

Фукубе Сатоши. Я общаюсь с этим парнем со средней школы.

У Сатоши карие глаза и настолько стройная фигура, что издалека его можно принять за девушку. С виду он кажется довольно хилым, но из-за любви к велосипеду у него удивительно развиты мышцы ног.

Хотя настоящая его особенность – его характер. Это уже можно было заметить из нашего разговора; если дело касается учебы или общественной жизни, то его трудно остановить. Уже будучи членом Комитета по Общим вопросам и Кружка Рукоделия, он решил вступить в Клуб Классики просто потому что «это звучало интересно».

Он никогда не расстается со своей сумкой на шнурке, хоть я понятия не имею, что он в ней носит. Всё, что я могу сказать: в ней можно найти все, что угодно.

Впереди показалась Старшая школа Камияма. Из-за Культурного Фестиваля было сложно разглядеть, что ее наружные стены выкрашены в розовый, так что издалека она выглядела как любая другая старшая школа. Однако, вся ее территория была охвачена суетой Культурного Фестиваля. Из-за подготовки к фестивалю со вчерашнего дня все занятия в школе были отменены.

Поток учеников, стекающихся к школе, сегодня выглядел непривычно. Было много людей в форме, но встречались и те, кто надел повседневную одежду. Многие не взяли сумки, ведь необходимости тащить учебники не было. Из-за таких вот несоответствий даже я ощущал, что вот-вот начнется что-то необычное.

Хоть Старшая школа Камияма и готовит учеников к поступлению в университет, дополнительных занятий здесь практически не проводится, а сама школа не может похвастаться особо высокими показателями поступивших в известные ВУЗы. Если вы спросите учеников Старшей школы Камияма, на чем специализируется их школа, то только один из десяти скажет, что она готовит к вступительным экзаменам в университет. Остальные девять ответят: «Эта школа знаменита своими культурными клубами».

В Школе Ками огромное количество всевозможных культурных клубов. И главное событие в жизни этих клубов, конечно же, Культурный Фестиваль, который длится необычное для старших школ количество дней: целых три вместо одного.

Сатоши вдруг радостно повысил голос.

- И кроме того…… Разве это не Маяка?

Он указал на девушку, идущую впереди нас. Она была одета в повседневную одежду: красный кардиган и белые парчовые брюки. Я не мог точно сказать, была ли это Ибара Маяка. Хоть мы и знакомы с начальных классов, но после окончания младшей школы я редко видел ее в повседневной одежде. Впрочем, раз Сатоши сказал, что это она, значит, так оно и есть.

Ибара уже много раз признавалась Сатоши в любви, но Сатоши не из тех, кто склонен к самокритике, поэтому он раз за разом продолжает игнорировать ее слова. Даже если бы я очень захотел, то все равно не смог бы понять, почему он так поступает.

- Я побегу вперед, - обернувшись, сказал он, прежде чем убежать к той девушке впереди нас.

006 - ♣02

Побежав вперед, я уже был уверен, что это действительно Маяка. Искать Хотаро в толпе - всё равно, что пытаться найти иголку в стоге сена, но вот Маяку я пропустить не мог. Я подбежал и стукнул ее по плечу.

- Эй, Маяка. Доброе утро!

Я знал, что она уставится на меня и скажет: «Эй! Больно!». Именно поэтому стукнул очень осторожно. Но, кажется, сегодня Маяка была не в настроении - она замерла, а потом медленно повернула голову.

- …Доброе утро, – пробормотала она и снова отвернулась. А, понятно, - воскликнул я про себя и улыбнулся (что у меня хорошо получается; я давным-давно забыл, как делать серьезное выражение лица), а затем попытался успокоить Маяку:

- Костюм тебе идет.

- П-Правда?

- Так кого ты коспле….

Фразу закончить я не смог, потому что почувствовал, как в мой живот врезается кулак. Хорошее попадание. От этого удара мне свело все мышцы, так что эффект был мгновенным.

С опасным блеском в глазах Маяка пробормотала:

- Не называй это так перед нормальными людьми.

Кто бы мог подумать, что на слово «косплей» в наши дни будет наложено табу. Впрочем, я понимаю, что Маяка чувствует себя довольно неловко, так что ничего не скажу. Кстати, я уже был в курсе, что она сегодня будет делать косплей. Клуб изучения Манги спрашивал у Комитета по Общим вопросам разрешения прийти в тематической одежде. Так как в школе не хватает раздевалок, Комитет просьбу удовлетворил.

На Маяке были кремовые парчовые брюки и алый кардиган. Практичный костюм, способный противостоять холодным осенним ветрам, дующим в начале октября. На кардигане было несколько украшений, под ним - белая рубашка, а талию охватывал широкий, на вид, ремень. Вероятно, этот ремень был главной деталью костюма.

Я осмотрел ее костюм с головы до ног. Хмм, никаких мыслей. Что ж, спрошу ее еще раз:

- Так что это за костюм?

Как крыса пытается не потревожить кота, так я осторожно подбирал слова, что бы Маяка вняла моему вопросу. Она быстро посмотрела вперед и холодно произнесла:

- Фрол.

- Фрол? Фролберичери Фрол [1]? Это ее костюм?

- Угу... я еще сумку взяла.

Я бы в жизни не догадался, если бы она не сказала. Ну, тем не менее, Маяка выбрала именно этот наряд. Вполне понятно, что такой застенчивый человек как она, узнав, что клуб требует от нее косплей, выберет персонажа, которого будет трудно узнать.

Ибара Маяка. Она была намного ниже меня, ведь я все-таки парень. Но и по сравнению с другими девчонками она была довольно маленькой. Если бы не школьная форма, то ее можно было бы принять за ученицу младших классов. И вот сейчас на Маяке не было школьной формы. Но дело не только в ее маленькой фигурке. Черты ее лица тоже были детскими.

По детскому выражению лица Маяки никак нельзя догадаться, насколько сильно́ в ней чувство справедливости. Например, если она разозлится, то просто закусит губу. И, естественно, ничто не сможет заменить данную ей от рождения улыбку (А вот у Хотаро определенно плохое зрение, раз он ни разу этого не заметил за всё то время, что мы с ним общаемся).

Лучше мне перестать глазеть на человека, который косплеит кого-то, сам того не желая. Так что я стал размахивать своей сумкой на шнурке.

- Ну, в любом случае, удачи тебе с твоей ролью. Я попозже заскочу в Клуб изучения Манги.

Тихонько кивнув, Маяка выдала некоторую смущенность.

- Ты ведь и для Клуба Манги статьи писал, да?

- Ага.

- Я читала их... Должно быть, сложно делать одно и то же одновременно и для Клуба Классики и для Клуба Манги.

- Сложно. Но никто другой не хотел.

Я думал похвалить ее за проделанный тяжелый труд, но ее взгляд внезапно стал колючим. Упс, кажется, наш разговор свернул не туда. Я очень поздно сдал рукопись для Клуба Классики, и никаких оправданий для этого у меня не было. Так что я решил сменить тему.

- А…эм, Маяка, ты пробудешь в Клубе изучения Манги весь день?

Она кивнула. Правда, смена темы повеселеть ее не заставила.

- Ты зайдешь в Клуб Классики?

- Не, с утра, скорей всего, будет сложно вырваться из Клуба Манги. Да и то, что я просто загляну туда, делу не поможет…Мне действительно следовало проследить за всем до конца.

Я улыбнулся еще шире и похлопал Маяку по спине.

- Постарайся не думать об этом! Ничего не поделаешь, так что забудь как страшный сон!

На мои слова Маяка неуверенно улыбнулась и кивнула. Нет, все это неправильно. Такая тусклая улыбка не украшает Маяку.

Сама Маяка говорит, что все в порядке, но есть вероятность, что однажды Хотаро выскажет свои сомнения по поводу моего уклонения от её признаний. Ну, Хотаро никогда не церемонился с людьми. Я мог бы рассказать ему, почему так поступаю, но не думаю, что он поймет хоть десятую часть сказанного. И вообще, это проблема только между мной и Маякой, так что все равно, понимает Хотаро что-нибудь или нет.

Мы не заметили, как дошли до школьных ворот. Я повернулся, чтобы рассмотреть их. На воротах висели огромные цветы всех оттенков радуги. Этот результат тяжкой работы Комитета по Общим вопросам был призван зазывать гостей на Культурный Фестиваль. На одном из окон школы висел баннер: «42-ой Культурный Фестиваль Старшей школы Камияма».

Началось.

У меня сейчас, скорей всего, такая рожа, будто я пытаюсь всем этим насладиться, да? Я с замиранием сердца осматривал школьный двор, как вдруг Маяка пихнула меня локтем.

- Фуку-чан… не натвори глупостей на Культурном Фестивале, ладно? Даже если тебе что-то не покажется постыдным, я буду краснеть вместо тебя.

Хех, кажется, нет мне доверия, да?

Но это не значит, что я не буду ничем таким заниматься!

007 - ♠03

Этот тяжелый предмет лежит у меня в кармане, и уже давно начал меня бесить.

Это перьевая ручка, или, если быть точнее, мусор, который раньше был перьевой ручкой. Чернила в ней закончились, и моя сестренка прошлой ночью спихнула её мне. Просто бросить ее на полу в гостиной было как-то неправильно, поэтому я притащил ее в свою комнату, намереваясь выкинуть там. Но, кажется, она попала в мой карман вместе с платком. Хоть сейчас эта вещица и бесполезна, но кто знает, какую роль она сыграет в будущем.

Я играл с ней, щелкая колпачком, пока поднимался по лестнице. Моим пунктом назначения был кабинет Клуба Классики на четвертом этаже.

Если смотреть сверху, то здание Старшей школы Камияма имеет Н-образную форму. С одной стороны располагается Общий блок с классными комнатами, а с другой – Специальный, с художественными и научными классами. Посередине они соединены коридором. А чуть дальше можно увидеть еще один коридор, ведущий от Общего блока к Спортзалу.

Кабинет Геологии, который по совместительнству был и комнатой Клуба Классики, располагался в Специальном блоке. В самом углу. В конце коридора. Если бы Старшая школа Камияма была целым Миром, то комната Клуба находилась бы на его краю. Обычно мы проклинали то, как далеко она расположена, но и были благодарны за то, какой тихой она была. Тем не менее, Культурный Фестиваль заставил нас задуматься еще об одной проблеме: находясь так далеко, мы теряем шансы заполучить хоть каких-нибудь посетителей.

Все школа была увешана постерами, маскотами[2] и рекламными щитами всевозможных расцветок, но только до третьего этажа. Все, что вы увидите, поднявшись на четвертый – это пустынный пейзаж. Вы не найдете здесь даже рекламы торгового цента или сетевого магазина. Все дело в том, что на четвертом этаже располагалось очень мало клубов.

Тем не менее, мы пристроили несколько плакатов, рекламирующих Клуб Классики, в парочке людных мест, но даже это не могло оживить атмосферу в этом Богом забытом месте. Лично меня эта тишина очень даже устраивает, но для Клуба Классики все это плохо, особенного для его президента, у которого такое положение дел вызывает серьезную тревогу.

Я отодвинул дверь Кабинета Геологии. Девушка, сидящая в центре этой унылой комнаты, едва завидев меня, встала.

- Доброе утро, Ореки-сан, - сказала она и низко поклонилась. Длинные волосы, легко последовав за движением тела, закрыли её лицо. Это была Читанда, президент Клуба Классики. Как я и ожидал, она пришла первой.

Читанда Эру - обладательница черных, как смоль, волос, закрывающих всю ее спину, и такого же цвета глаз. Нежная и утонченная в поведении, она была довольно высокой и стройной девушкой. Её спокойная манера общения создает впечатление элегантной леди, получившей хорошее воспитание. Действительно, она единственная дочь клана Читанда, знаменитого своими огромными фермерскими угодьями.

Но будет вам известно, что этот образ элегантной японской леди - не истинная сущность Читанды.

Среди всех внешних черт только глаза выдают ее настоящий характер. Любопытство, которое уже не единожды вырывалось наружу, и которое будет вырываться снова и снова - вот истинная сущность Читанды Эру. С начала учебных занятий благодаря этому её любопытству я и весь Клуб Классики были вовлечены во множество утомительных дел. Я всю жизнь следовал принципу: «Если я не должен чего-то делать, то делать этого не буду. Если должен, то сделаю это быстро». Но с недавних пор я не могу спокойно его придерживаться, и в этом виновата она.

Читанда подняла голову и изобразила мягкую улыбку. Обычно все ее эмоции написаны на лице, но она редко выражает их так утрированно. Скорее, она делает это умеренно.

- Этот день, наконец, наступил.

- Похоже на то.

- Давай постараемся!

- Ага, - кивнул я.

Но посмотрев на груду предметов, расположившихся между мной и Читандой, простонал:

– …Ты говоришь «давай постараемся», но есть ли у тебя хоть какая-то идея, как нам с этим разобраться?

Мы говорили ни о чем ином, как об антологии Клуба Классики «Хёка». Довольно необычное название; его появление - очень длинная история. Каждый экземпляр антологии был переплетен в красивую темно-коричневую виниловую обложку на клейкой основе, на ее лицевой стороне располагалась иллюстрация: собака и кролик, кусающие друг друга. Дизайн обложки был скопирован с самого первого издания «Хёки», где рисунок был выполнен акварелью, но в этом году Ибара решила сделать иллюстрацию посимпатичней. Честно говоря, вышло неплохо.

Над содержанием антологии работали я и Читанда; Сатоши тоже внес свой вклад, который ограничился тем, что он написал свою часть рукописи. Конечно, работа над антологией не заканчивалась одним написанием статей. Перед отправкой в печать ещё предстояла работа по утверждению количества станиц, выбору шрифтов и бумаги, верстке и упорядочиванию, размещению номеров страниц и так далее. Это было поручено Ибаре, которая вместе с тем работала и над иллюстрациями.

Все наши обсуждения по поводу дизайна антологии сводились к тому, что мы просто утверждали выбор Ибары. Видя, что работа с таким количеством нюансов дается ей нелегко, я и Читанда много раз предлагали ей свою помощь.

Но Ибара отказывалась, говоря, что уже занималась подобными вещами и легко со всем справиться. Кроме того, она сказала, что учить «любителей» с нуля было бы сейчас довольно утомительно. Услышав это, Читанда решила отступить.

Итак, антология «Хёка» наконец-то завершена. По правде говоря, мы хорошо постарались. Даже слишком хорошо.

Увидев то, что в итоге получилось, Ибара онемела.

Когда позавчера она принесла антологии нам, мы тоже онемели.

…Груда предметов, разделявшая нас с Читандой, состояла из антологий «Хёка». Вместо «груда», лучше сказать «кипа». Хотя и «гора» не будет преувеличением.

Изначально мы хотели напечатать 30 экземпляров «Хёки». По одному нам, один нашему куратору, один в архив, а остальные 24 мы планировали продать.

Однако каким-то образом копий оказалось больше.

В семь раз больше.

Зато я узнал, что даже для такой тонкой антологии как эта двухсот экземпляров вполне достаточно, чтобы образовать «гору».

Надо быть очень смелым человеком, чтобы просить нас всё это продать. Услышав мое ворчание, Читанда потеряла дар речи, а её улыбка одеревенела.

- Ммм, если мы вложим все свои силы, это не гарантирует, что мы добьемся цели, но чего-нибудь да достигнем!

Проблема в том, сколько же усилий нам придется приложить, но…

Дверь за нами распахнулась; это был Сатоши. Он поприветствовал нас, подняв правую руку.

- Всем привет, я смотрю, вы все грустите по поводу наших чрезмерных запасов!

Ты, кстати, тоже.

Все ещё не находя слов от осознания того, в каком положении мы оказались, Читанда снова низко поклонилась:

- Д-доброе утро, Фукубе-сан… Как Маяка?

- О, она говорила, что постарается прийти, но, кажется, не сможет.

- Понятно…, - с сожалением пробормотала она.

Этого следовало ожидать.

Я и Читанда были записаны только в Клуб Классики, в то время как Сатоши состоял еще в Комитете по Общим вопросам и Кружке Рукоделия, а Ибара дежурила в Библиотеке и посещала Клуб изучения Манги. Весь Культурный Фестиваль Сатоши проведет во дворе в качестве представителя Комитета, а Ибара, как я понял, будет какое-то время занята в Клубе Манги.

- Тогда, может, начнем?

Мы с Сатоши кивнули. Переводя взгляд то на меня, то на Сатоши, Читанда медленно заговорила:

- У нас совсем мало времени до начала Церемонии Открытия… У кого-нибудь есть идеи, как мы можем продать столько экземпляров «Хёки»?

Один экземпляр антологии «Хёка» стоит 200 иен.

Эту цену Ибара и Читанда согласовали после долгих вычислений. Сначала мы думали продать 30 копий по 400 иен за каждую. Мы рассчитывали, что продадим их все и, сложив с деньгами, отведенными клубу из бюджета, сможем покрыть расходы на печать.

Но теперь у нас 200 копий «Хёки». По сути, это не такая уж и трагедия, и такое количество копий всего лишь означает, что, в результате, за каждый из экземпляров мы заплатили меньше положенного. Если бы мы смогли продать все 200 копий, то можно было бы установить цену в 120 иен и, в итоге, выйти в ноль.

Но никто не мог гарантировать, что мы продадим все 200 штук. Поэтому мы остановились на цене в 200 иен, хоть это и означало, что нам надо продать 120 журналов, чтобы не быть в проигрыше. В общем, Читанда остановилась на этой цене, потому что «продать 120 копий» звучит несколько оптимистичнее… Я не собирался возражать, тем более что до этого не произнес ни слова. В конце концов, 200 иен - это очень дешево для антологии, продаваемой на Культурном Фестивале.

Кстати, даже если бы мы продали их все, то никакой прибыли бы не получили. Правила Культурного Фестиваля Старшей школы Камиями категорически запрещают клубам получать прибыль от продаж. Правда, я слышал, что есть те, кому удавалось безнаказанно уносить в своих карманах около 1000 иен. Но любая сумма выше этой оказывалась в национальной сокровищнице, простите, то есть в школьной казне.

В Старшей школе Камияма около 1000 учеников. Чтобы не понести убытки, мы должны продать антологию 12% учащихся. А если говорить о всех экземплярах, то 20%. Довольно сложная задача. Если провести аналогию с рейтингами на телевидении, то даже простому обывателю понятно, как трудно достичь программе рейтинга в 20%.

Но круг наших покупателей не ограничен лишь этой тысячей человек. Культурный Фестиваль Старшей школы Камияма открыт для всех, так что обычные горожане тоже на нем будут. Культурный Фестиваль проходит со вторника по субботу, так что большинство посетителей придет в субботу, на третий день. Но я без понятия, насколько они поспособствуют нашим продажам.

Кроме того…

- Проблема в неизвестности Клуба Классики и его расположении.

- Да, точно, это основные препятствия.

Я был согласен с обоими мнениями.

Я уже говорил о том, как неудобно расположен Кабинет Геологии. Но с известностью Клуба Классики все еще хуже. Большая часть учеников Школы Ками даже не догадывается о существовании этого клуба. По факту, если бы в этом году я не вступил в клуб, то его бы расформировали. Мы не Клуб Чайной Церемонии, который известен своими чаепитиями на открытом воздухе, и не Клуб А-капелла, поражающий мастерством своих участников. Кто захочет купить антологию клуба, о котором никогда не слышал?

Итак, расположение и известность. Я открыл рот:

- Другими словами, мы должны найти более заметное место для продажи, и разрекламировать наш клуб.

- Ну, очевидно, - сказал Сатоши, поддразнивая меня, будто мы в состоянии с легкостью выполнить оба эти пункта и все распродать. Конечно, я знаю, что сказал очевидные вещи. Вся проблема как раз в том, что мы не можем этого сделать, потому что вообще не знаем, что делать.

Тем временем Читанда восхищенно кивнула.

- Найти новое место… А я всё думала о том, как привлечь покупателей сюда. Ореки-сан, это оригинальная идея.

- Эмм…вообще-то не особо оригинальная…

- Но сможем ли мы сейчас получить разрешение на переезд в другое место?

Кто знает? Это дело Сатоши, раз он в Комитете по Общим вопросам. Но тот покачал головой.

- Не уверен. Все зависит от того, дадут ли нам такую привилегию. Так что придется просить президента Комитета по Общим вопросам, или даже самого президента Школьного совета.

- А кто президент Комитета по Общим вопросам?

- Танабе-семпай из второго класса[3]. Комитет по Общим вопросам периодически собирается в Конференц-зале, так что вы можете попытаться туда заглянуть.

- Почему бы это не сделать тебе?

Сатоши прикусил губу и неуверенно наклонил голову.

- Ну, я не могу…Я не мастер в проведении подобных переговоров. Читанда-сан, будет лучше, если ты начнешь разговор, а я тебе помогу.

Да, наверное, лучше сделать именно так. Правда, Читанда выглядела как-то беспокойно. Хоть она и была решительной леди, но, как и Сатоши, не была уверена, что сможет обратиться к кому-то с такой необоснованной просьбой. Ну, от меня она помощи может не ждать, я тоже не силен в подобных вещах.

Во всей этой ситуации не было ничего радужного. Но это нисколько не мешало Сатоши оставаться довольно веселым. Ну, это же Фукубе Сатоши, он может радоваться даже в самой плачевной ситуации. Чуть ли не подпрыгивая до потолка, он сказал:

- Вместо этого мне бы хотелось заняться рекламой.

- Рекламой, да? И как ты себе это представляешь?

- Ну, это секрет.

У меня появилось плохое предчувствие. Я не могу припомнить ни одного секретного плана Сатоши, который когда-нибудь сработал.

- Да? У тебя есть хорошая идея? – поинтересовалась Читанда, от чего Сатоши заважничал еще больше.

- На Культурном Фестивале будет много соревнований и игр, так что я подумываю поучаствовать в них от имени Клуба Классики. Если хорошо выступим, то прибавим клубу популярности.

- Э-это замечательная идея!

В каком месте эта идея замечательная? Я поднял брови, Читанду явно обдурили. Сатоши и так хотел участвовать в этих соревнованиях и играх. Так что ничего не изменилось, просто теперь он будет делать это от имени Клуба Классики.

Но все же, эта идея неплоха, к тому же, других вариантов как разрекламировать клуб у нас нет. Может, все сложится благополучно.

Я посмотрел на часы и сказал:

- Ну, на том и остановимся? Читанда идет просить новое место для продажи, Сатоши занимается рекламой.

- Да, так что нам лучше уже пойти. Но что будешь делать ты, Ореки-сан?

- Я?

Вообще-то, у меня был план. План состоял в том, чтобы продавать «Хёку» и оставаться верным своему принципу.

Я откашлялся и торжественно произнес:

- Я…

- Да?

- …останусь здесь и присмотрю за прилавком.

Читанда моргнула, а Сатоши пробормотал так, будто до него что-то дошло:

- …Д-Действительно, иначе здесь никого не останется.

- Да, ты прав. Кто-то должен следить за прилавком.

Ну и как вам это? Ни одного возражения.

- Ну, раз все решено, нам стоит идти. У нас не так много времени, - сказал я, взглянув на настенные часы.

До начала Церемонии Открытия оставалось всего 10 минут. Культурный Фестиваль и День Спорта не отменяли обязанности учеников присутсвовать в школе. Но из-за того, что во время фестиваля все расходятся по своим клубам, где присматривают за экспонатами, посещаемость проверяется каждый день на торжественной линейке. Другими словами, нас посчитают опоздавшими, если мы не придем на Церемонию Открытия вовремя.

Читанда кивнула и прочистила горло. А затем, глубоко вдохнув, выпалила:

- Тогда приступим. Мы должны попытаться продать столько антологий, сколько возможно. Наша цель – 200 копий «Хёки»! Давайте постараемся!

… Ну, скажем так, я даже не думал о том, чтобы продать все 200 копий.

[ОСТАЛОСЬ 200 КОПИЙ]

008 - ♥02

В Спортивном зале, окна которого были занавешены, собралось около тысячи учеников. Выдался довольно жаркий для октября день, отчего здесь становилось душно. Свет погас, и всё погрузилось в темноту. Через мгновение вспыхнул прожектор и осветил молодого человека, стоящего на сцене; это был президент Школьного совета. Он был довольно высоким, держался и говорил так, как полагается президенту Школьного совета.

Президент подошел к микрофону, обвел взглядом весь зал, сделал глубокий вдох, и, опустив все речи, громко произнес:

- Я объявляю 42-ой Фестиваль Канья открытым!

Последнее слово не успело сорваться с его уст, как тысяча учеников школы Ками взревела. Церемония Открытия Культурного Фестиваля Старшей школы Камияма началась.

Согласно «Путеводителю по фестивалю Канья», опубликованному Комитетам по Общим вопросам, продолжать Церемонию выпало Клубу Брейк-данса. Мне стыдно признаться, но до этого момента я ни разу не видела как танцуют брейк-данс. Я знаю, что это как-то связано с танцами, но как танец может быть «сломанным»[4], понять не могу. Может быть, во время танца исполнители что-то ломают?

На сцене засияли красный, желтый, голубой и зеленый огни, и это пока непонятное мне представление началось. Задумавшись об источнике света, я подняла голову и увидела людей, перемещающих световое оборудование по мосткам над сценой. Наверное, требуется определенная сноровка, чтобы передвигать прожекторы так быстро, да еще и в определенном порядке. Если будет возможность, надо расспросить их об этом.

На короткое время воцарилась тишина, и появился дым. Когда он немного рассеялся, на сцену вылетели четыре человека, по два с каждой стороны, и заиграла музыка. Звук был вибрирующим и электронным. Интересно, они хотят создать космическую атмосферу? Исполнители начали танцевать в такт музыке.

Так это и есть брейк-данс? Танцоры двигались так, будто пытались повернуть ключ в замке, потом размахивали руками и ногами, как будто плыли брассом. Они ни секунды не стояли на месте, выполняя различные движения. Будет грубо назвать их «нелюдьми»? Их нереальные движения завораживали.

Ох! Они прыгнули!

Ох! Они крутятся!

Ох! Они стоят на руках!

Они начали крутиться вокруг себя, стоя на руках. Они крутятся, стоя на голове. С ними точно все будет нормально, как им не горячо от такого трения? У них не испортятся прически? Это не выходит у меня из головы.

Движения становились все быстрее и быстрее; я уже не могла уследить за тем, что делают танцоры. Это удивительно. Музыка тоже становилась громче…ой, у меня заболели уши. Я не привыкла к такому громкому звуку.

Вскоре весь свет сошелся в центре сцены, танцоры замерли и музыка прекратилась. Зал зашелся в овациях; я тоже громко поддержала Клуб Брейк-данса.

Зазвучала следующая песня, в африканском стиле. Музыка совершенно отличалась от предыдущей. Мне было любопытно, как они будут под нее танцевать. А еще, хотелось бы увидеть выступление Клуба Ракуго[5]… Нет, мне нельзя поддаваться искушению.

Придя в себя, я заметила, что многие ученики двигаются к выходу. Они, наверное, должны присматривать за прилавками или подготовится к мероприятиям в клубах. Стараясь не мешать выступлению, я тоже тихонько вышла из зала.

Я шла по коридору быстрее обычного. Кто-то поспешно украшал классные двери золотыми и серебряными аппликациями, времени на это почти не оставалось. Интересно, какой это клуб? На лицах учеников было такое отчаяние, что мне захотелось им помочь. Нет, нельзя! Клуб Классики в тяжелом положении.

Подбирая слова для своей речи, я шла к Конференц-залу. Согласно «Путеводителю по Фестивалю Канья» именно здесь должен располагаться Комитет по Общим вопросам.

Конференц-зал находился на втором этаже Общего блока. Блок был напрямую соединен со Спортивным залом, так что идти было недалеко. Вскоре я стояла напротив двери Конференц-зала. Ее можно было бы спутать с любой другой дверью, если бы не табличка, которая гласила: «Кабинет Комитета по Общим вопросам». Я постучала.

- ……

Э?

- Здесь кто-нибудь есть?

Ответа не последовало. Я попыталась открыть дверь, но та была заперта.

Да, правильно, я же ушла посреди Церемонии Открытия, так что ничего удивительного, что никто из Комитета еще не вернулся. Кажется, я пришла слишком рано.

Мне было жаль попусту тратить время, я начинала нервничать. Так, надо сделать глубокий вдох. Я вдохнула и медленно выдохнула. Несколько раз: вдохнула, выдохнула.

Оглядевшись, я не увидела, чтобы кто-то из Комитета шёл в эту сторону.

На информационной доске рядом с дверью висел яркий плакат, сделанный к Культурному Фестивалю. Я видела много различных плакатов, сделанных для Культурных Фестивалей, но такой видела впервые. Он был нарисован с манга-стиле, том, что знаком Маяке-сан. На плакате были изображены парень и девушка, готовящиеся к Культурному Фестивалю. Они выглядели мило, а их одежда была прорисована так, что казалась настоящей.

Единственным, что мне не понравилось в этом плакате, была надпись «42-ой Фестиваль Канья». Официальное название фестиваля «Культурный Фестиваль Старшей школы Камияма», а это название вызывает не очень хорошие ассоциации. Долго объяснять, почему. В углу плаката стояла подпись: «Исполнительный комитет Школьного совета». Думаю, Исполнительному комитету стоит избегать названия «Фестиваль Канья».

Я огляделась еще раз, но сюда так никто и не шел. Ох, это не хорошо. Мне стоит еще подождать? Но у нас совсем мало времени.

Нет, мне надо успокоиться. Вдох, выдох, вдох,…Так, еще раз…

- Могу я вам помочь?

- УгвАА!

Я только что глубоко вдохнула, но ужасно испугавшись, не смогла сдержать этот странный звук. Я начала размахивать руками, пытаясь доказать, что не делаю ничего подозрительного.

Поклонившись окликнувшему меня человеку, я сказала:

- Доброе утро! Вы президент Комитета по Общим вопросам Танабе?

Я видела его раньше в «Ежемесячнике школы Ками», так что была уверена, что это он. Очки и коротко постриженные волосы придавали его лицу серьезности. Танабе-сан выглядел немного озадаченным, но все же поприветствовал меня:

- О, доброе утро. Да, Танабе – это я… Я могу вам чем-то помочь?

- Да, - поклонившись, я выпалила заученный текст. – Пожалуйста, выделите новое место под прилавок для Клуба Классики.

- А?

Глаза Танабе-сан округлились. Ох, я совсем забыла о манерах. Придется повторить еще раз.

- Извините, я забыла представиться. Я президент Клуба Классики Читанда Эру из 1-А. У нас к вам есть просьба: не могли бы вы выделить новое место под прилавок для Клуба Классики.

Танабе-сан выглядел озадаченно, его брови взлетели вверх. Смутившись, он сказал:

- Я не очень понимаю что произошло, но…

По выражению его лица было понятно, что ничего хорошего он не скажет.

- Мы еле придумали, как разместить на Фестивале всех желающих, поэтому выделить вам новое место будет трудновато.

- То есть вы не сможете?

- Мне жаль.

Ясно. Это плохо, но ничего не поделаешь. Маяка-сан, Фукубе-сан, Ореки-сан, мне очень жаль. Читанда Эру не справилась со своим заданием.

Ясно, спасибо за информацию. Я хотела поблагодарить его должным образом, но в итоге произнесла эти слова очень тихо. Когда я пошла к двери, думая о том, что же делать дальше, Танабе-сан окликнул меня.

- Нет, подожди. Есть стандартная процедура. Если у вас есть смягчающие обстоятельства, мы их выслушаем, но я не могу ничего обещать.

Обстоятельства.

…Я же совсем забыла объяснить ситуацию. Ореки-сан всегда отчитывал меня за привычку сразу же переходить к главному, ничего перед этим не объяснив. Я никогда раньше этого не замечала…но, оказывается, это действительно так. В следующий раз мне надо быть внимательней.

В любом случае, мне не стоит растрачивать время Танабе-сана. Я повернулась и встала перед ним.

И рассказала всю историю.

Детально.

Мы хотели напечатать 30 копий, но напечатали 200. В этом нет вины Маяки-сан, потому что я тоже видела лист заказа, а Маяка-сан проверяла правильность его заполнения. Но одновременно с этой, она заполняла еще одну заявку на печать 200 копий собственной антологии. Зачем ей это было нужно, я не знаю. Проблема в том, что издатель перепутал заказы на «Хёку» и её антологию. Маяка-сан винила во всем себя, но ведь никто не мог предвидеть, что так случится.

Я рассказала Танабе-сану всё. Я не смогла сделать это быстро, но Танабе-сан до последнего стоял и слушал меня.

- Звучит очень плохо,– сказал он после долгих раздумий. – 200 копий? Даже Клуб Манги не смог бы столько продать. Я понимаю ваше желание найти новое место, и мне хотелось бы вам помочь… но, понимаете, любой другой клуб мог бы столкнуться с подобной ситуацией, поэтому мы просто не можем дать Клубу Классики такое разрешение.

Конечно, не только Клуб Классики мог попасть в такое положение, я знала это, но…

- Так вы нам не поможете?

Танабе-сан мягко кивнул.

- Мне жаль.

Но в этот раз, когда я повернулась, чтобы уйти, Танабе-сан сказал:

- Но, знаешь, если вы попросите другие клубы продавать ваши антологии на своих прилавках, мы не будем иметь ничего против.

П-понятно, я даже не представляла, что так можно! Почему я не подумала об этом раньше? Действительно, на то чтобы попросить другие клубы продавать наши антологии, не нужно специального разрешения.

- Это блестящая идея.

Сама того не осознавая, я почувствовала облегчение.

- Огромное вам спасибо. Я подумаю над этим! – сказала я и низко поклонилась.

Странно, еще в Кабинете Геологии Фукубе-сан обещал пойти в Комитет вместе со мной и помочь с нашей просьбой. Интересно, что с ним случилось?

009 - ♣03

Ахахахаххаах.

Черт возьми, это слишком смешно, я не могу остановиться. Мой разум говорит мне, что это очень тупая шутка, но я смеюсь все громче и громче. Кажется, я могу смеяться так весь день.

Я знал этих двух парней на сцене, они были из Клуба изучения Ракуго. (Кстати, это название всего лишь официальное прикрытие; Клуб изучения Ракуго Старшей школы Камияма больше интересовал манзай[6] и стенд-ап. И я понятия не имею, есть ли здесь клуб, действительно занимающиеся ракуго.)

- Эй, мы давно уже не ели суши в комнате с татами. Что-то мы засиделись, нам лучше поскорее вернуться домой, иначе опоздаем.

- Угу.

- Знаешь, я мог бы пустить тебя за руль, но когда же ты уже протрезвеешь? С тех пор как я завел машину, ты постоянно хихикаешь надо мной.

- Знаешь, у тебя такой большой джонни…

- Да-да-да, слушай, я действительно беспокоюсь за тебя. Нам лучше быстрее доставить тебя домой…Что ты ухмыляешься?

- Хе-хе, а что?

- Знаешь, когда ты говорил «Я не чувствую ног, думаешь, я смогу нажать на тормоза?», ты плакал и смеялся одновременно. Тебе опасно садиться за руль, разве нет?

- Думаю, да.

- О, боже, я нажал на газ вместо тормоза.

- Это тебе опасно садиться за руль!

Ахахахахаха.

010 - ♦02

Я ушла из Спортзала, как только закончилось выступление Клуба Брейк-данса, и начался перерыв. Перед выходом я ещё раз взглянула на темный, душный зал и увидела, что там осталась всего лишь половина учеников.

Честно говоря, мне хочется присоединиться к остальным в Клубе Классики. Это провал, что я не проверила все ещё раз, и теперь вся ответственность лежит на мне. Но, по правде говоря, я бы пошла туда не только из-за этого. Мне не очень хочется идти в Клуб Манги.

Нет, мне не не нравится в клубе Манги. Хоть мои ожидания от него не совпали с реальностью, в Клубе Манги меня все утраивает. Потому что если любишь мангу, то от всего сердца. Но то, что люди с одинаковыми интересами собираются вместе, не означает, что между ними не будет разногласий.

…С самого начала меня преследует это нехорошее, тяжелое чувство. Я, наверное, принадлежу к тому типу людей, для которых стакан всегда наполовину пуст. Я должна наслаждаться тем, что благодаря Культурному Фестивалю могу носить эти кардиган и брюки на территории школы.

Клуб Манги располагался в Лаборантской №1 на втором этаже Общего блока. По сравнению с кабинетом Клуба Классики, это место было божьим благословением: лаборантская находилась рядом с обычными классами. В коридоре перед кабинетом стояла неброская вывеска: «Клуб изучения Манги». Ее нарисовала наш президент - Юаса Наоко-семпай.

Скоро должны были прийти посетители, поэтому дверь в кабинет была открыта.

- Доброе утро.

Мне не хотелось, чтобы эти слова прозвучали как очень вежливое приветствие Чи-чан, поэтому я произнесла их как «доброЕ Утро». В этой фразе нет ничего необычного, но я не видела и не слышала, что бы кто-то произносил ее так где-то, кроме манги и ранобе.

- О, Ибара, ты пришла, – великодушно поприветствовала меня Коочи Аяко-семпай из второго класса. Она не только была активисткой клуба и хорошо разбиралась в теме, но и обладала прекрасной техникой рисования. Всё это делало её одной из главных фигур Клуба Манги. Это она предложила выбрать косплееров по жребию. И раз идея была её, то и сама она тоже участвовала в косплее.

Свой костюм в китайском стиле она, скорей всего, сшила сама. Он был чем-то средним между ципао[7] и мундиром Мао[8], больше напоминал одеяние тайского монаха. На Коочи-семпай были фиолетовые брюки с ворсом и платье с длинными желтыми рукавами до пола. Рукава были обрезаны так, чтобы из-под них виднелись руки. Само платье было красным, но в районе груди цвет менял оттенок. У настоящего китайского платья ворса больше, так что это была всего лишь имитация. На голове у нее была широкополая шляпа, с которой свисал талисман, закрывающий правый глаз. Вокруг талии был обернут желтый пояс, сделанный, скорей всего, из обычной широкой ленты. У Коочи-семпай были короткие волосы, острый взгляд и среднее телосложение, которые очень подходили ее персонажу.

- Это Джианг-ши[9]?

- Официально это называется «Китайским приведением».

Коочи-семпай осмотрела мой костюм с ног до головы, и, увидев, что я обута в обычные школьные туфли, сказала:

- Над обувью стоило немного поработать.

Как-то неожиданно разговор переключился на меня. Я вообще не хотела надевать этот костюм, поэтому особо и не старалась. Но мне было неприятно услышать эти слова именно от неё. Атмосфера стала напряженной… Я была единственной, кто до самого конца отказывался делать косплей.

- О, доброе утро, - раздался голос позади меня; это была президент Юаса.

Она была одета не в костюм, а в школьную форму. Косплеем занимались только пять человек, отвечающие за прилавок; президент в их число не входила. У меня единственной был плохой костюм, но я все равно ощущала доброе отношение президента Юаса. Она была очень открытым человеком. Другими словами, иногда ее поступки можно было предугадать так же, как действия кошки, сидящей на крыльце. Она смотрела на меня своими большими глазами с двойным веком, сохраняя доброе выражение лица. Осмотрев мой костюм, она сказала:

- Много на него потратила?

- Нет, только пояс купила.

- Принеси мне чек, я верну тебе деньги за него.

- Ой, нет, не надо, все нормально.

Наш президент тихо рассмеялась, но я просто не могла позволить тратить на себя средства клуба. Фонд Клуба Манги был, конечно, больше, чем отводилось Клубу Классики, но не на много.

До того, как придут посетители, оставалось ещё несколько минут. Я обвела взглядом Лаборантскую, столы в ней стояли буквой «С». Главным экспонатом Клуба Манги был «Дзеамис»[10] - антоголия-обзор 100 различных манг прошлого и настоящего. Название взяли по аналогии с прошлым годом - прошлогодний выпуск назывался «Канъамис»[11]. Я не спрашивала, откуда взялось это название в прошлом году, это было бы довольно глупо. Наряду с антологией в клубе можно было раздавать или продавать собственные работы. Для этого был предусмотрен прилавок для додзинси.

- Привет.

- Доброе утро.

В Лаборантскую подходили остальные участники Клуба Манги.

Среди них тоже были косплееры, хоть они и не работали за прилавком. Всего в клубе было около 20 человек, и, конечно же, в нем успели сформироваться группы.

Первая – это мальчики. Я не знаю, как в других клубах, но у нас, в Клубе изучения Манги школы Ками, они были в меньшинстве, поэтому всегда держались вместе. Совершенно безобидны.

Вторая – окружение Коочи-семпай. Их немного, но, судя по их активности, они главенствовали над всеми остальными. Косплееры собрались вокруг Коочи-семпай, инициатора этой идеи, и обсуждали, как будут встречать посетителей. Иногда с их стороны доносились возгласы типа:

«Вперед! Сделаем это!».

Ну, или что-то этом духе.

И третья группа – все, кто не входили во вторую. В нее попали те, кто на дух не переносит характер Коочи-семпай, или видит, что ее действия не всегда соответствуют ее же словам. И эта группа почему-то…

- Эй, Маяка, что у тебя с костюмом?

- Маяка, тебе мелочь подкинуть?

«Интересно, когда это закончится?»

…собралась вокруг меня.

Наверное, так получилось, потому что я была единственной, кто высказывался против Коочи-семпай.

Атмосфера была не просто напряженной, она накалилась до предела. Все здесь любят мангу. Но за всё то время, что я состою в клубе, у меня ни разу не было желания прийти сюда. Самое меньшее, что я могу сделать для Клуба Классики – это попросить Клуб Манги продавать «Хёку» на своем прилавке. Клуб Манги довольно известен, так что мы могли бы продать около 20 копий. Но сейчас здесь не та атмосфера, чтобы о чем-то просить. Надеюсь, это вскоре изменится.

Интересно, что сейчас делают Фуку-чан и остальные в Клубе Классики? Кто присматривает за прилавком?

…Аагх, я же не подумала о том, кто будет следить за прилавком!

Никто не захочет ничего покупать у такого безалаберного клуба.

- Ммм, ребят, вы открыты? – послышался голос. У входа стояли два парня. Изобразив деловую улыбку, я встала и с каким-то чрезмерным воодушевлением произнесла:

- Да, добро пожаловать! Поздравляем, вы наши первые посетители!

011 - ♠04

Как я и ожидал, в Кабинет Геологии никто не заходил.

Тишина, спокойствие, свобода. До кабинета доносились лишь отголоски шума из внутреннего двора Общего блока. Замечательно, да здравствует хранитель прилавка.

……Я закрыл глаза, снова открыл их, и увидел перед собой «гору». Это иллюзия. Я подумал, что для сохранения собственного спокойствия глаза лучше снова закрыть.

Конечно же, я не собирался расчищать всю эту гору самолично. В «Хёке» была напечатана моя статья. Из-за того, что именно мне удалось восстановить всю картину «Инцидента с «Хёкой», было решено, что моя статья займет большую часть антологии.

Но из-за того, что никто толком не знал, чем занимается Клуб Классики, содержание антологии получилось очень разношерстным. Вам даже не нужно открывать ее, чтобы понять, что внутри. Я и Читанда писали об «Инциденте с «Хёкой», Ибара – что-то о манге, а колонка Сатоши была посвящена какой-то шутке, связанной с классическим парадоксом[12].

Так как статья была тем, что мне было необходимо сделать, то логично, что я хотел расправиться с ней побыстрее. Но это не значит, что мне не хочется иметь ничего общего с антологией, которую я сам написал. Мне бы не хотелось, чтобы после окончания Фестиваля все 200 копий оказались в помойке как ненужный мусор.

Да даже если я и справлюсь с таким ударом, то все равно буду подавлен, стоит лишь представить реакцию Читанды и Ибары в этот момент.

Вот почему я надеюсь, что у Читанды с Сатоши хоть что-нибудь получится в их начинаниях. Я даже не буду злиться на них, если они смогут осуществить какую-то удивительную рекламную компанию, до которой я не догадался, и после этого к нам повалят посетители, нарушая мое мирное наблюдение за прилавком.

Именно поэтому сейчас я решил вдоволь насладиться моментом покоя.

Я расслабился, закрыл глаза и впал в полудрему, от чего моя голова повисла над столом.

Откуда-то доносилась музыка.

Мелодия, полная гармонии.

Эта мелодия, исполняемая A-капелла, мне больше по душе, чем те техно- и этномузыка на выступлении Клуба Брейк-данса. Значит, сейчас Клуба А-капелла выступает в Центральном дворе. Я сел у окна и осторожно высунулся в него. Возможно, они всегда так поют; им хватило одного звука, чтобы привлечь внимание посетителей и учеников – в других окнах тоже показались люди.

Пять учеников в школьной форме выстроились в ряд. Один из них вышел вперед и поклонился всем, кто пришел их послушать. Раздались аплодисменты, а парень вернулся в ряд и продолжил петь.

Так это, что, была просто репетиция? Когда я услышал их музыку, она подействовала на меня успокаивающе; настолько, что этого спокойствия хватило бы, чтобы усыпить льва.

Я зевнул.

….. Да, именного такого исполнения я от них и ожидал. Мое и так полусонное тело подчинилось магии их музыки, похожей на колыбельную……

Прислонившись к подоконнику, я всеми силами боролся со сном. Но только я успел подумать, что, в принципе, можно и поспать, как песня закончилась. Из окон обоих школьных блоков раздались аплодисменты. Я открыл глаза и тоже похлопал. Один из исполнителей снова вышел вперед, поклонился и пошел к товарищам, которые столпились около сумки-холодильника. Со своего места мне было плохо видно, но, кажется, они пили что-то из бутылок. Вероятно, они делают так перед каждой песней.

- …….?

Хмм?

Там поднялась какая-то суматоха. Участники клуба А-капелла указывали на холодильник, что-то кричали, качали головами и недоверчиво косились на него. Что-то случилось?

В общем, вторую песню они, кажется, будут петь не скоро, так что смысла смотреть дальше нет. Зевая, я вернулся на свое место и снова стал ждать посетителей.

Я зевнул так, что у меня начала болеть челюсть.

В открытую дверь кабинета кто-то вошел. Ого, да у нас тут посетитель. На нем была изорванная рубашка, скрепленная булавками, а на голове и пальцах рук были надеты серебряные аксессуары. Панк. Его глаза выражали какую-то неуверенность. Интересно, зачем он сюда пришел?

Когда я с подозрением посмотрел на него, он сдержанно спросил:

- Ммм, так что здесь происходит?

- Здесь? ...Ну, мы продаем антологии.

- Антологии? – панк перевел взгляд на гору из «Хёки». Он заметил её только сейчас.

- Ничего себе, как много.

-… Это долгая история, мы планировали, что их будет меньше.

- Тогда я возьму одну.

Ого, покупатель! Манеры, надо включить всю свою вежливость.

- С Вас 200 иен.

Черт, я совсем не выгляжу вежливым. Вы просите от меня слишком многого.

Правда, панку все показалось нормальным, и он вытащил кошелек. Когда я протянул ему экземпляр «Хёки», он как-то виновато склонил голову. Может, он просто прогуливался здесь, убивая время? Только я успел об этом задуматься, как его поведение резко изменилось.

- Эй, ч-что это?

А? Что? Неужели у тебя в «Хёке» таракан?

Но, нет, панк смотрел на мусор, который я оставил рядом с горой антологий – его взгляд был устремлен на сломанную перьевую ручку. Он поднял её и посмотрел так благоговейно, будто нашел клад.

- Да, это! Это то, что нужно! – он вдруг пришел в восторг от того, на что я мог смотреть лишь с крайней степенью равнодушия.

Забыв обо всех нормах приличия, я спросил напрямую:

- Что такого в этом куске мусора?

- А? Ой, прости, – пришел в себя панк. – Я из Клуба изучения Моды, в общем, мы занимаемся дизайном одежды. А я забыл взять что-нибудь для нагрудного кармана своего вечернего костюма. Обычно туда кладут белый платок, но это слишком банально. У меня осталось мало времени, поэтому я просто ходил и пытался что-нибудь придумать. Что ты думаешь о том, чтобы положить её в нагрудный карман? Не плохо, правда?

Панк усмехнулся, поглаживая и примеривая ручку. Ну, раз она ему так нравится, то возможно, у этого мусора все-таки есть предназначение.

- Можешь взять её.

- П-Правда? – спросил он и стал искать что-то в своих карманах. - Тогда возьми взамен это.

Он вытащил из кармана значок. Он выглядел как пластиковый номерок с булавкой сзади. На вид очень простой.

Я пытался понять, что это за значок, но панк развеял всем мои сомнения:

- Это vip-приглашение на наш показ мод. Если тебе интересно, просто принеси его и сможешь попасть в кабинет Клуба. С твоим костюмом мы что-нибудь придумаем, так что не беспокойся. Пусть это все и называется «показом мод», но учиться модельной походке не обязательно. Ну, ладно, увидимся.

Выпалил все это так, будто был готов сорваться с места. Но даже если бы ты сказал это более спокойно, отвечать я все равно не собирался. Он так спешит, но разве можно назвать его костюм официальным?

Я держал значок в руке и обдумывал всё, что сказал панк. В общем, если я возьму его и пойду за кулисы Клуба изучения Моды, то они сделают меня моделью.

Нет, не интересно. Я положил значок на середину стола.

…В конце концов, он был нашим заветным первым покупателем. В свете последних событий каждый из членов Клуба Классики взял себе по два экземпляра, плюс одна копия нашему куратору и еще одна в архив – всего 10. Выходит, что теперь у нас осталось 189 копий.

Небольшой, но прогресс. Почувствовав удовлетворение, я снова сладко зевнул и услышал Клуб А-капелла. Они пели какую-то ритмичную попсу. Хмм, что, в этот раз колыбельной не будет?

[ОСТАЛОСЬ 189 КОПИЙ]

012 - ♥03

Каждая из шести композиций, которые исполнил Клуб А-капелла была потрясающей. От аплодисментов мои руки стали красными и начали болеть.

Они выбрали правильное место для выступления: их чудесные голоса разнеслись по всему центральному двору. Может быть, они репетировали в разных местах, что бы узнать, где акустика будет лучше? Это не выходит у меня из головы.

Довольная, я отвернулась от окна. Но внезапно кое-что поняла и посмотрела на часы.

Что?

О нет, уже так поздно? Почти полдень! Как могло пройти столько времени? Мне следует перестать отвлекаться на все, что кажется интересным, иначе я так и не выполню свое задание.

Я решительно отошла от окна.

Оглядывая коридор, я увидела странную занавеску с эмблемой Кружка Талисманов, вывеску Клуба Рукоделия, в создании которой принимал участие и Фукубе-сан, и очень интересный коллаж от Клуба Фотографии…

Существуют ли очки, которые помогут мне смотреть только вперед и не отвлекаться!?

***

[1] Персонаж манги и аниме «Их было одиннадцать» («11-nin Iru!»).

[2] Любое животное, вымышленный персонаж или предмет-талисман, который ассоциируется с какой-либо группой людей: школой, спортивной командой, музыкальной группой, магазином и т.д., является ее лицом.

[3] Имеется в виду второй год обучения. Классы одной параллели в Школе Ками обозначаются буквами.

[4] to break - ломать (англ.)

[5] Ракуго – один из жанров театрального и литературного искусства Японии. Миниатюры, которые рассказываются профессиональными рассказчиками (ракугока) с эстрады. Чаще рассказы похожи на анекдоты и носят юмористический характер. Но есть среди них и грустные и страшные истории. Одна из особенностей ракуго заключается в умении ракугоки изобразить одновременно большое количество героев, задействованных в рассказе.

[6] Манзай - традиционный комедийный жанр в Японии, который подразумевает выступление двух человек на сцене — цуккоми и бокэ, шутящих с большой скоростью. В то время как бокэ делает или рассказывает на сцене что-то глупое, цуккоми пытается над ним подшутить.

[7] Ципао – национальное китайское платье. Одна из самый известных его разновидностей –платье с воротником стойкой и короткими рукавами, обычно украшается цветочным орнаментом.

[8] Мундир Мао (он же костюм Мао, френч Мао) – серый френч с воротником-стойкой. Название происходит от любви китайского лидера Мао Цзэдуна к ношению его на публике, поэтому эта одежда стала часто ассоциироваться с ним и китайским коммунизмом.

[9] Джианг-ши (Цзян-ши) – вид ожившего мертвеца в китайской мифологии. Его цель – Ци – жизненная энергия жертвы. Обычно изображается как окоченелый труп, одетый в официальные китайские одежды. Его еще называют «прыгающим», потому что он не может нормально передвигаться из-за окоченения.

[10] «Дзеамис» от Дзеами Мотокиё (1363-1443) - японский актер и драматург, автор учения об актерском искусстве.

[11] «Канъамис» от Канъами Киёцугу (1333-1384) – японский актер и драматург, отец Дзеами Мотокиё

[12] Классический парадокс – одна из разновидностей логического парадокса, парадокс лжеца. Звучит следующим образом: «Я лгу». Если, произнося эту фразу, я говорю правду, то сказанное мной – ложь (я говорю, что лгу, но говорю правду). Но если я вру, то фраза становится правдой. В этом и заключается парадокс.

Викторина

013 - ♣04

Викторина проводится Клубом Викторин Старшей школы Камияма……

И, кажется, это самая крупная викторина во всем городе Камияма!

Ну, просто я не слышал, чтобы где-то в городе еще проводились подобные викторины.

Для меня этот турнир будет самым ярким событием первого дня. Ведь ни у кого нет такой базы данных, которая превосходила бы мою!

И все же я удивлен - никак не ожидал увидеть здесь столько народа; около 200 человек. Среди них есть и обычные посетители фестиваля, но по большей части это ученики Школы Ками. Почти 20% от общего числа учеников Школы Ками! Черт, я завидую. Если бы Клуб Рукоделия и Клуб Классики смогли привлечь человек по 100, мы распродали бы антологию за секунды.

В этом углу школьного двора, перед сценой, то и дело были слышны разговоры:

- … Если здесь не получится, может, пойдем глянем на Духовой оркестр?

- …А как же Клуб изучения Видеофильмов? Не нужно быть любителем кино, чтобы смотреть их шоу, но…

- …Правда? Хахаха, это напомнило…

- …Тебе не кажется, что это звучит как-то нелепо…?

Я, конечно, представлял, что людей будет много; но даже я, тот, кто с нетерпением ждал викторину со вчерашнего вечера, не мог представить, что придут целых 200 человек. Вот так работает правильная рекламная кампания.

Где-то около 12.30 началось вещание школьного радио. Выпусками занимается Клуб Радио. Пока на заднем фоне играла ненавязчивая попса, диктор сообщал самые последние и горячие новости Культурного Фестиваля Старшей школы Камияма. Где-то минут через пятнадцать началось интервью с президентом Клуба Викторин, который сказал следующее:

«В этом году мы проводим уже 7-ой турнир. Как всегда у нас будут очень интересные призы. В этот раз мы подготовили вопросы, на которые смогут ответить не только заядлые любители викторин. Конечно же, участники Клуба Викторин не смогут принять участие в турнире, так что, думаю, это хорошая возможность ьдля всех желающих показать себя. Мы приглашаем всех… Отборочный тур будет выглядеть так: перед сценой мы нарисуем два круга - «правда» и «ложь». Мы будем спрашивать у участников, верно или нет то или иное утверждение, а они будут выбирать один из кругов и перебегать в него. Неплохая разминка после ланча, не правда ли?»

Он точно знает, как распиарить мероприятие. Мне казалось, что реклама по радио не принесет особых результатов, но я был неправ. 200 человек, не считая обычных зрителей. (Конечно, все это примерно, я не знаю, сколько их здесь точно. Но определенно больше ста.)

К слову, Клуб Викторин упоминался еще и в стенгазете. Во время Культурного Фестиваля Редакция Стенгазеты публикует специальные выпуски каждые два часа. Викторина была отмечена в выпуске от 12.00 как одно из самых интересных мероприятий первого дня. Если поместить такое объявление в специальный выпуск, то даже последний дурак узнает о клубе.

Кажется Клубу Классики, если он хочет чего-нибудь добиться, необходима помощь Клуба Радио и Редакции Стенгазеты. Надо позже сказать об этом Читанде-сан.

Но об этом я буду беспокоиться только после Испытания. А сейчас надо сосредоточиться на Викторине. Я просто обязан достичь самых лучших результатов, ведь сегодня я участвую не сам по себе, а от имени Клуба Классики. Не хочу никого обидеть, но единственный в клубе, кто может здесь выиграть – это я. Но это будет нелегко.

Президент Клуба Викторин поднялся на сцену. Я не был с ним знаком. В Старшей школе Камияма я знал многих, но все эти люди были в чем-то неординарными или особенными. В руке президент держал микрофон. Он постучал по нему, проверяя звук, чем вызвал неприятный треск в динамиках, а затем начал свою речь.

- Добро пожаловать на Викторину. Честно говоря, мы удивлены тем, как много людей захотели принять в ней участие. Это наш седьмая Викторина, самая большая из всех…» Бла, бла, бла, «А теперь начнем турнир. Слева от вас «зона правды» – она помечена кругом, справа – «зона лжи», отмеченная крестом. Один из представителей нашего клуба будет зачитывать утверждение, а вы должны определить, правдиво оно или нет. Только те, кто ответят правильно, смогут пройти дальше. Отборочный тур будет продолжаться до тех пор, пока мы не определим пятерых счастливчиков. На каждый вопрос отводится по 15 секунд. А теперь, 7-ая Ежегодная Викторина начинается!»

Закончив речь, президент ушел со сцены, а его место заняла одна из участниц Клуба Викторин. Я облегченно выдохнул: слушать президента было довольно мучительно – говорил он не очень-то разборчиво.

Девушка взяла микрофон, посмотрела на карточку, которую держала в руках и четко произнесла:

- Вопрос номер один! Если «Алмаз» по-японски называют «kongouseki» (золотой жесткий камень), то «Изумруд» следует называть «ryokuchuugyoku» (зеленый столбчатый драгоценный камень). Это правда или ложь?

Хмм, как же ответить?

Конечно же, правда. (Хоть изумруд и относится к группе бериллов, но в химическом составе самого берилла, в отличие от изумруда, нет примесей, придающих ему зеленый оттенок, так что его правильней называть «ryokuchuuseki»)[1].

014 - ♦03

Здесь довольно уныло.

Просто я знаю, как проходит настоящий фестиваль додзинси. Но здесь не фестиваль додзинси, а фестиваль культуры, так что большого потока посетителей, увлекающихся мангой и аниме, не предвидится. Мне вспомнилось, как мы приходили сюда с Фуку-чаном, когда учились в средней школе… и я не припомню, чтобы и тогда здесь было многолюдно. Правда, обнаружив то сокровище, я перестала замечать все вокруг.

Но сейчас здесь слишком много членов клуба, которым нечем заняться. Настолько нечем заняться, что атмосфера все еще оставляет желать лучшего... Из-за этого я так и не попросила Клуб продавать наши антологии.

Очередной поток посетителей схлынул, и в кабинете воцарилась такая тишина, что можно было услышать работающие где-то вдалеке динамики. Лаборантская расположена в Общем Блоке, а центральный двор находится рядом со Специальным, так что расслышать, что там происходит довольно трудно.

- Маяка, что случилось? – спросила девушка, сидящая напротив меня.

- Ничего, просто интересно, что происходит во дворе.

- О, наверное, это Клуб Викторин.

Да, я вспомнила, об этом говорили по радио. Викторина, да? Если так, то Фуку-чан точно ее не пропустит. Если хорошо прислушаться, то можно разобрать вопросы, которые там задают.

- … Следующий вопрос! Японское слово «darui»[2] происходит от английского слова «dull»[3]. Правда или ложь?

Что?

И времени подумать практически нет. Хватит задавать такие дурацкие вопросы! Но раз они используют вопросы типа «правда - ложь», то им, наверное, надо отфильтровать большое количество людей. Я немного расстроилась из-за того, что не знала ответа. Хотя, с другой стороны, мне же необязательно отвечать.

Девушка напротив тоже прислушалась, а затем улыбнулась и спросила:

- Ну, что думаешь?

- Хмм…

Я знаю что «saboru»[4] происходит от «sabotage», так что ничего удивительного, если и с «darui» дело обстоит также. Я тихо ответила:

- Может быть, правда?

015 - ♣05

Пятнадцать секунд истекли, участники разбежались в разные стороны. Пятеро выбрали круг «правда», четверо – «ложь». И это, скорей всего, последний отборочный тур.

- Это утверждение…

Ведущая тянула паузу, чтобы все прочувствовали напряженность момента.

- ……………

Ты уже перегибаешь палку.

- …… ЛОЖЬ! Отборочные туры завершены!

Да! (Вообще-то я не знал об этимологии слова «darui», но я помнил, что записывается оно как « 怠い», так что, скорей всего, это слово не заимствованное). Ведущая, которая очень долго тянула паузу, теперь пританцовывала и указывала на нас.

- Поздравляю четверых участников, которые выбрали «ложь»! Пожалуйста, пройдите на сцену, вы в финале.

Ага, вот и моя возможность обратиться к толпе. То, для чего я здесь. Я стал подниматься на сцену, но кто-то сзади стукнул меня по плечу.

- Здоро́во, Фукубе, ты тоже прошел, да?

Это был…

Дайте минутку, я пытаюсь вспомнить его имя. Я знаю, честно. Надо пока что-нибудь ответить.

- Конечно.

- Ты меня не помнишь, да?

- Ха-ха, думаю, я был слишком сосредоточен на вопросах.

Кто он? Он точно одноклассник.

Он не из Комитета по Общим вопросам и не из Кружка Рукоделия, так что остается только мой класс. Единственный, кто хоть как-то выделяется в моем классе – это Дзююмондзи-сан.

Нет, подождите, я помню. Да, точно. Я еще не совсем утратил способность запоминать имена.

- Так, как дела в Клубе Го, Тани-кун?

Тани Кореюки, член Клуба Го и обладатель трудновыговариваемого имени. Мы болтали с ним пару раз, но не более, так что его можно назвать моим «знакомым». У него довольно мощная челюсть и круглый нос. Но раз он не привлек моего внимания, значит, казался паренем довольно обычным.

Мне больше по душе люди, способные удивлять. Читанда-сан довольно интересная девушка, ну а Хотаро удивляет меня практически каждый день с тех пор, как мы поступили в Старшую школу Ками. Тех же, кто не способен меня удивить, я вряд ли запомню, если только они не состоят в каких-нибудь особенных клубах.

Так вот, Тани-кун прошел отборочный тур Викторины. А вопросы там были не из легких. В общем, Тани-кун, мое впечатление о тебе как об обычном человеке было не совсем правильным. Он здесь, значит, либо много знает, либо ему просто повезло.

Тани-кун не скрывал своего восторга.

- Клуб Го? Мне есть что тебе рассказать, хочешь послушать?

Есть что рассказать, говоришь? Раньше он мне ничего интересного не рассказывал, до сих пор ни одна из его новостей не задерживалась в моей голове.

- Пожалуйста, пройдите на сцену! – повторила ведущая. Ах, да, мой шанс обратиться к толпе. Я махнул рукой, приглашая Тани-куна подняться на подиум.

На сцене оказались три парня и одна девушка. Я мельком взглянул на соперников; кроме Тани-куна знакомых мне людей среди них не было. Будь здесь «Императрица» Ирису Фуюми-семпай, президент Танабе Джиро-семпай из Комитета по Общим вопросам, или «Новый хозяин библиотеки» Дзююмондзи Кахо-сан, то я бы покорно сдался. Хоть я и уверен, что знаю не меньше, чем они, но мне просто не хочется их побеждать. Правда, думаю, моя база данных этот факт в расчет бы не приняла.

Ведущая уже спросила имена у Таки-куна и еще двоих участников. Наступила моя очередь. Ведущая подняла микрофон и улыбнулась:

- Итак, наш четвертый финалист! Как тебя зовут и из какого ты класса?

Я прочистил горло и обратился к толпе:

- Я Фукубе Сатоши из Клуба Классики.

- Что?

- Клуб Классики, ну, как «классическая литература»[5].

Ведущая растерялась. Она точно не знала, как реагировать на мой ответ.

Но вскоре кивнула и произнесла:

- Понятно! Не знала, что у нас есть такой клуб. Думаю, у нас найдется много странных клубов, не так ли?

Пока все хорошо. Я собрал всё своё внимание, чтобы не тараторить и быть более естественным. Правда, мне это не особо нужно, речи мне всегда удавались.

- Хоть мы и называемся Клубом Классики, но произведениями классической литературы, такими как «Записки от скуки»[6], мы не занимаемся. Как бы странно это не звучало, но, по правде говоря, даже я не знаю, чем мы занимаемся. Несмотря на это, мы вырвали клуб из цепких лап смерти, ведь до нас в нем не было ни одного участника. Нас можно назвать клубом, издающим антологии. Мы как раз опубликовали одну. Это замечательная антология, мы вложили в нее много сил…»

016 - ♠05

«…мы вложили в нее много сил…»

Ага.

Особенно над количеством постарались.

[ОСТАЛОСЬ 185 КОПИЙ]

017 - ♣06

- Нам удалось разгадать великую загадку, связанную с Фестивалем Канья.

- О, правда? Что за загадка?

Кажется, ей действительно интересно. Это логично, ведь я поймал её на крючок, буквально сказав, что есть «нечто, чего не знает сам Клуб Викторин». (Нет, я не собираюсь их высмеивать, просто использовал в качестве примера). Почувствовав уверенность, я повысил голос:

- И это ни что иное, как происхождение названия «Фестиваль Канья». Я скажу вам только то, что это не аббревиатура от «Культурный Фестиваль Старшей школы Камияма». Клуб Классики нашел правильный ответ.

- Правда? Какой же?

- Ну… - я решил их подразнить.- Вообще-то это секрет. К тому же, если я скажу, то никто не купит нашу антологию, и тогда у нас будут проблемы. Всего 200 иен, сущие копейки, и вы сможете узнать 33-летний секрет Культурного Фестиваля Старшей школы Камияма. Читайте в нашей антологии «Хёка»! Продается прямо сейчас в Кабинете Геологии на четвертом этаже Специального блока. Мы получаем восторженные отзывы!

Я смотрел на толпу, поднимая правый кулак в воздух.

Интересно, я не перестарался? На какой-то момент меня охватило беспокойство…

По всему двору прогремел шквал аплодисментов. Как и на Церемонии Открытия, всё было пронизано праздничной атмосферой. Авантюра удалась, обращение сработало!

Я стоял в победной позе, и мне хотелось рыдать от счастья.

Теперь совершенно не важно, выиграю я эту Викторину или нет.

018 - ♥04

«Продается в Кабинете Геологии на четвертом этаже Специального блока. Мы получаем восторженные отзывы…»

Чтоо? Мы уже получаем восторженные отзывы?

Я-я даже не знаю.

Замечательно. Это вселяет надежду.

Со стороны двора послышался радостный рев. Спасибо ораторским способностям Фукубе-сана. Похоже, толпу тронули его слова. Кажется, он хотел продолжить речь, но громкий голос объявил о начале Викторины. Держу кулаки за тебя, Фукубе-сан.

Я должна сделать всё, что в моих силах.

Если подумать, попросить другие клубы продавать наши антологии на своих прилавках – очень хорошая идея, это может принести результаты. Но то, что мы просто разместим их на чужих прилавках, не прибавит антологии популярности. Значит ли это, что надо не только искать места для продажи «Хёки», но и работать над ее привлекательностью?

Я тщательно обдумывала все это во время ланча. Возьмем, к примеру, бизнес моей семьи. У нас есть привычный рынок, на котором мы продаем рис. Мы бы хотели его расширить. Но если наш продукт не будет соответствовать стандартам качества, установленным государством, то никто не захочет его покупать.

Все потому что рис не является уникальным продуктом, как и наша антология, ведь она никому не нужна. Так что ситуации очень похожи.

Для того чтобы рис продавался хорошо, он должен быть «очень высокого качества». «Качество» риса определяется его «вкусом», «безопасностью» и «доступностью».

Но, «Хёка» уже готовый продукт. Мы трудились над ней в поте лица, но сейчас уже никак не сможем сделать её лучше. Единственная переменная, которой мы можем управлять – это «доступность», но нам не выгодно снижать ее цену ниже нашей точки безубыточности.

Чтобы улучшить качество «Хёки», я решила посмотреть на неё со стороны общественной осведомленности о ней.

И тут мой взгляд наткнулся на специальный выпуск стенгазеты «Ежемесячник школы Ками». Судя по его содержанию, новые выпуски публикуются каждые два часа. Если в стенгазете упомянут «Хёку», то все узнают о ней. К счастью, я знакома с президентом Редакции Стенгазеты. Все-таки наличие связей может нам значительно помочь.

Поскольку обед уже давно закончился, я занялась поисками президента Редакции Стенгазеты…

- Эй, Читанда-сан, хочешь посмотреть?

- Что? А, прости, я занята.

- Итак, дамы и господа, второе выступление Клуба Иллюзионистов начнется через пять минут!

… Ох, да, я шла в Редакцию Стенгазеты.

И слышала, как кто-то болтает позади меня:

- Ты еще не видел фильм класса 2-F?

- Да, видел. Довольно интересный, да?

Угх.

Все эти украшения и эта активность вокруг так увлекательны. Сейчас я очень завидую способности Ореки-сана оставаться равнодушным в любой ситуации.

Вскоре я уже была в Кабинете Биологии на третьем этаже Специального блока, где располагалась Редакция Стенгазеты. Но все её участники находились не в самом кабинете, а в смежной с ним лаборантской, где повсюду валялись ручки, ножницы и фотоаппараты. Вокруг стола, который обычно используется для школьных экспериментов, сидели четыре человека. Кажется, они были не особо заняты, просто тихо болтали. Один из них, Тоогайто Масаши-сан, с которым я была знакома, заметил меня и встал.

Я немного высоковата для девушки, но чтобы поговорить с Масаши-саном мне всё равно пришлось поднять голову. Его отец хороший знакомый моего папы, поэтому мы давно знали друг о друге. Но наш первый разговор состоялся лишь в этом июле.

Улыбнувшись, Тоогайто-сан поприветствовал меня:

- Рад тебя видеть.

Я кивнула. И затем стала осторожно подбирать слова, чтобы не совершить ту же ошибку, что и с Танабе-саном.

- Добрый день, Тоогайто-сан. Могу я попросить Редакцию напечатать статью про Клуб Классики?

Но все равно, стоило только мне это произнести, как глаза Тоогайто-сана расширились. Что, я опять что-то сделала не так? Я стала судорожно вспоминать, но, кажется, в моих словах не было ничего неуважительного.

О, нет… я поняла, я снова забыла разъяснить ситуацию?

Тоогайто-сан, обернувшись, посмотрел на других членов Редакции, а затем снова повернулся ко мне и ответил уже вполголоса:

- Чего это вдруг? Не уверен, что это возможно.

- Ох, прости. Мне надо было договориться о встрече заранее?

- Нет, я не об этом, – Тоогайто-сан потер лоб. – Я больше не в Редакции.

- Что?

- Я на третьем курсе, поэтому и ушёл.

Ох.

К-Как я могла не подумать об этом? Конечно же, это очевидно.

- П-прости.

- Нет, не извиняйся…

На какой-то момент от чувства беспомощности на меня накатила тоска. Но тут мне в голову пришла одна хорошая идея. Тоогайто-сан больше не в редакции, но может быть, хоть так получится.

- Тогда не мог бы ты представить меня одному из твоих кохаев[7]?

Но лицо Тоогайто-сана стало еще более обеспокоенным.

- Ну, я могу представить тебя, но не думаю, что это как-то поможет.

- Не поможет?

- Наш Специальный Выпуск выходит каждые 2 часа, и за это время мы должны его подготовить. Так что просить нас сейчас написать что-то о Клубе Классики - это слишком, понимаешь?

Понимаю. Да, я подумала о том, что Специальный выпуск издается каждые два часа, и что хорошо бы нам в него попасть, но не учла, что Редакции необходимо заранее сверстать его макет.

Я покорно спросила:

- Так это невозможно?

И услышала, как подавленно звучит мой голос.

- Ну, я не имел в виду, что это совсем невозможно. У нас еще два дня для новостей, так что шансы есть. Но, - Тоогайто-сан напрягся. – Мы не публикуем статьи на заказ. В Фестивале Канья принимают участие более 50 клубов; мы не можем рекламировать каждый из них, поэтому отдаем приоритет только тем, чья деятельность как-то выделяется. Другими словами, вам надо доказать, что деятельность Клуб Классики заслуживает упоминания в газете, и тогда мы что-нибудь напишем.

Очень жёсткие условия.

- К-как нам это доказать?

- Мы пишем только о важных мероприятиях или чем-то неординарном. Это должно заинтересовать нас так, чтобы мы захотели добавить дополнительную статью.

Нам нечем заинтересовать Редакцию.

Фукубе-сан совсем недавно упоминал о происхождении названия «Фестиваль Канья». Но Тоогайто-сан сказал, что они освещают только важное и неординарное. В «Хёке» же нет ничего неординарного, кроме ее названия…

Простите, Ореки-сан и Фукубе-сан. А как смотреть в глаза Маяке-сан, я вообще не представляю.

Какая же я бесполезная.

- …Понятно. Прости, что заняла твое время…

Как будто пытаясь подбодрить меня, Тоогайто-сан сказал:

- Приходи, если найдешь что-нибудь интересное, и мы посмотрим что можно сделать.

Наверное, я кивнула. Правда, в тот момент у меня не было ни грамма уверенности, что я смогу пошевелить хотя бы пальцем.

Всё, что я делала до этого момента, не принесло никаких результатов, и из-за всего этого я почувствовала ужасную слабость. Но плестись нога за ногу было бы не очень хорошо, поэтому я изо всех сил старалась идти как обычно. Вот только, наверное, все моё разочарование было написано на моем лице. Я бродила по украшенному коридору, не зная, куда идти дальше, как вдруг услышала, что кто-то меня зовет:

- Что случилось, Эру? Ты неважно выглядишь.

Подняв глаза, я увидела маленькую палатку, установленную прямо на лестнице. Палатка больше напоминала индейский вигвам. Голос доносился прямо из него. Изнутри вигвама было видно, что происходит снаружи.

- Ты вся поникла и выглядишь разочарованной. Что-то случилось?

Внутри вигвама стояла обычная парта, а за ней сидел знакомый мне человек.

Я улыбнулась ей и сказала:

- Ну, многое произошло…

- Хмм? - она склонила голову и улыбнулась, поглаживая изящный хрустальный шар, стоящий на шелковой ткани. – Тогда, как насчет предсказания?

Это Дзююмондзи Кахо. В городе Камияма есть большой и очень старый храм - Храм Арекусу, а Кахо-сан – дочь главного настоятеля этого храма. Весенний и осенний фестивали, которые устраивает семья Читанда, никогда не проходили в Храме Арекусу, но мы с Кахо-сан часто видимся и успели хорошо поладить. Она довольно красива – шелковистые волосы и небольшие очки придают ее лицу привлекательности. И еще мне всегда нравилась ее особенная взрослость и учтивость.

Кахо-сан с детства любила проводить время в библиотеке, поэтому знала много вещей, о которых я даже понятия не имела. Так что я была очень удивлена, когда узнала, в какой клуб она записалась. Все из-за того, что Кахо-сан не очень ладит с другими людьми.

- Предсказание? Так это…

- Да, это Клуб Гаданий.

- А где остальные его члены?

Кахо-сан цинично улыбнулась.

- Сейчас в нем состою только я.

- Ничего себе. Я думала, это популярный клуб.

- Не, ты путаешь с Кружком Талисманов. Вот они очень популярны.

Я вспомнила, что видела упоминание об этом клубе на доске объявлений.

- Ну, так что? – спросила она, раскладывая какие-то предметы на столе. – Если не нравится хрустальный шар, может, выберешь бамбуковую палочку или гадание на картах? Хотя все это только имитация. Могу еще погадать на кофейной гуще, ну и карты Таро, конечно…

Все это время она рылась в большом бумажном пакете, стоящем у её ног, но вдруг остановилась.

- О, нет, с Таро сегодня не получится.

- А? Почему?

Меня заинтересовало беспокойство, появившееся в голосе Кахо-сан. Как-то летом мы в Клубе Классики разговаривали о картах Таро, поэтому я думала погадать именно на них.

Кахо-сан как-то проницательно взглянула на мое лицо.

- …Конечно же, тебе всегда нравились такие вещи. Вот, взгляни.

Из бумажного пакета она достала открытку. Я взглянула на неё и без труда прочитала ее содержимое – буквы были очень большими:

Колесо Фортуны Клуба Гадания утеряно.

Дзююмондзи

- Что это…?

- Довольно быстрая работа, если это делал один человек. Я отошла всего на секунду, а когда вернулась, кто-то взял карту «Колесо Фортуны» и оставил это.

Карта украдена? Но подпись на карточке…

- Здесь написано «Дзююмондзи».

- Именно. Интересно, мне ли предназначается это послание?

В семье Дзююмондзи два ребенка, но сейчас только Кахо-сан учится в Школе Ками. И я не слышала о других людях с фамилией Дзююмондзи в этом городе. Так что Кахо-сан единственная Дзююмондзи в Старшей школе Камияма. Но не станет же вор использовать имя Кахо-сан, чтобы украсть её же вещи.

Всё это очень странно. Я спросила первое, что пришло мне в голову:

- Ты еще не нашла карту?

Кахо-сан ухмыльнулась:

- Если бы я ее нашла, то не сказала бы, что мы не сможем погадать на Таро.

Ох, ну да, точно.

- Это очень неприятно.

- Да, карты дешевые, но без одной уже невозможно гадать. Мне бы не хотелось из-за нее покупать новую колоду.

Сказав это, Кахо-сан достала небольшой листок, но на этот раз не из бумажного пакета, а из кармана.

- Но я не особо об этом беспокоюсь. Мне больше интересно, что задумал вор, зачем он оставил это?

На блокнотном листе было написано: «Верну после Культурного Фестиваля»… Очень странное поведение. Очень странный вор. Посмотрев на меня, Кахо-сан улыбнулась.

- Кажется, ты повеселела.

- Правда?

-Тебе интересно?

Я кивнула:

- Да, немного.

- Немного, да? Тогда покажу тебе ещё кое-что.

Она достала из бумажного пакета то же, что было и у меня – «Путеводитель по Фестивалю Канья» - официальный буклет Культурного Фестиваля Старшей школы Камияма.

Теперь он лежал рядом с хрустальным шаром, и я посмотрела на него.

- Что в нем особенного?

Кахо-сан открыла буклет.

- Он ничем не отличается от других. Но когда я нашла его, он был открыт на последней странице с комментариями клубов.

Комментарии клубов-участников были напечатаны на последней странице. Как понятно из названия, в этом разделе каждый клуб мог написать пару слов о себе.

Так что на этой странице нет ничего странного или особенного.

- Интересно, что всё это значит?

Кахо-сан спокойно улыбнулась и пожала плечами:

- И мне интересно. Это Культурный Фестиваль, стоило ожидать, что кто-нибудь обязательно что-нибудь учудит, так что все как обычно. Лично я забуду об этом сразу же, как только мне вернут «Колесо Фортуны».

019 - ♣07

Финал проходит так: ведущий задает вопросы, а участники должны раньше соперников нажать на кнопку и дать правильный ответ. Тот, кто первым наберет 7 очков, становится победителем.

Я, кончено, говорил, что не имеет значения, выиграю я эту Викторину или нет, но здесь я могу хорошенько использовать свою базу данных. Так что глупо упускать такой шанс.

Теперь я понимал, почему президент Клуба Викторин сказал, что они «подготовили вопросы, на которые смогут ответить не только заядлые любители викторин». Кроме вопросов, которые обычно задают на викторинах, про шоу-бизнес, спорт, общество и тренды, они добавили вопросы, связанные с нашей школьной жизнью и школьной программой. Конечно же, я хорошо разбираюсь во всём, что касается нашей школы, но вопросы, связанные с учебой немного… да, я знаю, о чем вы думаете. Когда я слышу вопросы о математических формулах, то даже не пытаюсь пошевелить пальцем, чтобы нажать на кнопку – вот насколько я в них безнадежен. И как я сдавал тесты по математике все эти годы?

Трое участников набрали по 6 очков: я, Тани-кун и еще одна девушка (специальные вопросы Тани-куну не давались, а вот на более общие он отвечал быстрее всех). Последний участник набрал 5 очков. Битва получалась захватывающей; выиграть мог любой из нас. Несомненно, Клубу Викторин удалось провести достойный турнир.

Но пора уже покончить с этим. Мне нужен этот последний балл!

- Итак, следующий вопрос. Кто в Старшей Школе Камияма…

Вопрос по школе, да? Сконцентрируйся…

-…занимает пост президента Школьного совета,…

Я знаю ответ, но пока рано нажимать на кнопку. Они могут спросить его любимый цвет или ещё что-нибудь.

-…назовите, пожалуйста, полное имя.

Сейчас! В эту же секунду кнопка зажглась.

- Да, Шимизу-сан?

Что? Не я?

Шимизу-сан, девушка рядом со мной, тихо ответила:

- Кугаяма Мунеёши.

- ………..

Госпожа ведущая, хватит нагонять драматизма, это правильный ответ.

После короткой паузы ведущая подняла правую руку девушки и объявила:

- Правильно! И победителем 7-ой Ежегодной Викторины становится Шимизу Норико-сан из класса 3-E!

Ха-ха. Что ж, это плохо.

Приз получает только победитель. Награда Шимизу Норико-сан (которая даже глазом не моргнула, отвечая на самые сложные вопросы; надо ее запомнить) была обернута в бумагу, поэтому я не знаю, что там был за приз. Ох, ну и ладно, из-за проигрыша я не переживаю, да и приз меня мало интересовал.

После церемонии награждения президент Клуба Викторин поздравил победителя и завершил Викторину. Толпа начала расходиться. Да, это было весело, я не только разрекламировал Клуб Классики, но и хорошенько насладился игрой. Надо решить, куда пойти дальше. Но только я собрался натянуть на лицо привычную улыбку, как меня окликнули:

- Эй, Фукубе.

Это был Тани-кун. Улыбаясь, я поднял руку:

- Плохо, что ни один из нас не выиграл.

- Согласен. У нас ничья.

Ничья, да? Но я не соревнуюсь с Тани-куном… А, ладно.

Похоже на то, - ответил я. – Тебе что-то нужно?

- Перед тем как начался финал, я сказал, что у меня есть для тебя новость.

Да, он вроде говорил что-то подобное. Я почти забыл. Я не горю желанием болтать с ним, но Тани-кун почему-то очень хочет, чтобы я это услышал. Что ж, времени у меня много, почему бы и нет.

- Кажется, в Клубе Го что-то случилось?

Тани-кун утвердительно кивнул.

- Ага, у нас украли несколько камней[8].

- А?

Я не видел необходимости спрашивать что-то типа «Правда?»

- Ты сказал, не «потерялись», а «украли»? Почему ты так уверен?

- Вор оставил записку в коробке для камней, - Тани-кун улыбнулся. – В ней сказано: «Камни для Го Клуба Го утеряны». Это интригует. Мы ведь и понятия не имеем, были ли вообще какие-то камни украдены. Обычно мы не используем все камни из коробки, так что если две-три штуки пропадут, то мы даже не заметим.

- Зачем кому-то красть камни?

- Может вор хотел сыграть в гомоку[9]? – как-то очень странно ответил Тани-кун.

Эта шутка не показалась мне такой уж первоклассной, но я решил для приличия посмеяться вместе с ним. Если это вся его «интересная» история, то не стоило ему так себя утруждать.

Я улыбнулся и спросил напрямую:

- Может кто-то решил подшутить над Клубом Го?

Тани-кун выглядел немного расстроенным, наверное, из-за того, что меня не очень заинтересовала его история.

- Да, возможно.

- Ну, ладно, я пойду.

- Нет, подожди, – он окликнул меня раньше, чем я успел сдвинуться с места. И с неестественной, натянутой улыбкой продолжил. – Фукубе, ты же еще будешь участвовать в других турнирах, да?

- … Ага.

Когда я кивнул, Тани-кун поднял правую руку и указал на меня пальцем:

- В следующий раз ты проиграешь. Ничья меня не устраивает. Мы еще разберемся.

…У меня нет слов.

Помимо молчания я смог ответить ему только своей привычной улыбкой.

Тани-кун выглядел очень довольным.

- Хорошо. Где ты участвуешь завтра?

Мне ничего не оставалось, как ответить ему.

- Наверное, в Кулинарном Поединке.

- Хорошо, тогда увидимся завтра. Жду с нетерпением!

Тани-кун взволнованно помахал мне рукой и ушёл.

Фуу, как же тяжело с ним общаться.

Разберемся, да? Я даже и подумать не мог о таком. Меня вообще не волновало, какой результат устроит Тани-куна.

Хотя вообще-то, я люблю всякие развлечения. И веселюсь так часто, что скоро Хотаро насквозь пробуравит меня своим мрачным взглядом.

Но главное для меня – это сам сиюминутный процесс. Я воспринимаю развлечение как обмен между тем, кто веселье продает и тем, кто его покупает. Вот почему я никогда не могу увлечься чем-то всерьез, будь то Шерлок Холмс или гербология, в отличие от моего лучшего друга (ох, мне немного неловко это говорить, но это первое имя, которое пришло на ум после этих слов) Хотаро или великолепной Маяки.

Я довольно простодушен, когда занимаюсь вещами, которые мне нравятся, интересны или приносят удовольствие. Возьмем для примера книжную полку. Обычно на ней стоят справочники и романы, позволяющие скоротать время. Но мою книжную полку лучше никому не показывать (хотя, Маяка, наверное, хотела бы на нее взглянуть… но она об этом никогда не скажет). Вот также и с поставщиками развлечений – я могу возлагать на них определенные ожидания, но потом просто доверяюсь им и получаю удовольствие от происходящего.

Так что, согласно Сатоши-Эпикуреизму, все эти разговоры о «разборках»…

Ну, не особо привлекательны.

Впрочем, не важно, не стоит обращать внимание. Если он хочет сводить счеты, пусть сводит. Проще говоря, Тани-кун участвует в тех же турнирах, которые выбрал я. Но выиграть бы хотелось.

Покинув почти опустевший двор, я бродил взад-вперед.

К слову, развлечения и забота о друзьях – это совершенно разные вещи.

Интересно, что сейчас делает Хотаро?

И все ли хорошо у Маяки?

***

[1] Фраза не соответствует оригинальному переводу. То, что написано в английском переводе, звучит так: «Потому что в отличие от берилла в химическом составе изумруда отсутствует аквамарин, иначе его следовало бы называть «ryokuchuuseki».

Берилл – это минерал. Он может иметь различный оттенок, в зависимости от примесей, сходящих в его состав.

Берилл, как и алмаз, – минерал. Их японские наименования оканчиваются иероглифом 石(в полном слове читается как «seki»), который обозначает «камень». Алмаз - «kongouseki» (золотой жесткий камень), берилл – ryokuchuuseki (зеленый столбчатый камень).

Изумруд входит в группу бериллов. В составе изумруда содержатся примеси, придающие ему специфический насыщенный зеленый оттенок. Изумруд является драгоценным камнем.

В японских названия всех цветных драгоценных камней (яшма, сапфир, аквамарин), относящихся к берилловой группе, используется кандзи 玉, которое читается в полном слове как «gyoku» и переводится как «драгоценный камень». Изумруд – ryokuchuugyoku (зеленый столбчатый драгоценный камень).

[2] Darui - 怠い – вялый, апатичный, медлительный (яп.).

[3] Dull – унылый, вялый, глупый, медлительный (англ.)

[4]Saboru -サボる – работать с ленцой, саботировать, прогуливать (яп., заимств., от англ. «sabotage» - «саботаж»)

[5] Сатоши указывает на то, что «классика» в названии клуба и «классический» в словосочетании «классическая литература» - одно и то же слово ( 古典- koten).

[6]«Записки от скуки» - 徒然草 (Tsurezuregusa) - произведение монаха Ёсиды Кэнко в жанре дзуйхицу (тип эссе, когда автор записывает все, что приходит ему в голову, не задумываясь, насколько это «литературно»), написанное в XIV веке. Входит в число «трёх великих дзуйхицу» Японии.

[7] Кохай – человек, менее опытный в определенной сфере занятий.

[8] Камень – яп. 碁石 (гоиши) — фишка для игры в Го, примерно 20 мм в диаметре, имеет чечевицеобразную форму или форму диска. В игре обычно используются камни двух цветов: чёрные и белые.

[9] Гомоку – логическая игра. Считается, что Гомоку на порядок легче, чем Го (хотя и в ту и в другую играют на профессиональном уровне). Если в Го необходимо окружить камни соперника и завладеть большей игровой территорией, то в Гомоке необходимо выстроить пять камней в ряд в одном из направлений (чем-то похоже на крестики-нолики).

Ещё одна буря

020 - ♦04

Я вообще не хотела высовываться.

Я совершенно не хотела ни с кем ссориться.

Все началось, когда недовольная количеством посетителей Коочи-семпай сказала президенту Юаса:

- Да, зря мы выставили на прилавок то же, что и всегда. Так к нам вообще никто не придёт. Но еще не поздно это исправить. Нам надо повесить аниме-плакат перед входом. Делать нам все равно нечего, так что нарисовать один не составит большого труда.

Не думаю, что Коочи-семпай угадала причину отсутствия посетителей. Антология хорошо продавалась. Но, тем не менее, как бы мне не хотелось верить в обратное, наш стенд в этом году не пользовался популярностью. Я не была против идеи нарисовать постер, чтобы привлечь посетителей; в конце концов, это лучше, чем надевать косплейные одёжки для привлечения парней.

Но мне не нравилось, что Коочи-семпай пытается втянуть президента во всё это в плотном окружении своих последователей. Кажется, президент Юаса была против этой затеи. Она спокойно улыбнулась, но, кажется, я знаю, что она чувствовала в этот момент.

- Возможно, ты права, но мы все вместе так решили…

- Решить-то решили, но не голосованием. Для начала, что это вообще за антология такая? «Обзор ста манг» - это скучно, никто не захочет читать такое. Нам надо было нарисовать побольше додзинси.

Кстати, да, кто-то уже предлагал нарисовать всем участникам Клуба свои додзинси. Cейчас некоторые из них лежали на прилавке. Их было немного, наверное, потому, что люди стеснялись показывать свои работы на Культурном Фестивале - боялись, что их раскритикуют. Но сваливать вину за то, что нам пришлось сделать «Дзеамис», на них - это уже слишком.

Как только Коочи-семпай сказала, что никто не будет читать антологию, над которой я и другие участники клуба трудились в поте лица, атмосфера в кабинете стала взрывоопасной. Начнем с того, что группа Коочи-семпай вообще не помогала в создании «Дзеамиса». Они просто спихнули всё на остальных. Даже такой ленивый человек как Ореки потрудился найти время и написать статью, несмотря на все свои жалобы об утомительности этого занятия. А последователи Коочи-семпай просто отлынивали от работы. Даже сейчас ни один из них не предложил свою помощь за прилавком. Многим в клубе не нравилось такое поведение.

Единственным фактором, сдерживающим начало войны, была сама Коочи-семпай, которая написала довольно интересную статью для антологии. Причем она даже не хвасталась, что справилась с ней за один день.

Освободив руки от длинных рукавов «монашеского» одеяния, она скрестила их на груди и закатила глаза, словно собралась проповедовать какую-то истину.

- Хорошо, пусть нет на свете такой вещи, как скучная манга, и все они интересные. Но кому понравится читать одно и то же сто раз? Да любому станет скучно. Разве не так? – спросила она, ожидая поддержки от своего окружения. За ее спиной послышалось тихое одобряющее бормотание. Ну, если вы соглашаетесь, то хоть делайте это как-то поуверенней.

Но сказать, что наша работа - глупость, ну…

Некоторые члены клуба посмотрели на прилавок, где сидела я…. Да, я была единственной, кто открыто не соглашался с Коочи-семпай, но сейчас я бы предпочла, чтобы все эти люди забыли о моем существовании и перестали смотреть в мою сторону.

Коочи-семпай продолжила:

- Разве не лучше для привлечения покупателей использовать аниме-персонажа? Почему эта унылая антология всегда должна быть в центре внимания? Разве мы не можем придумать что-то более интересное?

На этот раз она не стала оборачиваться к «группе поддержки», а посмотрела поверх голов на всех остальных участников клуба. Я тихо сидела с самого края прилавка, но наши взгляды всё равно встретились.

Возможно, это только игра моего воображения, но когда Коочи-семпай посмотрела на меня, уголок ее губ слегка приподнялся.

Она меня провоцирует? Она ухмыльнулась, чтобы спровоцировать?

Поверит ли мне Фуку-чан? Я уже знала, что нет. Но это правда, все это время на Культурном Фестивале в Клубе Манги я сдерживала себя лишь потому, что всё еще должна была помочь Клубу Классики с антологиями.

Но это был предел. Я не знаю, как так получилось. Я не знаю, откуда взялась эта холодность в моем голосе, когда я, все еще сидя за прилавком, произнесла:

- Семпай, что ты имеешь в виду, называя нашу работу бессмысленной?

Коочи-семпай выглядела так, будто только и ждала, когда я что-нибудь скажу. Повернувшись спиной к президенту Юаса, она улыбнулась:

- Не важно, интересный он или скучный, этот журнал – бессмысленная трата времени и сил. Ты же должна это понимать, или нет?

- Я понимаю значение твоих слов, но не понимаю, с чего ты это взяла. Я потратила много времени, работая над этой антологией, и другие участники клуба тоже. Я не прошу признать нашу работу, но если ты так решила, то хоть объясни, почему?

С одной стороны барьера - спокойная на вид Коочи-семпай, с другой – я, выглядящая, скорей всего, раздраженной. Любому постороннему человеку, я, скорей всего, покажусь идиоткой.

С насмешливой улыбкой на лице Коочи-семпай сделала шаг ко мне:

- Да, возможно, я ошиблась, сказав, что это глупо. Прости, Ибара, я хотела сказать, что от этой антологии один вред.

- Что бы ты ни имела в виду, я все еще хочу услышать, почему ты так решила.

- Понимаешь, я подумала, - она театрально взмахнула руками, – не каждая манга становится каноном. Только то, что конкретно вам нравится та или иная история, еще не делает эту историю классикой. 999 человек из 1000 могут сказать, что она дерьмовая. Но вы просто игнорируете мнение большинства, и продолжаете гнуть свою линию. Вот почему я называю эту антологию вредной.

Я была в замешательстве, не знала, что ответить. Но вдруг одноклубница, сидящая рядом со мной, сорвалась:

- Что значит, мы «гнем свою линию»?

Я понимаю её чувства, но не надо было ей сейчас влезать. Впрочем, Коочи-семпай лишь бросила мимолетный взгляд в ее сторону. Она спокойно могла ответить на эту нападку, пояснив, что подразумевает под выражением «гнуть свою линию», но не стала этого делать.

Значит, она не намерена ничего объяснять.

Нервно сглотнув, я сказала:

- Давай проясним. Ты хочешь сказать, что мы субъективны?

- Ага.

- То есть ты придерживаешься мнения, что «субъективно любая манга может стать классикой, и поэтому ни одну мангу нельзя называть плохой»?

Коочи-семпай утвердительно кивнула.

- Да, об этом я и говорю.

- Но…

Я собиралась ответить, но краем глаза заметила чью-то руку. Президент Юаса забрала лежащую передо мной стопку «Дзеамиса». Я не стала возражать.

В аргументах Коочи-семпай был один существенный недостаток. Интересно, она заметила его? Пытаясь сохранять спокойствие, я продолжила:

- То есть можно сказать, что «субъективно любая манга может оказаться мусором, не стоящим внимания, и поэтому ни одну мангу нельзя называть хорошей»?

Она не могла не согласиться с этим. Но если она согласится, то ей придется пересмотреть свои аргументы. Несмотря на явное противоречие, Коочи-семпай широко улыбнулась и ответила:

- Да.

- Чё? – на секунду я потеряла дар речи. Да даже прилипалы Коочи-семпай стали перешептываться. Нас как будто затягивало в черную дыру непонимания. Никто не мог понять, о чем она думала, когда давала такой ответ.

Воспользовавшись моим замешательством, Койчи-семпай радостно продолжила:

- Но это правда, разве нет? Ты же думаешь также. Если мангу и называют скучной, то это не значит, что она такая и есть. Это означает только то, что «антенна» человека, назвавшего ее скучной, не настроена на эту историю. И тот, кто боится быть честным с самим собой, говорит этим: «Эта манга мне не подходит», а не просто называет её скучной. Так же как тот, кто нашел что-то для себя в какой-либо манге, называя ее интересной, на самом деле говорит: «Эта история мне подходит». Разве я не права?

С некоторых пор мне стало казаться, что в Коочи-семпай есть что-то недалекое. Она была звездой Клуба Манги, у нее было много поклонников, но все эти люди никогда не вызывали во мне ничего, кроме презрения. И, кажется, сейчас я понимаю, почему мне так казалось. Коочи-семпай была такой же, как они.

Я не могу проиграть ей…Я просто не могу проиграть.

Сначала она назвала антологию, над которой мы так долго работали, бессмысленной. А теперь она смеется над моими убеждениями. Я не могу это просто так оставить. Я не из тех, кто все время поддакивает и подлизывается. На меня накатило желание дать ей отпор. Я облизнула губы:

- Ты утверждаешь, что нет манги, которую можно назвать шедевром или классикой? А как же музыка, живопись, литература? Везде есть признанные шедевры, ставшие классикой. Ты хочешь сказать, что и это бред? Или твои убеждения относятся только к манге?

Я, как и многие другие члены Клуба Манги, не верила, что у манги есть какие-то существенные недостатки, не позволяющие назвать ее средством самовыражения.

Даже Коочи-семпай не может утверждать, что в манге нет своей «классики».

И действительно, она возразила:

- Я никогда не говорила, что в манге вообще не существует классики.

- Но разве сейчас ты не это сказала? Любая работа может быть мусором, смотря как на нее посмотреть?

- Ага, именно так. – Презрительная улыбка исчезла с её лица. – Классика существует. После долгих лет изучения критиками, после испытания временем остаются только лучшие произведения. Их мы называем классикой. Ну и еще сюда можно отнести то, что уже сейчас получило признание многих людей. Это почти одно и то же. Вот что я хочу сказать: глупо со стороны Клуба Манги делать что-то вроде обзора манг, в котором мы голословно утверждаем, хороша или нет та или иная манга. Это только наше мнение. Почему бы нам не закончить с этим и не начать просто получать удовольствие от чтения?

- Так ты, - начала я, прежде чем успела обдумать ее слова, – не признаешь существование гениев, которые создавали шедевры? Разве ты не считаешь, что их произведения прекрасны и достойны того, чтобы их передавали из поколения в поколение?

- Не будь занудной, Ибара. Конечно же я так не думаю. Вот почему это всё - часть твоего субъективного мнения. Я уже сказала, что шедеврами можно назвать только те вещи, которые прошли испытание временем.

- …

Взгляд Коочи-семпай стал еще острее, чем был минуту назад. Я, наверное, тоже буравила ее взглядом. Мне стало тяжело дышать.

Я почувствовала, что пришло время использовать свой главный козырь.

Моё «сокровище» сможет переубедить Коочи-семпай. Если же нет, то я откажусь от него навсегда. Делать этого не хочется, но другого выбора нет. Так что я медленно сказала:

- Ты не права.

- И в чем же?

- В том, что всё это лишь субъективное мнение. Ты говоришь так, потому что никогда не чувствовала того, что чувствовала я. Есть один человек, чья манга просто прекрасна. И я не встречала ни одного человека, который после ее прочтения думал бы иначе.

- Ох, звучит очень самонадеянно, – голос Коочи-семпай звучал мрачно и очень подходил под костюм Джианг-ши.

Не дрогнув, я продолжила:

- Если верить твоим словам, то даже манга, нарисованная мной, не будет отличаться от любой другой. Но это не так. Ты никак не можешь ставить её в один ряд с мангой этого человека. С одной из тех работ, которые нельзя уничтожить временем. Итак, семпай, ты читала мангу «К вечеру - прах», которая продавалась на прошлом Культурном Фестивале?

Мне показалось, что Коочи-семпай вздрогнула. На ее лице появилось такое выражение, будто она готова задушить меня прямо сейчас.

- Нет.

- Тогда, - если это не сработает, то ничего не поделаешь. Если она не признает моё «сокровище», то мне останется лишь поднять белый флаг, - я принесу ее тебе завтра. И если после прочтения ты останешься при своем мнении, то мне нечего будет сказать тебе.

Фух, я вздохнула. По правде говоря, такой исход был неизбежен. Что ж, в итоге, я вздохнула еще раз, ведь этот исход означал, что шанс попросить Клуб Манги помочь Клубу Классики продавать «Хёку» упущен.

Именно в этот момент я как будто очнулась ото сна:

- Что здесь происходит?

Комната была забита людьми. Еще пять минут назад здесь были только члены Клуба Манги, а теперь здесь полно посетителей. А? Почему? Когда они пришли? Неужели они все это время смотрели, как я спорю?

Я смотрела на посетителей, но те отводили взгляд, и как бы извиняясь, выстраивались в очередь, чтобы купить экземпляр «Дзеамиса». Журналы были рассортированы в стопки по десять штук. Две стопки уже были проданы, и президент Юаса несла на их место еще одну.

Эм, я…

Глубоко вздохнув, я заставила себя улыбнуться:

- Добро пожаловать.

Смотревшие на меня посетители сразу же отвернулись. Может быть, мой голос звучит грубо? Или они думают, что лучше держаться от меня подальше?

Если бы все это происходило в манге, то на моем лбу уже давно вздулись бы вены.

021 - ♥05

____

Прямо сейчас:

Противостояние девушек!

Дебаты о теории манги.

Джианг-Ши против Гермафродита[1]

____

… Интересно, что значит этот плакат? Он очень красивый, и надпись просто огромная.

Проходя мимо Клуба изучения Манги, я решила навестить Маяку-сан, но меня отвлек этот странный плакат перед входом.

Поединок идет прямо сейчас? Когда я собралась заглянуть внутрь, в дверях показалась девушка. Я узнала ее; это была президент Клуба изучения Манги Юаса Наоко-сан.

- Ммм, что это? – я указала на постер.

Юаса-сан мягко улыбнулась, медленно снимая плакат:

- О, мы только что закончили. Мы проведем еще один тур завтра в час дня. Так что приходите еще. Клуб изучения Манги желает вам хорошего дня.

Понятно.

Ммм.

…Клуб Классики желает вам того же.

022 - ♠06

Стрелка часов приближалась к пяти. Первый день подходил к концу.

Участники Клуба Классики, разбросанные целый день по разным углам кампуса, собрались в Кабинете Геологии. Сатоши и Читанда забега́ли в кабинет несколько раз в течение дня, а вот Ибару я видел сегодня впервые.

До этого у меня было много свободного времени, поэтому я упаковал лишние копии Хёки в коробки, чтобы они не мозолили глаз. Будучи хранителем прилавка, я подумал, что не стоит покупателям видеть, что у нас возникли проблемы с продажами.

- Ну, что скажете? Моя реклама немного сработала, да? – спросил Сатоши.

Я не был настроен также оптимистично как он, поэтому ответил только:

- Ну, тип того.

- О, правда?

Я кивнул. По правде говоря, после речи Сатоши сюда заходили несколько покупателей. Но рекламной кампанией это всё не назовешь. Я не знаю, что такого веселого нашел Сатоши в этом соревновании, но его речь все-таки помогла нам хоть немного сдвинуться с мертвой точки.

Сатоши принял победную позу.

- Отлично! Мы должны и завтра хорошо потрудиться. Завтра с утра мы будем участвовать в поединке Кулинарного Клуба.

На его сияющее выражение лица Ибара небрежно ответила:

- В том, где надо собрать команду из трех человек?

- А?

Вечная улыбка Сатоши застыла.

- Три человека? Правда? – сказал он, доставая буклет. В конце концов, не хорошо, что представитель Комитета по Общим вопросам не знает таких вещей.

Все это время Читанда выглядела хуже некуда.

- Простите, я…у меня ничего не получилось…

- Не переживай из-за этого.

Честно говоря, я не возлагал на нее больших надежд. Не в том смысле, что она ничего не может сделать. Просто вряд ли кто-то стал бы что-нибудь менять в уже установленном регламенте. Посмотрев вниз, она, кажется, что-то придумала и вдруг подняла голову:

- О, но я узнала кое-что любопытное!

Что-то любопытное?

Это слово заставило меня содрогнуться. Каждый раз, когда эта юная леди заявляет что-то типа «Это, правда, не выходит у меня из головы», все вокруг идет кувырком. Человека с таким жгучим чувством любопытства, как у Читанды, невозможно остановить, пока он не найдет ответ.

Каждый раз, когда она говорит «Это, правда, не выходит у меня из головы», для меня…точнее, для всех нас наступают нелегкие времена… В моей голове вспыхнули воспоминания.

Вот только время суток для всего этого неподходящее. Если это началось, то Читанду уже не остановить, пока она не удовлетворит свое любопытство. Но она не настолько опрометчива, чтобы, наплевав на всё, бегать и под гордым «флагом любопытства» искать ответы. Проще говоря, если есть вещи поважнее, то Читанда не будет ставить свое любопытство выше них.

Будто понимая, насколько опасной может стать, она посмотрела на коробку с «Хёкой».

- А, ничего. Не очень-то и важно, - сказала она.

Кризис миновал.

И наконец, Ибара. Сейчас она выглядела мрачнее тучи. Правда, она практически всегда так выглядит, хоть сама этого и не признает. У нее было такое выражение лица, словно она хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. Она не издавала ни звука, но её губы шевелились, будто она бормотала что-то себе под нос. Я не мог оставить это просто так.

- Ибара, в Клубе Манги что-то произошло? – решил спросить я.

- Ничего, – огрызнулась она.

Я сказал что-то не то? Судя по ее виду, она не сильно сердится, ее лицо не покраснело.

- Ну, Хотаро, сколько экземпляров мы продали?

Я откинулся на спинку стула и ответил:

- Тринадцать.

Ничего лучше сказать я не мог. Если бы у нас было 24 экземпляра, как планировалось раньше, то эта цифра была бы впечатляющей для первого дня продаж. Ну да ладно, настоящая битва будет на третий день, в субботу.

Я не стал упоминать об этом, дабы не потонуть в волнах сарказма Ибары. Лицо Сатоши просветлело и он выпалил:

- Правда?

Осталось два дня…Что-то не похоже, что мы очень стараемся и лезем из кожи вон. Мы как будто ждем, когда взорвется какая-нибудь «бомба». Но сейчас не время ждать чудес.

Прозвенел школьный звонок, и день открытия Культурного Фестиваля Старшей школы Камияма был официально завершен.

[ОСТАЛОСЬ 177 КОПИЙ]

***

[1] Внимание, это Спойлер!!! Фролберичери Фрол (герой, которого косплеит Маяка) – бесполое существо. По сюжету манги все дети на его планете рождаются без каких-либо гендерных признаков. Но затем они должны решить, к какому полу хотят принадлежать.

Утренний пейзаж

023 - ♦05

Манга «К вечеру - прах» состояла из тридцати страниц, на которых разместились три короткие истории. Её довольно мрачное название на самом деле было отсылкой к хорошо известному высказыванию монаха Рэннё[1]: «С утра наши лица могут сиять, но к вечеру мы можем превратиться в белый прах»[2].

Все три небольшие истории объединяла тема абстрактного непостоянства человеческой жизни. Они рассказывались в классическом, тусклом стиле эпохи Сёва[3], но не погружали в события тех лет, а рассказывали о платонической любви учениц старшей школы. Так что всё это было очень даже интересно.

Это случилось, когда я была в третьем классе средней школы. Мы прогуливались по Культурному Фестивалю Старшей школы Камияма. Я увидела ее и, потеряв дар речи, тут же купила. На первый взгляд она ничем не отличалась от других работ, но что-то в ней привлекало меня.

Не похожая ни на что история последовательна и богата диалогами, дополняется чувственными изображениями, стилизованными под сцены из театра кабуки. В некоторых поворотных моментах изображения придают действию ощущение нереальности происходящего. В общем, если меня спросят, какая из работ, хоть профессиональных, хоть любительских, раз за разом заставляет мое сердце биться чаще, то я без промедления отвечу: «К вечеру - прах».

Эта манга обладала очарованием, которое трудно описать словами. Если бы мне предложили оценить эту работу, то я сказала бы, что в ней не очень хорошо прорисован задний фон, но даже это не делает её хоть сколько-нибудь хуже.

Есть всего два додзинси, при чтении которых я забываю как дышать. Первая – «К вечеру – прах», вторая – «Язык тела», которую я нашла на додзинси-фестивале, не имеющем отношение к Школе Ками. Я берегу эти две работы как сокровище. Но если бы мне пришлось выбрать одну из них, то я выбрала бы «К вечеру - прах».

Если я покажу Коочи-семпай «К вечеру – прах», то смогу доказать ей, что работа может быть шедевром вне зависимости от того, что о ней думают. Такова была моя вера в эту мангу и ее способность очаровывать.

Я была очень рада, когда узнала, что поступила в Старшую Школу Камияма. Но больше обрадовалась не тому, что поступила, а тому, что буду учиться в школе, где продать любую мангу также просто, как купить газировку в автомате. Поэтому, как только начались занятия, я сразу же записалась в Клуб Изучения Манги.

Но вскоре меня постигло разочарование.

В клубе не оказалось ни одного человека, который бы знал автора «К вечеру - прах».

Но все равно, в клубе можно общаться с людьми, разделяющими мои интересы, так что я была уверена, что приняла правильное решение, вступив в него.

… Так мне казалось.

Утром второго дня Культурного Фестиваля Старшей школы Камияма я пришла в школу мрачнее тучи. Выбора нет, наш спор придется отложить. Перед тем как отправиться на утреннюю церемонию, я зашла в Клуб Манги.

Я пришла довольно рано, но уже застала в кабинете Коочи-семпай. Она была одета в первоклассный смокинг, и еще на ней были перчатки как у тайского боксера. Она была не особо высокой, поэтому вчерашний костюм не совсем ей подходил. Интересно, она изначально задумывала каждый день одеваться другим персонажем или просто решила попробовать другой костюм? У меня, правда, тоже был другой костюм, но я не тратила на него столько времени и денег, сколько она.

Коочи-семпай посмотрела на меня, точнее на брошь в виде сердца на моей груди.

- Снова какое-то старье, да? - сказала она. Сегодня на мне был кардиган, надетый поверх блузы, гольфы и юбка-клёш. Единственное из всего костюма, что можно было назвать косплеем - это брошь и берет.

- Ты что, собираешься стрелять из этого «Дзинтаном»[4]?

- Нет, это только для вида.

- Если ты собралась косплеить этого персонажа, то тебе надо сделать что-то с волосами.

Не смеши меня. Мне и так неловко с этой прической, бросившей вызов гравитации. К тому же у меня не такие уж и длинные волосы.

Нужно сразу же перейти к главному.

- Ну, так где твой «К вечеру - прах»?

Коочи-семпай сама заговорила об этом. Меня удивило, что она запомнила название, которое слышала всего одни раз. Я всегда считала её довольно сообразительной, да и не похоже, что бы она умела читать мысли, или что-то в этом духе.

Многие из участников Клуба Манги еще не пришли, так что в кабинете стояла гробовая тишина. Все, включая тех, кого вчера не было, знали о нашем с Коочи-семпай споре.

Даже Коочи-семпай, которая вчера выглядела очень уверенно, сейчас, сама того не сознавая, смотрела на меня довольно напряженным взглядом.

Э - это плохо.

Но сейчас я не могу сбежать. Сделав глубокий вдох, до предела наполнивший мои легкие воздухом, и делая всё возможное, чтобы не выглядеть жалко, я сказала:

- Прости, я её не принесла.

- Что?

- Кажется, на летних каникулах я по ошибке увезла её в дом к родственникам.

Да, всю ночь до самого утра я перерывала свою комнату в поисках «К вечеру - прах».

Я уверена, что посмотрела везде, где только можно. Я десять раз, если не больше, просмотрела книжные полки с любимыми книгами. И все остальные полки, и даже залезла в коробки со старой мангой.

Но так нигде и не нашла «К вечеру - прах». Не помню, что бы я кому-то ее давала. Она из тех книг, которые я бы не хотела показывать даже Фуку-чану. И к тому же я не раз перечитывала ее в первом семестре…

Вместо нее я принесла «Язык тела». Но из-за того, что вчера я сама вызвалась принести «К вечеру - прах», всё это выглядит так, будто я струсила. Принести не ту книгу, которую обещала - то же самое, что не принести вообще ничего.

Но всё же не думаю, что она потерялась. Я разбирала книги на летних каникулах, сложила ненужные в коробки и отправила на хранение в дом бабушки. Наверное, она случайно попала туда. Так что, скорей всего, я найду ее в тех коробках.

Но сейчас всё это как удар под дых. В последнее время я стала совершать слишком много глупых ошибок. Даже стыдно становится. Но что сделано, то сделано. Как бы мне хотелось вообще не совершать этих ошибок.

- Эх?? – раздался короткий неодобрительный звук. Оглядевшись, я увидела только президента Юаса с ее обычным спокойным выражением лица; значит, это была не она. Должно быть, кто-то другой.

- Хмм, то есть, у тебя её нет.

Было заметно, что Коочи–семпай расслабилась. Я же, наоборот, закусила губу.

Я чувствовала себя карпом на разделочной доске. Наша «битва» еще не закончена, вопрос не решён. Но я обещала принести доказательство своего аргумента и не сдержала слово, и теперь с этим ничего не поделаешь. Как же мне действуют на нервы смешки последователей Коочи-семпай.

Одна из них сказала:

- Ибара, не ты ли вчера тут выпендривалась? Думаешь, что можешь отделаться, сказав, что не принесла её?

Другая добавила:

- Точно. Ты не собираешься как-нибудь извиниться?

Может мне перед ними на колени упасть, тогда они будут довольны? Я решила проигнорировать их, это дело только между мной и Коочи-семпай.

Но Коочи-семпай, потеряв всякий интерес, махнула рукой и сказала:

- Тогда помоги мне с плакатом.

- П-плакатом?

- Нарисуй моэ[5] … я выйду ненадолго.

Сказав это, она вышла из кабинета.

Находясь под обстрелом холодных взглядов ее «поклонников», оставшихся в кабинете, я обратилась к президенту Юаса:

- Президент, у вас есть то, чем можно нарисовать плакат?

- Хмм? О, да, конечно.

Я кивнула и посмотрела на часы. Пора идти в Спортзал. Я указала на часы:

- Начну, когда вернусь.

Если я собираюсь что-то рисовать, то лучше погрузиться в это с головой, а не бросать на полпути. Интересно, какой моэ сможет удовлетворить запросы действующего победителя?

024 - ♣08

Как только церемония закончилась, я быстро вышел из Спортзала.

Не потому, что мне не терпелось что-то увидеть, а потому, что я, в конце концов, состою в Комитете по Общим вопросам, который обязан обеспечивать бесперебойную работу Культурного Фестиваля.

В назначенное время я должен являться в Конференц-зал, где располагается Комитет, и получать задания от вышестоящего руководства. Комитет отвечает не только за безопасность, но и за саму организацию мероприятий. Например, много рабочей силы требуется во время установки и сборки оборудования для клубных мероприятий. Впрочем, если работы не найдется, то мы можем заниматься чем угодно хоть целый день. Преисполненный благородным чувством долга, я постучал в дверь Конферец-зала:

- Фукубе докладывает. Кажется, сегодня для меня работы не предвидится, так что я пойду.

Жаль, что я не могу помочь Комитету по Общим вопросам на Культурном Фестивале Старшей школы Камияма. Я уже собрался проверить одно странное мероприятие, которое должно было начаться в Клубе Научной Фантастики, но чей-то голос остановил меня:

- Подожди, Фукубе, работа есть.

Ээх ~.

В Конференц-зале был только президент Танабе. Он стоял рядом с белой доской, полностью исписанной расписанием. Вскоре он повернулся ко мне и ухмыльнулся:

- Эй, что это за разочарованный вид у тебя там?

- Ничего подобного, на самом деле у меня такое лицо, потому что я очень рад внести свой вклад в общее дело.

Вообще-то у меня Кулинарный поединок в 11.30, так что, надеюсь, работа для Комитета по Общим вопросам не займет много времени. Я натянул свою дежурную улыбку, хоть чувствовал себя не так уж и радостно, распахнул дверь и вошёл в комнату.

И, потирая руки, спросил:

- Так что за работа? Если я смогу расквитаться с ней до 11.30, то готов прыгнуть ради вас хоть в огонь, хоть в воду.

- Это недолго. В учительской стоят мешки с тапочками для посетителей. Разнеси их по два к каждому входу. Вот и всё.

Да, это много времени не займет.

Конечно же, Президент Танабе усердно трудился над созданием буклета. Я решил поговорить с ним и начал как бы невзначай:

- Семпай, вам бы не хотелось посмотреть на Культурный Фестиваль?

- Хмм? Ох.

Стоя лицом к доске с расписанием, он посмотрел на меня и мягко ответил:

- Постоянно появляются какие-то проблемы. Из-за них я бегаю по всему кампусу туда-сюда и толком ничего не вижу. О, да, слышал, фильм класса 2-F получился очень даже неплохим.

О, хоть одна хорошая новость.

- Получается, вы не сможете нигде поучаствовать, да?

Танабе-семпай снова ухмыльнулся:

- Тогда мне придется оставить Комитет по Общим вопросам без присмотра. И к тому же, в отличие от тебя, я не особо талантлив, да и интересов у меня не много.

Неужели по мне можно сказать, что я талантлив и у меня много интересов?

- Ну так что, произошло что-нибудь интересное?

- Интересное?

Нет, я могу, конечно, рассказать ему про 200 антологий Клуба Классики, но не думаю, что Маяка будет счастлива, если я превращу всё это в шутку. У Клуба Ракуго было интересное выступление на Церемонии Открытия, по крайней мере, мне так показалось. Есть ещё много чего интересного, но всё это лучше один раз увидеть, чем пересказывать.

Хмм. Я не знаю, что могло бы его заинтересовать. Но если я скажу, что ничего интересного не знаю, то наш разговор сойдет на нет. А как насчет этого?

- В Клубе Го завелся призрачный вор.

- Ох?

- Несколько шаров для Го были украдены, а вор оставил сообщение.

- Правда?

Вот так сюрприз. Президента Танабе заинтересовала эта новость.

- Понятно. Клуб Го, да?

Я собирался сказать, что, скорей всего, это какой-то розыгрыш, устроенный кем-нибудь из Клуба Го, но президент Танабе продолжил:

- Окано сказал мне, что что-то похожее случилось в Клубе А-капелла.

- Что?

На этот раз настала моя очередь проявить интерес. Если то же самое произошло в Клубе А-капелла, значит это не внутренние шутки Клуба Го.

- Кажется, у них пропала одна бутылка из холодильника.

- А сообщение было?

- Я не уверен, что ее оставил преступник, но да, внутри холодильника была странная записка.

Теперь это очень интересно. По крайней мере, всё это стало намного интересней, чем после разговора с Тани-куном. На Культурном Фестивале Старшей школы Камияма прячется вор! Какой веселый розыгрыш.

Хмм, хмм, как же мне теперь распределить своё время?

…Нет, стоп, не сейчас.

- Что-то не так, Фукубе? Ты улыбаешься.

- Нет, ничего особенного.

В это дело влезать ещё рано. Пусть призрачный вор пока продолжает свою шутку, тогда его будет проще поймать. С моей стороны было бы довольно глупо спугнуть его раньше времени. Да и опыт подсказывает, что лучше сначала с ним поиграть.

Кроме того, мало кто в школе пока знает о происходящем. Даже я только сейчас узнал. Да и не понятно, насколько серьёзны намерения вора, звук его флейты пока еле слышен.

К тому же у меня запланирована парочка мероприятий, на которых я должен присутствовать. Пусть вор попробует удивить меня еще больше. Так что пока в сторону это дело.

Отлично, где моя сумка на шнурке?

- Я, наверное, пойду поработаю.

- Конечно, удачи.

Подбодрив меня, президент Танабе снова повернулся к доске с расписанием.

025 - ♠07

- Сегодня я точно сделаю всё, что в моих силах, – сказала Читанда и вышла из кабинета.

Ну а мне снова весь день сидеть за прилавком.

Что сказать? Никак не думал, что присматривать за прилавком, к которому никто не подходит, может быть так скучно. Мне, конечно, нравятся праздность и беззаботность, но только не скука. Во всяком случае, на то, чтобы бросить в банку пару монет, много усилий не требуется. Но даже если сейчас мне срочно приспичит в туалет, сюда всё равно никто не зайдет. Я, конечно, притащил романчик, что бы убить время, но выбрал что-то не очень подходящее. Даже как-то неприлично для такого энергосберегателя, как я, желать сделать что-нибудь только потому, что мне скучно.

Так, надо разложить «Хёку». По десять штук в стопке будет в самый раз.

Как только я закончил выкладывать антологии, пришел посетитель. Я не знал этого парня. Судя по значку на воротнике, он был второгодкой.

- Уже продаете?

Хорошее предзнаменование. Где там мои манеры?

- Да, продаем.

Хммм, может быть надо было сказать подлиннее, что-то типа: «Да, парень, продаем». Хотя это как-то не очень хорошо звучит, да? Второклассник склонился над стопкой «Хёки» и стал разглядывать обложку.

- Это здесь объясняется, почему у Фестиваля Канья такое название?

Вау, кажется, выступление Сатоши принесло свои плоды. Или он услышал об этом где-то ещё? В любом случае, мне стоит быть поприветливей.

После моего утвердительного кивка второклассник спросил:

- Могу я почитать?

- Боюсь, что нет.

- Да ладно тебе. Какие-то 200 иен, а?

- Может и какие-то 200 иен, но, пожалуйста, купите хоть одну. У нас их так много, что мне хочется рыдать.

Не то, чтоб мне действительно хотелось.

Услышав это, второклассник засмеялся, достал кошелек и купил одну антологию. Поблагодарив его, я стал наблюдать за тем, как он убирает кошелек обратно. И тут я кое-что заметил:

- Семпай, у вас ширинка расстегнута.

- Что?! Нет!

Он судорожно положил руку между ног. После осмотра, он поднял голову и застонал:

- Агх, плохо дело. Она сломана.

Присмотревшись, я увидел смятые кусочки шелковой ткани, запутавшиеся вокруг собачки. Теперь понятно.

- Сломали молнию?

- Ага, впереди еще целый день, куча работы. Мне некогда и негде её чинить.

Я вам сочувствую. Но ничего поделать не могу.

Хотя, подождите, вру. Он должен быть все еще здесь, да? Заглянув в ящик стола, я нашел его – значок, доставшийся мне вчера. Участвовать в показе мод никакого желания у меня не было, зато у значка сзади была булавка, которую я с легкостью оторвал.

- Это всё, чем могу помочь, – я протянул булавку. Второклассник выглядел так, будто на него сошло божье благословение.

- Воу, спасибо, чувак. Круто, что она у тебя оказалась.

Он начал закалывать ею ширинку… Результат выглядел немного странно, но на время сойдет.

Закончив, он воскликнул:

- Парень, ты потрясающий, ты просто спас меня.

- В качестве благодарности можете купить еще один журнал.

Второклассник улыбнулся и помахал рукой:

- Нет уж, спасибо.

Кажется, его посетила какая-то мысль, он засунул руку в задний карман брюк. Из него он достал пистолет.

Глядя на дуло, я невинно спросил:

- Это ограбление?

- Не дури. Он водный.

Второклассник положил пистолет на стол.

- Это в качестве благодарности.

- Понятно.

Я посмотрел на водный пистолет, затем на парня.

- Это ваше хобби?

Скрутив «Хёку» в рулон, он огрел ею меня по голове.

- Конечно, нет. Я из Клуба Садоводства. Мы сегодня будем печь сладкий картофель.

Я всё еще не понимал, как две эти вещи связаны.

С довольным видом второклассник продолжил:

- Знаешь, печь мы будем на огне. Ну и чтобы его потушить нам понадобится вода. Но таскать воду в обычных ведрах как-то скучно, скажи?

Ааа, понятно. Поэтому он решил заделаться в солдаты или что-то типа того… да, оказывается, существуют клубы более безумные, чем мой. Я посмотрел на пистолет.

- Он вам не нужен?

- У меня есть еще одни. Это запасной. Мой главный – автомат Калашникова.

Прелестно. Они реально собираются тушить огонь водными пистолетами? Правда, им стоит быть осторожнее.

В любом случае, зачем мне водный пистолет, пока я слежу за прилавком Клуба Классики? Кажется, повторилась та же история, что и со значком. Мне достаются одни бесполезные вещи. Хотя, причины отказываться нет.

- Спасибо, чувак. Ещё увидимся! – сказал второклассник и, светясь от счастья, вышел из Кабинета Геологии.

Я посмотрел на пистолет, который он оставил, и пробормотал:

- … Глок 17?

У него АК в качестве главного оружия и Глок в запасе. Как-то это нелогично, не?

[ОСТАЛОСЬ 176 КОПИЙ]

026 - ♥06

Сегодня я точно сделаю всё, что в моих силах!

Я много думала прошлой ночью. Танабе-сан и Тоогайто-сан были правы. Мне не удалось найти новые места для продажи антологии, и заинтересовать Редакцию Стенгазеты я тоже не смогла. Но еще слишком рано отчаиваться и говорить, что все потеряно.

Я слышала, что фильм класса 2-F очень популярен. Некоторые из моих друзей хотели сходить и посмотреть его, но, кажется, весь первый день Видеозал был забит под завязку.

Мы, Клуб Классики, немного помогли классу 2-F с созданием фильма. После того, как проблема, возникшая во время съемок, была решена, Фукубе-сан назвал это дело "Инцидентом Императрицы". На самом деле, я мало что смогла сделать, а вот Ореки-сан своими советами, кажется, очень им помог. Так что лично мне было очень приятно слышать, что фильм приняли хорошо.

Я была знакома с одной из учениц класса 2-F, Ирису Фуюми-сан. Кстати, «Императрица», упомянутая в названии – это она. Она контролировала весь процесс создания фильма.

Если бы мы смогли продавать «Хёку» рядом с залом, где идет фильм, то наши продажи наверняка бы увеличились.

Поэтому сегодня я должна добиться этого любой ценой.

Я сделаю всё, что в моих силах.

В Видеозале шёл показ фильма «Слепое пятно 10 000 человек». Дверь в Видеозал была открыта, но вход закрывала черная занавеска, не пропускающая свет. Кажется, сегодня тоже аншлаг. Не знаю, так ли это, потому что не могу заглянуть в эту темную комнату. Перед входом стояла огромная вывеска с меня ростом, на которой было написано: «Сейчас идёт – «Слепое пятно 10 000 человек», а чуть ниже располагалось расписание показов.

Рядом с табличкой стоял стол, который, кажется, использовался как стойка регистрации. Хотя это была не совсем стойка регистрации, ведь фильм был бесплатным, и за вход платить было не нужно. Если я правильно поняла, они, кажется, продавали буклеты о фильме. За прилавком следила девушка. Но сейчас шёл фильм, и к прилавку никто не подходил, поэтому она спокойно разговаривала с другой девушкой.

Этой девушкой была Ирису-сан. Кажется, сегодня мне везет, я уже собиралась искать её по всему кампусу. Дождавшись, когда они договорят, я произнесла:

- Доброе утро, Ирису-сан.

- Хмм? О, Читанда.

К моему счастью, она быстро закончила разговор с девушкой у прилавка. Мы отошли от Видеозала к пожарному выходу.

Ирису Фуюми-сан - дочь начальника больницы Ренго, расположенной недалеко от Старшей школы Камияма. Она такая же высокая, как и я, но её фигура гораздо стройнее. Нет-нет, это не значит, что на её фоне я выгляжу толстой. Ее прекрасное лицо производит впечатление умного, волевого человека, способного решить любую проблему.

Прежде чем я успела что-нибудь сказать, Ирису-сан указала на Видеозал.

- Спасибо вам, ребята. Как видите, наш фильм имеет большой успех. Подумать только, мы могли бы не успеть его закончить. Я вам очень благодарна.

- О нет, не стоит… С Хонго-сан все в порядке?

Хонго-сан изначально была сценаристом фильма, но, как нам сказали, из-за стресса она попала в больницу.

- О, с ней всё хорошо. Хочешь с ней встретиться?

- Ясно… нет, не сейчас.

Возможно, заметив мои сомнения, Ирису-сан тихо сказала:

- Я могу тебе помочь?

- Да, даже не столько ты, сколько весь класс 2-F.

Я низко поклонилась.

Мне надо как можно быстрее перейти к сути.

- Пожалуйста, помогите Клубу Классики продать антологии.

Ирису-сан моргнула два раза, но очень быстро ответила:

- Так, вы просите нас продавать ваши антологии там, где мы показываем фильм, да?

- Да, именно.

- Хорошо. Сколько у вас копий?

Э?

- Вы согласны? - я ответила даже не успев подумать, от чего бровь Ирису-Сан взлетела вверх.

- Почему ты так удивлена?

- Ох, ну, ммм…

Вчера мне все отказывали, поэтому я пришла в замешательство, услышав, что кто-то согласился мне помочь… Но я снова забыла объяснить, в чём дело.

- Большое вам спасибо!

- Поблагодаришь, когда мы их продадим. Так сколько у вас антологий?

Ирису-сан положила правую руку на бедро и спросила так, будто готова в любой момент снести стену.

- У нас двести копий…

- Двести?! - небольшие глаза Ирису-семпай на мгновение расширились. - Это много.

- Мы по ошибке заказали больше копий, чем планировали. Поэтому мы стараемся продать как можно больше. М-мы…

О, нет. От мыслей, что мне удалось заручиться поддержкой Ирису-сан, я совсем потеряла дара речи. Мне надо закончить. Я стиснула зубы и продолжила:

- Мы установили цену в 200 иен за экземпляр.

Ирису-сан слегка кивнула.

- Если вы опустите цену до 150 иен, то я могу взять у вас 20 журналов.

- Что? Снизить цену?

- Наш буклет стоит 50 иен. Вместе с вашей антологией будет 200 иен. Хотя нам нужно прояснить еще пару моментов.

- Ммм, а тебе не надо спросить у других учеников?

- О, не беспокойся, я потом с этим разберусь.

Невероятно. Ирису-сан готова выполнить нашу просьбу без лишних вопросов. Но разве наши двадцать антологий не будут ей в тягость? Ведь мы за все три дня собирались продать только двадцать четыре.

Ирису-сан как будто увидела озабоченность на моем лице и небрежно добавила:

- Мы постараемся продать их все сегодня. Если получится, то возьмем ещё.

- Это возможно?

- Все нормально.

… Я почувствовала, как в моей груди снова что-то сжалось.

Ирису-сан протянула правую руку, до этого лежащую на бедре. Она хочет пожать мне руку? Я протянула свою руку и положила поверх её.

- ?

- Вместо того, чтобы пожимать мне руку, было бы не плохо показать экземпляр антологии.

Экземпляр? Видя, как я качаю головой, Ирису-сан вздохнула. Я что-то делаю не так? Пока я испуганно тряслась, она тихо заговорила:

- Сейчас ты имеешь дело со мной, поэтому всё нормально. Но если ты собираешься просить еще кого-нибудь продавать ваши антологии, тебе стоит иметь при себе один журнал. Иначе ты никого не убедишь.

П-Понятно. Так вот как это делается.

- Я поняла. Спасибо тебе огромное!

Я задумалась. Вчера я ничего не добилась. Наверное, все мои просьбы отклонялись из-за того, что я слишком переживала из-за сложившейся ситуации. Мне пришлось так долго объяснять всё Танабе-семпаю и Тоогайто–семпаю, но если бы я сразу попросила Ирису-сан пойти со мной, то, возможно, они бы мне не отказали.

Да, мне надо избегать вчерашних ошибок. Я должна добиться ещё большего успеха.

Решившись, я обратилась к Ирису-сан с ещё одной просьбой.

- Ирису-сан,…

- Ч-чего это ты?

О нет, я подошла слишком близко к ней. Моя плохая привычка. Ореки-сан уже тысячу раз говорил мне быть осторожней с дистанцией. Я сделала шаг назад.

- Ирису-сан, ты умеешь заставлять людей выполнять твои просьбы, правда?

- …

- Пожалуйста, научи меня!

- ЧЁЁ!?

Ирису-сан издала взволнованный, не присущий ее характеру визг. Правда, это состояние длилось всего мгновение, после чего она хихикнула:

- … Что ж, как меня только не называли, но ни одно из описаний не сравнится с «умеешь заставлять людей выполнять твои просьбы».

Прислонившись к двери аварийного выхода, Ирису-сан посмотрела на меня и медленно заговорила:

- Хорошо. Иногда ты слишком прямолинейна. Я научу тебя двум-трём методам, постарайся запомнить.

- С-спасибо.

- Ты что-нибудь знаешь о ролевых играх?

Внезапно остановившись, Ирису-сан слегка склонила голову и задумчиво закрыла глаза. Это первый раз, когда я вижу, как она думает о чем-то, и это заставляет меня нервничать.

- …Отлично… Давай попробуем так, - пробормотала она и открыла глаза. Затем она подняла кулак в моем направлении, от чего я рефлекторно отступила назад.

- Есть два способа заставить человека исполнить твою просьбу. Первый подразумевает то, что ты должна отплатить чем-то за услугу, - она подняла указательный палец. – Во втором случае ты не платишь ничего.

Она подняла средний палец. Вскоре она убрала оба пальца и положила руку обратно на бедро.

- Если ты должна отплатить за услугу, значит, тот, у кого ты просишь, тебе не доверяет.

- Что?

Может быть, это как-то связано с ее спокойной манерой речи, но казалось, что тихий голос Ирису-сан перекрывал весь шум, создаваемый Культурным Фестивалем.

- «В ситуациях, когда ты имеешь дело с незнакомыми людьми, с которыми ты встретилась, возможно, единственный раз в жизни, в девяти из десяти случаев они будут считать твою просьбу «грабежом», хоть это и не так. Но даже если они так не подумают, то всё равно приложат минимум усилий для её выполнения. Поэтому в тех случаях, когда от тебя ожидают, что вы отплатишь за услугу, ты должна думать не только о том, что ты ожидаешь от собеседника, но также учитывать время, которое у него есть, и усилия, которые он готов приложить. И еще ты должна быть готова к тому, что он не сможет сделать то, о чем ты просишь. Если ты не хочешь сделать что-то для него, то и он не станет рисковать ради тебя.

Также можно пойти от обратного и заставить собеседника думать, что это он тебя «обкрадывает», а не ты его, но это слишком сложно. Так что на данный момент нам больше подойдёт второй вариант, где требуется доверие.

В этой ситуации, тебе нужно дать собеседнику почувствовать душевное удовлетворение, и тогда он выполнит твою просьбу. Но срезать путь легко, когда награда имеет физическую форму, с душевной всё сложнее. Лучший способ добиться этого - заставить его почувствовать, что он обаятелен или популярен, но у нас не так много возможностей использовать такой подход. Можно обратиться к чувству веры и любви, но для этого потребуется время. Честно говоря, я никогда не использую эти два способа.

Если есть возможность, ты должна сыграть на его чувстве справедливости или долга, на его профессионализме и самооценке, но это все тоже нелегко. Но если ты это освоишь, то сможешь применять во многих ситуациях.

С другой стороны, можно заставить их бояться тебя или, наоборот, показать собеседнику преимущество перед тобой, но сегодня мы не будет об этом говорить.

Тебе, как новичку, главное - дать понять собеседнику, что ты надеешься на него.

Слушай, ты должна заставить их думать что-то типа: «Только я смогу сделать это для неё». Довольно просто заставить собеседника думать, что он твоя единственная надежда. Не важно, правдивы твои чувства или нет, но если твой собеседник увидит, что он твоя последняя надежда, то будет готов для тебя на некоторые жертвы.

Но вместе с тем, не заставляй его думать, что твоя проблема огромна. Не дай ему понять, что ты отчаянно нуждаешься в его помощи. На свете не так много людей, которые готовы решать чужие проблемы без выгоды для себя. Вместо этого ты должна сделать так, чтобы проблема выглядела довольно тривиальной, это заставит собеседника чувствовать себя избранным.

И наконец, если возможно, то лучше обращаться с просьбой к представителю противоположного пола и в безлюдном месте».

На мгновение в моей голове всё перемешалось.

Я-я только что услышала что-то действительно потрясающее. Я никогда не задумывалась об этом. Для того, чтобы незнакомец исполнил твою просьбу, нужно заставить его почувствовать, что он симпатичен тебе и ты доверяешь ему, дать ему почувствовать превосходство, показав, что ты надеешься на него, и лучше это делать в безлюдном месте, где никто вас не увидит… Мне будет трудно сразу переварить всё это.

Мне нужно время, чтобы все это обдумать. В любом случае, я должна поблагодарить Ирису-сан.

- Эм, ммм, я…

Но Ирису-сан просто сказала:

- Поторопись и принеси антологии.

И быстро вернулась к Видеозалу.

Я должна, по крайней мере, поклониться ей в знак благодарности.

Большое спасибо! Ирису-сан, твой совет не пропадёт даром!

027 - ♠08

Книжица, которую я купил по дороге в школу оказалась очень скучной.

Я приобрел её в новом книжном всего за 100 иен, но всё равно чувствовал себя ограбленным. Я просто не мог заставить себя читать её. Так что единственное, что мне оставалось делать - это зевать. Надо было взять на всякий случай ещё одну.

Вчерашнее выступление Клуба А-капелла помогло мне скоротать время. Гадая, будут ли они петь и сегодня, я открыл окно… и почуял запах горящей листвы. Прямо под моими окнами стояла группа людей, окруживших печь. В этой толпе можно было разглядеть вооруженных часовых, так что это, скорей всего, Клуб Садоводства.

Сладкий картофель – один его запах пробудил во мне чувство голода. Мне было все равно, сладкий картофель, не сладкий картофель, я был готов съесть всё, что угодно, потому что проспал и не успел позавтракать. На самом деле во всём виновата сестра, которая без разрешения стащила будильник из моей комнаты. В итоге мой живот прилип к позвоночнику. Но на часах было только одиннадцать, немного рановато для обеда.

Я продолжал смотреть на печь...

- Сладость или гадость!

- Ура!

Кто-то ворвался в комнату, крича странными голосами. Голоса были девчачими, но я понятия не имед, кто они такие, потому что не видел их лиц. Точнее, я не мог разглядеть их лиц. Двое незваных гостей, у каждого в руках по корзине, сами они одеты в какую-то белую ткань, а на головах у них тыквенные маски… Тыквы?

Ч-что, черт возьми? Тыквенные головы? Костюмы на Хэллоуин, уже?

Я был сбит с толку.

- Сладость или гадость!

- Ура!

Они повторили свои возгласы снова, при этом размахивая руками.

Они что, пытаются танцевать?

…Мне надо успокоиться. Так, отлично, они пропитались духом Хэллоуина. Что мне надо делать, кидаться в них бобами? Или вылить на них сладкий чай?[6]

Нет, стоп, я вспомнил. Я холодно посмотрел на танцующие тыквенные головы и сказал:

- Если вы хотите конфет, то у меня их нет, так что проваливайте.

Одна из тыквенных голов ахнула.

- Фу! Как низко!

- Но вы можете купить наши антологии.

- Не интересует!

- Да кто вы вообще такие, черт возьми!?

Тогда две тыквенные головы синхронно подошли ко мне и показали свои корзины. Наверное, они долго репетировали, потому что заговорили в унисон:

- Мы продаем сладости от имени Клуба Кондитеров. Хочешь чего-нибудь: печенье, бисквиты, пирожные?

…

- Что, если я скажу «нет»?

- … Сладость или гадость!

- Ура!

Хорошо, я понял. Я уже понял, так что хватит танцевать, нахальные продавщицы.

Но если подумать, то они как раз во время.

- Сколько стоят ваши бисквиты?

- Хе-хей, 100 иен за мешок.

Надеюсь, это сойдет в качестве оплаты. Я достал экземпляр «Хёки».

- …Это что?

Эй, они говорят обычными голосами.

- Это антология Клуба Классики. 200 иен за штуку. Можно обменять на два пакета с вашими бисквитами.

- Не интересует.

- Ох, ну не надо так. В конце концов, я хочу ваших бисквитов.

- Это нарушит равновесие между спросом и предложением.

Бесполезно. Я вытащил кошелёк.

- Воу! Что это! Круто! - одна из тыквенных голов, которая до этого оглядывала комнату, восторженно заголосила. В руках у неё был Глок 17.

- Ух ты, круто! Откуда у тебя такой? Ты их коллекционируешь?

- Эй, как думаешь, если мы возьмем его с собой, то продадим больше?

Реально? Скорее вы всех распугаете.

Ох, ладно, если им так хочется.

- Я обменяю полуавтомат и антологию на два пакета ваших бисквитов.

- Правда? Ты нам его отдашь?

Я кивнул. Держа Глок в руке, одна из продавщиц снова начала танцевать. Сделав один оборот, она достала из корзины два пакета с бисквитами и небольшой желтый бумажный пакетик.

- В знак благодарности от тыкв.

- Что это?

- Ура!

- Ура!

Не ответив на мой вопрос, две тыквенные головы забрали Глок и «Хёку» и ушли. Их головы выглядят очень большими, как они в них ходят… Надеюсь, они не споткнутся.

Я открыл пакет и заглянул внутрь.

Это мука. Описание на пакете гласило: «Мука хлебопекарная».

Я снова получил то, что мне не нужно.

Перьевую ручку на значок, значок на Глок, и вот теперь Глок на пакет муки. Это напоминает историю «Соломенного миллионера»[7], но почему-то предметы, которые получаю я, не растут в цене. Если подумать, разве все эти люди отдавали мне вещи не потому, что они им попросту не нужны?

Достав из кошелька 200 иен, я сунул их в банку из-под конфет, которая, в ответ, дважды брякнула. Вернувшись к окну, я открыл пакет с бисквитами.

[ОСТАЛАСЬ 171 КОПИЯ]

028 - ♣09

Уже одиннадцать. Поединок Кулинарного Клуба начнется меньше чем через полчаса.

Это может звучать как хвастовство, но я мастер во всем, что касается готовки. Правда, я не учёл, что в команде должно быть три человека. Было бы лучше, если бы я все сделал сам, но по правилам конкурса одному участвовать нельзя, что тут поделаешь. Повеселиться все равно хочется, так что я пригласил в команду Маяку и Чатанду-сан. Интересно, конечно, посмотреть, как Хотаро орудует ножом, но, думаю, он не придет, даже если я его позову.

Вообще… Маяка точно умеет готовить. Я знаю это, потому что она иногда приносит в школу ланч собственного приготовления. Но вот в Читанде-сан я не уверен, так что она наш неизвестный фактор. Когда я рассказал ей о конкурсе, она с радостью согласилась:

- Понимаю. Это для рекламы нашей антологии, да?

Это была одна из моих проблем. Вообще-то, всего у меня было две проблемы. Может быть, стоит называть их «опасениями»? Или лучше - «тревогами»? Хмм, мне надо уточнить значения этих слов. Как бы то ни было, второй моей проблемой было то, что я не знал, успеет ли Маяка закончить свои дела в Клубе Манги к началу турнира.

Я решил ее навестить, поэтому отправился в Лаборантскую №1.

Ого, сколько народа. А Маяка говорила, что вчера в Клубе Манги практически никого не было. Здесь людей как на карнавале. Стоило мне подумать об этом, как я заметил плакат на двери лаборантской.

____

Быстрое рисование плакатов.

При участии двух наших лучших художников! (Эспер[8] vs Пантера)

Смотрите, как пылают их художественные чувства на бешеной скорости!

____

… До этого момента я не слышал о подобном мероприятии.

Я решил посмотреть.

-… Огоо.

И вскрикнул.

Маяка, одетая в кардиган, блузку и берет, водила карандашом по листу бумаги формата А3, не отводя от него глаз. Это была Маяка в «серьезном» режиме. Я даже мог услышать, как ее карандаш постукивает по бумаге. Её щеки раскраснелись, будто к ним прилила вся её кровь. Я не знаю, что она рисовала, отсюда было не видно.

Рядом с ней сидела девушка в смокинге, такая же невероятная. Я подумал, что в её рисунке еще множество белых пятен, но в этот момент она, как будто получив новый заряд вдохновения, начала смело раскрашивать рисунок.

Опять же, я понятия не имел, что она красит, но пять минут и...

- Готово!

Она передала готовую картину девушкам, ожидавшим позади неё. Те сразу же положили плакат на стол, чтобы он просох. Тогда я смог разглядеть, что на плакате был изображен женский персонаж из одной очень популярной манги, выходящей ежемесячно уже много лет. Это хорошо. Этот рисунок точно нарисовала Маяка. Итак, оказывается, Маяка рисует, а девушка в смокинге раскрашивает.

Два самых лучших художника Клуба Изучения Манги, хах? Понятно.

Усмехнувшись, я направился к выходу.

Если Маяка не успеет на Кулинарный поединок и из-за этого нас отстранят, то жаловаться я не стану.

***

[1] Рэннё (1415–1499) - японский монах, 8-й глава буддистской школы Дзёдо-синсю (Истинная Школа Чистой Земли).

[2] Цитата из «Писем Высокомудрого Рэннё»

[3] Сёва - (яп. «Просвещённый мир») - период в истории Японии с 25 декабря 1926 года по 7 января 1989 года. Самый долгий период в истории Японии. На него пришлось множество важнейших событий (война с Китаем, Вторая мировая, Японское экономическое чудо и др.), приведших к сильному переустройству японского общества.

[4]Дзинтан (яп. 仁丹 - Jintan) – запатентованное название японских «пилюль», разработанных Хироши Моришитой. Представляют собой маленькие шарики серебристого цвета. В начале 20 века позиционировались как панацея от множества болезней, но сейчас продается в качестве освежителя дыхания. Включает около 16 ингредиентов, среди которых мята, тмин, гвоздика и др.

[5] Моэ - (яп. 萌え, «очарование, обаяние») – персонаж, который вызывает чувство умиления и симпатии.

[6] Хотаро путает традиции Хэллоуина с традициями японского праздника Сэцубун (яп. 節分 – «разделение сезонов»)

[7] «Соломенный миллионер» – японская народная сказка о бедняке, который становится богатым после нескольких удачных обменов, начатых с пучка соломы.

[8] Эспер – человек, обладающий паранормальными способностями.

Дикое пламя

029 - ♥07

Чтобы волосы мне не мешали, я собрала их в хвост.

Мне всегда было любопытно, почему в названии Кулинарного Клуба есть префикс «O»[1].

На этот вопрос мне незамедлительно ответил президент Клуба:

- В старом Кулинарном клубе произошел несчастный случай, из-за чего клуб закрыли. Нам пришлось зарегистрироваться снова, но под другим названием.

Кажется, им пришлось через многое пройти.

По приглашению Фукубе-сана я принимаю участие в поединке Кулинарного Клуба «Дикое пламя». Поначалу название кажется немного странным, но после поединка все его участники понимают, почему он назван именно так. Турнир «Дикое пламя» проходил не в Классе Домоводства, а на открытом воздухе, на легкоатлетическом поле.

Импровизированные кухни были составлены из очень узких столов, а запасы воды, которые могли использовать участники, ограничены. На каждой «кухне» имелась плитка с двумя конфорками… Она, конечно, с виду немного странная, но зато занимает мало места.

Кстати, в турнире принимают участие команды из трёх человек…

- Маяка-сан опаздывает…

Приём заявок на участие давно закончился, оставалось всего 3 минуты до 11.30 - времени, когда кулинарный поединок официально начнется. Но Фукубе-сан был на удивление спокоен.

- На каждого участника отводится по 20 минут, так что мы просто пустим Маяку последней. Но будет очень-очень плохо, если за эти 40 минут она не успеет. Впрочем, мы же здесь только для рекламы клуба, верно? Так что не важно, выиграем мы или нет.

Хоть он и был совершенно прав, я никак не могла отвести взгляд от входа на спортплощадку.

Внезапно позади нас раздался мужской голос:

- Как это не имеет значения, выиграешь ты или нет? Это не смешно, Фукубе!

Это, наверное, друг Фукубе-сана? Я его раньше не видела.

Обычно Фукубе-сан полон энергии, но, кажется, из-за сильной занятости на фестивале, он устал. Я так решила, потому что его ответ прозвучал как-то совершенно равнодушно:

- Шучу, мы будем биться изо всех сил.

Хотя его друга, кажется, не сильно волновала интонация Фукубе-сана, он улыбался.

- В любом случае, это круто, что в команде три человека. Даже если моя готовка будет не особо хороша, я буду надежно прикрыт ещё двумя товарищами. До сих пор никто не смог выиграть турнир, действуя поодиночке, поэтому надо всё заранее спланировать.

- Разве это относится не ко всем командным турнирам?

- Кстати, ты нашёл себе хороших напарников? Знаешь, в команде Б будет Сухара - сын шеф-повара «Мираку» с Главной Улицы.

- А, да, я слышал.

- И я как раз в этой команде.

Фукубе-сан загадочно улыбнулся.

- Ого, это круто. Пусть победит сильнейший.

По-моему, что-то здесь не так. Фукубе-сан, которого я знаю, более разговорчив. Тем не менее, его друг, сохраняя тот же позитивный настрой, побежал к своей команде. Я тихо спросила Фукубе-сана:

- Фукубе-сан… как ты себя чувствуешь?

Человек, который обернулся ко мне, был обычным, знакомым мне Фукубе-саном.

- Как я чувствую себя? Превосходно! Думаю, стоит приготовить жареный рис с морепродуктами от Фукубе!

Кажется, все мои беспокойства напрасны. Я улыбнулась.

- Не терпится его попробовать… Я не знаю, правильно ли поняла, но, кажется, мы должны приготовить рис с нуля. Если ты собираешься готовить жареный рис, не лучше ли тебе пойти последним, что бы рис мог нормально свариться?

Фукубе-сан выглядел каким-то вялым. Кажется, он все-таки устал.

Вокруг площадки собралась внушительная толпа, человек сто - двести, а может, и больше. Подумать только, мы будем готовить на глазах у такого количества людей... Мне немного не по себе.

- Гм…Маяка-сан будет последней, а кто будет первым?

-Хм? Читанда-сан, я же сказал, что мы будем делать рис, так что, может, ты будешь первой?

- Но на приготовление риса потребуется больше часа, и потом…

Я не могла толком объяснить, в чем дело, но, кажется, Фукубе-сан понял всё по моему взгляду. Он ответил:

- Хорошо, я пойду первым. Кажется, идея с фирменным жареным рисом с морепродуктами от Фукубе провалилась. Как-нибудь в другой раз!

О, не говори так.

Перед импровизированными кухнями был установлен подиум, на котором президент Кулинарного Клуба приступил к объяснению правил турнира. Он начал очень громко представлять команды – участницы:

- Заявку на участие подали пять команд, но у нас всего четыре кухни. Так что только первые четыре команды будут соревноваться за кубок «Дикого пламени».

- А теперь сами команды. Команда №1:Команда «Аджиёши»[2]!

В этой команде были три парня-третьеклассника. Взглянув на них, я заметила, что у двоих из них довольно длинные ногти. Может быть, им не часто приходится готовить?

- Команда №2: «Фата Моргана»!

Это команда, к которой присоединился друг Фукубе-сана. Один из участников выглядел спокойным и сдержанным. Возможно, он и есть сын шеф-повара «Мираку».

- Номер 3: Команда Клуба Астрономии!

Что? Еще один клуб придумал то же, что и Фукубе-сан, и принимает участие в турнире, чтобы разрекламировать себя. Один из участников команды поднял руку, чтобы поприветствовать зрителей… Мы с ней уже встречались – это Савакигучи-сан. Её волосы, как и всегда, были заплетены в китайские косички. Ох, она даже послала зрителям воздушный поцелуй. Кажется, она сильный соперник.

- Номер 4: Команда Клуба Классики!

Фукубе-сан подняла кулак в воздух, а я растерялась, совершенно не зная, что делать, поэтому просто поклонилась зрителям.

- Подробно правила турнира были объяснены участникам заранее. Каждая команда должна приготовить три блюда. Все ингредиенты находятся в корзине в центре площадки, доступ к ним предоставляется в порядке живой очереди. У нас были случаи, когда командам доставался только рис, поэтому заранее подумайте, какие ингредиенты вам потребуются. Если ингредиенты в корзине закончились, то вы можете попробовать раздобыть их на территории Школы Ками. Вы знаете, что Клуб Садоводства сегодня печёт сладкий картофель?

А, понятно. Раз ингредиенты распределяются по принципу «первым пришёл – первый взял», то первому участнику команды лучше запастись ингредиентами для всех остальных. Я рада, что первым будет Фукубе-сан, потому что я просто не смогу выбрать что-нибудь из всего этого многообразия.

- А теперь, первые участники, займите свои позиции…

- Ладно, я пошёл.

Фукубе-сан махнул рукой и направился к импровизированной кухне. Четыре кухни были установлены на равном расстоянии от корзины с ингредиентами, окружая её.

Стоя на подиуме, президент Кулинарного Клуба прокричал:

- ДИКОЕ ПЛАМЯ: ВПЕРЕД!

Из корзины с продуктами Фукубе-сан смог раздобыть три пачки риса, пакет сушеных сардин, немного растительного масла, баночку маринованного имбиря, четыре пачки тофу[3], дайкон[4], три пера зеленого лука, шесть картофелин, немного черного кунжута, двести грамм нарезанной свинины, пачку сладких креветок и картофельный крахмал. Специи, вроде мисо, соевого соуса, васаби и перца чили, кажется, можно использовать в неограниченном количестве.

Фукубе-сан немного подумал и поставил воду на огонь. Пока она закипала, он начал шинковать лук. Взяв одно из трех перьев, он начал нарезать его мелкими кусочками, но не так быстро, как это делают профессионалы. Вряд ли это может быть опасно. Покончив с луком, он потянулся за сушеными сардинами. А, так он готовит мисо-суп.

С подиума президент Кулинарного клуба комментировал происходящее:

- О, кажется, команда Клуба Классики знает своё дело! Её участник тщательно вычищает внутренности из сардин! Это очень важный шаг!

Закончив с очисткой рыбы, он принялся резать дайкон.

Стой, Фу-Фукубе-сан! Ты забыл очистить кожуру! Нет, по правилам турнира члены команды не могут подсказывать тем, кто на кухне. Дайкон! Дайкон! Я попыталась незаметно пошевелиться, чтобы он обратил на меня внимание… Дайкон!

Разрезав все кусочки, он, кажется, наконец-то заметил свою оплошность и взял овощечистку. О, нет! Он очищает каждый кусочек! Это займет уйму времени, и дайкон высохнет до того, как его окунут в воду!

После того, как дайкон был очищен, Фукубе-сан отставил сардины… Вообще он их вычистил, так что они не должны особо пахнуть. Вместо сардин Фукубе-сан занялся свининой. Он сходил в центр к корзине за пастой мисо. Из трех видов мисо: красной, белой и коджи, он выбрал белую. Теперь даже я догадалась, что он собирается приготовить, и это был не просто мисо-суп. Сейчас в левой руке Фукубе-сан была зажата ложка для мисо, а в правой – обычная столовая.

Прошло двадцать минут, и на нашем столе стояла кастрюля с тондзиру[5].

- Двадцать минут истекли! Пожалуйста, поменяйтесь местами.

Фукубе-сан подбежал ко мне. Первое, что он сказал, было:

- Думал, будет лучше!

- Всё из-за дайкона?

Фукубе-сан покачал головой:

- Да, и это тоже. Но я готовил суп из свинины, так что не стоило тратить так много времени на очистку сардин! Беспечно потраченное время…

Он был прав, мы не можем позволить себе терять столько времени.

- Я-я надеюсь на тебя, Читанда-сан.

Я кивнула.

Пожалуйста, предоставь это мне.

030 - ♣10

И только я задумался, что же будет готовить Читанда-сан…

Ого, она быстрая! Не только её движения, но и расположение всех ингредиентов и инструментов очень продуманы. Несмотря на то что стол очень узкий, она двигается так, будто у нее восемь рук. Даже комментатор поражен.

- Что происходит со вторым членом команды Клуба Астрономии Савакигучи? Что она делает? ...Ого! Посмотрите, как Читанда из команды Клуба Классики чистит дайкон!

Очень быстро кожура дайкона была снята, а сам он нарезан тонкими полосками, по толщине напоминавшими листок бумаги[6]. Затем она положила лук на разделочную доску и открыла банку с имбирем. Как Читанда-сан умудряется так быстро двигаться? Она всегда такая кроткая…я имею в виду, нежная.

Она обернула пластинки дайкона вокруг лука и имбиря и выложила получившиеся рулетики на тарелку. Одно блюдо готово. Черт, прошло всего две минуты.

Вдруг Читанда-сан замерла и простояла так секунд десять. Я только успел понять, что происходит, а она уже снова начала свои молниеносные движения.

- Ах, да, рис.

Фью, сейчас она стала похожа на ту Читанду-сан, которую я знаю.

Она промывала рис, и делала это невероятно тщательно.

- Команда Клуба Классики не жалеет времени для промывания риса…Они щедро льют воду, но ни одна унция из шести литров не расходуется понапрасну. Они не ищут легких путей и готовы на всё, чтобы приготовить самое вкусное блюдо из риса! Посмотрите, вот как надо промывать рис: медленно пропуская воду сквозь пальцы!

Она была спокойной, но быстрой. Определившись с необходимым количеством воды, она поставила её кипятиться и переключилась на другое дело.

- Команда «Аджиёши» закончила второе блюдо: мисо-суп. Они собираются побаловать нас несколькими вариантами мисо-супа? Тем временем команда «Фата Моргана», кажется, справляется с терияки[7] без каких-либо проблем!

Читанда-сан всё больше и больше ускорялась. Завернутый в ткань тофу она положила в миску, добавила соль, сахар, одновременно ставя на огонь сковороду. Нет, она не просто ее разогревала, она обжаривала семена черного кунжута в небольшом количестве масла. Затем она выложила на сковороду тофу. Комментатор взревел:

- О Боже! Клуб Классики делает гисеяки! Читанда из команды Клуба Классики, я тронут до слёз!

Кажется, я никогда раньше не слышал об этом блюде…

Читанда-сан принялась чистить картошку, время от времени возвращаясь к сковороде. Закончив с картошкой, она сняла тофу с огня и выложила на разделочную доску. Тофу приобрел приятный коричневый цвет. Нарезав тофу, она переложила его на тарелку. Второе блюдо готово.

До меня доносился запах жареного сахара и кунжута. Нет слов, чтобы описать, как аппетитно пахнет. У меня аж слюнки потекли.

- … Какой аромат исходит от блюда команды Клуба Классики! Это серьезная заявка на победу, они производят впечатление уже одним запахом!

Тем временем, со стола команды Тани-куна исходил сладкий аромат горячего соуса терияки.

- Команда «Фата Моргана» тоже закончила свой терияки. Какой прекрасный цвет. Сложно поверить, что все эти блюда делают школьники? Да кто они, на самом деле, такие?!

Вы имеете дело с госпожой Читандой Эру, наследницей фермерского клана Читанда! Запомните это имя!

Времени мыть сковороду не было. Она поставила на огонь кастрюлю с водой. Пока та закипала, Читанда не теряя ни секунды начала снимать головы с креветок. Когда котелок с рисом стал закипать, она привернула огонь. А когда закипела вода в кастрюле, Читанда положила в неё картофель. Взяв немного дайкона, она принялась готовить соус васаби. Да, именно так надо готовить сладкие креветки.

К этому моменту она уже успела вымыть миску, в которой лежал тофу, и насыпала в неё крахмал. Интересно, что она задумала? Очень любопытно, надо внимательно следить, что бы ничего не упустить.

Картофель уже сварился, но Читанда не торопилась выливать воду. Используя палочки для еды и ложку для мисо, она ловко выловила картофелины. Высушив, она положила их в миску с крахмалом и стала толочь ступкой. У неё что, хорошо получаются блюда, для приготовления которых нужно толочь продукты? Крахмал и вареная картошка. Что она готовит? Сложная это штука – кулинария. Да, всё же люди, преподносящие сюрприз за сюрпризом, самые интересные. Жду не дождусь, когда она закончит. Получившуюся белую массу она обернула тряпкой и высушила. Затем она слепила из нее небольшие комочки и кинула их в кастрюлю с водой из-под картошки.

- Похоже, команда Клуба Астрономии продолжает удивлять нас своими авангардными блюдами. Я боюсь за животы наших судей… Ого, команда Клуба Классики только что закончила имо-моти[8]! Эта Читанда невероятно талантлива! Но всё ли у них будет в порядке?

Имо-моти, да? Это очень хорошо. Кстати, сколько у нас осталось времени? Взгляд на часы - всего две минуты. Комментатор мог бы что-нибудь сказать, раз время заканчивается.

Посмотрев на кухонный стол, я увидел ряд тарелок с блюдами, посуду, блюда, которые еще готовятся, продукты…

- ААА~! – заорал я.

И мгновенно услышал:

-Эй, Команда Клуба Классики! Никаких разговоров!

Черт, всё очень плохо.

Ну, ещё есть время, чтобы дать ей знать! Это действительно плохо. Читанда-сан допустила серьезную ошибку. Что теперь делать? Я махал руками над головой, чтобы привлечь ее внимание и показать, что она совершает ошибку.

Кажется, Читанда-сан заметила мой жест, но поняла ли она?

Она мило улыбнулась и помахала мне в ответ.

- …

Похоже, мы с ней сейчас вообще не можем переговариваться.

Это бесполезно. Даже если она поймет, уже ничего нельзя исправить.

Кастрюля с имо-моти закипела. Она выложила имо-моти на небольшую тарелку и украсила соевым соусом. И в это же мгновение раздался голос комментатора:

- Двадцать минут истекли. Последние участники, пройдите к кухням.

- Ну, как я тебе?

Несмотря на то что секунду назад Читанда-сан носилась по кухне как метеор, её лицо не выражало ни грамма усталости, она улыбалась. Я же мог только улыбнуться ей в ответ и смирится с тем, что мне никогда не быть таким же потрясным поваром, как она.

- Ты была великолепна, Читанда-сан. Никогда не думал, что ты так хорошо готовишь.

Услышав это, Читанда-сан немного смутилась:

- Правда? Мне действительно нравится готовить.

- Да, это видно. Но…

- Но? – она помрачнела. - Что-то не так?

Президент Кулинарного Клуба продолжал комментировать происходящее:

- Последний член команды Клуба Классики так и не появился! Надо же, до этого момента они выступали просто великолепно…

- Читанда-сан, это команда из трёх человек.

- Да, я знаю. Я беспокоюсь за Маяку-сан.

- Нет, даже если она придёт…

Я указал ей на импровизированный кухонный стол, от которого она только что отошла.

На столе стояли котелок с рисом, роллы из дайкона с имбирем и зеленым луком, гисеяки, имо-моти, сашими из сладких креветок и тондзиру.

Читанда с неподдельной радостью смотрела на свои шедевры. Но… она перевела взгляд вправо, затем снова взглянула налево. И прикрыла рот рукой:

- …ООООХ!

Если бы это была шутка, то совершенно несмешная. Из всех ингредиентов остались только высохший очищенный дайкон и немного зеленого лука. Одним словом, мусор.

Хахаха, Маяка,… прости.

031 - ♦06

Если бы у меня было больше времени, то и рисунок вышел бы лучше. Но несмотря на то что рисовать приходилось быстро, мне всё равно хотелось сделать его идеальным. Поэтому я снова и снова поправляла детали, которые мне никак не удавались. Время, назначенное Фуку-чаном, давно прошло, но если я сейчас не исправлю форму этого глаза, то все лицо будет выглядеть непропорциональным…

Но вот что и как именно надо поправить, я не понимала. Сконцентрировавшись до предела, я работала карандашом и ластиком, и совершенно не заметила, как пролетело время.

- Готово!

Коочи-семпай приподняла брови и посмотрела на рисунок улыбающейся девушки:

- Не совсем похожа, но не плохо, – пробормотала она.

За эти два с половиной часа мы успели нарисовать пять персонажей в полный рост и восемь портретов. Учитывая нашу скорость, это количество – не повод гордиться, но все-таки это много. Не всё в рисунке мне нравится, он требует исправлений, но мне уже, действительно, пора бежать. Мне надо было успеть к двенадцати, а уже десять минут первого.

Свернув плакат, президент Юаса сказала:

- Спасибо, Ибара. Прости, что мы отняли у тебя время, хоть у тебя назначена встреча.

Как президенту, ей не нужно было ничего рисовать, так что она просто относила готовые плакаты на стенд к прилавку. Я выразила ей своё почтение и пулей выбежала из Лаборантской № 1.

В ту же минуту меня накрыло атмосферой Культурного Фестиваля. Весь коридор был обклеен рекламой, различными украшениями и заполнен толпой праздно шатающихся школьников. Я с трудом пробиралась сквозь них и радовалась тому, что была довольно маленькой.

Сидя в кабинете, я была настолько сконцентрирована на работе, что не могла наблюдать за поединком, но так же как со вчерашней Викториной, всё еще могла следить за ним, слушая комментатора.

- …Команда «Аджиёши» начала приготовление десерта с очистки яблок. Но как они их чистят? Они придают им интересную форму. Последний участник команды Клуба Классики так и не появился…

Я проскользнула через коридор, повернула за угол и помчалась по лестнице, оклеенной плакатами, перепрыгивая через ступеньки. Мне пришлось остановиться у шкафчиков, чтобы сменить обувь. Трата времени на это занятие жутко бесила. Я очень быстро сменила туфли и сразу же побежала дальше. В конце ряда из белых плакатов сияло ослепительное солнце. На лужайке вокруг площадки собралась толпа. Я мельком увидела Чи-чан, которая указывала на меня. Первый раз вижу её с волосами, собранными в хвост.

Как раз в тот момент, когда я об этом подумала, вся толпа, реагируя на голос комментатора, уставилась на меня.

- О! Неужели эта девушка в тематической одежде и есть последний участник команды Клуба Классики? Справится ли она?

Толпа почему-то зааплодировала. Только сейчас я поняла, что на мне надето. Да, я неслась со всех ног и все ещё была в костюме для косплея...

Я чувствовала, как краснеет моё лицо. Мне хотелось вырыть яму и закопаться в ней. Я не хочу готовить перед всеми в этом костюме! Но факт в том, что деваться мне некуда, ничего не поделаешь.

Я бросилась к месту, где стояла Чи-чан. Фуку-чан поднял руку и помахал в сторону парня с микрофоном на подиуме.

- Судья! Один из наших участников опоздал, позвольте ввести её в курс дела!

Парень выглядел немного растерянным, но всё же поднял микрофон.

- Только быстро, – сказал он.

Видимо Фуку-чан обдумал всё заранее, поэтому начал говорить очень быстро:

- В правом котелке - рис, он должен быть уже готов. В левой кастрюле - тондзиру, тебе нужно его подогреть. А вот с ингредиентами…

Чи-чан выглядела так, будто была готова разреветься… Фуку-чан издевался над ней?

- Прости меня, Маяка-сан!

- Кроме того, что есть на кухне, можно использовать любые продукты, найденные на территории школы. Мне жаль, что тебе досталась короткая палочка, но тебе надо придумать что-то из того, что осталось. Мы рассчитываем на тебя.

Он мягко подтолкнул меня к импровизированной кухне.

Сначала я разобралась с рисом. Огонь был привернут, из-под крышки котелка раздавалось бульканье. Я увидела тряпку, взяла ее, погасила огонь, сняла крышку и накрыла котелок тряпкой. Так, это сделано, что дальше?

- Ээ?

Мммм.

Что сказать? На столе нет ничего, кроме того, что можно описать словом «мусор». Всё, что у меня есть, это немного дайкона и зеленый лук. Лук и дайкон… Что из этого можно приготовить? Может, пожарить их?

В центре площадки на равном удалении от четырех импровизированных кухонь стояла корзина. Я увидела в ней тюбик васаби. Я бросилась к корзине, надеясь найти в ней хоть что-нибудь полезное.

… Единственным, что я там нашла, была плохая луковица, которая с легкостью умещалась в моей ладони. И еще несколько кубиков льда… Под каким углом не посмотри, корзина всё равно оставалась пустой.

Я взглянула на тарелки, стоящие на краю стола - там было множество потрясающих блюд. Фуку-чан такого точно не смог бы, значит, их сделала Чи-чан. Ого. Я ей и в подметки не гожусь. И теперь я должна сделать что-то из имеющихся у меня ингредиентов и поставить рядом с этими прекрасными блюдами. Если я сделаю что-нибудь странное, то все усилия Чи-чан пропадут даром.

Кусочки дайкона, зеленый лук, и плохого вида луковица…Что это? Загадка какая-то? Я стояла и глядела на разделочную доску. Теперь ясно, что имел в виду Фуку-чан, когда говорил, что мне досталась короткая палочка. Голос комментатора начинал раздражать.

- Кажется, Команда Клуба Классики попала из огня в полымя! У них закончились ингредиенты. Если их последний участник не сделает хотя бы одно блюдо, то они автоматически выбывают из игры. Неужели это конец для команды Клуба Классики?

Что мне делать?

….Что я могу сделать?

032 - ♠09

«Кажется, команда Клуба Классики попала из огня в полымя! У них закончились ингредиенты. Если их последний участник не сделает хотя бы одно блюдо, то они автоматически выбывают из игры. Неужели это конец для Команды Клуба Классики?»

Что эти трое там вытворяют?

Из Кабинета Геологии на четвертом этаже Специального блока я мог наблюдать за тем, что происходит внизу. Или, точнее, я мог слышать, что происходит на поединке «Дикое пламя». Я, конечно, плохо представляю, как команда из трех человек может остаться без ингредиентов после второго участника. Но раз второй была Читанда Эру, то это всё объясняет.

Я тихо пробормотал:

- Ну что ты будешь делать?

Говоря это, я имел в виду не «Что ты, Ибара, будешь делать?». Скорее я задавался вопросом, стоит ли мне проглотить свою гордость, забить на собственные принципы, помочь Ибаре, загладить ошибку Читанды и сохранить репутацию Сатоши.

Ответ был очевиден.

Нет.

… В общем, пусть дурачатся дальше. Отойдя от окна, я вернулся на свое место и стал листать романчик, который был настолько скучен, что я бросил его, даже не дойдя до середины.

[ОСТАЛОСЬ 150 КОПИЙ]

033 - ♣11

Читанда-сан распустила волосы, вернувшись к своей обычной прическе. Не отрывая взгляда от Маяки, она тихо бормотала:

- Что Маяка-сан будет делать с этими ингредиентами?.. Это никак не выходит у меня из головы.

Ну и кто в этом виноват?

Правда, Читанде-сан я так грубо ответить не могу.

Маяка, кажется, примерзла к кухне. Если бы на её месте был я, то я бы, не задумываясь, взял лук и дайкон и просто обжарил их. Но Маяка, скорей всего, так не сделает. Она, наверное, думает, что такое блюдо будет странно смотреться рядом с тем, что приготовила Читанда-сан.

Меня не особо интересовало, как идут дела у других команд, но раз Тани-кун считает команду Клуба Классики своим главным противником, я, всё же, взглянул в сторону команды «Фата Моргана». Переняв эстафету у сына шеф-повара, Тани-кун трудился на кухне… Омлет с рисом? Ты выбрал довольно сложное блюдо, удачи.

Маяка просто стояла посреди кухни, скрестив руки. Будь я на её месте, то уже поднял бы их и сдался, но Маяка не такая. Наверное, она сильно устала после работы в Клубе Манги. Раздался голос комментатора:

- Кажется, Команда Клуба Классики растеряла всю свою (~ТОШИ!) находчивость. До конца поединка осталось всего десять минут, неужели они так и будут просто отсчитывать их одну за другой?

Хмм? Мне кажется, что во время комментария, я что-то слышал? Кто-то звал меня?

Я решил списать всё на игру воображения, но в этот момент Читанда-сан, которая обладала поразительным слухом, начала оглядываться:

- Кажется, я что-то слышала.

- Да? Ты тоже?

- Блюдо команды Клуба Астрономии сложно назвать блюдом из этого мира! Как и подобает блюду этого клуба, оно явилось нам из Космоса! Они добавили бананы в кастрюлю с тушеным мясом. Теперь их блюдо испускает неописуемый аромат.

Тушеные бананы - это, конечно, интересно, но…

- Извините, вы можете немного помолчать?

Президент Кулинарного Клуба, нахмурился, но, заинтересовавшись происходящим, отложил микрофон. В этот момент я смог ясно услышать:

- САТОШИ!

Это был голос Хотаро, и доносился он издалека. Но откуда?

- Вон! Клубная комната!

Я обернулся.

Проследив за рукой Читанды-сан, я посмотрел на окна Кабинета Геологии на четвертом этаже Специального блока. Увидев Хотаро, размахивающего руками, я не поверил своим глазам.

Последнее, что стал бы делать Хотаро, так это кричать из окна, чтобы просто поддержать нас. Кроме того, он никогда не любил привлекать к себе внимание толпы.

- Что за…?

- … Кто это?

Люди в толпе начали перешептываться.

- Кажется, он зовёт тебя, Фукубе-сан, - прошептала Читанда-сан.

Да? Хмм, судя по всему, он не просто машет рукой, а хочет, чтобы я подошёл к нему. Он снова закричал:

- Сатоши! Иди сюда! Прямо вниз! Под окно!

Что же заставило энергосберегающего Хотаро пойти на такое?

Маяка смотрела на четвертый этаж, разинув рот. Должно быть что-то очень срочное, чтобы Хотаро так звал меня.

Это, конечно, редкое зрелище, но раз он так зовет, то, наверное, что-то случилось, поэтому я сказал Читанде-сан:

- Ну, раз он зовет, пойду посмотрю.

Метров сто отделяли площадку, где были установлены импровизированные кухни, от Специального блока. Добежав до него, я задрал голову и поднес руки ко рту:

- ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

- Вот, лови!

Кажется, в руках у Хотаро что-то было. Лови? Что ловить? Не дав времени на раздумья, Хотаро бросил что-то из окна. Уоу! Хоть бы подготовиться дал…

Я увидел, как что-то падает прямо на меня.

Трудно сказать, какое расстояние от четвертого этажа до сюда, тем более трудно сконцентрироваться на предмете, который летит на тебя с непонятной высоты. Но то, что летело, успело набрать приличную скорость и при приземлении не хило оттянуло мне руки.

Пойманная мною вещь была довольно тяжелой. Но подача, если можно так выразиться, была отличной. Кстати, что это?

- …Э-Это же!

В моих руках было что-то невероятное. Как это вообще оказалось у Хотаро?

034 - ♦07

Фуку-чан бежал обратно, в его руках был желтый пакет. Не говоря ни слова, он бросил его мне. Это то, что ему скинул Ореки?

Где Ореки это достал? На пакете было написано: «Мука хлебопекарная».

Вернувшись на место, Фуку-чан посмотрел на меня и поднял вверх большой палец. Парень - комментатор с подиума закричал:

- Невероятное развитие событий в команде Клуба Классики! Участникам можно использовать продукты, найденные на территории школы, и им удалось раздобыть пшеничную муку!

035 - ♣12

Маяка начала действовать.

Насыпав муку в миску, она влила в неё воду. Взяла немного льда из корзины в центре площадки и бросила в миску. Затем поставила на огонь сковородку и налила в нее масло. Она нашинковала зеленый лук, обычный лук и натёрла дайкон на тёрке. После этого она начала что-то жарить.

- Участник команды Клуба Классики достает головы креветок, которые оставила Читанда. Что она собирается с ними делать?

Головы сладких креветок… их, конечно, можно есть, но зачем ещё и мука?

Когда я в недоумении наклонил голову, Читанда-сан шепнула:

- Какиаге[9].

Ну, конечно! На импровизированной кухне Маяка готовила какиаге.

Ингредиенты, которые годились только в мусорку, Маяка заставила сиять. Она вдохнула жизнь в этот «мусор» и дала ему новое имя: «какиаге». Маяка на собственном примере показала нам, как важно никогда не сдаваться! Это не мусор! Каждый может сиять! Да здравствует Маяка! Да, мы все молодцы! В это момент я чувствовал себя ликующим младшеклассником.

Окунув овощи и головки креветок в тесто, она бросила их на сковороду. Однако, ...

- У вас осталось пять минут!

…успеет ли она?

Маяка, кажется, что-то искала. Что же? Она сейчас должна поливать какиаге маслом.

Осмотрев все вокруг, она посмотрела на президента на подиуме и крикнула:

- Эй, Кулинарный Клуб! Могли бы хоть половник приготовить!

О, да, половника на столе не было. Я столкнулся с этим, когда делал тондзиру, пришлось использовать ложку. Президент сразу же сказал одной их девушек найти половник. Быстрее! Сойдет любой черпак, время на исходе! В итоге, девушка вручила Маяке половник, забрав его с кухни другой команды. Черт, мы потеряли целую минуту!

Маяка выхватила половник и начала поливать какиаге. Из сковороды раздалось шипение. Она стала быстро резать дайкон, поставила разогреваться тондзиру, и, смешав соевый соус с винным уксусом, добавила получившуюся смесь в рис…Рис?

- Команда Клуба Классики набирает скорость! Успеют ли они? Осталась одна минута!

Кажется, комментарий выбил Маяку из колеи, потому что она зависла над сковородой с какиаге. Следующие несколько секунд тянулись очень-очень долго в мучительной тишине. И вдруг осеннее солнце перекрыла пара палочек для еды, которыми Маяка выловила какиаге. Она положила его поверх риса и посыпала сверху измельченным дайконом.

- Ну же!

- Время почти вышло!

- Ты сможешь!

Толпа поддерживала её. Даже их захватил настойчивый дух Маяки.

- Маяка-сан…

Даже Читана-сан плакала.

По-другому Маяка и не могла. Я так горжусь тобой.

- Время!

Маяка положила последний кусочек начинки и закончила какиаге одновременно с сигналом, возвестившим об окончании турнира «Дикое пламя».

Я ни о чем не жалею. Независимо от результата, я ни о чем не жалею.

(Блюда команды Клуба Классики:

1-ый участник – Фукубе Сатоши: тондзиру.

2-ой участник – Читанда Эру: роллы из дайкона с имбирем и зеленым луком, гисеяки, сашими из сладких креветок, имо-моти.

3-ий участник – Ибара Маяка: какиаге с рисом)

036 - ♥08

Мастерство Маяки-сан спасло нас из пропасти поражения. И дело не только в том, как она справлялась с кухонной утварью. Сама мысль делать какиаге в такой безвыходной ситуации была удивительна. Я посмотрела на окно Кабинета Геологии на четвертом этаже. Не знаю, как Ореки-сан смог раздобыть муку, но он очень проницательный человек. Возможно, он может предугадывать события ещё до того, как они произойдут. В окне уже никого не было, но я всё равно поклонилась ему в знак благодарности.

Под несмолкаемый град аплодисментов Маяка вернулась на своё место. Я заметила на ней симпатичный берет и брошь, приколотую к рубашке. Но, не смотря на свой прелестный внешний вид, Маяка не выглядела счастливой.

Вспомнив о своей ошибке, я почувствовала, что должна хотя бы извиниться перед ней, но когда Маяка вернулась, первое, что она произнесла, было:

- Плохо прожарилось!

- Ну, у нас было слишком мало времени. Хотя, всё равно было здорово, – попытался утешить её Фукубе-сан, но она все ещё выглядела сердитой.

- Половника не было! Были ножи, даже тёрка, должен был быть и половник. Мы потеряли целую минуту. Если бы он был на месте, то и прожарка была бы лучше. Я вела себя как идиот, надо было найти что-то вместо половника, а не тратить время зря!

- Я должен извиниться за это недоразумение, – сказал подошедший к нам молодой человек. Это был президент Кулинарного Клуба, который до этого комментировал турнир. На подиуме он сохранял веселый настрой, но сейчас искренне извинялся перед Маякой-сан за свою оплошность.

- Мы очень тщательно следили за тем, чтобы у команд было всё необходимое... Даже перед самым началом турнира проверили всё дважды.

Фукубе-сан встал между ними, выступая в роли посредника:

- Ну, я не нашёл его, когда готовил тондзиру. Мне надо было спросить ещё тогда, ведь у меня было больше времени.

- Думаю, да, - сказала Маяка-сан, тем самым, кажется, принимая извинения президента.

- Но ты нас поразила, продолжать готовить, несмотря на всю эту ситуацию…

Пока президент разговаривал с Маякой-сан, я решила осмотреть кухню нашей команды. У меня никак не выходило из головы, как такой важный инструмент мог вдруг исчезнуть перед самым началом соревнований.

Судьи стали пробовать блюда, и теперь всё внимание публики было сосредоточено на них. Попробовав зеленовато-коричневое блюдо Клуба Астрономии (или, скорее, оно было цвета бамбука), один из судей закрыл глаза и пытался понять, что это такое. Не думаю, что хотела бы знать, каково оно на вкус. Хоть я не совсем согласна с выражением «счастье в неведении», но сегодня я, пожалуй, с ним соглашусь.

До начала турнира вся кухонная утварь лежала на подносе и была накрыта тканью. Сейчас на ней остались только вещи, которыми никто из нас не воспользовался: палочки для еды, соковыжималка для апельсинов и лопатка для барбекю. И всё же половник – одна из основных кухонных принадлежностей.

На подносе не было ничего особенного. Поэтому я решила приподнять его и…

- Ох!

Открытка. А под ней раскрытый «Путеводитель по Фестивалю Канья». Где же я видела такое раньше?

Неужели это? Неужели? Я быстро обернулась.

- Фукубе-сан! Маяка-сан! – позвала я их обоих. К этому моменту президент уже вернулся на подиум и снова приступил к своим обязанностям.

- Эй, Читанда-сан, кажется, президент тобой восхищен.

Восхищен мной? Не может быть, я его даже не знаю. Как волнительно. Нет, сейчас важнее,

- Посмотрите под подносом.

- Что это? - Маяка-сан небрежно взяла открытку, но взглянув на неё, застыла. На ней было написано то, что я и ожидала:

____

Половник Кулинарного Клуба утерян.

Дзюмондзи.

____

- Это…

Глаза Фукубе-сана засияли. Слова сами собой слетели с моих губ:

- …то же, что было в Клубе Гадания!

- …то же, что было в Клубе Го!

Э?

Мои глаза встретились с удивленным взглядом Фукубе-сана. Наверное, у меня такое же выражение лица, как у него.

Только Маяка-сан оставалась равнодушной. «Путеводитель по Фестивалю Канья» был открыт на странице с перечислением клубов-участников, так же как показывала мне Кахо-сан. На открытой странице была видна строчка: «Кулинарный Клуб. Кулинарный поединок «Дикое пламя» пройдет на территории школы во второй день в 11.30. Приглашаем участников».

Маяка-сан сначала взглянула на Фукубе-сана, затем на меня и медленно спросила:

- Так что всё это значит?

Она спросила, что всё это значит.

…Но что всё это значит?

Я снова переглянулась с Фукубе-саном.

***

[1] В японском варианте название Кулинарного Клуба записывается как «ORyōri kenkyūkai», где первое «O» является уважительным префиксом (префикс добавляется к слову, когда нужно указать на уважение к предмету или человеку). При переводе уважительный префикс опускается.

[2] Ёичи Аджиёши – главный герой кулинарной манги и аниме-сериала «Mister Ajikko» («Мистер Аджикко»), известных в России под названием «Повар от рождения».

[3] Тофу – соевый творог.

[4] Дайкон (яп. «большой корень») – корнеплод, один из подвидов редьки. Впервые селекционирован в Японии.

[5] Тондзиру – суп из свинины с овощами, заправленный мисо.

[6] Для нарезки редьки Читанда использует технику «Кацура-муки». Она вращает редьку вокруг своей оси, срезая с нее тонкий слой. В итоге получается длинная полоса, толщиной не превосходящая бумажный лист.

[7] Терияки – в данном случае имеется в виду способ приготовления блюд, чаще мяса или рыбы, с использованием соуса терияки. Способ заключается в обжаривании продукта в соусе до карамелизации сахара, входящего в состав соуса, в результате чего конечный продукт приобретает глазированный блеск и специфический вкус.

[8] Моти (или Мочи) – японский десерт в виде колобка или лепешки, сделанный из рисового теста с различными начинками. «Имо» - сладкий картофель. «Имо-моти» – моти, сделанный из картофельного теста.

[9] Какиаге – один из видов темпуры (продукты, обжаренные в кляре в большом количестве масла) – смесь нарезанных соломкой овощей в кляре, обжаренных в масле.

Инцидент «Дзююмодзи» ч.1

037 - ♠10

Эфир Клуба Радио начался как раз в тот момент, когда я открыл свой ланч.

Вы спросите, что сегодня за день? Я бы сказал, что сегодня один из тех дней, когда моя сестра решила приготовить мне ланч. Я, конечно, должен ценить её труд и благодарить за еду, которую получаю. Но что это за этнического вида блюдо из острых соевых бобов с жареной курицей, плавающей в йогурте? Да и рис в этом наси-горенге[1] какой-то крупный. Где она его взяла?

Я закрыл дверь в кабинет на время обеда. Конечно, это этническое блюдо выглядит не так уж и плохо, но что-то я не особо жажду им наслаждаться.

- Хейя! – дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Сатоши, а за ним Читанда и Ибара.

- Отличная работа, ребята, – сказал я, указывая наверх, точнее, на динамик, по которому шла трансляция.

Недавно в эфире началось интервью с Кулинарным Клубом.

- Кажется, в этом году соревнование прошло на очень высоком уровне?

- Да, точно. Итоговый разрыв между командами получился минимальным. Я думал, что терияки из амберджека[2], приготовленное вторым участником команды «Фата Моргана» будет лучшим блюдом соревнования. То же можно сказать и о его вареных моллюсках. Правда, из-за того, что это школьное соревнование, ему пришлось заменить саке на рисовое вино. Но вкус всё равно был превосходным. Но, к сожалению, он приготовил свои блюда слишком рано, поэтому они успели остыть. Но тут в дело вступила команда Клуба Классики. Гисеяки и имо-моти от их второго участника были теплыми. А от какиаге с рисом, приготовленным третьим участником, исходил невероятный жар. Мне казалось, что головы креветок в нём плачут.

- А что с Клубом Астрономии?

- Они с другой планеты.

Отложив палочки, я сказал:

- Поздравляю с победой.

Но, кажется, что-то здесь пошло не так. Как представитель выигравшей команды, Ибара, получая приз, не рекламировала Клуб Классики, хотя должна была. А ведь Сатоши так старался. Хотя, если подумать, Сатоши изначально шёл туда развлекаться, в не рекламировать клуб.

Несмотря на то что их хвалили, все трое оставались какими-то равнодушными.

- Спасибо. Всё благодаря тебе, ты нас спас. Кстати, мы хотим тебе кое-что показать, – начала Читанда.

У меня появилось плохое предчувствие.

- Д-давайте сначала поедим.

Я указал им на стулья, они расселись и медленно достали еду… У всех троих были бутерброды из школьного магазина. Как скромно.

Раскрыв пакет, в котором лежал бутерброд с фасолевой пастой, и не откусив от последнего ни кусочка, Читанда повернулась ко мне:

- Мы должны тебе кое-что показать.

- Хмм? Что именно?

- Это, - сказала она, протягивая мне что-то. Похоже на поздравительную открытку. На ней было написано: «Половник Кулинарного Клуба утерян». Подписано: «Дзююмодзи».

- Хмм, - я положил в рот немного острых бобов, - половники украли?

- Да… но только наш, - кивнула Ибара. Она готовила какиаге с рисом, поэтому на ней пропажа сказалась больше всего. Из той муки, что я им дал, я бы смог сделать только клецки… Кто бы подумал, что она станет что-то в ней обжаривать? Она, действительно, очень щепетильный человек.

- Возможно, у кого-то слишком много свободного времени, вот он и шутит.

Я вернул открытку, но разговор на этом не закончился.

- Такое произошло не только в Кулинарном Клубе, но ещё и в Клубе Го, - сказал Сатоши, жуя бутерброд с анко[3]. – Я слышал, что и Клуб А-капелла пострадал.

- И Клуб Гадания. Во всех случаях были найдены такие, э-ммм, «признания в преступлении». И на двух открытках почерк одинаковый.

Понятно.

- Кажется, у кого-то действительно слишком много свободного времени.

Я попытался замять это дело, но Читанду было не так-то просто обмануть. Не обращая внимания на бутерброд с пастой из зеленых бобов, она сжала кулаки. Огромные черные глаза Читанды, выдававшие её истинную сущность, стали еще больше. Я чувствовал, как меняется атмосфера.

Э-это плохо. Ну почему именно сейчас. Именно тогда, когда не прошло ещё и половины дня. Я надеялся пережить Культурный Фестиваль без каких-либо происшествий. Если подумать, вчера Читанда смогла себя сдержать. Тогда почему же сейчас дошло до этого? Что пошло не так? Как только она сделает это, никто не сможет её остановить. Я очень хорошо знал, что происходит, когда Читанду Эру одолевает любопытство – это темное чувство, способное убивать кошек[4].

Она четко произносила каждое слово:

- Кто мог сделать такое во время Культурного Фестиваля? Почему Дзюмонзди-сан делает это, и почему под таким именем? Зачем он крадет вещи снова и снова?

Она сейчас скажет её, эту фразу.

- Это, действительно, не выходит у меня из головы.

Агх, она это сказала. Она всё-таки это сказала.

…Нет, стоп. Нет причин для беспокойства. Да, с момента моего поступления в эту школу, я ни разу не мог противостоять Читанде, но сейчас в моем рукаве есть козырь.

Чтобы не тратить время на пустые оправдания, я сразу же им воспользовался:

- Сейчас не время для этого. Что насчет антологий?

Не успел я закончить, как заговорил Сатоши:

- Да, антологии. Даже если участие в конкурсах сделает наше имя более узнаваемым, то вряд ли от этого наши продажи сильно увеличатся. Я готов признать, что до этого момента все мои старания были бессмысленны. Поэтому я придумал кое-что получше.

- Кое-что получше?

Глаза Сатоши сияли от радости. Правда, это его обычное состояние. Но сейчас он, кажется, настроен крайне серьезно.

- Серия краж и эти «признания в преступлении» – ясно, что мы имеем дело с призрачным вором. Об этом обязательно напишут в Стенгазете, а завтра утром пустят в эфир школьного радио. Если так подумать, даже если мы не продадим всё, то можем рассчитывать, что у нас купят антологий тридцать-сорок.

… Понятно. Если это действительно так, то звучит неплохо. Да, эти кражи привлекут внимание СМИ. Даже вчерашнее обращение Сатоши дало некоторые результаты. Ну а если мы заставим два медиа-клуба работать в нашу пользу, то сможем продать копий тридцать-сорок. Однако…

- Но причём тут мы? Это дело не имеет никакого отношения к Клубу Классики.

- О, я знаю, - перебила Ибара, – у нас есть Ореки.

- Ага. Хотаро отлично справился и с «Инцидентом с «Хёкой» и с «Инцидентом Императрицы».

Секундочку, я понимаю, к чему вы клоните, но… секундочку.

- Что? Что вы имеете в виду?

Читанда не сразу поняла, о чем говорят эти двое. Сатоши ей радостно объяснил:

- Другими словами «Ореки Хотаро, великому сыщику Клуба Классики, удалось передать предвестника Культурного Фестиваля Дзюмондзи в руки правосудия, читайте об этом в антологии Клуба Классики «Хёка»!» Мы сможем убить разом двух зайцев: и раскрыть преступление и разрекламировать Клуб Классики.

- Я-я поняла! Это замечательная идея! Нужно быстрее…

Агрх! Я ударил палочками по столу.

- Не несите чушь! Я в ваши игры не играю! – крикнул я. Как они вообще могут так относится к людям?

Но вопреки моим ожиданиям, Сатоши кивнул, соглашаясь с тем, что он просто дурачится:

- Верно. Мне хочется поднять продажи, но будет не очень хорошо, если Хотаро станет нашим клоуном.

Дошло все-таки…Что в этой головоломке я буду ни кем иным как цирковым клоуном.

- Кроме того, этот «Дзюмондзи» ворует вещи наугад. Что вы хотите, чтобы я ему сказал, если поймаю?

- Не знаю. Думал, ты что-нибудь придумаешь.

Не смеши меня.

- Почему вы уверены, что мне это удастся… Для начала, вы хоть представляете, сколько людей входило и выходило через ворота школы во время Культурного Фестиваля? И это не считая почти тысячи наших учеников.

В комнате повисла тишина. Я положил в рот еще одну ложку этнического ланча.

Разворачивая ролл с беконом, Ибара вздохнула:

- Думаю, идея Фуку-чана не такая уж и плохая. Но будет несправедливо заставлять одного Ореки что-то делать. Если бы мы могли как-то поймать этого призрачного вора, используя имя Клуба Классики.

Она развернула еще один слой ролла.

- … Если бы только вор нацелился на Клуб Классики.

- Ага, – кивнул я. Если это случится, люди волей-неволей обратят внимание на Клуб Классики. Но всё дело в том, что нет вообще никакой необходимости ловить этого «Дзююмодзи».

Сатоши пробормотал:

- Мы могли бы устроить …

- ПРОТЕСТУЮ, - резко ответила Ибара. – Это слишком опасно.

- Я просто пошутил.

- Когда ты это говорил, Фуку-чан, не было похоже, что ты шутишь… Но, правда, что мы можем сделать?

- Постарайся поменьше об этом думать, иначе твой ролл перестанет быть роллом.

Несмотря на мою остро́ту, Ибара даже не удосужилась взглянуть на меня и, нахмурив брови, развернула еще один слой своего ролла. Из нас четверых Ибара обладала самым сильным чувством ответственности, но при этом сейчас её вклад в дела Клуба Классики был наименьшим. Она должна была хорошо это понимать.

- Есть ли шанс, что Клуб Классики станет целью? – спросила Читанда, всё еще держа в руке бутерброд с пастой из зеленых бобов.

- Сатоши, сколько всего клубов принимают участие в Культурном Фестивале?

- Пятьдесят один. Число не маленькое, если мы хотим стать мишенью.

- Станет ли вор, называющий себя Дзюмондзи-сан, выбирать своих жертв случайным образом?

- Как думаете, если бы он действовал случайно, то нацелился бы на Клуб Классики?

Если он действует случайным образом, то вероятность стать мишенью стремится к нулю. Потому что количество оставшихся целей….

- … Еще раз, сколько клубов стало его жертвами?

Сатоши мгновенно ответил:

- Клуб Го (IGO-BU), Клуб А-капелла (AKAPERA-BU), Кулинарный клуб (ORYŌRI KENKYŪKAI), и кто еще? А, Клуб Гаданий (URANAI KENKYŪKAI)[5].

Наши шансы стать мишенью – сорок семь к пятидесяти одному. Если это абсолютная случайность, то процент вероятности будет очень низким. Я единственный слежу за прилавком в нашем клубе, так что если я выйду в туалет или прогуляться, что наши шансы возрастут.

…Хмм?

Минуточку, как-то странно.

Я остановил Читанду, которая собралась что-то мне сказать, и спросил Сатоши:

- Прости, можешь повторить названия клубов?

- Конечно, Клуб Го (IGO BU), Клуб А-капелла (AKAPERA BU), Клуб Гаданий (URANAI KENKYŪKAI) и Кулинарный Клуб (ORYŌRI KENKYŪKAI).

Хмм, неужели?

- Иначе говоря, - осторожно начал я, – Клуб А-капелла (AKAPERA BU), Клуб Го (IGO BU), Клуб Гаданий (URANAI KENKYŪKAI) и Кулинарный Клуб (ORYŌRI KENKYŪKAI)… Кто ещё пострадал?

Сатоши выглядел озадаченным, он покачал головой:

- Не знаю, я больше ни о ком не слышал.

Слушая наш разговор, Ибара начала просматривать «Путеводитель по Фестивалю Канья». Кажется, она поняла, о чем я думаю. Она начала зачитывать названия клубов, выбирая их согласно порядку годзююон[6].

- Клуб Кинематографии (EIGA KENKYŪKAI), Клуб Садоводства (ENGEI BU), Драматический кружок (ENGEKI BU), Клуб Научной Фантастики (SF KENKYŪKAI).

- Да, какой из этих четырех пострадал?

- Клуб Кинематографии, Клуб Садоводства…

Глубоко вдохнув, Сатоши закричал:

ABC![7]

Что? Что? Что это значит?

Читанда единственная ничего не поняла.

Устав наблюдать за тем, как она безжалостно выжимает зелёную пасту из бутерброда, я объяснил ей:

- Как ты сама сказала, вор не стал бы целиться в клубы случайным образом. Он действует по шаблону, и очень даже простому. Единственное, что мешало нам понять это раньше – неправильный порядок, в котором вы называли клубы. Итак, если предположить, что жертвой стал Клуб Кинематографии, то мы получаем: Клуб А-капелла (AKAPERA BU), Клуб Го (IGO BU), Клуб Гаданий (URANAI KENKYŪKAI), Клуб Кинематографии (EIGA KENKYŪKAI) и Кулинарный Клуб (ORYŌRI KENKYŪKAI).

- Ах!

Читанда прикрыла рот рукой.

- Таблица годзююон!

Тем временем Сатоши уже ходил кругами по кабинету, разговаривая с кем-то по телефону:

-… Да, я хотел узнать, не пропало ли у вас что-нибудь…Нет, это не я! Честное слово!... Хмм? Водяной пистолет? Ясно, спасибо.

Он повесил трубку, и посмотрел на нас:

- Клуб Садоводства. У них стащили водный пистолет из комнаты клуба, когда там никого не было.

- Водный пистолет? Зачем Клубу Садоводства водные пистолеты?

Ибара задала разумный вопрос, на который я не замедлил ответить:

- Они готовили сладкий картофель, и им нужно было тушить огонь. В общем, они решили, что делать это с помощью пистолетов будет весело.

- О-Ореки! Да откуда ты это знаешь?

Ну, простите, что у меня так развито шестое чувство. Но вообще, я знал это из-за Глока 17, который попал ко мне раньше. Ибара продолжила свое бормотание:

- Подождите. В «Убийстве по алфавиту» все началось с человека с именем на букву A, убитого в местечке на букву А.

Кажется, Ибара была единственной из нас, кто читал роман Агаты Кристи «Убийство по алфавиту».

- В Кулинарном Клубе украли половник ([O]TAMA), верно?

- Подожди минутку, - сказал Сатоши, умеряя пыл Ибары. Из сумки на шнурке он достал блокнот и ручку, которые всегда были при нем.

- Читанда-сан, что украли в Клубе Гаданий?

- «Колесо Фортуны» ([U]NMEI NO WA)

- Хорошо!

Он начал писать:

● Клуб А-капелла ([A]KAPERA BU) – Напиток

● Клуб Го ([I]GO BU) – Камень для игры в ГО

● Клуб Гаданий ([U]RANAI KEN) – «Колесо Фортуны» ([U]NMEI NO WA)

● Клуб Садоводства ([E]NGEI BU) – Водный пистолет

● Кулинарный Клуб ([O] RYOURI KEN) – Половник ([O]TAMA)

Понятно.

- Хммм. Я ещё не видел всех «признаний в преступлении», но кажется, здесь что-то не так.

Сатоши кивнул.

Я скептически продолжил:

- Может, Клуб Садоводства утерял свой АК ([E]-KEI)?

- АК? Что это?

- Их водный пистолет, он выглядит как автомат Калашникова.

- Правда? Я позвоню в Клуб Садоводства, чтобы уточнить.

- Тогда утерянные камни Клуба Го можно записать как [I]SHI.

Все согласились.

Что до клуба А-капелла, то…

- Клуб А-капелла тогда…

- Хмм….Авамори[8] ([A]WAMORI)? Ацукан[9]([A]TSUKAN)?

- Хватит гадать. Просто спросите у них, начинается ли их напиток на [A].

Разве… Разве это не тот самый шанс, о котором так мечтал Клуб Классики? Не то чтобы я был готов отказаться от своего энергосберегающего принципа. Все как обычно: если я не должен чего-то делать, то я и не буду. Но если сейчас оставить всё как есть, то не придется ли потом жалеть об упущенной возможности? Я даже был немного взволнован этим подарком небес.

- Но как долго этот Дзюмондзи-сан будет продолжать свои преступления?

Как ты можешь быть такой невнимательной, Читанда!?

- Да, это проблема.

- Проблема исчезнет сама собой, когда он дойдет до Клуба Классики.

… Неужели Сатоши и Ибара не заметили?

Я повысил голос:

- О чем вы тут говорите? Скажите еще раз, как преступник называет себя?

- Э? Разве не Дзюмондзи?

- Я не знаю, почему вы произносите его имя как «Дзюмондзи», когда оно, вообще-то, читается как «Дзююмодзи»[10].

- … Ну, потому что у меня есть подруга, которую зовут Дзюмондзи Кахо…

- Ох! – вскрикнула Ибара. – Да, именно! Дзююмодзи! Из-за того, что Чи-чан и Фуку-чан произносили как «Дзюмондзи» у меня не возникало ассоциаций! Если правильно «Дзююмодзи», то Кулинарный Клуб будет пятым символом[11].

Именно.

- Тогда шестая жертва будет начинаться на [KA], а последняя, десятая, на [KO]… Это более чем достаточная причина заставить людей посетить Клуб Классики[12], не так ли?

[ОСТАЛОСЬ 148 КОПИЙ]

038 - ♥09

Хоть я и считаю, что Фукубе-сан и Ибара-сан замечательные люди, но есть ровно одна вещь, в которой я с ними не согласна.

Они слишком много издеваются над Ореки-саном.

Они обзывают его скучным, лодырем, соней, ленивым, бесполезным, бездельником, слишком ленивым даже для того, чтобы бездельничать, львом, который спит весь день, противником Дня благодарности труду[13], вялым и другими плохими словами.

Когда я сталкиваюсь с чем-то, чего не понимаю, то стараюсь найти ответ. Я замечаю вещи, выходящие за пределы обычного. Меня часто хвалят за то, что я могу решить любою проблему. Но на самом деле, я не думаю, что достойна таких комплиментов. Я не смогла найти ответы на половину загадок, с которыми сталкивалась. Рис не может вырасти, если есть только подготовленная почва, семена и вода. Нужен ещё хороший опытный фермер, который будет за всем присматривать. Ореки-сан смог найти ключи к загадкам, которых я не понимала, и получить ответы, о которых я даже не подозревала. Он разрешил «Инцидент с «Хёкой»», как его назвал Фукубе-сан, и придумал удивительную теорию в «Инциденте Императрицы».

Ореки-сан не просто умный человек. Хоть он и заявляет, что не собирается помогать другим людям, если это слишком хлопотно, я верю, что на самом деле у него страстная и теплая душа.

С другой стороны, я понимаю, что все это время чересчур надеялась на его теплоту. Вот почему я твержу себе, что не должна слишком на него полагаться…

И вот сейчас с новой концепцией и перспективами, открытыми Ореки-саном, я снова направляюсь в Редакцию Стенгазеты. Думаю, если опираться на «шаблон», о котором говорил Ореки-сан, то я точно смогу привлечь их внимание. Но изменятся ли после этого их планы, будет зависеть от того, как хорошо я проведу переговоры. Сегодня меня уже не отвлекают ни красочные декорации Культруного Фестиваля, ни непрерывная болтовня, ни плакаты, расклеенные повсюду. Вместо этого, благодаря советам Ирису-сан, мое сердце наполняется уверенностью, что на этот раз я свой шанс не упущу.

Если верить словам Фукубе-сана, инцидент «Дзююмодзи» пока не получил широкой огласки, а значит, эта история должна сильно заинтересовать Редакцию. Моя просьба, согласно классификации Ирису-сан, будет относиться к просьбам того сорта, который не предполагает обратной платы.

Я помнила все, чему меня учили, ведь моя память – одна из немногих вещей, в которых я уверена. Показать, что собеседник значим, дать ему надежду, сделать так, что бы просьба казалась тривиальной, разговаривать наедине и только с человеком противоположного пола.

Я все еще не понимаю, как работает этот метод….Плохо, что мне приходится использовать систему, которую я не понимаю, но сейчас нет времени в ней разбираться.

Применяя все полученные советы, я прорепетировала свои реплики. Я повторяла их про себя снова и снова, надеясь, что сделаю все правильно.

Я подошла к Кабинету Биологии, где располагалась Редакция Стенгазеты, и постучала.

- Войдите! – услышала я хриплый голос, и в тот же миг дверь неожиданно открылась.

В комнате находились шесть человек - больше чем вчера. Но изменилось не только это. Тоогайто-сан был окружен пятью учениками, каждый из которых разговаривал по телефону. Один из них закончил разговор и обратился к другому ученику, который все еще держал трубку у уха:

- Кулинарный Клуб. Уточните у их президента.

Услышав это, парень поднял руку и сложил два пальца в кольцо. Деньги?...О, нет, это знак «ОК». Ученик, который только что отложил телефон, записал что-то на листе бумаги и вышел из комнаты, кажется, даже не заметив моего присутствия.

Я услышала чей-то голос:

- Прости, Читанда-сан. Мы сейчас немного заняты.

Прежде чем понять, кто это сказал, я увидела, как ко мне подходит Тоогайто-сан. Я наконец-то смогла опомниться от минутного восхищения, которое вызвала во мне работа Редакции.

- Зайди попозже.

- Да, простите за беспокойство…

Нет! Не то! Я замолчала. У нас самих мало времени. Если я сдамся так быстро, то не смогу смотреть в глаза Ореки-сану. Я должна донести до них все, что хочу.

- Прости, что отвлекаю. Но не мог бы ты уделить мне всего минуту. Мне нужно сказать тебе кое-что.

Моя просьба была самой обычной, но Тоогайто-сан ответил с неподдельным раздражением:

- Хорошо, только быстро.

Кажется, он готов выслушать. Мне стоило поклониться ему в знак благодарности, но он так торопился, что я решила этого не делать.

И тут я вспомнила. Тоогайто-сан - представитель противоположного пола. Так как рядом находились другие члены Редакции, я сделала пару шагов от Кабинета Биологии. Возможно, сам того не сознавая, Тоогайто-сан вышел в коридор, и я потихоньку прикрыла дверь. Сейчас рядом с Кабинетом Биологии, расположенным на третьем этаже Специального блока, не было больше ни одной живой души.

Так, один из советов Ирису-сан использован. Я собрала все свои силы в кулак и, пытаясь подавить беспокойство, сказала:

- Я насчет Клуба Классики.

- Я же сказал, мы беремся только за то, что кажется нам интересным.

- Ну, ммм, это интересно.

Теперь, чтобы вызвать в нем заинтересованность, мне стоит сказать так:

- Мы знаем то, что можем сообщить только Редакции Стенгазеты.

- Хмм?

Тоогайто-сан, который еще минуту назад хотел быстрее закончить беседу, как-то внезапно изменил свой настрой.

- И что же это?

- Дело вот в чем, - я быстро набрала воздух. - Мы выяснили, что во время Культурного Фестиваля у многих клубов были украдены различные вещи.

Я собиралась продолжить, но реакция Тоогайто-сана была молниеносной:

- Дзююмодзи!

- Э?

- Что вы знаете о «Дзююмодзи»?

Не ожидая такой бурной реакции, я потерялась и не знала, что дальше делать. Ммм, что мне ответить? У меня есть плохая привычка проглатывать язык в такие моменты, даже Ореки-сан говорил мне об этом. Мне надо успокоиться. То есть сосредоточиться на происходящем.

Тоогайто-сан, точнее Редакция Стенгазеты, уже смогла что-то выяснить об инциденте «Дзююмодзи», и сейчас они крайне заинтересованы в этом деле… Теперь моя просьба переходит из разряда просьб, не предполагающих обратного ответа, в разряд, где оказанная услуга должна быть возвращена.

Ч-что мне делать?

Нет. То, что я должна сказать ему, не изменилось. Я кивнула и попыталась успокоиться, прежде чем облечь свои слова в мысли.

А затем объяснила все.

От начала до конца.

Тоогайто-сан был заинтригован моими словами и выглядел очень довольным.

- Понятно… Годзююон, да? Теперь все это обретает смысл. Официальное название Кулинарного Клуба начинается с [O]. И Клуб Гаданий тоже в списке пострадавших… Так вот почему.

Меня заинтересовали его последние слова.

- Вы выяснили что-то еще?

- Ох, - Тоогайто-сан нахмурился, - ну, в конце концов, мы же Редакция Стенгазеты (KABESHINBUN BU).

- Да, - кивнула я.

Тоогайто-сан повторил еще раз, изменив интонацию:

- Редакция Стенгазеты (KABESHINBUN BU), мы начинаемся с [KA].

- Ох! Значит…

- Мы потеряли канцелярский нож ([KA]TTA-NAIFU)[14]. Это случилось, когда в Редакции никого не было.

- И поэтому вы сейчас так заняты?

Тоогайто-сан кивнул:

- То, что нас обокрали, конечно, печально, но именно таких событий мы и ждем. Это дело намного интересней тех вещей, о которых нам обычно приходится писать, да? Вы избавили нас от кучи проблем. Кто бы мог подумать, что этот «Дзююмодзи» будет действовать подобным образом?

Затем он добавил комплимент:

- Вы хорошо потрудились!

- Ох, да, это в основном Ореки-сан.

При упоминании имени Ореки-сана восторженная улыбка Тоогайто-сана почему-то приобрела оттенок досады[15].

- … А, ну да. В любом случае, передай ему мою благодарность.

- Хорошо.

- Ну, спасибо за информацию.

Чувствуя себя немного взволнованной, я наблюдала, как Тоогайто-сан возвращается в Кабинет Биологии.

Когда он уже собирался закрыть дверь, я вспомнила слова Ирису-сан: «В ситуациях, когда ты имеешь дело с незнакомыми людьми, с которыми ты встретилась, возможно, единственный раз в жизни, в девяти из десяти случаев они будут считать твою просьбу «грабежом».

Подождите! Напишите взамен что-нибудь о Клубе Классики!

Мне надо было крикнуть это Тоогайто-сану… но я не смогла. Я не могу заставить себя сказать что-то, что прозвучало бы так, будто я не доверяю Тоогайто-сану.

- ……

Я посмотрела на руку, которую протянула, чтобы окликнуть Тоогайто-сана. На минуту меня одолело разочарование от очередной неудачи.

Хотя…

Спокойно поразмыслив, я пришла к выводу, что так даже лучше. Ирису-сан говорила о незнакомцах, с которыми я больше не буду иметь дел. Но Тоогайто-сан к таким людям не относится. Так что если я буду выстраивать наши с Тоогайто-саном отношения на доверии, то точно не ошибусь.

Да, точно.

… На мгновение я почувствовала себя сильнее.

039 - ♣13

Об удивительной интуиции Хотаро я впервые узнал во время «Инцидента с «Хёкой». Несмотря на то что мы проучились вместе всю среднюю школу, я понятия не имел, что он способен на такие подвиги.

Уже зная об особых способностях Хотаро, я был полон ожиданий во время «Инцидента Императрицы». Я думал, что никто кроме Хотаро не сможет справиться с этим делом. Самое меньшее, что я мог тогда сделать, это поддержать его. По правде говоря, он принимал участие и в других делах, но с ходу на ум приходят эти два главных.

Однако на этот раз я не жду от Хотаро ничего.

Из-за того, что он следит за прилавком, у него нет возможности выйти из Кабинета Геологии. Зная девиз Хотаро, думаю, он в полной мере наслаждается ничегонеделаньем. Но, с другой стороны, это означает, что он не сможет раскрыть это дело, ведь расследование требует усердной работы ногами. Другими словами, в инциденте «Дзююмодзи» Хотаро бесполезен.

Ну и что же делать, если от Хотаро ожидать ничего не приходится?

… Мне не остается ничего иного, как провести расследование самому.

Используя в качестве основы выводы Хотаро и дополняя их информацией, полученной из других источников, я смог выяснить следующее:

День 1

* Около 11.30 – Клуб А-капелла ([A]KAPERA BU) - украден безалкогольный напиток "Аквариус" ([A]KUARIASU)

* Примерно в 12.30? – Клуб Го ([I]GO BU) – украдены камни для Го ([I]SHI)

* После 14.00 – Клуб Гаданий ([U]RANAI KENKYUUKAI) – украдено «Колесо Фортуны» ([U]NMEI NO WA)

День 2

* Около 9.00 – Клуб Садоводства ([E]NGEI BU) – украден АК ([E]-KEI) (водный пистолет Калашникова)

* До 11.30 – Кулинарный Клуб ([O]RYOURI KENKYUUKAI) – украден половник ([O]TAMA)

И, по словам Читанды-сан, которую я только что встретил (сейчас 13.58), у Редакции Стенгазеты ([KA]BESHINBUN BU) украли канцелярский нож ([KA]TTA-NAIFU). Фактическое время кражи должно быть чуть раньше.

Грубо говоря, каждый свой ход «Дзююмодзи» делает через 1,5-2,5 часа. Учитывая, что Культурный Фестиваль работает с 8 утра до 5 вечера, в этом есть смысл.

Культурный Фестиваль Старшей школы Камияма длится три дня, поэтому, чтобы обокрасть десять клубов, вору необходимо поделить кражи примерно поровну: три в первый день, три во второй и четыре в последний. В первый день он обокрал три клуба. Учитывая, что в последний день все начнут закрывать прилавки около 15.00, сегодня, во второй день, он может обокрасть четыре клуба.

Достав свой «Путеводитель по Фестивалю Канья», я стал искать названия клубов, начинающихся на [KI]… Хех, кажется, призрачный вор попал в ловушку собственных правил. Единственный клуб на [KI] - Клуб Иллюзионистов ([KI]JUTSU BU).

При входе в комнату Клуба Иллюзионистов висел плакат: «Ближайшее шоу начнется в 14.00». Идеально. Если вор хочет совершить преступление, то ему придется сделать это на глазах у публики. И даже если «Дзююмодзи» удастся это провернуть и украсть что-нибудь на [KI], то все равно должны остаться какие-нибудь улики.

Если буду внимательно наблюдать, то у меня есть все шансы на победу. Слабое место «Дзююмодзи» в том, что «шаблон» его действий легко прочитать. Правда, если мы поймаем его сейчас, то он не сможет дойти до [KO], а это плохо для продвижения Клуба Классики. В любом случае, если мы его поймаем, то чего-нибудь добьемся.

Я не такой, как Хотаро. Мне не под силу ни ослабить узлы на веревке, ни, тем более, быстро их развязать. Но если бы мне удалось сделать это хотя бы раз, то я был бы счастлив.

К тому же я могу двигаться, перемещаясь на своих ногах, и могу видеть все своими собственными глазами, а значит, я в состоянии что-нибудь выяснить.

Выступления Клуба Иллюзионистов проходят в классе 2D. Как и в любом другом классе, в нем два входа. На передней входной двери висела штора, а перед ней стояла картонная коробка с надписью «Служебный вход Клуба Иллюзионистов. Посторонним вход воспрещен». Посетители входили через заднюю дверь. Рядом с задней дверью стоял стол с белой коробкой на нем. Подойдя поближе, я увидел, что в ней лежат программки.

До начала шоу оставалось еще полчаса. Делать было нечего, поэтому я купил один буклет.

1. Вступление

2. Живой мертвец – Такамура Юичи (1 год)

3. Радужные кольца – Нагаи Каори (1 год)

4. Акт Исчезновения – Таяма Казуя (2 год)

5. Карточный фокус - Такамура Юичи и Нагаи Каори (1 год)

6. Чаша и шар - Таяма Казуя (2 год)

7. Финал

Понятно.

Первое, что мне удалось выяснить – это то, что в Клубе Иллюзионистов состоит всего три человека. В Клубе Классики их четыре, а в Кружке Рукоделия – пять. Эй, да мы лучше их.

«Живой мертвец» - это отсылка к зомби. Раз речь идет о Клубе Иллюзионистов, то они точно имеют в виду шар-зомби[16]. «Радужные кольца» - это, наверное, тот фокус, где иллюзионист очень быстро соединяет и разъединяет кольца. «Акт исчезновения», видимо, предполагает исчезновение одного предмета и появление на его месте другого. Название «Карточный фокус» говорит само за себя. Заявлены два исполнителя, так что должно быть интересно. «Чаша и шар» - это, наверное, тот фокус, где надо угадать, под каким из колпачков находится шар, но публика постоянно ошибается. Правда, они, кажется, заменили колпачки на чаши.

На первый взгляд, пока здесь нет ничего, что начиналось бы на [KI]. Хотя это может быть карточный «Король» ([KI]NGU). Если они будут использовать монеты, то это может быть золотая монета ([KI]NKA). Если добавить нигори[17] над [KI], то подойдет и «серебряная монета» ([GI]NKA)… Но, минуточку, кажется это не возможно. (Монета в 1 иену сделана из алюминия, в 5 – из латуни, в 10 – из бронзы, а остальные - из никеля. А, и еще есть монета в 500 йен, которая, вроде бы, состоит, из алюминия и никеля, да?).

Положив руку на дверную ручку, я задумался, стоит ли мне заглянуть внутрь. Это, конечно, может помочь в поимке призрачного Дзююмозди, но не думаю, что врываться за кулисы Клуба Иллюзионистов – хорошая идея. К тому же, пока я стою здесь, мне видно, кто входит и выходит через эту дверь.

Просматривая свои записи, я наслаждался неожиданным поворотом событий. Проводить расследование своими силами уже само по себе довольно весело, но еще лучше, когда дела принимают такой неожиданный оборот. И все же, как ни печально это говорить, но, основываясь на собственном опыте, стоит признать, что мой ум, который просто необходим в подобных делах, ничем особым не выделяется. По сути, в подобных ситуациях я не способен сохранять голову холодной. Но в этот раз я хорошенько подготовился, разузнал все, что надо, так что, может быть, что-нибудь и получится.

Я убивал время, размышляя обо всем этом…

- Хмм? Да это же Фукубе!

…когда услышал странный голос. Это был тот самый Тани-кун с большим подбородком и круглым носом.

- Ты был очень хорош на «Диком пламени».

К слову, мы обыграли их команду на кулинарном поединке. Но когда было обнаружено «признание в преступлении», я совершенно забыл о нашей дуэли.

Я улыбнулся и сказал:

- Что ж, спасибо моему тондзиру. Мои товарищи тоже выложились по полной, без них бы ничего не получилось.

- Командные соревнования такие утомительные. Надо было ограничиться индивидуальными. Эти две девушки из твоей команды невероятны, даже Сухара был удивлен.

- По правде говоря, я не ощущаю победу в полной мере - участников было немного. Нам просто повезло.

- Кстати…

Тани-кун перевел взгляд на мою руку, в которой был зажат листок со списком клубов и украденных вещей. Я незаметно спрятал его.

- Так ты слышал?

- Что слышал?

Он посмотрел на плакат Клуба Иллюзионистов. Я же задумался о том, почему мы столкнулись с ним именно здесь.

Как раз в тот момент, когда я подумал, что, возможно, повод у нас один и тот же, Тани-кун выпятил грудь и сказал:

- Про парня, известного как «Дзююмодзи».

Бинго. Я кивнул и пожал плечами.

- Как я и думал, ни один слух не пройдет мимо тебя, Тани-кун.

Это был комплимент, но, кажется, Тани-куна он не обрадовал.

- Ох, так ты знаешь.

- Именно поэтому я здесь.

- Ну, это же вы обнаружили записку для Кулинарного Клуба, так что ничего удивительного… Но как ты догадался, что следующим будет Клуб Иллюзионистов?

- Да легко, по таблице годзююон.

Загадочно улыбнувшись, Тани-кун сказал:

- …Интересно. Я был прав, ожидая от тебя чего-нибудь такого.

Ну, спасибо.

Предчувствуя его следующую фразу, я решил действовать на опережение:

- Ну, какой будет наша следующая дуэль?

- О, так ты готов? – сказал, улыбнувшись, Тани-кун, а затем понизил голос. – Чтобы все было справедливо, я скажу тебе, что последний удар был нанесен по Редакции Стенгазеты.

Нет нужды говорить то, что я и так уже давно знаю. Правда, я не стану его высмеивать, это все только усложнит.

Однако.

- Кажется, вся Редакция уже на взводе. Их следующий выпуск будет посвящен истории «Дзююмодзи». Кажется, они собираются объявить вознаграждение за поимку «Дзююмодзи».

- О? Вознаграждение, да?

Этого я не знал, поэтому ответил с искренним удивлением.

- Подробнее о награде будет написано в Специальном выпуске №1… Эта история привлечет много внимания, когда станет достоянием общественности.

- Еще бы.

- Люди жаждут чего-нибудь неожиданного. Так что завтра о ней будут говорить все.

Лично для меня – того, кому нравится получать удовольствие в одиночестве - это очень плохие новости. Уже то, что Тани-кун в курсе, портит всю малину. А завтра об этом заговорят все? Избавьте меня от этого. Но для Клуба Классики, которому нужен хороший PR, это отличная новость. Если «Инцидент «Дзююмодзи» будет всё более и более захватывающим, то внимание толпы, в конечном итоге, перекинется на Клуб Классики. Что же важнее... Думаю, я должен сделать все, что бы Маяка снова улыбалась.

Положив руку мне на плечо, Тани-кун ухмыльнулся:

- Что ж, то, что ты так быстро прознал про все, впечатляет. Прости, но я собираюсь поймать этого парня. Может, по мне и не скажешь, но я большой любитель детективов.

Да неужели? – подумал я, сохраняя улыбку на лице.

- Тогда будь со мной помягче, - вежливо ответил я.

Он кивнул.

- Удачи нам обоим, Фукубе!

040 - ♦08

Понятно, что как бы долго я не растягивала свой обед, я не смогу оставаться в Клубе Классики вечно. Как это ни прискорбно, но мне все равно придется вернуться в Клуб Манги.

Сама того не заметив, я уже развернула свой ролл с беконом и разорвала его на мелкие кусочки, так что теперь я медленно брала кусок за куском и клала с рот. Я пойду, когда закончу есть. Как раз в тот момент, когда я это решила, Ореки, который следил за прилавком, открыл рот:

- Ибара, ты же читала романы Агаты Кристи, да?

Я уже хотела спросить, откуда он знает, но вспомнила, что говорила ему об этом в конце летних каникул, когда мы расследовали дело, которое Фуку-чан прозвал «Инцидентом Императрицы».

Я оторвалась от ролла с беконом и сказала:

- Да, но не все работы, только самые известные.

- И «Убийство по алфавиту» входит в их число?

- Конечно.

Скрестив руки, Ореки откинулся на спинку стула и нагло уставился в потолок:

- Сатоши сказал, что этот инцидент «Дзюмондзи» похож на «Убийство по алфавиту» …

Буквально только что Ореки прочитал нам лекцию о том, что правильно произносить «Дзююмодзи», а теперь сам говорит «Дзюмондзи». Правда, если это все же чья-то фамилия, то проще говорить «Дзюмондзи». Поэтому я решила промолчать.

- Ну, ассоциации напрашиваются сами собой. В «Убийстве по алфавиту» рядом с каждой жертвой убийца оставлял справочник с перечнем мест в алфавитном порядке. Это очень похоже на «Путеводитель по фестивалю Канья», оставленный вором на месте преступления.

- Ну, конечно. Иначе в этом не было бы никакого смысла.

- Кстати, - оторвав глаза от потолка, Ореки посмотрел вниз так, будто собирался сказать что-то плохое, - мне просто интересно, почему убийца в «Убийстве по алфавиту» выбирает своих жертв в алфавитном порядке?

… Какой странный вопрос.

- Ореки, ты хоть читал «Убийство по алфавиту»?

- Неа, только аннотацию?

- Аннотацию, да? А в будущем ты не собираешь его прочитать?

- …Не знаю.

- Ты уверен, что хочешь знать? Мне придется раскрыть сюжет, ты не против?

Немного подумав, Ореки посмотрел на меня:

- Конечно, давай.

Тогда ладно.

На всякий случай я огляделась вокруг. Вдруг я нечаянно проспойлерю[18] историю кому-то, кто только собирается читать «Убийство по алфавиту».

Убедившись, что вокруг никого нет, я вздохнула:

- Ну, на самом деле все очень просто. Ты не думал о том, что убийце просто захотелось убивать в алфавитном порядке?

Ореки ухмыльнулся:

- Ага, наверное.

Боже. С ним всегда так, он никогда не говорит то, что думает. Я огрызнулась:

- Другими словами, ты считаешь, что «Дзююмодзи» важно, чтобы ограбления происходили в соответствии с таблицей годзююон?

- …Ага, - ответил Ореки, после чего сел прямо. На его лице застыло неприятное выражение.

- Нам неизвестно, знал ли «Дзюмондзи» о Кристи, когда совершал свои преступления, но что он украл? Камни для го и половник, ничего ценного. Думаю, они ему вообще не нужны.

- Но означает ли это, что он простой шутник, который решил ради развлечения поворовать в порядке годзююон?

- Ты хочешь сказать, что во всем этом есть скрытый смысл?

Я взяла очередной кусочек ролла и положила в рот.

- Когда Сатоши и Читанда узнали, что «Дзюмондзи» совершал кражи в соответствии с таблицей годзююон, то оба пулей вылетели из кабинета. Откровенно говоря, имея на руках такие подсказки, о порядке краж мог бы догадаться любой.

- Да-да, ты понял это первым. Но знаешь, это не такое уж и большое открытие.

- Предположим, что для самого «Дзюмондзи» не имеет особого значения, какой порядок брать за основу. Тогда он с легкостью мог бы использовать не таблицу годзююон, а что-то более сложное, например, буквы из лозунга «Слава Старшей Школе Ками». Правда, ему тогда пришлось бы попотеть.

- Ясно. Последовательность годзююон легко распознать.

Я понимаю, что Ореки имеет в виду. Если цель «Дзююмодзи» - просто украсть вещи в последовательности годзююон, то этот вор ушибленный на голову. Но если это не так, то кражи в порядке годзююон – просто способ достичь чего-то другого. Но так ли это?

… Кажется, я сама становлюсь странной.

- Ореки, ты подумывал о том, что бы самому поймать «Дзююмодзи»?

- Я? - он выглядел удивленным. – С чего ты взяла, что я собираюсь что-то делать?

- Ты увлекся.

Ореки фыркнул и снова откинулся на спинку стула:

- Как бы то ни было, мне по барабану. Будь у этого «Дзююмодзи» хоть тысяча лиц. Если он хочет украсть что-то у Клуба Классики, то я с радостью ему это отдам. Ну, если это, конечно, не мой кошелек. Хотя потом любопытство Читанды перейдет все возможные пределы, и она завалит меня вопросами о том, кто такой «Дзюмондзи».

- Ну, ты всегда можешь просто проигнорировать её.

- Она не из тех, кого можно просто проигнорировать.

Ореки нахмурился.

Хе-хе.

Дурень.

Одновременно закидывая в рот последний кусок ролла и вставая со стула, я подумала о том, что так и не поблагодарила Ореки.

- О, я тут вспомнила. Ореки, спасибо за муку. Я на самом деле не знала, что делать.

- Ох. Не за что.

Как будто что-то вспомнив, Ореки загадочно улыбнулся:

- Я получил эту муку по принципу «Соломенного миллионера».

По принципу «Соломенного миллионера»?

- О чем ты?

- Знаешь историю о Соломенном миллионере?

А, понятно.

- Значит, ты хочешь что-то взамен, да?

- У тебя есть что-нибудь? Если нет, то я готов прервать цепочку прямо сейчас.

Ох, ну.

Немного подумав, я сняла с груди брошь.

- Можешь взять её.

Ореки посмотрел на нее, не скрывая удивления.

- …Ты уверена? Разве она не нужна тебе для коспл-…

- Не называй это косплеем, идиот!

Изо всех сил швырнув брошь в лицо Ореки, я развернулась и быстро вышла их Кабинета Геологии.

***

[1] Наси-горенг - блюдо индонезийской кухни. В дословном переводе означает «жаренный рис». Представляет собой подобие плова: обжаренную в растительном масле смесь риса с овощами и специями.

[2] Амбрджек (англ. «Amberjack», «Янтарная рыба») - такое название получила рыба итиас (сериола) за полосу золотистого цвета, которая проходит вдоль всего тела. Сериола является самым крупным видом рыбы семейства ставридовых.

[3] Анко (яп. 餡子) - сладкая бобовая паста.

[4] Имеется в виду поговорка: «Любопытсво сгубило кошку…».

[5] Здесь и далее в скобках указаны японские наименования клубов или предметов, записанные с помощью романдзи.

[6] Годзююон (яп. 五十音 - «пятьдесят звуков») – способ упорядочения знаков катаканы и хираганы. Другими словами, форма записи японской азбуки. Знаки упорядочиваются в таблицу, которая содержит 5 столбцов по 10 строк. Первая строка таблицы с помощью романдзи записывается так: A, I, U, E,O.

[7] Сатоши ссылается на произведение Агаты Кристи «Убийство по алфавиту», называя прозвище, которым подписывался главный злодей.

[8] Авамори (яп. 泡盛) - японский алкогольный напиток, традиционно распространенный на архипелаге Окинава. Получается путем перегонки рисового сырья и последующей выдержки. Название напитка с японского дословно переводится как «наполняться пеной».

[9] Ацукан (яп. 熱燗) – дословно: «горячее саке» - саке, подогретое до 50°С.

[10] «Дзююмодзи» записывается как «十文字» ("Juumoji") и означает «Десять символов».

[11] «О» - пятый символ таблицы Годзююон.

[12] «Клуб Классики» - 古典部 - [KO]TEN BU.

[13] День благодарности труду - государственный японский праздник. Отмечается ежегодно 23 ноября.

[14] Заимствованное от англ. «cutter knife», записывается катаканой: カッターナイフ.

[15] Чем Ореки Хотаро насолил Тоогайто-сану можно узнать, прочитав первый том «Хёки».

[16] «Шар-зомби» – фокус, в котором иллюзионист заставляет шар перемещаться по платку, держа последний за уголки.

[17] Нигори – знак в японской слоговой азбуке, который используется для озвончения согласных звуков. Представляет собой две наклонные черты, написанные рядом со знаком в правом верхнем углу. В данном случае нигори ставится над слогом ряда на звук [K], который при озвончении превращается в звук [G].

[18] Спойлерить (жарг, от англ. «to spoil» — «портить») – раскрывать важную сюжетную информацию какого-либо произведения, которая разрушает его интригу.

Инцидент «Дзююмодзи» ч.2

041 - ♣14

Я собирался внимательно следить за всем, что происходит рядом со служебным входом, но «зов природы» оказался сильнее любых моих намерений. Перед самым началом представления мне пришлось отлучиться в туалет. Вернувшись, я спросил у Тани-куна, не видел ли он кого-нибудь подозрительного. Тани-кун упрекнул меня за дерзость задавать такие вопросы сопернику, но это хорошо сыграло на его самолюбии, поэтому он честно ответил:

- Никто не входил и не выходил.

Как раз в этот момент из класса 2-D кто-то вышел. Это был парень. Согласно значку на его воротнике он был второклассником. Наверное, это президент Клуба Иллюзионистов Таяма (я не знал его, просто случайно прочитал его имя в программке). Он объявил на весь коридор, заполненный флагами, фонарями и другими украшениями:

- Пятое шоу Клуба Иллюзионистов начнется через несколько минут.

В полном безмолвии мы с Тани-куном вошли в темный класс. Кажется, черные шторы висели не только на дверях, но и на окнах. Сам класс был разделен на две части занавесом. Все столы были составлены к окнам, а стулья выстроены рядами. Служебное помещение, должно быть, находилось за занавесом. Прямо перед занавесом был подиум и учительский стол. Это и есть сцена. Пространство между рядами и сценой было очень маленьким. Это усложняет задачу для выступающих, но зато зрителям все видно как на ладони.

Но сейчас не время сидеть и наслаждаться жизнью.

Я стал наблюдать за тем, как зрители занимают свои места.

Это представление было уже пятым, поэтому зрителей было немного: большинство любителей фокусов шоу уже посмотрели. Первым вошел человек, которого я ожидал увидеть здесь меньше всего. Если она молчит, то от нее исходит «ледяная» аура, если говорит, то царственно, как «Императрица». Я сам не заметил, как подскочил со своего стула:

- О, привет, Ирису-семпай.

Ирису Фуюми-семпай прищурилась, чтобы разглядеть того, кто с ней поздоровался.

- … А, ты из Клуба Классики, – она кивнула, поприветствовав меня, а затем села на один из стульев в последнем ряду. Немного странно, что до чертиков прагматичная Ирису-семпай собирается смотреть шоу иллюзионистов.

Следующей в кабинет вошла девушка. Рядом с ней шла её подруга. Сначала я спутал вторую девушку с парнем – она была одета как мужчина. Я помню, что видел этот смокинг раньше… Точно, она из Клуба Манги. Она сидела рядом с Маякой, когда они рисовали плакаты. Значит, первая девушка - президент Клуба Манги, я видел её пару раз. Они заняли места в первом ряду и стали болтать о чем-то, постоянно указывая в программки.

Дальше в класс заходили люди, которых я не знал. Мы учились в одной школе, я знал их в лицо, но лично знаком не был. Были и зрители не из школы. Несмотря на рабочий день, здесь присутствовала пара средних лет. Не понимая, что здесь происходит, в класс вошла девочка, на вид, младшеклассница, на лице которой было написано неподдельное любопытство.

Затем пришла моя одноклассница. Правда, я ее не очень хорошо знал, поэтому не окликнул. Должно быть, она меня тоже заметила, но решила поступить также. Кстати, если я правильно помню, её фамилия «Дзюмондзи», Дзюмондзи Кахо-сан. Она принадлежит к одному из «Четырех влиятельных кланов». Я бы хотел познакомиться с ней поближе, но с ней очень сложно разговаривать. (Под «познакомиться с ней поближе» я подразумеваю, что хотел бы расспросить её о том, чего раньше не слышал, только и всего. Но если Маяка об этом узнает, то у меня будут большие неприятности).

Поначалу народу было немного, но со временем в классе стало тесновато. Клуб Иллюзионистов должен быть доволен таким наплывом зрителей. Я заметил, как президент подсматривает за происходящим из-за занавеса.

Дальше в кабинет вошла группа парней. Уого, разве это не президент Комитета по Общим вопросам Танабе Джиро? А рядом с ним… О боже, N-ный президент Школьного совета Старшей школы Камияма, его величество, Кугаяма Мунеёши («N-ный», потому что я даже приблизительно не представляю, сколько президентов было до него). Харизматичный, спортивного телосложения, с легкой улыбкой на лице. Его трогательная речь до сих пор звучит в моей голове. Правда, я понятия не имею, чем обычно занимается президент Школьного совета. Из этой компании я знал только их двоих. Танабе-семпай заметил меня и поприветствовал, подняв руку.

Зрительный зал был заполнен не полностью, процентов на семьдесят. Девушка, по-видимому, член Клуба Иллюзионистов, закрыла дверь. Занавес распахнулся и на сцену вышел парень. В руках у него были подсвечники, которые он поставил на учительский стол. Достав из кармана спичку, он начал зажигать свечи, от чего класс осветился теплым мягким светом. Понятно, они используют такое освещение, чтобы небольшая комната казалась просторней. Я медленно погружался в создаваемую вокруг меня атмосферу.

Когда все свечи были зажжены, парень ушел. На сцене появился президент клуба. Его волосы были гладко зачесаны назад, глаза скрывали очки в толстой оправе. Его руки казались ловкими, а сам он был стройного телосложения. Он подождал, пока публика постепенно затихнет, улыбнулся и вежливо поклонился, как театральный актер:

- Да начнется шоу. Дамы и господа, добро пожаловать на представление Клуба Иллюзионистов. А теперь насладитесь номерами, которые мы подготовили специально для вас.

Аплодисменты.

Пока зрители аплодировали, я огляделся. Кажется, пока все нормально…

- Клуб Иллюзионистов с гордостью представляет Такамуру Юичи из класса 1-B, который порадует нас номером под названием «Живой мертвец».

Под аплодисменты президент удалился со сцены, а его место занял ученик, в руках у которого, как я и предполагал, был шар. На заднем фоне заиграла «El Bimbo»[1]… Эта французская мелодия хорошо подходит для подобного номера. Такамура-кун выглядел очень расслабленно. Теперь я понимаю, почему они представляют его «с гордостью». Или он такой спокойный, потому что показывает номер уже в пятый раз?

«Живой мертвец» и «Радужные кольца», как и ожидалось, прошли гладко.

В Клубе Иллюзионистов талантливые ребята. Я уже повидал немало фокусов, поэтому раскусываю их секреты как семечки. Но все равно, от вида того, как шар парит в воздухе, а кольца сцепляются друг с другом прямо перед глазами, по моему телу бежали мурашки. И даже заминки, возникающие у первых двух исполнителей, не могли испортить их выступлений. Я от всего сердца аплодировал их мастерству.

Третий номер – «Акт Исчезновения» - тоже был потрясающим. Таяма-сан, президент Клуба Иллюзионистов, и их единственный второкурсник определенно были более опытными, чем третий исполнитель. Как и во время приветствия, президент был предельно спокоен, заставляя карты и платки появляться в такт музыке, казалось бы, из ниоткуда (на этот раз на фоне играла какая-то фортепианная соната, название которой я забыл).

Фокусы с картами и платками я видел уже не раз, но все равно удивился, когда в конце выступления в правой руке президента появился этот черный платок. Он вызвал настоящий переполох в зале, и даже я вцепился в край своего стула.

Не знаю, какие эмоции он испытывал в этот момент - облегчение от успеха, или просто был доволен аплодисментами - но до этого бесстрастный президент Таяма мягко улыбнулся. Затем он достал из кармана уже зажженную розовую свечу. Не думаю, что носить в карманах зажженные свечи в порядке вещей, не правда ли? Он поднял свечку так, чтобы все её увидели, и зал дружно зааплодировал.

Сидящий рядом Тани-кун, не переставая аплодировать, шепнул мне:

- Похоже, у него есть факел.

Понятия не имею, почему он назвал это «факелом». Ну, нет, эту вещь конечно, можно назвать по-разному, «фламбо» там, «факел» или «светоч». Но разве обычно люди не говорят просто «свеча»? Меня так и подмывало объяснить ему, чем факелы отличаются от свечей, но я не стал этого делать.

Нет, стоп, я так погрузился в шоу, что забыл для чего сюда пришел. Правда, ничего неординарного пока не произошло, и среди зрителей странного движения не наблюдалось. Периодически входная дверь открывалась, и через нее входили или выходили один-два зрителя, но снаружи не было ничего такого, что «Дзююмодзи» мог бы украсть, только шторы, и рекламные постеры. Хмм, за чем же этот «Дзююмодзи» охотится, в конце концов? Что-то, что начинается на [KI].

… СВЕЧА ([KI]YANDORU[2])!

Я ахнул и быстро повернулся к президенту Таяме, который искренне благодарил публику. Свеча в его руке уже не горела. Видимо из-за техники безопасности, показав всем свечу, он быстро задул её. Но это была не единственная свеча в комнате. Я повернулся, чтобы посмотреть на подсвечники.

- … АХ!

- Теперь вместо обычных карт мы будем использовать карты Ханафуда[3]…

А?

Ох черт, я ахнул слишком громко. Фокус, который сейчас показывали, предполагал общение с аудиторией, поэтому фоновой музыки не было. Стоявшие на сцене Такамура-сан и Нагаи-сан повернулись в мою сторону. Я быстро замахал руками, извиняясь за то, что прервал их.

Изначально на каждом подсвечнике должно было быть пять свечей. На правом их так и осталось пять, а вот на левом - всего четыре!

Их ограбили!

Но когда?! За все это время никто к сцене не подходил.

- А сейчас, леди, сидящая в заднем ряду, не могли бы вы подняться на сцену?

Ирису-семпай направилась к сцене, на которой до этого момента не было никого, кроме исполнителей. А это значит, что пропавшей свечи никогда в подсвечнике не было.

Все это время я думал, что «Дзююмодзи» будет действовать под пристальным взглядом целого зала. А получается, что преступление было совершено еще до начала шоу.

Черт, я только зря потратил время!

Он должен был оставить где-то «признание в преступлении». Если так подумать, то половник был украден у Кулинарного Клуба не во время «Дикого Пламени». Это случилось до начала турнира. Кажется, призрачный вор «Дзююмодзи» не совершает своих краж так же, как другие призрачные воры - на публику. Ему важно сделать это тихо.

В любом случае, раз все уже случилось, то мне незачем здесь оставаться. Если он совершил кражу заранее, то всех, кто находится в зале, можно вычеркивать из списка подозреваемых. А мне остается только…

- Карта, которую вы выбрали, называется «Кленовый олень»?

- Точно!

Я хлопнул в ладоши, выпрямился и стал внимательно наблюдать за происходящим.

042 - ♦09

Когда я вернулась в Клуб Манги, одна из первоклассниц, с которой я неплохо общалась, поприветствовала меня:

- Опаздываешь.

Я слегка улыбнулась и села за прилавок.

Плакаты, которые мы рисовали все утро, все-таки произвели должный эффект – посетителей было больше, чем вчера.

- Ну как? По сравнению со вчерашним, – тихо спросила я девушку, сидящую рядом со мной.

Она огляделась, и только тогда я заметила, что Коочи-семпай была в классе.

Убедившись, что Коочи-семпай болтает со своим «фан-клубом» и не смотрит на нас, девушка заговорила ещё тише:

- Ну, посетителей больше.

- Из-за постеров?

- Не знаю, но…

Ну, хорошо, конечно, если из-за плакатов наши продажи выросли. Не то чтобы я была против предложения Коочи-семпай рисовать плакаты для привлечения посетителей, но мне не нравилось, что эти плакаты рисовала я. Не поймите меня неправильно.

Возможно, я напридумывала себе лишнего, но меня не покидало ощущение, что что-то здесь не так. Когда мы захихикали, из другого конца комнаты раздался громкий голос. Его владелец явно хотел показать, что слышит нас:

- Видишь? Надо было сразу же послушаться семпая.

- Ага, если бы кто-то не сопротивлялся, то мы бы и вчера продали больше.

Не думаю, что те, кто для создания антологии даже пальцем о палец не ударили, сейчас имеют право возникать, но я решила промолчать.

- Ох, что ж вы с ней такие грубые. Только подумайте: она же старалась, рисовала плакаты.

- Ну да, да. Что ж, удачи.

Хоть говорили они одно, интонация, с которой были сказаны эти слова, выражала совсем другое. Если быть точнее, они говорили: «Ох, что ж вы с ней такие грубые. Только подумайте: она же старалась, рисовала плакаты». При этом они бросали на меня такие взгляды, будто обвиняли меня в комплексе жертвы и говорили: «Так тебе и надо».

Я люблю мангу, и при прочих обстоятельствах я бы сказала, что и Клуб Манги тоже люблю. И я и не хотела, чтобы все вышло именно так… но теперь уже ничего не поделаешь. Их трое, а я не люблю попусту бросаться словами. К тому же я не смогла представить им доказательство своей правоты. Так что мне лучше вести себя потише. Правда, в такой атмосфере я все еще не могу просить клуб продавать «Хёку».

Они продолжали перешептываться. Как же они любят посплетничать, аж бесит. Кстати, о сплетнях. Мне вспомнился один странный разговор с Фуку-чаном. Как-то я сказала ему, что он похож на сплетника, на что он дал мне неожиданный ответ:

- Ты хочешь сказать, что я храбрый?

- Что?

- И истинный патриот?

- О чем ты говоришь?

- Ты сказала, что я похож на Кошута[4].

- …Что за черт?

- Это герой Венгрии.

Серьезно, что за черт?

Вспомнив, каким по-дурацки серьезным тогда был Фуку-чан, я рассмеялась. Знаю, мне не стоило этого делать, но я не могла остановиться. Как и ожидалось, болтовня стихла:

- Что это с ней?

- Дерзкая, что ли?

- Ненормальная.

Ну, простите.

Обычно все члены этой группы действуют одинаково, как бараны, но на этот раз только одна из них говорила громко, задавая тон всем остальным:

- Она ж блефовала, да? Кто-нибудь вообще ей поверил, когда она сказала, что не может найти её? Она говорила, что есть шедевральные манги, которые уже сейчас можно назвать классикой, и обещала показать одну из них. А на самом деле просто назвала какое-то додзинси, о котором никто никогда не слышал, как будто она какой-то там эксперт. Да еще и….

Они совершили большую ошибку, зайдя так далеко. Моё терпение было на пределе.

- Хватит. Не говорите о том, чего не знаете.

Голос эхом разнесся по комнате. Сплетники повернули головы туда, откуда доносился звук. И единственное, что им оставалось сделать - это замолчать, потому что слова эти принадлежали не кому иному, как их предводителю, Коочи-семпай. Все еще одетая в смокинг, Коочи-семпай начала зевать, как будто секунду назад ничего не говорила.

Это было немного странно. Не то, что Коочи-сампай отчитывала своих последователей, а другое. Коочи-семпай могла читать любую мангу, пока та была ей интересна: фэнтези, повседневность, пародийную, историческую. И мне казалось, что споры о «справедливости» её нисколько не волнуют. Поэтому я очень удивилась, когда она сказала своему «фан-клубу» не говорить о том, в чем они не разбираются.

Группа «поклонников» съежилась, словно стая собак, которых только что отчитал хозяин. Но я всё еще чувствовала на себе их обиженные взгляды.

Мне стало душно.

… Я вернулась совсем недавно, но мне было необходимо подышать свежим воздухом. Я сказала сидящей рядом со мной девушке, что выйду ненадолго, и встала.

Как бы мне хотелось улететь отсюда, подобно ветру.

Осеннее солнце уже садилось.

На самом деле, до вечера еще было далеко, но солнечный свет уже тускнел, а воздух становился прохладным. Я стояла на крыше коридора, соединяющего два школьных блока, глядела на центральный двор и не могла понять, почему это место выглядит таким заброшенным, хотя вся остальная территория Старшей школы Камияма пестрит украшениями.

Я до сих пор уверена в том, что была права. Но все это время меня мучил один вопрос: а не стоило ли мне тогда промолчать?

Нет, я не жалею о том, что сделала. Я просто не могла стоять рядом с Коочи-семпай и слушать ее разговоры о том, что интересность манги – это субъективное мнение. Если то, что она сказала – правда, тогда любой мог бы быть профи. Я не боялась показывать людям своё творчество, даже недавно рисовала плакаты, но создаваемая мной манга была скучной. Мне бы хотелось рисовать что-то понтереснее, что-то во много-много-много раз интереснее. Если бы я не прочитала «К вечеру - прах», то до сих пор бы верила, что мне это под силу. Коочи-семпай говорила, что пытаться улучшать свои навыки бессмысленно, будто сравнивая все эти попытки с хождением в темноте. Без видимой на то причины она утверждает, что то, насколько ты продвинулся в художественном плане, ничего не решает. Сколько бы ты не оттачивал навык, ничего не изменится. Но если я согласна с этими словами, то почему до сих пор считаю, что мои работы недостаточно хороши?

… Но вчера я не стала с ней спорить, потому что думала, что будет достаточно просто показать ей «К вечеру прах». Тогда я не думала о том, сможет ли это убедить её, и что скажут её прилипалы.

Ха, какая же я идиотка.

… Мне захотелось увидеть Фуку-чана. Он сейчас, наверное, дурачится в каком-нибудь очередном турнире. Я хочу расследовать инцидент «Дзююмодзи» вместе с ним. Интересно, пригласит ли он меня.

Из-за всех этих мыслей я все еще не вернулась в Клуб Манги.

- Ибара, - услышала я чей-то голос и повернулась на его звук. – Прости, что тебе пришлось пройти через все это.

Это была президент Юаса. Ее глаза, прикрытые двойным веком, смотрели прямо на меня, а на мягких щеках застыла немного беспокойная, но добрая улыбка.

Я быстро затрясла головой:

- Почему вы извиняетесь? Вы не сделали ничего плохо, президент.

- Ну, потому что всё это время я отмалчивалась. Но мне хотелось поддержать тебя.

… Она проделала весь этот путь до крыши соединительного коридора только чтобы сказать мне это? Я точно правильно поняла ее слова?

Но все хорошо. Тогда я не рассчитывала, что кто-то будет на моей стороне. И если бы она вступилась за меня, то это лишь усложнило бы конфликт с Коочи-семпай и вызвало бы еще больший беспорядок в Клубе Манги. А это плохо. Так что сейчас все нормально.

- На самом деле, Аяко говорит не то, что думает, - сказала президент Юаса.

Я не сразу поняла, что говоря «Аяко», президент имела в виду Коочи-семпай. Ей полное имя – Коочи Аяко.

- Не то, что думает? Вы имеете в виду, когда она сказала, что лучше молчать о вещах, которых не знаешь?

- Нет, не это. Я про ваш вчерашний спор.

Возвращаться к этой теме мне не хотелось. Я глубоко вздохнула.

- Вы о том, что она сказала про интересную и не интересную мангу? Что это зависит от настройки «антенны»?

Президент тихо кивнула.

Она пытается меня утешить? Если да, то у нее не очень хорошо получается.

Я попыталась улыбнуться и спросила:

- Откуда вы знаете, что она имеет в виду?

- Ну… потому что мы с Аяко подруги.

- И все?

- Аяко и Харуна тоже хорошие друзья.

Сказав это, президент Юаса вежливо улыбнулась - так, словно после ее слов я должна была всё понять. Наверное, я сейчас выгляжу как идиотка. Кто такая Харуна? Это точно не Коочи-семпай, у президента Юаса тоже другое имя. Я не могу вспомнить никого с таким именем. После неловкой паузы, я решила спросить:

- Кто это?

- Кто кто?

- Харуна.

Теперь настала очередь президента Юасы выглядеть озадаченной. То, как она склонила голову, напомнило мне Чи-чан.

- Что? Я думала, ты читала ее работу, Ибара.

Какую работу? Видя, что я все еще ничего не понимаю, она продолжила:

- Ты же знаешь «К вечеру - прах»?

Я не ожидала, что в нашем разговоре будет упомянуто это название. Услышав его, я ответила довольно напряженно:

- …Угу.

- Ее написала Харуна. Анджо Харуна. Разве она не указала свое имя?

Что?

Я бы наверняка не перепутала автора «К вечеру - прах». Но, как бы это сказать, им точно была не «Анджо Харуна». Имя, указанное на додзинси звучало так странно, что забыть или перепутать его было бы трудно.

- Я думала, что имя автора пишется как «Аншинин».

- Аншинин?

- «Аншин» - как «душевное спокойствие» и «ин» как «учреждение»[5].

Президент Юаса, кажется, удивилась, но затем медленно покачала головой:

- Значит, она использовала псевдоним. Но я точно знаю, что историю написала Харуна. Был еще кто-то, кто отвечал за рисунки, Харуна должна знать.

Мне удалось разузнать об авторе манги, которой я восхищаюсь, из такого вот странного разговора.

Автор и художник этой манги – разные люди. На мгновение я забыла о грусти, мучавшей меня, и спросила:

- В каком классе она учится?

- Ох, Харуна здесь больше не учится. Она перевелась в другую школу.

- Я-ясно

Я попыталась собрать воедино все, что сказала мне президент… Но, на самом деле, не очень-то все поняла, поэтому тихо вздохнула:

- Президент, что вы имели в виду, когда сказали, что Анджо Харуна и Коочи-семпай были друзьями? И почему вы уверены, что Коочи-семпай говорит не то, что думает?

Президент посмотрела вниз, ничего не ответив.

Может быть, она пытается правильно подобрать слова, чтобы не сболтнуть лишнего? Пока я думала об этом, президент подняла голову:

- Если бы ты поговорила с Харуной, то тоже поняла бы. Я знаю, что это не очень хороший ответ, но прости, Ибара, хоть я и знаю все, но сказать не могу.

- …

- Потому что Аяко тоже мой друг.

Когда она говорила это, в ее больших глазах промелькнула тень одиночества. Я не могу сказать тебе, потому что она мой друг. Если она расскажет, то это будет выглядеть так, будто она плохо отзывается о Коочи-семпай…и еще она раскроет секрет Коочи-семпай.

Но если она не может мне ничего сказать, то я не могу ничего понять. И прямо сейчас, я думаю, что размышления о вещах, которые не поддаются пониманию, ни к чему меня не приведут. Я медленно покачала головой.

Мне хочется побыть одной. Все равно, что имела в виду Коочи-семпай. Мне просто надо немного воздуха.

- Я проветрюсь немного и вернусь.

- Ибара…

- Я скоро вернусь, - настойчиво повторила я.

Так что, пожалуйста, оставьте меня в покое.

043 - ♠11

Было около пяти часов.

Несмотря на то что все трое вернулись раньше звонка, атмосфера в кабинете оставляла желать лучшего. Сатоши непривычно для себя хмурился. Зато Читанда, наоборот, светилась от счастья. Ибара же выглядела жутко подавленной. Кажется, она не хочет, чтобы к ней лезли с разговорами, поэтому я решил не обращать на нее внимания.

- Нас перехитрили, Хотаро, - заговорил Сатоши, но посмотрев на меня, удивленно спросил. - Что с твоим глазом?

Он все еще красный?

- О, мне в глаз попало сердце.

- Что?

- Я сказал, в мой глаз попало сердце.

Сатоши, конечно же, ничего не понял, но быстро взял себя в руки.

- Так или иначе, нас перехитрили. У Клуба Иллюзионистов стащили свечу.

- Разве это не хорошо? – сказал я истинную правду. - Было бы печально, если бы «Дзюмондзи» поймали до того, как он дойдет до Клуба Классики, разве нет?

Сатоши неохотно кивнул:

- Ну да, наверное.

Он рассказал все, что с ним произошло. Кажется, он надеялся поймать «Дзюмондзи» с поличным. Но, во-первых, ни один из предметов, начиная с [A] и заканчивая [КА], не был украден во время мероприятия. Во-вторых, «Дзюмондзи» не настолько глуп, чтобы выбирать для краж неудобное время, как, например, самый разгар мероприятия. Он просто делает это тогда, когда ему удобно, независимо от того, происходит в этот момент что-то или нет.

- Ты мог бы сказать мне об этом и раньше… - проворчал Сатоши.

Эй, а ничего, что я даже не догадывался о твоей самодеятельности?

- Так что? Ты нашел «признание в преступлении»?

- Ага, мы нашли его рядом с объявлением о завтрашнем первом шоу в 10 утра, и, конечно же, там был «Путеводитель по Фестивалю Канья».

- И вы нашли их в коридоре?

- Ага.

Значит, преступником может быть кто угодно.

Все это время, пока я разговаривал с Сатоши, щека Читанды как-то странно подергивалась. Ей хотелось улыбаться, но видя угрюмое лицо Ибары, она не могла себе этого позволить. Я решил разрядить обстановку:

- Кажется, тебе есть что сказать?

Читанда кивнула:

- Да, есть.

- Правда?

- Копии «Хёки», которые мы дали Ирису-сан, хорошо продаются.

Вероятно, из-за того, что ими занимается Ирису. Это был хороший повод для радости, но улыбаться мне почему-то не хотелось. Надеюсь, на этот раз она не припахает меня к чему-нибудь.

- Значит, они все проданы?

- Нет, осталось еще несколько журналов, но, скорей всего, завтра утром их раскупят.

Если та партия будет распродана, можем ли мы дать им еще двадцать журналов? Вот в чем вопрос.

- И это еще не все. В специальном четырехчасовом выпуске «Еженедельника школы Ками» упоминается инцидент «Дзююмодзи». Они пишут о правиле таблицы годзююон, о котором догадался Ореки-сан.

Мне было немного неловко от того, что мне приписывают такие заслуги. Как я уже говорил Ибаре, об этом мог догадаться любой.

Читанда продолжила, молитвенно положив руку на грудь:

- Кроме того, они упомянули Клуб Классики! Вот здесь: «Итак, наши дорогие читатели, можно предположить, что свое финальное преступление «Дзююмодзи» совершит в районе двух часов дня либо в Клубе Классики, либо в Клубе Технического Моделирования [KŌSAKU BU]»[6].

- Клуб Технического Моделирования? Не знал, что у нас есть такой.

Сатоши закивал:

- Да, я и забыл про него.

- Если «Дзююмодзи» пойдет туда, то все наши усилия пойдут прахом.

- Да, меня это тоже беспокоит, - с лица Читанды пропали все признаки радости. Я не никак не мог понять, почему же она была такой радостной. Сначала я остановился на том, что она притащила сюда стенгазету и радовалась тому, что может сообщить нам новости… Но, нет. Она бы так не светилась от счастья только из-за этого, должно быть что-то еще. Но мне не стоит совать нос в чужие мысли, особенно если это мысли Читанды Эру.

- … Так, Хотаро, сколько журналов ты продал?

Ах, это.

- Включая копии, которые мы дали Ирису-семпай, 16 журналов.

- Эй, мы продали больше, чем вчера.

Да, но не намного. Хотя сегодняшний успех на «Диком пламени» дал больше результатов, чем вчерашняя Викторина. Проще говоря, нашлось больше отчаянных учеников, решивших потратить свободное время на посещение этого пустынного, заброшенного уголка. Нам надо использовать любые доступные способы рекламы, и «сарафанное радио» в том числе.

К концу второго дня наша надежда продать оставшиеся три четверти копий зависит от того, как будет развиваться инцидент «Дзююмодзи»…

Ну, когда придет время, тогда и будем над этим думать. Я залез в ящик стола и достал из него пакет с бисквитами.

- Хотаро, что это?

- Купил у Клуба Кондитеров. Я их еще не открывал, так что угощайтесь, если хотите.

На мое предложение откликнулась даже Ибара.

Мы вчетвером накинулись на пакет с бисквитами. Пока мы их жевали, прозвенел звонок, возвестивший об окончании второго дня Фестиваля.

[ОСТАЛАСЬ 141 КОПИЯ]

***

[1] «El Bimbo» («Эль Бимбо») – знаменитая во всем мире мелодия. Считается, что её автор француз – Клод Морган. Однако, на самом деле эту мелодию создал поэт-песенник из Афганистана Ахмад Захир. Она носила название «Tanha shodam tanha» («Один, совсем один»). Впоследствии мелодия была преобразована Клодом Морганом (группа «BIMBO JET») и получила название, под которым и известна во всем мире.

[2] Заимствованное от англ. «candle», записывается катаканой: «キャンドル»/

[3] Ханафуда (яп. «花札»– «цветочные карты») – японские игральные карты.

[4] Лайош Кошут (1802-1894 г.г.) – венгерский государственный деятель, революционер, юрист. Борец за независимость Венгрии. Премьер-министр и правитель-президент Венгрии в период Венгерской революции (1848-1849 г.г.).

В данном диалоге недопонимание между Маякой и Фукубе, скорей всего, возникает из-за созвучности японского произношения английского слова «gossip» («сплетник») и фамилии «Кошут».

[5] Имеются в виду кандзи, использующиеся для написания имени «Аншинин»: «安心» (anshin) – «душевное спокойствие». И «in», как, например, в слове «больница» - «病院» (byōin), где «院» (in) – «учреждение» . «安心院» – «Аншинин».

[6] Имеется в виду клуб типа объединенного кружка авиа- и судомоделирования. «KŌSAKU» в названии клуба можно перевести как «инженерно-строительные работы».

Еще одна бессонная ночь

044 - ♠10

Нельзя говорить, что ты устал. Произнося эту фразу, ты перекладываешь свою ответственность на кого-то другого. Так меня учили. Если чувствуешь усталость, скажи, что тебе необходимо отдохнуть, а потом примись за дело с новыми силами.

Так учила меня моя добрая бабушка.

Нет, мне не следует использовать прошедшее время. Моя бабушка жива и здорова.

Я никогда не забуду ее совет. Но, думаю, сказать подобное, находясь в полном одиночестве в своей комнате, вполне нормально. Прямо сейчас я немного устала.

Я попросила Ирису-сан помочь нам с «Хёкой» и договорилась с Редакцией Стенгазеты, чтобы они упомянули Клуб Классики в специальном выпуске. Все прошло очень хорошо. Но почему-то, вернувшись в клубную комнату, я почувствовала, как мое тело тяжелеет.

Я не из тех, кто подвержен летаргии[1]. Хоть я и не очень спортивный человек, мои результаты в беге на длинные дистанции выше среднего. За последние два дня я обошла всю территорию школы вдоль и поперек, но причина моей усталости точно кроется не в этом.

Как бы сказать… Я не устаю, когда решаю свои собственные проблемы. Но сейчас я чувствую усталость просто от того, что мне приходится делать все это самой. За время Культурного Фестиваля я смогла заручиться поддержкой Комитета по Общим вопросам, Редакции Стенгазеты и Ирису-сан.

Еще и инцидент «Дзююмодзи». У меня не выходит из головы, как этот вор совершает кражи, а главное, почему. Стоит об этом подумать, как во мне просыпается такое беспокойство, что я не могу устоять на одном месте.

Но, сделав глубокий вдох и посмотрев на происходящее с точки зрения президента Клуба Классики, я понимаю, что не должна видеть в других людях лишь инструменты. И я бы не хотела просить их делать что-либо лишь для достижения наших целей.

Трудно поверить, что я могла вести себя так беспечно.

Нет, не время отступать. Разве Ореки-сан зря старался? Не говоря уже о том, что нам все еще надо продать очень много антологий.

Завтра мне надо попросить помощи еще у нескольких человек. Мне это не нравится, но я должна…

Наверное, я просто немного устала.

045 - ♦10

Я хотела лечь пораньше, но так и не смогла уснуть. Все закончилось тем, что я достала с книжной полки мое второе сокровище – «Язык тела».

Если бы здесь был «К вечеру - прах», то я выбрала бы его. Мне кажется, я обожествила эту мангу. Но из всего, что сейчас есть под рукой, «Язык тела» - самая интересная работа. Мне бы сейчас готовиться ко сну, да вот только мой мозг спать совсем не собирается.

Жанр этой манги можно определить как фарс. Ее главный герой - молодой парень, который из-за глухоты не может говорить, но умеет передавать свои мысли через прикосновение. И еще через прикосновение он может читать мысли других людей. Многим это не нравится, из-за чего парня считают ходячей проблемой. Несмотря на то что трудности, с которыми сталкивается герой, довольно актуальны, сама история ушла далеко от реальности в пользу интересной истории. Короче говоря, в ней есть инопланетяне и зомби. И еще, независимо от того, насколько разрушительны сцены на странице, на ней обязательно есть «очеловеченный» кот, который приглашает перелистнуть страницу и читать дальше. Из-за этого темп манги очень высокий. В коммерческих работах такого не встретишь. Эта работа больше похожа не на мангу, а на ёнкому[2].

В итоге я положила книгу на подушку и прочитала ее от корки до корки.

Кстати, об этом коте. Он похож на Гордски[3] и постоянно появляется во всевозможных акробатических позах в разных углах фреймов[4] без видимых на то причин. Скорей всего, он служит олицетворением автора. Этот кот стоит на задних лапах, но из одежды на нем только пара мешковатых сапог. По сути, он похож на кота в сапогах.

Несмотря на глупый сюжет и проблемы в общении между персонажами, в работе заложен довольно глубокий смысл. Все персонажи, включая главного героя, действуют исключительно в собственных интересах, всегда преследуют какую-нибудь выгоду. Да, это хорошая работа. Но я не хотела бы показывать ее Коочи-семпай. Слабые места этой манги видно невооруженным глазом. Плохо продуманный сюжет; слишком много фреймов с одноцветным фоном; много грубых рисунков; нелогичные диалоги, которые к тому же теряют связь при переходе от фрейма к фрейму.

… В общем, я до сих пор не знаю, что показать Коочи-семпай.

Сейчас мою комнату освещала лишь прикроватная лампа, от чего книжная полка тонула в непроглядной темноте.

«К вечеру - прах» и «Язык тела» - две некоммерческие работы, которыми я восхищаюсь. Конечно, в моей комнате были и другие книги. Среди них есть коммерческие произведения, которые сияют так же ярко, как и эти два.

На самом деле, в мире много людей, которые способны рисовать интересные истории.

Перед тем как выключить свет, я вылезла из футона и достала из ящика стола свою мангу. В ней нет ничего интересного. Только скучные рисунки. Уж это я точно не хотела бы показывать Коочи-семпай.

Ну, нет, рисунки не так уж и ужасны. Несмотря на запутанность истории, рисунки все же неплохи. Но если прочитать несколько страниц…

Связи между фреймами нет, и я не могу понять диалог, который сама же и написала. Читая эту мангу, я не чувствую абсолютно ничего. И даже понятия не имею, где здесь начало, а где конец. Чтение этой работы не приносит никакого удовольствия.

Если я дам почитать ее кому-нибудь, то этот кто-то, скорей всего, уснет без всякого снотворного.

Но на меня она, кажется, не действует.

Прочитав свою мангу, я чувствую себя так, будто выпила энергетик, а не снотворное. С каким-то непонятным чувством я сунула работу обратно в ящик. Это плохо. Я думала, она меня усыпит. Если сейчас не усну, то завтра будет очень непросто. Так что я решила принять настоящее снотворное и вернуться в кровать.

046 - ♠12

Я долгое время занимаюсь энергосбережением и уже более-менее понял, как это работает. Я сохранил слишком много энергии днем, поэтому теперь чувствую её переизбыток и не могу заснуть. А на дворе уже глубокая ночь. Стрелки часов давно перемахнули за час и приближаются к двум.

Подумать только, я не могу вспомнить, когда в последний раз мне удавалось накопить столько энергии. Даже смешно: в самый разгар «розовой» школьной жизни, на Культурном Фестивале Старшей школы Камияма я не знаю, куда использовать свою энергию.

Мне пришла мысль почитать что-нибудь, но под рукой был только тот скучный романчик в мягкой обложке. Конечно, скучная книжка могла бы хорошо заменить снотворное, но я предпочел ей Интернет. Я искал официальную страницу Культурного Фестиваля Старшей школы Камияма.

Кликнув на ссылку в поисковой выдаче, я поморщился – мой правый глаз все еще давал о себе знать.

Заголовок на главной странице сайта гласил: «ФЕСТИВАЛЬ КАНЬЯ ОТКРЫТ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ». Под ним располагалась картинка с какого-то мероприятия в Спортзале.

Ниже на странице находился список клубов-участников, расписание, информация о маршрутах проезда, объявления для посетителей… Мой взгляд остановился на разделе, которого два дня назад я не заметил – интернет-магазин.

В нем продавалось все, что было связано с Культурным Фестивалем, в том числе вещи, продаваемые на самом Культурном Фестивале. Я нашел дизайнерские футболки от Клуба Изучения Моды, антологию Литературного Клуба «Кодама» и антологию Клуба Манги «Дзеамис». Это что, всё? Неужели на всем Культурном Фестивале Старшей школы Камияма не нашлось других товаров для интернет-магазина?

Как-то пустовато. Чуть ниже я увидел форму заказа, в которую был автоматически вписан адрес электронной почты получателя. Адрес принадлежал домену Старшей школы Камияма, а имя пользователя было записано как «somuiinkai». Сатоши, Комитет по Общим вопросам мог бы придумать что-нибудь и получше. Вообще, я до сих пор не узнал у Сатоши, чем он занимается в этом своем Комитете.

Да и этот адрес. Они могли бы придумать имя на английском. Но «somuiinkai»[5]?... Впрочем, у меня нет никаких вопросов к имени, которое должно быть понятно любому нормальному японцу.

Больше на сайте не было ничего интересного, кроме ссылок на внешние сайты. Так что я решил, что пора бы уже и спать. Я выключил компьютер и вернулся в свою комнату. А о том, как заснуть, я решил подумать, после того, как залезу под одеяло.

047 - ♣15

Ночью я решил немного прогуляться.

Я только что принял ванну, и теперь мое тело отзывалось на каждое дуновение ночного ветра. Уже поздний октябрь, и если не быть осторожным, то можно и простудиться. Поэтому на всякий случай я надел куртку.

В небе сияли звезды, и уже можно было различить полоску новой луны. Погода обещала быть не хуже вчерашней, а это значит, что все должно быть хорошо. И это хорошо. Для меня, как члена Комитета по Общим вопросам, это означает, что все мероприятия должны пройти без сбоев; как для участника Клуба Классики – что мы можем рассчитывать на большее количество посетителей. А для меня лично это хорошо, потому что я смогу поучаствовать в куче мероприятий на свежем воздухе. Я видел, как различные клубы готовились к Фестивалю, а их участники делали такое, о чём раньше мне приходилось лишь слышать. Так что и мне и им будет обидно, если дождь лишит их возможности показать свое мастерство.

Например, выступление второклассника Таямы-семпая из Клуба Иллюзионистов было превосходным. В моей «базе данных» есть сведения о том, как выполняется фокус с мячом и кубком, но исполнить его самостоятельно на таком же уровне, что и Таяма-семпай, я бы не смог. Поэтому сегодня я аплодировал ему от всей души. Кстати, когда я сказал, что не смогу исполнить фокус, я имел в виду не то, что мне не хватит навыка или сноровки. Думаю, мне, скорее, недостает уверенности в себе. Да и вообще, тот факт, что я захотел узнать секрет фокуса, еще не означает, что я хотел попробовать его исполнить.

Можно сказать, что в этом я похож на Хотаро.

… И все же, несмотря на то, что сам Хотаро утверждает, что за три года средней школы ничего особенного не сделал, на самом деле он был не таким уж и никчемным.

Я шел в темноте тихого спального района. Под фонарями, тускло освещавшими улицу, кружила мошкара. На мне были кроссовки, и своих шагов я не слышал. Откуда-то издалека доносились звуки телевизора – кто-то где-то смотрел ночное шоу.

После поступления в Старшую школу Камияма и знакомства с Чатандой Эру Хотаро изменился. Точнее, он по-настоящему раскрылся. И теперь он демонстрирует то, что раньше я в нем не замечал - свою сообразительность, ясность ума, или, может, лучше сказать, интуицию, дедуктивные способности. С того самого дня, когда он встретил в Кабинете Геологии одинокосидящую Читанду-сан, я не перестаю ему удивляться. Хотаро перестал быть бесцветным и бесполезным. Он стал удивительным человеком, таящим в себе невероятную силу.

Говорят: «Мудрый ястреб прячет свои когти»[6]. Но был ли я действительно рад за Хотаро, когда разглядел в нем такого ястреба?

Вот почему я решил не надеяться на Хотаро в расследовании инцидента «Дзююмодзи». Это дело не подходит такому, как он. Я сам раскрою его.

Раньше, используя лишь свою «базу данных», я не смог бы докопаться до истины. Но теперь, чтобы впредь без зазрения совести смотреть в глаза лучшему другу, я буду действовать как он. Я знаю, как это позорно. Все эти разговоры о «рекламе Клуба Классики». Всё это лишь отговорки.

Я прекрасно это понимаю.

Оправдание на уровне младшей школы.

Итак.

В деле «Дзююмодзи» очень много подозреваемых. Как там сказал Хотаро? «Вы хотя бы представляете, сколько людей входило и выходило через ворота школы во время Культурного Фестиваля? И это не считая почти тысячи наших учеников».

В таких обстоятельствах и в детективных романах и в реальной жизни поступают одинаково. И даже такое незначительное дело, как это, не будет исключением. Чтобы установить личность преступника сначала надо сузить круг подозреваемых.

Чтобы сузить круг подозреваемых с шести миллиардов, проживающих на этой планете, до нескольких человек, необходимо принять во внимание обстоятельства места и времени. Например, если бы убийство произошло в каком-нибудь особняке далеко в горах, и все выходы из него были бы заблокированы лесным пожаром или чем-то подобным, то убийцей, несомненно, был бы кто-то из обитателей особняка (если, конечно, никто не слышал звук взлетающего вертолета). Если молодая богатая леди убита в загородном доме, то убийцей окажется тот, кто пришел в этот дом вместе с ней. Если следовать этим правилам, то можно сократить количество подозреваемых примерно до десяти человек, и тогда уже можно проверять алиби каждого из них.

Но в инциденте «Дзююмодзи» все иначе.

Кражи происходят не в закрытом помещении. Например, любой, кто был на улице в момент выступления Клуба А-капелла, мог стащить бутылку из их холодильника. В клубной комнате Клуба Го нет замка на двери. В Клубе Гаданий состоит один человек, поэтому преступнику надо было просто спрятаться в ближайшем туалете и подождать. Клуб Садоводства обокрали, когда в клубной комнате никого не было. С Клубом Иллюзионистов не лучше. Мы не знаем, как и когда пропали все вещи, так что преступником может быть кто угодно.

Начнем с того, что вор, несомненно, учится в нашей школе. Трудно представить, как кто-то за пределами школы разрабатывает этот план и старательно выполняет его на протяжении двух дней. Но этот факт означает лишь то, что круг подозреваемых сокращается до тысячи человек. Тысяча! Заявление типа «Преступник находится среди этой тысячи человек!» звучит очень глупо. Даже правоохранительные органы не смогли бы проверить алиби тысячи человек.

Единственным необычным местом преступления была площадка, где проводился турнир Кулинарного Клуба. Президент клуба клялся, что половник был. А это значит, что украли его уже перед самым началом поединка «Дикое пламя». Раз у преступника было время подсунуть «признание в преступлении» и «Путеводитель по Фестивалю Канья», то им, скорей всего, должен быть кто-то из членов клуба.

Но есть ли смысл участникам Кулинарного Клуба срывать турнир, к которому они так долго и усердно готовились? Половник – одна из базовых кулинарных принадлежностей. Что, если в качестве основного блюда мы решили бы приготовить рагу? Если бы мы обнаружили отсутствие половника раньше, то это вызвало бы вопросы о справедливости конкурса. Преступнику было бы разумнее выбрать какую-то менее опасную цель. Например, Клуб Изучения Окультизма ([O]KARUTO KEN), или Группу Поддержи и Клуб Чирлидинга ([Ō]ENDAN & CHIARŪDĪNGU BU), которые выступали вместе.

Я решил, что такие рассуждения ни к чему не приведут.

Тогда как же мне сократить круг подозреваемых из этой тысячи?

…Впрочем, среди такого количества подозреваемых серийного убийцу или поджигателя тоже было бы трудно вычислить. В большинстве детективных историй сыщик просто ждет, когда преступник совершит еще одно преступление, чтобы получить новые улики. Если вспомнить одну из моих любимых историй о Шерлоке Холмсе, «Шесть Наполеонов», то в ней тоже никто не мог назвать имя преступника сразу же после первого разбитого бюста Наполеона.

Точно. Если мы продолжим наблюдать за тем, как вор совершает свои преступления, то сможем определить, как связаны все его жертвы, а после этого заманим его в ловушку. (Кстати, обычно это называют «найти недостающее звено». В английском это звучит как «missing link»[7]. А потерянное «Колесо Фортуны» можно назвать «missing ring»[8]. Так как же правильней?[9] Цитируя Читанду-сан, скажу: «Это никак не выходит у меня из головы!»).

Сейчас я могу только ждать. Это единственный выход.

Может быть, в следующий раз что-то пойдет не так, и он оставит после себя улики, которые помогут сузить круг подозреваемых. Другими словами, я жду, когда он допустит ошибку.

Если я правильно понял, вор совершил кражу до начала представления Клуба Иллюзионистов, а «признание в преступлении» подложил уже после его завершения. Я не зря досидел там до самого конца. Конечно же, среди тех, кто оставался в классе 2-D в тот день был тот, кто пришел туда точно не из-за фокусов.

В общем, завтра мне нужно пораньше отправиться в Старшую школу Камияма, чтобы найти и посетить следующую цель «Дзююмодзи» - клуб, название которого начинается на [KU]. Пусть я не особо уверен в своих способностях наблюдателя, но я обязательно должен найти улики, оставленные «Дзююмодзи».

Мир, наверное, перестанет вертеться, если я смогу «делать выводы, основываясь исключительно на базе данных». Возможно, мне просто интересно, смогу ли я удивить сам себя.

Я развернулся на каблуках и зашагал обратно по улице, освещенной фонарями и светом луны. Когда я хлопнул себя по щекам, чтобы собраться с мыслями, меня облаяла чья-то собака.

***

[1] Летаргия - болезненное состояние, характеризующееся медлительностью, вялостью, усталостью.

[2] Ёнкома - небольшой комикс, состоящий из 4 фреймов (кадров). Обычно носит комедийный характер. Печатается в любых изданиях, связанных с мангой, в том числе газетах, журналах или бонусом в изданиях манги.Существуют и самостоятельные манги, выходящие в формате ёнкомы.

[3] Гордски - один из персонажей Тэдзуки Осаму, автора манги «Астробой» («Могучий Атом»). Также этот персонаж известен под именем «Хётанцуги».

[4] Фрейм (или Панель) – один «кадр» на странице манги.

[5] «Somuiinkai» - это запись латиницей наименования «総務委員長», которое означает «Комитет по Общим вопросам». Японцу это должно быть понятно. Иностранцу, не знающему языка – нет.

[6] Японская пословица.

[7] Missing link (англ.) – «недостающее звено».

[8] Missing ring (англ.) – «недостающее кольцо», «потерянное кольцо».

[9] Для японца два эти сочетания практически не различимы из-за отсутствия в японском языке звука «л». Если попробовать записать слова «link» и «ring» катаканой, то получатся слова «リンク» и «リング», которое читаются как «rinku» и «ringu» соответственно. Сатоши указывает на эту игру слов.

Четыре человека, четыре культурных фестиваля ч.1

048 - ♣16

__________

РАЗЫСКИВАЕТСЯ!

42-ой Фестиваль Канья подходит к своему завершению. Уже многие клубы благополучно провели свои мероприятия и показали, на что способны их участники. Однако, как, без сомнения, уже известно нашим читателям, на Фестивале завелся нарушитель всеобщего спокойствия. Как вы уже догадались, мы говорим о воре, известном под именем «Дзююмодзи».

Этот вор крадет у клубов вещи и оставляет после себя послания. Кроме посланий он (редакция не уверена в половой принадлежности преступника) оставляет на месте преступления еще кое-что. Из-за опасения, что у вора могут появиться подражатели, мы не станем разглашать, что это за предмет.

В любом случае, на данный момент от действий преступника пострадали семь клубов. Мы уже рассказывали во вчерашнем специальном четырехчасовом выпуске, что в число пострадавших клубов входят Клуб А-капелла, Клуб Го, Клуб Иллюзионистов и другие. Так же мы рассказывали о том, каким образом были совершены кражи. И, как мы упоминали ранее, «Дзююмодзи» все еще на пути к своей цели - украсть десять предметов у десяти клубов.

В связи с этим Редакция Стенгазеты хотела бы обратиться к дорогим читателям, учащимся в Старшей школе Камияма. Неужели мы и дальше будем просто сидеть и смотреть, как «Дзююмодзи» безнаказанно совершает свои преступления? Сможете ли вы позволить ему, скорей всего, такому же ученику, как и вы, думать, что он лучше вас?

Этого нельзя допустить!

Редакция Стенгазеты ищет людей, готовых поймать призрачного вора «Дзююмодзи» с поличным и раскрыть его настоящее имя. Мы возлагаем на вас большие надежды. Ваши имена будут опубликованы в специальном выпуске стенгазеты, чтобы вся школа знала своих героев.

__________

Да, статья получилась провокационной, правда мне не очень нравится такой стиль.

Мне не удалось узнать ничего нового из той части, где рассказывалось, как были обворованы Клуб А-капелла и Клуб Го. Холодильник Клуба А-капелла стоял во дворе с самого начали их выступления. Камни Клуба Го оставались в клубной комнате за день до начала Культурного Фестиваля, к тому же дверь в их клубную комнату не запирается. Другими словами, вором может быть кто угодно.

Наверное, читая стенгазету, вывешенную у самого входа, я невольно улыбался. Я не знаю ребят из Редакции Стенгазеты, но ощущаю некоторую близость с ними, просто читая их статьи.

К тому же меня тронуло то, в какое время вышел этот специальный выпуск. Согласно плану Редакции специальные выпуски выходят каждые два часа, начиная с 8 утра (если поразмыслить, это такой же промежуток времени, как между преступлениями «Дзююмодзи»). Но сейчас только начало восьмого. Вероятно, они вывесили ее сразу же, как пришли в школу. Вот это боевой настрой.

Но я тоже настроен решительно и не собираюсь проигрывать. Вот почему я пришел в школу к 7 часам. Точнее, я был здесь уже к открытию школьных ворот - к 6 часам. И я был уверен, что в этот час здесь никого не будет, но оказалось, что таких, как я, много. Похоже, на время проведения Культурного Фестиваля Старшей школы Камияма здравый смысл отключается полностью.

Теперь о главном.

В школе есть два клуба, названия которых начинаются на [KU]: Клуб Викторин ([KU]IZU KEN) и Клуб Глобальных Инициатив ([GU]RŌBARU AKUTO KURABU). В названии Клуба Викторин слог [КU] «чистый», без озвончений, в отличие от Клуба Глобальных Инициатив. Но мероприятие Клуба Викторин состоялось в первый день. И они не резервировали никаких классов на сегодня (ручаюсь за это как член Комитета по Общим вопросам). С другой стороны, у Клуба Глобальных Инициатив намечена выставка. А это значит, что их двери будут открыты для всех желающих. Методом исключения можно сделать вывод, что ловить «Дзююмодзи» стоит именно там.

Я поднялся по лестнице и пошел в класс 3-E, где должна была проходить выставка Клуба Глобальных Инициатив. Вчера перед тем как уйти из школы, я проверил, не украли ли у них что-нибудь, и поискал записку, но ничего не нашел. Так что я был уверен, что если устрою засаду с утра пораньше, до появления «Дзююмодзи», то точно поймаю его.

Несмотря на это…

В классе 3-E уже кто-то был.

- Эй, Фукубе, ты опоздал.

Это был Тани-кун. И не только он.

- Хмм? Ты ж из Клуба Классики… Спасибо, что помогли тогда. Так ты тоже занимаешься этим делом?

Это второклассник Хаба Томохиро-семпай. Мы познакомились на летних каникулах во время «Инцидента Императрицы». Если я правильно помню, он состоит в Клубе изучения детективов. «Эта история привлечет много внимания, когда станет достоянием общественности». Кажется, предсказание Тани-куна сбылось. Значит, меня тоже затянуло? Ну, я этого и не отрицаю.

Кроме этих двоих, в классе был еще один школьник, которого я не знал. Он держался немного в стороне от нас. Сегодня последний день фестиваля, так что особой подготовки в клубах не предвидится. Так что, думаю, он еще один мой соперник. Итак, нас четверо. Это плохо. Хотя это означает, что глаз, наблюдающих за «Дзююмодзи», стало больше. Ему будет сложно сделать свой следующий ход.

Пытаясь скрыть тревогу, я заговорит с Тани-куном:

- Утречка. Кажется, ты настроен решительно, раз пришел сюда, да?

- Да и ты тоже.

- Ну и что? Уже что-нибудь произошло?

Большим пальцем Тани-кун указал на середину класса:

- Не мечтай, что я стану помогать своему сопернику. Иди и разузнай все сам.

Кажется, он пока ничего не нашел. Если бы кража произошла, то этих троих здесь бы уже не было. Я пожал плечами.

Часы только что перевалили за 7. Нам надо быть в Спортзале для переклички к 8.30, а потом все разойдутся по клубам. Если «Дзююмодзи» собирается действовать, то лучшего времени, чем сейчас, ему не найти. Я и эти трое будем внимательно следить за каждым, кто проходит мимо класса. Если кража произойдет сейчас, то мы сможем значительно сузить круг подозреваемых.

Я молча отошел от Тани-куна и Хаба-семпая и облокотился о стену в коридоре. Если бы я был крутым детективов, то достал бы сигарету и стал бы покуривать ее в томительном ожидании. Но, к сожалению, мы в старшей школе, поэтому я обошелся жвачкой.

049 - ♥11

Наконец-то настал последний день.

Сегодня суббота, а это значит, что посетителей будет больше, чем обычно. А еще сегодня день, когда должен закончиться инцидент «Дзююмодзи». Сегодня все решится. Придя в школу, я первым делом направилась к доске объявлений, чтобы взглянуть на новый выпуск «Еженедельника школы Ками».

Но у доски уже кто-то был.

Рядом с ней, скрестив руки, стояла девушка и время от времени кивала головой. Она не похожа на старшеклассницу. Наверное, студентка. Несмотря на то что уже осень, на девушке были надеты оранжевая рубашка, рукава которой лишь слегка прикрывали сильно загорелые руки, и джинсовые шорты. Вся ее фигура источала тонкий аромат лета. Слегка расставив ноги, она ритмично постукивала одной из них по земле. Кажется, она получает удовольствие от чтения.

Она читала стенгазету, переводя взгляд вверх-вниз, как вдруг на ее лице появилась улыбка.

- Понятно… - донесся до меня её шёпот.

Опустив руки, она развернулась, как-то не быстро и не медленно, и направилась ко входу. Ее гостевые тапочки заскрипели по полу.

Интересно, где я ее уже видела? Студентка, полная жизни…не могу вспомнить. Но я точно видела это лицо. Уж в этом я точно уверена, я хорошо запоминаю лица и имена.

- Хмм…

Нет, ничего не приходит в голову. Наверное, просто игра воображения.

050 - ♠13

Как обычно, в Кабинет Геологии почти никто не заходил. Что ж, нам удалось продать тридцать журналов, так что особо жаловаться не на что.

Я, конечно же, рад тому, что мне не приходится особо работать. Но, если честно, вид этих коробок заставляет нервничать даже меня. Да, прямо сейчас эти обычные коробки выглядят пугающе.

Внутри этих коробок запечатаны слова, которые не прочтет ни одна живая душа. Кроме того, запечатанные в этих коробках книги со временем начнут изменяться, страница за страницей они медленно станут желтеть. Как будто стремясь запечатлеться в сердцах людей, они жаждут момента, когда их прочтут. И спрятанные в сыром месте, куда не проникает ни единого луча света, они будут плесневеть, крича и умоляя: «Прочти меня!». Но их никто не прочтет. Они так и останутся непрочитанными до тех пор, пока совсем не сгниют или не сгорят…

Кажется, у меня действительно слишком много свободного времени. Я как-то уж слишком расфантазировался. 141 журнал. Ручаюсь, мы никогда их не продадим, даже если отнесем еще двадцать штук Ирису. Так что я готов к худшему. Нет никакого смысла хранить сто копий одной антологии. Так что их ждет незавидная судьба. Они либо сгниют где-нибудь, либо их отдадут в переработку.

Я посмотрел на нарисованную Ибарой обложку с зайцем и псом, кусающими друг друга, а затем на клеевой переплет.

- ….

Хмм. Конечно, не оригинал. Но, учитывая скромный бюджет, не так уж и плохо.

Ну, как бы то ни было, я все равно не могу ничего сделать. Подперев подбородок рукой, я слушал тихие звуки музыкальных инструментов, доносящиеся из Спортзала. Взглянув через двор на здание Общего блока, я заметил, что окно одного из классов занавешено черными шторами. Похоже на выпавший зуб.

Я поменял руку.

… Я не имею ничего против того, чтобы использовать инцидент «Дзююмодзи» для привлечения покупателей в Клуб Классики. Это точно так же, как любой зоопарк хочет себе панду, что бы от посетителей отбоя не было. В Стенгазете написали, что Клуб Классики станет последней целью вора, значит, внимание нам точно обеспечено.

И все же меня беспокоит другое – как продать «Хёку». Просто привлечь посетителей недостаточно. Это еще не гарантирует, что продажи вырастут…

Посетителей нет, а вот времени в запасе еще много. Так что я начал размышлять, медленно пробираясь сквозь собственные мысли.

[ОСТАЛАСЬ 141 КОПИЯ]

051 - ♣17

Клуб Глобальных Инициатив, как следует из его названия, принимает участие в исследовании процессов мирового масштаба и предотвращении их последствий. Поэтому на их выставке были представлены стенды, посвященные таким вещам, как наводнение в Бангладеше и беспорядки в Индонезии. Увы, я не особо интересуюсь всем этим, поэтому не могу сказать, интересная это выставка или нет.

Минуточку. Что это у нас тут? Стенд с названием «Мексиканский кукурузный хлеб, который может сделать каждый», а рядом еще один - «Как приготовить болгарский йогурт из обычных молочных продуктов». Здесь представлены всевозможные национальные блюда. Заинтересовавшись, я решил расспросить президента клуба, который ответил мне, нахмурившись:

- Мы все же не Кулинарный Клуб, а волонтерская организация. Сначала мы хотели одеться в традиционную одежду народов мира, но идея с едой нам показалась интересней. На самом деле, мы хотели приготовить некоторые из этих блюд… но, кажется, здесь больше никому нет дела до того, как делают хлеб или йогурт.

И правда. То ли благодаря стараниям Редакции Стенгазеты, то ли из-за сарафанного радио, кажется, количество детективов-любителей росло, и в классе 3-Е стало уже довольно тесно. Комитет по Общим вопросам не в курсе, но, кажется, Клуб Глобальных Инициатив собирался готовить кукурузные лепешки и раздавать их гостям выставки. Но меньше чем через час после собрания в Спортзале все кукурузные лепешки были съедены этими «детективами». Я понимаю, почему их президент так расстроен. Но если бы вся эта толпа заявилась в Клуб Классики, мы бы, наверное, одновременно рыдали и плясали от радости.

- … Ничего не происходит, - донесся до меня унылый шепот. Это Тани-кун. Он уже говорил это не раз. И хоть у нас в запасе еще час, я вынужден с ним согласиться. Мои часы показывают, что скоро десять. Если «Дзююмодзи» оставляет записку каждые два часа, то он должен начать действовать в ближайшее время (уроки в школе Ками начинаются в восемь). Тем не менее, хоть здесь и много глаз, следящих за обстановкой, ничего подозрительного пока никто не заметил.

Неужели? У меня появляется смутное сомнение. Неужели «Дзююмодзи» на самом деле решил напасть на Клуб Викторин? Нет, не может быть такого. Они уже давно провели свое мероприятие, и все участники клуба разбрелись по школе, наслаждаясь прелестями Культурного Фестиваля. Как в таких условиях вор может у них что-либо украсть?

Но если задуматься о вещах, которые можно украсть в Клубе Глобальных Инициатив, то этот клуб тоже покажется странной целью. Ну, то есть, в Клубе Иллюзионистов была «Свеча» ([KI]YANDORU), которая начинается с [KI]. А здесь, в Клубе Глобальных Инициатив, я не вижу ничего, что бы начиналось на [KU]. Все ученики Школы Ками носят сменную обувь ([KU]TSU), но станет ли вор красть ее? Как-то мне сложно представить его оставляющим сообщение типа «Эй, я украл твои ботинки, муахахахаха» (ну, это не касается обуви от костюмов косплееров из Клуба Манги). Если призрачный вор «Дзююмодзи» подумал о том, что вода, украденная им, носит название «Аквариус» ([A]KUERIASU), то и здесь все должно быть не так просто. Может быть, он сдался, потому что не нашел того, что бы подходило под его последовательность?

Толпа детективов-добровольцев начала терять терпение.

- Мне скучно, я ухожу.

Сказал один.

- Напиши мне, если что-нибудь произойдет.

Попросил другой. Даже Хаба-семпай куда-то исчез. Скорей всего, ушел по делам клуба. Единственными, кто находился в кабинете с самого начала, были я и Тани-кун.

Что с тобой не так, «Дзююмодзи»? Ты не мог просто испугаться количества «детективов», следящих за тобой! Не могу поверить, уже почти десять!

… Внезапно Тани-кун засунул руку в карман и достал мобильник. Кажется, он получил какое-то сообщение.

Он поглядел на экран и вдруг вскрикнул:

- … ЧТО?!

А? Что случилось?

Тани-кун выключил телефон, засунул его обратно в карман и, кажется, собрался куда-то бежать. Не дожидаясь, когда это произойдет, я спокойно спросил у него:

- Что-то случилось?

Тани-кун прикусил губу так, будто случившееся не имеет ко мне никакого отношения. То, как он держит паузу, означает, что полученные им новости связаны с «Дзююмодзи».

Я решил немного надавить на него:

- У меня не так много друзей, как у тебя, Тани-кун. Пожалуйста, скажи мне, что случилось.

Пришлось немного принизить себя в его глазах, но теперь все идет как по маслу. Тани-кун фыркнул:

- Хмпф, этот «Дзююмодзи» обвел нас вокруг пальца.

- Вокруг пальца? Он что, пошел в Клуб Викторин?

Тани-кун ухмыльнулся и покачал головой:

- Нет.

- Тогда куда?

Убедившись, что другие «детективы» его не слышат, Тани-кун ответил мне почти шепотом:

- Клуб Легкой музыки ([KE]IONGAKU BU). У них пропала гитарная струна ([GE]N).

- Клуб Легкой музыки? - в отличие от голоса Тани-куна, мой сам собой стал громче. - Ты шутишь, что ли?!

Лицо Тани-куна быстро помрачнело.

- Если не веришь, то иди и убедись сам. Я пошел, - сказал он и выбежал из Класса 3-E. Я думал догнать его, но быстро отбросил эту затею, посчитав ее бессмысленной.

А «Дзююмодзи» более гибок, чем я думал. Я был уверен, что он действует строго согласно таблице годзююон и точно каждые два часа, и поэтому надеялся выследить его следующую цель. Но увидев, что Клуб Глобальных Инициатив находится под усиленным надзором, он направился прямиком в Клуб Легкой музыки. Как я оказался побежденным с помощью такого простого хода, как этот? Его невозможно обыграть.

Значит, мне не удастся поймать его, встретившись с ним лицом к лицу.

В таком случае мне следует искать его слабые места. Но проблема в том, что у меня нет к этому никакого таланта. Если бы я мог вычислить его слабое место, то уже сделал бы это.

Итак…

Я потратил на размышления всю прошлую ночь и не смог придумать ничего лучше, чем наблюдение за его следующей целью.

Но «Дзююмодзи» легко обошел это препятствие. Если он может так легко наплевать на правила, то как мне его тогда поймать?

Начнем сначала.

Должно быть что-то еще, что я могу сделать.

052 - ♠14

Как и ожидалось от субботы, к полудню посетителей было намного больше, чем за все предыдущие дни.

Благодаря тому, что фильм Ирису пользовался успехом, двадцать копий, которые мы ей доверили, тоже удалось продать. Поэтому Читанда отнесла ей еще десять штук.

Большинство из тех, кто сегодня приходил в Кабинет Геологии, забредали сюда, исследуя уголки школы. Только что две женщины среднего возраста купили по журналу, не переставая при этом о чем-то лениво переговариваться. В общей сложности, вместе с этими двумя журналами, я продал за сегодня девять копий «Хёки». Если так пойдет и дальше, то все может закончиться не так уж и плохо.

- Спасибо вам огромное, - сказал я с натянутой улыбкой вслед этим двум женщинам.

… Мне надо отлить.

В такие моменты я очень жалею, что слежу за прилавком один. Мне некого оставить вместо себя. Мы, конечно, просто продаем антологии, но как-то неправильно оставлять заинтересовавшихся покупателей в томительном ожидании. Так что я закрыл банку из-под конфет, сунул деньги в сумку, взял листок бумаги и написал: «Вышел ненадолго. Антология «Хёка» - 200 иен. Пожалуйста, оставьте деньги на прилавке».

На дне сумки я заметил что-то блестящее. Это была брошь в виде сердца, которую вчера в меня кинула Ибара. По какой-то непонятной причине я положил ее рядом со стопкой «Хёки» и написал еще одну записку: «Можете обменять эту брошь на что-то эквивалентное».

Что ж, природа зовет меня.

Фью.

Я вернулся.

Эй. Я вышел всего на пять минут, а брошь пропала. Вместо нее на столе лежали 200 иен. Кто-то купил журнал? Когда только успели?

Я заметил, что кто-то, взявший брошь, тоже оставил записку. Пробежав ее глазами, я помрачнел. Я уже видел этот подчерк раньше. Прочитав записку, я сразу понял, кто был тем таинственным посетителем:

«Тебе не следует оставлять прилавок без присмотра. Думаю, эта брошь тебе ни к чему? В общем, я возьму ее. Я меняю ее на то, что лежит на стопке «Хёки». Вот тебе неплохой способ убить время…»

Сестричка. Значит, она все-таки пришла. Как-то не очень хорошо, с ее стороны, пробираться в кабинет, когда меня в нем нет. Хотя, с другой стороны, лично для меня это не так уж и плохо.

Начиная с перьевой ручки сестры, через булавку от значка, Глок, муку, брошь, эта последовательность Соломенного миллионера замкнула круг снова на моей сестре. Так что же она оставила? Раз это моя сестра, то должно быть что-то интересное. Я взглянул на стопку «Хёки».

Так и есть. На вершине этой «горы» лежала книга, похожая и по стилю и по размеру на нашу антологию. Ее виниловая обложка и клеевой переплет уступали по качеству «Хёке», но сама книга была объемней. На ее обложке была изображена девушка, но нарисована она была не в натуралистическом стиле, а в стиле манги.

Что ж. Я вернул банку из под конфет на место и положил в нее 200 иен, оставленные сестрой. Не думаю, что мне стоит судорожно пересчитывать, сколько копий «Хёки» у нас осталось. Хоть это и моя сестра, но как-то трудно представить ее уносящей больше одного журнала. Я повесил сумку на спинку стула и взял книгу, которую она оставила.

Сбоку на обложке я заметил вертикальные ряды слов[1]. Кажется, это название. «К вечеру - прах»? Какое-то оно странное. Рядом с ним – имя автора. «Аншинин Такуха»? Звучит как имя буддийского монаха. Скорей всего, просто псевдоним. Надеюсь, я правильно его прочел.

Глядя на название и имя автора, я задумался. О чем, интересно, думала моя сестренка, оставляя мне эту оккультную книгу. Я пролистал ее, изучая содержимое. Это, действительно, была манга. Она начиналась со сцены, в которой девушка в школьной матроске выходит из деревянного здания железнодорожного вокзала. Воу, а этот рисунок довольно хорош.

Понятно. Раз это манга, то она, действительно, поможет мне скоротать время. Хотя такая доброжелательность как-то не очень свойственна моей сестре. Ну, если она привезла ее из дома, то все нормально. Так что я могу поблагодарить ее от всей души и приступить к чтению.

Но перед этим я решил посмотреть, есть ли здесь послесловие автора. И, конечно же, нашел его на последней странице.

Вот оно.

__________

Как вам «К вечеру-прах»?

Как по мне, так вышло очень даже хорошо. Правда, я всего-лишь отвечал за фон, поэтому моей работы здесь немного. Так что если вам понравилось то, что вы прочитали, то благодарите не меня, а автора и художника этой работы.

Ни один из нас не состоит в Клубе изучения Манги. Мы просто люди, которым нравится манга и которые решили попробовать создать свою собственную. Это наша первая работа, так что, думаю, мы не должны особо хвастаться. Пусть все решает читатель.

После этой работы мы не собираемся распадаться, а думаем порадовать вас новой мангой на следующем Фестивале Канья. Наш автор «А» хочет написать мистическую историю, и, как он мне сказал, она будет основана на сюжетах одной-двух самых известных работ Агаты Кристи. Так что с названием мы уже определились.

Ищите нашу следующую работу, которая будет называться «Последовательность Кудрявки»… Да, еще одно странное название. (ЛОЛ)

С нетерпением жду встречи с вами на Фестивале Канья в следующем году.

«Аншинин Такуха»

__________

Написано аккуратным почерком.

- …

Я приподнял брови и перечитал послесловие еще раз.

Фестиваль Канья. Значит, эта манга нарисована кем-то из учеников Старшей школы Камияма. И рисовали ее, без сомнения, для Фестиваля Канья.

Еще эта «Последовательность Кудрявки». Я понятия не имею, что это за «Кудрявка», но меня больше заинтересовало слово «последовательность». Нет, если бы это слово было само по себе, то я бы не обратил на него никакого внимания, но оно упоминалось рядом с именем Агаты Кристи.

Более того, эту мангу принесла моя сестра. Я еще раз посмотрел на записку, оставленную ею.

Вот тебе неплохой способ убить время…

Почему мне? Если она дала мне ее просто почитать, то само это выражение звучит странно. Она определенно не из тех, кто может подумать что-то типа: «Так, моему брату скучно, надо принести ему мангу». Задницей чую, все не так просто.

- Во что ты пытаешься меня втянуть? – пробормотал я и потянулся.

Рисунки хорошие, и из послесловия видно, что автор доволен проделанной работой, так что почему бы и не почитать. Конечно, в послесловии прямо так не написано, но человек, писавший его, был уверен в том, что говорит. Даже если все это еще одна случайная шутка моей сестренки, теперь мне все равно есть, с помощью чего хорошенько убить время.

[ОСТАЛАСЬ 121 КОПИЯ]

053 - ♣18

Я наконец-то собрался с мыслями.

И пришел к следующему выводу: сам я ничего сделать не смогу.

Хорошо это или плохо, но опускать руки и пускать все на самотек я умею как никто другой.

Другими словами, прямо сейчас есть только одна вещь, которую я могу сделать. Поэтому я спокойно сказал:

- Я рассчитываю на тебя, Хотаро.

054 - ♥12

Я ищу человека.

И это ни кто иной, как президент Клуба Радио. Я слышала от Фукубе-сана и других людей что из-за инцидента «Дзююмодзи», в Клубе Глобальных Инициатив было больше посетителей, чем ожидалось. Мне очень интересно, кто этот «Дзююмодзи-сан», и зачем он совершает кражи. Весь мой мозг забит мыслями о том, почему он это делает. Правда, эти мысли появились у меня не так давно. До этого момента мы лишь пытались понять, что он ворует и как, и это ужасно раздражает.

Но разве это не отличная возможность для нас: использовать инцидент «Дзююмодзи», чтобы привлечь больше посетителей? И прямо сейчас я использую эту возможность. Точнее, я выполняю один из пунктов плана по реализации этой возможности. В общем, я хочу предложить Клубу Радио провести интервью с Клубом Классики во время обеденного перерыва.

С помощью советов Ирису-сан мне удалось договориться с Редакцией Стенгазеты. Следующий шаг – Клуб Радио.

Я надеялась найти президента Клуба Радио в студии радиовещания, но его там не оказалось. Девушка, голос которой я узнала, она вела дневной эфир, услышав мою просьбу, склонила голову:

- «През», наверное, где-то поблизости. Интересно, куда он подевался… Ну, он еще не утвердил сегодняшнюю программу, так что у вас есть шанс, поговорите с ним.

К своему счастью, я знаю, как выглядит президент Клуба Радио, так что узнаю его, если увижу. Я принялась обходить кампус. Но до сих пор так и не смогла его найти.

В своих поисках я дошла до третьего этажа Специального Блока, так что решила по дороге заглянуть к Ореки-сану, охраняющему прилавок. Я уже заходила к нему раньше за 10 антологиями, которые попросила Ирису-сан, но он тогда крепко спал.

Поднявшись на четвертый этаж, я заметила человека, направляющегося в Кабинет Геологии. К моему удивлению, это был Йошино Ясукуни-сан, президент Клуба Радио, которого я искала. Не ожидала встретить его здесь. Я поправила свою форму и погналась за ним:

- Здравствуйте, Йошино-сан.

Йошино-сан остановился и обернулся, широко раскрыв глаза. У него была самая обычная прическа и густые брови.

- Да?

Я вежливо поклонилась:

- Меня зовут Читанда Эру, я президент Клуба Классики. Я искала вас повсюду, надеясь попросить вас о кое-каком одолжении.

Однако, Йошида-сан не стал дожидаться, когда я закончу говорить. Услышав мое имя, он закричал, напугав меня и заглушив последнюю часть моего приветствия.

- Так вы президент Клуба Классики! Вот это совпадение, вы как раз вовремя. Я искал вас.

Что?

Я пыталась понять, что же происходит, но вскоре Йошино-сан сам все объяснил:

- То, что сказано в статье Редакции Стенгазеты, правда? Последней целью «Дзююмодзи» будет Клуб Классики? «Дзююмодзи» сейчас в топе, понимаешь? Так что я подумал об интервью сегодня в обеденное время, иначе у нас до конца дня не будет ничего интересного, о чем можно поговорить. Слава богу, что этот «Дзююмозди» объявился. Интервью хотелось бы взять, конечно же, у президента клуба, который станет последней целью «Дзююмодзи». Что скажешь? Не переживай, тебе всего лишь надо будет ответить на несколько моих вопросов. Кроме того, у тебя красивый голос, так что все будет хорошо. Ну, как тебе идея?

Ничего себе.

Мне даже не пришлось использовать советы Ирису-сан. Даже подумать не могла, что стану гостем в радиоэфире. Я надеялась, что они просто упомянут нас в своей передаче. Но как гость… это похоже на речь Фукубе-сана на Викторине в первый день Фестиваля.

Справлюсь ли я?

Молчание затянулось. Йошино-сан почесал затылок:

- Ну, если не хочешь, то можешь и отказаться.

- Нет, подождите.

В моем воображении нарисовались горы «Хёки» и выражение лица Маяки-сан, когда она поняла, что в заказе была ошибка. Я подумала о том, какую работу проделали Ореки-сан и Фукубе-сан.

Это не оставило во мне никаких сомнений. Я еще раз низко поклонилась:

- Я буду очень рада вам помочь.

- П-правда? - Йошино-сан расплылся в широкой улыбке. – Тогда, приходи в студию в полдень. Эфир начнется в 12.30. Можешь захватить с собой свой ланч. Большое спасибо, до встречи!

- Нет, это вам спасибо.

Я не знаю, что должна сейчас чувствовать. Облегчение? Но вместо него меня одолевает беспокойство. Йошино-сан сказал, что мне всего лишь нужно будет ответить на несколько вопросов, но я все равно волнуюсь.

Ах, да, я же хотела навестить Ореки-сана. Дверь в Кабинет Геологии оказалась закрыта, хотя должна была быть открыта весь день. Я постучала и вошла.

В кабинете, кроме Ореки-сана, был еще и Фукубе-сан, который взмахнул руку, приветствуя меня:

- Привет, Читанда-сан. Ирису-сан удалось продать ее часть антологий, да?

- Да, она попросила еще десять, - ответила я, глядя на Ореки-сана, который увлеченно читал какую-то антологию, не обращая на нас никакого внимания. Может быть, он не заметил, что я здесь? Проследив за моим взглядом, Фукубе-сан пожал плечами:

- Он читает мангу. И делает это как одержимый, поэтому даже не слушает, что я ему говорю.

Не отводя взгляда от книги, Ореки-сан произнес:

- Я слушаю тебя. Вор пропустил [KU] и обокрал Клуб Легкой музыки, который начинается на [KE].

- Нет никакой пользы в том, что ты просто слушаешь, если ты не осознаешь важности происходящего.

- Подожди, я сейчас закончу.

Видишь? Фукубе-сан снова пожал плечами, сделав при этом знак рукой.

Секунд через тридцать Ореки-сан, наконец, закрыл мангу и глубоко вздохнул. Фукубе-сан тут же принялся его дразнить:

- Кто бы мог подумать, что Хотаро настолько погрузится в мангу? Может, тебе стоит попросить Маяку стать твоим наставником?

Какая разница между обычной мангой и мангой, которую называют «додзинси»? Я плохо разбираюсь в подобных вещах…

Ореки-сан впился взглядом в Фукубе-сана, но выглядел не только по-обычному вялым, но и каким-то опьяненным. Отведя в смущении свой взгляд, он пробормотал:

- Она, она хорошая.

- Правда? Можно я потом посмотрю?

Первый раз я вижу у Ореки-сана такое выражение лица. Мне стало интересно, что за мангу он читал. Присмотревшись, я увидела, что на ее обложке нарисована красивая, но печальная девушка. Удивительно, как точно были переданы эмоции этой девушки, и как детально прорисована ее, похожая на мою, школьная форма.

…

Ммм…

Я по привычке наклонила голову. Увидев это, Фукубе-сан спросил:

- Что-то не так, Читанда-сан?

- Ну…..

Я еще раз взглянула на обложку. Грустная, но красивая девушка. То, как прорисована форма….

- Разве я раньше не видела этого рисунка?

- Тебе показалось, - тут же ответил Ореки-сан. – Моя сестра принесла мне эту мангу только сегодня утром, так что ты никак не могла его видеть.

Хм, вот как…

Я еще раз посмотрела на мангу… Нет, ошибки быть не может. Я уверена.

- Я видела его раньше. Этот рисунок, или точнее, стиль, в котором нарисована эта манга.

- Давно? – спросил Фукубе-сан, на что я покачала головой.

- Нет, недавно.

Но я не могу вспомнить, когда! Если так, то, скорее всего, я видела это мельком. Ведь однажды увидев что-то, я еще долго об этом помню.

Ммм, ммммммм…..

- Э, э…

- Читанда, у нас сейчас полно дел, – произнес Ореки-сан, как будто упрекая меня в чем-то. Я и сама понимаю, что сейчас нелегкие времена. Но даже когда у нас нет особых дел, каждый раз, когда мне что-нибудь становится интересно, Ореки-сан мрачнеет на глазах. Это я тоже понимаю. Но не могу с собой ничего поделать. Чувствуя непреодолимое желание докопаться до истины, я выпалила:

- …. Это не выходит у меня из головы.

Я положила руку на горло.

- Ответ вертится у меня на языке.

- Проглоти его.

- Я не могу.

- Тогда сделай с этим что-нибудь.

- Дайте посмотреть другие рисунки!

Вздохнув, Ореки-сан протянул мне мангу. Я прочитала название на обложке. «К вечеру - прах». Не помню, чтобы оно мне где-то раньше встречалось. Кажется, все, что я помню, это стиль художника.

Я листаю страницы… Натыкаюсь на рисунок мальчика и вскрикиваю:

- Ах!

- Что? Ты что-то вспомнила?

Ореки-сан выглядел разочарованным. Интересно, почему? Я слегка кивнула:

- Кажется, да. Рисунок мальчика похож на тот, что я видела на доске объявлений рядом с Конференц-залом. Кажется, там висел один из рекламных плакатов Культурного Фестиваля…

Чем ближе я приближалась к концу фразы, тем тише становился мой голос. Я не очень хорошо разбираюсь в манге, поэтому не была уверена в своих словах.

- Тот плакат, да?

Фукубе-сан, кажется, знает, о каком плакате я говорю. Не удивительно, ведь он состоит в Комитете по Общим вопросам. Пока я размышляла, Фукубе-сан сосредоточенно смотрел в одну точку:

- … Хмм, да, они, кажется, похожи. Правда, я не совсем уверен. Но мы можем выяснить это, просто сравнив два рисунка.

Замечательная мысль!

- Ореки-сан, можно я возьму мангу ненадолго?

Выслушавая мою просьбу, Ореки-сан откинулся на спинку стула. Ох, кажется, я снова придвинулась к нему слишком близко. Посмотрев на меня, он слегка покачал головой. Но это был не отказ, а, скорее, смирение.

- Конечно. Ведь пока ты не удовлетворишь свое любопытство, мы ничего не сможем сделать… Только верните обратно, я еще не дочитал.

- Да, скоро верну! – сказала я, прижимая к груди «К вечеру - прах».

***

[1] В Японии принята запись предложений столбцами и порядок чтения сверху-вниз, справа-налево.

Четыре человека, четыре культурных фестиваля ч.2

055 - ♦11

Фуку-чан и Чи-чан с нетерпением ждали третий день Культурного Фестиваля, рассчитывая продать побольше «Хёки». Но они не единственные, кто в последний день хочет продать все оставшиеся антологий. В Клубе Манги ситуация точно такая же.

Еще до того, как мы начали работу, несколько участников клуба уже стояли у дверей Лаборантской №1 в ожидании посетителей. К счастью, людей было больше, чем в предыдущие два дня. Лично я была очень рада этому факту, ведь многие из посетителей с удовольствием покупали постеры, даже не спрашивая их цену. Если серьезно, то мы могли бы продавать каждый плакат иен за 100 и получить с них хорошую прибыль, но правила Фестиваля это запрещают. Несмотря на то что президент Юаса не из тех, кто пойдет на подобный риск, в этот раз она продавала плакаты всем, кто о них спрашивал.

И все закончилось тем, что мы сами вырыли себе яму.

Дело в том, что мы не рисовали большого количества персонажей, поэтому единственное, что нам оставалось - это рисовать их в различных позах.

Сегодня на мне был френч Мао цвета хаки со множеством карманов и армейская кепка. Многие пытались догадаться, чей это косплей, но удалось только Коочи-семпай:

- Может быть, тот попугай, которого преследовал детектив?[1]

- Да.

- Больше смахивает на уменьшенную копию, правда?

Я проигнорировала ее замечание по поводу моего роста. Кстати, Коочи-семпай сегодня тоже одета как детективный персонаж – она косплеила детектива-воительницу Чунь Ли из известной видеоигры «Street Fighter». На Коочи-семпай было ципао, которое еле прикрывало ее бедра. Не знаю, сама ли она шила этот костюм, но должна признать, что сделан он был с особым вниманием к деталям. Так что шипы, торчащие из ее браслета, выглядели довольно пугающе.

Уйдя в работу с головой, я оставила позади все мысли о том, что произошло вчера. Инцидент «Дзююмодзи», «К вечеру - прах». Но правда в том, что если я забуду обо всем этом сейчас, то потом, когда закончу рисовать, буду чувствовать себя еще ужасней. Я закончила очередной постер, отложила ручку и стала стирать следы карандашного наброска.

- С этим все. Следующий.

- Пожалуйста, нарисуйте этого персонажа.

Есть, сэр.

Я положила перед собой чистый лист бумаги и задумалась о том, что делать дальше. В кабинете полно народу, а это означает, что дела идут куда лучше прежнего. Кажется, «Дзеамис» продается хорошо. Косплей Коочи-семпай пользуется успехом у мужчин, поэтому, развлекая их, она не может заниматься постерами. Ее обязанности взял на себя ее «фан-клуб». Но одного взгляда на них достаточно, чтобы понять, что с такой скоростью и навыками они и в подметки ей не годятся. Пусть я не очень лажу с Коочи-семпай, а для того, что бы описать поведение ее прилипал, в моем лексиконе вообще не найдется слов, но я должна признать, что рисует она очень хорошо.

Вода в чашке, где лежала пастелевая ручка, стала грязной, поэтому кто-то решил ее заменить. Этим занялась какая-то первогодка, которую я не знала. Но кабинет был настолько переполнен, что пробраться через его центр было не возможно, и ей пришлось обходить комнату кругом. Когда она проходила мимо меня, на ее лице читалось такое удовольствие, которое можно увидеть на морде у дракона, столкнувшегося с тигром, или кота, повстречавшего мышь.

- О боже! – будто нарочно она зашаталась и несколько капель воды попали на мой стол.

До сих пор она ничем особым не выделялась, поэтому я все сразу же поняла. Она решила преподать мне урок за то, что я посмела сказать что-то против ее любимой Коочи-семпай. Кажется, нескольких капель воды хватило, чтобы утолить ее жажду мщения.

Однако на этом все не закончилось. Не знаю толком, что произошло, но кажется, из-за того, что класс был забит битком, кто-то на кого-то наткнулся, и все закончилось тем, что эта первогодка, окончательно потеряв равновесие, пролила всю воду из чашки.

И окатила меня ею с головы до ног.

- …

Хотя нет, все-таки на голову мне не попало. Чашка перевернулась мне на грудь, в результате чего одежда с правого плеча до живота оказалась испачканной водой. Той самой грязной от краски водой, которую нужно было заменить. Кажется, от меня воняет.

До этого белый лист бумаги, над которым я все еще раздумывала, тоже приобрел серо-желтый оттенок.

- И - Извини, Ибара! Я не хотела…

Девушка выглядела так, будто сейчас расплачется.

Не знаю почему, может быть, потому что холодная вода, оказавшись на мне, охладила все мои чувства, но я не особо сердилась. Достав из кармана носовой платок, я вытерла капли, оставшиеся на пиджаке. Белый платок быстро превратился в грязно-желтый.

Ну, моя одежда цвета хаки, так что пятно не должно быть очень заметно.

Оживленная до этого Лаборантская погрузилась в тревожное молчание. Ну, простите. Я встала, и, найдя глазами президента, сказала:

- Извините, президент. Позаботьтесь, пожалуйста, об остальном.

Костюмы Коочи-семпай были такими, что по улице в них особо не походишь, поэтому ей приходилось переодеваться в школе. Я же могла приходить в школу уже переодетой. В конце концов, я все еще не хотела, что бы при взгляде на меня все сразу же понимали, что это косплей, да и Фуку-чан сказал, что во время Фестиваля будет сложно найти лишнее место для переодевания. Но прямо сейчас важнее другое – моя форма осталась дома, и мне не во что переодеться.

К счастью, у меня есть форма для физкультуры. Обычно я забираю ее домой, чтобы постирать, но наш последний урок был отменен, и я оставила ее в школе. Я нашла комнату, где обычно надевают свои костюмы члены Драмкружка, и переоделась.

Интересно, как дела в Клубе Классики. Фуку-чан, кажется, что-то задумал, а вот у Чи-чан мало что получается. Я тот, кто допустил ошибку в заказе, поэтому должна помочь им хоть как-то, пусть и в последний момент.

Цвет спортивной формы Старшей школы Камияма можно описать как «асаги-иро» (светло-голубой), но это название сразу же ассоциируется с легендарным Шинсенгуми[2], так что лучше подойдет «цвет морской волны». Как бы то ни было, переодевшись в спортивный костюм цвета морской волны, я направилась в Кабинет Геологии. Войдя в Специальный блок, я медленно поднялась на третий этаж и вдруг услышала, как кто-то бежит мне навстречу.

- О! Маяка-сан!

Чи-чан радостно помахала рукой. Я собиралась спросить, куда она так спешит, но в этот момент ощутила тепло ее руки на своем запястье.

Мы же на лестнице, это довольно опасно.

- С - Стой! Чи-чан!

Не обращая внимания на мои возгласы, она заговорила:

- Слаба богу, с твоей помощью будет легче. Понимаешь, я не уверена, что у меня получится. Пойдем со мной? Ты же сейчас свободна?

С моей помощью?

- Э, подожди, чем я должна помочь?

Ее правая рука все еще оставалась на моем запястье, а в левой была зажата какая-то книжка, похожая на антологию. Судя по переплету, книга была не очень дорогой. Я спросила:

- Что это?

Когда она показала обложку, я невольно вскрикнула:

- О - Откуда у тебя это?!

На обложке я увидела до боли знакомый портрет девушки, смотрящей в сторону. В руках у Чи-чан было не что иное, как «К вечеру – прах».

- Ну, это не совсем мое. Мне дал ее Ореки-сан.

Тогда позвольте мне перефразировать вопрос. Откуда у Ореки «К вечеру - прах»? Он продавался только на прошлогоднем Культурном Фестивале в самом темном углу школьного коридора. В моей голове промелькнула мысль, не стащил ли он ее у меня, но это было маловероятно. Бессознательно я протянула руки к книге, но Чи-чан крепко прижала ее к груди и спросила:

- Маяка-сан, ты видела эту мангу раньше?

Я убрала руки.

- Ну да, видела.

- Тогда ты знаешь, кто ее написал, да?

Кто написал? Я не знала, что ответить. Сказать «Аджиму Такуха», псевдоним с обложки, или «Анджо Харуна», настоящее имя автора. Наверное, почувствовав мое замешательство, Чи-чан переспросила:

- Я имела в виду, кто ее нарисовал.

- Честно говоря, я не знаю.

Тогда она взволнованно продолжила:

- Понимаешь, мне кажется, что тот, кто нарисовал рекламный плакат для Культурного Фестиваля, и тот, кто нарисовал эту мангу – одно лицо! Я пытаюсь это выяснить. Это никак не выходит у меня и головы!

Понятно.

Теперь все ясно. Всегда, когда Чи-чан становится что-то интересно, она начинает искать ответ. Мне никогда не быть такой же любопытной, как она. Но прямо сейчас я начинаю понимать, что она чувствует, когда что-нибудь становится ей интересно. Я часто видела манги, в которых стиль рисования очень похож. Тогда я задавалась вопросом, не один ли автор нарисовал эти работы.

И теперь она говорит, что рекламные постеры для Культурного Фестиваля и «К вечеру – прах» рисовал один и тот же человек?

Если это так, то мне надо лично все проверить. Тогда я буду знать и автора и художника. Автор - Анджо Харуна – перевелась в другую школу, но если художник до сих пор учится здесь, то «Аджиму Такуха» все еще может вернуться.

От переполнявших меня эмоций, мой голос стал громче:

- Где этот плакат?

Чи-чан начала спускаться по лестнице, все еще держа меня за запястье:

- Рядом с Конференц-залом!

Отлично, вперед!

На плакате были нарисованы ученик, ученица и надпись «42-й Фестиваль Канья», рядом с которой располагалось подробное расписание.

Мы внимательно рассматривали этот самый плакат. Цвета очень контрастные. В «К вечеру - прах» все рисунки черно-белые, плакат же цветной. Так что приходится смотреть очень внимательно.

На самом деле, довольно трудно определить, один ли и тот же человек рисовал мангу и плакат.

Но не в этот раз. Художник стал по-другому рисовать женщин, а вот стиль, используемый для изображения персонажей мужского пола, не поменялся. Один взгляд, и сходство очевидно. Чтобы убедиться, я сначала сделала шаг назад от плаката, чтобы рассмотреть его целиком, а затем шаг вперед, чтобы рассмотреть детали. Чи-чан сказала, что школьная форма в манге и на плакате нарисована одинаково, я же смотрела на то, как художник изображал уши. Манера одна и та же.

Я посмотрела на Чи-чан:

- Я процентов на 80-90, нет, на 99 процентов уверена, что их рисовал один человек.

Услышав это, Чи-чан прижала руку к груди, словно испытывая облегчение:

- Ясно. Спасибо большое, ты сняла груз с моей души.

Кажется, я ей помогла. Я улыбнулась, чего не делала уже давно.

- Ха-ха, кажется, тебе очень хотелось это узнать, не так ли?

- Да, но я не была уверена, что справлюсь сама…

- Я тоже. У меня нет никаких специальных знаний для выявления сходства.

Теперь, чтобы удовлетворить уже собственное любопытство, я постучала в дверь Конференц-зала.

- Войдите.

Дверь открылась. Человек, вышедший нам навстречу, был похож на парня с постера. Судя по воротнику, он был на втором году обучения. Парень смотрел на нас, пытаясь понять, кто мы такие.

- Доброе утро, Танабе-сан, - сказала Чи-чан и поклонилась.

Это, кажется, Танабе, президент Комитета по Общим вопросам. Он производит впечатление хорошего человека. Кстати, Чи-чан на самом деле очень хорошо запоминает имена. Моя память тоже не плоха, но до уровня Чи-чан мне далеко.

Услышав свое имя, Танабе-семпай улыбнулся:

- Э, привет, эмм…

- Мы из Клуба Классики.

- А, да, конечно же. Чем могу помочь на этот раз?

На этот раз помощь требовалась мне, поэтому я вышла вперед, и, раз мы официально уже знакомы, опустив все формальности, спросила:

- Простите, вы случайно не знаете, кто нарисовал плакат на доске объявлений?

Брови Танабе-семпая взлетели вверх. В конце концов, это понятно. Для Культурного Фестиваля рисовалось огромное количество плакатов, так что тут даже ему будет сложно сразу же ответить. Конечно, было бы хорошо, если бы он вспомнил, но больших надежд я не питала.

- Хмм, этот, да?

- Да, с девушкой и парнем.

После короткой паузы, Танабе-семпай тихо закивал. Он что-то вспомнил? Как и ожидалось от председателя Комитета по Общим вопросам. Он коротко ответил:

- Этот рисовал Кугаяма.

Э?

Чи-чан отреагировала быстрее меня:

- Кугаяма Мунеёши, президент Школьного совета?

- Да, именно этот Кугаяма.

Услышать это имя я никак не ожидала. Даже я знала, кто такой президент Школьного совета Кугаяма Мунеёши. Он создает впечатление человека, увлекающийся спортом. Никак не думала, что он способен рисовать мангу.

Так это он художник, скрывающийся под именем Аджиму Такуха. Я смогла очень смутно представить его лицо. В это время Танабе-сан заговорил. В его словах слышалась гордость.

- Вы, наверное, подумали: «Ничего себе, значит, он может так круто рисовать», да? У него отлично выходит, не правда ли?

- Да! Мне кажется, это замечательно!

- Ха-ха, я уверен, ему было бы приятно услышать ваши слова.

Итак, теперь я знаю и автора и художника. Кажется, черная полоса закончилась, и началась белая. Прямо сейчас я чувствовала себя сумасшедшей фанаткой, гоняющейся за своим кумиром. Меня так и подмывало спросить, использует ли Кугаяма-семпай какой-нибудь псевдоним, но думаю, Танабе-сан не в курсе. Ничего, потом спрошу у него лично. Значит, воссоединение с Анжо Харуной всё еще возможно.

Если так, то….. Мне до смерти хочется увидеть их новую работу. В тот момент меня переполнила надежда.

Поклонившись, мы вышли из Конференц-зала.

После того, как любопытство Чи-чан было удовлетворено, на ее лице засияла широкая, до ушей, улыбка. И мы радостно побежали вверх по лестнице в Кабинет Геологии.

056 - ♠15

- Теперь мы знаем, кто это! – сказала Читанда, вбегая в кабинет. Она быстро вернулась, чему я даже отчасти рад. Но опять же, она делала это не для меня, а чтобы удовлетворить свое собственное любопытство.

- Правда? Так это один и тот же человек?

Спросив, Сатоши поднял голову, но не дожидаясь ответа, произнес :

– Э? Маяка?

Действительно, за Читандой в кабинет вошла Ибара, одетая в спортивный костюм. Но она должна сейчас косплеить. Или, может, костюм – часть косплея… Не, вряд ли. Спортивная форма Старшей школы Камияма остается спортивной формой Старшей школы Камияма, как на нее не посмотри. Ибара выглядела веселой, как будто предвкушала что-то хорошее.

- Маяка, разве в Клубе Манги не аврал? - спросил Сатоши, на что Ибара слегка улыбнулась и закивала.

- О, меня кое-кто подменил.

Кое-кто подменил? Я не в курсе, что там у них происходит.

Словно пружина, Читанда подскочила ко мне и положила на стол «К вечеру - прах».

- Это один и тот же человек, и мы знаем его имя.

- Да? Здо́рово.

- Это Кугаяма Мунеёши-сан! Я всегда считала его достойным человеком, но и подумать не могла, что он так хорошо рисует. Это неожиданно.

- Кто это? - я посмотрел на Сатоши. - Ты его знаешь?

Услышав мой вопрос, Сатоши замер:

- Х - Хотаро, ты шутишь, да?

- Он такой известный? Ну, я же не знаком со всеми странными ребятами и фриками, с которыми ты водишься.

Сатоши закрыл глаза и покачал головой. Весь его вид говорил о том, насколько я безнадежен. Подойдя к нему, Ибара посмотрела на меня как на идиота, и прошептала:

- Он президент Школьного совета.

Президент Школьного совета, Кугаяма Мунеёши.

- А…аааааааааа! Ну конечно… – с каждым звуком мой голос становился все тише. Все это время я читал его фамилию как «Рикуяма»[3]. Не думаю, что стоит им об этом говорить. Я, конечно, слышал о нем, но он не из тех, кем я особо интересуюсь. Пытаясь сменить тему, я поднял «К вечеру - прах» и сказал:

- Так, Кугаяма – художник, скрывающийся под псевдонимом Аншинин Такуха?

Но, несмотря на мою попытку сменить тему, Сатоши так и продолжал, закрыв глаза, разочарованно качать головой. Чувак, это раздражает. Наконец он успокоился и сказал:

- О каком таком Аншинине ты говоришь? Это храм какой-то?

- Разве имя не так читается?

- Оно так написано, а читается «Аджиму». Это место на Кюсю, известное своими виноградниками.

- Это город?

- Ну, формально говоря, да, это город.

Это что-то общеизвестное? Остальные знают?... Я настороженно глянул на Читанду, на что она растерянно ответила:

- Здесь рядом с именем мелким шрифтом написано произношение… вот тут.

Что? А, вот, очень мелкая надпись: «Аджиму Такуха».

К моему удивлению, Ибара выглядела довольно угрюмой. Ее глаза были широко распахнуты, рот приоткрыт, как будто она хотела что-то сказать. Кажется, узнав, что за вещь позаимствовала у меня Читанда, она впала в некоторое подобие шока. Интересно, это как-то связано с ее увлечением мангой?

Стоявший рядом со мной Сатоши посмотрел на «К вечеру - прах»:

- Ну, раз ее одобрил сам Хотаро, значит, вещь стоящая.

- …Угх….

Этот звук, это что, Ибара? Сатоши, кажется, ничего не услышал и продолжил как ни в чем не бывало:

- Но этот псевдоним, Аджиму Такуха, как бы сказать? Они могли придумать и более короткую фамилию, а то три кандзи[4] выглядят как-то грубо.

Ты просто не мог не вякнуть что-нибудь подобное, да?

- …Э-Это не так… – Читанда пошатнулась и чуть не упала. Ее фамилия тоже записывается тремя знаками[5].

- Нет! Я не это имел в виду! – Сатоши в панике стал размахивать руками, пытаясь отменить сказанное им. - Когда я говорил про три знака, то имел в виду имена, а не фамилии.

Да неужели?

Почувствовав на себе мой взгляд, Сатоши отвел глаза. Мое имя состоит из трех кандзи[6].

- Ну, знаете, Хотаро - это особый случай.

Не знаю, где он берет такие оправдания. Разве проблема не в том, что ты умудрился забыть, что имя твоего друга записывается тремя знаками?

- Так, значит, Ореки – это особы случай, да?

Кажется, до Сатоши стало доходить, что он только что ляпнул. Его глаза налились слезами. Все потому что имя Ибары тоже состоит из трех кандзи[7]. Не сказал бы, что имена из трех кандзи такая уж редкость, так что, пытаясь приободрить Читанду, он сам вырыл себе могилу. Ему стоило сказать, что он имел в виду псевдонимы, а не настоящие имена.

Позволив драме разыгрываться дальше, я снова посмотрел на все еще зажатый в моей руке «К вечеру - прах». Манга сама по себе интересная, но ее послесловие, кажется, связано с тем, что происходит сейчас.

Внезапно Ибара прекратила орать на Сатоши и подошла ко мне:

- Президент Кугаяма – художник, а автор текста - некто Анджо Харуна.

- Правда? – спросил я, оторвав взгляд от книги. – Ты читала эту мангу?

- Это моя любимая манга. Я купила ее на прошлом Культурном Фестивале.

Ибара не из тех, кто с легкостью разбрасывается комплиментами, даже если речь заходит о вещах, которые ей нравятся. И вот только что она произнесла слово «любимая». Ну, теперь все еще интересней. Посмотрев на книгу, Ибара без напряжения спросила:

- Эй, Ореки, ты не мог бы мне ее одолжить?

…Ого, а книжка-то пользуется популярность, да? Сначала ее попросила Читанда, а теперь она понадобилась и Ибаре? Я с радость одолжу ее, но сначала…

- Конечно, но чуть позже.

- Я могу подождать. Но как долго ты заставишь меня ждать?

Я немного подумал, а затем открыл страницу с послесловием:

- До тех пор, пока не запомню это… Как только у меня будет копия, я ту же отдам книгу тебе.

Ибара озадаченно уставилась на меня. Кажется, я не очень хорошо объяснил. К тому же я сам не знал, зачем мне это нужно. Возможно, мне стоило сказать: «Пока я не узнаю, имеет ли это послесловие какое-нибудь значение».

Неожиданно Читанда сложила руки вместе:

- Ах, да, мне надо вам кое-что сказать.

- В чем дело?

- Ну, Клуб Радио пригласил меня на интервью, которое состоится в обед.

Что?

- Та самая программа, которую мы слушали вчера?

- Да.

Сатоши присвистнул:

- Это фантастика, Читанда-сан! Ты молодчина, заставила самый крупный медиа-клуб обратить на нас внимание! Инцидент «Дзююмодзи» поможет нам продать всю «Хёку»!

- На самом деле, я ничего не сделала. Это они меня попросили.

- Так это еще лучше! Отлично, как постоянный слушатель я расскажу тебе, какие вопросы обычно задают гостю.

Что ж, пусть Сатоши разбирается с масс-медиа. Я же снова уставился на послесловие.

По какой-то непонятной причине мне казалось, что в этом тексте есть подсказки, связанные с «Дзююмодзи». Я три дня следил за прилавком. И теперь я не рассматриваю это занятие как самое простое дело, позволяющее сберечь побольше энергии. Теперь это способ увеличения продаж. Но для этого надо как-то поймать «Дзююмодзи». Как иронично, Читанда так долго и упорно усмиряла свое любопытство, чтобы «Хёка» хорошо продавалась, и вот он я, здесь, забив на все свои энергосберегающие принципы, забочусь о том же самом. Я положил голову на руки и смотрел на страницы «К вечеру - прах». Читать ее я даже не собирался.

Я начал думать.

[ОСТАЛОСЬ 118 КОПИЙ]

057 - ♥13

Я слушала Фукубе-сана, который давал мне советы, и вдруг заметила, что Ореки-сан стал вести себя как-то иначе.

Маяка-сан и Ореки-сан вместе с младших классов. Фукубе-сан, насколько я знаю, самый близкий друг Ореки-сана.

Но почему же они не замечают этого изменения?

Он сидел неподвижно и как будто смотрел в одну точку и никуда одновременно.

Так происходит, когда он о чем-то размышляет.

И в результате таких размышлений он находит ответы, о которых я даже подумать не могу. И если впоследствии появлялись какие-то факты, то они полностью согласуются с его выводами.

Вот почему, слушая Фукубе-сана, я то и дело поглядывала туда, где сидел Ореки-сан.

058 - ♠16

- Вот, что я думаю. А что насчет тебя, Хотаро?

Хмм?

Услышав, что меня кто-то позвал, я поднял глаза и увидел, что Сатоши, Читанда и Ибара уставились на меня. Я почесал ухо:

- Прости, повтори еще раз.

Сатоши глубоко вздохнул.

- Хотаро… Мы обсуждаем интервью, которое определит дальнейшую судьбу Клуба Классики. Такое отношение, друг, никуда не годится.

Когда это у нас успела начаться подобная дискуссия, к тому же такая важная?

Не знаю по какой причине, но Читанда глядела на меня, затаив дыхание. Ее глаза были такими же огромными, как и всегда, но было в них что-то ещё.

- Ч-что такое, Читанда?

- …Что ты думаешь?

- О чем?

- Неважно… - вздохнула она. Такое поведение больше в духе Сатоши. Ч-Что происходит? Что я сделал не так, что она так вздыхает?

Ох, ладно, я немного застопорился в своих рассуждения. Чтобы двигаться дальше, мне нужно услышать чужое мнение…

Но Читанда может помешать.

Я посмотрел на Сатоши и махнул ему рукой:

- Иди сюда.

- Хмм? Ты что-то сказал? – произнес он, подходя ближе. В этот момент я понял, что сижу здесь уже довольно давно.

- Прости, не мог бы ты пойти со мной?

- Куда это ты собрался в такой ответственный момент?

- Это напрямую связано с этим ответственным моментом, все равно куда идти, подойдет любое место.

Ибара, сидя на столе и болтая ногами, сделала вид, что смотрит вдаль:

- Может, это как-то связано с инцидентом «Дзююмодзи»?

Прекрати воспроизводить все свои догадки вслух! Как я и думал, глаза Читанды заблестели.

- А! Это правда, Ореки-сан?! Неужели ты что-то придумал?

- Нет, нет, ничего.

- Так это не связано с «Дзююмодзи»…?

«Недоразумения должны быть немедленно устранены», - это больше похоже на девиз Сатоши, но вопрос Читанды прозвучал так искренне, что я не мог ей соврать. Она сразу же заметила мою нерешительность.

- … Так все-таки связано!

- Ну, нет.

Читанда поднесла руки к груди и сжала их в кулаки. Интересно, заметила ли она сама, как изменилось ее поведение?

- Э-Это всё не выходит у меня из головы… но почему ты рассказываешь только Фукубе-сану…?

Она говорила тише обычного. Ее голова была наклонена, от чего глаза оказались закрыты челкой. Такими темпами я буду проклят, а потом устану вымаливать у нее прощение.

Что мне делать? Я точно не хочу, чтобы сейчас Читанда узнала мои мысли…

Мне не остается ничего другого, кроме как что-нибудь придумать. Я никогда раньше так не делал, интересно, сработает ли… Я сделал серьезное лицо:

- Да, я хотел поговорить с Сатоши о чем-то, связанном с инцидентом «Дзююмодзи», но...

- Правда? Можно и мне…

- Но разговор пойдет кое о чем не очень пристойном. Ты не против?

Ха, кажется, сработало. Эффективно.

Всего один раз. Прости, Читанда, что мне пришлось совершить сексуальное домогательство. Я взял «К вечеру - прах» и, оставив в кабинете ошеломленную Читанду, вышел из кабинета вместе с Сатоши. На лице у него блуждала злорадная улыбка. По моей спине бежали мурашки от холодного пристального взгляда, которым сверлила нас Ибара.

- Ну и о каком таком непристойном деле ты мне хочешь рассказать? – сказал Сатоши, наконец-то отдышавшись после громкого смеха.

Для разговора с Сатоши я выбрал крышу соединительного коридора. На ней не проводилось никаких мероприятий, связанных с Фестивалем, поэтому место здесь было относительно тихое.

Я угрюмо сказал:

- Прости, что вытащил тебя сюда.

- О, нет, это было весело. Я бы хотел, чтобы инцидент «Дзююмодзи» закончился именно в Клубе Классики.

... Все же я думал не совсем об этом.

На мгновение Сатоши одарил меня злорадной улыбкой:

- Ну, я очень надеюсь на тебя, Хотаро.

Ну, не могу ничего обещать. Я положил руку на перила и сказал:

- Особо не надейся. Это только моя интуиция. Я просто обдумываю все это.

- Ну, интуиция, конечно, может дать ответы на многие вопросы, кроме самого важного – кто такой этот «Дзююмодзи»?

- Да уж, моя интуиция тут бессильна. Правда, это не особо важно.

- Ты нашел недостающее звено?

«Недостающее» что?

Увидев мой непонимающий взгляд, Сатоши ухмыльнулся:

- Недостающее звено. Я имею в виду, нашел ли ты последний элемент, помогающий выяснить, что связывает все клубы, на которые нападает «Дзююмодзи».

Эээм, это не совсем то, что я пытаюсь сказать. Попробуем еще раз.

- …Нет, я не об этом.

- Тогда, ты обнаружил, что «Дзююмодзи» допустил какие-то ошибки?

- И снова нет.

Неожиданно Сатоши остановился и посмотрел на меня предельно серьезным взглядом, чем нехило меня напугал. Затем он заговорил:

- Снова не то? Мы говорим о деле призрачного вора, серийного вора. Деле, в котором тысяча подозреваемых. И ты мне говоришь, что у тебя есть какие-то мысли, и они не связаны ни с недостающим звеном, ни с ошибками, допущенными вором, и даже не с личностью самого вора?

- Ну… ага, как-то так.

- КАК ЖЕ ТАК?!

Для того, чей интерес к детективам ограничивается рассказами о Шерлоке Холмсе, не слишком ли бурно ты реагируешь, Сатоши? Хотя, это же Сатоши. Я не удивлюсь, если он уже забросил Конан Дойля и перекинулся на Такаги Акимитсу[8].

- Я еще не знаю, кто все это делает. Я просто пытаюсь собраться с мыслями, готов выслушать? – спросил я Сатоши. В ответ он почему-то пожал плечами. Прежде, чем я успел что-либо понять, он снова натянул свою привычную улыбку.

- Конечно же, друг.

Он, так же как и я, перекинул руки через перила и прислонился к ним. Мы оба почувствовали как между нами проносится осенний ветер.

Что ж, с чего же начать?

Я сделал паузу. Все же цель этой беседы не просто рассказать все Сатоши, а систематизировать свои мысли. Я начал с того, что загнул указательный палец правой руки:

- Во-первых, почему «Дзююмодзи» решил обокрасть именно десять клубов и стащить из каждого из них только по одному предмету? Это связано с его именем, которое буквально означает «десять символов». И это то, от чего мы сейчас отталкиваемся.

- Не думаю, что кто-нибудь может с этим не согласиться.

И я того же мнения. Я загнул еще один палец:

- Во-вторых, зачем «Дзююмодзи» оставляет на месте преступления открытки? Сатоши, у тебя есть с собой одна из них?

- Да, вот, - сказал он, вынимая из сумки на шнурке карточку, найденную в Кулинарном Клубе.

_______

Половник Кулинарного Клуба утерян.

Дзююмодзи.

_______

- Такая же открытка была найдена в Клубе Иллюзионистов. Не хочешь ли ты сказать, что собираешься выяснить, где продаются эти открытки, и узнать, кто их купил?

Кто вообще станет заниматься таким нудным делом?

Если подумать… То, как «Дзююмодзи» пишет эти открытки. Это легко не заметить, но тем не менее. Я загнул третий палец:

- В-третьих, почему в открытках «Дзююмодзи» использует слово «утерян»? Почему просто не сказать «Половник Кулинарного Клуба украден»?

Следующий вопрос тоже касается деталей, которые засели у меня в голове. Я загнул четвертый палец:

- В-четвертых, зачем он оставляет еще и экземпляр «Путеводителя по Фестивалю Канья»?

Если он пытается скопировать «Убийство по алфавиту», тогда он оставляет путеводители, потому что хочет показать людям список всех клубов. Так как путеводитель создан для посетителей, то его легко достать.

- О, у меня есть один, - снова порывшись в сумке на шнурке, Сатоши достал «Путеводитель по Фестивалю Канья». - Это тот, который мы нашли в Кулинарном Клубе.

Сатоши не их тех, кто закрывает глаза на детали. У меня уже был свой путеводитель, но я все равно взял копию, которую он мне протянул.

Я загнул мизинец, и моя правая рука превратилась в кулак. Последний вопрос напрямую связан с Клубом Классики.

- Пятое. Почему «Дзююмодзи» выбрал для нападения Клуб Садоводства ([E]NGEI BU), хотя мог выбрать Клуб Кинематографии ([E]IGA KENKYŪ KAI) или Драмкружок ([E]NGEKI BU)? Они тоже начинаются на [E]. Опять же, почему не Клуб изучения Оккультизма ([O]KARUTO KEN), название которого проще отнести к начинающимся на [O]? Почему он выбрал Кулинарный Клуб ([O]RYŌRI KENKYŪKAI), у которого не совсем стандартное название?

- А, от этого зависит, какой клуб он выберет последним: Клуб Классики ([KO]TEN BU) или Клуб Технического Моделирования ([KŌ]SAKU BU), да?

Несомненно, это самый главный вопрос. И он требует скорейшего решения.

Тем не менее, я настроен довольно оптимистично. Редакция Стенгазеты упомянула нас как «одну из последних целей», плюс у нас в кармане интервью в Клубе Радио, поэтому мы более или менее заявили о себе.

Я разогнул указательный палец:

- Шестое. Когда я читал мангу, ты сказал, что «Дзююмодзи» пропустил [KU] и перешел сразу к [KE]. Ты, наверное, думал, что я не придал этому никого значения, да?.... Напротив, это очень любопытный момент.

- Но я был уверен, что он сделал это только для того, чтобы его не поймали. Я уже говорил, что Клуб Глобальных Инициатив хорошо охранялся, поэтому там было невозможно что-либо стащить.

В его рассуждении, конечно, есть смысл, но, думаю, он понимает, насколько такое поведение необычно для «Дзююмодзи». В любом случае, у меня есть еще один вопрос. Я разогнул средний палец:

- Седьмое.

Я открыл «К вечеру - прах», который прихватил с собой, и показал Сатоши послесловие, ткнув пальцем в часть, где говорилось: «…думаем порадовать вас новой мангой… она будет основана на сюжетах одной-двух самых известных работ Агаты Кристи», и задал вопрос:

- Сатоши, какие работы Кристи сразу же приходят на ум?

Сатоши неколеблясь ответил:

- Давай посмотрим, «И никого не стало»[9], «Убийство в Восточном Экспрессе», «Убийство Роджера Экройда» и «Убийство по алфавиту»…. да, эти четыре.

Я кивнул.

- Я бы добавил еще «Загадочное происшествие в Стайлзе», хотя не важно. Название новой манги «Последовательность Кудрявки». На каком из этих произведений она может быть основана, как ты думаешь?

В отличие от меня, Сатоши не очень-то силен во всем том, что касается детективов. Но как человек, гордящийся своей Базой Данных, он, возможно, сможет определить, что это за «знаменитое» произведение. Он постоял секунд десять, скрестив руки, и осторожно заговорил:

- Если я правильно помню, Кудрявка – это имя собаки, которую отправили в космос. Она умерла, когда в космическом аппарате закончился запас кислорода. Она погибла, все еще веря, что вернется на свою планету.

- И это все?

Серьезно, кто вообще может понять, о чем думает собака?

- Так или иначе, «И никого не стало» подходит больше всего. Но раз в названии манги есть слово «последовательность», то может подойти и «Убийство по алфавиту».

- Согласен. Если по сюжету манги жертвы должны исчезать одна за другой, то нет никакого смысла сообщать им, кто из них следующий. Так что я склоняюсь к «Убийству по алфавиту».

- Думаешь? «Кудрявка» больше наталкивает на мысли о внезапной смерти, а произнося «Убийство по алфавиту» скорее подумаешь о какой-то игре, чем о смерти. Так что я за «И никого не стало».

Вот как?

…Неважно. Главное, что я навел порядок в голове, нет никого смысла достигать согласия.

- Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь, Хотаро, - пошептал Сатоши.

Перед тем, как он скажет то, что хочет сказать, я должен кое-что проверить.

- Сатоши, продается ли в этом году на Фестивале манга «Последовательность Кудрявки»?

- Не, не слышал о такой. Все, что продается на Фестивале проходит регистрацию в Комитете по Общим вопросам. К тому же если бы ее продавал Клуб Манги, то Маяка бы точно знала.

Как я и думал. Я посмотрел в небо.

- «К вечеру - прах» продавался на прошлом Культурном Фестивале. Его послесловие содержит обещание новой работы, которая должна быть основана на нескольких известных произведениях Агаты Кристи. Мы пришли к выводу, что это или «И никого не стало» или «Убийство по алфавиту». Чтобы обезопасить себя, можем включить в этот список «Убийство в Восточном Экспрессе» и «Убийство Роджера Экройда». Сейчас тот год, о котором говорится в послесловии. И в этот год мы стали свидетелями ряда событий, похожих на «Убийство по алфавиту», что соответствует седьмому пункту моих размышлений. Является ли всё это случайным совпадением?

- Хотаро, - подхватил Сатоши, - ты хочешь сказать, что в «К вечеру - прах» говорится об инциденте «Дзююмодзи»?

Ну, я еще не до конца в этом уверен.

- Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Возможна ли связь между «К вечеру - прах», «Последовательностью Кудрявки» и инцидентом «Дзююмодзи»? Дзююмодзи не стал бы делать то, что он делает, ради собственного удовольствия, при этом прождав целый год, да?

Конечно, это риторический вопрос. Он бы не стал делать подобное ради простой забавы. Сатоши молчал, значит, он согласен со мной.

- Сатоши, во всем этом есть смысл. Точнее, за всем, что происходит, есть скрытый мотив. Вор действует без предупреждения, сохраняет инкогнито, не пытаясь прославиться. Плюс вещи, которые он украл - водный пистолет, свечи - они украдены не ради забавы. Мне кажется, Дзююмодзи хочет завершить свое дело, и при этом никому не навредить. Но все же, пропустить [KU] не в его стиле. Если бы его целью был какой-нибудь клуб, начинающийся на [KU], то он обязательно бы обокрал его, независимо от обстоятельств. Тогда почему он его пропустил…?

Я остановился. Надо подумать.

После непродолжительного молчания, Сатоши медленно заговорил:

- … Я возвращаюсь в класс. Не могу отправить Читанду-сан на интервью без подготовки, - сказал он с горькой улыбкой.

- Пожалуй, да. Мы рассчитываем на тебя.

- А ты, Хотаро?

- Хочу еще немного поглазеть на все, что ты мне дал.

Кивнув, он развернулся и пошел обратно в кабинет.

Ах, да, почти забыл. Вне зависимости от «Дзююмодзи», мне надо убедиться, что Клуб Классики привлечет к себе внимание, в котором так нуждается. Не думаю, что Сатоши и Ибара забудут, но на всякий случай:

- Сатоши, скажи Читанде, пусть скажет в интервью, что мы готовим предмет, который начинается на [KO].

Остановившись, Сатоши повернул голову и злорадно улыбнулся.

- Приманка для посетителей, да? Мы зашли слишком далеко, делая из себя цель. Будет плохо, если мы ничего не подготовим… Не беспокойся, я что-нибудь придумаю. Может быть, что-то типа «завершенной рукописи» ([KO]URYOU GENKOU). Никогда бы не подумал, что ты со своими раздумьями зайдешь так далеко, Хотаро.

Ох, ты мне льстишь.

- О, и мы надеемся, что ты последишь за прилавком, - сказал он, развернулся и пошел в здание кампуса, махая мне рукой.

Беседа, действительно, помогает упорядочить мысли. После разговора с Сатоши я пришел к одной догадке. Думаю, это довольно смелое предположение.

Я посмотрел на открытку, на «Путеводитель по Фестивалю Канья» и на «К вечеру - прах».

В помещении, конечно, было бы удобнее, но почему-то я рассматривал их на открытом воздухе, обдуваемый всеми ветрами.

Думай.

У меня есть улики. Осталось их только упорядочить.

Взять все выводы и собрать их воедино.

Этот ветер слишком холодный….

[ОСТАЛОСЬ 118 КОПИЙ]

059 - ♣19

Прежде чем вернуться в здание кампуса, я обернулся, чтобы еще раз взглянуть на Хотаро.

Прислонившись к перилам, он смотрел в осеннее небо.

Интересно, куда сейчас ведут его мысли? Этого я никогда не узнаю.

Не могу знать.

Улыбка исчезла с моих губ.

Ветер был слишком холодным, отчего я опустил глаза.

***

[1] Имеется в виду Нанаиро Инко – искусный вор, герой манги «Радужный попугай» (1981 - 1982). Автор – Осаму Тедзука.

[2] Шинсенгуми – военно-полицейский отряд, который был сформирован во времена бакумацу (смутное время с 1853 г. по 1869 г., завершающее эпоху Эдо). Отряд действовал на стороне сёгуна против сторонников императора. Одна из форм шинсенгуми имела бело-голубую расцветку.

[3] Хотаро неправильно читал первый кандзи в фамилии Кугаямы Мунеёши

[4] Фамилия «Аджиму» записывается тремя кандзи: 安心院 (А-джи-му)

[5] 千反田 (Чи-тан-да)

[6] 奉太郎 (Хо-та-ро)

[7] 摩耶花 (Ма-я-ка)

[8] Такаги Акимитсу (1920-1995 г.г.) - известный японский писатель, автор детективов и научно-фантастических романов.

[9] В России данный роман Агаты Кристи также известен под названием «Десять негритят»

«Дзююмодзи» против Клуба Классики

061 - ♥14

Я чувствую, как бешено колотится мое сердце.

Сохранить спокойствие в подобной ситуации можно, воспользовавшись следующим методом: нужно представить, что у смотрящих на тебя людей вместо голов тыквы. Моя семья, помимо прочего, занимается выращиванием тыкв, так что я легко могу нарисовать в своем воображении этот овощ. Я смогу успокоиться, успокоиться, надо успокоиться…

О нет! Прямо передо мной не человек, а микрофон!

Тогда надо попробовать другой способ. Надо мысленно нарисовать на своей ладони кандзи «человек» (人) , а затем «съесть» его.

Я нарисовала символ три раза, проглотила его и только после этого кое-что поняла.

Я нарисовала не кандзи «человек», а кандзи «входить» (入)[1].

- Мы начнем, как только закончится музыка. Ты готова?

- Д-да.

- Эфир через 5,4,3….

- Это была «Breathe» от «The Prodigy»[2]!

- А теперь давайте вернемся к самой обсуждаемой теме Фестиваля Канья в этом году. В последний день Фестиваля у нас в гостях Читанда Эру-сан из класса 1-A, которая, вместе с тем, занимает пост президента Клуба Классики! (Аплодисменты) Да, вот такие теплые аплодисменты, хотя на самом деле это просто наш звуковой эффект.

- …

- Ну, вот мы и подошли к финальному дню Фестиваля Канья. И тема этого дня, конечно же, инцидент «Дзююмодзи». Если вдруг кто-то из слушателей еще не знает, то речь идет о серии краж в клубах, которые происходят с самого начала фестиваля. Возмутительно, не правда ли? (Говорит взволнованно) Итак, думаю, не будет преувеличением сказать, что этот вор действует довольно искусно? Его первой жертвой стал Клуб А-капелла, затем Клуб Го, после чего вор обокрал Клуб Гаданий и Клуб Садоводства, и далее согласно порядку таблицы годзююон. Среди вещей, которые он украл, бутылка с водой, камень Го, карта «Колесо Фортуны» и (Намеренно спрашивает) что еще?

- (Быстро отвечает) А.К.

- Да, точно. (Спрашивает буднично) Но что такое это А.К.?

- Водный пистолет. Клуб Садоводства использовал его в целях пожарной безопасности.

- Понятно, вы очень тщательно все исследовали. Те слушатели, что читали Специальный выпуск Ежемесячника школы Ками, уже знают, что Клуб Классики, который возглавляет Читанда-сан, должен стать последней целью нашего вора. Непобедимый на первый взгляд вор оставил нам послание, что собирается обокрасть десять клубов, начиная с [A], заканчивая [KO]. На это указывает его имя – «Дзююмодзи». Ну, и что вы обо всем этом думаете?

- Ох, да, (короткая пауза) с помощью каждого из вас, мы сможем поймать «Дзююмодзи» с поличным.

- О, правда? (взволнованно) Вы кажетесь довольно тихим человеком, но так уверенно это заявляете!

- О, не совсем.

- (Пытаясь развить разговор) Но вы все же думаете, что сможете поймать его?

- … Клуб Классики расположен на четвертом этаже Специального Блока, в самом углу. Там, где Кабинет Геологии. (Без колебаний) Вам должно быть известно, что Кабинет Геологии, как и большинство классов, расположенных в углу коридора, имеет всего один выход[3]. Для преступника это плохо. Если вы поможете нам, то в случае кражи вору будет трудно сбежать.

- А как наши слушатели могут вам помочь?

- Приходите в Кабинет Геологии. Нас в Клубе Классики всего четверо, и нам не хватает людей для охраны этого места. (Говорит с запалом, пытаясь произвести впечатление) Мы с нетерпением ждем помощи от каждого из вас!

- Хмм, (вдумчиво) кажется, вы рассказали нам не все, чего-то не хватает, да?

- (пауза) На самом деле, для того, чтобы поймать «Дзююмодзи», мы кое-что приготовили.

- Вот это уже ближе к делу. Так (немного понизив голос) что вы приготовили?

- Не уверена, что это можно назвать чем-то подготовленным. За эти три дня «Дзююмодзи» практически завершил свой план «десяти символов». Но мы беспокоились о том, что он все еще не нашел никакого предмета, начинающегося на [KO], который можно было бы украсть у Клуба Классики. Он не из тех, кто просто так сдается, поэтому он будет стараться изо всех сил, чтобы оправдать ожидания тех, кто за ним следит. Поэтому (говорит медленно) мы подготовили рукопись нашей клубной антологии «Хёка».

- (Удивленно) Рукопись?

- Да. Антология нашего клуба называется «Хёка». Странное название, не правда ли? На самом деле, за этим названием скрывается секрет, связанный с Культурным Фестивалем Старшей школы Камияма, который так же называют «Фестивалем Канья». Все, кому интересно, пожалуйста, приходите к нам, купите нашу антологию и узнайте, в чем же состоит этот секрет.

- Секрет, касающийся «Фестиваля Канья», да? Теперь и мне стало интересно. Но как все это связано с «Дзююмодзи»?

- О, простите, я говорила о рукописи нашей антологии. Но это не просто рукопись, а рукопись, уже откорректированная и подготовленная к печати. То есть это «Отредактированная рукопись» ([KO]URYOU GENKOU)[4].

- (Восторженно) Ага, понятно! Другими словами, предмет, начинающийся на [KO]. Итак, кажется, вы бросаете вызов «Дзююмодзи», да?

- Ну, (немного смущенно) что-то вроде того… Но это не значит, что мы не волнуемся.

- В каком смысле?

- До сих пор человек, известный как «Дзююмодзи», совершал свои кражи так, что не был ни разу пойман. Он осмотрительный и смелый человек. Раз все внимание будет обращено на нас, его последнюю цель, то мы, конечно, будем испытывать некоторое беспокойство. (Медленно, акцентируя внимание) Возможно, есть и другой способ, но мы не смогли придумать ничего лучше.

- Понятно, так вы серьезно настроены по поводу этого противостояния?

- Да, это так. (Улыбаясь, тихо) Мы подготовили предмет, который должен стать целью вора, но мы не знаем точно, будет ли он украден. Поэтому нам бы очень хотелось, чтобы в Кабинет Геологии пришло как можно больше народу.

- Вот и все…(Энергично) Последняя цель, Клуб Классики, готова к нападению! Единственное, чего им не хватает – это людей! Они ищут тех, кто хочет узнать, кто такой «Дзююмодзи», и даже тех, кто жаждет поймать его самостоятельно. Тем не менее, не исключено, что «Дзююмодзи» сможет провернуть свой трюк, несмотря на повышенную безопасность… В любом случае, приходите после обеда на четвертый этаж Специального блока, где расположен Клуб Классики. У нас в гостях была президент Клуба Классики Читанда Эру-сан из класса 1-А. Огромное вам спасибо, что провели это время с нами, желаю вам удачи!

- Спасибо, мы сделаем все, что в наших силах.

Микрофон выключился.

Я наконец-то глубоко вдохнула.

Мне удалось упомянуть все пункты из записки, которую написали для меня Фукубе-сан и Маяка-сан: «Отредактированная рукопись», «Содержание Хёки» и «Расположение клубной комнаты». Вместе с тем я использовала слова Ирису-сан: «Не проси ничего, что подразумевает обратную плату» и «не заставляй людей думать, что твоя проблема огромна». Я убедилась, что не прошу ни о чем, что может потребовать ответной услуги. А что касаемо второго пункта, я промолчала о том, что у нас еще много нераспроданных копий «Хёки». И я применила еще один совет Ирису-сан: заставила людей думать, что «только они смогут выполнить мою просьбу».

Все эти приготовления и советы помогли мне решиться на это интервью. Я закрыла глаза и от всего сердца поблагодарила всех, кто дал мне частичку своей силы.

- Эй, у тебя неплохо получилось. Не очень красноречиво, но зато ты смогла хорошо рассказать все, что планировала, - сказал Йошио-сан, слегка похлопав меня по плечу.

И вдруг я почувствовала укол. О, нет, слова Йошино-сан тут ни при чем. Это что-то в моем сердце. Это чувство преследовало меня на протяжении всего фестиваля. И прямо сейчас, после эфира, оно колет меня, как будто булавкой. Мне трудно описать это словами…

Нет, сейчас мне стоит думать только о Клубе Классики. Справимся ли мы? Мы узнаем об этом немного позже, в Кабинете Геологии. Положив руки на грудь, я сделала глубокий вдох.

062 - ♠18

Я взглянул на часы, было уже больше двух.

Сделал я это, одновременно передавая «Хёку» стоящему передо мной мужчине, лицо которого не выражало совершенно никаких эмоций.

- 200 иен, пожалуйста.

Он заплатил и отошел, за ним уже стоял еще один покупатель.

Все это не сон, который я вижу в послеобеденной дреме. Покупателей становится все больше и больше, а копий «Хёки» - меньше и меньше. Все это реальность. Кабинет Геологии забит людьми до отказа.

Сатоши сказал, что сегодня утром в кабинете Клуба Глобальных Инициатив было такое же столпотворение. Если они смогли собрать так много людей только потому, что в их кабинете можно было поймать «Дзююмодзи» с поличным, то, естественно, что у нас, как последней цели, посетителей будет еще больше. К тому же у нас в руках еще и реклама на радио. В результате, я продавал один экземпляр «Хёки» за другим. Не то, что раньше - по два журнала в час.

Конечно, большое количество людей еще не означает хорошие продажи. Так что основная заслуга в происходящем принадлежит Читанде, ну и примитивному «пиару» Сатоши. Каждая проданная антология заставляет меня удивляться той скорости, с которой они разлетаются.

Прямо сейчас Читанда и Сатоши были в классе, как и Ибара, все еще одетая в спортивный костюм. Она пришла сюда, хотя ее обязанностей в Клубе Манги никто не отменял.

Эти трое стояли в центре кабинета, повернувшись спиной друг к другу, так, что между ними образовался треугольник, их руки были вытянуты вперед. Внутри образованного ими треугольника был еще один, выполненный из желтых стикеров, расклеенных на столе.

В центре этих двух треугольников лежала стопка бумаги формата A4. На верхнем листе было написано «Рукопись «Хёки». Это та самая «Отредактированная рукопись», которую Клуб Классики использовал, чтобы заманить «Дзююмодзи».

Кстати, это была рукопись раздела Ибары. Так вышло, потому что я и Читанда написали в своих разделах слишком много, а Сатоши - слишком мало.

Эти трое охраняли рукопись так, что толпа невольно ощущала всю серьезность противостояния Клуба Классики и «Дзююмодзи». Никто не знал, когда «Дзююмодзи» совершит свое нападение. И то ли от скуки, то ли из-за рекламы Сатоши, вся эта толпа решила скупить у меня «Хёку». На двери́ кабинета висел плакат, нарисованный Ибарой. Правда, с того места, где я сидел, его не было видно. Все это противостояние напоминает мне «спагетти-вестерн», как-то немного неловко. Хотя, с другой стороны, если так подумать, то, может, это и не так уж и плохо. По крайней мере, это не даст учащимся Школы Ками заскучать до самого конца фестиваля.

Я был занят продажей «Хёки», поэтому никак не мог понять…

Эй, подождите, а мне нравится, как это звучит. А ну-ка еще раз.

Я был занят продажей «Хёки», поэтому никак не мог понять, успел ли уже «Дзююмодзи» затеряться в толпе, состоящей из школьников, одетых в форму, и посетителей в повседневной одежде, и пытается ли он придумать, как прорваться через треугольную охрану Читанды, Сатоши и Ибары. Поглядывая то на рукопись, то на оставшиеся копии «Хёки», я повторял про себя: «Пожалуйста, не появляйся», в надежде продлить этот момент и продать как можно больше журналов.

Неважно, кем были все эти люди, детективами-любителями или обычными зеваками, важно лишь то, что я не мог не слушать их разговоры:

- ……Он и правду придет…...

- ……С утра ему все удалось провернуть…...

- ……Мне кажется, что все это шоу – дело рук Школьного совета……

-……Эй, книга, которую ты недавно читал……разве это не «Достичь Терры»[5]……

-……Тебе не кажется, что они перестарались? Он же никак не сможет пройти через такую охрану……

-…… Нет, если он только не Люпе́н[6]……

К сожалению, «Дзююмодзи» не Люпе́н, а всего лишь обычный ученик Старшей школы Камияма. Он не станет выполнять какой-нибудь сногсшибательный трюк, чтобы заполучить рукопись, находящуюся под усиленной охраной. Ибара выглядит обеспокоенной. Скорей всего, она понимает, что нет никаких гарантии, что дело «Дзююмодзи» будет раскрыто, как бы хорошо они не охраняли рукопись.

Я продолжил наблюдение.

«Хёка» по-прежнему распродавалась. Пять журналов, десять, двадцать.

Время шло. Пять минут, десять, двадцать.

Я открыл коробки, которые, как думал, уже никогда не будут открыты, и стал медленно доставать из них «Хёку» до тех пор, пока не показалось картонное дно. Журналы расходились с фантастической скоростью. Так вот что ощущаешь, когда бизнес идет в гору. Превосходное чувство, правда. Мне хотелось петь. Если бы я не был энергосберегателем, то, наверное, на основе полученного опыта развернул бы свой бизнес.

Но, думаю, пик продаж уже прошел. После восьмидесятого журнала, покупателей стало меньше, а до моих ушей стало доходить взволнованное бормотание любопытных зрителей. Думаю, что и наши три охранника чувствовали себя неловко. Не стоит быть слишком жадными. Пришло время кому-нибудь положить конец всему этому действу.

- ……

Я перевел взгляд в центр толпы.

Тогда все и случилось.

Вспышка.

- …Вааа!

Не знаю, кому принадлежал это панический визг, но все присутствующие повернулись к источнику звука.

- А?

- Ч-что проиходит?

Все уже поняли, что произошло. Но Читанда и Ибара узнали об этом последними, потому что стояли к этому «чему-то» спиной. Короче говоря, это «что-то» напрямую касалось «Отредактированной рукописи», которую они охраняли.

Рукопись, с которой ничего не могло произойти, внезапно загорелась.

И первая вспышка была такой яркой, что потрясла всех.

Огонь не был большим, он полз по рукописи небольшой струйкой. Все случилось так быстро, в мгновение ока, что никто не успел как-то среагировать. Обернувшись, чтобы посмотреть, что же происходит за ее спиной, Читанда отскочила от стола.

Кто-то закричал:

- Пожар! Тушите его!

Словно повинуясь внезапному порыву, Сатоши первым ринулся гасить огонь, поедавший рукопись. Большая часть огня сразу же погасла, но Сатоши еще долго тряс рукопись и бил по ней рукавом пиджака.

Благодаря его молниеносной реакции пламя быстро погасло. Но рукопись сильно обгорела, для этого хватило и нескольких секунд. Сатоши поднял обгоревшую рукопись так, чтобы все могли ее увидеть.

Сомнений не осталось ни у кого - в пачке «Отредактированной рукописи» была выжжена дыра.

Сатоши выглядел очень расстроенным. Еле открывая рот, он пробормотал:

- Нам нанесли удар.

Когда первый шок прошел, по кабинету стал расползаться шепот:

- ……Это он……

- ……«Дзююмодзи»? Не может быть……

- ……Все сгорело……

- ……Без шансов, рукопись такого бы не пережила……

Голоса становились все громче и беспокойней.

Кто-то выкрикнул:

- Он должен был оставить записку. Ищите её!

Толпа быстро разделилась на «зевак» и «детективов», и пока первые что-то возбужденно обсуждали со своими друзьями, вторые стали быстро озираться по сторонам.

……Сообщение было найдено очень быстро. Оно оказалось на полу вместе с копией «Хёки», по которой уже много кто походил. Между страниц сильно потрепанной антологии был всунут «Путеводитель по фестивалю Канья» и, конечно же, неизменно прилагавшаяся к нему поздравительная открытка. Все это, открыв журнал, нашла какая-то девушка.

- Дай посмотреть!

Сатоши ринулся к ней, а за ним...

- Ты, должно быть, шутишь!

...подбежала Ибара.

Я тоже поднялся со своего места, прихватив с собой коробку для денег, и заглянул через плечо Сатоши.

Открытка была такой же, как и в предыдущих случаях, и написана была так же кратко.

______

Отредактированная рукопись Клуба Классики утеряна.

Конец «Десяти символов».

Дзююмодзи

______

Читанда тоже подошла посмотреть.

Ее рот был раскрыт, глаза широко распахнуты. Она была настолько потрясена, что еле держалась на ногах.

[ОСТАТОК КОПИЙ: В ПРОЦЕССЕ РАССМОТРЕНИЯ]

***

[1] Вместо символа «人» («человек») Читанда нарисовала символ «入» («входить»). На первый взгляд они кажутся похожими. Но на самом деле разница заключается как в форме черт, из которых они состоят, так и в порядке их написания.

[2] Британская группа, образовавшаяся в 1990 году. Основное направление – электронная музыка.

[3] В отличие от классов, расположенных вдоль стен, у которых два входа – спереди и сзади (например, кабинет, где проводилось шоу Клуба Иллюзионистов)

[4] 校了原稿 ([KO]URYOU GENKOU) – «рукопись, уже прошедшая конечную корректуру».

[5] «Достичь Терры» (яп. 地球へ- «Тэрра э..») - фантастическая сенен-манга, издававшаяся с 1976 по 1980 гг. Автор - Такэмия Кэйко

[6] Арсен Люпе́н - главный герой романов французского писателя Мориса Леблана (1864—1941); «джентльмен-грабитель».

Занавес опускается

063 - ♣20

Три дня, наполненных особенной атмосферой фестиваля, подходят к своему завершению. Настало время нам, Комитету по Общим вопросам, готовиться к Церемонии Закрытия.

Призрачный вор «Дзююмодзи» великолепно достиг своей цели, из-за чего Клуб Классики потерял свою «Отредактированную рукопись». Итог этой истории был опубликован Редакцией Стенгазеты, а подробности передавались из уст в уста. Когда последняя цель была достигнута, завершился и инцидент «Дзююмодзи». А с его завершением, казалось, закончилось и последнее мероприятие Культурного Фестиваля Старшей школы Камияма. Все поняли, что Культурный Фестиваль тоже близок к финалу.

Перед Церемонией Закрытия я подошел к Маяке, на которой был надет спортивный костюм. Я не спрашивал, почему она носила его почти весь день. Если подумать, всегда осторожный в выборе слов Хотаро, догадавшись о чем-то, получил за это фингал под глаз. А я не так хорош, как он, поэтому чувствую, что не в состоянии правильно все разузнать. Однако сейчас Маяка, кажется, совершенно забыла о Клубе Манги и была недовольна чем-то другим.

- Не верится! Как он смог вызвать огонь? Он подбросил спички? Но мы ничего не нашли…

Она была в таком состоянии уже довольно давно. Скорей всего, она воспринимала всю эту игру в охранников как обычный маркетинговый ход, придуманный, чтобы продать «Хёку». Мы никак не предполагали, что «Дзююмодзи» появится на самом деле, поэтому случившееся ее сильно шокировало. Все, что я мог сделать, - это небрежно пожать плечами, сказав ей тем самым, что я тоже не знаю ответа на ее вопрос. В конце концов, мне больше нравится видеть Маяку такой взвинченной, чем угрюмой.

Мы спустились на первый этаж.

- Эй, Фукубе, - позвал меня кто-то. Это оказался Тани-кун.

Я изобразил кривую улыбку, как и полагает неудачнику. Это было не сложно, ведь я на самом деле проиграл. Правда, не Тани-куну.

- Эй, Тани-кун. Как видишь, нам досталось. Ты же был в Кабинете Геологии?

- Конечно.

Но лицо Тани-куна выражало меньшую уверенность, чем обычно. Чего и следовало ожидать. Я продолжил:

- Так что ж, Тани-кун, удалось ли тебе выяснить, кто такой «Дзююмодзи»?

Тани-кун нахмурился. Наверное, ему было унизительно признавать правду. Но он быстро вернулся к своему обычному поведению, и изящно произнес:

- Нет, не удалось.

- Понятно.

- Ну, улик было слишком мало. С таким количеством информации, сколько не думай, никто и никогда не смог бы прийти хоть к какому-нибудь выводу.

Да, улик практически не было.

- Ну а как дела у тебя? Ты что-то выяснил? – спросил он, улыбнувшись, хотя глаза его оставались серьезными.

Я улыбнулся и покачал головой. Тани-кун быстро расслабился.

- Ясно, ясно. Даже ты не смог с этим справиться. А я так на тебя надеялся.

- Прости, что подвел.

- Не беспокойся. Что ж, это был веселый Культурный Фестиваль. Ты подсказал мне с Кулинарным Клубом, так что я твой должник.

Если вспомнить, я действительно что-то ему говорил, но это было довольно давно.

Мы помахали друг другу и разошлись в разные стороны. Тогда Маяка спросила:

- Твой друг?

….Хмм, интересно?

- Не совсем.

- Тогда кто?

- Хмм, дай-ка подумать. Можно сказать, что он просто мой одноклассник, - я призадумался. – У него, кажется, проблемы с японским.

- Он проваливает тесты?

- Не совсем. Как бы сказать, он странно использует слова.

Маяка подняла брови, всем видом показывая, что я снова говорю нечто странное. Я улыбнулся и объяснил:

- Он использует слово «надеяться» слишком легкомысленно.

- …… Ну и что в этом такого? Это ж не какое-то запрещенное слово.

- Эээ…

Я поднял указательный палец правой руки и поводил им:

- Это действительно сложный вопрос. Я объясню тебе, как только закончится Культурный Фестиваль.

- Эм, Фуку-чан….

- Человек не должен использовать слово «надеяться», когда он в себе уверен, - прервал я Маяку до того, как она успела что-либо сказать. Обычно я так не делаю. Маяка закрыла рот, так ничего и не сказав.

Я оглядел украшенный коридор и улыбнулся. Я так много улыбаюсь, что уже совершенно забыл, как делать серьезное лицо.

- Словарь обычно дает четкое определение для слова. Я сам конечно не из тех, кто цитирует словари. В общем, Маяка, хоть я и не знаю, что написано в словарях, но, как по мне, слово «надеяться» человек использует тогда, когда сам он сдался[1].

- …

Я ждал, что она скажет хоть что-нибудь, потому что меня не покидало чувство, будто я разговариваю сам с собой.

- Человек говорит о надежде тогда, когда его время, ресурсы или энергия полностью исчерпаны. Причина, по которой Нельсон сказал: «Англия ждёт, что каждый выполнит свой долг»[2] в том, что даже он сам не был уверен, что английские войска смогут победить французов. Когда других вариантов нет, остается только ждать и надеяться. На самом деле, Тани-кун не надеялся на меня, потому что думал, что сможет разузнать все сам. Это хороший пример того, как японская молодежь кидается словами направо и налево. Нынешняя система преподавания японского языка нуждается в реформировании. Использовать слово «надеяться» можно лишь когда…

Как и ожидалось. Именно сейчас, когда я был уверен, что Маяка меня внимательно слушает, она заговорила в своей обычной раздраженной манере:

- Когда, например, Ореки опередил тебя в выяснении чего-то?

Браво. Я похлопал в ладоши.

- … Ого, откуда ты знаешь? Я ведь никому не рассказывал.

- Чтобы это понять, достаточно одного взгляда на тебя.

Неужели я их тех людей, у которых все на лбу написано?

Мы приближались к Спортзалу. Коридор в этой части кампуса был забит улыбающимися и смеющимися учениками Старшей школы Ками. Может быть, они действительно были счастливы, а может, просто хотели как можно дольше продлить веселье этих трех дней. Из-за их смеха мы с Маякой едва могли слышать друг друга, поэтому я сделал вид, что не услышал ее слов.

- …… Фуку-чан, ты так сильно хотел победить Ореки?

Я больше не могу ее игнорировать. Нет, не то, я хотел не этого, но……

- Ну, девушке это сложно понять. Ты не поймешь, даже если я тебе объясню.

Маяка посмотрела на меня искоса, и, не издавая ни единого звука, пробормотала что-то себе под нос. По движению ее губ я смог разобрать лишь: «Это не правда». Такой тихой Маяка бывает крайне редко, никогда раньше ее такой не видел.

Я улыбнулся, как бы ей в ответ, и заложил руки за голову.

- Мне следовало понять это с самого начала. Я был неосторожен. Этот парень из тех, кто добивается результата, не сделав для этого ни единого лишнего движения.

Маяка склонила голову, не понимая, о чем я говорю. Мы прошли в коридор, соединяющий кампус со Спортзалом, где будет проходить Церемония Закрытия. Следующую фразу я произнес громко, несмотря на то, что нас могли услышать другие ученики. В конце концов, я не стыжусь, произнося подобное, ведь я точно уверен в том, что говорю.

- Используя одну лишь базу данных, выводов не сделаешь.

Маяка ухмыльнулась мне в ответ.

064 - ♥15

В конечном итоге Ирису-сан удалось продать те 30 копий «Хёки», которые я ей дала. Это 15% от всего числа журналов. Я не рассчитывала, что нам удастся продать антологию таким способом, поэтому даже не знаю, как теперь ее и благодарить.

Отдавая мне небольшую нейлоновую сумку, в которой лежали отчеты и деньги, Ирису-сан тихо произнесла:

- Если бы я могла, то продавала бы их по полной стоимости.

- Нет, и этого достаточно.

Эти 30 журналов были проданы со скидкой в 50 иен. 150 иен - это в разы лучше, чем ничего. В конце концов, лучше продать антологии со скидкой, чем просто выкинуть за ненадобностью.

Я еще не узнавала у Ореки-сана точных цифр, но слышала, что когда мы были в Кабинете Геологии, он продал довольно много экземпляров. Наконец-то я чувствую хоть какое-то облегчение после этого утомительного и тревожного Культурного Фестиваля. А еще… да, еще нужно выследить человека, скрывающегося за именем «Дзююмодзи»-сан. Я сделаю это, и никто меня не остановит.

Невнятно поблагодарив Ирису-сан, я уже собралась уходить, но тут она меня остановила.

- Да?

- Хмм…… Думаю, лучше сказать тебе прямо сейчас.

Ирису-сан редко сомневается в своих словах. Интересно, это что-то важное? Я выпрямилась и сказала:

- Да, что же?

Она говорила так, будто очень тщательно подбирала каждое слово.

- Мои советы…… Я слышала, как ты использовала их во время интервью.

О, она о школьном радио. Все в школе слышали этот эфир. Но несмотря на то что я это понимаю, каждый раз, когда мне кто-то напоминает о нем, я чувствую себя немного неловко.

И все же именно благодаря Ирису-сан интервью прошло гладко. Правильно, мне стоит поблагодарить ее за это.

- Только благодаря Ирису-сан я справилась с этим, я……

- Дело вот в чем, - прервал меня властный голос Ирису-сан. - Я никогда не думала, что ты станешь использовать то, что я тебе насоветовала. Я знаю, зачем вам понадобилось это интервью. И во время эфира у тебя под рукой, скорей всего, была какая-то записка, да? Так вот, скажу тебе прямо, ты не подходишь для подобного рода вещей.

- ……

Сама того не понимая, я слегка кивнула.

Если Ирису-сан начала что-то делать, то не остановится, пока не доведет дело до конца.

- Я могу, конечно, ошибаться, но мне всегда казалось, что ты принадлежишь к тому типу людей, которые предпочитают не полагаться на помощь других. И я считаю, что тебе не стоит манипулировать ожиданиями людей, как ты пыталась это сделать во время интервью. То, как ты говорила; все твое поведение показывало, что ты сильно зависишь от решения людей, к которым обращаешься. Да, это эффективный способ – дать кому-то понять, что ты рассчитываешь на него. Но тебе лучше не повторять подобное ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

Она дала очень серьезный совет.

Она права. Во время эфира я чувствовала себя не в своей тарелке. Тогда, нет, все эти три дня, мне казалось, что я слишком завишу от других людей. Возможно, это из-за того, что я понимаю, как поступала с Ореки-саном. Я переживаю из-за того, что постоянно заставляла его объяснять непонятные мне вещи, даже не пытаясь разобраться в них самостоятельно.

Однако.

Искать поддержки у такого количества людей и постоянно договариваться с ними – это, как бы сказать?..... Да, говоря словами Ореки-сана, это противоречит моему кредо.

Я думаю, это слишком сложно - решать свои проблемы, полагаясь на других людей. Да, Клуб Классики не мог продать такое количество антологий собственными силами, но я не привыкла решать проблемы подобным образом. Я не смогла отличить «надежду» от «зависимости». Может быть, именно эти переживания и мучили меня прошлой ночью?

С некоторым трепетом я спросила:

- Я действительно выглядела зависимой?

Ирису-сан поднесла руку к лицу и подняла мизинец.

- …… Подруга?[3]

- Нет, я имею в виду, что ты казалась такой же зависимой, как кончик моего пальца, - продолжила Ирису-сан. - Если ты будешь и дальше действовать в том же духе, то рано или поздно твое притворство может превратиться в твою реальность. Да, до этого тебе не приходилось вести таких переговоров…… но в этот раз тебе пришлось положиться на людей, которые смогли бы справиться с твоей проблемой. Я пытаюсь сказать, что тебе не стоит использовать какие-то приемы, а лучше просто сказать то, что ты хочешь сказать. Прокладывать путь напрямую к цели – задача не из легких, но, с другой стороны, это может стать твоим самым сильным оружием…… Ты понимаешь, о чем я?

Да, понимаю. И вижу, что Ирису-сан беспокоится обо мне.

Но мне стоит извиниться перед ней… ей не стоит так волноваться. Я бодро улыбнулась и сказала:

- Да, я думала о том же самом…… Я чувствую, что не гожусь для подобных дел. Ммм, другими словами…… Я устала от этого.

Ирису-сан слегка улыбнулась мне в ответ.

065 - ♦12

Церемония Закрытия закончилась, а вместе с ней официально закрылся и Культурный Фестиваль Старшей школы Камияма. И хотя обычные уроки начнутся не сразу, прямо сейчас уйти домой мы не можем. Перед этим еще надо убрать всю школу.

Позаимствовав у Ореки одну вещицу, я направилась в Лаборантскую №1. Я не хотела идти в Клуб Манги, и, тем более, не думала о победе над Коочи-семпай. Но мне хотелось показать ей «К вечеру - прах». Вне зависимости от моего положения в Клубе Манги, я просто хотела показать ей его, как человеку, любящему мангу так же, как и я.

К счастью, я увидела Коочи-семпай рядом с классом, она разговаривала с Президентом Юаса. Я окликнула ее издалека:

- Семпай.

Обе девушки обернулись.

- …… Ох, Ибара, - вздохнула Коочи-семпай и спросила в своей обычной манере. – Ну, в чем дело?

- Я знаю, уже немного поздно, но, вот… - я протянула ей «К вечеру - прах». – Я принесла ее, ту мангу, которая, думаю, однажды станет классикой.

Коочи-семпай полоснула меня взглядом, будто была готова пронзить мою грудь. Ее взгляд с некоторой горечью остановился на «К вечеру - прах», и, глубоко вздохнув, она сказала:

- Давай отойдем куда-нибудь.

Местом, куда привела меня семпай, оказалась все та же крыша соединительного коридора, на которой я недавно разговаривала с президентом Юаса. Облокотившись на перила, Коочи-семпай посмотрела вниз, на внутренний двор. Я стояла в нескольких шагах от нее, так, что видела лишь ее спину. До нас доносились звуки уборки. Было слышно, как кто-то собирает свои импровизированные прилавки. Дул вечерний ветер, как мне показалось, немного прохладный.

Я продолжала стоять позади нее, пока она смотрела на двор. С этого ракурса вся ее фигура казалась довольно маленькой. Все еще стоя ко мне спиной, она заговорила:

- Так ты действительно принесла ее?

- Да. Правда, это не совсем моя, - я почувствовала, как пересохли мои губы, и облизнула их. – Семпай, вы же знаете об этой манге, да?

- Тебе Юаса сказала? Иногда она сует нос, куда не следует.

- Она сказала, вы были друзьями с автором этой манги.

Я не могла видеть лица семпая, она все еще стояла ко мне спиной, но я почувствовала, что она ухмыльнулась.

- Друзья, да? Интересно, как там сейчас Харуна? Я спросила на всякий случай ее номер телефона. Мы так давно не разговаривали.

- Вы читали эту мангу?

Ответа не последовало.

Мои колени дрожали, но не от холода. Я привыкла задавать вопросы в лоб только Фуку-чану, с другими я раньше так не разговаривала…… Мне было страшно, мое сердце стучало с бешеной скоростью, а колени подгибались.

Но здесь мы были только вдвоем, поэтому никому не интересно, напугана я или нет. Я посильнее сжала кулаки.

- …… Я понимаю, что вы пытаетесь сказать. Интересная манга или нет – мнение субъективное, и каждый сам для себя должен решить, подходит та или иная работа ему. Но я все равно считаю, что это не так. Разве все это не бессмысленно?

Голос семпая был предельно спокоен.

- Ну, ты знаешь, что «К вечеру - прах» - серьезная вещь. Если бы я предпочитала комедии, то не стала бы ее читать. Разве не так?

- Нет, не так. Человек бросает читать только после того, как начнет. Но я уверена, что если бы вы прочли ее, то поняли, какой силой она обладает.

- Это работает только с теми, кто способен увидеть разницу.

- Коочи-семпай!

Семпай все еще стояла спиной ко мне, не оборачиваясь. Она медленно засунула руку в нагрудный карман и что-то из него достала. Я услышала звук, похожий на хлопок, когда с ручки снимают колпачок. Коочи-семпай стала черкать что-то на перилах.

- …… Я пошутила.

- А?

Я думала, что ослышалась, но Коочи-семпай повторила:

- Я просто пошутила. Как это может быть правдой? Или ты действительно считаешь, что я на полном серьезе утверждаю, что оценка каждой работы субъективна? Если так, то ты точно не понимаешь шуток, глупышка.

- ……

Я медленно расслабила свои кулаки. «На самом деле Аяко говорит не то, что думает», - пронеслись у меня в голове слова президента Юаса.

Я чувствовала, как холодный ветер продувает меня насквозь. Из-за него я еле слышала шепот Коочи-семпай.

- Она просто не могла оставить меня в покое.

- ……?

- Я читала ее, точнее, я прочла ее только до середины. Но и выбросить ее я не смогла. В общем, я не буду ее дочитывать. Знаешь почему?

Я покачала головой.

Я не могла видеть выражения ее лица, но слышала, как она тихо смеется.

- Ты сказала, что я пойму, когда дочитаю, да? Да, я понимаю. Понимаю. Но я не хочу этого признавать. Что насчет тебя? Что, если твой друг, который никогда не читал ни одной манги, возьмет и напишет что-то подобное… ты, наверное, думаешь, что все это весело, да?

-……

Что насчет тебя?

Мне не понять, почему она никогда не читала мангу, написанную ее другом.

…… Нет, так ли это?

Что, если Чи-чан вдруг решит нарисовать мангу?

И что, если в итоге у нее получится такой же шедевр, как «К вечеру – прах»?

Смогу ли я прочитать ее, сохранив улыбку на лице?

Коочи-семпай перестала рисовать на перилах. Ее голос был необычайно спокоен:

- Вот поэтому я спрятала ее в коробку и не доставала оттуда никогда. Я засунула ее туда, где не смогу увидеть, и сказала себе, что этого шедевра не существует. Но она не могла просто исчезнуть из моей жизни. Кто бы мог подумать, что один из экземпляров, продаваемых на прошлом Фестивале Канья, окажется в руках у первогодки. Да еще и во время Фестиваля…… Наверное, это судьба, – сказала семпай, надевая колпачок на ручку.

Слегка подпрыгнув, она оттолкнулась от перил и, махнув рукой, направилась к зданию школы. Не глядя на меня, она добавила:

– Прости, ты так старалась, хотела, чтобы я прочла ее, но я не буду. И раз она не твоя, то верни ее законному владельцу. Потому что… ну, ты понимаешь? Если я прочитаю, то мне придется позвонить ей и сказать: «Я прочитала, это невероятно! С нетерпением жду твою следующую работу!». Но, как ты понимаешь, это не то, что я хотела бы сказать.

Я не стала останавливать Коочи-семпай. Шагая легкой походкой, как будто ничего не случилось, она пропала из поля моего зрения. За все это время она ни разу не взглянула на меня.

И тут я заметила каракули на перилах. Это был набросок персонажа. Кота, стоящего на двух ногах. На нем не было ничего, кроме мешковатых сапог…… Я поняла, что уже видела его раньше, и прошептала:

- Он…… из «Языка тела».

Понятно.

Так вот почему.

Два моих «сокровища» - «К вечеру - прах» и «Язык тела». Оба потрясающи. Но если выбирать одно из двух, то после мучительных раздумий я выбрала бы «К вечеру – прах».

Я поняла, что Коочи-семпай пришла к такому же выводу.

Я……

Я думала о «К вечеру - прах», о «Языке тела», и понимала, насколько скучна, по сравнению с ними, моя собственная манга. И в этот момент почувствовала, что готова разрыдаться……

***

[1] Далее идет разъяснение от Фукубе по поводу, скорей всего, некоторого японского слова «ждать», в примерном значении «надеяться». За неимением доступа к оригиналу в тексте используется слово «надеяться». То, о чем говорит Фукубе в русском языке проще всего описать фразой «остается только ждать и надеяться».

[2] Флажной сигнал, поднятый на флагманском корабле командующего британским флотом адмирала Нельсона «Виктория» перед началом Трафальгарского сражения 21 октября 1805 года.

[3] Поднятый вверх мизинец обозначает, что речь идет о ком-либо женского рода (жене, подруге, любовнице и т. д.). Используется, когда в разговоре необходимо назвать человека, без упоминания его имени.

За сценой

060 - ♠17

Полдень. Третий день Культурного Фестиваля Старшей школы Камияма.

Парковка для велосипедов.

До Церемонии Закрытия осталось всего четыре часа… Времени у нас немного.

Я хочу есть, но придется потерпеть. Обед у меня с собой, но есть его здесь и сейчас будет как-то неправильно.

С минуты на минуту должен начаться эфир школьного радио. Сможет ли Читанда выступить так, как надо? Если она чувствует себя так же, как и в предыдущие два дня, то этот раунд мы проиграли еще до его начала. В таком состоянии, не успеет интервью начаться, как Читанда сразу же выпалит что-то типа: «Пожалуйста, купите антологию Клуба Классики!»

Кроме нас здесь не было никого и ничего. Даже стен, только одинокая продолговатая крыша над парковочными местами. Атмосфера далекая от шумной суеты Культурного Фестиваля. Я снял с плеча свою слишком тяжелую сумку, отчего почувствовал необычайное облегчение.

- Ну и зачем все это? – спросил он.

Я равнодушно ответил:

- В общем, я проделал весь этот путь не просто так.

- Это же не взятка?

- Ну, не совсем, но близко, - усмехнулся я. – Перейду сразу к делу. Это же вы «Дзююмозди», я прав?

- Хмм?

Услышав мое предположение, «Дзююмодзи» неожиданно улыбнулся.

- Но ведь это всего лишь догадки?

- Вероятность сделать правильное предположение - один к тысячи. Все не так просто.

- У меня мало времени, но я послушаю, что ты мне скажешь.

Сказав это, он облокотился о ближайший столб. Я достал из кармана поздравительную открытку.

- Торо́питесь, да? Я постараюсь быть кратким. Во-первых, эта открытка, оставленная на месте преступления. Почему для описания совершенной кражи преступник использовал слово «утерян»? Точнее, в чем разница между «утерян» и «украден»?

В его теле угадывался интерес к моим слова, но лицо все еще сохраняло прежнюю невозмутимость.

- Не важно, была ли вещь из Клуба А-капелла украдена или похищена. Но некоторые из вещей были не просто украдены, а полностью уничтожены. И это главная подсказка. Вы крали все эти вещи, но почему именно их?

Инцидент «Дзююмодзи» был предсказан в «К вечеру – прах», но этой связи недостаточно. Должно быть что-то еще.

- [KU] выпала. Вы пропустили [KU], не украв ничего на этот слог. Конечно же, если бы вы, как положено, оставили поздравительную открытку, то что-то на [KU] было бы не «украдено», а «утеряно». Весь вопрос в том, почему вы не дали чему-то на [KU] потеряться? Ведь пропуская один символ, вы разрушаете весь смысл слова «Дзююмодзи». Сатоши сказал, что это из-за того, что Клуб Глобальных Инициатив усиленно охранялся, и вы решили туда не лезть, но мне слабо в это верится. Если следовать modus operandi[1] «Дзююмодзи», то такое поведение будет для него противоестественным. Если вы пропустили один слог, то с тем же успехом могли бы наобум выбрать [SA][2] в качестве последней цели.

Я сделал небольшую паузу. Из-за низкой влажности воздуха мое горло пересохло.

- Отказаться от плана десяти символов было бы противоестественно. С какой стороны не посмотри, вам нет никакого смысла пропускать [KU]. Но что, если вы не отказывались от этого плана? Что, если все было так, как и должно было быть? Другими словами, что, если «Дзююмодзи» все-таки действовал согласно плану? Что, если какая-то вещь на [KU] все же была украдена?

Если бы вы оставили открытку, то, согласно вашей логике, в ней было бы написано: «[KU] уже утерял что-то, так что ему уже нечего терять». Что, если это правда?

Я мельком взглянул на него, выражение его лица осталось неизменным. Готов ли он сознаться? Или все мои предположения неверны? Нет, с его стороны нет никаких признаков слабости. Придется продолжать.

- А может так? Что, если сначала кто-то на [KU] потерял что-то на [KU], и из-за этого появился «Дзююмодзи». И он хочет показать, что это не он украл у [KU].

Тишина. Я знал, что он ничего не скажет, поэтому продолжил:

- Это похоже на обвинение. Говорить жертвам, что они сами что-то потеряли. Другими словами, в самом инциденте «Дзююмодзи» скрыто тайное послание. Послание, для кого-то на [KU].

«Дзююмодзи» впервые ответил.

- Какое-то слишком зашифрованное послание, его было бы трудно передать.

- В обычных условиях передать его было бы невозможно. Но если бы условия были не такими, какие они есть, то я и не подозревал бы вас.

Но все так, как есть.

- Все встает на свои места, если владелец имени на [KU] знает правила, по которым сообщение зашифровано. Вы посылаете сообщение, а [KU] его расшифровывает. Тогда все просто.

- Если.

- Но дело не только в этом. Что, если я скажу, что вы использовали тот же метод, что описан в «К вечеру - прах»?

До сих пор ему удавалось сохранять спокойствие, но как только я упомянул «К вечеру - прах», его глаза расширились, как будто говоря: «Откуда тебе известно это название?». Он бы проиграл, если бы сказал это вслух. Своей реакцией он полностью оправдал мои ожидания, и я, почувствовав облегчение, продолжил в своей обычной манере:

- «Последовательность Кудрявки» основывается на одной из известных работ Агаты Кристи. И из этой работы берет свое начало инцидент «Дзююмодзи». Если использовать «Последовательность Кудрявки» в качестве ориентира, то можно легко расшифровать послание. И тогда обладателем [KU] будет…

Я посмотрел на него снизу вверх.

– ...Кугаяма Мунеёши ([KU]GAYAMA), Президент Школьного совета и художник «К вечеру - прах». Я прав?

Пытаясь скрыть свое беспокойство, он поднес руку к подбородку и о чем-то задумался. Словно тщательно просчитывая следующий шаг, он медленно заговорил:

- «Дзююмодзи» нападал только на клубы, но в случае с [KU] ты назвал имя человека? Все это как-то не вяжется.

Быстрая реакция.

- Имя «Дзююмодзи» говорит лишь о том, что у преступника десять жертв, но нигде не упоминается о том, что этими жертвами будут только клубы.

- А вот это уже как-то слишком притянуто за уши.

- Не так чтобы очень. Вы с самого начала представили всем список жертв. Почему преступник оставляет после себя не только открытку, но и «Путеводитель по Фестивалю Канья»? Ответ в «Убийстве по алфавиту» Кристи – в путеводителе содержится список жертв. Оставляя путеводитель открытым на одной и той же странице, вы давали людям шанс догадаться. Думаю, в «Последовательности Кудрявки», если бы она была опубликована, тоже было бы что-то подобное. Страница, на которой был открыт путеводитель, содержит не только названия клубов и комментарии.

В общем, вот эта страница:

KEIONGAKU BU (Клуб Легкой музыки) Мы скорее группа, но зарегистрировались как клуб. Вы всегда можете найти нас в Додзё.

IGO BU (Клуб Го) Семинары для новичков будут проходить в Лаборантской №2. Ну и, конечно же, мы проведем обучающие матчи.

AKAPERA BU (Клуб А-капелла) Располагаемся в классе 3-C. Будем выступать в школьном дворе в первый день в 11.00. Пожалуйста, приходите послушать.

KABESHINBUN BU (Редакция Стенгазеты) Во время фестиваля специальные выпуски будут публиковаться каждые два часа. Освещаем самые свежие и горячие темы.

ORYŌRI KENKYŪKAI (Кулинарный Клуб) Кулинарный поединок «Дикое пламя» пройдет на территории школы во второй день в 11.30. Приглашаем участников.

ENGEI BU (Клуб Садоводства) Готовим свежесобранный сладкий картофель……Но это не садоводство, а фермерство! Вы не против, президент?

BURASUBANDO BU (Духовой оркестр) Каждый день с часу дня в Спортивном зале играем разные песни.

KIJUTSU BU (Клуб Иллюзионистов) Располагаемся в классе 2-D. Выступление на сцене в первый день в 11.30.Пожалуйста, не пропустите.

URANAI KENKYŪKAI (Клуб Гадания) Прямо возле лестницы на третьем этаже.

KOTEN BU (Клуб Классики) Почему Культурный Фестиваль школы Ками называется «Фестиваль Канья»? Ответ в нашей антологии «Хёка». 200 иен за штуку. В Кабинете Геологии.

Организационный комитет:

KUGAYAMA MUNEYOSHI [Кугаяма Мунеёши] (Президент Школьного совета, Президент Исполнительного комитета фестиваля Канья) Вы, ребята, превзошли самих себя. Это все, что я могу сказать.

YAZAKI KEITA [Язаки Кеета] (Вице-президент Школьного совета) Оргкомитет будет располагаться в комнате Школьного совета. Приходите к нам, если возникнут какие-то вопросы.

SHŌKAWA HARUMI [Шоокава Харуми] (Вице-президент Школьного совета) Наконец-то все готово… В связи с этим чувства переполняют меня. Ребята, выложитесь по полной, чтобы не осталось никаких сожалений.

FUBANASHI MASAHARU [Фунабаши Масахару] (Президент Комитета по Культуре) В этом году мы решили вручить не только приз фестиваля Канья, но и приз лучшему клубу. Выложитесь по полной, новички!

TANABE JIRO [Танабе Джиро] (Президент Комитета по Общим вопросам) Мы подготовили большое количество мусорных корзин. Пожалуйста, кладите мусор в правильные ящики.

- Все жертвы преступника расположены на странице 33. Это объясняет, почему, казалось бы, случайным образом был выбран Кулинарный Клуб ([O])RYŌRI KENKYŪKAI), а не Клуб Изучения Оккультизма ([O]KARUTO KEN). Или почему жертвой стал Клуб Садоводства ([E]NGEI BU), а не Клуб Кинематографии ([E]IGA KENKYŪKAI). «Путеводитель по Фестивалю Канья» - это не публичное заявление, а, скорее, предупреждение.

- ……

- Кроме того, на странице 33 нет ни одного клуба, название которого начиналось бы на [KU]. Зато есть имя. Имя президента Кугаямы.

Перед тем как продолжить, я сделал глубокий вдох.

- «Давайте немного отвлечемся. К этому моменту мы уже можем предположить, что за человек этот «Дзююмодзи», и в каком клубе он состоит. Уж как-то больно хорошо совпало, что все клубы, ставшие жертвами нападения «Дзююмодзи» оказались на одной странице. Единственная организация, которая занимается составлением списка клубов - Комитет по Общим вопросам. Поздравительные открытки тоже принадлежат им.

И да, кстати, по поводу Кулинарного Клуба. Я поговорил с их президентом, и он подтвердил, что перед началом турнира половник был на месте. Чтобы вещь, которая была заранее заготовлена, пропала, преступник должен был каким-то образом участвовать в подготовке турнира. Сатоши было так весело, что он, скорей всего, совсем не работал. Но, думаю, Комитет по Общим вопросам все же приложил руку к подготовке поединка, не так ли?»

Ему не оставалось ничего, кроме как горько улыбнуться. Если так, то это упростит мое объяснение.

- «Итак, в Комитете по Общим вопросам примерно двадцать человек. Поэтому пока вычислить преступника не получится.

С другой стороны, я знаю, что Анджо Харуна, автор «К вечеру - прах», и президент Кугаяма, с которым она работа, знали о «Последовательности Кудрявки». Другими словами, Кугаяма мог расшифровать скрытое за инцидентом «Дзююмодзи» послание.

Так что насчет преступника, «Дзююмодзи»? Кто тот человек, что имитировал сюжет «Последовательности Кудрявки», пытаясь передать послание Кугаяме?

У нас есть правило десяти символов, начатое с [A], и обвинение в том, что «что-то изначально было утеряно».

Предположение довольно смелое, но что, если Кугаяма потерял рукопись «Последовательности Кудрявки»? Ту, что Анджо Харуна оставила перед тем, как ушла из Школы Ками. Возможно, преступник не мог простить Кугаяме, что тот не выполнил обещаний из послесловия, которое написал «Аджиму Такуха», вследствие чего и появился инцидент «Дзююмодзи».

Проще говоря, послание преступника было таким: «Кугаяма ([KU]GAYAMA) утерял «Последовательность Кудрявки» ([KU]DORIYAFUKA NO JUNBAN)».

И, наконец, послесловие «К вечеру - прах» было написано не Анджо или Кугаямой, а третьим лицом. Человеком, который отвечал за фоновые рисунки. Так что «Дзююмодзи» - это не кто иной, как третий участник проекта под названием «Аджиму Такуха»».

Из своей сумки, которая валялась на земле, я достал экземпляр «К вечеру – прах» и показал ему обложку. На ней было четко написано имя автора – «AJIMU TAKUHA».

- «Аджиму Такуха» - редкий псевдоним. Я слышал, что он связан с названием городка на Кюсю. Это может показаться притянутым за уши, но что, если этот псевдоним состоит из настоящих имен создателей «К вечеру - прах»?

Например, если совместить «Таро» ([TA]ROU) и «Джиро» ([JI]ROU), то получится «Таджи» ([TA][JI]).

В нашем случае это имена Анджо Харуна ([A]NJOU [HA]RUNA) и Кугаяма Мунеёши ([KU]GAYAMA [MU]NEYOSHI). Вычеркнув из AJIMU TAKUHA ([A][JI][MU] [TA][KU][HA]), слоги, принадлежащие двум членам команды, мы сможем вывести имя третьего. Получаем [JI] и [TA].

Преступник, которого мы ищем, - это второклассник, который принимал участие в прошлом Культурно Фестивале и который является членом Комитета по Общим вопросам. Его имя начинается на [TA] и [JI], он близок с Кугаямой и знает, как рисуется манга. Под это описание подходит лишь один человек».

Я сам удивился тому, насколько в этот момент был спокоен мой голос.

- Это вы, Танабе Джиро-семпай ([TA]NABE [JI]ROU).

- Потрясающе. Никогда бы не подумал, что кто-то еще, кроме Муне и Анджо-сан, сможет расшифровать послание.

Танабе похлопал в ладоши. Я покорно принял его аплодисменты, совершенно не ожидая, что за все это меня еще и похвалят. Оставив весь этот официоз, я заговорил более доверительно:

- Чего я не понимаю, так это почему вы пошли на такие меры, а не просто передали сообщение? Вы же могли просто сказать ему лично.

Сказав это, я стал размышлять, каким будет его ответ. Как и следовало ожидать, Танабе ухмыльнулся:

- Если бы я мог, то уже сказал бы. Кроме того…… думаю, ты уже догадался, почему я использую такой метод.

Он мне больно льстит. Я очень смутно представляю себе причину.

- Культурный Фестиваль проходит ровно через год после публикации «К вечеру - прах». Таким способом вы пытались выразить свои чувства, связанные с уходом Анджо Харуны?

- Ха, чувства? Может быть и так. Да и Культурный Фестиваль в разгаре. Может, я просто хотел пошутить. Знаешь ли, торчать весь день в Конференц-зале – та еще скука. Я решил немного развлечься.

Чувства и скука. Только из-за этого затеять инцидент «Дзююмодзи». Да, ценности Танабе сильно контрастируют с моим энергосберегающим принципом.

Он заговорил так тихо, что его голос был еле слышен:

- Но самая важная причина в том, что я не мог сказать ему об этом.

Я не знаю ничего о Танабе и Кугаяме. Представить не могу, что произошло между ними. И, если честно, мне это не особо и интересно. Так что я прочистил горло.

А теперь главное блюдо.

Я слегка понизил голос:

- Ну, что ж, а теперь переговоры. Аплодисменты – это хорошо. Но есть еще кое-что, что требует вашей помощи.

- Хмм, и что же это?

Несмотря на то что мы вели переговоры, от результата которых зависело, сдам я его или нет, Танабе не выглядел обеспокоенным. Самое большее, что он себе позволил за время нашего разговора, это реакция, которую я увидел, после того, как прозвучало название «К вечеру - прах». У него, определенно, есть сила воли.

- О, на самом деле, все очень просто, - я достал кое-что из сумки. – Я хочу, чтобы вы купили это.

Из сумки я достал, конечно же, «Хёку».

Вот и весь мой план продаж: разоблачить «Дзююмодзи» и заставить его купить «Хёку». Оптом. Это будет эффективней, чем пытаться привлечь внимание через конкурсы.

- «Хёка». Всего 30 копий.

- Ты что…… какой-то гангстер?

- О чем это вы?

- Сначала ты раскрываешь меня как «Дзююмодзи», а теперь заставляешь купить у тебя эти антологии.

Не особо приятно, когда тебя принимают за какую-то темную личность. Я ухмыльнулся и сказал:

- О, нет, конечно, нет. Я не стану заходить так далеко, чтобы вымогать деньги у вас лично. О таком я даже не думал.

- Ничего не понимаю. Тогда что ты сейчас делаешь с этими антологиями, если не пытаешься их мне продать?

- Я сказал, что собираюсь их продать, однако, покупателем будет, - я глубоко вздохнул, - Комитет по Общим вопросам.

- Ты шу…

Танабе побледнел. Было бы не очень хорошо, если бы он поднял шум. Поэтому я продолжил:

- Даже и не думал шутить. Я видел на сайте школы. Вы, ребята, продаете там товары с Культурного Фестиваля, разве нет? А раз эти антологии связаны с Культурным Фестивалем, то все в порядке, не так ли? Вы можете купить их от имени Комитета по Общим вопросам и выставить там на продажу.

Танабе, кажется, растерял весь свой словарный запас. Он долго собирался с мыслями, перед тем как сказать:

- Эти антологии не особо пользуются спросом, да?

- Вы хотите сказать, что если бы они были достаточно популярны, то вы выставили бы их на продажу?

Кажется, он не решается брать на себя такую ответственность, ну или что-то вроде того. Танабе стал очень осторожно выбирать слова:

- Если они будут популярны. Начнем с того, что у нас и так гора проблем, мы не знаем, как продать большинство вещей с сайта. И если бы мы хотели выставить эту антологию на продажу, то уже бы обратились к вам. Вот как это работает…… Так что вам нужна очень веская причина, чтобы мы приняли ваше предложение.

Понял. Однако…

- Но спрос на «Хёку» появится.

- Это как это?

- Благодаря инциденту «Дзююмодзи», конечно же. Вам же надо завершить свое послание слогом [KO], иначе ваше сообщение будет не полным, правильно? В таком случае, как насчет того, чтобы в финале повеселиться всем вместе? Я и Фукубе Сатоши готовы помочь вам. В других подходящих вам клубах вы такой поддержки не найдете. Клуб Классики, последняя цель, будет забит людьми. Не важно, популярна эта антология или нет, она все равно будет разлетаться как горячие пирожки. Таким образом, у вас есть причина выставить антологию на сайте, и вы сможете завершить то, что начали. Что скажете?

Ну и что ты будешь делать теперь?

Если Танабе рассердится, то можно считать, что мой план провалился. Тогда мы не только не продадим «Хёку», но и навлечем на себя гнев Танабе. Это рискованный шаг. Но когда речь идет о выполнении невыполнимой задачи по продаже 200 копий антологии, этот риск оправдан. Не говоря уже о том, что мы должны продать как можно больше экземпляров, но не можем сделать это как-то попроще……

Я затаил дыхание и ждал приговора Танабе. Эй, парень, я начинаю нервничать.

Почему ты ничего не говоришь, Танабе? Тебе же нечего терять.

……Или он боится, что его обманом затянут в это предприятие? Нет, не может быть. Но я все отчетливей ощущаю, как мое сердце с каждой минутой начинает биться чаще.

А потом Танабе……

Расслабился и сказал:

- Да, это действительно хорошая сделка. Как ты и сказал, мы не можем оставить инцидент «Дзююмодзи» незавершенным. Да и интернет-магазин нуждается в пополнении товаров, так что я бы сказал, что у нас есть общие интересы.

Если бы в тот момент я мог вздохнуть с облегчением, то сделал бы это. Но я просто вдохнул. И этот вдох получился неожиданно глубоким. Я только сейчас понял, что не дышал довольно долго. Кажется, мой план сработал.

Танабе вернулся к своему обычному поведению. Слегка улыбаясь, он спросил:

- …… Так как вы планируете помочь «Дзююмодзи»?

Ах.

Вообще-то, эта идея пришла мне на ум после новостей об отключении электричества в Префектуре Фукуи.

- Клуб Классики приготовит «Отредактированную рукопись» ([KO]URYOU GENKOU). Я убедил Читанду... нашего президента сделать это и поставить защиту вокруг рукописи так, чтобы никто не мог к ней приблизиться.

- Ясно.

Кажется, Танабе несильно придерживается сценария «Последовательности Кудрявки», и моя идея его заинтересовала.

- И что же дальше?

- Нужно достать две вещи. Одну из Клуба Химии, вторую из Клуба Кондитеров. В «Путеводителе по Фестивалю Канья» сказано, что Клуб Химии проводит какую-то демонстрацию силы натрия. Мне бы хотелось заполучить немного этого натрия. Два человека из Клуба Кондитеров где-то в школе продают бисквиты. У них есть водный пистолет в виде Глока 17, попробуйте попросить их одолжить его вам.

Глаза Танабе широко распахнулись:

- …… Кажется, ты затеял что-то опасное.

Улыбка, появившаяся на моем лице, не говорила ничего определенного.

- Это фестиваль, да еще и его финал, так что давайте зажжем[3]. Я постараюсь поместить натрий между страниц рукописи. А вы ждите моего сигнала. Ведь будет не хорошо, если инцидент «Дзююмодзи» завершится раньше, чем мы продадим все рукописи. Так что стреляйте по моему сигналу. Если вы спрячете пистолет за копией «Хёки» и встанете за Сатоши, то вас вряд ли поймают.

- А если страницы загорятся?

- Я использую минимальное количество натрия. Самое главное, чтобы искра появилась хотя бы на мгновение. Нам нужна всего лишь небольшая дыра в рукописи, которую смогли бы увидеть все.

Танабе улыбнулся, положив руку на подбородок.

- Хмм…… никаких проблем. Я знаю кое-кого в Клубе Химии, так что все нормально. А если с Клубом Кондитеров не получится, то я возьму один пистолет в Клубе Садоводства… А что с открыткой?

Я кивнул.

- Вложите ее в «Хёку», а потом при первой же возможности бросьте антологию на пол. Если не получится, то положите в ящик стола. Там будет много людей, так что проблем быть не должно.

- Нет, будет лучше приготовить все заранее. Нужно максимально все упростить.

Да, ты прав. Я согласен.

- Тогда, я думаю, чтобы все провернуть, вам понадобиться экземпляр «Хёки».

- Как ты проницателен.

- Ну, в конце концов, это у нас здесь проблемы.

Танабе улыбнулся и протянул мне 200 иен.

- Стреляйте, когда я установлю с вами зрительный контакт.

- Понял… Кстати, как тебя зовут?

Ох ты, господи! Где же мои манеры! Я демонстративно откашлялся и сказал:

- Ореки Хотаро, класс 1-Б.

Фраза Танабе, которую он произнес перед тем, как наши с ним пути разошлись, прозвучала так, словно он говорил о каком-то пустяке:

- Ты сказал, что инцидент «Дзююмодзи» - это тайное послание для Кугаямы, да?

Повесив сумку на плечо, я обернулся и ответил:

- Угу.

- И ты сказал, что послание заключалось в том, что Кугаяма потерял «Последовательность Кудрявки».

- Я ошибся?

Его голос все еще был тихим. Я мог только догадываться, что Танабе хотел передать Кугаяме.

Он стал говорить еще тише. Я не мог понять, о чем он думает в этот момент.

- Да, ты ошибся, но это не твоя вина. Единственным человеком, который прочтет послание, будет Анджо-сан.

Хмм?

- Не Кугаяма и Анджо вместе?

- Муне, Кугаяма не получит послания.

Что происходит? Я начинаю путаться.

- Но Анджо Харуна…

- Она перешла в другую школу, так что сегодня, наверное, ее здесь нет.

- Значит, вашей целью был?..

Словно наслаждаясь сменой ролей, Танабе усмехнулся:

- Кугаяма, как ты и сказал. Правда, сообщение было другим. Изначально послание должно было быть таким: «Кугаяма, «Последовательность Кудрявки» уходит от тебя», или, другими словами: «Кугаяма, ты не собираешься нарисовать историю Анджо-сан?»

Ааа.

- Мольба, да?

- Не совсем.

На лице Танабе все еще оставалась улыбка, но она стала какой-то вымученной.

- Кугаяма никогда не хотел рисовать мангу. Ты ведь читал ее? Я знал, что Анджо-сан гений, но никогда не думал, что Муне так хорошо рисует. Это сложно передать словами, но если ты видел его работу, то можешь сказать, что в ней есть какой-то художественный вкус. И все же его это никогда не интересовало. Рукопись «Последовательности Кудрявки» действительно существует. У меня есть копия и у Муне тоже должна быть. Это замечательная история. Если бы Муне ее нарисовал, то эта работа превзошла бы «К вечеру - прах». Но для Муне рисование манги было просто развлечением, которое растянулось на целый год.

Так оно и есть…

В моей голове вспыхнул образ манги «К вечеру-прах», которая досталась мне от моей сестры. Превосходная работа, рисунки потрясающи. И называть такие рисунки развлечением…

Будто прочитав мои мысли, Танабе сказал:

- Это расточительство, да? Тебе тоже было бы жаль? Это просто смешно. У него есть талант. То, чего у меня никогда не будет, даже если я потрачу на это годы. Но он совершенно не намерен рисовать. Я был готов на все, лишь бы он согласился. И я стал ждать. Для такого посредственного любителя, как я, Муне был лучом надежды. Поэтому я не мог просто смотреть. Он умный парень, даже если бы рукописи Анджо-сан не было, он бы придумал другую историю.

Танабе все еще улыбался, но в его голосе не было ничего, кроме грусти. Я чувствовал ее в каждом слове.

- Из-за этой колоссальной пропасти между нами и родились мои ожидания, моя надежда. И все же, если такие ожидания не находят ответа, то тот, кто ждал, ощущает разочарование. Весь прошлый год я верил, что Муне начнет рисовать, и снова и снова наделся на него. Я так в него верил.

Теперь я понимаю, что Танабе вкладывал в свое послание для Кугаямы.

Танабе остановился и уставился в землю. Если надежда рождается из-за такой колоссальной пропасти, то как человек, который понятия не имеет, насколько велика эта пропасть, я не могу сказать, насколько ужасным было ожидание. Я не испытывал восхищения и «лучей надежды» перед глазами никогда не видел.

……Настанет ли когда-нибудь тот день, когда я окажусь в такой же «последовательности»?

Впрочем, даже сейчас я понимал смысл поступка Танабе.

И поэтому сказал:

- Итак, то, что вы действительно хотели сказать инцидентом «Дзююмодзи»… вопрос, который вы не могли задать прямо: «Кугаяма, ты уже прочитал «Последовательность Кудрявки»?».

Танабе медленно поднял голову.

- Ты действительно что-то с чем-то.

- И ваш ответ…?

- Да, всё как ты сказал. Муне не собирался читать рукопись, в которую Анджо-сан вложила столько сил. Тайное послание не было расшифровано, и он его так и не получил.

Что ж, ваша надежда превратилась в разочарование?

Даже у меня хватило мозгов, не произносить этого вслух. Ничего не говоря, я развернулся и пошел прочь.

Оглянувшись, я увидел, что Танабе все еще стоит на том же месте.

Начался эфир школьного радио.

«Ну, вот мы и подошли к финальному дню Фестиваля Канья. И тема этого дня, конечно же, инцидент «Дзююмодзи»…..»

[ОСТАЛОСЬ 88 КОПИЙ]

***

[1] «Образ действия» (лат.)

[2] В таблице годзююон слог [SA] следует за слогом [KO] и является одиннадцатым символом.

[3] Не повторяйте опыт, предложенный Хотаро, самостоятельно. Это может быть опасно!

Итак, все заканчивается

066 - ♠19

- Итак, сколько же копий в итоге у нас осталось?

Я потихоньку перевернул коробки вверх дном.

Из них выпало всего пять журналов. Эффект «Дзююмодзи» удивителен, причем во многих отношениях.

- В-вау, даже подумать не мог, что мы зайдем так далеко……! – сказал переполненный эмоциями Сатоши.

- Но…… как жаль, что у нас их осталось так мало.

Читанда была на удивление энергична.

Что же касается Ибары…

- …… Мне казалось, что все это безнадежно, и я все время думала, как я могу исправить……

Когда она говорила, ее голос дрожал.

Нам удалось пересечь точку безубыточности. Если брать во внимание копии, которые продала Ирису, то мы даже получили прибыль. Но, к сожалению,  в правилах школы сказано, что вся полученная прибыль должна быть возвращена в школьную казну.  Кажется, я и сам на взводе.

- Но неужели мы действительно продали больше ста антологий за день?

Хоть сейчас Ибара и была охвачена эмоциями, ее тон все равно оставался резким. Не видя больше причин  что-либо скрывать, я откашлялся и сказал:

- Ну, вообще-то я договорился, чтобы «Хёку» выставили на продажу на сайте школы. Я отдал 30 копий Комитету по Общим вопросам.

- Что? Когда?!

Глаза Читанды округлились.

- Прости, я не хотел, чтобы для тебя это стало полной неожиданностью. У меня просто не было возможности сказать тебе об этом.

Первая половина – правда, вторая – ложь.

- Но, Ореки, что, если они не смогут все их продать?

- Никаких проблем! - мой сообщник Сатоши радостно похлопал Ибару по плечу. – Копии куплены Комитетом по Общим вопросам, и теперь это исключительно их проблема. Клуб Классики не имеет к этому никакого отношения.

- Ореки-сан, когда ты договорился об этом?..... Ничего не понимаю.

Ну,  я ж все-таки постарался, чтобы ты ничего не поняла.

Начнем с того, что я планировал продать «Хёку» «Дзююмодзи» еще до того, как понял, что им был Танабе. Мне нужно было всего лишь внести некоторые коррективы в свой план в зависимости от того, кто им окажется, и насколько опасен он будет. Если называть вещи своими именами, то я собирался прибегнуть к шантажу, о чем уж точно не мог рассказать Читанде.

Так что то, что «Дзююмодзи» оказался Танабе, существенно облегчило дело, ведь он состоит в Комитете по Общим вопросам. Вместо вымогательства я заключил с ним вполне приличную сделку, удачную для меня и Клуба Классики. Если подумать, то мне было странно выступать в роли шантажиста.

Да, оглядываясь назад, можно сказать, что все эти три дня нам везло. В том, что существует интернет-магазин, и в том, что последней целью «Дзююмодзи», клубом на [KO], стали мы. То, что сестра принесла мне «К вечеру- прах» тоже можно списать на удачу.  Если бы я не увидел «К вечеру - прах», то не смог бы решить инцидент «Дзююмодзи». Сатоши говорит, что детективы-любители ходили вокруг да около с той информацией, которая у них была, но так и не смогли ничего понять. Теми, кто подобрался ближе всех, оказались  я и, если выбирать второго человека, наверное, Сатоши, Факт в том, что то, что я смог вычислить Танабе, было абсолютной удачей. И уж я тем более не имею понятия, для чего нужна была эта шутка с Соломенным Миллионером. Может ли кто-нибудь просветить меня на этот счет?

И все же разве это не идеальная визуализация моей любимой пословицы:  «Счастье приходит к тому, кто умеет ждать"? Если тихо сидеть, то удача придет. Правда, это относится только ко мне, по поводу Сатоши и Читанды я не уверен.

В любом случае, что нам делать с оставшимися пятью антологиями?

- Нет смысла оставлять их здесь. Давайте каждый купит по одному экземпляру.

Мы  быстро согласились с предложением Сатоши, и каждый положил в коробку из-под конфет по 200 иен.

Читанда прижала свой экземпляр «Хёки» к груди, Сатоши положил свой в сумку на шнурке, Ибара же стала поглаживать обложку рукой.

Остался еще одни экземпляр.

…… Я бросил в коробку из-под конфет еще 200 иен.

- А, Хотаро?

- Я оставлю его в комнате сестры.

В благодарность за то, что принесла мне мангу. Не уверен, что она догадается, что это я ее так благодарю. Если антология ей не нужна, то я всегда могу использовать ее как подставку под горячее.

Я взял последний экземпляр.

Мы посмотрели на пустые коробки.

И тут Читанда, раскрасневшись от переполняемых ее эмоций, сказала:

- Мы все продали.

- Продали……

- П-продали.

Продали, да?

Темная гора отчаяния, которую мы наблюдали на столе в первый день Фестиваля, полностью растаяла.

Однако Читанда снова заговорила, будто не замечая ничего вокруг:

- Остался только инцидент «Дзююмодзи». Теперь я могу сосредоточить на нем все свое внимание и любопытство.

- А, кстати об этом, - улыбнулся Сатоши. – Думаю, Хотаро что-то выяснил.

- Эээ, правда?

За долю секунды взгляд Читанды изменился, и она приблизилась ко мне. Эй, не так близко! Знаешь, сколько раз ты меня уже этим пугала?

Не надо так паниковать, мы никуда не спешим. Спасаясь от сверлящих меня огромных глаз Читанды, я откинулся на спинку стула.

- Ну, кстати, как насчет того, чтобы устроить вечеринку, или пойти куда-нибудь отпраздновать наши продажи?

- Ч-что случилось с этой планетой? Неужели Ореки что-то предложил?

Ну и что это было? Говоришь так, будто мир повидала.

Сатоши тут же вскочил со стула:

- Я согласен. Даже у Дисциплинарного комитета будет вечеринка! Ведь только праздник может развеять печали этой мимолетной жизни! И к тому же завтра пятница, почему бы и нет?

Ходившая все три дня мрачнее тучи, Ибара наконец-то повеселела.

- Да, ты прав. Во время Фестиваля я не могла приходить в Клуб Классики. Я хочу знать, что происходит…… Случилось что-то интересное, да?

Отведя взгляд, Читанда тихо улыбнулась. Она действительно изящна, когда так улыбается. Это так несправедливо.

- Тогда, может, пойдем ко мне? Там конечно не особо весело, но я буду рада, если вы придете.

К Читанде домой, да? Далековато, но зато там тихо и просторно. Благодать.

- Тогда решено. Мы придем.

- Да, школа скоро закрывается.

- О! Может, приготовить суши?

- Чи, Чи-чан, не утруждай себя……

Словно по сигналу, мы все встали как раз в тот момент, когда раздался звонок.

Звонок, который говорил ученикам, что пора домой. Звонок, возвещающий о завершении трехдневного Культурного Фестиваля. А еще этот звонок был похож на перезвон в честь благополучного завершения дел.

Уверен,  в тот момент это почувствовал каждый из нас.

[ВСЁ ПРОДАНО]

Послесловие автора

Привет, это Йонедзава Хонобу.

Самым ярким воспоминанием всех Культурных Фестивалей, на которых я бывал, стала девушка из Литературного Клуба. В полутемный коридор, куда не проникало ни единого луча солнца, она выносила стул и несколько копий антологии и сидела рядом с ними, читая книжки.

В тот год меня назначили ответственным за сценарий к детективному фильму, который снимал мой класс, поэтому после завершения съемок я был свободен и мог делать все, что душе угодно. И вот я купил у этой девушки антологию, но так ее и не прочел.

Все потому, что я принес свою собственную книгу, чтобы было чем скоротать время.

Центром повествования в этом томе стало не что иное, как Культурный Фестиваль. Из-за того, что в центре внимания оказалось такое бесформенное событие, мне пришлось вести повествование с нескольких точек зрения. Этого требовала не только внешняя обстановка, но и сам сюжет. Иначе бы вся книга состояла из одного персонажа, сидящего на своем стуле.

Когда книга уже была готова к публикации, я застрял с её названием. История начинается до Культурного Фестиваля и заканчивается с его завершением, поэтому единственное, что приходило мне в голову - это «Культурный Фестиваль» или «Школьный Фестиваль». В итоге она называется «Последовательность Кудрявки». Я назвал так одну из глав книги, но мне кажется, что это название подходит и для всего тома в целом.

В послесловии первого тома «Хёки» я сказал, что в послесловии второго тома раскрою вам некоторую тайну. Но я так этого и не сделал, потому что у меня закончились страницы.

В общем, с момента первой публикации «Хёки» прошло семь лет. Все эти семь лет я выживал только благодаря вам, читатели. Подсказка к ответу на «Инцидент с суши»[1], о котором я упоминал выше, содержится в главе 2-1 (009 - ♣03). Интересно, кто из вас это понял? На самом деле это не такая уж и большая загадка, в противном случае для ее разгадки потребовалась бы целая глава……

Кстати, в послесловии к «Титрам Шута»[2] я упоминал о значении названия глав. В общем, главная тема там – «агитация».

На этом очередной том заканчивается. Надеюсь, вы насладились балаганом, творящимся в «Последовательности Кудрявки», и с нетерпением ждете следующий.

Йонедзава Хонобу

Апрель 2008

***

[1] «Кстати, на днях друг пригласил меня поесть суши. Учитывая, что суши стоили своей цены, я был рад, что он предложил отвезти меня туда, хоть он и не торопился так, как я, пока мы ехали.

Поскольку время было почти обеденным, стоянка медленно заполнялась машинами. Честно говоря, это меня тревожило, но сколько бы я не подгонял друга, он только двусмысленно улыбался, пока машина медленно ехала к ресторану.

Я знал, что мой друг не любит дразнить других людей, он вполне разумный и серьезный. Так что я понятия не имею, что с ним тогда случилось» (Из послесловия автора из 1 тома «Хёки», перевод проекта Sos-dan)

[2] Второй том «Хёка». Название взято из перевода, сделанного проектом Sos-dan.

Том 4

Если мне нужно это сделать, сделаю это быстро

1

Я понимаю, что у некоторых людей есть личные предпочтения,в отличие от меня, который их не имеет и не надеется получить.

Оглядываясь назад, я могу сказать, что у меня не было уникального воспитания. Хотя мой отец редко бывал дома, ему все же удавалось содержать семью. Моя сестра была бунтаркой, заносчивым и странным человеком, который, как только поступил в колледж, быстро накопил деньги, чтобы сбежать в долгое путешествие, но я бы не сказал, что у нее было шесть рук и три лица. И у меня, Ореки Хотаро, как и ожидалось, не было никакого значительного и изменившего мою жизнь события.

Однажды я попал в беду, которую раньше никто не должен был попасть. В то время я понятия не имел, что происходит, но я познакомился с Фукубе Сатоши, который до сих пор остается моим близким другом. В то время моя сестра сказала, что это мелочь, которая случается все время, но я очень возмутился, что это произошло со мной. В то время, когда я был занят подергиванием бровей и жаловался на то, что все раздражает или сложно, я окончил среднюю школу, даже не осознавая этого. Однако, оглядываясь назад, я понимаю, что все это действительно было незначительным пустяком.

В школе мои оценки были неплохими. Я не был гением, но я не был настолько ужасен в учебе, чтобы так переживать по этому поводу. Бесцельно следуя за большинством учеников в районе города Камияма со средними результатами, я попытался попасть в старшую школу Камияма. Подготовка к экзамену была трудной, но оправдала мои ожидания.

Старшая школа Камияма была идеальным связующим звеном между средней и старшей школами. Хотя это была лучшая школа для дальнейшего обучения, в нее поступало более 90%. Даже учитывая существование частных школ, большинство людей, которые хотели поступить в старшую школу Камияма, смогли пройти этот тест. Я тоже как-то сдал экзамен и попал в старшую школу.

Во время вступительной церемонии, я подумал, что в Старшей Школе Камияма будут свои инциденты. Я был уверен, что за три года, которые я здесь проведу, произойдет несколько запоминающихся событий.

Однако, у всех здесь, у моих сверстников, было своё личное событие, которое привлекло их внимание, так что у меня не было возможности сказать: “Ох, а это что-то новенькое” и показать свою гордость. Когда я покидал Среднюю Кабураи, я пристально посмотрел на школьное здание и пробормотал: “В конце концов, похоже что здесь так ничего особенного и не произошло”. Я, наверное, скажу то же самое, когда закончу Старшую Камияма через три года.

Это все потому, что я придерживаюсь непоколебимого девиза.

Как бы я ни старался об этом думать, я почему-то не могу вспомнить, когда начал следовать этому девизу. Меня этому никто не учил, и я не вычитал его откуда-то. Тем не менее, я твердо придерживаюсь этого девиза.

Это...

Если мне не нужно этого делать, я не буду это делать. Если мне нужно это сделать, то сделаю это быстро.

2

Мне нравится мой девиз от всей души.

Но из-за него после уроков я попал в затруднительное положение. На моем столе лежали два листа пишущей бумаги. На первом была написана тема «Чувства после первого месяца учебы и планы на будущее», а на втором была написана пустая тема. Отдел консультирования, должно быть, хорошо относился к первокурсникам и полагал, что мы сможем заполнить как минимум две страницы нашими стремлениями. Я очень благодарен за это.

Так как это было домашнее задание, я написал его вчера дома. Я совершенно не могу вспомнить, что именно написал, но я все же закончил. Так почему я должен оставаться после школы и снова сталкиваться с этими вопросами, ответы на которые я не могу вспомнить? На самом деле это должно быть удивительной загадкой, но если бы мне пришлось резюмировать причину в одном предложении, это было бы: «Учитель, я оставил домашнее задание дома».

Сатоши смеялся над моим письмом, которое застряло на трех строках из двух страниц.

«Это определенно тот Хотару, который не делает ненужных вещей. Осмелюсь сказать, тебе будет сложно говорить о стремлениях. С другой стороны, разве ты не должен был сделать его по крайней мере правильно?"

Похоже, ты совсем не понимаешь. - возразил я, держа механический карандаш между пальцами и крутя его.

«Я закончил его вчера вечером».

«Тогда почему у тебя так много проблем с написанием этого во второй раз?»

"Потому что это второй раз".

Сатоши подозрительно посмотрел на меня.

Я снова покрутил ручку. Ну, я пытался повернуть ее снова, но, поскольку она вращалась со слишком большой скоростью, она задела лицо Сатоши и улетела в угол класса. Я спокойно встал, взял карандаш и вернулся на свое место, делая вид, что ничего не произошло. Сатоши сделал беспечный вид, словно гадая, не случилось ли что-нибудь.

"Что такого неприятного в том, чтобы писать второй раз?"

«Я мог правильно написать первое эссе. Я пытаюсь сделать так, чтобы второе эссе не отставало от первого, но в конце концов у меня все еще не получается написать его хорошо».

Я приложил много усилий прошлой ночью, чтобы написать свои стремления. Выбросить это и написать с нуля на самом деле было довольно сложно. Сатоши ухмыльнулся, как будто был чему-то счастлив.

«Ха-ха ... Я вроде как понимаю. Тогда почему бы тебе просто не вспомнить, что ты написал вчера вечером?"

«Это потому, что я так хорошо написал, что не могу этого вспомнить».

Нижняя часть механического карандаша с лязгом ударилась о стол. Сатоши пожал плечами, как если бы была произнесена шутка.

Близился конец апреля. Было песлеурочное время, но еще не слишком позднее. Помимо меня, в классе было еще много других, которые вели личные беседы. Снаружи был небольшой дождь, который продолжался уже два или три дня. В прогнозе погоды говорилось, что с вечера до ночи будут сильные штормы, но это не единственная причина, по которой я хотел вернуться домой пораньше.

Сатоши сел за угол стола и заглянул в мою сумку, крутя сумку на шнурке, которую он всегда носит на плече.

«Ты выглядишь так, как будто тебе понадобится еще много времени. Ты собираешься заниматься клубными мероприятиями, верно?"

При упоминании слова «клуб» я поморщился.Следуя своему девизу, я, конечно, не буду заинтересован в вступлении в какие-либо клубы. Поскольку я стремлюсь к беззаботной школьной жизни, зачем мне намеренно делать то, что требует так много энергии?

Но одно письмо разрушило мои надежды. Это было письмо из Бенареса, Индия. «Присоединяйся к клубу классики», - говорилось в нем. Благодаря некоторой неудаче и ошибке я теперь в клубе Классики, как и было сказано.

Человек передо мной - Фукубе Сатоши, член клуба Классики. Кроме того, он также является членом Общества рукоделия и членом Исполнительного комитета. Он любит кататься на велосипеде. Он человек досуга.

«Читанду-сан кое-что интересует. Она сказала, что будет хорошо, если ты придешь.

Я замолчал и уставился на кончик своей неподвижной ручки.

Читанда также была членом клуба Классики. Ее полное имя было Читанда Эру.

По словам Сатоши, мастера тривиальной информации, Читанда - дочь старинной семьи, которая владеет большим участком сельскохозяйственных угодий в северо-восточном районе города Камияма. Ее выдающиеся предки на самом деле не отражались на ее внешности. Она просто выглядела как действительно опрятная ученица того же класса, с длинными волосами и изящным лицом. Читанда... услышав это имя, я молчал, не задумываясь. Это заметил Сатоши? На самом деле, это потому, что я как-то не в ладах с ней.

Я присоединился к классическому клубу, потому что думал, что он будет пустым, но из-за того, что Читанда также вошла в клуб, он фактически стал настоящим клубом. Но это не все.

Она не совсем тот тип, который мне не нравится. У такого энергосберегающего человека, как я, нет сильных симпатий и антипатий. Но в тот день, когда мы встретились, Читанда спросила меня: «Почему меня заперли в этой комнате ... Мне действительно любопытно».

В тот день Читанда была в запертом классе, но не заметила,она была погружена в свои мысли. Как тот, кто открыл дверь, я, конечно, не был тем, кто ее запирал. Можно понять, что это загадочно, но Читанде просто пришлось попросить меня раскрыть тайну. Я был подавлен ее чрезвычайно сильной просьбой, и мне пришлось объяснить свои мысли о том, как это произошло.

К счастью, в тот день мне каким-то образом удалось продемонстрировать свое мастерство. Однако, после того, как правда была раскрыта, по дороге домой у меня было странное предчувствие. Мой девиз энергосбережения непоколебим. Это потому, что никто не будет намеренно пытаться заставить совершенно незнакомого человека отказаться от своих незначительных убеждений. Это нормально, и Читанда сделала то же самое в тот день. Но... фраза «Я хочу знать» вместе с огромными глазами Читанды, подходящими слишком близко. Это глубоко укоренилось в моей памяти как странное предчувствие того, что должно произойти.«Я попросил Читанду-сан заполнить форму заявки на авторизацию.

Вся эта хлопотная бумажная работа - профессиональная обязанность такого лояльного члена Исполнительного комитета, как я».

«Звучит тяжело. Кстати, как пишется «усердный»?

«Ты не получишь баллов за использование слов, которые забыл написать. Как насчет того, чтобы заменить это упорным трудом или чем-то в этом роде? "

По сути, Сатоши - это тот, кто говорит то, что он хочет, когда хочет, но он определенно не тупой человек. Он вздохнул и заговорил.

«Что ж, если ты не хочешь идти, тебе не нужно заставлять себя ходить в клуб».

Я бы не сказал, что не хочу идти. Просто после школы, по крайней мере на сегодня, завершить «Чувства после первого месяца в школе и будущие устремления» важнее, чем отправиться в клуб Классики. Я просто намеревался упорно трудиться как гордый ученик старшей школы Камияма. Хм, думаю, я не смогу донести свою точку зрения, если не использую слово «усердный».

Игнорируя мою работу с эссе, которая вообще не была заполнена, Сатоши подавил зевок. Когда я выглянул наружу, думая, что увижу нескончаемый весенний дождь, Сатоши внезапно повернулся ко мне с ухмылкой.

«Ах да, я только что наткнулся на интересный разговор. Судя по всему, ходят клишированные слухи. Ты слышал об этом?"

"Клишированные?"

Я поднял голову. Тот факт, что меня можно было так легко отвлечь, свидетельствует о том, как мне было скучно с эссе. Сатоши самодовольно кивнул и со щелчком поднял указательный палец.

«Это абсолютно клише. Я всегда задавался вопросом, хранит ли Камияма Хай, крупнейшая школа дальнейшего обучения в городе Камияма, где находиться множество подозрительных клубов, какие-нибудь темные секреты или сверхъестественные явления, но что меня действительно интересовало, так это то, что такие разговоры действительно существовали».

"Что с твоим пальцем?"

«Ах, прости. Ничего.

Сатоши быстро убрал указательный палец, но продолжал улыбаться. «Разве ты не хошешь слушать странные истории и подозрительные слухи о школе?»

Я замолчал, думая, что сказать, но Сатоши продолжил.

«Незадолго после школы, пианино играет само по себе в музыкальной комнате…»

«Хорошо, хватит».

Я вообще не думаю, что это интересно. Я протянул руку и остановил его от рассказа.

Это действительно клише. Такие разговоры тоже были в начальной и средней школе. Эти школьные слухи могут показаться оригинальными, но все они имеют одинаковый формат. Я бы не сказал, что мне они надоели, но мне это просто неинтересно. Я разочарован тем, что Сатоши, как человек с множеством увлечений, завел мне скучные разговоры.

«Ты не понимаешь, Хотару. Ты действительно думаешь, что мне интересны банальные «странные школьные истории»? »

Интересно об этом. Некоторое время назад тебя интересовала структура почтового страхования жизни.

“Ты ошибаешься. Разве не очевидно, что меня больше интересует тот факт, что эта история началась в первую очередь здесь?

"Ох?"

«Есть триста двадцать первокурсников, подобных нам, которые бесцельно бродят, как жалкие ягнята, в совершенно новой среде. И всего через две недели после поступления в школу мы смогли сказать: «Это действительно существует в этой школе». Тебе не кажется, что это замечательное развитие? »

Руки Сатоши расширилась, показывая свою радость.

Ясно. Теперь я понимаю, что он пытается сказать. Я положил правый локоть на стол и подпер подбородок кулаком.

«Это действительно правда. Когда знакомишься с новой окружающей обстановкой, вероятно, не останется места для распространения таких вещей, как слухи. Ты хочешь сказать, что из-за того, что люди освоились в этой школе и у них появилось больше времени, возникло место для странных слухов, не так ли? "

"Да, точно. Ты понял неожиданно быстро.

«Это напоминает мне гадание по группе крови».

Когда я случайно выпалил свои мысли, добродушный Сатоши внезапно перестал кивать.

"Почему ты это сказал?"

«Это похоже на тему, которую ты поднял бы на самой первой встрече с кем-то. Обе стороны с трудом понимают тему, с которой сталкиваются впервые. В большинстве случаев разговор бы протекал гладко и гармонично, но на самом деле многие люди не поверили бы ни единому слову ».

Сатоши втянул воздух, и его глаза расширились. Я вздрогнул от преувеличенной реакции.

"Что это?"

"Хорошо, я в шоке!" - воскликнул Сатоши, и я выпрямился.

«Хотару действительно раскритиковал технику межличностного общения! Я не сомневался, что Хотару закрыл глаза на то, чтобы стать социальным животным!»

Какой грубый парень.

«Я не люблю людей. Я могу сказать это, глядя тебе в глаза ». -намекал я, глядя Сатоши в глаза. Конечно, Сатоши это не понравилось, и он отвернулся.

«Хорошо, я понимаю. Просто Хотару сберегает энергию.

Это нечто странное?

«Так как насчет этого? Хотел бы ты послушать слухи первокурсников, загадку музыкальной комнаты? »

Какие бы утомительные речи ни произносил Сатоши, я не хочу его слушать. Просто если я вдруг объявлю, что мне это неинтересно, он, вероятно, скажет что-то вроде: «Как и ожидалось, ты поворачиваешься спиной к социальной ситуации, Хотару. Попытка выслушать с интересом, независимо от того, насколько скучна эта тема, - это первый шаг к гармоничным межличностным отношениям». Что ж, раз я сейчас пишу о своих амбициях, это не должно быть помехой. Я взял свой механический карандаш, вернулся к анкете и сказал:

«Если ты так хочешь рассказать свою плохую историю, я слушаю».

"Хорошо."

Сатоши намеренно откашлялся.

"Это было вчера. Первокурсница ушла на четвертый этаж специального блока ».

"Это не Читанда, не так ли?"

Я планировал не слушать рассказ, но ответил на первое предложение.

----------------------------------------------------------------------

Помимо музыкального зала, в Специальном блоке также находится лекционный зал по географии, который является помещением Классического Клуба.

Наш первый год класс находился на четвертом этаже общего блока. Чтобы попасть на четвертый этаж Специального блока, нужно спуститься по трем лестничным пролетам, затем пройти через проход на крыше в Особый блок, а затем подняться на четвертый этаж. В такой дождливый день, как этот, переход на крышу использовать нельзя, поэтому придется использовать защищенный переход на первом этаже. Это досадно далеко.

Собственно, четвертый этаж Особого блока - это отдаленный район школы Камияма. Я не могу думать ни о какой девушке, кроме Читанды, которая намеренно пошла бы туда.

Будучи прерванным с самого начала, Сатоши на мгновение выглядел удрученным."Нет, это не она."

"Тогда кто это?"

"Просто послушай."

Кажется, я его рассердил. Пора заткнуться.

«После школы девочка пошла на четвертый этаж Особого блока. Было почти шесть. Поскольку школьные ворота закрываются в шесть, в школе почти никого не было.

«Когда она поднималась с третьего этажа, она заметила мелодию фортепиано. Хорошо это или плохо, но эта девушка умела ценить музыку. Музыка была потрясающей, и девушку поразила обильная экспрессия произведения. Это была мелодия, к которой можно было легко привыкнуть. Это была Лунная соната. Девушка собиралась взять что-то, что забыла принести, но, погрузившись в музыку, она остановилась в оцепенении.

«Коридор, лестница и девушка были окрашены заходящим солнцем в малиновый цвет. Как будто мир загорелся и вот-вот сгорит. Прекрасная музыка походила на реквием, посвященный последним минутам. Чувствуя, как дрожь поднимается у нее под ногами, девушка на самом деле... "У меня было возражение против рассказа Сатоши.

«Вчера также шел дождь, поэтому заката не было».

«Да, воздух был влажным от непрерывного дождя, поскольку приближались сумерки. Ощущение дискомфорта обволакивало кожу, так как шум дождя слегка смешивался с музыкой. Тембр музыки запечатлел в сердце девушки необъяснимое чувство тревоги ».

Что за черт…

Кажется, что мастерство Сатоши нисколько не снизилось.«Школа Камияма известна своими художественными клубами. Нет ничего удивительного в том, что у нас есть пианист такого уровня. Девушка хотела сделать комплимент пианисту, поэтому приложила руку к дверной ручке музыкального зала. Из этой комнаты действительно доносилась музыка. Кроме того, где еще было бы пианино, кроме музыкальной комнаты? »

Думаю, в спортзале есть пианино, которое используют на церемониях. Но я промолчал, думая, что мне больше не следует сбивать Сатоши.

«Но в тот момент, когда она собиралась открыть дверь, музыка внезапно прервалась. Интересно, что случилось, девушка медленно открыла дверь ».

Разыгрывая действие открытия двери, голос Сатоши стал мягким. По приглушенному голосу я знал, что страшная часть неизбежна.

"После этого она вошла в музыкальную комнату, которая, казалось, была наполнена странной атмосферой.«Все занавески были задернуты, и было темно как ночью. Девушка мгновенно посмотрела на пианино, но там никого не было. Крышка пианино была поднята, а пианиста не было.« Почему? »- подумала девушка. Она заколебалась. Она перевела взгляд влево и вправо, и затем она увидела это. Студентка с длинными растрепанными волосами, свисающими на лицо, и огненными, налитыми кровью глазами, в матросской форме прячется в углу музыкальной комнаты! »

Сложив руки вместе, Сатоши возмущенно трясся. Какой подробный акт.

«Взбудораженная волнением, девушка немедленно сбежала, не поворачивая головы. Позже девушка узнала, что в тот день музыкальный зал принадлежал исключительно фортепианному клубу. Кроме того, единственный человек в фортепианном клубе, студентка третьего курса, к сожалению, повредила палец и не могла играть на пианино!

«Но Хотару! Фортепиано также не может играть мелодию само по себе. Если не считать члена клуба пианистов, который покончил жизнь самоубийством перед Национальным конкурсом… »

«Кто-то покончил жизнь самоубийством?»Сатоши сделал серьезный взгляд, приближаясь к краткому изложению истории. Это сольное выступление заняло больше времени, чем обычно.

"Наверное. Вероятно, это случилось, но я не уверен ».

По какой-то причине мой темп письма даже увеличился, когда я слушал ерунду Сатоши. Возможно, мои писательские способности связаны с моим психическим состоянием, когда я его игнорирую. Я заговорил, даже не подняв глаз.

"На самом деле это ты знал о том, что фортепианный клуб владеет музыкальной комнатой, а также его единственным членом, верно?"

Сатоши, казалось, издал чувство горького смеха.

«Блестящая дедукция, Хотару. Верно. Президент клуба пианистов Тамару Джунко в настоящее время лечит указательный палец».

Я не знал бы свидетельницу студентку, не говоря уже о событиях в фортепианном клубе. Но Сатоши знает это. Как член Исполнительного комитета, он должен был подробно разбираться в клубах старшей школы Камияма.

Напыщенный тон Сатоши сменился весельем.«Кажется, это действительно была похожая на привидение девушка-студентка в матросской форме с растрепанными волосами. Первокурсница, которая была свидетельницей этого, вероятно, была напугана или шокирована, но во время сегодняшнего обеденного перерыва об этом инциденте говорили в классе А. "

«Очевидно, что она была в матросской форме».

В любом случае, студенты-юноши в старшей школе Камияма должны были носить гакуран, в то время как ученицы должны были носить матросскую форму. Я был бы удивлен, если бы там были студентки в пиджаках или блузах.

«Вопрос в том, будет ли эта история распространяться? Если да, то как и с какой скоростью она будет распространяться? Если задокументировать процесс распространения, она, вероятно, станет основным материалом для фольклорных исследований. Она будет называться «Вторая из семи тайн старшей школы Камияма». В настоящее время мне интересно, когда она дойдет до моего класса D."

Сатоши сказал это в шутку, но идея его довольно заинтересовала. В самом деле, разве Сатоши не тот человек, который глубоко интересуется чем-то вроде средств распространения слухов?

Но у меня не было времени заниматься исследованиями Сатоши. Было что-то в словах Сатоши, от чего я не мог отмахнуться."Подождите минуту. Что ты только что сказал?"

"Хм? Фольклор. Ну, это тоже можно назвать городской легендой. Говоря фольклор, я пытался привить какой-то нюанс ...»

«Нет, не то».

Увидев, что мое лицо внезапно изменилось, Сатоши тоже посмотрел на меня с сомнением.

«Что случилось? Ты действительно нашел странную сказку «Лунная соната для фортепиано» такой интересной? Я точно не ожидал, что Хотару заинтересуется такой вещью ...

На самом деле меня не волновала история. Но если то, что сказал Сатоши, было правдой...

Это непростой вопрос. Чтобы с этим справиться, нужно действовать.

Все зависит от стоящей передо мной анкеты: «Чувства после первого месяца в школе и планы на будущее». Если я смогу закончить написать это быстро, проблем не возникнет.

Однако, когда я подумал о том, чтобы поторопиться, мой механический карандаш просто застрял, и слова просто не появлялись. Если мне нужно это сделать, сделаю это быстро. Однако, точно так же, как есть ситуации, когда можно сделать что-то быстро, бывают случаи, когда это невозможно.

3

Дождь не прекращался.

Слушая подробный рассказ Сатоши, я собирался заполнить анкету. Я наконец-то закончил писать свои амбиции во второй раз и как раз думал, что смогу вернуться домой, когда в классе появился человек с развевающимися черными волосами.

«Ах, ты все еще здесь, Ореки-сан».

На моих глазах и губах появилась почти несуществующая улыбка. Этим человеком была президент Клуба классики Читанда Эру, студентка, которой не хватало элегантности, но несомненно красавица. Она шла прямо ко мне, заставляя одноклассников, которые все еще были в классе, одновременно многозначительно смотреть на меня. Что ж, я думаю, это понятно.

Я указал в направлении доски.

«Твой класс вон там».

Я учился в 1-Б классе. Читанда находился в 1-А. Но она просто улыбнулась и сказала:

"Да, это так."

Она была уже достаточно близко, но подошла еще на полметра и остановилась. Затем она вынула листок из прозрачной папки в руке.

«Я заполнила форму, Фукубе-сан».

«Ах, большое спасибо. Эта форма действительно не нужна, как бы вы на нее ни смотрели ».

Если подумать, Сатоши действительно упомянул, что Читанда в своем классе заполняла некоторые документы. Поскольку это называлось формой заявки на авторизацию, я сначала подумал, что это шутка, но похоже, что она действительно что-то писала. Я взглянул на нее, но увидел только, что она озаглавлена «Форма подтверждения заявки в клуб».

Сатоши достал записную книжку в кожаном переплете из своей сумки на шнурке, сложил форму дважды и положил в блокнот. Увидев это, Читанда повернулся ко мне. Ее огромные глаза выдавали ее аккуратный образ. Ее зрачки расширились, и от ее взгляда мне стало жарко.

Я узнаю эти зрачки и глаза. Только этот прямой взгляд Читанды мог заставить энергосберегающего Ореки Хотару разгадывать загадки. С того дня, как я встретил Читанду в комнате Классического клуба, я больше не испытывал этого. В конце концов, у нас было не так уж много шансов поговорить лично. Но у меня было предчувствие. Вот оно.

Прежде чем ее губы смогли раскрыться, я быстро заговорил.

«Ты пришла вовремя».

"Хм?"Потеряв момент, Читанда моргнула. Используя излишнюю энергию от чувства освобождения от заполнения этой надоедливой анкеты, я рассмеялся чрезвычайно беззаботно.

«Я только что услышал странную историю от Сатоши.

…Как и ожидалось.

«Ты слышала о «Секретном приглашении в клуб»? Он известен как «Первая из семи тайн старшей школы Камияма».

И снова огромные глаза Читанды многократно моргнули.

На мгновение ее губы в сомнении сузились. Затем она сцепила руки перед грудью, и ее обычная улыбка вернулась.

"Хм? Что за секретный клуб? Это правда?"

«Сначала я не поверил, но вместо того, чтобы слушать меня…»

Я повернулся, чтобы посмотреть на Сатоши.

«Сатоши, расскажи ей эту историю».

"Ах хорошо."действительно странный слух.

«Ты говоришь об этом инциденте?»

Пытаясь осмыслить ход событий, Сатоши некоторое время колебался. Сатоши бросил на меня легкий взгляд, и я, улыбаясь, махнул рукой, призывая его говорить.

Как и ожидалось от Фукубе Сатоши. Он не отказался, когда я попросил его выступить. Сатоши выпрямился на столе и стал более веселым тоном.

«Хорошо, спасибо, что выслушали рассказ о «Секретном клубе»... Исполнительный комитет также отвечает за приглашения первокурсников. Это то, что я слышал, когда был там », - начал он.

«В любом случае в старшей школе Камияма слишком много клубов и обществ. Поскольку клубов так много, очевидно, что будет много пригласительных плакатов. В первом семестре доски объявлений в школе, вероятно, будут переполнены этими плакатами. Конечно, для использования досок объявлений требуется разрешение. Если вы не получите печать одобрения Исполнительного комитета, вы не можете наклеить свой плакат на доску объявлений.

«Тем не менее, все, что ему нужно, - это лист бумаги и одна кнопка. Если мы не будем часто патрулировать, появляются нелегальные версии пригласительных плакатов. Члены Исполнительного комитета также обязаны срывать такие плакаты, когда мы их видим. За размещение нелегальных плакатов законные клубы наказываются. В худшем случае их клубные фонды могут быть сокращены».

«…Это неожиданно серьезно».

"Верно! Это действительно серьезно".

Быстро увлекшись плавной речью Сатоши, Читанда несколько раз кивала головой, слушая.

«Но ведь каждый год появляется всего один пригласительный плакат от неизвестного клуба. Что ж, я думаю, это скорее памятка, чем плакат. Так или иначе, в прошлом году был листок бумаги, который выглядел так, как будто он был вырезан из записной книжки, с указанием времени и места встречи. Памятка на доске объявлений не была официально признана, и, разумеется, клуб также был незаконным. Президент Исполнительного комитета, Танабе, затем понял, что существует секретный клуб, которым Исполнительный комитет не владеет, и что клуб проводит тайные собрания.

«Цель клуба и личности его членов были неизвестны, но они знали, как называется клуб».

"А что это было?"

Сатоши засмеялся, широко улыбаясь.

«Общество шелковых пауков».

«Шелковый паук…»

Читанда повторил эту фразу несколько раз, пытаясь ее переварить. Вдруг она сказала: «Я часто вижу их гнезда в своем саду».

Ты действительно можешь определить вид паука, просто взглянув на его гнездо?

-----------------------------------------------------------------------------

«Судя по конфискованной записке, Танабэ-семпай пытался связаться с Обществом шелковых пауков, но у него ничего не вышло. Обозначенным местом был пустой класс, и, кроме того, никто не мог войти без ключа. Как известно Читанде-сан, невозможно одолжить ключ без уважительной причины. На этом Танабэ-семпай пришел к выводу, что Общества шелковых пауков на самом деле не существовало. Он считал, что записка на доске объявлений была просто шуткой ребяческого студента. Но потом…"

Поскольку он достиг кульминации своего рассказа, Сатоши сделал ударение на своих словах.

«В день выпуска один из выпускников сказал Танабэ-семпаю:«… Я был президентом Общества шелковых пауков. Пожалуйста, позаботьтесь также о следующем президенте клуба. Если ты сможешь его найти, конечно».

«Новоназначенный президент Исполнительного комитета, Танабэ-семпай, не собирался размещать какие-либо неутвержденные объекты на досках объявлений. Наверное, они тоже собираются в этом году. Члены Исполкома внимательно следят, но пока не нашли… »

Сатоши пожал плечами, заканчивая свой рассказ.

Как и в истории с музыкальной комнатой только что, Сатоши модулировал свой голос, не создавая относительно неестественного ощущения. Я знаю Сатоши очень давно, но никогда не знал, что он может так хорошо рассказывать истории. Этот парень, вероятно, в будущем будет рассказчиком немого кино.

Читанда вздохнула.

«В этой школе действительно так много разнообразных клубов. Неудивительно, что среди них был тайный клуб ».

Действительно, по сравнению с обычными общеобразовательными школами с полным учебным днем клубы, связанные с культурой, в старшей школе Камияма слишком разнообразны. Здесь более пятидесяти различных клубов, от клуб Акапелла до Сообщества Магов, а осенью начнется трехдневный культурный фестиваль. Было бы сравнительно неэлегантно не иметь одного или двух тайных клубов. Я ответил,

«Общество шелковых пауков? Если учесть, что его назначение неизвестно, он очень похож на Классический клуб».

«Клуб классики не такой!»

- воскликнул Читанда, но после некоторой молчаливой мысли Читанда не смогла согласиться с ее предыдущим утверждением.

"Я не могу сказать, что они разные ..."

Это напомнило мне, Читанда сказала, что присоединилась к клубу классики по особой причине. Она сказала, что это личное дело, поэтому я больше не допрашивал ее.

«Одна-единственная памятка среди бесчисленных пригласительных плакатов, а?»

Читанда обхватила голову руками и немного подумала. Ее глаза смотрели вдаль, и она выглядела как утонченная молодая леди.Но вскоре после этого, после одного большого кивка, эмоции Читанды мгновенно прояснились. Она положила руки на грудь и сказала:

"Верно ... Мне интересно!"

Верно.

С листом вопросника в руке я встал.

«Я знал, что ты так скажешь, поэтому и сказал, что ты пришла вовремя».

"Что ты имеешь в виду?"

Читанда с любопытством пожал плечами.

«Конечно, мы найдем записку».

Сначала я спросил Сатоши о количестве досок объявлений, за которые отвечает Исполнительный комитет.

Как и ожидалось, Фукубе Сатоши не считал их.

"Подожди секунду."

Он пробормотал и начал считать.«На каждом этаже со второго по четвертый этаж Среднего блока есть по две доски. На первом этаже также есть доски в лазарете и комнате для персонала, всего четыре доски. Также есть доски в проходе. В коридоре второго этажа есть один возле Среднего блока, а другой - возле Особого. На каждом этаже Особого блока находится по одной доске. Таким образом, их всего шестнадцать.

«Кроме того, на каждую площадку приходится одна доска. В этом случае, поскольку в здании четыре этажа и два лестничных пролета на этаж, будет еще шестнадцать досок ».

Поскольку я хотел узнать только общую сумму, я проигнорировал расчет, но Читанда этого не сделал. Сатоши, который слишком сильно согнул палец, сбился со счета и просто смотрел на свой кулак, Читанда мягко сказала:

«Это неправильно, Фукубе-сан. Если в здании четыре этажа и два лестничных пролета между этажами, всего будет двенадцать площадок… поскольку в четырехэтажном здании три площадки ».

«Э… А… Верно».

Он снова согнул палец. Его рука каким-то образом превратилась в форму, которой позавидовал бы подозрительный рэпер.

«И в результате общая сумма…»

«Двадцать восемь досок».

Сатоши выглядел пораженным.

«На одной доске объявлений можно разместить не менее десяти плакатов независимо от размера. В результате в этой маленькой школе будет не менее трехсот плакатов ».

"А разве в спортзале нет доски объявлений?"

«Теперь, когда я подумал об этом, она действительно есть. И еще одна находится в здании боевых искусств… итого тридцать локаций. Исполнительный комитет, безусловно, очень много работает. Какой это замечательный комитет! »

Сатоши взглянул в потолок и взволнованно воскликнул.

Удивительно, но Читанда проигнорировала Сатоши, который был охвачен эмоциями. Не комментируя и даже не делая холодных замечаний, она просто перевела взгляд. Она уже открыла для себя способ борьбы с Сатоши, хотя они встречались всего несколько раз? Очевидно, это было правдой.

Читанда повернулся ко мне.

«Кажется, всего существует тридцать мест… Обыщем ли мы их все?»

Будто это предаст мою веру и заставит меня умереть в наказание.

«Не лучше ли сначала подумать, где это будет? Какое самое подозрительное место? Еще не поздно начать пользоваться ногами, только подумав об этом ».

«Маяка говорила об этом раньше».

- ответил Сатоши с насмешливым выражением лица.

«Этот Хотару всегда использует свою голову, прежде чем использовать свое тело», - сказала она.

"Разве это не хорошо?"

«В результате ты обычно вообще не используешь свое тело». Конечно, я не мог этого опровергнуть.

Маяка это и есть Ибара Маяка. По какой-то причине я учился в одном классе с ней в начальной школе. Теперь, когда я думаю об этом, мы впервые перешли в разные классы в старшей школе. Она не была особенно дружелюбна со мной, но у нее были очень близкие отношения с Сатоши. Говорят, о вкусах не спорят, но Ибара влюблена в Сатоши.

«Кто такая Маяка-сан?»

"Хм. Что ж, в конце концов у меня будет возможность познакомить тебя.

Сатоши много раз признавался, но никогда не принимал ее. Я понятия не имею, почему, и мне неинтересно это выяснять. Во всяком случае, как указала Маяка, теперь я использовал свою голову.

«Подозрительные места ... Другими словами, если секретный клуб разместит меморандум, где будет его наиболее вероятное местонахождение, верно?»

«Как вы думаете, каким условиям в целом должна соответствовать эта локация?»

Я спросил. Читанда немного подумал и ответила, подняв глаза.

«Если его увидит член Исполнительного комитета, он будет снят. Если бы это была я ... Я бы обязательно поставила его в какой-нибудь уголок школы, где бы он не выделялся. Например, подойдет территория вокруг лекционной аудитории по географии, потому что мимо почти никто не проходит ».

«Ну, я думаю. На доске объявлений в здании боевых искусств памятка не была бы заметна, если бы на ней не присутствовали члены клуба или члены Исполнительного комитета ».

Сатоши согласился.

Но были бы проблемы, если бы памятка была в таком углу школы. Я заявил с такой самоуверенностью, как только мог:

"Это неверно."

Нельзя делать то, к чему он не привык. Краем глаза я заметил, что Сатоши нахмурился, и подумал, не был ли я слишком резок. Но тогда проблема была не в Сатоши. Похоже, обеспокоенная Читанда вообще не нашла ничего странного.

"Это не так?"

"Сначала ты не ошиблась».

Я вздохнул и добавил:

«Если пригласительная записка Общества шелковых пауков была размещена… она была бы у входа на лестницу на первом этаже или на любой из площадок между первым и четвертым этажами».

Читанда склонила голову.

«Другими словами, ты думаешь, что это где-то на маршруте, по которому студенты-первокурсники будут двигаться, не так ли? Но это…"

Пробормотала она, размышляя об этом. Если бы я лучше понимал языковые навыки, я мог бы объяснять быстрее, но, к сожалению, у меня нет речевых техник Сатоши. Я пытался вспомнить, что сказать дальше, когда вмешался Сатоши.

"Так так. Похоже, Хотару что-то придумал. Теория Читанды-сан состоит в том, что он находится в углу кампуса, в то время как теория Хотару гласит, что он находится в соответствии с линией движения первого года. Теперь, когда мы определили две стороны медали, не будет ли быстрее, если мы пойдем проверить это? "

Услышав предложение, Читанда быстро двинулся в путь. Она повернулась и воскликнула:

"Тогда вперед!"

Я кивнул и закинул на плече школьную сумку. Я на мгновение встретился глазами с Сатоши, и он отвернулся, насвистывая.

4

«Из какой ты средней школы?»

С тех пор, как я поступил в старшую школу, мне задавали этот вопрос бесчисленное количество раз, но я задаю этот вопрос впервые. Читанду, вероятно, тоже неоднократно спрашивали об этом, но она ответила без намека на сопротивление.

«Я был из средней школы Инджи. Фукубе-сан и Ореки-сан были из одной средней школы, верно?

"Ага."

Голос Сатоши раздался сзади.

«Фукубе Сатоши и Ореки Хотару в средней школе Кабурая были известны как Земля, Ветер и Огонь».

Кто? Где? О чем ты говоришь?

Само собой разумеется, что в средней школе меня мало знали, а вот Сатоши был. Раньше он был казначеем школьного совета.

Мы с Читандой спустились по лестнице в ряд, а Сатоши последовал за наими. После школы, поскольку день постепенно становился пасмурным, на лестнице было много людей. Мы не расходились в стороны, чтобы не мешать.

На лестничной площадке между третьим и четвертым этажами висела доска объявлений с плакатами разных цветов, борющимися за внимание. Каждый клуб был посвящен разным направлениям дизайна, создавая хаотичную атмосферу. Читанда указал на конкретный плакат.

"Мне нравится этот."

Плакат был круглым и смело занимал много места. Под простым приглашением «Хотите вступить в Ремесленное общество?» была вязаная панда. Его не рисовали, а вышивали. Вышитая панда была наклеена на круглую бумагу как часть пригласительного плаката. Я был поражен, просто представив, сколько времени и труда было потрачено. Зачем кому-то заходить так далеко...

Увидев, что я ничего не могу сказать, Сатоши положил руку мне на плечо.

«Что ты думаешь, Хотару? Видя это подробное мастерство, которое полностью противоречит твоей вере в энергосбережение, ты можешь почувствовать решимость и мастерство художников, но не можете сказать об этом ни слова».

«Я думаю, что знакомство с разными культурами всегда интересно».

«Я действительно рад твоему честному мнению».

Сатоши глубоко кивнул, повернулся к Читанде и выпятил грудь.

«Меня это тоже заинтересовало, поэтому я вступил в Клуб рукоделия».

"Вот как?"

Читанда потеряла дар речи. Похоже, она не знала.

Если с этого момента Читанда продолжит взаимодействовать с Сатоши, она, вероятно, узнает о его активной личности. Рано или поздно она задумается: «Есть ли у Фукубе Сатоши хоть какое-то постоянство?»

После того, как Читанда коснулась доски объявлений, плакат сильно просел.

«Ах, неужели кнопка для большого пальца отвалилась?»

Читанда наклонилась и обыскала пол, но не нашла кнопки.

«… Во всяком случае, его здесь нет. Давайте двигаться дальше."

Затем мы пошли исследовать площадку между третьим и вторым этажами, а также площадку между вторым и первым этажами.Декоративные слова, со вкусом оформленные слоганы, замысловатая поделка и различные иллюстрации, от реалистичных до стиля манги. Перед нами были выставлены всевозможные работы по привлечению первокурсников. Разнообразию клубных мероприятий не было предела. Клуб рисования тушью нарисовал пейзаж, клуб изучения манги проиллюстрировал мангу с четырьмя кадрами, клуб сёги и клуб го представили свои шахматные головоломки, а клуб марширующего оркестра предоставил фотографии их гала-выступления. Немного смущающие клубы физической активности старшей школы Камияма также не утихали, потому что Баскетбольный клуб, Волейбольный клуб, Легкоатлетический клуб и Бейсбольный клуб приглашали учеников, заблуждаясь, что они были наиболее подходящим местом для всех старшеклассников их энергии.

«Ааа, взглянув на это еще раз, Школа Камияма действительно потрясающая!»

"Ты прав. Вы даже не можете увидеть доску объявлений ».

Оглядываясь назад на двоих, которые весело комментировали каждый плакат, я почувствовал, что совершил ошибку, пометив их вместе с ними.

Это были плакаты, которые я прохожу каждый день, плакаты, которые я видел десятки раз.

Однако, столкнувшись с ними лицом к лицу, на меня подействовала энергия, от которой я хотел убежать, и у меня закружилась голова.

Несмотря на это, нам каким-то образом удалось спуститься на первый этаж.

Мы стояли перед входом на лестницу, которой пользуются все первокурсники. Доска объявлений была самой беспорядочной из тех, что мы видели.

Сатоши засмеялся и сказал:

«Это первая доска объявлений, которую видят первокурсники. Это отличное место, так что здесь зона боевых действий ».

Правильно ли за этой доской объявлений ухаживает Исполнительный комитет? Не было ни одного плаката нормального размера. Доска объявлений была заполнена плакатами размером с открытку. Поскольку это отличное место, его разделяют многие клубы. Я вижу это каждый день на пути в класс и обратно, но я все еще не привык к хаосу.

Перед этим беспорядком Читанда каким-то образом, казалось, пришел к пониманию.

"Ах я вижу. Так вот как это бывает ».

Я оглянулся через плечо и усмехнулся.

«Я до сих пор не понимаю, почему Ореки-сан считает доски объявлений, привлекающие внимание общественности, подозрительными, но с таким количеством плакатов здесь будет трудно обнаружить несанкционированное уведомление».

Другими словами, лучшее место, где можно спрятать палку, - это лес.

На мгновение мне захотелось показать свою гордость и сказать: «Конечно, причина в этом», но это было бы просто выпендриться. Я буду честен здесь.

«… Ах, прости. Я не учел этого. Я забыл, что доска объявлений здесь была в таком состоянии ».

«А? Почему?"

«Я скажу это, только если он действительно здесь. Если его здесь нет, мне будет стыдно отвечать ».Читанда прикоснулась пальцем к нижней губе и улыбнулась. Она встала перед доской объявлений и сказала: «Тогда будет неприятно, если мы не сможем ее найти. Только что Ореки-сан был странно уверен, что он будет здесь. Я действительно хотела бы знать, почему! »

Это было немного преувеличено ... Кстати, кажется, Читанда уже знает, что мне не нравится быть самоуверенным, хотя мы и не особо много говорили.

Ее большие глаза расширились еще больше, и Читанда внимательно просмотрела доску объявлений. Я не мог не почувствовать беспокойство из-за ее зрения, которое, казалось, могло видеть обратную сторону страницы. Она, вероятно, не очень интуитивна и сообразительна, но у нее была лучшая память и наблюдательность. При нашей первой встрече я даже не знал о существовании Читанды, но она даже знала мое полное имя. Это было результатом сильной памяти и наблюдательности. С другой стороны, мне было сложно запомнить все об этой доске объявлений.

Клуб Общего дела, Клуб дебатов, а также клуб Каруты, ах, Клуб гаданий! У меня есть друг, который присоединился к этому клубу».

Читанда начала смотреть из правого верхнего угла доски объявлений и переместилась влево, опуская взгляд и переместившись вправо, когда она дошла до конца, как будто читала каталог.

"Так, я полагаю, он там?"- спросил Сатоши. Читанда была так сосредоточена на доске объявлений перед ней, что не заметила иронии в этом вопросе. «Музыкальный клуб Като, клуб настольного тенниса, Общество искусств… нет».

Читанда застонала, выпрямив свое тело, согнувшись вперед.

«Похоже, пригласительной записки Общества шелковых пауков здесь нет».

Читанда горько улыбнулася, наполнена разочарованием.

Увидев это выражение впервые, меня охватило чувство вины.

«Если задуматься, мы не знаем, опубликовал ли этот секретный клуб свою памятную записку, так что Ореки-сан не ошибся».

Так что она даже использовала эти утешительные слова.Неожиданно мне захотелось извиниться перед Читандой. Это не из-за моей слабости. Просто Сатоши и я, хотим мы того или нет, смотрим на вещи с долей скепсиса, но Читанда, кажется, полностью игнорирует эту склонность. На мой взгляд, она должна быть немного более подозрительной. Знает ли она даже, что в колесах есть колеса, или ее обманывают? Не может быть правда, что Читанда просто дура, верно? Несмотря на это, почему она не усомнилась во мне? Думаю, я зашел слишком далеко в этом фарсе. Но тогда план до сих пор претворяется в жизнь без сучка и задоринки. Зайдя слишком далеко, чтобы отступить, я могу только следовать плану.

К счастью, голос Сатоши раздался позади Читанды.

«Мне интересно. Я думаю, что он должен быть здесь. Ты действительно не можешь сказать, есть ли он, просто взглянув».

"Что ты имеешь в виду?"

Читанда обернулась и спросила в ответ.

«Я думаю, что потребуются определенные усилия, чтобы действовать за спиной Исполнительного комитета. Ну да ладно. Если его выставят, мы в конце концов его найдем ».

Сатоши пожал плечами.

«Но что более важно, я также хочу знать, почему Хотару подумал, что он будет в середине линии движения первокурсников».

«… Ах, ты тоже? Хорошо."

Я ответил безмолвным голосом. Я, наверное, неожиданно сбиваюсь с толку.

Я спросил, бесцельно двигая руками,

«Привет, Сатоши, если бы тебе пришлось спрятать какой-либо предмет в школе, что бы ты выбрал?»

Сатоши, вероятно, не ожидал, что этот вопрос возникнет внезапно, потому что его ответ был медленным.

«Что-нибудь спрятать? Думаю, это зависит от размера. При соблюдении определенных условий ... Я бы выбрал пустой класс перед туалетами для персонала на первом этаже Нормального блока. Никто туда не ходит".

"Кроме того?"

«Я полагаю, что это какая-то комната в японском стиле, потому что только Общество чайных церемоний могло бы ее использовать».

"Я понимаю. Тогда где бы ты его спрятал в средней школе Кабурая? »

Сатоши ответил еще медленнее. «Это очевидно», - сказал он и усмехнулся.

"Ах я вижу."

"Вот так вот."

Мы обменялись фразами, которые заставляли нас походить на соучастников преступления.

«Думаю, я понимаю, к чему ты клонишь, Хотару. Похоже, что так оно и есть ».

«Эх, о чем ты говоришь? Неужели в средней школе Кабураи есть такое подходящее укрытие? »

Читанда, которую не упомянули, вмешалась в разговор с большим любопытством и легким неудовлетворением.

«Я бы не назвала это действительно подходящим укрытием. Первое, что приходит на ум - кладовая. Каждый день к нам приезжает большая толпа людей, но никто не обращает на это особого внимания ».

Читанда все еще не понимал объяснения. Она не знала разницы между кладовой и комнатой в японском стиле.

Я сказал прямо,«Сатоши хотел спрятать объект в отдаленном месте в старшей школе Камияма. Однако когда дело дошло до средней школы Кабурая, он действительно хотел спрятать ее в людном месте. А ты? Если бы тебе пришлось что-то спрятать в средней школе Инджи, разве ты не выбрала бы укрытие, которое все видят, но не смотрят? »«Ах…»

Читанда вздохнула и поднесла ладони ко рту.

"Ты прав. Не знаю почему, но я бы не стала прятать это в угол ».

«Вопрос в том, знакомы ли вы с этим местом».

- заявил я.

«Мы все еще мало знакомы с школой Камияма и думаем о ней как о новом месте. Поскольку мы не привыкли к этой новой среде, мы предпочитаем прятать вещи в укромных местах. С другой стороны, мы провели эти три года в средней школе и знаем каждый укромный уголок школьного здания. Поэтому мы считаем, что лучше смело использовать слепые зоны, чем неумело скрывать объект от общественного внимания.

«Даже если вы спрячете что-то в необычных местах, таких как комнаты в японском стиле и пустые классы, случайный посетитель может внимательно следить за своим окружением. Поскольку люди все еще едут в эти отдаленные районы, было бы рискованно оставлять там предметы. В результате Общество шелковых пауков дистанцировалось бы от таких мест ».

"Я понимаю!" - воскликнул Сатоши.

- Значит, это будет у входа с лестницы, а? Действительно, в школе нет места, которое бы не посетил ни один ученик. Если это так, то это точно так же, как сказал ранее Читанда:

«Вы прячете труп на поле битвы».

Это одна тревожная иллюстрация, но это правда.

«Чем неопытнее человек, тем сложнее ему что то заметить. В Обществе шелковых пауков нет первокурсников. Таинственный клуб, стоящий его соли, без колебаний справился бы с этим ».

Читанда казалась глубоко тронутой. С невыносимо серьезным лицом она глубоко вздохнула, размышляла над тем, что я только что сказал, затем медленно кивнула.

«Действительно, это естественно. С моей стороны было наивно думать, что это будет спрятано в углу школы. Но то, что записки нет на доске объявлений, кажется действительно неестественным ".

«Ну, чего-то такого, чего нет, не существует. На уверенность Хотару нельзя всегда полагаться.

Сатоши пошутил, подходя к доске объявлений. Потом…

"… Хм?"

Он остановился как вкопанный. Внезапно его лицо снова стало серьезным, и он потянулся к открытке, прикрепленной к доске объявлений. Это была большая открытка, которая, казалось, утвердилась в группе открыток чуть меньшего размера.

«Это от бейсбольного клуба, верно?»

«Ага, вот и все. Но тебе не кажется, что это немного не к месту? "

Сатоши ответил нерешительно, переворачивая открытку.Под открыткой к доске был прикреплен маленький разорванный листок для сочинения. На его передней поверхности был текст, выровненный с помощью линейки. Слова, написанные черным фломастером, гласили:

«Требуются два члена Обществу шелковых пауков 05021722LL»

«Итак, это было здесь… Это странно, но, услышав твое объяснение, я почувствовала, что это естественно, поэтому я совсем не удивилась».- сказала Читанда, которая была больше растроена, чем удивлена. С другой стороны, Сатоши пристально смотрел на содержание записки почти без выражения.

А затем он медленно сказал:

«Печать разрешения Исполнительного комитета, чека нет. А теперь пора заняться своей работой ... »

И уничтожил служебную записку.

Пока мы искали памятку, на наших глазах проходили многие первокурсники. Все они надевали обувь у входа на лестницу и отправлялись в путь домой.

Я сказал.

«Я чувствую некоторое облегчение. Мне нужно пойти в учительскую, чтобы сдать домашнее задание, а после этого я пойду домой ».

-----------------------------------------------------------------------

«Да, думаю, я тоже пойду домой».

Читанда какое-то время выглядела озадаченной, но тут же улыбнулась.

"Хорошо. Тогда это прощание ... «Неопытным людям труднее заметить такие вещи». Я запомню это ». С этой прощальной фразой Читанда махнула рукой перед своей грудью.

5

Вопреки прогнозу погоды, интенсивность дождя постепенно уменьшалась. Сатоши и я взяли зонтики и пошли домой. По дороге мы прошли торговый квартал с галереей и наконец-то сумели закрыть зонтики. Сатоши нарушил тишину.

«Я думал, что что-то не так с самого начала».

Его голос был полон изумления, сарказма и отчасти критики.

«Услышав о« Фортепиано Лунной Сонаты », ты внезапно спросил:« Кстати, а какое первое из Семи Тайн школы Камияма? »Я подумал, действительно ли Хотаро перевернул разговор?»

«Я очень обязан».

Сказал я. На самом деле, ключевым моментом было то, что Сатоши догадался о моих намерениях и помог мне. Если бы не это, я не думаю, что все прошло бы так гладко.

Сатоши повернул зонтик по кругу. Это был серый модный зонт в клетку. Он был совершенно другим по сравнению с моим виниловым зонтом. Капли дождя стучали по дорожке, по которой мы шли.

«План« Контролировать тайну с помощью другой тайны »был потрясающим».Верно.

Была только одна причина, по которой я намеренно поднял историю Общества шелковых пауков. Это должно было привести к тому, чтобы Читанда не смогла раскрыть тайну фортепиано Лунной сонаты.

По словам Сатоши, это было вчера, когда студентка из класса 1-A услышала фортепиано в музыкальной комнате. Об этом, по-видимому, заговорили 1-А сегодня примерно в обеденное время, но пока это не распространилось на класс Сатоши, 1-D.

Была одна фраза Сатоши, которую я не мог проигнорировать. Это было «Интересно, когда она дойдет до моего класса D.» Если он задавался вопросом, когда эта история станет предметом обсуждения в его классе, он, должно быть, не слышал ее от своих одноклассников.

Тогда когда, где и от кого Сатоши получил эту историю?

Об этом не нужно было даже думать. Перед тем, как прийти в мой класс, Сатоши был в комнате Классического клуба, в лекционной аудитории по географии. Читанда была в той самой комнате, заполняя заявку на авторизацию фирмы. Читанда учится в классе 1-А.

Следовательно, Сатоши, очевидно, услышал это от Читанды.

Другой момент заключался в том, что Читанда хотела прийти в мой класс. Это дало мне предостережение. Я не знал, хорошее это предчувствие или плохое, но вот что я подумал: раз уж я разгадал Тайну запертой комнаты, разве Читанда не захочет, чтобы я разгадал тайну, лежащую в основе фортепиано Лунной сонаты?

Я думал, что слишком много думал. Я мог сосчитать, сколько раз я встречался с Читандой. Я не думаю, что сделал что-то, чтобы показать, что на меня можно положиться, и мое предположение, что Читанда хотела прийти в мой класс, чтобы рассказать мне эту историю, могло быть ошибочным.

Но, хотя я и сомневался в своем предчувствии, мне нужно было подготовиться к приходу Читанды. В лучшем случае я ушел раньше, чем Читанда добралась до моего класса. Но потом мне пришлось вернуться, чтобы закончить домашнее задание, которое я забыл взять с собой. Я не мог свободно вернуться домой, поэтому подумал о контрмерах.

Затем, наконец, прибыла Читанда.

Ее основным мотивом было передать форму Сатоши, но факт был в том что она пришла. Я не хотел интересоваться историей музыкальной комнаты, поэтому решил побороть это любопытство с любопытством в другой теме. В частности, «Первая из семи тайн старшей школы Камияма». Схема удалась. Читанда явно собиралась упомянуть историю о музыкальной комнате, но ее интерес переключился на секретный клуб.

Сатоши заговорил.«Я понимаю, что ты сделал, но не понимаю почему. Что ты планировал, когда заменили загадку фортепиано Лунной сонаты историей Общества шелковых пауков? Не может быть, чтобы ты хотел сбежать, потому что эта тайна была выше твоих возможностей, верно?

Это, конечно, неправильно.

Кроме того, это не то, чем я хотел заниматься, но у меня не было выбора.

«Про фортепьяно я пришел к выводу сразу после того, как услышал его. Ты можете проверить, правда ли это, если пойдешь в музыкальный класс ».

"Почему?"

Если тебе нужна причина, все, что у меня есть, - это одно предложение.

«Музыкальный класс далеко».

Легкий дождь ударил по виниловой комнате галереи и издал шелестящий звук. Небольшой грузовик с трудом проехал по узкой улочке торгового района. Мои туфли пропитались брызгами воды.

Затем Сатоши глубоко вздохнул.

"… Ясно. Теперь я все понимаю. Как и ожидалось от Хотару ».

Музыкальный класс находился на четвертом этаже Специального блока. Чтобы попасть туда в дождливый день, нужно было спуститься на первый этаж, пройти по защищенной дорожке, а затем подняться на четвертый этаж. Это действительно далеко от моего класса.

В прогнозе погоды говорилось, что к вечеру дождь усилится. У меня не было абсолютно никакого интереса идти куда-то далеко, например, в музыкальную комнату.

Именно поэтому я поднял историю о секретном клубе. Первая из семи мистерий старшей школы Камияма, которую я попросил рассказать Сатоши, была чрезвычайно подходящим материалом для привлечения внимания Читанды. Затем я бы посоветовал поискать записку, подойти к лестничному входу и вернуться домой, когда все закончится. Таким образом план был установлен.

Что бы ни происходило с пианино в музыкальной комнате, это не было моей темой. Если мне не нужно этого делать, я не буду этого делать. Но когда Читанда говорит: «Мне любопытно!» с такими глазами ...

«Если мне нужно это сделать, сделаю это быстро».

Короче, мне удалось как можно быстрее с этим покончить.

Однако Сатоши пел другую мелодию.

«Хотару, это нехорошо».

«…» «Если хочешь озвучить свой девиз, сделай это хорошо и с гордостью. А теперь ты просто извиняешься.

Я не мог на это ответить.

Напротив, я тоже не мог смотреть Сатоши в глаза. С тихим стуком весеннего дождя я мог только смотреть на свои промокшие ноги.

Я всем сердцем люблю свой девиз.

Но сегодня я не чувствую удовлетворения от того, что сталкиваюсь с проблемой за проблемой с моей верой. Вместо этого в моем сердце остается только вина, потому что мне интересно, правильно ли я поступил.

Уловка удалась. Читанду уговорили спуститься к лестнице, и она также восхищалась парадоксальным объяснением. Кроме того, пока Сатоши привлекал внимание, мне удалось тайно наклеить пригласительную записку Общества Шелкового Паука на доску объявлений.

Записка была сделана из клочка бумаги для сочинения. Они раздали два листа бумаги для сочинений энергичным первокурсникам, чтобы они написали «Чувства после первого месяца учебы и надежды на будущее». Очевидно, я не мог написать для этого целых две страницы. Таким образом, я нашел хорошее применение оставшемуся листу бумаги для эссе.

Я взял гвоздь с лестничной площадки. Когда Читанда увидела смещенный плакат и подумала, что кнопка для большого пальца отвалилась, она на самом деле уже была у меня в руке.

Все прошло по плану. Я не допустил, чтобы история о пианино была рассказана, и, таким образом, мне удалось вернуться домой, как я и надеялся. Но теперь даже я понимаю, что мой девиз кажется оправданием. Здесь нет места спорам. Даже пока план выполнялся, я думал, что надо остановиться. Я хочу поскорее вернуться домой и не хочу идти в музыкальную комнату. Хорошо, цель оправдана. А как насчет метода?

Аркада подошла к концу, и мы вышли на перекресток. С этого момента мне придется держать свой зонтик. Сатоши остановился, посмотрел мне в лицо и странно рассмеялся.

«Хотару, ты понимаешь свою основную ошибку сегодня?»

Я думаю, что знаю, что это, но не думаю, что я абсолютно прав. Я промолчал.

Сатоши пожал плечами с напускным величием.

«Борьба с тайны с тайной. Да, мне нравится. Хороший поворот ".

А затем, как я сделал с ним ранее, Сатоши посмотрел мне в глаза и заговорил.

«Но это не в твоем стиле».

Я спокойно отвернулся.

«Если ты действительно хотел соответствовать своему девизу, оставалось только одно. Ничего не поделаешь, если ты забыл домашнее задание и вынужден был вернуться. Прибытие Читанды тоже не было твоей ошибкой. Но почему ты просто не сказали «Я не знаю»? Это твоя ошибка.

«Независимо от того, какую тему придумала Читанда, ты не обязан был искать ответ. Ты можешь без энтузиазма послушать, а затем проигнорировать это. Собственно, разве ты не всегда так поступал? "

… Это действительно так.

Почему я даже подумал о том, чтобы заблокировать задачу задачей? Это определенно было лучше, чем пойти в музыкальную комнату, но, несомненно, это был трудоемкий метод.

Почему я выбрал это?

Слова Сатоши ужалили, но они не были лишены правды. Если бы я действительно хотел избежать розыска Читанды, разве я не мог бы закончить это, просто сказав «Понятия не имею»?

Странная улыбка Сатоши стала еще глубже.

«Я рад, что могу научить тебя чему-то другому, кроме разнообразных знаний. Хорошо, Хотару? Я точно знаю, почему ты решил это сделать ».

«……»

«Это потому, что ...« Неопытным труднее заметить это».

Эта фраза, несомненно, звонит в колокол.

Думаю, я знаю, почему улыбка Сатоши кажется странной, хотя мне следовало к ней привыкнуть. Единственная часть его улыбки - это его рот.

«Хотару до сих пор не знаком с ситуацией, когда он принадлежит к Клубу классики, в котором находится Читанда-сан. Это причина. Вот почему ты использовали такой обходной путь. Ты, вероятно, планировали сегодня отвергнуть Читанду-сан. Но в моих глазах это не было отказом ».

«Я не совсем хотел отказываться от нее».

Я действительно думал, что Читанда доставляет неудобства, но не то чтобы я хотел разорвать с ней все связи и больше никогда ее не видеть.

"Конечно. Это было всего лишь отложением статус-кво ».

Отсрочка.

Это слово имело загадочный смысл. Чтобы справиться с прибытием Читанды, проявлением ее несравненного любопытства и временем, которое мне придется потратить, я выбрал отсрочку. Это слово очень уместно в данной ситуации.

Я также знал, что будет после этого.

Словно умывая руки от моей ситуации, Сатоши взглянул на небо и с грохотом раскрыл свой зонтик.

Сатоши нес свой клетчатый зонтик на плече и вышел под дождем. Дом Сатоши прямо впереди. Мой - после поворота. Сигнал пешеходного перехода все еще был красным.

В конце, Сатоши обернулся.

«Кстати, что ты думаешь о« Фортепиано Лунной сонаты »? Не волнуйся, я не скажу тебе идти в музыкальную комнату ".

"Хах."

В эту влажную морось у меня не должно было быть жажды, но я облизнул губы. Я посмотрел на ноги Сатоши.

«Было около шести часов, когда закрываются ворота школы. В музыкальной комнате была одна студентка с травмой руки. У нее были растрепанные волосы и налитые кровью глаза ... потому что она только что проснулась.

"Ах, правда?"

«Член фортепианного клуба спала, потому что устала. Чтобы проснуться раньше шести, она поставила будильник. Она поместила «Лунную сонату» в проигрыватель компакт-дисков ».

Сатоши хихикнул.

"Я понимаю. В конце концов, в старшей школе Камияма ведется активная клубная деятельность. Конечно, в музыкальной комнате будет проигрыватель компакт-дисков! Ты бы точно понял, если бы пошл туда, так как проигрыватель компакт-дисков все равно будет иметь те же настройки. Ах, ты точно разрушил мои мечты! Я не должен был спрашивать.

«Но Хотару…»

Сигнал стал зеленым. Это была мелодия, указывающая на то, что можно было двигаться дальше. Сатоши сделал шаг и заговорил, его слова звучали как пророчество.

«Я думаю, посещение музыкальной комнаты помогло бы тебе в долгосрочной перспективе выполнить твой девиз. Сегодняшняя неразгаданная тайна вызовет большой интерес. Я не собираюсь заниматься этим вопросом, но как насчет Читанды-сан? Ну, я пойду. Увидимся завтра."

перевод и редактура: Nesti_Sc75

Совершить смертный грех

Мы изучали историю Китая на уроке всемирной истории. К сожалению, я уже много знал о периоде Воюющих государств, поэтому мне было очень скучно. Однако мне не было интересно рисовать смешные иллюстрации на полях заброшенной тетради, и я не чувствовал желания рассылать милые записки своим одноклассникам. Кроме того, у меня не было занятий, которое можно назвать утомительным, как подработка, или интересов в целом. Игнорируя скучное объяснение тактики горизонтальных и вертикальных союзов, для того, чтобы скоротать время, я неподвижно размышлял о том, что мне нечего делать в то время, когда я жаждал безделья.

Так как Камияма - это старшая школа, в центре внимания которой находится подготовка учеников к дальнейшему обучению, ученики здесь в основном хорошо учились. Чистый голос старого учителя раздался в классе, где сохранялось спокойствие. Раздался резкий царапающий звук, когда мел ударил по доске. На данный момент это был пятый период, так что я, вероятно, скоро буду атакован демоном сна. Был ясный день в июньский сезон дождей. Таким образом, моя школьная жизнь потрачена впустую. Я постучал механическим карандашом. Не потому, что я хотел что-то написать, а потому, что не высовывался стержень. Я не заметил, что он был сломан. Я достал из пенала запасной грифель, придерживая его большим и указательным пальцами. Вместо того, чтобы вставлять его сзади, я пробовал вставить его спереди, как будто заправлял нить в иглу.

Однако покой внезапно был нарушен.

Раздался опасный звук. Это было похоже на звук удара бамбука о какой-то твердый предмет. Застигнутый врасплох, я съежился. Вся сонливость рассеялась, когда грифель HB раскололся посередине на две равные части. Какая трата. Ну что ж, думаю, я все еще смогу их использовать.

Кажется, не только я был поражен, поскольку в классе царила суматоха. Рядом со мной студентка сказала своей подруге сзади: «Что это было? Это меня меня удивило». Кажется, что никто не откажется от возможности поговорить.

Звук раздавался не единожды. Он прозвучал несколько раз подряд, смешиваясь с некоторыми сердитыми словами. Это был громкий пугающий мужской голос, но, поскольку он звучал в классе, я не мог понять, о чем он говорит. В тот момент мы с одноклассниками поняли большую часть происходящего. В соседнем классе учитель математики Омичи снова вышел из себя.

Профессия учителя обычно предназначена для битья розгой, но в наше время я не видел, чтобы учитель держал розгу. В лучшем случае у них была гибкая указка. В прошлом у меня был учитель по имени Моришита в отделе консультирования студентов, который придерживался убеждения: «Даже если вы не держите фехтовальную палку, нет сомнений, что вы захотите иметь ее, если это разрешено». Кстати, у Омичи-сенсея есть грубый бамбуковый шест в форме фехтовальной палки, который он носит с собой и иногда использует как учительскую трость. Однако Омичи-сенсей, которого можно назвать самым опытным учителем в школе, определенно не стал бы использовать свой шест, чтобы ударить ученика. Он мог держать его на столе учителя и на доске только для того, чтобы сдерживать поведение учеников. Омичи-сенсей - заслуженный учитель, который научил меня тому, что доска неожиданно твердая и ее трудно повредить.

Тем не менее, хотя у меня сложилось такое впечатление об Омичи-сенсее, я не испытываю к нему ни неприязни, ни пренебрежения. У меня были такие учителя в средней школе и даже в начальной школе. Если бы мне пришлось сказать то, что я чувствовал к нему, это было бы то же самое чувство, которое я испытываю к девушке, которая сидит рядом со мной. Я знаю их лица, имена и личности, но мне все равно.

Во всяком случае, меня не впечатлило то, что он вызвал шум в моем классе. Пока я думал об этом, ясный голос прервал неудержимый, гневный голосе. Этот голос уверенно звенит как колокол. Когда я понял, кому принадлежит этот голос, я пробормотал, не задумываясь:

"Не может быть.."

Это был голос Читанды.

Я познакомился с ней из-за небольшого рокового события сразу после поступления в эту школу, и с тех пор мы были в одном клубе. Если подумать, Читанда училась в соседнем классе. Я был удивлен, что в этой школе был ученик, который спорил с Омичи, когда он только начал молотить по доске, и я никогда не думал, что этим учеником будет Читанда. Я напряг слух, чтобы убедиться, что это действительно Читанда, но в любом случае  голос  был через стену. Точно не могу сказать, но интонация тоже звучит как Читанда.

Я не мог понять, что она говорила, но каждое ее слово, без сомнения, было резким и взволнованным. Я слышал ее голос бесчисленное количество раз, но впервые слышу этот тон. Кажется, что Читанда тоже злится и повышает голос.

Вероятно, она сказала все, что хотела, сразу, потому что голос вскоре стих. В нашем классе на короткое время воцарилась тишина, как будто мы все вместе задерживали дыхание. На этой ноте в класс по соседству вернулась тишина. Неужели Читанда серьезно заставил Омичи заткнуться? Атмосфера безответственности, заставлявшая нас ожидать дальнейших неприятностей, мгновенно утихла. В любом случае, поскольку теперь было тихо, у нас не было выбора, кроме как вернуться к нашему уроку истории.

Я достал еще один кусок грифеля для механического карандаша. На этот раз я быстро заправил его сзади, а затем покрутил вокруг пальца.

2

Это было после школы. Лучи раннего летнего солнца освещали классический клуб, лекционный зал по географии.

Я держал раскрытую книгу в мягкой обложке между пальцами, когда заметил взволнованное состояние Читанды. Что касается того, почему она так нервничала, то это было из-за спора между Фукубе Сатоши и Маякой Ибарой, которые заняли позиции в середине класса, хотя фактически для них двоих было невозможно поссориться. На самом деле Ибара в одностороннем порядке критиковала Сатоши, а Сатоши уклонялся  легкомысленными разговорами или воспринимал это с кривой улыбкой. Хотя я был свидетелем ссоры с самого начала, я понятия не имею, о чем она на самом деле. Вероятно, это началось как дискуссия о чем-то тривиальном, например, все ли телефонные столбы высокие или все почтовые ящики красные.

Был апрель, когда Читанда, Сатоши и я присоединились к классическому клубу, в котором не было членов. В мае Ибара подошла к Сатоши и попросила присоединиться к клубу.

Ибара учится в одном классе со мной с первого класса, но мы особо не разговаривали друг с другом. В конце концов мы пошли в разные классы в старшей школе, но теперь мы в одном клубе. Насколько тесно мы связаны судьбой? С другой стороны, Ибара в настоящее время занимается тремя занятиями одновременно, так как она работает в библиотечном комитете, в Обществе исследования манги, а также в Клубе классики. Сатоши, член Исполнительного комитета, Общества ремесленников и Клуба классики, хорошо ей подходит.

Классический клуб был таким тихим и спокойным местом, когда нас было только трое.

Сатоши говорит с ужасающей страстью, но если ничего не хочет от других, он будет молчать. И Читанда была бы по-настоящему спокойной, как и следовало ожидать, если бы ее обычное любопытство не взорвалось.

Это спокойное место, здесь мы проводим свои клубную деятельность, в которой ничего не происходит. Постепенно я начал посещать лекционный зал  по географии. Не то чтобы меня особенно интересовала клубная активность, но я стал думать об этом как о месте, где можно расслабиться.

Но ситуация изменилась, когда Ибара присоединился к клубу. Если Ибара одна, она просто нелюдимая одноклассница. Однако в сочетании с Сатоши ...

"Ты был тем, кто сказал, что мы встретимся, может быть, у тебя есть причина, но это к делу не относится, разве не очевидно, что ты должен был просто связаться со мной, было бы нормально отменить встречу, но ты должен был хотя бы позвонить мне, я знаю, что у тебя был с собой телефон, было бы хорошо, если бы это было просто хлопотно для меня, но это не так, с этим взглядом ты  не можешь нормально слушать, ты понимаешь, что ты в таком положении, что ничего не измениться даже если ты извинишься передо мной.

Получается вот так.

Сколько раз это было? Первые несколько раз Читанда ужасно растерялся и каким-то образом попытался выступить в роли арбитра. Она пыталась уговорить их, но, к сожалению, это была напрасная трата усилий. Теперь она не пыталась вмешиваться, а ждала подходящего момента, чтобы спросить, что случилось. Я поднял глаза и встретил ее обеспокоенный взгляд. Она тихонько указала на них обоих указательным пальцем.

Книга, которую я читал, была фантастическим романом, и хотя начало было интересным, в кульминационный момент понять его стало трудно. Я знал, что случилось что-то плохое, но понятия не имел, что именно. Я не мог понять этого даже после того, как прочитал его во второй раз, и именно тогда я постепенно обнаружил, что эти два голоса звучат шумно. Я вздохнул и положил книгу лицевой стороной вниз.

"И я знаю, что ты знаешь об этом, но у тебя нет ни капли приличия, когда это важно, ты знаешь, что должно было произойти, но ты ничего не сказал после этого, шел дождь, было ветрено, была молния и даже град. В конце концов я упала, меня не особо волновала эта встреча, но я тратила время на выбор, что надеть, и все разрушилось, и это все твоя вина, и ты ничего не можешь об этом сказать, верно? "

Ибара кричал на одном дыхании.

"Ты еще не устала?"

Ибара, которая злобно смотрела  на Сатоши, повернулася ко мне и дала короткий и ясный ответ.

"Да."

«Тогда сделай перерыв».

"Хорошо."

Она покорно села на столик рядом. Она была очень зла прямо сейчас, поэтому я не уверен, можно ли было так легко справиться с ее гневом. Сатоши повернулся ко мне, поднял большой палец вверх в американском стиле в знак признательности и бесстыдно сказал:

«Парень, ты точно безумец. Держу пари, ты сохранил много нервов».

«Если бы у Фуку-чан была более обычная порядочность, я бы вообще не нервничал».

"Ну, но ..."

Услышав вопиющую ложь, Сатоши повернулся к Читанде.

«Тебе следует поучиться у Читанды-сан. Я никогда не видел, чтобы она злилась».

Читанда вздохнула с облегчением и погладила свою грудь, когда она стала свидетельницей перемирия. Я никогда раньше не видел, чтобы она делала это. Когда ее внезапно вовлекли в разговор, она испуганно ответила.

"А? Я?"

Но Ибара нахмурилась.

«Правда? Но разве она не злится, когда Ореки опаздывает?»

Что-то подобное действительно было в прошлом, но этот гнев немного отличается от гнева Ибары. Какое подходящее слово для этого?

«Я тоже это видел. Но это было скорее выговором, чем гневом».

Вот и все, подумал я на мгновение, когда понял, что мне очень жалко, когда меня ругает девочка того же возраста.

«Ах, да, верно. Это было больше похоже на протест».

Это тоже нехорошо.

С обеспокоенной улыбкой и неопределенным выражением лица Читанда склонила голову.

«Если ты говоришь о том, чтобы не злиться, я тоже не видела, чтобы Фукубе-сан или Ореки-сан злились…»

Спустя короткое время мы с Ибарой одновременно открыли рты.

«Сатоши полностью выходит из себя».

«Фуку-чан действительно злиться».

Когда на людей нападают с двух сторон, их способность судить значительно снижается, и Читанда не стала исключением. Ее большие глаза пытались сфокусироваться и на Ибаре, и на мне, но потерпели неудачу, затем остановились на Сатоши, который был между нами.

"Это так?"

Сатоши ответил кривой улыбкой.

«Ну, наверное. Я не так сильно злюсь, как Маяка, но время от времени злюсь».

Я только что понял, что еще не видел, чтобы Сатоши злился перед Читандой. Что ж, прошло всего два месяца. Все возможно.

«Однако я не могу представить, чтобы Фукубе-сан рассердился».

Это понятно с точки зрения Читанды. Поскольку Сатоши любит демонстрировать свое мастерство в странных областях, он редко демонстрирует свои эмоции, не боясь того, что могут подумать другие, не говоря уже о противоположном полу, за исключением Ибары.

«Он совсем не страшен, когда злится».

Да, его гнев почти не имеет силы. Он просто меньше говорит, не смотрит в глаза и явно меняет тему, говоря: «Давайте не будем об этом говорить». По моему опыту, Сатоши не так уж редко это делает.

«Не страшно? Ты действительно смотришь на меня сверху вниз ...»

пробормотала Читанда, глядя на ворчащего Сатоши вздернутыми глазами.

«Я думаю, что мне любопытно».

Похоже, Читанда планирует рассердить Сатоши. Я с нетерпением жду этого.

"А как насчет Ореки?"

Ибара посмотрела на меня.

Как раз когда я собирался сказать им о том, что я не злился в последнее время или что мне нравится эта ситуация, которая была такой же стабильной, как весенний день, Ибара улыбнулась. Хотя улыбка - это улыбка, это, несомненно, была насмешка. Затем Ибара повернулась, чтобы взглянуть на Читанду, и тоном, который, казалось, говорил: «Готовься к этому», она заговорила.

«Ореки никогда бы не рассердился».

"Это потому, что он слишком мягкий?"

Ибара покачала головой.

«Нет, просто он одинокий человек, который не может получить удовлетворения даже от злости».

... Эй, разве это не жестоко, независимо от обстоятельств?

___________________________________________________

Ах, но я понимаю, что даже не рассердился от этого. В последнее время я не злился, но когда я в последний раз выходил из себя? Что ж, не стоит об этом беспокоиться. Лаконичные высказывания Ибары всегда точны ... нет. В них действительно есть одна сторона истины, но я не могу сказать, что это полностью верно. Также есть объяснение, что я слишком мягкий, чтобы злиться, в конце концов. Подожди, это тоже неправильно, я могу рассердиться, если захочу.

«Ха-ха, Хотару не уверен».

Меня немного раздражало, что Сатоши так откровенно изложил ситуацию. Эй, я разозлился!

Не заботясь обо мне, Сатоши продолжил свою шутку.

«Если оставить в стороне отсутствие эмоций у Хотаро, я думаю, что Читанда, никогда не злящаяся, - особый случай. Как будто она привыкла к терпению и сдержанности. Маяка должна стараться быть более спокойной и собранной, но не в стиле Хотаро, а как Читанда-сан».

«Даже если ты так говоришь, я не могу изменить эту часть себя, просто пытаясь. Я не хочу быть как Ореки, и я не могу быть как Чии-чан».

Брови Читанды нахмурились. - спросила она голосом, который мне было трудно слышать.

"Эм ... Это комплимент?"

Интересно, хотя обо мне определенно отзываются плохо. Почему-то я встретился гзазами с Сатоши и Ибарой.

Сначала заговорила Ибара.

"Я думаю, что ты мог бы быть".

Следующим был я.

«Мы просто наблюдали, поэтому не сказали ничего положительного или отрицательного».

Но Сатоши чрезвычайно весело улыбнулся.

«Нет, нет, забудь тех людей, которые не могут рассердиться, но я считаю, что это отличная черта - не сердиться. В конце концов, гнев - это серьезный грех. Я думаю, тебе следует уменьшить свои вспышки, Маяка».

«Грех? Тебя за них штрафуют? Например, за громкий шум?»

Сатоши самодовольно покачал головой, в то время как Читанда давала объяснения со слегка покрасневшим лицом.

«Смертельные грехи, верно? Я думала, это называется гневом...»

Но потом она продолжила.

«Если вы пытаетесь меня хвалить, пожалуйста, перестаньте».

Читанда смущенно опустила голову. Вдобавок ее голос был еще тише, чем раньше, поэтому ее протест никто не принял. Вероятно, я впервые вижу, как Читанда стесняется. С другой стороны, Сатоши удовлетворенно кивнул.

«Верно. Как и ожидалось от Читанды-сан. Поскольку это популярная тема, я полагаю, Маяка слышал о семи смертных грехах?»

«Да, конечно, я это знаю».

Я не.

«Разве нет 108 грехов?»

«Это клеша».

Любые.

«Семь смертных грехов - это концепции из учений Христа, но они были собраны вместе только в последнем поколении, поэтому они не записаны в Библии. Эээ, помимо гнева, есть еще ...»

- сказал Сатоши, сгибая большой палец. Сгибая по порядку остальные пальцы, он продолжил.

«Гордость, жадность, чревоугодие... Хм, я могу вспомнить только эти четыре...»

Сатоши, который выглядел как идиот, глядя на свой кулак, был спасен Читандой.

«Думаю, зависть, похоть и леность».

Когда она сказала последний грех, казалось, что Ибара посмотрел на меня и засмеялся ... Что ж, нехорошо иметь комплекс преследования. В настоящее время Ибара смотрела на Читанду.

«Итак, это семь смертных грехов. Разве это не делает Чии-чан идеальной? Ты прилежна и не переедаешь».

«Я не могу представить, чтобы ты была жадная, и ты определенно не ленивая».

«И, э-э ... у тебя нет грязных мыслей».

«Хотя трудно сказать, завидует ли она кому-нибудь».

Эти двое теперь явно издевались над ней, а не хвалили. Вишневое лицо Читанды постепенно покраснело. Она заламывала руки, чтобы опровергнуть обвинения, и говорила в быстром темпе.

«Пожалуйста, остановитесь! Кроме того, когда я проголодаюсь, я могу много есть!»

Как и любой.

"Она похожа на Святого Эру, верно?"

«Разве« Читанда Эру »не звучит ангельски?»

«Уриил, Габриэль, Читандаил? Ахаха!»

Эти двое хорошо сочетаются друг с другом. От Читанды требовали ответа, несмотря на необычайную координацию. Она прочистила горло и собрала силу духа и достоинство. Потом вдруг,

"Я сказала, пожалуйста, перестаньте!"

Она кричала  ясным голосом.

"Она разозлилась ..."

«И отругала нас».

Читанда улыбнулась двум подавленным людям.

«Кроме того, я не думаю, что никогда не сердиться - это хорошо».

Ибара и Сатоши выглядели шокированными, и у меня, вероятно, тоже было такое же выражение лица. Читанда продолжила плавно, не показывая даже намека на то, что она пыталась подобрать слова.

"Разве это не то же самое для других смертных грехов?"

«Извини, Чии-чан, но я не совсем понимаю».

«Так ли это? Тогда я должен был использовать лучший выбор слов».

Читанда улыбнулся, отвечая.

«Я думаю, что без гордости и жадности не обойтись. Хотя, поскольку они основывались на религиозных учениях, должны были быть разные причины, почему они считались смертными грехами».

Сатоши наклонил голову под неестественным углом.

"Есть примеры?"

«Например, если у вас нет гордости, это означает, что у вас нет уверенности в себе. А тот, кого нельзя назвать жадным, не сможет прокормить свою семью. Более того, если бы никто в мире не чувствовал зависти, новые технологии не были бы изобретены».

Читанда в удивлении остановился. Глядя на наши выражения лиц, она заговорила.

"Ммм ... Я не хотел превращать это в лекцию ..."

Сатоши, который внимательно слушал, скрестил руки.

"Хм, понятно. Интересно ..."

Мне было приятно, что мой образ жизни защищают. - спросил я легким тоном.

«По сути, вы говорите, что это вопрос уровня? Это как конфуцианство».

«Я не могу объяснить Библию, но я просто не думаю, что полезно считать смертные грехи абсолютными и применять их к нашей жизни».

Она утверждала без стеснения. Я не думал о том, во что верит Читанда, так что это довольно интересно.

«Так ты думаешь, Чи-чан, злиться - это неплохо?»

«Верно. Если ты никогда не можешь злиться ни на что, это, вероятно, означает, что у тебя нет ничего, что тебе нравится».

Я в полне могу рассердиться.

«Но если это так, то почему ты никогда не злишься?»

Это был быстрый ответ.

«Потому что это утомляет меня. И я не хочу уставать».

Ох?

Сатоши обнял руками свою поблекшую голову и поднялся на ноги.

«Чи-Читанда-сан была отравлена Хотаро! Что за черт! Я должен был хотя бы предотвратить это! Камияму преследует призрак! Призрак сохранения энергии!»

«Нет, это была просто шутка».

--------------------------------------------------------

Наступила тишина.

Голосом, который, казалось, скоро исчезнет, она извинилась.

«Извини, у меня возник внезапный порыв поиграть».

Я мог бы сказать, что это было очевидно, но это просто уход от того факта, что меня просто обманула Читанда. И я подумал, что нашел вторую половинку.

Читанда снова ответила на вопрос, словно забыла о прежнем дурачестве.

«Дело не в том, что я не могу рассердиться. Я также могу выйти из себя. Хм, например ...»

Наши внимательные взгляды были предлогом, побуждающим ее продолжить свой ответ.

«Когда я вижу, как люди тратят пищу впустую, я злюсь».

... Ну, она дочь фермерской семьи. Она верит в поговорку «Каждое рисовое зерно - капля пота».

Подумав об этом, я внезапно вспомнил о происшествии во время пятого урока. Я сказал, не задумываясь.

«По этой теме, разве не ты рассердился в классе Омичи во время пятого урока?»

Во время разговора я почувствовал изменение настроения Читанды.

Теперь я это сделал. Волна сожаления заставила мою спину напрячься.

Читанда, которая наслаждалась забавной спокойной беседой, слегка приподняла свой тонкий подбородок и плотно сомкнула губы. Хотя она не преувеличивает свои эмоции, изменения ее настроения легко понять. Пробормотала она.

«Ах, верно! Как я могла забыть? Я надеялась, что смогу спросить об этом Ореки-сана!»

Большой. Очередной промах. Сатоши и Ибара только что дразнили Читанду за то, что она святой или благословенный человек. Я думал, что этот образ ей не очень подходит, если учесть аспект сдерживания. Это была огромная ошибка. Несмотря на то, что она прилежна, черта, которая отличает ее от идеального человека, - это ее любопытство.

Призвав на себя беду , я молча прищелкнул языком. Безразличный к моему положению, Сатоши, казалось, чувствовал себя непринужденно.

"Что-то случилось, Читанда-сан?"

«Да. На самом деле, я рассердился на математике».

Читанда неопределенно кивнула Сатоши и Ибаре, а затем повернулся ко мне. Жаль что я был не в другом месте, но бесполезно плакать из-за пролитого молока.

«Но я не знаю, что случилось, что меня разозлило. Конечно, мне не нужно было злиться, но что-то случилось, что разозлило меня, и я не знаю, что именно произошло».

Мне пришлось очень постараться, чтобы понять смысл ее запутанного предложения. Короче говоря, вероятно, это то, что Читанда сказал дальше.

"Я хочу знать!"

3.

Сегодняшним пятым уроком была математика, которую преподавал Омичи-сенсей.

Я считаю, что Ореки-сан и Фукубе-сан знают, какой он учитель.

Я не уверена, с чего мне начать, чтобы вы поняли, поэтому объясню с самого начала.

Омичи-сенсей прибыл практически сразу после того, как прозвенел звонок пятого урока. Он выглядел недовольным, но, насколько я знаю, в большинстве случаев у него такое выражение лица. Он открыл дверь и прямо перед тем, как войти в класс, остановился на мгновение и посмотрел на табличку с названием класса. До этого момента все было довольно нормально.

Поспешно поклонившись, он начал писать на доске квадратное уравнение. Это было довольно простое уравнение, y = x2 + x + 1, но он ограничил область значений x от 0 до 3. Затем, постучав бамбуковым шестом по плечу, он выделил Кавасаки-сан и сказал ему нарисовать диапазон y. Вы знаете Кавасаки-сана? Он высокий и худой парень, который немного заикается ... но это не имеет ничего общего с историей.

Кавасаки-сан явно растерялся, как и я. Нас еще ничему не учили об ограничениях доменов.

Я думал, что Омичи-сенсей проверял наше воображение, пытаясь выяснить, что мы знали об ограничениях домена, прежде чем начать свой урок. Честно говоря, я не являюсь экспертом в этих вопросах, но я уже сталкивался с подобным стилем преподавания раньше. Опять же, этот метод заставить учеников думать, похоже, не соответствует плану урока Омичи-сенсея.

Кавасаки-сан некоторое время размышлял над вопросом Омичи-сенсея, затем сказал, что не знает, как на него ответить.

В этот момент, вопреки моим ожиданиям, Омичи-сенсей рассердился. «Что? Вы не знаете? Что вы слушали на моем предыдущем уроке?» Он начал ругать Кавасаки-сан ... Я действительно не хочу этого говорить, но на самом деле это было больше похоже на то, что он оскорблял Кавасаки-сана.

Сказав еще несколько необоснованных слов о том, что его будущее небезопасно, Омичи-сенсей сказал Кавасаки-сану сесть.

Следующим был выбран Тамура-сан, который по математике лучше Кавасаки-сан. Он встал, но не смог ответить.

Омичи-сенсей назвал Тамуру-сана идиотом и приказал ему сесть. Затем он оглядел класс и громко сказал: «Есть ли кто-нибудь, кто может решить эту задачу?»

Я, наверное, должна была заметить это раньше, но в этот момент я наконец поняла, что Омичи-сенсей ошибся, на сколько далеко мы продвинулись в учебнике. Я проверила учебник и обнаружила, что сегодня мы должны были только завершить методы определения квадратичной функции и приступить к максимальным и минимальным значениям. Омичи-сенсей был впереди примерно на час занятия.

Когда начали понимать  и другие, в классе стало шумно. Это только еще больше разозлило Омичи-сенсея, и он начал стучать по доске своим бамбуковым шестом. Затем он сердито раскритиковал наше отношение к урокам, любовь к учебе и общественный дух. Он также сказал очень резкие слова о нашем пути после выпуска и о нашем будущем. Да, верно, он ударил по доске после каждой паузы.

Думаю, в классе было несколько человек, которые могли нарисовать диапазон y. Я не хожу в подготовительную школу, но знаю, что в большинстве подготовительных школ содержание уроков начинается значительно раньше, чем в обычных школах. Однако те, кто знал ответ, просто промолчали, и никто не поднял руку.

Омичи-сенсей снова указал на Тамуру-сана. Его заставили встать и оставаться там, пока он не придумает ответ. Тогда я встала. Я сказал ему, что он мог ошибиться в наших знаниях, и попросила его перепроверить учебник.

А? Что я сказал конкретно?

... Извините, но это секрет. Я не хочу вспоминать и гордиться тем, что я сказал, когда был зла.

Правильно, тогда я разозлился.

4

Сказав все это, Читанда слегка откашлялась. Вероятно, ей было стыдно из-за того, что она показала свой гнев.

Эксперт по гневу Ибара призвала Читанду продолжать.

"Что случилось после этого?"

«Омичи-сенсей взял учебник. Затем он проверил несколько страниц и пробормотал:« А, понятно! » и сказал Тамуре-сану сесть. После этого это был нормальный урок ".

Ибара властно скрестила руки на груди.

«Итак, Омичи такой учитель. Мне жаль Чии-тян и всех остальных, но я рада, что у меня не было такого учителя!»

«Совершенно верно! Серьезно, именно благодаря ему мне пришлось работать до упора даже после промежуточных экзаменов!»

Я ответил Сатоши, который повысил голос, как будто играл в пьесе.

«Твои плохие оценки - не вина Омичи. Тебе лучше сделать что-нибудь со своими выпускными экзаменами».

Затем я сказал Ибаре:

«Он не совсем плохой учитель».

«Правильно, он не ужасный учитель».

«Ну, я думаю, он не так уж плох».

Разве это не удивительные люди, которые понимают любую точку зрения?

Читанда посмотрела на меня.

"Так, в любом случае, что ты думаешь?"

Ты имеешь в виду, что история окончена? Я переставил скрещенные ноги.

"Было ли что-то странное в этой истории?"

Читанда посмотрела по сторонам, беспокоясь о том, стоит ли ей повторить то, что она только что сказала. Затем она заговорила.

"Ах, я не упомянула, что меня больше всего беспокоило.

«Что мне кажется загадочным, так это то, почему Омичи-сенсей допустил такую ошибку. Судя по тому, что он писал на доске, и своим экзаменационным отметкам, Омичи-сенсей не выглядел из тех, кто ошибается».

"Хорошо..."

Сатоши вмешался в разговор.

«Есть два типа строгих учителей. Один строг к себе, а другой снисходителен к себе».

Разве это не верно и для людей в целом. Ну, даже я знаю, что Омичи был первым типом.

«Даже в этом случае, почему он сделал такую очевидную ошибку? Я действительно не понимаю».

Как обычно, ты просишь невозможного. Я приподнял брови.

«Итак, ты хочешь знать, почему он совершил ошибку? Это невозможно, как бы ты ни смотрела на это. Почему бы тебе сейчас не пойти в учительскую и не заглянуть в его голову?»

Читанда покачала головой: «Нет, пожалуйста, послушай. Ореки-сан и Фукубе-сан, вероятно, знают это, но Омичи-сенсей всегда открывает свой учебник после урока, даже если он вообще не использовал его».

Сатоши и я посмотрели друг на друга и одновременно пожали плечами. Никто из нас не удосужился наблюдать за его действиями.

«А потом он пишет пером небольшую записку. Как вы думаете, для чего это нужно?»

Понятно, так оно и есть. Я понимаю, что она пытается сказать.

------------------------------------------------------------------

"Чтобы отслеживать, как далеко он продвинулся по учебной программе в этом классе?"

«Я тоже так думаю. Омичи-сенсей заметил бы любые ошибки, проверив учебник, и я полагаю, что это уже случалось несколько раз раньше. Более того, он, скорее всего, знает, что мы класс А, потому что он всегда проверял табличку с именем перед тем, как войти. класс.

«Вы следите?» Омичи-сенсей затем просматривает памятку, в которой отражается ход урока, и снова проверяет класс. Можно сказать, что она идеальна.

«Но тогда почему он все еще может ошибаться?»

Я предполагаю, что его записи похожи на «1 июня, класс X» на странице 15 и «3 июня, класс X» на странице 20 или что-то в этом роде. В противном случае он не знал бы, на какую страницу попал.

Я выбросил предложение, не особо задумываясь.

"Не мог ли он ошибиться с датой?"

За свои слова нужно нести ответственность. Наказание за мои неосторожные слова было незамедлительно. - холодным взглядом возразил Ибара.

«... Если это так, он мог бы отступить, но это не могло заставить его перескочить вперед. Используйте свой мозг, а не просто говорите по спинальному рефлексу».

Вам приходилось произносить слово «позвоночник»? Ибара сегодня в отличной форме. Действительно, он мог бы посмотреть предыдущую записку, но определенно не может сделать это для будущей записки, которая еще не была написана ...

Ибара, которая была в отличной форме, повернулась к Читанде и в недоумении склонила голову.

«Я не пытаюсь обыграть тебя в твоей собственной игре, но ...»

"Да?"

«Мне что-то немного интересно. Не возражаешь, если я задам тебе вопрос?»

«Ты меня спрашиваешь? Да, продолжай».

Читанда изменила позу, что, возможно, было недостатком рассудительности с ее стороны. Вместо того чтобы принять более серьезный вид, Ибара задала вопрос своим обычным тоном.

«Что касается истории Чии-чана, я понимаю, почему ты рассердилась. Похоже, он сказал что-то очень серьезное, и в этой ситуации я бы тоже разозлилась. Но я бы не хотела отвечать таким учителям. Разве это не похоже на намеренное опускание руки в огонь? "

Она произнесла последнее предложение, глядя на меня и Сатоши по порядку. Что ж, это крайность. Подобные остроты ей не подходят.

Ибара может и не знать Омичи, но она знает, что спорить с ним, когда он потерял самообладание, - огромный риск. Я бы явно не стал делать что-то подобное, и Сатоши тоже. Я сомневаюсь, что кто-то из тысячи учеников старшей школы Камияма поступил бы так. Вот почему я был удивлен на пятом уроке.

Но Читанда ответила небрежно.

«Не знаю, почему я рассердилась».

Она так разозлилась, что забылась? Это Читанда, о которой мы здесь говорим? Несмотря ни на что, я просто не могу представить...Я подумал про себя, Читанда продолжила.

«Но я не думаю, что разозлился из-за того, что он нас критиковал».

Поразмыслив некоторое время, Ибара спросила:

"Тогда это было потому, что те, кто мог ответить, молчали?"

«Нет. Никто не захочет отвечать в такой ситуации. Кроме того, если бы кто-то ответил, урок продолжился бы, пока он был слишком далеко по программе».

"Потому что никто другой не указал на ошибку учителя?"

"Нет."

Ибара подумала еще немного.

«Было ли это потому, что  Тамура выглядел жалко?»

Это было бы похоже на Читанду.

Или слишком похоже на нее. Она склонила голову набок.

«Я сочувствовала ему, но не думаю, что рассердилась бы из-за этого. Я не очень понимаю себя, но могу понять, почему Омичи-сенсей ругал учеников, которые ничего не помнили из предыдущего урока, хотя его слова могли быть слишком резкими.

"... Но что меня рассердило?"

Затем Читанда слегка улыбнулась.

«Иногда меня трудно понять».

"Мм понятно."

Ибара тоже неловко улыбнулась.

Я понимаю, почему Ибара задала ей вопрос. Любой, кто окажется на месте Читанды, рассердится. Даже мне было бы неудобно в таком положении. Но поскольку у нас создается впечатление, что Читанда никогда не выходит из себя, для нее странно злиться, даже если это было бы естественно для других.

Но ответа на этот вопрос не было дано. Как упомянула Читанда, это может быть потому, что она затрудняется с ответом, или, возможно, потому, что она стесняется этого, или, может быть, потому, что это неприятно... Подождите, она даже упоминала что-нибудь о том, что это неприятно?

Я недостаточно хорошо знаю Читанду, чтобы чувствовать ее симпатии и антипатии. Более того, мне было больше интересно закончить книгу в мягкой обложке, которую я держал в руке.

"Что ты думаешь, Ореки-сан?"

"Понятия не имею".

«Я тоже не знаю почему, но ...»

В этот момент Читанда остановилась. Она быстро глубоко вздохнула и посмотрела на меня, ее огромные глаза искрились энтузиазмом.

«Но ты можешь понять это, если немного подумаешь!»

"Ох?" - сказал Сатоши на повышенных тонах. Я опешил. Это то, что значит быть зависимым?

И поняла ли она, что я не задумывался об этом?

Ибара, сидевшая с другой стороны класса, приподняла брови.

«Чии-тян, ты не можешь многого ожидать от Ореки, даже если он попытается. В прошлой жизни он был кузнечиком».

«Эх, Маяка-сан, ты можешь увидеть прежние воплощения людей?»

Как раз в том момент когда я подумал, что ее любопытство развеялось,

«Но сейчас мне любопытно насчет Омичи-сенсея».

В одно мгновение мы вернулись на круги своя. Как раздражает. Кстати, Сатоши больше подходит для роли кузнечика, чем я. Они умирают зимой не потому, что экономят энергию, а из-за своего принципа наслаждаться жизнью в полной мере.

«Ореки-сан».

Ну, я ничего не добьюсь, если ничего не скажу ...

Думаю, я на время откажусь от своей книги и начну думать.

5

Можно с уверенностью предположить, что Омичи действительно записывал успехи класса в своем учебнике. Во всяком случае, последние десять или двадцать лет он только и делал, что преподавал математику. Как и в предыдущие годы, в этом году он ведет много занятий, и было бы определенно запутанно отслеживать прогресс каждого класса. Использование записок было бы очевидным ответом.

Однако, несмотря на все свои усилия, он совершил ошибку. И он не отступил, а пошел дальше вперед. Это действительно странная история.

Подожди минутку. Как можно было бы перейти вперед?

Чтобы совершить эту ошибку, на одной из страниц после правильной должна быть заметка. Класс X еще не продвинулся так далеко, но примечание на странице указывает, что они продвинулись.

Это может быть просто простым решением проблемы. Я скрестил ноги и спросил Читанду,

"Твой класс не знал о доменах, верно?"

"Да, ты прав".

"Ах", - ахнула Читанда. Перепутать прошлогоднюю памятку с памяткой этого года, безусловно, правдоподобно, не так ли?

Однако, прежде чем Читанда успела заявить о своем согласии, Сатоши медленно покачал головой.

"Если вы хотите сказать, что он мог ошибиться в записях за последние годы, боюсь, это невозможно".

"Что ты имеешь в виду?"

Как всегда, Сатоши казался ужасно счастливым, когда делился какой-то бессмысленной информацией.

"Все очень просто. Учителя каждый год получают новые учебники. Им нужны последние изменения, чтобы соответствовать требованиям студентов, верно? Кстати, Омичи используют четвертое издание этого года".

Читанда опустила глаза.

Я поняла, это действительно кажется очевидным после того, как Сатоши сказал это. Мне бы очень хотелось знать, как он вообще узнал, какое издание использует Омичи.

-------------------------------------------------------------

Но поскольку у Омичи есть привычка писать в своих учебниках, что, если заметки перепутались... Это, конечно, возможно, но примет ли это Читанда-другой вопрос. Омичи, вероятно, пишет класс и дату на странице, где он остановился. Мог ли он написать это какими-нибудь непонятными каракулями? Если только нет способа доказать, что ему нравится писать в своем учебнике...

Хмм.

Увидев, что я сижу в угрюмом молчании, Сатоши решил, что на меня нельзя положиться, и продолжил беззаботным тоном.

"Хотя я действительно не понимаю уравнений. Я не горжусь этим, но мне уже достаточно сложно просто нарисовать оси x и y. Было бы страшно быть выделенным Омичи".

Если это так, как насчет того, чтобы забыть некоторые из ваших случайных мелочей и вместо этого сосредоточиться на учебе? Я действительно не могу этого сказать, не так ли? Это было бы все равно, что сказать птицам не летать. Интересно, о что сейчас пытается узнать Сатоши? Я помню, как он говорил что-то о Книге перемен. (Она состоит из 64 символов — гексаграмм, каждая из которых выражает ту или иную жизненную ситуацию во времени с точки зрения её постепенного развития.)

Ах, подожди.

Мне вдруг пришла в голову идея. Я расспросил Сатоши.

"Сатоши, твой класс уже закончил с доменами?"

“хм? Да."

"В каком ты классе?"

"Эй, Ореки, ты должен, по крайней мере, помнить классы своих друзей".

Я попытался контратаковать Ибару.

"Тогда ты знаешь, в каком я классе?"

"Мы же не друзья или что-то в этом роде".

У меня не было слов.

Увидев ситуацию, Сатоши рассмеялся.

"Все в порядке, Маяка. Хотару знает."

Когда он это сказал, у меня возникло ощущение, что я действительно знаю.

Класс Сатоши завершил домены. Мой класс этого не сделал. И, конечно, у Читанды тоже.

Я понял. Теперь я все понимаю.

""Нет никаких сомнений в том, что он сделал пометку на какой-то странице перед тем, куда продвинулся ваш класс".- заявил я.

"Да, это так. Я тоже так думаю".

"Кроме того, записка была написана в этом году и показывает прогресс класса. Что, если записка, которую он написал, на самом деле предназначалась не для вашего класса, а для класса Сатоши?"

"Класс Фукубе-сан?"

Проигнорировав вопрос Читанды, Сатоши с сомнением спросил:

"Омичи отвечают за классы A, B, C и D. Даже если это не был класс A или B, это не обязательно должен быть класс D, верно?"

- вмешалась Ибара.

"И в любом случае, почему класс D?"

""Потому что для него не было бы странным ошибочно принять, что A. C явно не похож на A."

Ибара пристально посмотрела на меня, как бы говоря: "Ты снова сказал что-то глупое". Нет, это неточно. Она действительно это сказала.

"Ты снова сказал какую-то глупость. A и D-это совершенно разные вещи".

Я слегка дрогнул под ее пристальным взглядом, но притворился спокойным.

""Мичи-учитель математики".

"И что?"

"У учителя математики гораздо больше шансов перепутать А и D. Это похоже на катакану ツ(цу) и シ(ши)".

«что?»

Ее презрительный взгляд, казалось, спрашивал: "Эй, ты плохо себя чувствуешь?" Каким-то образом, когда она спорит с Сатоши, она может оставаться оживленной до самого конца, но когда спорит со мной, она, кажется, теряет свою энергию.

Тем не менее, я продолжил.

"Например, Омичи написали что-то вроде" 1 июня, А "на странице 10 и " 1 июня, D" на странице 15, верно? Если бы он принял D за A, это объяснило бы, что произошло. Более того..."

Я сделала короткий вдох.

"Омичи привык  писать строчными буквами".

В этот момент мы все четверо погрузились в молчание.

Мне было интересно, поняли ли они, или они подумали: "Что это за чушь?" Это был напряженный момент для меня.

Наконец тишина была нарушена.

"Ах, я понял!"- воскликнул Сатоши.

"Это строчные буквы а и d!"

Я кивнул с напряженным выражением лица. Поскольку Читанда утверждала, что Омичи проверил табличку с названием класса, было бы неправильно говорить, что он неправильно выбрал класс. В этом случае у него не было бы другого способа ошибиться, кроме как через памятку. Для него было бы невозможно неправильно прочитать. Однако это была бы совсем другая история.

Ибара по-прежнему молчала.

Ее губы напряглись, и она почему-то обиженно уставилась на меня. Но неожиданно из ее уст вырвались слова согласия.

"Да, это возможно".

"Что, ты чувствуешь себя неловко?"

"Да, я недавно потерял баллы в тесте по английскому языку, потому что учитель не мог отличить мои пятерки от двойки".

"О, и ты тоже? В моем случае это были n и h".

К счастью, похоже, что я не единственный, у кого есть такой опыт. В моем случае это не английский, а математика, и я потерял оценки, потому что мои 1 и 7 не могли быть дифференцированы. Если подумать, то это было тогда, когда я был еще розовощеким, красивым юношей, то есть когда я учился в первом классе. Я помню, что был раздосадован тем, что получил правильный ответ и не получил оценок, но меня это не слишком волновало.

А теперь, что насчет Читанды?

У Читанды, с ее элегантным почерком, не было такого опыта. Она немного подумала, затем дважды слегка кивнула.

"Да, это действительно кажется вероятным".

Читанда мягко улыбнулась."а и д... Теперь я могу понять эту ошибку. Возможно, я зашла слишком далеко в том, что сказала, Омичи-сенсей. Это было неправильно с моей стороны".

Эти слова слегка шокировали меня.

Это были почти те самые слова, которые я предсказал, что Читанда будет думать.

"А? Почему ты так говоришь?"

Бросив косой взгляд на Ибарру, которая настаивала, чтобы Читанда не заходила слишком далеко, так как Омичи был неправ, я украдкой взглянул на лицо Читанды. Вопреки обвиняющим ее словам, ее лицо было солнечным, и я даже мог видеть, что она испытала некоторое облегчение.

Вот что я думал в глубине души.

Обычно спокойная Читанда разозлилась, и она хотела знать, почему. Она сказала, что злиться не обязательно плохо, но правда в том, что она никогда не хочет злиться. Возможно, Читанда хотела, чтобы у Омичи были свои причины, и хотела верить, что она разозлилась из-за своей собственной ошибки, поэтому она хотела понять причины своего гнева.

Разве Читанда не добрый человек?

Нет.

Я покачала головой, чтобы прогнать эту последнюю мысль. Почему я думаю: "Разве Читанда не добрый человек?" когда я знаю ее всего два месяца? Я бы в значительной степени понял мысли и чувства Сатоши, так как знаю его со средней школы. То же самое можно сказать и об Ибаре, которая уже девять лет учится в одном классе со мной и, можно сказать, является моей знакомой. Но что я знаю о Читанде?

Верно. Иногда мне удавалось предсказать ее поступки, но опять же, ее мотивы были ясно видны, и думать, что я могу читать ее самые сокровенные мысли, было бы, как она сказала, совершить смертный грех. Смертный грех гордыни. Мне лучше быть поосторожнее, я почему-то стал довольно тщеславным. Даже только сегодня, сколько раз Читанда действовала не так, как я ожидал?

Я горько улыбнулся и понял, что Ибара и Сатоши отклонились от темы Омичи. Похоже, теперь не моя очередь. Я посмотрел на часы и обнаружил, что уже почти пять. Я смотрел на закат снаружи. Может быть, пора возвращаться домой?

"Я понимаю, что говорит Чии-чян, но я не знаю, был ли я там..."

"Тогда ты бы сделал то, что обычно делаешь. Но подумай о том, что Читанда-сан говорила раньше..."

Ну, я думаю, что еще рано. Я взял свою книгу и снова прочитал страницу, на которой она была открыта. Вот так большая часть моей школьной жизни растрачивается впустую. Лично я думаю, что совершения смертного греха лени для меня более чем достаточно.

перевод и редактура: nesti_Sc75

Призрак, после изучения

1

Я часто слышал поговорку: "Все призраки, если их исследовать, - просто увядшие цветы". Однако в нашу современную эпоху люди не могут понять идею романтизма даже после того, как посмотрели ее в словаре, увядшие цветы редко рассматриваются как призраки, и явления в этом мире последовательно раскрываются как не более чем увядшие цветы. Вероятно, нам было бы трудно заметить настоящего призрака, если бы он сохранил свою истинную форму.

Я говорил это в автобусе, который ехал по горной тропе в августе, когда затяжная летняя жара все еще была сильной. Фукубе Сатоши, сидевший рядом со мной, кивнул в глубокой задумчивости.

"Интересно. Метафизическое отрицание достоинств идеи в форме шутки. Это действительно подходит тебе, Хотару".

Ибара, сидевшая впереди, обернулась, хотя ее и не звали. Она подняла брови.

"Мне не нравится такой образ мыслей. Наверное, я не из тех, кто во всем полагается только на свою голову."

Я выслушал их ответы, потратив некоторое время, чтобы переварить их, и быстро прокричал опровержение.

"Эй, я ничего подобного не говорил!"

На самом деле я намеревался рассказать о какой-нибудь городской легенде, похожей на НЛО и Несси, или, другими словами, на чрезвычайно распространенную тему для обсуждения. В частности, я хотел поговорить о вчерашней истории по телевизору: "Репортеры на месте! Правда о гигантском угре озера Хамана, Хасси[1]!" Моя формулировка, возможно, была довольно косвенной, но я не думал, что мои слова будут так умышленно неверно истолкованы. Как раз в тот момент, когда я собирался объясниться, Читанда, которая была одета в платье и сидела рядом с Ибарой, обернулась и улыбнулась.

[1примичание.Комбинация Несси (Лох-несское чудовище) и Хамана (Хамана — солоноватое лагунное озеро на юге центральной части японского острова Хонсю.)]

"Мне также любопытно узнать об истинной природе увядших цветов".

Кажется, что все неправильно поняли. На самом деле я не хотел заставлять всех понимать, что я говорю, поэтому я закрыл рот.

В Клубе классики школы Камияма четыре члена.

И почему все члены Клуба классики были в автобусе, который совершал свое ухабистое путешествие по горной дороге? Ответ на этот вопрос, конечно же, кроется в пункте назначения автобуса. Конечная остановка, деревня Зайзен, находится в ущелье, известном своими горными походами и горячими источниками. Я бы никогда не пошел в поход, поэтому в процессе исключения мы направлялись туда к горячим источникам.

Стон двигателя автобуса становился все громче по мере того, как тропинка становилась круче.

2

В августе были летние каникулы, и на самом деле отдых во время каникул соответствует моим личным убеждениям. Однако, благодаря президенту Клуба классики Читанде, мне пришлось отправиться на горячие источники.

Во время этих летних каникул все мы в Клубе Классики работали вместе, чтобы решить то, что Сатоши называет "Инцидентом Хека", что было действительно важно для Читанды. Разгадав тайну, она поблагодарила нас и, чтобы вознаградить наши усилия, запланировала поездку на горячие источники. По умолчанию я просто хотел остаться дома, поэтому я определенно не согласился бы с этим планом, но каким-то образом мое сопротивление было сломлено, и было решено, что я буду участвовать.

Деревня Дзайдзен находилась в полутора часах езды на автобусе от города Камияма. Нам не нужно было платить за наше проживание, так как родственники Ибары управляли гостиницей, и поскольку в настоящее время они ремонтировались и не принимали клиентов, они разрешили нам останавливаться бесплатно.

Я не особенно слаб в использовании транспорта, но, возможно, из-за того, что горная дорога была слишком крутой, меня укачало в машине прямо перед нашим приездом. После этого родственники Ибары подобрали нас на автобусной остановке в фургоне, и мы наконец добрались до Сизансу. Я сел у окна отведенной мне комнаты и наслаждался удивительным пейзажем, который рассеял мой дискомфорт.

Комната была размером в двадцать татами, она была действительно большая только для меня и Сатоши. Я открыл большое окно и был удивлен, что мы находимся так близко к горе, которая была покрыта густой листвой. Тут и там поднимался белый туман, вероятно, пар от горячего источника. Вдоль извилистой дороги префектуры стояло несколько гостиниц и частных домов. Я мог видеть школу чуть дальше. Поскольку учеников было мало, начальная школа была объединена со средней школой. Я определенно не человек с большой чувствительностью, но я не настолько флегматичен, чтобы ничего не чувствовать во время путешествия.

"Из этой комнаты открывается довольно хороший вид, да?"

Сзади раздался голос Сатоши. Я ответил, не оборачиваясь,

"Я думаю, что время от времени такие вещи не так уж плохи. Возможно, я прошу слишком многого, но было бы лучше приехать сюда одному."

Сатоши хихикнул.

"Хотару, путешествующий один? Перестань шутить, ты определенно не из тех людей, которые добровольно делают что-то элегантное, например, едут на горячие источники. Не забывай, что ты здесь, потому что Читанда спланировала эту поездку, а Маяка использовала свои связи".

Как и предполагал Сатоши, я угрюмо молчал. Самым ядовитым языком в Клубе классики была Ибара, но красноречивые речи Сатоши тоже могли быть весьма оскорбительными. Хуже всего было то, что он был прав. Не было никаких сомнений в том, что я даже не подумал бы отправиться в деревню Зайзен самостоятельно.

Вот почему я должен быть благодарен Читанде за то, что она заставила меня поехать в деревню Дзайдзен и насладиться прекрасными пейзажами.

Я услышал шаги в коридоре, и вскоре после этого раздалось несколько грубых ударов в дверь.

"Ужин!"

Это был голос Ибары.

Затем раздался голос Читанды, который звучал так, словно она подражала Ибаре.

"Пора ужинать!"

"Слышишь? Пошли!"

Как и было предложено, я покинул зону возле окна. Хотя, конечно, быть на горячих источниках не так уж плохо, я почему-то чувствовал себя не в своей тарелке, зная, что эти парни будут все время рядом со мной. По коридору разносился запах сыра. На ужин, вероятно, будет тушеное мясо или запеканка, а темной лошадкой будет сырное фондю. Да, я думаю, что это так и есть. Я сделал глубокий вдох.

Сэйдзансу состоит из двух зданий: пристройки, которой мы в настоящее время пользуемся, и главного здания, в котором проводился ремонт.

Оба здания были почти одинакового размера. Они были соединены проходом, и если вы посмотрите на гостиницу с высоты птичьего полета, она будет выглядеть иероглиф コ (ko) Каждое здание имело два этажа и было сделано из дерева; половицы в коридорах скрипят, когда на них наступают. Во всей гостинице была только одна лестница. Комната Читанды и Ибары находилась в самом конце второго этажа, в то время как мы с Сатоши были в одной комнате от нее. Эти большие комнаты могли бы вместить нас всех четверых или даже вдвое больше, и у нас осталось бы дополнительное пространство, но это все.

Лестница была довольно крутой, так что мне пришлось сосредоточиться, когда я спускался.

Предполагалось, что на первом этаже главного здания будет столовая, но она ремонтировалась, поэтому мы должны были поужинать в зале в японском стиле на втором этаже пристройки. Я открыл раздвижную ширму, на которой была нарисована гора Фудзи, и увидел, что Читанда, Ибара, а также две сестры уже заняли свои места.

Читанда и Ибара сидели напротив сестер, а места во главе и перед столом были пусты. Они еще не начали есть; похоже, они ждали нас, как того требовал этикет. Я сел на ближайшую ко мне подушку на полу, так что Сатоши занял почетное место. Однако никто не обращал никакого внимания на порядок рассадки в этой обстановке.

Стол был на самом деле довольно тесным, и мы все шестеро сидели вокруг него. На столе, вопреки моим ожиданиям, был салат из свежих овощей, жареное шишамо[2], мясное ассорти из свинины и суп мисо с тофу и редисом. Рис уже был насыпан в деревянные миски для риса. Там определенно чувствовался аромат сыра. От чего это могло быть? Я оглядел комнату и пробормотал,

"Чизкейк выпекается?"

"Ах, как ты узнал?"

[2примичание. Шишамо – рыба длиной 15 сантиметров, которую жарят и едят целиком.]

Девушка с уложенными по центру волосами ухмыльнулась. Подушка, на которой она сидела, была низкой, но она была невысокого роста. С ее очками без оправы, большими глазами и ликующей улыбкой она каким-то образом производила впечатление легковозбудимого человека. На ней была тонкая футболка и джинсовые шорты до колен. Если их собрать вместе с Ибарой, они будут полностью похожи на сестер, но, с другой стороны, они связаны кровными узами. Кроме того, Ибара также была одета в рубашку и джинсовые брюки.

Кстати говоря, внешность Ибары ничуть не изменилась со времен начальной школы. Она выглядела бы как младшая сестра, если бы была с кем-нибудь вместе, но я не могу сказать этого ей в лицо.

Этой безрассудно общительной девушкой была одна из сестер Сизансу, Зенна Ри.

"Удивительно! Это точно так же, как сказала Майя-ниичан!"

Что ты им сказала, Ибара!

Рядом с Ри сидела хорошо воспитанная девушка с конским хвостом. Точнее говоря, она была застенчивой. Похоже, она еще не привыкла к нам. Я напрасно задавался вопросом, сможет ли она жить в семье, которая управляет гостиницей.

Даже не принимая во внимание ее застенчивость по отношению к незнакомым людям и ее хрупкую внешность, на которой я не мог представить улыбку, она не была похожа на свою старшую сестру. Я видел, как они обе вставали раньше, и заметил, что они были примерно одного роста. Хотя ее длинные рукава были тонкими, они выглядели тепло в середине лета. В следующем году она должна была окончить среднюю школу, но ее рост был похож на рост Рии, которая в следующем году будет на втором курсе средней школы. Должно быть, она очень быстро выросла для своего возраста. Ее звали Зенна Кайо.

"Давайте поедим!"

Ибара, которая вела себя скорее как хозяйка, чем как гость, сказала: Затем все последовательно отделили свои палочки для еды и приступили к еде. Читанда крепко сжала руки в молитве, что было нормально. Родителей сестер в комнате не было; они, вероятно, ели в главном здании, потому что в этой комнате определенно не могло быть еще двух человек.

Сначала был суп мисо, который я непрерывно хлебал в течение очень долгого времени. Это было восхитительно, как и ожидалось для бизнеса. Затем я попробовал шишамо. Вероятно, на самом деле это было не шишамо, но мне все равно понравилось, так как у него была приятная хлопающая текстура.

Рие действительно интересовалась школьной жизнью Ибары и расспрашивала ее об этом. С другой стороны, Кайо нерешительно спрашивала Читанду о ее имени. Сатоши время от времени прерывал разговор с улыбкой на лице, в то время как я просто молча двигал палочками для еды, довольный шишамо, которого я давно не пробовал.

"...А потом все было вот так..."

Ри, погруженная в разговор, начала рисовать в воздухе палочками для еды. Это был неподобающий этикет за столом, но я не должен беспокоиться о домашней дисциплине в другой семье.

Ри потянулась за бамбуковым половником в салатнице, пока Кайо двигалась палочками для еды к свинине. Поскольку они двинулись примерно в одно и то же время, рука Ри ударила по руке Кайо. Палочки для еды Кайо, в которых был кусок свинины, перевернули миску супа мисо. Став свидетелем этой сцены от начала до конца, я хотел предупредить их, но было слишком поздно.Из миски вылилось немного супа.

"Ах!"- пискнула Кайо.

"Ааа, что ты делаешь!"- нахмурившись, выругалась Ри. С моей точки зрения, они оба были виноваты, но...

"Прости, Оне-тян!"

Кайо извинилась и потянулась за скатертью. Так как она была немного далеко, Читанда передала его ей.

"Вот, держи".

"С-большое вам спасибо".

Ри сказала Кайо, чтобы в следующий раз она была осторожнее. После того, как Кайо вытерла пролитый суп мисо, я протянул палочки для еды, чтобы взять еще шишамо. На самом деле я хотел попробовать немного горных овощей, но, полагаю, это было бы слишком большой просьбой.

3

Насладившись чизкейком ручной работы, испеченным Рии на десерт, мы все занялись своими отдельными делами. Я вернулся в свою комнату, но Сатоши, который уже должен был вернуться, там не было. Он уже пошел в баню?

Оставшись один в комнате, я достала мангу из сумки на плече, которой обычно пользуюсь. Сатоши сказал, что это действительно выдающаяся манга о периоде Воюющих государств, поэтому я позаимствовал ее у него. Действительно, это было довольно реалистичное изображение с хорошим диапазоном человеческих эмоций, и художественное произведение было прорисовано в мельчайших деталях, так что оно было читабельным. У Сатоши, несомненно, интересный вкус.

Действие этой истории происходит в кульминационный момент нападения Оды Нобунаги на клан Асакура. Нобунага уже собирался одержать победу, когда получил подарок от своей младшей сестры. Это был мешочек, завязанный с обоих концов, с бобами адзуки внутри. Увидев это, Нобунага заявил: "Это означает, что мы в ловушке, как крысы! Азай предал нас!" Это был эпизод, когда сестра Нобунаги, вышедшая замуж за члена семьи Азаи, тайно сообщила своему брату о его затруднительном положении.

Это заставило меня задуматься, как Нобунага понял, что его предали только с одним мешком, но я подумал, что это в принципе хорошая история. Поможет ли мне моя сестра без промедления, если я окажусь в таком затруднительном положении? Это было бы зрелище, на которое стоило бы посмотреть.

Прочитав около получаса, мои глаза устали, поэтому я на некоторое время остановился. Освещение в комнате было довольно тусклым, что было бы нормально для отеля, но не для гостиницы.

Что мне делать, если я не читаю мангу? В комнате был телевизор, но это было бы еще более болезненно для моих глаз.

В результате у меня было много времени, чтобы убить его. Если мне ничего не хочется делать, я обычно ложусь и сплю, но так как мы были в домике с горячими источниками, я подумал, что с таким же успехом могу спуститься к горячему источнику. Я взял полотенце, которое было предоставлено в номере, и вышел в коридор. Это было именно тогда, когда я столкнулся с Читандой.

"Ах, куда ты идешь?"

У Читанды тоже было с собой полотенце.

"Туда же, куда и ты".

"Похоже, что здесь нет смешанной ванны".

"Никто ничего не говорил об этом".

Мы шли вместе, и ровный звук наших тапочек чередовался со скрипом половиц. Подумав некоторое время, Читанда спросила,

"Это может показаться немного странным, но что за человек твоя сестра?"

Что? Это действительно странно.

Я вспомнил, что Читанда была единственным ребенком в семье. Мне потребовалось немного времени, чтобы подобрать слова для своего ответа.

"Моя сестра, да? По некоторым определениям она была бы чудачкой, а по другим-гением. Я сомневаюсь, что смогу быть лучше ее в чем-либо".

"Ах"."Хотя я никогда по-настоящему не волновался об этом... Зачем вдруг спрашивать о моей сестре? Это из-за сестер Зенна?"

Читанда слегка кивнула. Она застенчиво улыбнулась и ответила тихим голосом.

"По правде говоря, я всегда хотела иметь брата или сестру. Старшую сестру или младшего брата. Тебе не кажется, что это замечательно, когда кто-то, к кому ты можешь обратиться за чем угодно, всегда рядом с тобой?"

Я был слегка поражен этими словами, и вместо ответа пожал плечами. Похоже, эта юная леди имеет склонность слишком высокого мнения о других. И разве она тоже не верит в привидения?

В пристройке действительно есть баня, где можно погрузиться в горячий источник, но, по-видимому, она была такой же узкой, как обычная ванная комната. По словам остальных, поблизости была баня под открытым небом, поэтому мы направились туда. Может, я и верю в экономию энергии, но я не настолько безрассуден, чтобы отказаться от двух-трех минут ходьбы и отказаться от бани побольше.

Выйдя из Сизансу, мы спустились вниз по склону. Похоже, что баней под открытым небом, которую можно было увидеть, завернув за поворот, управляли гостиницы и отели в этом районе. Там была женщина средних лет, собиравшая деньги у бамбукового прилавка, но она пропустила нас, когда мы сказали ей, что мы гости Сизансу.

Мы с Читандой пошли разными путями. Если бы мы этого не сделали, возникла бы серьезная проблема.

Раздевалка оказалась неожиданно маленькой. Я не видел там других людей, но, похоже, внутри уже кто-то был, потому что в корзине у моих ног лежал комплект одежды. При ближайшем рассмотрении я узнал брюки-карго в корзине. Человек внутри, скорее всего, был Сатоши.

Сняв одежду, я вошел в баню. Зона для купания была полностью сделана из искусственного камня, чтобы выглядеть как естественный горячий источник, и она была больше, чем я ожидал. Вода была белой и мутной, создавая впечатление настоящего горячего источника, а не обычной горячей воды. Территория была окружена высоким бамбуковым забором, поэтому я не мог хорошо рассмотреть деревню Зайзен. Ну, я думаю, было бы неприятно, если бы люди могли заглянуть внутрь через более низкий забор. Я зачерпнул ведром немного воды, вылил ее на себя и быстро шагнул в ванну.Температура воды была в самый раз. Я пробрался внутрь просторного бассейна и обнаружил, что посередине находится большой камень. Я прикоснулся к нему, и он показался мне настоящим.

Я мог видеть кого-то по другую сторону пара. Наверное, это Сатоши. Я поднял руку, и фигура вяло помахала в ответ. Этот человек плыл брассом, пробиваясь сквозь воду, чтобы добраться до меня. В это время я опирался на скалу, и все мое тело от подбородка вниз было погружено в воду.

"Хотару! Ты пришел! Эта ванна просто великолепна! Она практически течет по моему телу!"

"Разбавлять свою кровь водой опасно".

"Это как-то связано с осмотическим давлением, верно? Как скучно. Ну, я думаю, это показывает, что ты расслабляешься".

С этими словами я промолчал, в то время как Сатоши также молча наслаждался горячей ванной. Я слышал, как кто-то входил в воду. Это, вероятно, была бы Читанда.

Был вечер. Мягкие лучи солнца медленно угасали, так как на нас заметно опускались сумерки. Засияли звезды, и тепло воды постепенно проникло в мое тело, пропорционально течению времени. Мне хотелось спать, наверное, из-за этой неудобной поездки на автобусе.

Не успел я опомниться, как Сатоши вышел из ванны, чтобы вымыть свое тело, а я все еще плавал в горячей воде.

У меня темнеет в глазах...

Мм.

Я не могу пошевелиться?

4

Я действительно должен поблагодарить Сатоши за то, что он благополучно вернул меня в комнату. Если бы я был один, это было бы делом больницы или даже вопросом жизни и смерти. При виде того, как я возвращаюсь в Сэйдзансу, опираясь на плечо Сатоши, Ибара резко крикнула.

"Что случилось, Ореки!"

Я был не в состоянии ответить. Сатоши ответил вместо меня.

"У него закружилась голова от горячей воды".

"......"

"Это довольно жалко, на самом деле. Он даже не пробыл там и половины того времени, что я, но когда я обернулся, он почти потерял сознание."

Ибара потерла брови.

"Ореки, ты действительно..."

Спасибо, что беспокоишься обо мне. Меня внесли в комнату, в то время как Ибара быстро расстелила футон и открыла окно. Я лежал, распластавшись на футоне, и глубоко дышал.

"...Извините за это, вы оба".

"Не стоит благодарности".

"Ты просто такой жалкий, как будто тебе суждено никогда не наслаждаться событием".

С этими словами они вдвоем вышли из комнаты. Как излишне заявила Ибара, я был очень жалок. Возможно, я не из тех, кого вы назвали бы стойким человеком, но я, по крайней мере, был уверен в своих физических возможностях. Наверное, меня все еще тошнило после той поездки на автобусе.Когда я лежал, растянувшись на футоне с закрытыми глазами, кто-то вошел в комнату. По запаху шампуня я сразу понял, что это была Читанда. Она опустилась на колени рядом с моим футоном и тихо заговорила.

"Ореки-сан...с тобой все в порядке?"

"Не совсем".

"Мне принести полотенце?"

Холодное полотенце, безусловно, помогло бы мне почувствовать себя лучше, но мне не хотелось просить помощи у Читанды.

"Нет, все в порядке. Извините, что испортил вашу тщательно спланированную поездку".

"Все в порядке. В любом случае, через некоторое время мы будем рассказывать истории о привидениях. Не хочешь ли присоединиться к нам?"

Я слабо улыбнулся. Разве это не действительно старомодный способ проводить летние ночи? Мне было не много интересно, но для меня было невозможно участвовать в этом состоянии.

Я открыл глаза и обнаружил, что лицо Читанды оказалось гораздо ближе, чем я ожидал. У этой молодой леди чувство личного пространства ниже, чем у обычного человека. Это не первый и не второй раз, когда она меня пугает. Все, что я мог видеть, это ее вишневые щеки и блестящие мокрые волосы. Я инстинктивно отвел взгляд.

"Ах, я просто буду спать".

"Я думаю, что с этим ничего не поделаешь. Надеюсь, тебе скоро станет лучше".

Дверь закрылась, оставив только запах шампуня.

Я посмотрел на часы и обнаружил, что еще нет и восьми.

Я слышал какие-то странные звуки, доносившиеся из окна. Я немного подумал и пришел к выводу, что это, вероятно, кваканье лягушек. Там также был тайко[3], выбивающий где-то ритм. Более того, поскольку мы находились на возвышенности, я слышал жужжание насекомых, хотя еще не наступил август.

[3 Тайко — семейство барабанов, используемых в Японии, обозначает «большой барабан».]

И затем...

Через некоторое время до моих ушей донесся сдавленный голос Ри. Кажется, что окно по соседству тоже открыто. Я не обращал особого внимания, но отчетливо расслышал ее слова...

"Вы знаете, что гостиница разделена на главное здание и пристройку, верно? На самом деле, нам не нужна пристройка. Есть секрет, почему он был построен.

"Давным-давно, когда моя бабушка управляла гостиницей, к нам пришел мрачный клиент. Его поместили в седьмую комнату в главном здании. Однако он сказал им: "Мне не нужна еда или обслуживание номеров. Просто держись подальше". Но он уже заплатил вперед, и был напряженный сезон, так что его условия были приняты.

"Затем, той ночью, пронзительный крик эхом разнесся по всей гостинице. Бабушка была шокирована и выбежала на улицу. Гости, которые прогуливались, указали на седьмую комнату и сказали, что там была неясная тень повешенного, покачивающаяся на ветру... Оказалось, что клиент присвоил деньги у своей компании и сбежал.

"С тех пор как произошел этот инцидент, гости, проживающие в седьмом номере, говорят одно и то же. Они говорят, что в комнате что-то есть и что они видят тени по ночам. И девятый гость, остановившийся в этой комнате, внезапно скончался от неизвестной болезни посреди ночи!

"Вот почему бабушка попросила об изгнании нечистой силы. Однако она чувствовала, что одного этого недостаточно, поэтому она построила пристройку, чтобы остановить распространение плохих слухов. Вы можете увидеть комнату номер семь прямо напротив этого окна. Это самая дальняя комната на втором этаже. Мы живем на первом этаже, и нам велено держаться подальше от второго этажа...

"Эта история строго конфиденциальна! Не говори об этом при других клиентах, хорошо?"

Я хихикнул в свой футон. Это было серьезно старомодно.Мне хотелось спать спокойно, поэтому я каким-то образом сумел пошевелить своими неуправляемыми конечностями и вылез из своего футона, чтобы закрыть окно. Я мог бы вынести жару.

Мне показалось, что я увидел темную фигуру во дворе, когда я боролся с окном. Однако мне не удалось подтвердить существование этой фигуры, потому что я сразу же скользнул на футон и крепко проспал до утра.5

Я медленно открыла глаза. По моим часам было уже восемь. Ух ты, я проспал около двенадцати часов. У меня все еще немного болит голова, но я не думаю, что это из-за того, что у меня все еще кружится голова после ванны, а потому, что я просто слишком много спал.

Я вдруг заметил, что Сатоши спит прямо рядом со мной. Я был осторожен, чтобы не разбудить его, так как заботился о своей внешности. Я спустился на первый этаж, постоянно постукивая себя по голове, которая все еще чувствовала себя немного растерянной.

Ри и Кайо уже были в гостиной, но завтрак еще не был на столе. Я уже собирался спросить о местонахождении Читанды и Ибары, когда они обе вошли в комнату.

Ибара вела себя странно. Она вцепилась в рукав платья Читанды. Затем она посмотрела на нас и сказала,

"Это, это оказалось..."

Я хладнокровно наблюдал за этой сценой. Только что появилось?

Ибара рывком придвинулась ближе к Ри и сказала на одном дыхании,

"Теплый ветерок посреди ночи разбудил меня. Когда я перевернулась, в комнате напротив нашей, я увидела тень повешенного, смутно покачивающуюся взад и вперед, вот так!"

Ха-ха, это совершенно старомодно... Хотя довольно редко можно увидеть Ибару в такой панике. Жаль, что тебя здесь нет, чтобы увидеть это, Сатоши.

Кайо принесла нам горячего чая. Я уже собирался взять чашку, когда заметил, что на ней написано имя Ри, поэтому выбрал другую. Я думал, что Кайо тоже написала бы свое имя на своей чашке, но я не нашел такой чашки.

Ри улыбнулась и сказала,

"Я не знала, что ты боишься подобных историй, Майя-нихан!"

"Дело не в том, что я боюсь призраков, и у меня нет причин ненавидеть их. Но когда ты видишь что-то подобное, это просто так тревожно!"

Кайо, державшая в руках чайник, напряглась.

"Майя-ниичан, ты видела это?"

"Я видела это. Я определенно это видела. Я действительно это видела!"

"Оне-тян! Ты рассказала им эту историю? Папа сказал никому не говорить!"

"Ох, заткнись. Все в порядке, не так ли? Это всего лишь Майя-ниичан".

Пока Ибара и сестры Зенна взволнованно обсуждали историю о привидениях, я повернулся, чтобы посмотреть на Читанду, которая стояла на коленях чуть поодаль, и наши глаза встретились.

У Читанды было встревоженное выражение лица, и казалось, что она о чем-то задумалась. Основываясь на прошлом опыте, она, вероятно, хотела что-то сказать. Я говорил мягко,

"В чем дело?"

Она ответила.

"Э-э ... .. Что ты думаешь об истории Маяки-сан?"

"Повешенная тень, да?"

Я улыбнулся.

"Ну, такого рода стандартные или, можно сказать, шаблонные истории продолжают жить, потому что они являются неотъемлемой частью жизни. Точно так же, как в тот раз..."

"В тот раз?"

"Ах, не обращай внимания".

Я проглотил свои слова в последний момент. Я чуть не сказал "Совсем как в тот раз, когда Сатоши рассказал свою историю о Семи Тайнах[4]". Это тоже было определенно классическим, шаблонным и старомодным. И, конечно, он также использовал силу внушения. Однако я не хочу копаться в этой истории. Особенно не перед Читандой.

[примечание 4 Смотреть. Том 4 Глава 1. прим."Тайна о клубе и пианино" ]

Поскольку я неожиданно перестал следовать своим собственным словам, Читанда с любопытством вгляделась в мое лицо. Это плохо, подумал я, но, к счастью, интерес Читанды был полностью поглощен повешенной тенью.

"... Так ты думаешь, то, что сказала Маяка-сан, правда?"

"Нет".

Когда я сказал это, Читанда выглядела все более обеспокоенной и с сомнением наклонила голову.

"Тогда,возможно, я тоже ошибаюсь".

“хм? Что ты имеешь в виду?"

По какой-то причине она понизила голос и прошептала мне на ухо:

"Я тоже это видела. Повешенная тень, о которой упоминала Маяка-сан."

Это было в неизвестное время. Когда Ибара проснулась, Читанда тоже проснулась. Она с трудом открыла глаза и увидела тень повешенного, покачивающуюся в темноте.

"Однако, когда я проснулась, я все еще чувствовала себя немного ошеломленным. Вот почему я подумала, что ошиблась, но если Маяка-сан сказала, что видела то же самое..."

"ой."

Если бы это видели только Ибара или Читанда, то я мог бы сделать вывод, что это был просто сон наяву. Однако, поскольку они оба видели одно и то же в одно и то же время, я не смог бы отрицать существование повешенной тени. Я изменил свою ошибочную теорию и сказал,

"Вы, вероятно, просто приняли это за что-то другое. Как Сатоши говорил вчера: "Призрак, когда его осматривают...""

"...это были просто увядшие цветы?"

Но Читанду этот ответ не удовлетворил. Ее взгляд блуждал по потолку, а затем она посмотрела мне прямо в глаза. Ее глаза были полны энергии, показывая, что она испытывала сильное любопытство к этой тайне.

"Если это так, то что именно я видела?"

Не успел я опомниться, как Ибара оказалась прямо за нами.

"Это верно. Если ты скажешь, что мы приняли за это что-то другое, тогда расскажи нам, что мы видели. Разве это не трусость-отрицать то, что мы с Чии-тян видели, только потому, что ты этого не видел?"

...Почему ты назвал меня трусом?

Читанда и Ибара пристально смотрели на меня. Основываясь на прошлом опыте, теперь, когда все так обернулось, уже слишком поздно что-либо предпринимать.

"Конечно, я не буду просить Ореки-сан обо всем позаботиться. Давайте расследуем это вместе!"

- решительно заявила Читанда, не опуская взгляда.

Я не ответил, потому что мне не нравится пытаться сделать невозможное, но я бы, по крайней мере, имел честь признать свою ситуацию со вздохом, верно? Словно нанося последний удар, Читанда воскликнула,

"Мне любопытно!"

После простого завтрака из яичницы с беконом, супа быстрого приготовления и овощного консоме мы вернулись на второй этаж. Мы прошли мимо Сатоши, который спускался по лестнице. Он не знал об инциденте прошлой ночью, но это не проблема. У него есть калейдоскоп неуместных знаний, но я не думаю, что это было бы полезно в данном случае.

Ибара обещала помочь Ри с ее летней домашней работой.

"Извините, что не смогу помочь. Удачи".

"Предоставьте это нам! Мы узнаем правду, стоящую за этой тайной! Верно, Ореки-сан?"

Ну, я не могу сказать наверняка.

В любом случае, если мне придется это сделать, сделаю это быстро. Я впустил Читанду в свою комнату, где собирался расспросить ее о более подробной информации. У окна стояли два стула и небольшой столик, так что мы сели там. Тогда...

"Ты видела повешенную тень в комнате прямо напротив твоей?"

- спросил я, открывая окно и глядя на главное здание.

"Да, это так".

"Насколько она была большая".

"Тогда мой разум был довольно туманным, так что я не совсем уверенна, но я думаю, что она должна быть примерно человеческого размера. Что касается формы... Мне очень жаль, но я не могу вспомнить. Только услышав, как Маяка-сан говорит о повешенной тени, я подумала о ней как о тени человека".

Голос Читанды стал мягче, когда она попыталась вспомнить события прошлой ночи. Похоже, она действительно не уверена. Чтобы поддержать ее любопытство, Читанда обладает исключительной наблюдательностью и памятью, и то, что это неясно, означает, что она, должно быть, действительно устала прошлой ночью. Однако, поскольку я не видел тени или что бы это ни было, я мог полагаться только на память Читанды, какой бы расплывчатой она ни была. Я продолжил.

"Какого она был цвета?"

"я не знаю. Это не потому, что я не могу вспомнить, а потому, что это была просто тень".

Я попытался представить, что видела Читанда, но не смог этого сделать. Слово "тень" было слишком расплывчатым.

"Тень, хм. Другими словами, там был источник света, и вы увидели человеческую тень на фоне света, верно?"

"Если бы то, что мы видели, не было сверхъестественным явлением, я думаю, это было бы правильно".

"Источник света..."

Я повернулся, чтобы снова взглянуть на главное здание.

"Источником света ночью была бы луна..."

Мой собственный голос был полон сомнения.

"Я тоже так думаю. Прошлой ночью луна была довольно большой. Но что-то кажется... А."

Читанда, которая смотрела на главное здание, повысила голос. Верно. Была ли это луна или прожектор, тень не могла образоваться. Все деревянные ставни во всех комнатах главного здания были закрыты.

"Читанда, в какое время ты спала?"

"Э-э, около десяти. Мы все устали, и я обещала принять ванну с Маякой-сан этим утром, поэтому мы рано легли спать."

"В каком состоянии были ставни в то время?"

Читанда немного подумала и ответила:

"Я думаю, что они были закрыты. Я не могу сказать наверняка, но в главном здании было совершенно темно".

"Хм".

Если бы ставни были закрыты, там не могло быть тени. Это становится проблемой. Я почесал в затылке. Это хлопотно, но нам, вероятно, придется пойти в главное здание и взглянуть на седьмую комнату, где была замечена тень.

Сказала Читанда с усмешкой,

"Как мило! Это просто как тайна! С такими происшествиями я рада, что мы отправились в это путешествие!"

Хотя ты единственная, кому это нравится.

Мы могли бы легко войти в главное здание, воспользовавшись соединительным проходом. Однако в конце прохода была привязана веревка, и с веревки свисала карточка со словами "Людям, не имеющим отношения к строительным работам, вход запрещен". Читанда действительно не решалась нырнуть под веревку. Ну, я думаю, было бы плохо, если бы мы каким-то образом попали в какую-нибудь беду. Вероятно, нам следует спросить разрешения у кого-нибудь в гостинице.

Однако, если бы мы сказали владельцам, что расследуем дело о повешенной тени, это было бы плохо для Ри, которая велела нам никому больше не рассказывать. Если мы хотим получить разрешение, нам следует обратиться к одной из сестер Зенна.

Как назло, именно в этот момент мимо нас прошла Кайо. Когда я попросил ее остановиться, тело Кайо напряглось в шоке, но она расслабилась, когда увидела Читанду рядом со мной.

"Да, в чем дело?"

Я повернулся, чтобы посмотреть на Читанду.

"А?"

"Пожалуйста, разберись с этим".

Я плохо отношусь к маленьким, невинным детям.

«Хорошо. Кайо-сан, мы хотели бы войти в главное здание, все в порядке?"

"Главное здание?Зачем?”

"Я верю, что ты слышала это во время завтрака, но мы расследуем повешенную тень, которую мы с Маякой-сан видели. Не могла бы ты, пожалуйста, показать нам комнату номер семь?"Я понимаю, что честность-это добродетель и что тебе нравится подходить к проблеме лицом к лицу, но твоя формулировка, вероятно, нуждается в некоторой доработке, Читанда. Как и ожидалось, Кайо покачала головой.

"Мне жаль, но я не могу прямо сейчас. Оне-тян... будет злиться на меня".

Что ж, ничего не поделаешь. Если подумать, то было бы трудно попросить разрешения войти в чей-то дом просто из любопытства. Я быстро отказался от физического осмотра седьмой комнаты и вместо этого задал вопрос.

"Тогда, по крайней мере, скажи нам. Эта комната все еще используется для гостей?"

У меня не было дурных намерений, но, возможно, я сказал это слишком резко, Кайо немного отступила и нахмурилась. Однако она все же ответила на мой вопрос.

"Нет. Гости пользуют только ванную комнату и обеденный зал в главном здании."

"Хорошо..."

"Второй этаж используется для хранения вещей... Теперь я могу идти?"

Я кивнул.

«Спасибо. Ты мне очень помогла".

Но Кайо поджала хвост и убежала куда-то, прежде чем я успел закончить свое предложение. Я печально сложил руки на груди.

"Похоже, я ей не нравлюсь".

Но Читанда только улыбнулась, увидев наш обмен репликами.

"Не волнуйся, я уверена, что она просто боится высоких мужчин. Это так мило! Ах, иметь маленькую сестренку было бы здорово!"

- восторженно воскликнула она. Хм, мило, да?

Солнце неуклонно поднималось, и становилось все жарче. Я вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Читанда, однако, с ее сверхчеловеческой устойчивостью к жаре, была невозмутима.

"Это проблема, если мы не сможем войти в седьмую комнату?"

"Это не столько проблема, сколько хлопоты".

Я направился к выходу вместе с Читандой. Поскольку мы не можем осмотреть место происшествия изнутри, я намеревался исследовать его снаружи. Я наклонился, чтобы снять обувь у входа, предназначенного как для гостей, так и для семьи Зенна, когда Читанда взволнованно сказала,

"Ах, это навевает воспоминания!"

То, что обнаружила Читанда, было двумя карточками посещаемости занятий по радио, размещенными рядом с обувной стойкой. Один принадлежал Ри, которая написала свое имя большими буквами, в то время как другой, у которого не было имени, вероятно, принадлежал Кайо. В карточке Рии о посещении было немного штампов для начала летних каникул, но она была пустой для более поздней части. С другой стороны, Кайо, казалось, делала зарядку каждое утро в обязательном порядке.Читанда взяла две карты.

"Утренние упражнения по радиосвязи... Я не делал этого два года!"

Ты продолжала заниматься этим до второго года средней школы... Серьёзно?

Я никогда этого не делал, если исключить то время, когда я был очень молод. Когда именно я решил стать экономителем энергии?

Мы вышли в сад и сразу же были окружены влажным воздухом и сильным запахом зелени.

Мы посмотрели наверх, где в главном здании находилась седьмая комната. Ставни все еще были закрыты. Читанда пригласила меня взглянуть на заднюю часть здания, и когда я направлялся туда, я случайно наступил в небольшую лужу.

"Упс".

Мутная вода, которую я поднял, полетела к ногам Читанды и запачкала ее туфли.

“прости”.

"Все в порядке".

Земля все еще была грязной, потому что пристройка загораживала утренний солнечный свет. Я думал, что часть воды была внесена растениями в этом районе, но, похоже, это было не так. Я заметил, что участки, подверженные воздействию солнечного света, были почти сухими, а это означало, что прошло довольно много времени после того, как земля стала влажной. Я спросил,

"Читанда, прошлой ночью шел дождь?"

"да. Я не знаю точного времени, но был мимолетный дождик."

Мы обошли главное здание. Я намеревался осмотреть седьмую комнату с другой стороны, но ставни там тоже были закрыты. Однако и восточные, и западные ставни должны были быть открыты, чтобы образовалась тень.

Когда я скрестил руки на груди, я заметил, что Читанда тоже скрестила руки, как будто она о чем-то думала. Я уже собирался спросить ее, что она думает, когда окно перед нами открылось и заговорила Кайо.

"Эм... Пора обедать".

Я посмотрел на часы. Действительно, время близилось к полудню. Пора сделать перерыв.

На обед был охлажденный рамен, который был восхитителен. Не то чтобы нам приходилось выдерживать высокие температуры на этой возвышенности, но я был рад освежающему вкусу. Мы вшестером сидели за обеденным столом. Ибара задала вопрос, двигая палочками для еды.

"Итак, ты что-нибудь выяснил?"

"Нет, еще нет..."

Я продолжил после Читанды.

"Мы все еще только начинаем разбираться в этом. Хотя у меня есть теория."

"ой? Тогда давайте послушаем твою теорию."

Это было бы довольно трудно, так как мои мысли по этому поводу все еще были смутными и трудными для понимания. Я не ответил, но Сатоши проворчал с явным неудовольствием.

"О чем вы трое говорите? Мы так долго были вместе, и ты собираешься быть таким жестоким, чтобы оставить меня в неведении?"

Преувеличенный протест, как и ожидалось от Сатоши. На самом деле мне не хотелось тратить время на объяснения ему, поэтому вместо этого я ответил вопросом.

"Не в курсе ты или нет, но куда ты делся? Я не видел тебя весь день."

"Я пользуюсь горячим источником несколько раз в день, когда мне захочется".

Так вот как это работает? Я не думаю, что осмелюсь пойти к горячему источнику после вчерашнего инцидента.

Я еще не доел и половины своей тарелки, когда два человека по очереди взялись за руки.

"Спасибо за ужин".

"Спасибо за ужин".Это были сестры, Ри и Кайо. Рие взяла свою посуду и направилась в главное здание. Кайо последовала ее примеру через мгновение. Читанда счастливо улыбнулась, став свидетельницей этой сцены. Очевидно, она нашла это очаровательным.

"Должно быть, это замечательно-иметь сестру. Я очень завидую этим двоим."

"ой? Ты хотел бы, чтобы у тебя был брат или сестра?"

"Нет, я бы не зашел так далеко, чтобы сказать, что я желаю того же. У тебя есть братья или сестры, Фукубе-сан?"

Затем Сатоши начал рассуждать о своей младшей сестре. Я встречал ее раньше, но она высокомерная чудачка, которая не хочет приспосабливаться к обществу. То же самое можно сказать и о моей сестре.

Мы закончили обед, разговаривая на эту тему. В этот момент вернулась Ри, которая ушла в главное здание.

С "Та-да" Рие появилась в юкате. Это была не та юката, которую надевают после утомительной, неприятной ванны, а юката, предназначенная для демонстрации на фестивалях фейерверков. Он был светло-голубого цвета, можно сказать, цвета воды, и вышитый на нем узор из волн и ржанок выглядел довольно круто. Ри, казалось, очень гордилась этим.

"Что ты думаешь о моей юкате?"

"Ух ты!" Читанда обрадовалась.

"Она замечательна!"

"Да, она тебе идет. Ты в ней выглядишь по-настоящему взрослой".

Рие широко улыбнулась, услышав похвалу.

"Мои родители купили его для меня в начале летних каникул, потому что мои оценки улучшились. Пойдем сегодня вечером на фестиваль фейерверков! Я так долго готовилась к этому!"

Пока все трое были поглощены юкатой, Сатоши искоса взглянул на меня и заговорил голосом, который мог слышать только я.

"Это действительно выглядит хорошо".

Зная обычную окольную манеру Сатоши говорить, я ясно понял, что он пытался сказать. - прошептала я ему в ответ.

"Тогда что плохого?"

"Оби[5]. Оби похож на кимоно, но это имитация".

[примечание 5.Оби́ (яп. 帯, букв. «пояс») — несколько различных типов японских поясов, носимых как мужчинами, так и женщинами поверх кимоно]

Я снова посмотрел на него. Узел бабочки, конечно, странно плавал, но слова Сатоши казались неуместными.

"Почему он должен быть радиоактивным?"

"Я сказал "имитация", а не "мутация"... Бабочка не является отдельной частью оби. Это может быть и легко надеть, но в моей философии не принято называть это юкатой".

Кого волнует ваша философия? Это заметит опытный глаз, но в противном случае никто не смог бы заметить разницу. Как глупо, подумала я, зевая и потягиваясь.

Это было в тот момент.

"...Хм?"

Я почувствовал чье-то присутствие. Я повернулся, чтобы посмотреть на открытую раздвижную ширму.

Но я никого не видел. Это странно, я почти уверен, что видел, как мимо промелькнула человеческая тень. Неужели я тоже был поражен проклятием повешенной тени?

"В чем дело?"

Я проигнорировал вопрос Сатоши.

Человеческая тень, ха.

Я вышел из комнаты. Было бы здорово, если бы я мог найти комнату, чтобы спокойно подумать. Я заметил, что Читанда следует за мной. Я хотел сказать ей, чтобы она не приходила, но в моей голове возникла идея. Как насчет того, чтобы сходить во вчерашнюю баню? Я обернулся и предложил это Читанде, которая улыбнулась и кивнула.

По дороге в баню я сидел тихо и собирался с мыслями. Наблюдая за моим состоянием, Читанда тоже хранила молчание.

Повешенная тень. Это всего лишь увядший цветок, результат ошибочных наблюдений Ибары и Читанды. Это будет трудно, но они, вероятно, не будут возражать, если я заявлю, что это так. Однако чего-то не хватает...

Мы добрались до ванны с открытым воздухом. Прежде чем мы расстались, Читанда заговорила.

"Давай вернемся вместе".

Я не мог ответить.

Когда я прошел мимо стойки и вошел в раздевалку, у меня возникло ощущение дежавю. Я сразу понял причину. Это было потому, что расположение предметов было точно таким же, как и прошлой ночью. Комплект одежды с парой брюк-карго был положен в корзину у моих ног. Это был бы Сатоши. Но это было более таинственно, чем повешенная тень. Разве Сатоши не был все еще на своем месте, когда мы уходили? Он использовал телепорт?

Когда я вошел в зону для купания, Сатоши, как и ожидалось, уже погрузился в воду. Я остался снаружи ванны и уставился на Сатоши, который заметил это, хотя и не видел меня отчетливо. Затем он повернулся и объяснил свое присутствие.

"Ну, если ты спустишься вниз по склону позади Сизансу, то выйдешь прямо здесь".

Меня это заявление нисколько не удивило. Это действительно было бы в стиле Сатоши-скатиться по склону просто для того, чтобы срезать путь.

Я погрузился в ванну. Я поставил волосы на голове башней, пытаясь очистить свой мозг от тумана, который, казалось, не работал. Для досадных проблем, с которыми столкнулся Клуб Классики, или, другими словами, для вопросов, которые подняла Читанда, решения должны были быть приняты Читандой. Но как бы я ни ломал голову, я не могу придумать способ объяснить повешенную тень, который удовлетворил бы Читанду.

Единственное, чего не хватало, - это в основном причины. Истинную форму тени было нетрудно определить, но если я не могу объяснить, почему она там была, то адекватное объяснение Читанде невозможно. Хотя у меня есть кое-что на уме.

Некоторое время я безмолвно рылся в своей памяти. Видя, что я не пошевелился ни на дюйм и, возможно, вспоминая вчерашний инцидент, Сатоши нарушил молчание.

"Хотару? У тебя  снова закружилась голова?"

Сатоши, да? Он просто может что-то знать. Я пытался спросить его.

"Эй, были ли какие-нибудь события прошлой ночью?"

Сатоши был ошеломлен внезапным вопросом, но его первоначальная улыбка тут же вернулась.

"Изюминкой прошлой ночи определенно было бы то, что ты потерял сознание".

"Я действительно в долгу перед тобой, но я не буду повторять свою благодарность. Что-нибудь еще?"

"Ну, как ты знаешь, прошлой ночью мы рассказывали истории о привидениях. У меня было по два цветка в каждой руке, и один цветок оставался в запасе[6]".

[примечание 6. Быть окруженным красивыми женщинами.]

Цветы, ага. Когда все будет сказано и сделано, Читанда станет цветком лотоса, а Ибара-чертополохом.

"Нет, я не имею в виду частные мероприятия. Ты знаешь какие-нибудь официальные?"

"Хм, я не совсем уверен насчет официального, так как я здесь не проживаю... Ну, там был летний фестиваль. Разве ты не слышал барабаны?"

Летний фестиваль.

Понятно, значит, было что-то в этом роде... Как я и думал, там был летний фестиваль.

Сатоши обычно замечал мое удовлетворение и, вероятно, высмеивал меня. Однако половина его лица была погружена в воду, а глаза казались сонными и лишенными энергии, поэтому он ничего не заметил. Я бы ответил, если бы он задал мне вопрос, но, похоже, Сатоши не нужно было меня ни о чем спрашивать. Я встал из ванны.

Я оделся и вышел на улицу, но Читанда еще не ушла. Горячие и прохладные ощущения помогли мне собраться с мыслями, пока я ждал. Вскоре вышла Читанда, и мы ушли.

На обратном пути в гостиницу я завел разговор с Читандой.

"Та повешенная тень, которую ты видела... вероятно, была просто юкатой на вешалке"."А?"

Читанда была потрясена внезапным ответом. Я подождал, пока она переварит мои слова, затем продолжил.

"Нет ничего невозможного в том, чтобы увидеть силуэт юкаты как тень человека, даже если вы не сонливы. Если бы это был не призрак, это должна была быть какая-то одежда в форме платья, которая свисала с потолка, верно?"

Читанда на мгновение потеряла дар речи, затем наклонила голову, показывая, что не может принять эту теорию.

"Но почему юката была там из всех возможных мест? И было бы странно, если бы кто-то специально открыл ставни, чтобы мы могли видеть, как она висит".

"Это было не для того, чтобы ты могла это увидеть".

Я бросил мимолетный взгляд на небо.

"Это было для того, чтобы высушить ее. Юката была мокрой. Окна были открыты, чтобы впустить ветер, чтобы она быстрее высохла".

"почему?”

"Юката была мокрой, потому что шел дождь".

"Нет, я имею в виду, почему он висел в комнате семь?"

"Чтобы никто не видел, как ее сушат".

"Но мы видели это!"

"Нет, это было для того, чтобы скрыть это от остальных членов семьи".

Похоже, я не продвинулся ни на шаг. Я почесал в затылке.

В мгновение ока я начал объяснять свою теорию с самого начала.

"Тот, кто повесил юкату сушиться, был Кайо.

"Кайо завидовала юкате Рие и хотела ее примерить. Однако, независимо от того, насколько хорошо юката сидела на Кайо, она принадлежала Ри, и я уверен, что Ри не одолжила бы ее ей. Разве ты не заметила? Рие написала свое имя на своей чашке и карточке с упражнениями по радио, чтобы все четко знали, что это принадлежит ей. Она собственница. Кроме того, Кайо боится Ри и не могла попросить ее одолжить юкату.

"Но Кайо все равно хотела ее померить, поэтому она тайно достала ее. К счастью для нее, оби был прикреплен к юкате, так что она могла надеть его сама. Кроме того, поскольку она дочь владельцев гостиниц, я уверен, что уборка после ношения юкаты будет ее сильной стороной. Во всяком случае, она надела его на летний фестиваль вчера вечером, около восьми. Что ж, она, должно быть, получила удовольствие."

"Кайо-сан была на летнем фестивале? Откуда ты это знаешь?"

"Я слышал от Сатоши, что прошлой ночью был летний фестиваль. Что касается того, почему я знаю, что Кайо пошла туда, это потому, что я заметил, как кто-то выходил из дома вчера вечером, около восьми. Кайо не было рядом когда рассказывали истории о привидениях, верно?"

Этим утром Кайо обвиняла Ри в том, что она рассказала историю повешенной тени. Если бы они были вместе в комнате, когда Ри рассказывала эту историю, Кайо не сказала бы этого только утром. Более того, по словам Сатоши, в комнате было всего три девушки. По его словам, в каждой руке у него было по два цветка, и один оставался в запасе.

"Я так и предполагал. Когда Кайо веселилась на фестивале, у нее возникли некоторые проблемы."

Читанда глубоко вздохнула.

"Начался дождь."

"Судя по сухости земли, дождь, вероятно, прекратился через некоторое время, но юката была мокрой. В этот момент Ри вспомнила, что Кайо планировала пойти посмотреть на фейерверками на следующий день. Она знала, что тогда Ри, несомненно, наденет юкату. К тому времени Кайо должна была найти способ высушить юкату. Наверное, она была до смерти напугана.Однако, если бы она высушила его на первом этаже главного здания, его мог бы кто-нибудь увидеть, а о пристройке не могло быть и речи. Она тоже не могла пользоваться сушилкой так поздно ночью. Итак, Кайо подождала, пока все уснут, а затем пробралась на второй этаж главного здания, чтобы высушить юкату, в самую дальнюю комнату.

Но ей снова не повезло. При открытых окнах лунный свет сделал его похожим на повешенную тень для тебя и Ибары. Поскольку лунный свет шел с запада, было уже за полночь, вероятно, около трех или четырех часов.

"И что еще хуже, мы начали всматриваться в повешенную тень. Только что, за обедом, две сестры быстро вышли из комнаты. Ри хотела похвастаться своей юкатой, но Кайо... Она, наверное, чувствовала себя так, словно лежала на ложе из шипов".

Я продолжил идти, объяснив свою теорию. В этот момент я вспомнил, как Кайо напряглась при виде меня. Должно быть, это и было причиной. Должно быть, она действительно была напугана.

"Кайо вернула юкату утром. Довольно рано утром... Точное время ты могла бы узнать по расписанию радиопередач, так как Кайо усердно участвует в утренней зарядке. Она, вероятно, вернула юкату до этого."

"......"

"Вероятно, нам следует скрыть это от Ибары. Если бы это каким-то образом просочиться к Ри, у Кайо были бы большие неприятности. Никогда не знаешь, что может случиться".

Читанда просто безмолвно опустила глаза и продолжила идти.

Пока мы были на этом длинном пологом склоне, Читанда в конце концов пробормотала, не поднимая головы,

"Но тогда... это означало бы, что эти двое не ладят."

Это был момент, о котором я не подумал. Не обращая внимания на мое замешательство, Читанда продолжила.

"Для тех двоих, которые даже не могут одолжить друг другу юкату, их отношения вообще нельзя назвать близкими".

- сказала она, одарив меня слабой улыбкой. Ее губы были изогнуты, но выражение ее лица было печальным. Это не первый раз, когда я вижу ее такой.

Я едва успел открыть рот.

"Разве это не нормально для братьев и сестер? Как моя сестра..."

"Я..."

Похоже, Читанда не расслышала моих слов. Это было почти так, как если бы она разговаривала сама с собой.

"Я всегда хотела иметь брата или сестру. Авторитетная старшая сестра или милый младший брат..."

Мы шли дальше, одетые в наши юкаты. Лето еще не закончилось. Перед нашими глазами были гигантские столбы облаков, и было несколько обескураживающе видеть, как они внезапно исчезают.

Когда мы увидели Сизансу, Читанда наконец продолжила свое предложение.

"Но я уверена, что поняла, что повешенная тень не была призраком. Я, вероятно, также знала, все ли братья и сестры в мире были по-настоящему счастливы..."

Я не хотел больше слышать об этом. К счастью, Читанда не стала продолжать.

Мы медленно поднимались по пологому склону, который был окружен густой зеленью. Я знал это с самого начала. Братья и сестры, о которых упоминала Читанда, были просто как привидения. Когда вы внимательно наблюдаете, они оказываются просто увядшими цветами.

Когда влажный жар проник в мое тело, которое недавно было в горячей ванне, я начал сильно потеть. На холме стояла фигура, которая повернулась к нам лицом. Когда мы подошли ближе, фигура оказалась Рие, которая энергично махала рукой.

Бонус.

Интересные факты :)

Значение имен персонажей:

Эру: 1 от латинского aera "эра, начинание". 2. производное от имени богини хаоса Эрес. 3. от латинского hera "госпожа, хозяйка, владычица сердца, возлюбленная, любимая, повелительница, богиня".

Хотару: светлячок.Личность с именем Хотару посвящает свою жизнь поиску себя, порой мучительному, и раскрытию творческого потенциала. Не лишенные лидерских качеств, они нередко проявляют такие качества, как надменность, самолюбие, и ведут себя высокомерно, чем отпугивают и отталкивают от себя многих окружающих.

Маяка:Значение и происхождение имени Майя: Имя берет начало от древнегреческой богини Майи, родившей Гермеса. Энергетика имени Майя: Эмоциональность, увлеченность, импульсивность.

Сатоши: В переводе с японского на русский Satoshi обозначает «мудрый, находчивый, мыслящий ясно». Надо сказать, что японца с таким именем встретишь не очень часто

Перевод и редакт: Nesti_Sc75

Те, кто что-то знает

История 4 - Те, кто что-то знает

1

Предположим, что однажды я взял микрофон и сказал: "Сегодня будет солнечно". Кто-то, кто слышал меня, может подумать: "Я думаю, Ореки Хотаро-кун проверяет свой микрофон". Но другой человек может подумать: "Ореки Хотаро-кун в целом утверждает, что сегодня будет солнечно". Какой бы вывод ни был верен, какой бы вывод ни соответствовал истине, можно сказать, что это только вопрос удачи. Чтобы увеличить шансы на это, нужно было бы собрать как можно больше подробных данных, но обычно было бы абсолютно невозможно ожидать, что такая информация попадет в ваши руки. Более того, даже если бы удалось собрать данные, включающие мельчайшие детали, все, чего можно было бы достичь, - это более высокая вероятность совпадения истины и теории, и ничего более.

Это был первый день ноября. В клубной комнате присутствовали только Читанда и я. Это было то время после занятий осенью, когда вокруг царит безделье, когда не думаешь об опасных, тревожных явлениях в мире, таких как поджоги, грабежи, фальшивые банкноты и убийства. С моим принципом экономии энергии для меня говорить и возмущаться, просто чтобы высказать свою точку зрения, нехарактерно для меня и может быть объяснено тем, что Читанда пытается похвалить меня за мою роль в инциденте с Хека.

Судя по ее словам, у меня как будто была какая-то особая способность все время находить истину. Я не против, чтобы на меня смотрели свысока и смеялись, но я не могу игнорировать высокую оценку. Я добавил,

"В заключение, я не возражаю, если ты назовешь меня счастливчиком, но, пожалуйста, перестань выставлять меня удивительным человеком".

Зная мой чрезвычайно мягкий и сдержанный характер, Читанда была поражена моей редкой вспышкой гнева, и ее глаза расширились. Но вскоре она кивнула и мягко улыбнулась, как будто понимала мои чувства."Ты такой скромный, Ореки-сан!"

Нет, она вообще ничего не поняла.

Прошло почти полгода с тех пор, как мы поступили в среднюю школу Камиямы. С тех пор любопытство Читанды обнаруживало ненормальное в повседневном пейзаже с одного взгляда. Это, безусловно, правда, что я принимал участие в том, чтобы помочь Читанде понять причины этих отклонений. Было бы ложью сказать, что я ничего не сделал для инцидента с Хека и инцидента с императрицей. Кроме того, без ведома Читанды я проделал небольшую работу за кулисами инцидента с Дзюмодзи.

Но было бы лучше все уладить прямо сейчас.

"Читанда, древние сказали несколько мудрых слов".

"Что они сказали?"

"Теория и мазь прилипнут к чему угодно". По общему признанию, мазь не совсем прилипает к каждой поверхности, но это не имеет никакого отношения к рассматриваемому вопросу".

Я сказал серьезно, но Читанда почему-то элегантно прикрыла рот рукой и хихикнула. Она повернулась ко мне, когда я почувствовал себя немного угрюмым.

"Ореки-сан иногда говорит фразы, которые никогда не используются".

... Это так? Я этого не заметил.

"Но здесь дело не в этом", - хотел я ответить, но Читанда продолжила с улыбкой на лице.

"Я не уверенна, почему ты хочешь использовать эту фразу, но... А, я поняла. Давай предположим, что причина, по которой тебе столько раз удавалось найти истину, заключалась не в таланте, а в удаче.

"Но разве ты не назвал бы способность обосновывать теории или способность накладывать пластырь[1], чтобы преодолеть разрыв между подсказками, талантом само по себе? Даже если посеянное семя принесет плоды благодаря удаче, не стоило бы задумываться, если бы семя не было посеяно в первую очередь".

(1.Пластырь и мазь имеют одинаковое произношение в японском языке.)

Я сложил руки на груди и застонал. В ее аргументы действительно были разумны.

Но я бы так легко не признал свое поражение.

"Так ты хочешь сказать, что я эксперт по приклеиванию пластырей?"

"Это неправильно?"

Я ответил на нежную улыбку Читанды самой сдержанной улыбкой, на какую только был способен.

"Да, иногда я сам не имею ни малейшего представления о логике, лежащей в основе моих теорий".

Мое заявление было немедленно опровергнуто.

"Это потому, что ты не используешь обычные рассуждения".

Это отчасти правда, но... Я чувствовал себя немного обескураженным из-за того, что меня снова и снова отождествляли с этой чертой характера.

Но я твердо стоял на своем.

"Тогда как насчет этого, Читанда? Придумай какую-нибудь ситуацию. Я докажу, что ты не можешь так легко создать теорию для чего-либо".

Я никогда раньше не призывал к соревнованию с кем-либо, но я не могу отступить сейчас, когда на карту поставлена моя жизнь.

Большие глаза Читанды расширились еще больше. Основываясь на моих наблюдениях за Читандой до сих пор, это было в основном из-за ее огромного любопытства к предложенной мной игре, а не из-за ее веселья по отношению к ситуации."Это звучит забавно! Тогда... с чем мы должны начать?"

Это было, когда эти глаза блуждали вокруг в поисках вопроса.

Динамик, который был закреплен на верхней части классной доски и использовался для общешкольных объявлений, с треском ожил. Наши глаза одновременно повернулись, чтобы посмотреть на него.

Без всякого предисловия началось объявление.

"Любой, кто 31 октября делал покупки в Коубондоу перед вокзалом и кто что-то знает, немедленно сообщите Шибазаки в Комнату для персонала".

Это было сказано несколько быстро. Затем объявление было прервано без колебаний.

Мы одновременно отвели взгляд от говорящего.

"Интересно, о чем это было".

"Понятия не имею".

- сказал я, заметив, что рот Читанды начал открываться, а голова слегка наклонилась. Я подумал, что она, кажется, чему-то рада, и предсказал, что она скажет дальше. Как и ожидалось, она говорила оживленным тоном.

"Давайте воспользуемся этим объявлением! Пожалуйста, придумай теорию о том, о чем только что было это объявление!"

Хм.

Я высокомерно кивнул.

"Хорошо, я принимаю твой вызов".

Я покажу тебе, какой я ненадежный парень!

2

"Давай запишем это, чтобы не забыть".

Как только я закончил свое предложение, Читанда достала блокнот из своей сумки. Затем она достала шариковую ручку, выполненную в виде авторучки, и перевернула блокнот на чистую страницу.

"Любой, кто 31 октября делал покупки в Коубондоу перед вокзалом и кто что-то знает, немедленно сообщите Шибазаки в Комнату для персонала".

Память Читанды была пугающая. Вероятно, это было объявление слово в слово. Написав это своим элегантным почерком, который можно было бы использовать в качестве образца для чистописания, Читанда отложила ручку, а я посмотрел на записку и скрестил руки на груди.

"Во-первых, мне нужно знать, что все это значит. Ты знаешь, что такое"Коубондоу "?"

Читанда кивнула.

"В объявлении упоминалось, что он находится перед станцией, но, если быть более точным, он находится недалеко от станции. Это небольшой магазин канцелярских товаров, которым управляет пожилая пара, и он работает там уже давно".

"Ты бывала там раньше?"

"Да, но только один раз".

Я размышлял над своим собственным вопросом и понял, что в последнее время не ходил в магазин канцелярских товаров, так как в наши дни проще купить канцелярские товары в книжном магазине или круглосуточном магазине. Тем не менее, я полагаю, что все еще будут магазины, специализирующиеся на продаже канцелярских товаров.

"Там продаются какие-нибудь специальные канцелярские принадлежности, например, дорогие кисти или тот странный лист, который Ибара использует для рисования манги?"

"Это был бы на витрине... Но нет, это действительно маленький магазин, так что в нем не было бы таких необычных товаров. Северная начальная школа находится неподалеку, так что здесь продается все, что может понадобиться ученику начальной школы".

Я понимаю.

Я снова посмотрел на слова в блокноте.

"Шибазаки здесь учитель?"

Читанда хихикнула.

"Ореки-сан, у тебя всегда было плохо с именами? Шибазаки-сенсей здесь главный учитель."

Ах, теперь я припоминаю, что слышал это имя на церемонии открытия. Там был завуч почти без волос и еще один с обилием седых волос, но я не знаю, кто из них Шибазаки. Ну, я думаю, на самом деле это не имеет значения.

Правильно, теперь больше не должно быть неизвестных слов. "Если я не должен этого делать, я не делаю этого. Если мне нужно это сделать, сделаю это быстро". Я разделяю эту философию праздной жизни, но это важное соревнование. Мне нужно будет вложить в это немного энергии.

Я изучал блокнот еще десять секунд, затем медленно открыл рот.

"Сначала..."

"Сначала?"

"Мы знаем, что Шибазаки пытается вызвать студента".

На лице Читанды появилась вымученная улыбка, как будто она пыталась рассмеяться над скучной шуткой.

"Да. Я тоже это вижу".

Ее слова, казалось, указывали на то, что она пыталась быть терпеливой, поэтому я оправдал свою тщательность".

"Это соревнование. Я должен быть осторожен с этим".

Затем я продолжил.

"Давайте назовем этого человека "Ученик Икс"".

"...Это похоже на настоящее расследование!"

"На данный момент мы не знаем, относится ли студент X к одному или нескольким студентам".

Если бы звонили нескольким студентам, человек, делающий объявление, сказал бы "Все, кто делал покупки в Коубондоу" или "Те, кто делал покупки в Коубондоу", но это довольно слабый аргумент.

Но мой следующий вывод не вызывал сомнений.

"Шибазаки, вероятно, намерен дать ученику X образовательные рекомендации. Другими словами, он собирается ругать его по какой-то причине".

Услышав это, Читанда подняла голову и пристально уставилась на слова в блокноте. Через некоторое время она подняла глаза и снова склонила голову в сомнении.

"Почему ты так говоришь?"

"Потому что ученика вызовут в учительскую только за что-то плохое, основываясь на моем опыте". - уверенно ответил я.

"Ореки-сан...ты действительно воспринимаешь это всерьез?"

"Я не был таким серьезным с тех пор, как поступил в эту школу. Ты могла бы даже сказать, что это первый раз, когда я был так серьезен".

Читанда погрузилась в молчание, поэтому я добавил,

"Более того, если бы он хотел похвалить их, он бы не использовал фразу типа "Любой, кто делал покупки в Коубондоу и кто что-то знает", которая может относиться к хорошей или плохой вещи. Он был бы более откровенен в этом вопросе. Ни один ученик не почувствовал бы себя хорошо, если бы его так окликнули, включая меня. Судя по тому, как он это сформулировал, любой, кто что-то знал, мог быть слишком напуган, чтобы пойти."

"Это может быть правдой".

Она согласилась, да. Хотя я сказал это наполовину в шутку.

Пора двигаться дальше.

Я прогнал эти мысли у себя в голове и разложил их по порядку.

"Говоря"Коубондоу перед вокзалом", это указывает на то, что Коубондоу не очень известный магазин".

"Ну, ты тоже этого не знал".

"Да, но Икс должен знать Коубондоу. Нет необходимости намеренно произносить фразу "перед станцией"."

Однако Читанда быстро отреагировала.

"Это потому, что в городе Камияма есть три магазина с названием Коубондоу. Помимо магазина канцелярских товаров перед вокзалом, рядом с коммерческой средней школой Камияма также есть магазин, торгующий оборудованием для буддийского алтаря, а также книжный магазин у шоссе.

Это так.

Что еще, подумал я, скрестив руки на груди, опустив подбородок и снова уставившись на слова. Стонущий звук заполнил мое горло.

На что было бы похоже обычное школьное объявление? Очевидно, что в нем будет четко указано имя вызываемого студента, но чего еще не хватает? Когда я размышлял в этом направлении, меня осенила вспышка вдохновения.

"Что бы ни требовалось от этого студента, это срочно. Шибазаки торопится."

Используя шариковую ручку, Читанда указала на слово "немедленно" в стенограмме.

"Он действительно сказал "немедленно".

"Нет, они всегда так говорят, когда кого-то вызывают. Это не то, что я имел в виду."

Я продолжил, а Читанда озадаченно уставилась на меня.

"Существует стандартный формат для школьных объявлений, но это было сделано по-другому, поэтому мы знаем, что они спешат".

"Хм..."

"Допустим, ты хотела вызвать меня в класс 1-А. Как бы ты это сказала?"

Читанда ненадолго задумалась, затем поднесла руку ко рту и прочистила горло.

"я понимаю. Это было бы что-то вроде этого. "Ореки Хотаро-сан из класса 1-Б, пожалуйста, немедленно обратитесь к Читанде Эру в классе 1-А".

"И это все? Не было ли сегодня другого объявления, кроме того, что было ранее? Попробуй вспомнить, как они прошли."

Читанда плотно закрыла рот и на мгновение задумалась. Судя по постоянному наклону ее головы, я ожидал, что ей потребуется некоторое время, чтобы понять, поэтому я разгласил ответ, думая, что мне следует поторопиться.

"Я бы сказал это так:"Читанда Эру из класса 1-А, пожалуйста, немедленно обратитесь к Ореки Хотару в классе 1-Б".

"В чем разница?"

"Я повторяю. Читанда Эру из класса 1-А, пожалуйста, немедленно обратитесь к Ореки Хотару в классе 1-Б".

Вздох вырвался изо рта Читанды.

"Это не только применимо для школьных объявлений. Большинство подобных объявлений обычно повторяются, потому что есть большая вероятность, что они будут пропущены, если их произнести только один раз. Однако это объявление было прочитано только один раз. Поскольку это отличается от обычного формата, мы можем сказать, что они спешат".

Читанда величественно кивнула, показывая, что полностью согласна с этим рассуждением.

Подчеркнув, что диктор торопился, я продолжал испытывать странное ощущение, будто шахматные фигуры падают одна за другой. Вместо того чтобы выяснить, что означало это странное чувство, я поплыл по течению и продолжил свои умозаключения.

"И не просто какая-то спешка. Мы можем сказать, что это чрезвычайная ситуация".

"Что ты имеешь в виду?"

Я вдруг понял, что мы с Читандой оба слишком сильно наклонились вперед. Почувствовав близость этих огромных глаз, я отступил и успокоился.

"Потому что это объявление было сделано после школы".

Читанда, которая наклонилась вперед, недовольно надулась.

"Пожалуйста, не пропускай этапы в своих рассуждениях".

"Пропускать! Какое прекрасное слово!"

"Ореки-сан!"

Хм, все прошло плохо. Читанда теперь смотрела на меня, подняв глаза.Ну, это не совсем входило в мои намерения пропустить рассуждения. Я просто чувствовал, что забуду те моменты, о которых думал, если сначала не сформулирую вывод. В любом случае, мне, вероятно, следует продолжить объяснение своих рассуждений, а не объяснять свой речевой стиль. Подражая Читанде, я прочистил горло.

"Разве это не имеет смысла? Независимо от обстоятельств, делать объявление после школы неэффективно. В средней школе Камиямы действительно много клубов, но не все ученики остаются в школе и тратят свою энергию на клубную деятельность. Существует значительное число учеников, которые сразу после школы отправляются домой. Обычное объявление должно быть сделано в то время, когда можно предположить, что все студенты присутствуют, например, во время обеденного перерыва или до и после домашней комнаты. Но они все равно сделали объявление после школы, потому что..."

Я замолчал и на некоторое время задумался.

"Во-первых, причина вызова ученика произошла после школы. Более того, это настолько важно, что они не могут дождаться завтрашнего дня, чтобы сделать это. Чтобы преувеличить, Шибазаки сделал объявление, сделав ставку на то, что Икс еще не ушел домой."

Пока я говорил, я понял, что выражение моего лица застыло. Читанда улыбалась, наслаждаясь игрой, но ее улыбка исчезла, а глаза теперь были полны серьезности.

Читанда заговорила мягким голосом.

"Ореки-сан... Дело пахнет квином, не так ли?"

Квином?"...Читанда, распространенная фраза - "пахнет рыбой".

"А? Я не могу сказать, что это пахнет как квина? Это растение, из которого делают хинин".

"Языковой совет рассердится, если ты будешь путать такие фразы".

Я отшутился шуткой в стиле Сатоши, но на самом деле думал о том же, что и Читанда. Эта игра, казалось, развивалась в зловещем направлении.

Пока я думал об этом, появился еще один странный момент.

"Следующий вывод. Шибазаки не хочет предавать огласке то, о чем он хочет поговорить с Иксом. Мы не можем сказать, только ли это сейчас, или это никогда не станет достоянием общественности".

"Потому что он не сказал, почему вызвали Икса?"

Это, безусловно, способ взглянуть на это.

Но здесь у меня был шанс покрасоваться.

"Это правда, но есть другой способ объяснить это более ясно".

Читанда пристально посмотрела на записку, как будто это могло развеять все ее сомнения. Поскольку черты лица Читанды были более мягкими, в отличие от Ибары, ее взгляд был не таким напряженным, но все равно с силой, которая, казалось, могла разрезать бумагу. Однако я облил ее возбуждение холодной водой.

"Ты ничего не найдешь, просто глядя на слова. Или, скорее, что-то есть, хотя на это не похоже."

"Нет, я не понимаю".Я кивнул Читанде, которая подняла голову.

"Шибазаки-главный учитель. Такой был бы в каждой средней школе по всей стране, но руководство образованием было бы работой Отдела консультирования учащихся, даже для средней школы Камиямы".

"Это правда. Морисита-сенсей обычно делает такого рода объявления."

"У Отдела консультирования студентов будет своя комната для консультаций, верно?"

"Да, это на втором этаже главного здания".

Читанда спонтанно последовала за мной, вероятно, пытаясь ускорить обсуждение. Захваченный этой реакцией, я начал говорить немного быстрее.

"Но Икс был вызван завучем Шибазаки в учительскую. Разве это не поступок, превышающий его полномочия? Завуч, который должен был отвечать за управление школой, обошел Отдел консультирования учащихся и позвонил ученику, чтобы тот шел прямо к нему. Это означает, что проблема достаточно серьезна, чтобы они должны были держать ее в секрете на административном уровне".

По крайней мере, так могло бы быть. Весь отдел консультирования студентов мог бы коллективно рухнуть из-за пищевого отравления или чего-то в этом роде, но мы можем игнорировать эти особые случаи. В конце концов, если мы начнем считать, что те, кто участвовал в инциденте, пострадали от немыслимых совпадений или что у них было эксцентричное поведение, мы могли бы просто заявить, что инопланетяне каким-то образом связаны. Лучше всего было бы предположить, что все в этом случае были нормальными людьми.

Я временно замолчал.

В последовавшей тишине Читанда несколько раз кивнула, вероятно, размышляя над обсуждением до сих пор. Через некоторое время она посмотрела мне в глаза.

Сдавленным голосом пробормотала Читанда.

"Если мы предположим, что твоя теория верна, это будет означать, что Икс-сан замешан в чем-то очень плохом..."

"Ты мог бы также сказать это ясно".

"Тогда..."

Я кивнул.

"Вывод, сделанный на основе других выводов до сих пор: X причастен к преступлению".

3.

Икс замешан в преступлении.

Я рассмеялся над невероятностью собственных слов и взял себя в руки.

Правильно, то, что я сейчас делаю с Читандой, - это просто игра. Моя теория не обязательно должна быть правдой, и в любом случае, разве я не согласился сделать это, чтобы доказать, что мои выводы не всегда соответствуют действительности? Думаю, я просто успокоюсь.

Возможно, заметив, что мои эмоции улеглись, Читанда тоже казалась более расслабленной. Спокойным голосом она спросила:,

"Так в чем же может заключаться это преступление?"

Я протянул руку, чтобы остановить Читанду.

"Подожди. Прежде чем мы дойдем до этого, у меня есть дополнительный вывод. Предполагая, что все теории до сих пор были верны, в этой школе нет полиции, так что есть большая вероятность, что здесь находится связанный с ней чиновник ".

"Организация, связанная с полицией?"

"Их много, таких как Отдел специальных расследований окружной прокуратуры и Национальное налоговое агентство. Высокая вероятность того, что кто-то из одной из этих организаций окажется здесь, объясняется тем, что мы затронули ранее... Ты знаешь, что это такое?"

Взгляд Читанды опустился на землю, когда она некоторое время размышляла об этом, но в конце концов сдалась и покачала головой. Увидев это, я слегка кивнул.

"Я думаю, что это было ближе к концу нашей дискуссии о том, чтобы позвать кого-нибудь после школы. Как бы вы на это ни смотрели, нелогично делать объявление после школы, когда многие ученики разошлись по домам. Но они все равно сделали объявление, так что, как упоминалось ранее, это было потому, что причина объявления произошла после школы ".

Я развел руки и указал на фразу в блокноте."Однако, если преступление и произошло, то это произошло 31 октября. И все же объявление было сделано сегодня, только что, и в спешке. Мы можем считать, что это означает, что следователи только что сделали запрос".

"Но они также могли сделать запрос по телефону".

"Это может быть правдой, но можно с уверенностью предположить, что следователи хотят задержать Х. Для этого им нужно будет прийти сюда лично".

"Задержать..."

- пробормотала Читанда с озабоченным выражением на лице. Неужели она только что пришла в себя после того, как несколько минут назад остыла? Для Читанды это, конечно, не было бы невозможным...

"Ореки-сан, ты хочешь сказать, что считаешь, что Икс-сан ответственен за это преступление?"- спросила Читанда с  обеспокоенным выражением лица,

Я не мог понять цели этого вопроса.

"Что ты подразумеваешь под "ответственным"?"

"Я имею в виду, ты думаешь, что Икс-сан не жертва или свидетель, а кто-то, кто связан с преступником?"

Я понимаю.

Я ответил немедленно.

"Это верно".

"......"

"Если бы это было не так, Шибазаки не нужно было бы так волноваться. Он мог бы сделать объявление на следующий день, когда все присутствовали, верно?"

Читанда неохотно кивнула.

Верно, пришло время для разгадки тайны. Точно так же, как мы оба одновременно посмотрели на колонки, мы одновременно посмотрели на блокнот.

"Итак, что же это за преступление?

"Какое именно преступление совершил Икс, который "31 октября делал покупки в Коубондоу перед вокзалом и что-то знает", совершил? Что ты думаешь, Читанда? Что-нибудь приходит на ум?"

Читанда приложила указательный палец к губе и сразу же ответила.

"К сожалению, я должна сказать, что кража в магазине приходит на ум в первую очередь".

О ком или о чем она вообще печалится?

"Или... другая возможность заключалась бы в том, что преступление было совершено в совершенно другом месте, и следователи узнали о том, что кто-то подходит под описание преступника, делая покупки в Коубондоу. Основываясь на этих показаниях, они пришли сюда с обыском. В таком случае преступление могло быть... почти все, что угодно."

Хм, довольно интересная теория, учитывая, как мало у нее было времени.

Однако я покачал головой.

"Кроме кражи в магазине, ничего другого не возможно".

"почему нет?"

"Если мы примем вашу теорию за истину, следователи будут знать конкретные характеристики X. С этой информацией было бы странно, если бы Шибазаки позвонил кому-то, кто "делал покупки в Коубондоу и что-то знает". Поскольку инцидент произошел в Коубондоу, мы можем предположить, что Икс, похоже, ходил по магазинам..."

Сказав это, я почувствовал, что что-то не так.

Когда я попытался определить источник этого чувства, я резко закрыл рот. Заметив мое выражение лица, Читанда тоже молча ждала.

Было ли это объявление посланием преступнику, чтобы он сдался? Нет, это кажется не совсем правильным.

"Теория: Следователи ничего не знают о Х."

"Это то, что ты говорил, верно?"

"Но они верят, что Икс раскроет себя после объявления".

Вот и все, это та часть, которая неуместна.

Если бы я был виновником и услышал это объявление, я бы подумал примерно так: "Следователи до сих пор не знают, что я это сделал! Возможно, мне это сойдет с рук с такой скоростью!" Я бы не появился перед Шибазаки, говоря, что я это сделал.

Какие обстоятельства заставили бы преступника сдаться после того, как он услышал это объявление?

Я слегка почесал в затылке. Я положила подбородок на руки и посмотрела на блокнот.

Если бы кто-то почувствовал раскаяние в своем преступлении, он мог бы сдаться. Но в этом случае Икс уже был бы пойман. В сегодняшнем объявлении не было бы необходимости. Что это значит?

"Хмм....."

С моих губ сорвался звук.

"Ты что-нибудь придумал?"

Я не ответил, а вместо этого посмотрел на часы. Это был исключительный продукт с аналоговым и цифровым дисплеем, а также функцией календаря, но такие часы в наши дни не редкость.

"Я понимаю".

«что?»

"Давай пока отложим в сторону вопрос о том, какое преступление совершил Икс. Но давай предположим, что Икс сожалел о том, что он сделал, и извинился за это. В письме."

Читанда широко раскрыла глаза от внезапного логического скачка. Повысив голос, она спросила,

"П-почему ты так говоришь? Ты действительно понял это из только что сделанного объявления?"

Я возразил своим собственным вопросом.

"Читанда, какое сегодня число?"

Читанда была застигнута врасплох, но долго не колебалась.

"Сегодня 1 ноября".

Я знал, что это был первый день ноября, только что подтвердив это своими часами.

Затем я указал на слова в блокноте.

"Значит, вчера не было "31 октября"?"

Читанда наклонила голову.

"Да, это правда, но..."

"Разве ты не заметила? Я не осознавал этого до сих пор, но тебе это не кажется странным? Почему Шибазаки не сказал "вчера, в Коубондоу перед вокзалом" вместо этого?"

Читанда ахнула от удивления.

"Теперь, когда ты упомянул об этом, это действительно кажется неестественным".

"Почему он сказал "31 октября", а не "вчера"? Это потому, что перед ним лежал какой-то лист, в котором были слова "31 октября", и он просто прочитал прямо с него.

"Итак, что насчет листа? Почему следователи знали, что Икс замешан, но ничего не знали о них? Почему они верили, что Икс появится, если они сделают объявление? Иначе говоря, почему они думали, что Икс сожалеет о том, что они сделали?"

Я глубоко вздохнул и немного помолчал.

"Потому что Икс написал письмо Коубондоу с извинениями за то, что они сделали. Это было бы примерно так: "Мне очень жаль, но 31 октября я сделал покупки в вашем магазине и совершил преступление". Для старшеклассника было бы неприемлемо просто извиняться, поэтому, вероятно, это продолжалось так: "Я возмещу ущерб, поэтому, пожалуйста, примите это и то".

"Владельцы Коубондоу отнесли это письмо в полицию. Полиция или какое-то подобное следственное подразделение пришли в школу Камияма с письмом. Это случилось не так давно. А затем Шибазаки в спешке сделал объявление, читая письмо. Когда он посмотрел на текст, он сказал: "31 октября сделал покупки в Коубондоу перед вокзалом, и кто что-то знает"..."

"Подожди минутку!"

Прорвался резкий голос.

"Согласно твоей теории, Икс-сан хотел извиниться перед Коубондоу, но не хотел, чтобы полиция вмешивалась, если это возможно, верно?"

Вручение письма с извинениями означало не только проявление раскаяния, но и тихое улаживание дела. Я кивнул.

"Если бы это было так, они бы не признались в своем письме, что были учениками средней школы Камиямы. Странно, что полиция знает об этом. С другой стороны, если бы они этого не сделали, им пришлось бы запрашивать объявления у всей средней школы в городе Камияма, и Шибазаки-сенсей не был бы так тороплив в своем объявлении. Если есть вероятность, что Икс учится в другой школе, он будет чувствовать себя более непринужденно".

Я понимаю. Это было очень резко с ее стороны. Я немного подумал.

"Полиция, вероятно, спросила владельцев Коубондоу, могут ли они иметь какое-либо представление о том, кто это сделал. Затем владельцы ответили, что это, вероятно, был ученик средней школы Камиямы".

"...Но как они узнали?"

"Было бы очевидно, если бы Икс был одет в их униформу. Кроме того, поскольку в настоящее время вы можете приобрести канцелярские товары в круглосуточных магазинах, я не думаю, что в Коубондоу будет большая толпа людей. Кроме того, если бы Икс сделал что-то заметное в то время, владельцы, естественно, вспомнили бы об этом".

"Что-нибудь бросающееся в глаза?"

Я закрыл рот.

Эта часть может быть ключом к выяснению того, какое именно преступление совершил X. Чтобы упорядочить свое мышление, я высказал свои мысли вслух.

"ИКС сделал что-то, чтобы выделиться. Но это само по себе не было преступлением. Затем они совершили преступление. Но это было то, что владельцы не заметили бы сразу, если бы не письмо. Икс сожалел о том, что они сделали. Это было прискорбное преступление. И что бы они ни сделали, этого было достаточно, чтобы привлечь внимание следователей. Преступление, которое совершил Икс, было..."

Я взглянул на Читанду. Ее белое горло дернулось, когда она сглотнула от дурного предчувствия.

Я заговорил.

"Преступление было более масштабным, чем мелкая кража".

"И что это такое?"

Пора двигаться дальше.

Я отвел взгляд от горла Читанды и посмотрел на ту часть записки, в которой говорилось: "Любой, кто 31 октября делал покупки в Коубондоу перед вокзалом и что-то знает".

Икс что-то покупал. Это уже установлено.

В то же время он делал что-то бросающееся в глаза и тоже совершал преступление.

Коубондоу везет оборудование для учеников начальной школы, так что у них, вероятно, нет ничего ценного.

Это напомнило мне, что газеты, как обычно, были переполнены тревожными сообщениями о преступлениях. Были поджоги, грабежи, убийства и.....

Я глубоко вздохнул.

"Серьезно..."

"Серьезно?"

Один старшеклассник зашел в магазин, который в свободное время продает канцелярские товары ученикам начальной школы. Он несколько нерешительно положил дешевый предмет на прилавок и достал банкноту в 10 000 иен, тем самым привлекая к себе внимание.

"ИКС использовал поддельную банкноту в 10 000 иен для оплаты своих товаров".

4.

"Но!"

Читанда, которая молчала и не пошевелилась ни на дюйм после моих слов, внезапно подала голос. Затем она начала говорить снова и снова, ее заклинание молчания было нарушено одним этим словом.

"Но, но, но это невозможно! Это нереально! Это нелогично! Это провал! Катастрофа!"

Видя чрезвычайную энергию Читанды и чувствуя, что она может просто вскочить со своего места и задушить меня, я отодвинул стул и отступил.

Я остановил Читанду жестом руки, думая при этом, что это, вероятно, похоже на то, чтобы успокоить разъяренного быка.

"Ч-читанда, пожалуйста, успокойся. Ах, вот как! Я только что вспомнил! Это всего лишь игра, верно? Ты ничего не добьешься от этого, если будешь такая серьезная".

"Но это невозможно!"

Хмм. Она использовала слово "невозможно" вместо "невероятно"?

Я прищурился и спросил Читанду.

"Что ты подразумеваешь под невозможным?"

Читанда положила обе руки на стол и склонилась над ним, но вернулась в исходное положение и слегка кашлянула, словно смущенная собственными действиями. Она сделала свое обычное выражение лица и заговорила.

"Использованные поддельные купюры - это купюры достоинством в 10 000 иен. ты пришел к выводу, что Икс-сан использовал купюру в 10 000 иен, основываясь на этой новости, верно?"

Я кивнул.

"Но Икс-сан, старшеклассник, никак не мог заполучить его в свои руки! Или даже если бы они это сделали, они должны были иметь возможность обменять его!"

"Что ты имеешь в виду?"

На самом деле это было довольно медленно с моей стороны. Я понятия не имею, почему я вообще задал Читанде этот вопрос. На лице Читанды промелькнуло раздражение, но она продолжила.

"Как Икс-сан, старшеклассник, который ничего не продает, заполучил поддельную купюру?"

Я ответил, не задумываясь над этим.

"Из банкомата, я полагаю".

"Подделать купюры, достаточно хорошие, чтобы обмануть банкомат или банк, непросто! И если бы они были настолько хороши, для Икс-сан было бы необычно это заметить."

"Возможно, он получил его в качестве сдачи?"

Сказав это, я закрыл рот, ошеломленный собственной глупостью. Мне повезло, что Ибары здесь не было. Кто знает, какие гадости она сказала бы обо мне? Поскольку Читанда не была Ибарой, она посмотрела на меня и улыбнулась вместо того, чтобы критиковать меня.

"Вот именно. Кажется, ты это понял. Купюра в 10 000 иен не может быть выдана в качестве сдачи. Помимо памятной монеты, купюра в 10 000 иен является самой крупной купюрой в нашей стране".

Я наконец понял, почему задал Читанде этот вопрос.

Как Икс заполучил эту фальшивую валюту, чтобы иметь возможность ею пользоваться? Поддельная купюра - это купюра, изготовленная нелицензированным источником и предназначенная для использования в магазинах. Когда это произойдет, его не следует передавать покупателям, и даже если его передадут между магазинами, он в конечном итоге попадет в банк. На этом все заканчивается.

Нахмурив брови, я кивнул на несколько градусов.

"Ну, я понимаю, что ты пытаешься сказать. Даже если отец Икс вел бизнес, получил фальшивую купюру и отдал ее Икс в качестве карманных денег..."

Удовлетворенная, Читанда кивнула.

"ИКС-сан сказал бы отцу. Он бы попросил своего отца обменять купюру."

Школа Камияма запрещает своим ученикам работать неполный рабочий день, но даже если бы Икс сделал это, это ничего не меняет. Если X получил свой платеж банковским переводом, у него нет возможности даже прикоснуться к фальшивой купюре. С другой стороны, если бы X получил деньги физически, он должен был бы иметь возможность запросить обмен, учитывая, что работодатель не слишком несправедлив. Точно так же, как и в случае возможности коллективного краха Отдела консультирования студентов из-за пищевого отравления, я на самом деле не рассматривал случай, когда работодатель или отец X были настолько жестоки, чтобы отклонить эту просьбу, потому что это было бы слишком бессмысленно.

Тогда сейчас...

"Может быть, он его подобрал?"

"Подобрал его? Ты хочешь сказать, что фальшивая записка была оставлена на дороге?"

"Подделыватели могли избавиться от неё, например, чтобы избавиться от улик".

Это была довольно абсурдная теория, но только в своей основе, и меня это не слишком волновало.

Однако Читанда покачала головой.

"Это тоже было бы маловероятно".

Я уже собирался спросить, почему, когда понял кое-что странное.

Предполагая, что Икс ходил в школу в оба дня, он доставил бы записку Коубондоу где-то между концом вчерашнего учебного дня и началом занятий сегодня. Даже если бы он этого не сделал, сроки доставки записки были бы со вчерашнего утра до сегодняшнего объявления. Время, затраченное на оба случая, слишком мало.

Икс чувствовал себя виноватым, когда использовал фальшивую купюру. Если бы это было не так, он, вероятно, не пожалел бы о своем преступлении и не извинился бы так быстро. Конечно, это было бы невозможно для того, кто использует фальшивую записку, которую он только что подобрал у пожилой пары, чтобы заработать немного мелочи."Хм. Способ получения счета, хм..."

Если ты этого не поймешь, вся твоя теория будет похожа на башню, построенную на песке".

Эй, ты упомянул, что я говорю редко употребляемые фразы, но разве ты не такой же?"

Даже когда я смеюсь над этим, я должен оценить сосредоточенность Читанды. Это может быть мелочью, но, как говорится, небольшая течь потопит большой корабль. Как Икс заполучил фальшивую записку и зачем ему понадобилось ее использовать?

Или теория, которую я построил, совершенно неверна, как говорит Читанда?

С моих губ сорвался шепот.

"10 000 иен, ха".

Это определенно не такая большая сумма денег, о которой люди могли бы мечтать. Но опять же, это также сумма, о потере которой можно было бы пожалеть.... Я понимаю. Это сумма, от которой можно отказаться только с болезненной неохотой. Я сложил руки на груди.

"Читанда, ты любишь деньги?"

Читанда была немного взволнована этим вопросом, но все же ответила.

"Да, я полагаю. Я должна сказать, что мне они скорее нравится, чем нет".

"Тебя бы беспокоило, если бы ты выбросила 10 000 иен?"

"Я так не думаю".

Как будто это было важным делом, Читанда подошла ближе и торжественно добавила,

"... Но только если бы это было не из незаконного источника".

Ты уверена, что защищена, Читанда. Люди убивали и за меньшее, даже в Японии.

Но даже когда я думал об этом, я мог понять, что говорила Читанда. Если бы 10 000 иен принадлежали мне по праву, я определенно не хотел бы их потерять. Если бы я случайно потерял их, я бы даже прочистил канализацию в городе, пытаясь их найти. Но если бы это были "незаконные деньги", или, другими словами, если бы это были деньги, которые были подобраны, украдены или заработаны в азартных играх, я бы, вероятно, отказался от них как от легких денег. Как говорится, "неправедно нажитые доходы скоро тратятся".

Это может быть единственной причиной, по которой Икс чувствовал себя виноватым и все же использовал поддельную купюру. Он не хотел тратить впустую свои собственные деньги. В таком случае эти 10 000 иен не были получены из незаконного источника. Кроме того, X не является фальсификатором или сообщником одного из них. Если это так...

"Как я и думал, Икс получил деньги от кого-то".

Читанда, которая пристально смотрела в блокнот, подняла глаза.

"И он получили их как законные деньги. Если он не получил это в качестве зарплаты или пособия, то есть только одна возможность... Он был возвращен им в обмен на деньги, которые он ранее одолжили.

"Я уверен, что Икс почувствовал беспокойство, поняв, что полученные деньги были фальшивыми. Он, вероятно, подумал что-то вроде: "Это были мои деньги, так почему же это произошло?" В любом случае, вы не можете винить их за то, что они чувствуют себя виноватыми, желая использовать их в магазине, которым управляет пожилая пара ".

Когда я закончил, Читанда поднесла кулак ко рту и на некоторое время задумалась. В конце концов она опустила кулак и кивнула, но вдруг покачала головой, подумав о чем-то.

"Но это ничего не меняет! Икс-сан все равно должен был обменять фальшивую купюру!"

"действительно? Фальшивая купюра похожа на Джокера в "Старой деве". Никто не хочет держать его в руках. В таком случае я бы сказал, что эта ситуация подходит:- спокойно ответил я.

"Эй, Икс, вот деньги, которые я занял у тебя на днях".

"А, И-семпай? Большое спасибо. Хотя вы могли бы вернуть деньги позже.'

"Это было 10 000 иен, верно? Вот.

"Спасибо".

"Но, к его удивлению, это оказалось подделкой".

Читанда даже не улыбнулась моему сольному выступлению. Чувствуя себя неловко, я продолжил.

"Y, которому X одолжил деньги, был кем-то более высоким по социальному положению. Вот почему они не могли возражать, когда Y вернул им подделку. X мог бы заметить это сразу после получения денег, но Y мог легко притвориться невежественным. Таким образом, при этих обстоятельствах X завладел фальшивой запиской".

Я скрестил ноги и продолжил.

"Все еще оставался вопрос о том, является ли X одним человеком или группой людей, но, основываясь на всем этом, мы можем сказать, что X - это только один человек. Было бы слишком неестественно для двух или трех старшеклассников покупать дешевые канцелярские товары вместе с купюрой в 10 000 иен".

Читанда все еще молчала, заставляя меня задуматься, действительно ли она слушала.

"Есть еще один момент, который следует рассмотреть", - подумал я, говоря это.

"...Так что насчет тебя?"

"У тебя в руках фальшивая купюра. Возможно, он получил это от Z, стоящего выше по социальной лестнице. Но в какой-то момент его придется вернуть фальшивомонетчику, в магазин или банк, как и предполагалось. Мы также можем сгруппировать всех выше Y в Y, и тогда у нас возникнет вопрос: кто такой Y? Недобросовестный лавочник? Сами фальсификаторы?

"В запутанном следе, вызванном фальшивыми банкнотами, единственным выходом было обратиться к одинокому старшекласснику, который поддался внезапному порыву. Полиция связалась с Иксом, чтобы проследить, откуда взялся счет".

Я глубоко вздохнул и шутливо пожал плечами.

"На этом мой вывод заканчивается".

Я заметил, что Читанда глубоко сидела в своем кресле, что было довольно странно. Ее ладони лежали на коленях, спина была выпрямлена, а на лице застыло отсутствующее выражение. Вероятно, она была шокирована выводом или устала от игры.

Но даже в этом случае я потратил столько времени и сил на разговоры, а она не сказала ни слова? Как подло. Я оставил Читанду в ее угрюмом молчании и уставился в окно на город Камияма, где уже начали проступать краски осени. Поскольку станция Камияма находится где-то там, Коубондоу тоже должен быть в этом районе, верно?

Бормотание Читанды достигло моих глаз, когда я стоял там.

"Любой, кто 31 октября делал покупки в Коубондоу перед вокзалом и кто что-то знает, пожалуйста, немедленно сообщите Шибазаки в Комнату для персонала"."

Затем она серьезно заговорила, когда я обернулся.

"Мы, безусловно, прошли долгий путь от этого".

"Да..."

Я улыбнулся и потянулся.

"Тогда игра окончена".

Читанда подняла брови при слове "игра". Фокус вернулся к ее глазам.

Голова Читанды слегка наклонилась.

"Ореки-сан".

«Что? Это всего лишь игра, тебе не нужно воспринимать ее всерьез".

"Нет, дело не в этом, но если это была игра, то у меня такое чувство, что ты начал ее, чтобы что-то доказать... Еще раз, что это было?"

Ах.

Теперь, когда я думаю об этом, я действительно хотел сделать что-то подобное.

Я тоже наклонил голову примерно под тем же углом, что и Читанда. После школы, в аудитории географии, два человека вместе пожали плечами.

"Что это было?"

"Мне интересно".

"Если ты не можешь вспомнить, то у меня нет причин это делать".

"...Тогда как насчет того, чтобы попытаться выяснить, что это было?"

Губы Читанды расслабились, и хотя ее большие глаза были полны серьезности, я видел, что она улыбается. Ах, неважно. Я улыбнулся самой широкой улыбкой, на какую только был способен, и заговорил.

"О, дай мне передохнуть".

На следующий день.

Когда я перевернул третью страницу газет, эта статья привлекла мое внимание.

"Пойман за хранение поддельной валюты"

Подзаголовок гласил,

"23-летний член банды был арестован первым в серии инцидентов, сообщает полиция Камиямы".

Я думаю, что мы начали эту игру вчера из-за какой-то максимы. И Читанда, и я совершенно забыли об этом, так как были так увлечены игрой, но теперь я помню, что это было.

Это было "Лошадь выходит из тыквы"[*], верно?

[*  Японская идиома, означающая прийти к дикому выводу.]

... Да, я так думал.

Ну, я полагаю, что для того, чтобы память соответствовала истине, потребуется гораздо больше, чем просто удача.

С Новым Годом

История 5 - С Новым Годом

1

Есть такая аксиома, которая гласит: "То, что вы делаете в течение нового года, вы повторяете весь год". Когда я был молод, в период, когда я был занят подготовкой к вступительным экзаменам в среднюю школу, я так боялся этого мифа, что сделал перерыв в учебе в самый Новый год. Это было довольно давно... Нет, это неправда. Это было только в прошлом году.

Теперь, в темноте, я задавался вопросом, было ли правдой альтернативное высказывание "То, что вы делаете в День Нового года, вы повторяете весь год". Как говорится, "Планы на весь год строятся в День Нового года". Чтобы обрушиться на катастрофу в начале самого первого месяца года. Такого рода вещи должны происходить раз в жизни, и уж точно не ежегодно, верно? Я бы не назвал себя суеверным человеком, но если бы кто-то сказал: "Беда снова обрушится на нечистых", я, вероятно, просто послушно пошел бы на ритуал очищения.

Я чувствовал, как Читанда размышляет над вопросом, который я только что задал ей относительно старой поговорки.

"Хорошо... Я не думаю, что это суеверное верование было бы правдой. Если бы это было так, то если бы ты ничего не делал в День Нового года, то ты бы ничего не делал весь год. Это кажется слишком неразумным".

Приняв это объяснение, я вздохнул с облегчением. Мои тревоги исчезли, и я почувствовал себя освобожденным.

Однако, хотя я не мог видеть ее эмоций в этой кромешной тьме, но я мог сказать, что Читанда была смертельно серьезна, когда она добавила,

"Но Ореки-сан... Меня больше интересует ситуация, в которой мы сейчас находимся, а не оставшиеся 364 дня впереди".

Я знаю.

Я понимаю, в какой серьезной ситуации мы оказались. Но Читанда, не могла бы ты позволить мне еще немного отвлечься от реальности?

Ветер дул сквозь щели, такой холодный, что казалось, будто нам режут щеки. В то же время эти маленькие трещины приносили немного света в темноту. Кажется, мои глаза привыкли к темноте.

Теперь я мог видеть бамбуковую метлу, металлическую лопату, длинный профиль, вероятно, используемый для домашнего хозяйства, и картонную коробку, о содержимом которой я не знал. А также Читанду, которая была одета в кимино и её озабоченное лицо.

А также четыре стены, которые окружали нас.

В настоящее время мы находились на территории храма Арекусу, который был выдающегося масштаба даже в городе Камияма. Если быть точным, мы находились в углу комплекса, который почти не освещался фонарями снаружи и не был легко замечен людьми. Там был полуразрушенный флигель, и мы были в нем.

Проблема была не в том, что это место было уборной или что оно было запущенным.

Единственная дверь была единственным выходом и входом в этот флигель. Но прямо сейчас она была закрыта и заперта на засов... снаружи.

В ночь на первое января мы с Читандой оказались в ловушке во флигеле в углу храма Арекусу.

Стена и крыша, вероятно, уже давно вышли из строя, но во флигеле было только одно место, которое было совершенно новым и прочным. Дверь, и только дверь, была прочной, сделанной из блестящего алюминия. Это отличная вещь, если вы рассматриваете ее с точки зрения предотвращения краж. Независимо от того, как сильно мы толкали или тянули, он только слегка дрожал и гремел.

Запоздалое ворчание вырвалось у меня изо рта.

"Как мы попали в эту передрягу?"

"Интересно. Возможно..."

Даже в темноте я чувствовал, что Читанда улыбается.

"Это было потому, что ты вытянул большую неудачу?"

Я глубоко вздохнул.

Может ли это действительно быть причиной?

2.

Инцидент начался, когда Читанда позвонила мне в какой-то день, близкий к кануну Нового года.

"Ореки-сан, у тебя есть какие-нибудь планы на Новый год?"

Я немного подумал.

Когда я был учеником начальной школы, я каждый Новый год ходил в храм, так как моей сестре нравятся такого рода ежегодные мероприятия. Она могла бы пойти одна, но ей всегда приходилось тащить меня за собой. Я был не против сопровождать ее в близлежащий храм Хатиман, но это было ужасно, когда моя сестра сдавала вступительные экзамены в университет. Мне было приказано молиться за то, чтобы она сдала экзамены, и она отправила меня в долгое, трудное путешествие к святилищу Тенмангу, которое заняло у нас несколько часов. Насколько я помню, в то время как моя сестра просила меня помолиться за нее, она не купила для себя ни одного амулета, а вместо этого развлекалась игрой, в которой она постоянно вытягивала состояния, пока не получала "Великое благословение".

Когда моя сестра поступила в университет, она начала летать в значительно более широкий круг мест, и благодаря этому она перестала брать меня с собой, и необходимость в том, чтобы я посещал ежегодные мероприятия, исчезла. Если я не должен этого делать, я не делаю этого. Если я должен это сделать, сделаю это быстро. Поэтому у меня вообще не было никаких планов на Новый год.

"Нет, не совсем".

Голос Читанды стал более жизнерадостным.

"Я понимаю. Тогда не хочешь ли ты посетить со мной святилище?"

"...Это не будет Тенмангу, не так ли?"

"А? Ты хочешь пойти в храм Тенмангу? Это довольно далеко."

Да, вполне.

Меня только что приняли за фаната Канке? Читанда понизила голос, как будто пыталась подождать и посмотреть, как пойдут дела.

"Если тебя это устраивает, не хочешь ли ты сходить в храм Арекусу?"

Храм Арекусу совсем недалеко отсюда. Если бы не шел снег, поездка туда на велосипеде заняла бы всего несколько минут. Но на самом деле мне не было интересно туда ехать. Святилище Арекусу - самое большое святилище в городе Камияма, поэтому в течение Нового года здесь будет действительно хаотично. Я бы предал свой принцип энергосбережения, если бы попытался втиснуться в большую толпу в такую холодную погоду. Я переложил телефонную трубку в другую руку."Там что-то есть?"

"Это не совсем что-то, но..."- сказала Читанда, и ее голос стал более оживленным.

"Маяка-сан работает там неполный рабочий день".

Ибара? Я попытался представить Ибару, работающую перед сбивающей с толку толпой людей в святилище Арекусу в день Нового года.

"......"

"Ах, ты смеялся".

Да, я это сделал. Работать неполный рабочий день в святилище в течение Нового года означало бы надеть белую одежду и макияж, а Ибара выглядела неподобающе несовершеннолетней для этого. Я ответил,

"Держу пари, она плохо выглядит".

"Это подло, Ореки-сан".

Пока Читанда критиковала меня, ее голос был полон веселья. Если моя невежливость заставила Читанду рассмеяться, то Ибара, должно быть, пошутила по поводу своей собственной внешности раньше.

"Фукубе-сан тоже пойдет, так что я подумала, что ты, возможно, тоже захочешь пойти".

Сатоши, конечно, не хотел бы пропустить встречу с Ибарой в этом костюме.

Я понимаю. Высмеивать Ибару было бы забавно само по себе. Но было бы дурным тоном посещать святилище просто с этой целью. Что ж, я полагаю, было бы неплохо отправиться туда, чтобы помолиться о мире и крепком здоровье в наступающем году.

"И..."

"Есть что-то еще?"

"На самом деле это не что-то особенное, но..."

На этот раз Читанда понизила голос, показывая свою застенчивость.

"...Я бы тоже хотела показать свое кимоно".

Если бы я отклонил просьбу Читанды, я уверен, что причиной была бы не что иное, как холодная погода. Очевидно, зимой холодно, и хотя я мог бы это вынести, я бы не хотел потом расплачиваться за свои грехи.

Но опять же, новый год - самый подходящий день для перемены настроения. Японский архипелаг в настоящее время окружен мощным холодным фронтом, поэтому после захода солнца в городе Камияма станет ужасно холодно.

Я надела белый плащ, который обычно ношу, остановился на бежевом шарфе и перчатках, затем сунул в карман пакет с обогревателем. Несмотря на это, мои зубы не переставали стучать. Думая, что это из-за моих незащищенных ног, я выбрала пару ботинок без шнурков, которые выглядели так, будто были сделаны из кожи. Выходя, я взглянул на телевизор и заметил, что сегодняшняя температура, по-видимому, была самой низкой за эту зиму. Я не увидел ни единого облачка, когда посмотрел на небо, но звезды были разбросаны так четко, что я немного разозлился. Эта безмятежная атмосфера только усилила холодность, которую я чувствовал психологически.

Я ждал у каменной арки снаружи святилища. Даже в это время храм Арекусу был заполнен толпами людей, но все еще можно было ходить, не сталкиваясь с другими, и присоединение к толпе предотвратило бы давку. По сравнению с холодным небом дорога к святилищу, окаймленная горящими фонарями, выглядела намного теплее.

Множество людей, толпившихся вокруг, были одеты в джемперы и пальто и, казалось, отступали, чтобы уменьшить  открытые участки. Хотя было так холодно, ни у одного из них не было мрачного лица. Было несколько небольших групп людей, которые, встретив своих знакомых, обменялись новогодними поздравлениями. Но я все еще не мог найти Читанду.Я не слишком рано пришел?

"Конечно, не очень-то приятно ждать кого-то при такой температуре", - подумал я, посмотрев на часы. В этот момент у арки остановилось черное такси. Задняя дверь открылась, и со словами "Большое вам спасибо" из такси вышла девушка. Ее кимоно было спокойного красного оттенка, которое сияло, как звездный свет, и излучало, как костер. Поверх этого кимоно на ней было что-то вроде черного пальто, а в руке она держала светло-фиолетовую сумочку. Он был украшен золотой нитью, вышитой в виде шариков. Волосы девушки были собраны сзади в пучок, и у нее была декоративная заколка для волос, которая тряслась вокруг. Наконец, у нее была бутылка шо, завернутая в какую-то белую бумагу, вероятно, подарок святыне.

Как и ожидалось в День Нового года, люди носят такие цветастые вещи.

Как я и думал, этим человеком оказалась Читанда.

Я не думал, что она приедет на такси. Значит, службы такси все еще работают в Новый год, ха. Удерживая эту никчемную мысль, я посмотрел на Читанду, которая повернулась, чтобы посмотреть на меня с улыбкой.

"Я заставила тебя ждать?"

"Нет..."

"С новым годом".

"Ха - с новым годом".

"Я надеюсь, что мы сможем поладить и в следующем году".

"Как и я. Пожалуйста, не обращай внимания на мои недостатки".

Это было плохо. Пережив психологическую атаку, я ничего не мог сделать, кроме как дать глупый ответ. Читанда, должно быть, не заметила моей нерешительности, потому что она слегка подняла руки и слегка взмахнула рукавами.

"Я здесь, чтобы покрасоваться!"

Кимоно было основано на красном цвете, так что оно, вероятно, соответствовало бы категории "элегантное", и все же оно совсем не сияло ярко. Это, безусловно, был яркий предмет одежды, подходящий для Нового года, хотя мне кажется странным, что он не кажется слишком тяжелым для глаз, когда его носит Читанда. Кимоно было цветастым, но в то же время мягким. В прошлом, когда моя сестра надевала кимоно, все, о чем я мог думать, было: "Что с этим сорванцом?"

Поскольку Читанда была одета в черное пальто, я мог видеть только дизайн ее кимоно спереди. На нем были бабочки, летающие на красном фоне, с вышивкой текущей реки у подола. Или это должно символизировать ветер?

Я не смог дать комментарий, но, похоже, Читанда была довольна тем, что просто выпендривалась. Казалось, она даже не ждала от меня никакой реакции. Держа в левой руке сумку, а в правой - бутылку, Читанда смотрела на дорогу, ведущую к святилищу."Тогда, может быть, мы пойдем?"

Башмаки Читанды издавали щелкающий звук, когда мы шли к святилищу. Когда я посмотрел на ее спину, я подумал, что должен был, по крайней мере, сказать "Ты хорошо выглядишь в этом" или что-то в этом роде.

Мы пошли дальше, звук "клац-клац" смешивался с легким волнением вокруг нас.

Как и ожидалось, холодный ветер был не так уж плох, когда мы были окружены толпой. Каменная мостовая простиралась перед нами, когда свет фонарей заставил человеческие силуэты появиться под ночным небом. Я вдруг понял, что бутылка, которую держала Читанда, казалась очень тяжелой. Опасно держать обе руки занятыми в переполненном районе. Когда я сказал Читанде, что понесу бутылку для нее, у нее не было никаких сомнений.

"Большое тебе спасибо. Пожалуйста".

"Что это?"

"Бутылка саке".

Я так и предполагал. Не было ни малейшего шанса, что это будет соевый соус.

"Наша семья дружит со смотрителями святилища. Я здесь, чтобы нанести им новогодний визит".

"Бегаешь по поручениям так рано в новом году? Звучит жестко."

"Днем я была еще более занята. Я все время старалсь вести себя как можно лучше, пока мои родственники приезжали в гости".

Образ Читанды, демонстрирующей свое лучшее поведение, всплыл в глубине моего сознания. Она была одета безвкусно, напудрила лицо, накрасила губы и сидела как положено рядом с почетным местом, не двигаясь ни на дюйм.

Я не уверен, будет ли это считаться хорошим поведением, но я знал, что семья Читанда была довольно большой и старой, и я говорю не только об их имуществе. Человек рядом со мной был единственным ребенком в семье Читанды, поэтому ей иногда приходится общаться на уровне, который я никогда не мог понять.

Я просто подумал о чем-то странном. Почему посещение храма должно быть назначено на ночь, когда так холодно? Я был уверен, что это произошло из-за того, что Ибара получила ночную смену, но, похоже, что поручение единственной дочери семьи Читанда также было фактором.

"Я съела только маленький кусочек моти, так что сейчас я немного проголодалась".- сказала Читанда, положив руку на живот. Там был изысканный светло-фиолетовый оби, вероятно, под цвет ее сумочки.

"Что ты делал?"

"Я испытал жизнь рака-отшельника".

"Что?"

Сегодня было действительно холодно.

Просто по утрам было слишком холодно, поэтому я не мог не решить научиться жить как рак-отшельник.

Другими словами, только моя голова была вне котацу, и я проводил время, становясь неразлучными друзьями с миской мандаринов. Возможно, правильнее было бы сказать, что я жил как улитка. Мой отец навещал кого-то по работе, а моя сестра ушла из дома по какой-то неизвестной причине, так что я мог проводить свои биологические исследования в свое удовольствие.Я проводил время за чтением романа, ел новогодние закуски всякий раз, когда проголодался, и разбирал новогодние открытки, когда мне хотелось. Не успел я опомниться, как часы пробили полдень, и наступил полдень первого января. Я включил телевизор и беззаботно смотрел эту "Специальную новогоднюю драму - Ветры перемен: Замок Одани" до конца дня.

Оглядываясь назад, я чувствовал себя довольно пристыженным за то, что с первого дня года рассказывал о своей лени. На самом деле мне больше не хотелось касаться этой темы, поэтому я несколько необоснованно сменил тему.

"Что делает Сатоши?"

Читанда, казалось, совсем не возражала против внезапной смены темы.

"Маяка-сан, наверное, сейчас звонит Фукубе-сан".

Помимо работы, связанной с Классическим клубом, Ибара звонит Сатоши для многих других целей. Вы могли бы сказать, что это потому, что ей нравится разговаривать с Сатоши, но есть более практичный фактор на работе. В основном, это потому, что Сатоши и Ибара носят мобильные телефоны, в то время как Читанда и я этого не делаем. Я думал, что скоро должен его купить, но так как у меня нет денег, пока это невозможно.

Наконец дорога подошла к крутому пролету каменных ступеней. К счастью, этот широкий лестничный пролет имел металлические перила с обеих сторон, а также в центре. Но когда я посмотрел, там не было ни одного пожилого человека, использующего перила, чтобы подняться или спуститься по лестнице.

Лампы, которые стояли на дорожке, чтобы обеспечить некоторый мерцающий свет, отсутствовали на каменных ступенях. Вместо этого у ступеней через равные промежутки были развешаны белые флаги с надписью "Храм Арекусу". Я мог видеть следы снега здесь и там на склоне за флагами.

"Будь осторожен, Ореки-сан, здесь скользко".

Читанда заговорила, продолжая идти вперед.

Сразу после того, как мы поднялись по каменным ступеням, мы прошли через еще одну арку. Святилище Арекусу было огромным, и на тропинке несколько раз случалась суматоха. Я полагаю, было бы слишком надеяться, что он будет наполнен спокойной атмосферой, когда все будут праздновать наступление нового года.

В центре площадки горел большой костер, и я мог видеть только тени людей, которые образовали кольцо вокруг него. Было бы естественно тосковать по огню под этим холодным небом, но, возможно, костер был слишком сильным, потому что большинство людей стояли к нему спиной. Единственными людьми, которые протянули обе руки к пламени, были дети, которые шумно резвились вокруг. Я также заметил несколько рук, держащихся за бумажные стаканчики. Похоже, где-то здесь кто-то раздает горячие напитки.

Справа находился офис храма, который был превращен в магазин, торгующий амулетами, амулетами и тому подобным. Похоже, что час пик работы магазина прошел. Хотя там было много людей, на сцене не было хаоса. Ибара, наверное, там. Когда я отвернулся от офиса храма, я заметил маленькую красную арку в неприметном месте. Похоже, здесь тоже есть святилище для Инари*. В отличие от белых флагов повсюду, перед красной аркой был только один красный флаг с надписью "Номер один". В задней части дома также был небольшой флигель. Для храма, который был построен незаметно, там молилось довольно много людей, возможно, потому, что бизнесмены также приходили сюда, чтобы отдать дань уважения Инари.

(*Инари - Синтоистское божество изобилия, риса, лис, промышленности, житейского успеха, одно из основных божеств синтоизма. Инари может изображаться в образе мужчины, женщины либо андрогина и иногда рассматривается как собирательный образ трёх или пяти отдельных ками.)

Бутылка с шо начинала казаться тяжелой в моих руках.

"Мне это куда-нибудь положить?"

Я слегка приподнял бутылку. Читанда покачала головой, немного подумала и заговорила.

"Может быть, мы сначала помолимся?"

Чтобы попасть в главный зал, нам пришлось подняться еще на один пролет каменных ступеней. К счастью, она была небольшой и имела более плавный уклон. Это было всего около десяти ступеней, но верхняя половина была переполнена молящимися. Мы с Читандой встали в очередь позади них.

Мы поднимались на одну ступеньку каждые одну-две минуты. Впереди была горизонтальная линия, и люди там бросали свои денежные подношения, складывали руки и уходили. Только когда вся очередь рассосалась, следующая группа людей смогла подойти для молитвы. Это, конечно, выглядит так, как будто они молятся с точки зрения людей, но для богов, разве это не выглядело бы так, будто просьбы передаются в стиле конвейерной ленты? Стандартные молитвы, такие как "Я надеюсь, что буду жить в добром здравии" или "Я желаю мира во всем мире", не так уж плохи, но такие сложные молитвы, как "Я хочу, чтобы дедушка оправился от своей болезни, но это не обязательно должно быть немедленно. Кроме того, я желаю, чтобы мои дети хорошо сдавали экзамены. В частности, я хотел бы, чтобы они отказались от частного образования и были приняты в государственную школу", - потребовались бы титанические усилия, чтобы боги даже поняли.

Пока я размышлял над этим нелепым ходом мыслей, настала наша очередь. Я бросил пять иен в коробку для пожертвований, в которой была необычно большая белая ткань. Хм, я думаю, это желание должно быть прекрасным.

Пусть этот год будет легким для моих энергетических запасов.

На этом главное событие посещения святилища закончилось. Теперь все, что нам нужно было сделать, это поставить бутылку саке, подразнить Ибару и вернуться домой. Что ж, здесь холодно. Когда я подумывал о том, чтобы броситься в толпу людей, покупающих амулеты, Читанда закатала рукава своего пальто.

"Куда ты идешь?"

"Разве мы не собираемся увидеть Ибару?"

"Да. Я войду в офис храма, чтобы поприветствовать священника. Мы можем встретиться с Маякой-сан изнутри."

У входа в святилище собралось несколько краснолицых мужчин. Там были мужчины лет сорока, а самому старшему было от семидесяти до восьмидесяти. Вероятно, это были прихожане храма, пришедшие на помощь. Читанда прорвалась сквозь них без малейшего намека на застенчивость и открыла решетчатую дверь, в то время как я сжался и последовал за Читандой. Я также подумал, что выгляжу жалко, но опять же, я раньше не общался со взрослыми.

"Извините меня!"

Читанда крикнула в дальний конец комнаты, но никто не появился. Они, наверное, были заняты. Читанда крикнула еще два или три раза, и наконец появился седовласый мужчина. Этот человек тоже покраснел и выглядел несколько обиженным. Хриплым голосом он спросил:,

"что это?"

Читанда мягко поклонилась.

"С новым годом. Я Эру, здесь от имени Читанды Тецуго, который желает вам счастливого нового года".

Вопреки своему угрюмому виду, мужчина улыбнулся.

"Ах, дочь Читанды-сан! Пожалуйста, входите. Я позвоню смотрителям."

"Спасибо за ваше гостеприимство".

Я Ореки, иду следом. Извините за вторжение.

Мужчина провел нас в огромный зал, который был размером с десятки татами. Он был окружен раздвижными дверями, а потолок был довольно низким, в отличие от его большой площади. В комнате было много печей дарума*, и я мог видеть красное пламя из их маленьких окон. Кроме того, там были десятки низких столиков, расставленных для мужчин и женщин, чтобы они могли сидеть, как им заблагорассудится, и клевать свою еду или пить саке. Непрерывно раздавались взрывы смеха, придавая комнате теплое ощущение.

[*Дарума — японская традиционная кукла-неваляшка, олицетворяющая Бодхидхарму, в японской синкретической мифологии — божество, приносящее счастье.]

"Может, подождем в том углу?"

"Да, хорошо".

Вероятно, для банкета было еще слишком рано, так как свободных мест было довольно много. Мы с Читандой направились к столику в углу. Прежде чем сесть, Читанда снимает черное пальто, которое было над ее кимоно. Я думал, что это просто пальто, но, увидев его в ярком свете электрического света, мне показалось, что ткань имела какую-то искривленную текстуру, и рисунок был затенен. Читанда заметила, что я внимательно разглядываю ее пальто.

"Что-нибудь случилось?"

"Нет, я просто подумал, что у твоего пальто очень уникальная текстура".

Читанда улыбнулась.

"Спасибо. Он сделан из крепа".

История Мито Кумона промелькнула у меня в голове.

Я тоже снял свой плащ. Мое пальто было дешевым, так что мне было все равно, как с ним обращаться, но Читанда сняла вешалку с притолоки и повесила свое пальто.

Вскоре открылась раздвижная дверь, и появилась молодая девушка в белом халате и алой хакаме. У нее были длинные волосы, завязанные сзади, что делало ее похожей на мико*, но ее маленькие очки не очень подходили к ее внешности. Если отбросить этот недостаток, мне показалось странным, что эта девушка, похоже, привыкла носить такую одежду. Я не мог представить ее работающей неполный рабочий день. Тогда бы я впервые увидел настоящую мико.

[*Мико — служительницы синтоистских храмов в Японии. В современном синтоизме мико помогают в проведении храмовых обрядов и осуществлении брачных церемоний, исполняют ритуальные танцы, занимаются гаданиями-омикудзи и просто поддерживают чистоту и порядок в храмах. Только незамужние девушки могут служить в качестве мико. ]

Я знаю, что она молода, но мне интересно, сколько ей лет. По-моему, даже двадцати нет. Увидев Читанду, девушка направилась прямо к нам. Вскоре после этого мико в алой хакаме и Читанда, которая была в красном кимоно, сидели лицом друг к другу. Только сейчас я заметил, что рукава Читанды тоже были украшены красивыми летающими бабочками.

Первой склонила голову Читанда.

"С новым годом. Пусть этот год будет еще лучше, чем прошлый".

Мико вежливо ответила.

"С новым годом".

"Мой отец посылает эту бутылку саке. Я надеюсь, ты примешь это".

Ах, вот в чем дело. Я протянул ей бутылку "шо". Мико поклонилась, прижимая по три пальца каждой руки к полу.

"Большое вам спасибо. Мы принимаем".

"Нет, это просто пустяк".

Когда я, не задумываясь, открыл рот, Читанда не смогла удержаться от хихиканья.

"Ореки-сан, я должен это сказать".

Да, я только что понял, что у меня, который держал его только потому, что он был тяжелым, нет причин быть смиренным перед подарком семьи Читанда. Дерьмо, я был захвачен незнакомой атмосферой и сказал что-то глупое.

Когда я пришел в замешательство, мико заговорила.

"Мы не принимаем пустяки".

Читанда ответила веселым голосом.

"Ну же, пожалуйста, прими это в любом случае...  Как будто это пустяк."

Наконец я заметил, что губы мико слегка изогнуты вверх. Похоже, что Читанда и эта мико - знакомые, которые достаточно близки, чтобы шутить друг с другом. Если подумать, все эти вежливые приветствия, вероятно, тоже были шуткой. Я  зря волновался.

"Ты из класса В, верно?" - спросила мико.

Я действительно учился в 1-Б классе средней школы Камиямы.

"да."

Откуда она знает мой класс? Я начал что-то подозревать, когда она задала свой второй вопрос.

"Фукубе-кун не с тобой?"

Она даже знает Сатоши! В этом ли сила синтоизма? Святые девы храма Арекусу должны обладать способностью видеть прошлое других! Она должна даже знать, что я целый день бездельничал!

Кажется, мое внутреннее беспокойство ясно отразилось на моем лице. Читанда прошептала мне на ухо,

"Это Дзюмондзи Кахо-сан".

Кто?

"Она из класса 1-D."

Я снова посмотрел на мико передо мной.

У нее была спокойная осанка, и она была выше среднего роста, так что я не думал, что это невозможно. Я, конечно, думал, что ей меньше двадцати, но.....

"Мы учимся в одном и том же году?"

Я истерически взвизгнул, не подумав.

Читанда и Дзюмонджи Кахо громко рассмеялись.

Если бы она училась в классе В, она была бы в том же классе, что и Сатоши. Естественно, она должна была знать его.

Двое, одетые в традиционную японскую одежду, обменялись несколькими словами. Но Дзюмондзи была занята какой-то работой. Она встала, как будто что-то осознав.

"Хорошо, увидимся в следующий раз".- сказала Дзюмондзи, выходя из комнаты. Читанда окликнула свою удаляющуюся фигуру,

"Мы хотели бы увидеть Ибару Маяку-сан. Это нормально?"

"Ибара... О, она? Хм, я думаю, все должно быть в порядке. Вы можете пройти по этому проходу в заднюю часть магазина и проверить, как она."

Я был немного шокирован, услышав, что кто-то, связанный с храмом, на самом деле называет его "магазином". Должно ли это действительно так называться? Не то чтобы у меня были какие-то романтические ожидания, но... Мы с Читандой встали и открыли раздвижные двери, как велела Дзюмонджи.

Когда мы вошли в коридор, до наших ушей донесся легкий шум, так что мы сразу поняли, где находится магазин. Читанда, которая была одета в таби, плавно переступила с ноги на ногу и двинулась по коридору. Мои ноги, с другой стороны, были невыносимо замерзшими от холода половиц.

Мы осторожно открыли деревянную раздвижную дверь в конце коридора.

Стрелы, разрушающие проклятия, бамбуковые грабли, дарумы и амулеты. Это были некоторые из предметов, выставленных в магазине. За прилавком было в общей сложности три человека, одетых как служанки храма, чтобы иметь дело с клиентами. Но действительно ли так много людей необходимо для этого периода времени? Я думаю, двух будет достаточно. Читанда согнула колени, наклонилась внутрь и уже собиралась просунуть голову в дверной проем, чтобы поискать Ибару, но у нее не было шанса. Когда мы открыли дверь, мы сразу поняли, что ближайшая к нам и явно более свободная, чем остальные, несомненно, была Ибара. Как и Дзюмондзи, она была одета в белый халат, алую хакаму, а ее волосы были собраны сзади.

Подожди минутку, это странно. У Ибары нет длинных волос. Тогда это должно означать, что это парик. Подумал бы я то же самое, если бы Ибара на самом деле отрастила волосы и завязала их?

"Маяка-сан".

Читанда улыбнулась. Ибара резко обернулась, улыбнулась, увидев Читанду, но нахмурилась, встретившись со мной взглядом. Перед посетителями Ибара не повышала голоса. Вместо этого она слегка пошевелила покрасневшими губами и предупредила тихим голосом,

"Не смотри".

Что за подлость говорить в начале года. Зачем тебе браться за эту работу на полставки, если ты не хочешь, чтобы тебя видели в этом костюме?

"С новым годом".

Ибара кивнула в ответ на шепот Читанды. Затем она огляделась по сторонам и, увидев, что посетителей нет, наклонилась к двери только верхней частью тела.

"С новым годом. Это кимоно такое милое! Ты прекрасно выглядишь!"

"Большое вам спасибо".

"Это официальное кимоно?"

"Нет, это обычное. Я сохраню свое официальное кимоно для колледжа".

Обычный? Это "общее" от "здравого смысла"? Это значит, что он предназначено для общего пользования, верно? Неужели английский язык тоже захватил мир кимоно?

"Моя смена заканчивается через час. Что ты собираешься делать?"

"Я думаю, что буду гостем в главном зале. А как насчет Фукубе-сан?"

"Он пришел днем. Но он пошел домой, чтобы посмотреть какую-то драму, "Специальная новогодняя драма - Ветры перемен: Замок Одани", кажется, она называлась? Я думаю, он скоро вернется."

Пока они разговаривали, к Ибару не подошел ни один покупатель. Если подумать, то перед сиденьем Ибары не было выставлено никаких товаров. Я спросил,

"Что ты продаешь?"

"Предсказания. Я также отвечаю за потерянных детей, потерянных и найденных, и за перемены".

Предсказание могли быть нажиты самими клиентами. Все, что им нужно было сделать, это положить монету в сто иен на подставку для пожертвований, покрытую бумагой, и, похоже, все остальное было самообслуживанием.

Ибара, должно быть, последовала за ходом моих мыслей, потому что она настойчиво настаивала,

"Я была занята днем".

Похоже, она признает, что теперь свободна.

Ибара определенно не лгала, когда говорила, что была занята днем. Рядом с ней стоял поднос, заполненный такими предметами, как телефоны, кошельки, ключи и складные зонтики.

"Прихожане храма патрулируют территорию, и если они видят что-то ценное на земле, они приносят это сюда. Было также много потерянных детей. Вот почему я был занят днем".

Даже если бы вы не подчеркивали этого, я бы не подумал, что вы халатно относитесь к своей работе. Ни в малейшей степени.

Сменив тему, заговорила Читанда.

"Целое предсказание звучит как забава! Могу я взять один?"

Читанда, которая до этого наклонилась, встала. Когда она повернулась обратно, Ибара окликнула ее.

"Эй, куда ты идешь?"

"Иду вокруг, к парадному входу..."

"Все в порядке, ты можешь нарисовать это здесь".

Получив разрешение от продавца, Читанда достала из сумочки бумажник и достала монету в 100 иен. Бумажник выглядел так, словно был сделан из кожи, так что, вероятно, он был дорогим. Ибара, однако, положила глаз на сумочку Читанды.

"ах! Эта сумочка тоже очень милая! Это выглядит так элегантно!"

"Уфуфу".

Получив похвалу за свои личные вещи, Читанда радостно улыбнулась. Я нашел это удивительным.

У Читанды, казалось, был другой набор ценностей, чем у других девушек ее возраста, поэтому я почувствовала, что это не похоже на нее - демонстрировать честные женские реакции, такие как "чувствовать себя счастливой после того, как ее сумкой восхищались". Конечно, это были всего лишь мои произвольные мысли. Думать, что я могу вывести все о ком-то с той небольшой информацией, которой я о нем располагаю, было бы грехом гордыни. В этом году я должен начать с чистого листа.

Безразличная к крайне ненадежному решению, которое я только что принял, Ибара о чем-то глубоко задумалась. Она пробормотала,

"Да, я полагаю, что кошельки обычно были бы такими..."

Ну, льняная сумка на шнурке, которую Сатоши всегда носит с собой, определенно не будет считаться элегантной.

Это мое первое посещение храма за такое долгое время. Не повредит нарисовать всего одно предсказание . Я достал монету в 100 иен и бросил ее в руку Ибары вслед за Читандой. Ибара положила две монеты на подставку для подношений и протянула нам шестиугольный цилиндр.

"Вот, держи... Да пребудет с вами божественная защита богов".

Мне кажется, это немного неправильно.

Читанда была первой, кто увидела свое предсказание. Она напряженно развернула накрахмаленную бумагу. Не успел я даже открыть свой, как Читанда взволнованно закричала,

"Ух ты! Это "Великое благословение"!"

Это благоприятно, но ей, вероятно, следует подождать, пока я проверю, что на моей судьбе не написано ничего плохого, прежде чем радоваться ее судьбе. Я открыл свое предсказание.

"......"

"Что случилось, Ореки-сан?"

"Ничего. Похоже, этот год будет отличным".

Рукав белого халата Ибары затрепетал, когда она указала на меня.

"Ты вытянул "Будущее благословение", верно?"

[Будущее благословение указывает на то, что вам повезет в будущем, подразумевая, что ваша удача прямо сейчас не будет очень хорошей]

Это действительно написано у меня на лице? Я вздохнул и показал свою удачу двум девушкам.

Колосок зерна, достигающий небес, клюют птицы, и на нем видны признаки того, что он согнут ветром.Удача не достигает тела.

И крупным текстом, НЕСЧАСТЬЕ

3

Редко можно вытащить "Несчастье". Благоприятно получить что-то редкое. Следовательно, получение"Несчастья" на самом деле является признаком удачи.

Вывод, который можно сделать из этого совершенно разумного модуса Поненса*, состоит в том, что это хорошее предзнаменование для нового года. Мы вернулись в гостевой зал, оставив Ибару, которая смотрела на меня, как на брошенного щенка.

[ *модус понендо Поненс это своего рода логический аргумент, основанный на логическом выводе, принадлежащий к формальной системе правил вывода известной логики высказываний.

Посылка 1: «Если вы хотите сдать экзамен завтра, тогда вы должны много учиться».

Посылка 2: «Вы хотите сдать экзамен завтра».

Итог: «Поэтому надо много учиться». ]

Читанда, с другой стороны, была вне себя от радости.

"На что было бы похоже "Несчастье"? Мне любопытно!"

- воскликнула Читанда, схватив мое предсказание и пристально посмотрев на него. Ее первым предметом любопытства в этом году на самом деле был текст о несчастье, которое я вытянул. Я не мог не отреагировать на эту чрезмерную невинность.

"Ты так радуешься моему несчастью?"

Читанда озадаченно наклонила голову, как будто понятия не имела, о чем я говорю.

"Разве ты не упоминал ранее, что не веришь в подобные вещи?"

Да, я так и сделал, я думаю.

Если бы мне пришлось выбирать между верой и неверием в суеверия, я бы сказал, что я в них не верю. Но было бы ложью сказать, что я никогда не верил в определенные вещи, благодаря некоторым редким случаям. Пока я глубоко размышлял об этом, лицо Читанды внезапно приблизилось, лишив меня возможности ответить на ее вопрос.

"Ч-что это?"

"Мне очень жаль".

Ее голова резко наклонилась.

"Это была просто демонстрация мужества, верно? Ты на самом деле очень беспокоишься об этом".

Я не мог придумать, что сказать по поводу этого заявления.

"Просто отдай его обратно".

Человек быстро прошел мимо моего поля зрения, когда я протянул руку, чтобы забрать свое предсказание. Дзюмондзи шел по коридору быстрыми шагами с напряженным лицом. Читанда протянула ей удачу.

"Ах, конечно. Спасибо, что позволила мне это увидеть... Но что нам с этим делать?"

"Совсем ничего".

С этим ничего не поделаешь. Единственное, что можно сделать, - это избавиться от него где-нибудь в святилище, но мне было бы так неловко делать это. Я мог бы просто привязать его к сакаки *[*Священное синтоистское дерево], я полагаю. Дзюмондзи снова прошла мимо. Она, вероятно, могла бы подсказать нам подходящий метод борьбы с этим.

"......"

Я думал, что она ушла, но она снова вернулась. Не в силах позволить ей пройти незамеченной, Читанда окликнула ее.

"Кахо-сан".

У Дзюмондзи действительно были кое-какие дела, но, похоже, она не была так занята, чтобы бороться за каждую секунду. Она остановилась, когда ее позвали, опустила твердое выражение лица и сделала извиняющееся.

"Мне жаль, Эру. Я не принесла тебе чаю..."

- Нет, все в порядке. Что-то случилось?"

Губы Дзюмондзи слегка приоткрылись. Я уже понял, что это была ее манера улыбаться. В этих обстоятельствах, я полагаю, это была бы кривая улыбка.

"Ну, вроде того. Один из наших подрабатывающих опрокинул горшок. В настоящее время мы переделываем весь суп с клецками и сладкое саке для гостей".

"Я понимаю".

Глаза Читанды расширились.

"Они не обожглись?"

"Нет, с ними все в порядке. Они сбежали с удивительной прыткостью".

С такими сильными рефлексами, как они вообще опрокинули кастрюлю?

Хотя ночью посетителей храма было несколько меньше, чем днем, их все еще было довольно много. Сладкое саке определенно все еще было необходимо. Кроме того, горшок был опрокинут, когда банкет должен был вот-вот начаться, что объясняет, почему Дзюмондзи пришлось бегать по гостевому залу.

Читанда нисколько не колебалась.

"Я помогу".

Она уже собиралась встать, но Дзюмондзи остановила ее. Неужели Читанда не могла помочь?

"Нет, тебе не нужно".

"Почему это? Я думаю, что моя стряпня должна быть в порядке..."

"Я знаю, что ты умеешь готовить, но ты планируешь пойти на кухню в этом?"

Читанда пристально посмотрела на свою собственную одежду. Это было кимоно, все красное, элегантное, с танцующими бабочками и струящимся ветром. Как и ожидалось, готовить в этом было невозможно. Казалось, Читанда тоже поняла.

"Тогда я могу еще что-нибудь сделать?"

Дзюмондзи на мгновение задумалась и быстро приняла решение.

"Не могла бы ты сходить на склад и взять немного остатка саке? Ты должен увидеть их слева от себя, когда войдешь."

"Слева от меня, поняла!"

Читанда немедленно встала и вытерла рукава. Затем, обращаясь ко мне, она спросила,

"Извини, но не мог бы ты, пожалуйста, помочь мне присмотреть за моей сумочкой?"

Независимо от того, насколько я экономлю энергию, я не могу просто сидеть и смотреть, как Читанда помогает  в своем кимоно.

"Я тоже пойду".

"Извините за причиненные неудобства и спасибо за помощь".

С этими прощальными словами Дзюмондзи поспешно покинула гостевой зал. Читанда держалась за свою собственную сумочку.

После некоторого размышления я пришел к выводу, что это всего лишь небольшое дело. Мне, наверное, не нужен мой плащ для чего-то подобного.

У входа Читанда задала мне вопрос, пока я надевал ботинки.

"Она сказала, что это было на складе, верно?"

“да”.

Эти ботинки было трудно надеть, как и следовало ожидать от чего-то дешевого. Там была пряжка, но дырка была маленькой, так что я мог только непрерывно засовывать ногу внутрь. Мне удалось надеть левый ботинок, и я ответил, втискивая правую ногу в ботинок.

"Я полагаю, это за святилищем Инари... Ладно, мои ботинки готовы."

Я открыл дверь. Когда ледяной ветер ударил мне в лицо, я внезапно пожалел, что согласился помочь.

Не прошло и секунды, как я начал тосковать по плите дарума.

Это число верующих не сильно изменилось. Количество силуэтов, окружающих огромный костер в центре площадки, также не уменьшилось. Вероятно, там еще оставалось немного сладкого саке, потому что все еще было много людей с бумажными стаканчиками в руках.

"Я думаю, что это оно".- сказал я, указывая на чулан. Поскольку Читанда была в деревянных башмаках, ей, вероятно, было трудно двигаться быстро, поэтому я последовала за ней.

Когда мы приблизились к флигелю, мы ясно увидели, что он действительно обветшал, даже в полумраке ночи. Деревянные стены и потолок выглядели совершенно неустойчивыми. Казалось, что он рухнет, если его хорошенько пнуть, как в комиксе. Был ли храм Арекусу настолько строг со своими финансами? Или, возможно, не было необходимости перестраивать флигель в углу участка? Хотя красный флаг "Номер один" для святилища Инари был совсем рядом, перед пристройкой висел белый флаг "Святилища Арекусу", оставлявший крайне убогое впечатление. Кроме того, похоже, что пикет флага был слишком коротким, поэтому флаг не мог устойчиво стоять сам по себе, и в результате верхнюю часть флага пришлось привязать к карнизу надворной постройки виниловой веревкой. Это серьезно обветшало.

Но была одна часть, которая сияла достаточно ярко, чтобы привлечь внимание. Это была дверь, которая была сделана из алюминия и, скорее всего, была совершенно новой. Вероятно, ее просто заменили, доказательством чего является тот факт, что остатки предыдущей двери все еще были там. Она была заперта на деревянный засов, из всех вещей. Предполагалось, что засов будет вставлен в ручки двери, затем он будет закреплен висячим замком. Однако в день Нового года, когда вокруг святилища перемещалось неопределенно большое количество людей, висячий замок был отперт. Вероятно, они были небрежны или, возможно, великодушны. С другой стороны, в этом чулане, вероятно, нет ничего, что стоило бы украсть.

Сняв засов, мы открыли дверь и вошли во флигель.

"Я надеюсь, что там есть свет..."

Но мы не смогли найти выключатель для электрической лампы. Если подумать, то  чулан, похоже, не был подключен ни к каким силовым кабелям, так что в ней, естественно, не было электрического освещения.

"Она сказала, что это будет слева при входе, верно?"

Но эта инструкция вызвала у нас двоих большое недоумение, потому что единственной вещью слева от входа была стена.

"Может быть, она ошиблась, и это на самом деле справа?"

"Нет, я не думаю, что Кахо-сан совершила бы такую ошибку".

"Но это определенно не слева".

Я повернулся, чтобы посмотреть на правую сторону чулана. Ночью мы находились в здании без света. Мы ничего не могли разглядеть в абсолютной темноте. Однако я сказал,

"Я думаю, его там нет".

"Это должно означать..."

"Может быть, это дальше?"

Я протянул руку в темноте и зашаркал вперед. Это было бы довольно опасно, если бы я этого не сделал, хотя было бы гораздо лучше подождать, пока мои глаза привыкнут к темноте. Я постепенно продвигался к внутренней части чулана, пытаясь нащупать ради интереса осадок, но положительной реакции с моей стороны не последовало.

"Я думал, что это будет легкая работа, но она превращается в боль..."

"Эм, Ореки-сан..."

Читанда, которая внезапно оказалась прямо за моей спиной, позвала меня по имени. Порыв ветра захлопнул алюминиевую дверь, из-за чего свет снаружи не смог проникнуть внутрь.

«да?»

"Я не знаю, как это сказать, но..."

Действительно,  показалось трудным высказать это вслух, так как она держала сумочку обеими руками и беспокойно ерзала. Я продолжал ощупью пробираться в темноте, думая о том, что обычно прямая Читанда редко бывает такой нерешительной.

"Это ведь чулан, верно?"

"верно. ты также могла бы назвать это лачугой".

"Мы ищим сакэ-ли, как просила Кахо-сан, верно?"

"Что еще я мог бы делать?"

"Извини, если я неправильно поняла, но, эм, это чулан".

Я вздохнул.

"Да, но что насчет этого?"

В темноте Читанда покачала головой и почему-то заговорила своим самым тихим голосом.

"Нет, на складе".

"Хм?"

"Это на складе. Именно там Кахо-сан сказал нам взять осадок саке. Это пристройка, но осадок саке на складе."

Изменив порядок слов в своем втором объяснении, Читанда, наконец, дала мне полную картину происходящего.

Я был в растерянности, не находя слов. Я сразу подумал о том, чтобы ударить себя по голове и сказать: "О, боже! Я ошибся, так как у меня дома нет склада!", но на самом деле я не мог этого сказать, поэтому отказался от воплощения этой идеи в жизнь. Вместо этого я тихо ответил,

"Ты заметила это с самого начала, не так ли?"

"Ну, да, но я не была уверенна в себе. Я знаю, что за офисом храма есть склад."

"Ты могла бы сказать мне раньше..."

Людям свойственно скрывать свое смущение, придираясь к другим. Что ж, я извинюсь позже, но нам нужно спешить. Сладкое саке заканчивается, и, что более важно, здесь слишком холодно.

Это было в тот момент, когда мы изменили деятельность  в темноте.

Мы могли слышать пьяный голос снаружи хижины.

"Эй, бар закрыт".

Затем раздался зловещий глухой стук.

"А? Это было..."

Читанда все еще не понимала этого. Я немедленно помчался к двери, вернее, так как было слишком темно, чтобы точно сказать, к месту, где, по моей памяти, должна была стоять дверь. Я почувствовал холод алюминиевой дверной ручки.

Но потом...

Дверь только слегка дрожала и стучала. Я повернулся, чтобы оглянуться на Читанду. Я не мог ясно разглядеть ее очертания, но представил, как она озабоченно наклоняет голову.

"что не так?"

Она, вероятно, не могла этого видеть, но я все равно пожал плечами.

"Мы были заперты".

4.

"Эй, Читанда, не могла бы ты сказать, что фраза "что бы ты ни делал в Новый год, ты будешь делать весь год" верна?"

- спросил я и почувствовал, что Читанда обдумывает этот вопрос.

"хорошо... Я не думаю, что это суеверное верование было бы правдой. Если бы это было так, то если бы ты ничего не делал в День Нового года, то ты бы ничего не делал весь год. Это кажется слишком неразумным. Но Ореки-сан... Меня больше интересует ситуация, в которой мы сейчас находимся, а не оставшиеся 364 дня впереди".

Ветер дул сквозь щели, такой холодный, что казалось, будто нам режут щеки. В то же время эти маленькие трещины приносили немного света в темноту. Кажется, мои глаза привыкли к темноте.

Теперь я мог видеть бамбуковую метлу, металлическую лопату, длинный профиль, вероятно, используемый для домашнего хозяйства, и картонную коробку, о содержимом которой я не знал. А также Читанда, которая была одета в кимино и с озабоченным лицом.

А также четыре стены, которые окружали нас.

Запоздалое ворчание вырвалось у меня изо рта.

"Как мы попали в эту передрягу?"

"Интересно. Возможно..."

Даже в темноте я чувствовал, что Читанда улыбается.

"Это было потому, что ты вытянул большую неудачу ?"

Я глубоко вздохнул.

Может ли это действительно быть причиной?

...Нет, этого не может быть. Для этого есть две причины. Во-первых, старик был пьян, поэтому он запер дверь на засов, не проверив, есть ли кто внутри. Я сказал вслух о другой причине, или, скорее, о первопричине нашей проблемы.

“прости. Это все из-за моей глупой ошибки".

Читанда покачала головой.

"Все в порядке. Никто из нас не предполагал, что нас запрут".

Возможно, это и правда, но я еще не извинился за свою ошибку.

Мы могли быть заперты, но, к счастью, летом мы не были заперты на бездушной фабрике или в школьных помещениях. Этот флигель находится на краю территории, в месте, которое трудно заметить, но те, кто молится Инари, не должны пропустить его. Если мы будем кричать, то должно быть просто позвать кого-нибудь снаружи, чтобы помочь нам снять планку.

"Я попробую позвать кого-нибудь. Я буду кричать так громко, как только смогу, так что, возможно, тебе захочется заткнуть уши."

Я, конечно, не мог заставить Читанду кричать. Я пару раз попратиковался в том, чтобы говорить громче.

"Ах, подожди".

Я беспокоился о том, что мне на самом деле должен кричать. Грамотный старшеклассник не стал бы кричать "Черт возьммииии!", верно? "Эй!" полагаю, этого было бы достаточно. В любом случае, мне просто нужно крикнуть достаточно громко, чтобы кто-нибудь подошел и помог. Я глубоко вздохнул и уже собирался закричать, когда...

"Я сказал, пожалуйста, жди!"

Что-то белое внезапно протянулось в темноте, а затем мягкий предмет накрыл мой рот. Пораженный, я проглотил свои слова, сосредоточил взгляд перед собой и увидел, что Читанда прикрывает мне рот ладонью.

Удивленный, я метнул взгляд по сторонам, в то время как Читанда наклонилась и левой рукой закатала правый рукав, все еще крепко прижимая правую руку к моему рту.

"Мне жаль, но, пожалуйста, подожди".

В ее тоне была необычная серьезность, заставившая меня бессознательно кивнуть. Однако, что послужило основанием для того, чтобы просить меня подождать? Убрав руку от моего рта, Читанда спросила,

"Если ты закричишь прямо сейчас, как ты думаешь, что произойдет?"

Хотя я не знал, что происходит, я все равно ответил.

"Кто-нибудь придет сюда?"

"И мы бы попросили их снять засов с двери".

"Да, и они, вероятно, помогут нам".

"И они могут открыть дверь".

"Да, они могут".

"И как они будут интерпретировать эту ситуацию?"

Я не мог ответить сразу.

Я наконец понял, чего так боялась Читанда. Если бы я оказался в ловушке вместе с Сатоши или если бы Читанда была заперта с Ибарой, не было бы никаких проблем. Однако это было не так.

Поймет ли добрый человек, который снимает засов с двери, нашу ситуацию, учитывая, что мы вдвоем находимся в незаметном флигеле на углу территории посреди ночи?

После недолгого молчания Читанда заговорила таким тихим голосом, что ее было трудно расслышать.

"Было бы абсолютно нормально, если бы нашими спасателями были люди, которые меня совсем не знают. Однако прихожане, патрулирующие этот район, хорошо меня знают".

Я вспомнил реакцию старика, услышавшего имя Читанды в офисе храма.

"Если нас спасет один из них... они определенно поймут это неправильно. Более того, осадок саке находится на складе, а не во флигеле, так что у нас нет места для объяснений. Ореки-сан, сегодня я здесь представляю своего отца. Это была бы другая история, если бы это было в другое время и в другом месте, но было бы тревожно, если бы распространились слухи о том, что меня видели с тобой в уборной в святилище Арекусу в день Нового года..."

Я тяжело вздохнул.

Просто слушая ее объяснения, можно было бы подумать, что она слишком заботится о своей репутации. Или что она хотела бы, чтобы другие думали, что она такой человек. Но я бы так подумал только потому, что я Ореки Хотаро, всего лишь обычный ученик средней школы.

С другой стороны, Читанда принадлежала к другому миру. Она знакома с сыном клана Тугайто, который имеет большое влияние в управлении образованием, а также с дочерью клана Ирису, который управляет крупнейшей больницей в городе Камияма. У них не только отношения между старшими и младшими в школе, но и довольно хорошие друзья. Кроме того, Читанда представляет своего отца в День Нового года, подарив бутылку саке клану Дзюмондзи, который управляет святилищем Арекусу.

Это мир, который я никогда не пойму. Я не знаю, является ли беспокойство Читанды о том, что повышение нашего голоса сейчас приведет к слухам, обоснованным беспокойством или ненужным беспокойством.

На короткое мгновение я почувствовал, что, должно быть, очень одиноко находиться в этом мире.

Я коротко вздохнул.

"Хорошо, но что нам делать?"

В то время как на стенах тут и там было много трещин, у двери их вообще не было, так что отодвинуть засов изнутри было бы невозможно.

"В любом случае, мы должны получить помощь извне, и как можно скорее. Если кому-то действительно что-то понадобится отсюда и он откроет дверь, у него определенно возникнет неправильное представление. Если подумать, кто бы понял нашу ситуацию?"

"Только Кахо-сан..."

"...и Ибара, я полагаю".

"Теперь, когда я думаю об этом, мы должны были сразу же закричать, когда на двери был установлен засов, но это было так неожиданно, что я не смог вовремя среагировать..."

Унылый голос Читанды внезапно засиял надеждой.

"Но это нормально!"

"О, тебе пришла в голову хорошая идея?"

"Да!"

Она была ужасно уверена в себе. Неужели у нее действительно было такое открывающее глаза решение?

Я мог представить, как она улыбается в темноте.

"Это просто. Мы просто должны позвонить им".

Ну, на самом деле это не было потрясающим предложением...

"Это, конечно, просто, Читанда, но я не думаю, что в таком месте, как это, были бы какие-либо общественные телефоны".

"О чем ты говоришь? Ты шутишь? Конечно, мы пользуемся мобильным телефоном".

У меня болит голова. Ветер из трещин проникал в мои кости.

"Я понимаю. Это хорошая идея. Пожалуйста, продолжай".

"Ах, но я не ношу с собой мобильный телефон".

Ты серьезно? Ты просто смущенна этой ситуацией и забыла, что он у тебя есть, верно? Верно? Я говорил приглушенным голосом.

"Я тоже".

И снова воцарилась тишина.

"О нет! Что нам делать?"

Уже немного поздно пускать пену у рта только сейчас.

Кроме криков о помощи, есть ли другие способы сбежать из этого сарая? Я попытался немного подумать.

Есть ли способ снять планку изнутри? Я должен серьезно обдумать это, не отвергая сразу как невозможное.

Во-первых, рассмотрим конструкцию закрытой двери. У этой двери нет ключа, так что, если  нажать на нее достаточно сильно, она немного приоткроется. Однако он открывался только до стойки.

В тот короткий момент, когда мне пришлось наблюдать, входя в сарай, я заметил, что на двери и стенах были установлены металлические приспособления в форме персонажа. Очевидно, я не знаю деталей этих приспособлений, например, были ли они установлены с помощью гвоздей или шурупов, но можно предположить, что они были хорошо закреплены и не отвалятся, даже если мы постучим по ним. Кроме того, через эти приспособления проходит деревянный столб. Это, должно быть, стойка.

Это означает, что стержень скользит горизонтально по креплениям. Если перекладина установлена вертикально или в каком-то странном положении, мы, вероятно, сможем каким-то образом пробить щель в двери, а затем использовать эту щель, чтобы поднять перекладину. Но это было бы невозможно для планки, которая помещается горизонтально.

В заключение, невозможно снять планку изнутри.

Однако...

"Есть несколько способов открыть дверь".

Услышав мое бормотание, Читанда отреагировала "А?" Я махнул рукой в сторону двери.

"Например, мы могли бы снять всю дверь с петель. В зависимости от того, как она была установлена."

В темноте я сосредоточился на точке, где дверь встречалась со стеной. Там было две петли, одна вверху, другая внизу. Ну, вот как обычно чинят дверь.

Проблема с этими петлями заключается в том, что для их снятия нам понадобится отвертка, чтобы ослабить винты, и, кроме того, для этого дверь должна быть открыта. При закрытой двери головки винтов блокируются краем двери.

--------

План по снятию петель также невозможен.

"Кроме того..."

"Эм, Ореки-сан..."- прошептала Читанда с горечью в голосе.

"Хм?"

"Я забыла, что у тебя нет мобильного телефона, вот почему я просила тебя не кричать... Но теперь ситуация изменилась. Мы должны просто позвать кого-нибудь. С такой скоростью ты будешь..."

Что со мной будет? Читанда была действительно непонятна.

"Ты простудишься!"

Действительно, все мое тело дрожало от холода. Я предполагал, что принести саке будет легкой работой, которая не займет и минуты, поэтому я не надел свой плащ. В одном свитере было холодно выходить на улицу в такую погоду, но я же не умру от холода.

"Но ты все еще беспокоишься, что кто-то неправильно поймет, увидев нас обоих вместе, верно? Если у нас полностью закончатся варианты, я прибегну к помощи. А до тех пор я постараюсь придумать какой-нибудь другой способ."

"Ореки-сан..."

Читанда опустила голову. Я не знал, может ли Читанда видеть меня в этой темной комнате, но я улыбнулся самой широкой улыбкой, на которую был способен.

"Ну, все не так уж плохо. Мы не можем снять засов или открыть дверь, но есть еще четыре способа сбежать, которые мы не рассмотрели".

"Ух ты! Так много?"

“да”.

Я начал считать пальцами.

"Сначала ломаем дверь. Во-вторых, сломаем стену. В-третьих, вырыть туннель под стеной. В-четвертых, проделать дыру в потолке."

Отсчитав четыре пальца, я оставил только мизинец, указывающий наружу. Читанда молчала, но это молчание, казалось, говорило о том, что она устала от моих шуток.

За исключением того, что я совсем не шутил. Есть фраза из книги о Шерлоке Холмсе, которую я позаимствовал у Сатоши: "Как только вы устраните невозможное, все, что останется, каким бы неразумным оно ни было, должно быть правильным". Или что-то в этом роде.

Я ударил кулаком по стене.

"Я думаю, что все это можно сделать, если мы достаточно постараемся. Дверь может быть прочной, но стена, на которой она была закреплена, хрупкая. Если мы ударим по ней несколько раз, область вокруг петель должна уступить.

"Кроме того, деревянные стены проржавели, так что если мы воспользуемся здешними инструментами, то сможем прорваться без особых усилий".

"Ч-Что?"

Как и ожидалось, раздался сдержанный голос.

"Все это никуда не годится! Неважно, сколько лет этому флигелю, он все равно часть святилища!"

"Нехорошо, ха. Я так и предполагал."

Владельцы святилища, вероятно, рассердились бы на нас. Даже если это не доставит нам столько хлопот, если мы будем слишком шуметь, прихожане бросятся к нам, и это не достигнет цели, если нас увидят убегающими. В этом случае о том, чтобы пробить потолок, также не могло быть и речи. Это оставляет...

"Тогда как насчет  прорыть туннель?"

К счастью, в этом сарае были лопаты с острыми краями, которые выглядели надежными. Кроме того, на земле не было половиц. Ах, это, должно быть, и есть причина такой аномально низкой температуры, потому что без пола холод от земли напрямую передается нам.

"...Может, начнем копать?"

"Сколько времени это займет..."

Я думаю, к утру мы должны быть на месте. При условии, что я не упаду в обморок посреди раскопок.

Нет смысла менять направление планов побега. Это пристройка, поэтому в ней есть несколько инструментов. Однако инструмент, который мог бы помочь нам спастись, на данном этапе еще не появился. Помимо метлы и лопаты, там был также длинный металлический шест, используемый для ведения домашнего хозяйства или крепления флагов, а также платформа для тайко. В картонной коробке оказалось большое количество чайных чашек... Что нам с ними делать?

Ветер продолжал проникать сквозь щели в стенах.

В любом случае, это, вероятно, невозможно. Мы никак не сможем выбраться, не открыв дверь, так как в этом флигеле нет ни одного окна. Но по мере того, как мы будем ждать дольше, нам будет все труднее придумать оправдание, если третья сторона все-таки придет нас спасать. Если бы мы хотели получить помощь криком, нам следовало сделать это гораздо раньше. Я понимаю, что продолжаю думать, могу ли я сделать что-нибудь еще, чтобы вытащить нас из этой ситуации. Будет ли это считаться силой воли? Нет, у меня нет такого духа. Просто я чувствовал, что страхи Читанды реальны, и я просто хотел быть внимательным к ней, я полагаю. Ах, но даже в этом случае снаружи так много места!

Тоскуя по свободе, я взглянул на внешний мир через щель.

хотя это было небольшое отверстие, оно неожиданно открыло широкое поле зрения. Мой взгляд сразу же привлек огромный костер. Как хорошо было бы оказаться там, где так тепло! Интересно, осталось ли еще какое-нибудь сладкое саке? Наша неудача, должно быть, вызвала некоторые проблемы у Дзюмондзи.

Посетители храма явно были в совершенно ином настроении по сравнению с нами. Я видел, как пьяный пожилой мужчина подошел к сараю. Это, должно быть, один из прихожан, верно?

"Ах, он идет сюда!"

Только тогда я понял, что Читанда тоже смотрела на мир  через другое отверстие в стене. Щель, через которую я смотрел, была на уровне моей талии, но щель Читанды была на уровне ее глаз. Когда я наклонился, моя рука оказалась прямо рядом с сумочкой Читанды.

Пожилой мужчина не прошел весь путь до нас. Я думал, что он направляется в эту сторону, чтобы пойти в храм Инари, но он присел, чтобы что-то поднять, затем развернулся и пошел в том направлении, откуда пришел.

"Что все это было?"- пробормотал я, и Читанда ответила голосом, в котором не хватало уверенности.

"Он поднял что-то, похожее на ремешок мобильного телефона".

"Ты можешь это видеть?"

"Я так думаю".

"На таком расстоянии?  Ночью?"

Ее ответ был чрезвычайно серьезным.

"Я довольно хорошо вижу в темноте".

Значит, Читанда обладает ночным зрением в дополнение к своему зрению 20/20? У нее не только отличное зрение, но и острый слух и обоняние. Кроме того, она хорошо готовит, так что у нее, вероятно, тоже хорошее чувство вкуса.

Пока мы разговаривали, я потерял пожилого мужчину из виду, но Читанда все еще могла отследить его местонахождение. Она заговорила через некоторое время.

"Ах, он пошел сдавать его".

"Сдать его? Где?"

"В офисе храма. Ах, здесь слишком много людей, я потеряла его из виду."

В этот момент в глубине моего сознания вспыхнуло вдохновение.

"Эй, Читанда... Ничего, если я немного сломаю стену?"

5 (Сатоши)

"Специальная новогодняя драма - Ветры перемен: Замок Одани" была действительно интересной, с ее беспрецедентной направленностью. Что я нашел действительно удивительным, так это вступительную сцену в битве при Окехазаме. В то время как в других драмах Имагава Есимото изображался мастером фехтования, здесь он был показан героем, не имеющим аналогов в истории, и уничтожил армию Ода даже под дождем, избив их руками. Это сделало бы Моури Синсукэ, воина, который забрал голову Есимото, также непревзойденным героем. Когда я увидел, как Есимото и Синсукэ бьются мечами среди гор трупов и рек крови в начале, я так смеялся, что у меня заболел живот, и именно тогда я понял, что эта драма на самом деле была комедией.

Мне не следовало так быстро приходить к такому выводу, так как в драме было несколько неожиданно хороших ролей. Напевая мелодию, я лениво вернулся в храм Арекусу. Я по прихоти открыл свой телефон и снова прочитала сообщение Маяки.

"Чии-тян и Ореки прибыли. Они ждут в офисе храма."

Ну, ей, наверное, не стоит посылать сообщение, работая неполный рабочий день.

Я развернул сумку и пошел по тропинке к святилищу. Легкими шагами я поднялся по каменной лестнице и, искоса взглянув на толпу людей, желающих купить амулеты, вошел в офис храма.

Я встретил Дзюмондзи-сан, когда открывал решетчатую дверь. Конечно, она была в своем костюме мико. По сравнению с ней, Маяка не смогла скрыть вычурность в своем костюме.

Наверное, мне повезло, что я сразу наткнулся на знакомого, но я не настолько хорошо знаком с Дзюмондзи-сан. Я начал со своего обычного оживленного приветствия.

"Ах, Дзюмонджи-сан. С новым годом!"

Вопреки моим ожиданиям, она продолжила вопросом.

"Фукубе-сан, ты видел Читанду?"

Читанда-сан? Разве ее здесь нет?

"Я только что пришел сюда, так что я еще не кого не видел".

"Я понимаю".

Ее брови слегка нахмурились. Что-то случилось?

"Извини, я не могу отвести тебя туда прямо сейчас, но заходи внутрь. В главном холле есть плита."

С этими прощальными словами Дзюмондзи-сан прошаркал в коридор. Что ж, я должен быть благодарен, что мне разрешили войти.

Мне вдруг захотелось взглянуть, как там Маяка, с черного хода. Хотя это был мой первый раз в здании, у меня было общее представление о том, в каком направлении двигаться. Я не похож на одного из тех людей, которые подают саке, но я сделал лицо, которое говорило: "Для меня естественно быть здесь!" и никто не прокомментировал мое вторжение.

"Это должно быть где-то здесь", - предположил я, открывая дверь. Джекпот! Маяка, одетая в свою алую хакаму, сидела в подходящей позе, достаточно близко, чтобы я мог протянуть руку и коснуться ее, и у нее было немного усталое выражение лица. Должно быть, трудно так долго терпеть холод, но через тридцать минут все закончится.

Днем в магазине было оживленно, так что она не могла толком поговорить со мной, но сейчас все выглядит нормально. - тихо прошептал я.,

"Маяка".

"Фуку-чян..."

Мне кажется, или Маяка покраснела? Если это последнее, то я отчасти понимаю причину. Она все еще стесняется своего костюма. Было бы хорошо, если бы она смогла привыкнуть к нему после стольких часов ношения, но это на самом деле невозможно, так как Маяка в этом году все еще Маяка.

Я уже пожелал ей счастливого нового года в тот день, так что все, что я сказал сейчас, было: "Хорошая работа". Она, вероятно, устала, и у нее не было сил даже заставить себя улыбнуться, поэтому она только кивнула по-детски.

Но затем, вероятно, только что о чем-то подумав, действия Маяки снова наполнились энергией, и она взяла носовой платок с подноса для потерянных и найденных вещей.

"Эй, Фуку-тян, ты узнаешь это?"

Это был кружевной носовой платок, который выглядел чисто белым, но на самом деле им не был. Я полагаю, его можно было бы считать жемчужного цвета. Он также выглядел дорогим. Я не думаю, что его где-нибудь можно было бы найти, но он не показался мне каким-то особенным или впечатляющим, даже после того, как меня спросили, могу ли я его узнать.

"Не совсем".

Я покачал головой.

"Я думаю, у Чии-чян было что-то вроде этого..." - пробормотала Маяка неопределенным голосом.

Если подумать, то для Читанды-сан не было бы странным использовать что-то подобное. Конечно, она не принесла бы это в школу, хотя.

Я улыбнулся.

"Что ж, хорошо, что у тебя есть представление о том, кто владелец. Ты можете спросить Читанду-сан, когда она вернется."

Маяка выдавил слабую улыбку и ответила: "Да, это правда".

5 (Читанда и Ореки)

"Похоже, помощь не придет..."

Читанда, которая смотрела сквозь щели, пробормотала: Я застонал.

"Я думал, что мы на правильном пути с носовым платком, хотя..."

Ветер, проникавший во флигель, становился все сильнее. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Я сломал часть стены лопатой. Из-за этого дул сильный ветер. Здесь холодно. Действительно холодно.

На самом деле я только отколол небольшой кусочек стены, и я только увеличивал ранее существовавшее отверстие. Теперь оно было достаточно велико только для того, чтобы Читанда могла высунуть свою маленькую руку.

Нам самим не выбраться из этого флигеля.

Я пришел к такому выводу раньше. Хотя он был построен в едва заметном месте, там все еще толпились люди. Мы не сможем выбраться так, чтобы нас никто не увидел, если будем использовать надлежащие, приемлемые методы. Если бы только в этой комнате было только одно окно. Тогда можно было бы каким-то образом отодвинуть засов и открыть дверь.

Если мы не сможем убежать сами, единственным способом было позвать на помощь, но мы могли связаться только с Ибарой или Дзюмонджи. И Читанда, и я не носим мобильные телефоны, но, к сожалению, не похоже, что люди, даже с их мудростью, когда-либо избавятся от этого примитивного способа общения в этом быстро развивающемся, ориентированном на информацию обществе.

К счастью, работа Ибары на полставки в качестве мико включала в себя ответственность за потерянное и найденное. Как упомянула Ибара, прихожане патрулируют территорию, подбирают все, что выглядит ценным, и доставляют ей предметы.

Другими словами, если мы сбросим что-то ценное в денежном выражении, у этого будет очень высокий шанс попасть в Ибару.

До этого момента не было ничего плохого. Предмет, который мы уронили, был подобран прихожанами и отправлен в офис храма, все было в соответствии с планом.

Однако проблема все еще не была решена. Мы разработали способ отправки товара в Ибару, но у нас нет способа передать наше сообщение Ибаре, чтобы она помогла нам.

Я пробормотал,

"Как и ожидалось, мы не можем сделать это с помощью одного носового платка".

Мы решили бросить носовой платок Читанды. Это был наш первый выбор, так как он выглядел достаточно ценным, чтобы его подобрали и доставили прихожане, и Ибара знала, кому он принадлежал.

Читанда отодвинулась от стены.

"Да, Маяка уже много раз видела этот платок, но на самом деле это не то, что оставляет сильное впечатление..."

Даже если мы предположим, что Ибара знала, что платок принадлежал Читанде, ей было бы трудно сделать логический скачок и сделать вывод, что мы заперты в уборной. Мы должны были бы дать Ибаре ход мыслей:

"Этот предмет был подобран возле сарая. Почему Читанда Эру должна находиться в этом районе? Разве она не была в главном зале? Ах, это должно быть серьезная проблема!"

Значит, это невозможно сделать только одним носовым платком, да?

Тогда пришло время для моего следующего шага. Какой был бы идеальный объект, который рассказал бы Ибаре о нашем затруднительном положении, когда она его увидит?

6 (Сатоши)

Банкет начался в главном зале.

там было много свободных мест, и я не из тех парней, которые стесняются, когда делают что-то в одиночку, но так как мне было скучно сверх самой скуки, я сразу же вышел из зала.

Другого места назначения, кроме дома Маяки, не было. Я не хотел быть помехой для тех, кто работает неполный рабочий день. Я подумал о двух людях, работающих с Маякой, но, обменявшись с ними несколькими словами, почувствовал себя непринужденно. Очевидно, Маяка сделал заявление им двоим.

"Я собираюсь встречаться с этим парнем", - сказала она.

Три нанятые служительницы храма, должно быть, обрели чувство солидарности после долгой работы друг с другом, потому что они обе горячо поддерживали Ибару. Интересно, откуда взялись эти девушки? Я думаю, они не старшеклассники Камиямы.

Как только я открыл дверь, я увидел, что Ибара манит меня войти. Но если бы я переступил порог двери, то оказался бы на виду у покупателей. Независимо от того, как мало сейчас было посетителей, я не мог этого сделать. Вместо этого я вытянул шею так сильно, как только мог.

"Фуку-тян, посмотри на это!"

Она достала складной бумажник с двумя джинсовыми поверхностями. Ах, я определенно видел это раньше.

"Разве это не Хотару?"

«Да. Этот идиот, должно быть, уронил его."

"Ну, Хотару - парень со множеством щелей в его броне".

Хотару может подумать, что он поддерживает Читанду во многих вещах, но это только один исключительный случай на моей памяти. Хотару на самом деле уже несколько раз заставлял Маяку беспокоиться, во время нашей обычной клубной деятельности. Я помню время, когда мы все ездили к горячему источнику в этом, я имею в виду в прошлом году, благодаря связям Ибары, Хотару действительно упал в обморок, пробыв в горячей воде всего короткое время.

В любом случае, это было бы так похоже на Хотару - уронить свой бумажник. Но если это так, то я начинаю сомневаться, что Читанда является владелицей этого носового платка.

"Это странно. Вот, взгляни".- сказала Маяка, открывая бумажник. Неприлично заглядывать в чужие кошельки! Несмотря на это, я сосредоточился на том, чтобы смотреть на бумажник. Это...

Маяка точно подвела итог состоянию кошелька.

"Это пустой бумажник".

В той части, которая использовалась для хранения банкнот, а также в части для монет, ничего не было. Ни единой иены.

"Разве это не странно? Ореки приехал сюда, чтобы посетить храм. Он, по крайней мере, держал бы в руках денежное подношение".

"Нет, это совсем не странно. Он мог бы использовать все свои деньги в качестве подношения."

"Он? Ты серьезно?"

Нет, я думаю, что это было бы маловероятно. С другой стороны, у него могло быть какое-то действительно сильное желание. Я указал на бумажник.

"Что странно, так это слоты для карт. Хотару обычно носил бы с собой карточку или членский билет, но здесь их нет".

"Ах, да, это правда".

"Значит, это не бумажник Хотару, верно?"

Но Маяка решительно отвергла эту теорию.

"Нет, это определенно его бумажник".

"... Почему ты так думаешь?"

"Потому что это было привязано к кошельку на металлическом креплении, обычно используемом для крепления металлической цепочки".

Маяка достала из сумочки клочок бумаги. Это был маленький смятый листок бумаги.

Я знал, что это было, когда получил его. Это было предсказание.

"Взгляни на это".

Я развернул судьбу... и разразился смехом.

"Несчастье! Несчастье! Чувак, святилище Арекусу действительно отвратительное. Подумать только, у них действительно плохая судьба!"

Но Маяка не смеялась над такой неудачей. Кривая улыбка появилась на ее губах, но ее голос был смертельно серьезен."Это судьба, которую вытащил Ореки. Там также было сказано что-то вроде "Клюнули птицы" или что-то в этом роде. Ореки уронил свой бумажник, когда с ним было связано его несчастье."

Я понимаю.

Я нахмурила брови. Поскольку я внезапно замолчал, Маяка забеспокоился.

"Фуку-тян?"

"... Это означает..."

Я с благоговением сглотнул.

"Поскольку Хотару привязал это зловещее предсказание к своему кошельку, помимо того, что бросил его, его содержимое также было удалено!"

Это действительно прискорбно со стороны Хотару - испытывать трудности так рано в новом году.

В этом сила предсказания. Оно так точно предсказало бедствие Хотару. Я также должен использовать эту силу.

Я достал монету в 100 иен из своего кошелька.

"Маяка, позволь мне тоже испытать удачу".

6 (Читанда и Ореки)

"Помощь не придет, ха... Чух!"

Читанда чихнула.

И я думал, что это будет красиво, так как совсем не будет холодно. Как же я ошибался. Будучи парнем, я никогда не носил кимоно, но, как ни посмотри, оно не может иметь лучшей изоляции.

"Ты в порядке?"

Читанда обеспокоенно улыбнулась в ответ на мой обыденный вопрос.

"да... Я должена была надеть свои Мичиюки..."

"Мичиюки?"

"Да, эта черная одежда из крепа".

Ах, это пальто. Так это называется Мичиюки, да? Это действительно кажется очень японским.

"Я также сожалею, что не надел свой плащ".

"Определенно, стало довольно холодно..."

Хорошенькая - это еще мягко сказано. Если быть точным, мы скоро достигнем своих пределов. Если бы у меня в кармане не было пакета с обогревателем, я бы точно сдался и позвал на помощь.

Теперь в моем кармане были разные предметы, помимо пакета с обогревателем. Банкнота в 1000 иен. Немного мелочи. И карточка для магазина компакт-дисков.

Это было судьбоносное решение - выбросить мой бумажник. Я думал, что выбросить бумажник Читанды было бы лучшим решением. Если бы я связал свое несчастье с кошельком Читанды, Ибара поняла бы ситуацию и, вероятно, сочла бы ее чрезвычайной.

Однако я воздержался от использования этого метода. Кошелек Читанды не был тем, которым она обычно пользовалась, покупая хлеб в столовой, но был частью ее новогоднего костюма. Я взглянул на него, пока она платила за предсказание. Кошелек Читанды сегодня был сделан из натуральной кожи и выглядел дорого.

Я думал, что если бы мы удалили содержимое кошелька, было бы не так болезненно, если бы его украли, а не вернули, но это было наивно с моей стороны, так как бумажник Читанды был упакован. Если бы кто-нибудь, кроме патрулирующих прихожан, нашел бумажник, они бы обязательно проверили его содержимое. Это было бы проблемой.

Не имея другого выбора, я опустошил свой бумажник и, чтобы показать, что бумажник принадлежал Ореки Хотару, я привязал свою неудачу к кошельку. Поскольку это был листок бумаги, я хотел написать "Помогите", но, к сожалению, сколько бы я ни ломал голову, я не мог ни найти никаких письменных принадлежностей, ни придумать никаких заменителей. Я действительно думал о том, чтобы выложить "Помощь", но складки от привязывания его к бумажнику сделали бы слово нечитаемым. Я мог бы положить бумагу в бумажник, но тогда Ибара не смогла бы сказать, что это мой бумажник, просто взглянув на него. Я стоял перед дилеммой, какой вариант мне выбрать.

В конце концов, кажется, что я выбрал неправильный вариант. Бумажник, несомненно, был доставлен к Ибаре, но помощь все еще не прибыла. Ибара должна была что-то заподозрить после того, как получила носовой платок Читанды, а затем мой бумажник, но... Это не заставило ее подумать о том, чтобы оставить свой пост и проверить нашу ситуацию.

"Прости, Читанда. Возможно, у нас нет других вариантов".

Я был почему-то в настроении самопожертвования и хотел отдать замерзающей Читанде свою одежду, но мне тоже было холодно. Если бы я снял этот свитер, то, вероятно, получил бы переохлаждение или что-то в этом роде.

Читанда вернулась с улыбкой.

"Нет, это я виновата в том, что была эгоисткой и тащила тебя за собой".

"Ты не ведешь себя эгоистично. Это твоя ответственность, верно?"

"...Это может быть правдой, но это не оправдание для того, чтобы втягивать тебя в это. Давай просто позовем на помощь. Нам просто придется смириться с любыми распространяющимися слухами".

Я был полон огорчения из-за того, что мне пришлось сдаться после того, как я так долго терпел холод. Но мы исчерпали все возможные средства. Поскольку мы не можем думать ни о чем другом, нам больше не следует бессмысленно медлить. Я кивнул.

Однако в самый последний момент...

"Ах, я полагаю, что Фукубе-сан тоже уже здесь".

Причитания Читанды напомнили мне о том, что я забыл. Конечно! Сатоши, наверное, уже здесь. Он сказал, что в это время снова посетит святилище, так что для него было бы естественно находиться здесь.

Сначала я подумал о физических способах вырваться из комнаты. Это оказалось слишком сложно, поэтому я решил попытаться связаться с Ибарой. Но Ибара была не единственным человеком, с которым мы могли связаться. Был также Сатоши. Сатоши бы понял!

Ах, но у нас нет инструментов!

"Читанда, у тебя есть какая-нибудь веревочка?"

Читанда запнулась, услышав мою внезапную вспышку гнева.

"В-веревка?"

"Примерно вот такой длины... Подойдет что-то около 50 см. Этого определенно будет достаточно, чтобы передать нашу ситуацию".

Читанда начала ощупывать свое тело в поисках веревки.

"Как насчет ремешка от моей сандалии?"

"Слишком короткий".

"ах! У меня на сумочке шнурок!"

Я покачал головой.

"Это неподойдет, так как мы будем пользоваться твоей сумочкой".

Не в силах понять, Читанда с сомнением наклонила голову. Что ж, я оставлю объяснение на потом.

"Тогда как насчет твоего шнурка для ботинок?"

"Ах, точно! Вот оно что!"

С воодушевлением я посмотрел вниз, на свои ноги, но тут же был разочарован. Если бы я был в обычных кроссовках, это бы сработало. Однако сегодня на мне были ботинки без шнурков. Не то чтобы я старался хорошо выглядеть. Просто я боялся, что земля будет скользкой от всего растаявшего снега. Боже, неужели мне серьезно не повезло, что я принял такое решение.

"Если нам необходимо..."

Читанда нежно коснулась своего оби.

"Мы могли бы использовать шнурок на моем оби".

"Он достаточно длинный?"

"Да."

Читанда кивнула и по какой-то причине отвела взгляд. Не заботясь о мелких деталях, я заговорил.

"Это трудно развязать?"

"Ну, да, это так. Это займет совсем немного времени."

В этот момент приступ беспокойства прошел мимо.

"Эм, Читанда, я не знаком с кимино, но..."

"......"

"Кимоно будет в порядке после того, как ты снимешь шнурок оби?"

Ответ на этот вопрос пришел не сразу. Читанда опустила глаза и заговорила тихим голосом.

"Оби может упасть..."

"Упасть? Тогда мы не сможем этого сделать!"

"Я так и предполагал. Так как это было бы трудно исправить..."

Здесь проблема не в этом. Даже если нам удастся получить помощь от Сатоши, если он увидит кимоно Читанды в беспорядке, это будет... Скажем так, это выглядело бы не очень хорошо. Это сделало бы всю ту осторожность, которую мы практиковали до сих пор, абсолютно бессмысленной.

"Здесь есть еще какая-нибудь веревочка?"

Думать.

В этом флигеле есть бамбуковая метла, металлическая лопата, длинный шест для ведения домашнего хозяйства, платформа для поддержки тайко, длинный стержень, разложенный горизонтально, а также картонная коробка, которая заполнена большим количеством чайных чашек, все с одинаковым дизайном. Мы достигли такой ситуации, когда у нас нет ничего, кроме вышеупомянутых предметов, но то, что нам действительно нужно прямо сейчас, - это всего лишь одна строка... Если бы у нас было лезвие, мы могли бы отрезать льняную веревку, закрепленную на конце метлы. Смогу ли я разрезать его, размахивая лопатой? Я так не думаю, но все равно этого недостаточно.

Как будто она не могла вынести тишины, Читанда робко спросила,

"Э-э..... Зачем тебе нужна веревочка, чтобы заставить Фукубе-сан помочь?"

Что еще более важно, где веревочка? Я скоро замерзну.

7 (Cатоши)

"Почему?" - истерически взвизгнула Маяка.

Потерянный предмет был доставлен еще раз. На этот раз это была сумочка. Не из тех дешевых, которыми я пользуюсь, а из элегантной сумочки, которую носила бы женщина в кимоно.

Маяка была шокирована, потому что эта сумочка принадлежала Читанде. Очевидно, Читанда достала эту сумочку до моего прихода, и Маяка ясно помнила, что она выглядела именно так. Носовой платок, бумажник, а теперь еще и сумочка. Они вдвоем теряли это имущество три раза подряд. Является ли это следствием "Несчастья" Хотару? Кстати, у меня есть "Среднее благословение". Я немного разочарован, но если я посмотрю вниз по шкале, я действительно почувствую чувство превосходства.

"Это тоже было подобрано возле сарая. Что эти двое делают?"

Он был светло-фиолетового цвета, перевязан плетеным шнуром и украшен шариками. Это хорошо. Но это явно не то, что мог бы носить парень, так что я не должен сравнивать его со своим.

"И вокруг этого тоже привязана какая-то грязная веревка..."

Это привлекло мое внимание.

"Веревочка?"

"Да, смотри".

Маяка подняла кошелек. Действительно, внизу была привязана веревочка. Кошелек, который был завязан с обоих концов. Мои глаза расширились.

Эт-это...

Я внезапно вскочил на ноги из сидячего положения, заставив Маяку удивленно поднять глаза.

"Ч-что это, Фуку-тян?"

"Маяка, где уборная?"

"Это вон там, рядом со святилищем Инари".

"Я сейчас вернусь!"

Быстрыми шагами я покинул офис храма. Когда я бежал изо всех сил под звездным ночным небом, только одна мысль пришла мне в голову.

Хотару, Читанда-сан, я иду на помощь!

7 (Читанда и Хотару)

"Сатоши бы понял. Значение кошелька, который завязан у его отверстия и основания".

Поскольку я сделал то, что нужно было сделать, я был волен дать Читанде объяснение. Если быть точным, я объяснял, будучи едва в сознании после того, как меня прижало к стене холодом.

"Потому что он знает много пустяков".

Читанда тоже дрожала от холода. Но, похоже, ее физические страдания перевешивало любопытство. Она придвинулась ближе и подтолкнула меня продолжать.

"Что ты имеешь в виду? Я не понимаю".

"Кошелек - это сумка. Если отверстие и основание связаны, это означает, что внутренности оказались в ловушке. Это означает, что мы "пойманы в ловушку, как крыса"".

В темноте белая голова склонилась в недоумении.

"Я... поняла...?"

Она явно еще не понимает. Я улыбнулся.

"Это не я придумал. Это произошло из одного исторического эпизода. Ты ведь знаешь битву при Анегаве, верно?"

Читанда, с ее исключительными оценками, была сильна, когда дело доходило до запоминания деталей из учебника. Она спокойно ответила,

"Битва при Анегаве произошла в 1570 году между коалицией Ода -Токугава и коалицией Азаи-Асакура. Ода Нобунага выиграл ту битву".

"Это знаменитая история, произошедшая незадолго до этого... Ты знаешь об осаде Канегазаки?"

Поскольку этого не было в учебнике, Читанда, даже с ее высшими оценками, не знала об этом. Она покачала головой.

Затем я дал краткое объяснение.

"Когда Нобунага нападал на Асакуру, шурин Нобунаги, Азай, предал его. Сестра Нобунаги послала Нобунаге, находившемуся на передовой, маленькую сумку, завязанную с обоих концов. Увидев сумку, Нобунага понял, что его сидящий пытается передать сообщение о том, что он "пойман в ловушку, как крыса". Хотя я не знаю, как много из этого произошло на самом деле".

Это объяснение заставило меня показаться очень осведомленным, но я знал об этом только из манги, которую позаимствовал у Сатоши. Кажется, я читал ее в гостинице "Горячий источник" во время летних каникул. Я также наблюдал, как эта же история разворачивается во второй половине дня в "Специальной новогодней драме - Ветры перемен: Замок Одани". Я сомневался, что подойдет только одна сумка, и подумал, что, возможно, было бы лучше приложить усилия, чтобы написать письмо... В любом случае, если это не сработает сейчас, это будет крайне неприятно для нас.

Что ж, все должно быть в порядке. В любом случае, Сатоши был бы свободен, и, как и мы, он обязательно пошел бы навестить Ибару. Он должен понять, когда увидит кошелек. Он тот, кто одолжил мне мангу, и он также смотрел Специальную новогоднюю драму ранее. Он из тех, на кого легко повлиять тем, что он видит. Если он увидит кошелек, завязанный с обоих концов, он определенно вспомнит этот исторический эпизод.

"Я никогда не знала, что такая история существует..."

Окончательно убежденная, Читанда глубоко кивнула, когда звездный свет осветил ее профиль.

Поскольку кошелек также был подобран и отправлен в Ибару, я мог положиться на патрулирующих прихожан, которые также доставят кошелек. Если бы это было не так, я бы не смог выбросить сумочку.

Но для того, чтобы донести послание до всех, нам нужна была веревочка, чтобы обвязать основание кошелька. Невозможно передать сообщение, используя только кошелек, независимо от того, как вы на это смотрите. Однако мы не смогли найти подходящий кусок веревки для использования во флигеле. Без инструментов это была бы просто пустая теория. И тогда я понял, что следовал ошибочному предположению... Веревка, которую нам нужно было найти, не обязательно находилась внутри сарая.

Стены этой лачуги хрупкие. Используя лопату, я отломил угол стены, про себя извиняясь. Это довело количество маленьких отверстий, которые я сделал, до двух. Поскольку отверстие было достаточно маленьким, чтобы просунуть в него руку, Читанда молча согласилась,

После этого я поднялся на платформу тайко. Моей целью было добраться до места у потолка уборной, прямо под карнизом.

Я высунул руку из отверстия, чтобы достать веревку. Белый флаг "Святилища Арекусу" был установлен рядом с уборной, как бы прижимаясь к ней. Флагшток казался слишком коротким, поэтому для стабилизации флага была использована виниловая веревка, чтобы привязать его к карнизу надворной постройки. Я целился в эту струну. Как и ожидалось, решение ждало снаружи уборной.

Таким образом, мне удалось создать сообщение "пойманный в ловушку, как крыса". Остальное зависит от Сатоши. Что ж, все должно быть в порядке.

Дверь с грохотом захлопнулась. А затем раздался громкий голос.

"Хотару, ты здесь?"

Читанда уставилась на меня широко раскрытыми глазами, словно не в силах в это поверить. Я пожал плечами и ответил,

"Спасибо за помощь, я чуть не замерзла до смерти".

"В офисе храма тебя ждет немного горячего сладкого саке. Хорошо, я открываю дверь."

Сладкое саке, ха. Это было причиной того, что мы попали в эту передрягу, и я не думаю, что хочу видеть чашку этого прямо сейчас.

Грохот, грохот грохот. Алюминиевая дверь медленно открылась.

Освещенный лунным светом и пылающим костром, Сатоши улыбнулся.

"Йоу, с новым годом!"

“Привет. Сентиментальный новый год."

Задетая зимним ветром, Читанда чихнула.

Перевод и редакт: Nesti_Sc75

Случай с шоколадом ручной работы

История 6 - Случай с шоколадом ручной работы

1

Сегодня общеизвестно, что у любой темы есть несколько точек зрения. В этом возрасте невозможно выжить в качестве ученика средней школы, не имея возможности рассмотреть противоположную точку зрения. Но опять же, если вы сделаете еще один шаг вперед, это будет означать, что, хотя у нас создается впечатление, что мы знаем окружающие нас вещи, как будто они из плоти и крови, мы просто не можем сказать наверняка, и это чрезвычайно плохо для нашей психологической стабильности. Поэтому вместо того, чтобы стремиться к истине, мы переходим к плану Б, который заключается в том, чтобы не заглядывать в подлинность вещей выше определенной глубины, или, другими словами, мы верим. Таким образом, мы сможем, наконец, избавиться от зла двойственности и вести совершенно нормальную жизнь.

Но распознавание всего в своем окружении, но игнорирование всех вопросов было бы совершенно другой проблемой. Хотя вера во что-то неизбежна, мы не должны принимать вещи слепо. Это тоже общеизвестно. Не принять это непростительно. Хотя мой личный принцип не проводит четкой границы в отношении этого убеждения, я бы не стал смотреть свысока на людей, которые это делают.

Это было моим продолжением неуклюжих оправданий косноязычного Сатоши в этот критический момент. Мы были у входа на лестницу в средней школе Кабурая после окончания дневных уроков. Было немного поздно, так что там было всего несколько редких фигур студентов. По ту сторону открытой стеклянной двери уже стемнело, и холодный февральский ветер периодически задувал внутрь. Сатоши повернулся, посмотрел на меня так, словно я только что спас ему жизнь, и поднял вверх большой палец.

"Ах, Хотару, ты ведь понимаешь, да? Фраза "Не принять это непростительно" была действительно интересной. Потому что, послушай, а что, если бы это было домашнее печенье? Ты не можешь просто купить печенье в магазине, украсить его свежими сливками или чем-то еще и сказать: "Вуаля, домашнее печенье!", верно? Вот почему, я в принципе, гм, не питаю никаких дурных намерений, но..."

Не каждый день можно было увидеть что-то, что заставляло Сатоши быть таким бессвязным. Фукубе Сатоши. Он тот, кого я знаю с тех пор, как поступил в среднюю школу, и наша дружба довольно глубока. Он невысокий, производит слабое впечатление, и у него лицо, которое ни в малейшей степени не излучает достоинства или силы, но на самом деле он довольно смелый парень... Но не в этот раз. Противник слишком силен.

Человек, устроивший засаду и загнавший Сатоши в угол, был маленькой студенткой, которая могла сойти за ученицу начальной школы. Ее зовут Ибара Маяка. Она учится в одном классе со мной с первого класса начальной школы. Это только мое мнение, но ее внешность ничуть не изменилась за те девять лет, что я ее знаю, если не принимать во внимание изменения в ее размерах. Кроме того, хотя у нас может быть сильная близость, мы обменялись друг с другом почти нулевыми словами. Даже сейчас Ибара не прислушивается к моим словам. Опустив голову, положив левую руку на талию, а в правой держа подарок, завернутый в красную оберточную бумагу, Ибара вздохнула и заговорила тихим голосом.

"По сути, ты пытаетесь сказать следующее: чтобы что-то называлось домашним шоколадом, оно должно быть сделано из какао-бобов. Шоколадная тарелка, которая растоплена в горячей воде и переделанна, не считается домашним шоколадом. Так что мой шоколад на День Святого Валентина не домашнего приготовления. Ты это имеешь в виду, верно?"

Это было 14 февраля 2000 года нашей эры. День Святого Валентина. Это день, когда продажи шоколада взлетают до небес, и совершенно нормально, что рекламой манипулируют, если нужно получить прибыль. В целом, делать это в феврале - разумный шаг. Я уверен, что многим людям хотелось бы верить, что последний шанс признаться в любви - это как раз перед сезоном прощаний. Они, конечно, не подумали бы, что это было спланировано заранее.

Это был не первый раз, когда Ибара признавалась в своих чувствах Сатоши. В каждой из своих предыдущих попыток Сатоши просто уходил от темы. Но сегодня был День Святого Валентина, и это было невозможно. Ибара отнеслась к этому серьезно. Пораженная неосторожными словами Сатоши, она кипела от гнева.

Ее поведение все еще было довольно спокойным, но мне интересно, какой свет горел в этих опущенных глазах. "Эти глаза могли бы отпугнуть даже свирепого бога", - подумал я, но опять же, у меня эти беспечные мысли только потому, что я в этом не замешан. Сатоши, будучи заинтересованным лицом, принял на себя весь удар пристального взгляда Ибары, но все же сумел ответить.

"Я бы не стал заходить так далеко, но..."

"Но это то, что ты хотел сказать, верно?"

"Ну, проще говоря, да".

Ибара подняла голову, когда ее гнев вырвался наружу.

"Я поняла! Так вот что ты пытаешься сказать! Я, я взяла на себя все эти хлопоты... Только на День Святого Валентина! Отлично! Я поняла! Если это то, чего ты хочешь..."

Не останавливаясь, она разорвала красную оберточную бумагу на одном дыхании, чтобы показать шоколад в форме сердца, завернутый в липкую пленку. Затем она разорвала липкую пленку, открыла свой маленький ротик так широко, как только могла, и проглотила шоколад, который затвердел из-за холодного февральского ветра. С треском заостренный кусочек в нижней части сердца был откушен начисто и шумно пережеван Ибарой.

"Я обязательно это сделаю, понял?"

Мы оба были ошеломлены неожиданными действиями Ибары. Несколько студентов мужского пола, которые просто случайно проходили мимо, уставились на нас, вероятно, любопытствуя о том, что происходит, но затем вскоре отступили, прекрасно зная, что нельзя будить спящих собак. С шоколадом, который она с большим трудом уничтожила, Ибара пристально посмотрела на Сатоши. Теперь у нее было страшное выражение лица, в котором не было ни гнева, ни печали, только чистая жгучая воинственность. Ибара сунула разбитое сердце Сатоши.

"Запомни это, Фуку-тян, я имею в виду, Фукубе Сатоши!"

"Ч-Что?"

Ошеломленный, Сатоши спросил, не подумав. Ибара ответила звучным заявлением.

"В следующем году! 14 февраля 2001 года нашей эры! Я сделаю шедевр, который даже ты примешь, и втисну его тебе прямо в лицо! Тебе лучше запомнить это!"

Заплакав, Ибара бросилась по коридору. Ее удаляющаяся фигура исчезла на лестнице и вскоре исчезла. Когда я оглянулся, то увидел, что у Сатоши было неловкое выражение лица, но он пожал плечами, как будто это было обычным делом. Я спросил,

"Это правильно?"

"Возможно, я был немного груб..."

"Разве она не плакала?"

"Маяка? Нет, с ней все будет в порядке."- сказал Сатоши, доставая обувь из шкафчика. Я сделал то же самое и пожал плечами, решив забыть об Ибаре. Ее едкие слова, вероятно, были просто источником для нее, чтобы выразить свое горе, подумал я, но опять же, я не участвую в этом деле.

Что еще более важно, Ибара планировала подарить Сатоши домашний шоколад в следующем году, но мне интересно, получится ли это на самом деле. В конце концов, до вступительных экзаменов в среднюю школу осталось всего несколько дней. Оба они стремятся поступить в среднюю школу Камияма, но если один из них облажается, их разлучат, и, как говорится, с глаз долой - из сердца вон. Однако мне также нужно готовиться к экзаменам, и я не могу позволить себе роскошь беспокоиться о них. Холодный февральский ветер снова подул, заставляя меня неудержимо дрожать.

2....Вот что я вспомнил о том, что произошло в прошлом году.

Если подумать, я был немного более равнодушен к этому в прошлом году по сравнению с этим годом. Скорее всего, это потому, что мы с Ибарой в то время действительно отдалились друг от друга, так что ничего не поделаешь.

Все трое из нас окончили среднюю школу Кабурая и вместе без сучка и задоринки поступили в среднюю школу Камияма. Затем, по какой-то причине, все мы выбрали одно и то же клубное занятие. Я думаю о Сатоши как о друге, и Ибаре, очевидно, нравился Сатоши, но мы трое принципиально не являемся близкой группой друзей, которые бы тусовались вместе. Тот факт, что все мы один за другим вступали в таинственный, бессмысленный Клуб Классики, был бы, если выразиться поэтически, розыгрышем судьбы; если выразиться прозаически, конечным результатом хода событий.

Говоря о клубе, известном как Клуб Классики только мы трое были бы абсолютно неадекватны для его деятельности. В лекционном зале географии, который занимает Клуб Классики, четыре члена. Последнему труднее всего угодить.

Эта трудная особа повысила голос, нарушив мои мирные воспоминания.

"А? Что ты имел в виду под этим? Мне любопытно!"

Я обернулся, и первое, что попалось мне на глаза, были длинные черные волосы. Я не мог видеть ее лица, так как она стояла ко мне спиной, но я все еще мог сказать, какое выражение лица у нее сейчас было. Когда она говорит обычное "Мне любопытно!", ее большие глаза, единственная часть ее, которая выдавала впечатление Ямато Надешико *, расширялись еще больше, а ее щеки становились слегка красными. Благодаря ее чрезвычайному любопытству, Клуб Классики смог функционировать как клуб без скуки в течение последнего года. Поскольку я на самом деле предпочел бы скуку работе, это беспокоило меня без конца.

[*Идиоматическое выражение в японском языке, обозначающее патриархальный идеал женщины в традиционном японском обществе. Переводят это выражение по-разному: «японская женщина», «дочь Японии», «идеальная японская женщина», «цветок японской женственности» и т. п. Подразумевается, что такая женщина превыше всего должна ставить интересы семьи и во всех вопросах отдавать лидерство представителям мужского пола.]

Читанда разговаривала с Ибарой лицом к лицу посреди класса. Я листал книгу неподалеку, но, вероятно, не думая обо мне, они двое обменивались словами на своей обычной громкости. Если бы я не переключил свое внимание на вопросы прошлого, я бы непосредственно получил содержание их разговора. Не то чтобы я хотел подслушивать, но я мог слышать ответ Ибары.

"Я имею в виду, что шоколад оставался напитком в течение 4000 лет не потому, что у южноамериканцев не было никаких идей, а потому, что им не хватало технических средств".

Похоже, эти двое все это время разговаривали о шоколаде. Однако точнее было бы сказать, что Ибара читала лекции Читанде. Наверное, именно по этой причине я вдруг вспомнил о Дне святого Валентина в прошлом году. В прошлом году... Да, с тех пор прошло около года. Сейчас был февраль 2001 года нашей эры. Для экономии электроэнергии обогреватели в школе нельзя было устанавливать выше 16 градусов, что оставляло желать лучшего. Хотя я должен отдать должное их усилиям по экономии энергии, я ненавижу замерзать.

Но, словно отгоняя холод, Ибара говорила со все возрастающим энтузиазмом.

"После того как испанские конкистадоры привезли шоколад в Европу, потребовалось некоторое время, чтобы он распространился как предмет роскоши. Это потому, что после измельчения какао-бобов все, что можно было получить, - это липкая жидкость с содержанием жира более 50 %. В то время, когда кофе был легко доступен, они не хотели пить что-то подобное".

"Я не переношу кофеин, поэтому не могу пить кофе, но..."

После короткой паузы Читанда продолжила.

"Напиток с содержанием жира 50 % не кажется хорошим".

Ну, похоже, она уже пробовала пить майонез раньше.

"На самом деле это было довольно плохо для пищеварения".

"Но это все еще распространяется, верно?"

"Он стал действительно распространенным после того, как люди начали добавлять в него сахар. Для англичан он даже стал напитком, превосходящим кофе. Более того, из-за своей высокой калорийности он часто использовался в медицинских целях. В то время это был довольно высококлассный напиток".

"Это использовалось как лекарство?"

"Да, как афродизиак".

Я почувствовал, как Читанда наклонила голову.

"А? Как это пишется по буквам?"

Ибара собиралась ответить, но затем напряглась, и разговор временно прекратился. Я поднял голову, которая была погружена в книгу, чтобы взглянуть на выражение лица Ибары, и заметил отчетливый румянец на ее лице. Ей было трудно произнести слово, которое она произнесла, не подумав.

"Провести собрание, затем..."

"Значит, провести собрание?"

"В любом случае!"Ибара насильно сменила тему разговора. Я чуть было не рассмеялся над ее смущенным видом, но каким-то образом сумел подавить смех. Думаю, я знаю, как это пишется.

"Чтобы шоколадный напиток был съедобным, недостаточно было просто выдавить масло. Необходимо было разработать метод добавления щелочи, чтобы нейтрализовать содержание кислоты и вызвать разрушение масла".

Эта техническая дискуссия, похоже, возбудила любопытство Читанды, поэтому попытка Ибары сменить тему была успешной.

"Щелочь? Я никогда не слышал о добавлении этого в пищу... за исключением китайской лапши".

Ибара продолжила с некоторым облегчением.

"Однако даже после этого бобы все еще имели хрустящую текстуру, из-за чего они были неприятными, поэтому их пришлось раздавить еще больше. Чии-тян, как ты думаешь, насколько малы зерна?"

Диаметр шоколадных зерен? Я никогда не задумывался об этом раньше. Книга в моих руках внезапно показалась мне неинтересной, и я начал думать о вопросе Ибары, но я не мог себе представить, насколько маленькими они будут.

В отличие от этого, Читанда тихо напевала и ответила на вопрос.

"Я понимаю. Я слышала это только от людей, которые продают то, что дома, но диаметр пшеничной муки составляет от 40 до 50 микрометров. Шоколадные бобы такие маленькие?"

Но Ибара покачала головой, как будто гордилась тем, что обладала этим знанием.

"Я слышал, что на самом деле они имеют диаметр 20 микрометров!"

"...Это потрясающе!"

Это та цифра, которой я должен удивляться? Не имея средств для сравнения, я вообще ничего не мог понять. Отличается ли 20 микрометров от 50 микрометров?

...Ах, это потому, что разница в 2,5 раза?

Читанда несколько раз кивнула с жадным восхищением.

"Это звучит как трудное число для ступки и пестика".

"Точно так же, как вы не можете приготовить мороженое без машины для мороженого, невозможно приготовить шоколад из какао-бобов с помощью бытового оборудования".

"Это позор. Фукубе-сан хочет шоколад из какао-бобов, верно?"

Услышав эти слова, Ибара тихонько вздохнула.

"В прошлом году я не знала, что шоколад так сложно приготовить, но и Фуку-тян тоже, так что все в порядке".

"Все в порядке, ты говоришь..."Когда Читанда ответила, на лице Ибары появилась улыбка. Нет, не освежающий вид. Чтобы преувеличить, это было бы примерно так: "Когда ее горло заурчало, я вздрогнул и не смог остановить холодный пот, выступивший у меня на спине. Темный энтузиазм вызвал искривленное удовольствие, растекшееся по ее губам." Сжав кулаки, она посмотрела вверх под косым углом и объявила:,

"Я собираюсь приготовить лучший домашний шоколад на свете! Если Фуку-тян все еще будет жаловаться, я запру его и медленно объясню ему все это с дополнительными данными. Если это не сработает... Я просто засуну это ему в рот!"

Не следует навлекать на себя враждебность женщины. Если неправильно обобщать о женщинах, то я бы сказал, что не хотел бы провоцировать негодование Ибары. Ее слова могут быть преувеличены, но их нельзя воспринимать как шутку. К несчастью для Сатоши, маленькая шутка, которую он использовал, чтобы отказаться от шоколада в прошлом году, все еще висит у него над головой, и теперь все обернулось вот так. Что ж, как говорится, что посеешь, то и пожнешь.

Как и ожидалось, Читанда также была привлечена упорством Ибары и использовала свои руки, чтобы успокоить Ибару. Затем она задала вопрос, чтобы вернуть разговор в первоначальное русло.

"Так что же ты делаешь? Я знаю много видов конфет, которые ты могла бы приготовить с шоколадом, но..."

Приняв решение давным-давно, Ибара ответила немедленно.

"Я планирую сделать один с формой в виде сердца".

"А? Но это..."

"Я знаю, что это совершенно очевидно, но прошлогодний был провальным. Я собираюсь убедиться, что на этот раз он согласится".

Как раз в тот момент, когда они наконец добрались до главного, Ибара внезапно наклонилась вперед. Читанда также ответила, придвинувшись ближе, так, что казалось, будто их лбы вот-вот столкнутся.

"Итак, я хочу приготовить лучший шоколад. Мне понадобятся вещи из кондитерской в западном стиле. Читанда, ты знаешь какие-нибудь магазины, где продаются такие вещи?"

По какой-то причине Читанда понизила голос и ответила,

"Давай посмотрим... Рядом с оптовым рынком должен быть магазин, который продает ингредиенты для профессионалов. Мы могли бы попробовать это место".

Ибара тоже ответила тихим голосом.

"Не могла бы ты отвезти меня туда?"

"конечно. Тебя устроит это воскресенье?"

"Тогда все улажено... и убедись, что держишь это в секрете от Фуку-тян".

"Мой рот на замке.

И таким образом, две девушки разделили нерушимое обещание.

Меня это устраивает, но я парень, и, кроме того, я еще и друг Сатоши... Если бы они сочли меня достаточно надежным, чтобы воздержаться от информирования Сатоши, я, конечно, не стал бы расстраиваться по этому поводу, но в любом случае, похоже, что я не считался одним из обитателей комнаты. Пока я размышлял об этом, Ибара окликнула меня, как будто только что заметила мое существование."Эй, Ореки".

"...Да?"

Я ответил так, как будто тоже заметил Ибару. Не обращая внимания на мой тон, Ибара одарила меня редкой нежной улыбкой.

"Убедись, что ты тоже ничего не скажешь".

“конечно”.

"Если ты сделаешь..."

Я уже согласился не делать этого! Так что, пожалуйста, перестань пялиться на меня такими глазами!

На следующий день после школы. Ибара и Читанда вели очередную дискуссию о шоколаде в аудитории географии. Не желая подслушивать, я решил отправиться домой.

Я выставил переднюю часть своего плаща на февральский ветер и присоединился к потоку людей, возвращающихся домой из школы. Если подумать, в прошлом году, когда я еще учился в средней школе, я сразу же отправлялся домой после школы, независимо от того, как рано заканчивались уроки. Моя повседневная жизнь была лишена цели. Я бы пришел домой пораньше, но мне было бы нечего делать. Я пытался придумать, как провести время после школы, но безрезультатно. На самом деле, что касается характеристики повседневной жизни, лишенной цели, этот год был точно таким же, как и в прошлом году.

Следуя за толпой на главную улицу, я сошел с узкой пешеходной дорожки на мосту и вошел в торговый район. Зимнее солнце, которое и в лучшие времена было слабым, становилось еще более ненадежным, когда наступал вечер. только теперь я понял, что фигуры моих одноклассников стали редкими. Наверное, это не из-за холода, но вокруг просто не было людей. Вместо этого мимо непрерывно проезжали только машины.

Бросив косой взгляд на галантерейный магазин, бутик и парикмахерскую, я пошла по выложенной плиткой дорожке. Звук струящегося ветра смешивался со звуком электроники. Я добрался до игрового центра рядом с парикмахерской. Я как раз проходил мимо, когда вдруг кое-что понял. Из всех велосипедов, выстроившихся в ряд у магазина, я узнал один из них. Не было никаких сомнений в том, что этот горный велосипед, к левой рукоятке которого была прикреплена изношенная ткань, принадлежал Сатоши.

Я посмотрел на часы. Не то чтобы я хотел пойти и поиграть в несколько игр, но у меня не было причин спешить домой. Согласно моему девизу, который гласит: "Если мне не нужно этого делать, не делай этого. Если мне придется это сделать, сделай это быстро"., был только один способ действий... Я должен продолжить свой путь домой.

Но автоматическая стеклянная дверь передо мной внезапно открылась, и оттуда вышел Сатоши. Он, вероятно, заметил меня внутри, поэтому вышел наружу, чтобы перехватить меня. Со своей обычной неугасимо улыбкой он поднял руку."Йоу!"

"Привет".

Взглянув на выражение моего лица, Сатоши заговорил.

"Хм, ты, кажется, не торопишься".

Поскольку это было очевидно, я не ответил. Сатоши указал на игровой центр.

"Ты тут как раз в нужное время. Как насчет этого? Игра в память о старых временах? Я создал специальный Сатоши для уверенного убийства, но это просто не то же самое, что играть против процессора".

Он бросал мне вызов в игре. Я зевнул.

"Хотя я так давно не играл".

"Я тоже. Но Хотару, согласно отчету Центральной комиссии по расследованию в области образования, в наши дни дети, похоже, все время играют в игры. Если это так, то это было бы проблемой образования, если бы у кого-то не было интереса к играм в детстве".

Пожав плечами в ответ на эту шутку, я направился в магазин. У меня не было причин отказываться.

Игровой центр, в котором я давно не был, был освещен слишком ярко, как будто это было частью их плана по продвижению своего имиджа. Я помнил это место как место, наполненное сигаретным дымом, но сейчас, казалось, там вообще не было дыма. В обмен на это вокруг также было меньше людей. Маленькие станки были отодвинуты в заднюю часть магазина, в то время как более крупные станки, которых я раньше не видел, стояли в центре.

Это было действительно давно. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как я был здесь в последний раз? Я почти никогда не заходил в игровой центр самостоятельно. Это означало бы, что в последний раз, когда я приходил сюда, я, скорее всего, был с Сатоши. Мы часто играли здесь в прошлом году... Нет, это было два года назад.

Я не узнавал все эти игры, отображаемые на мониторах. Ну, это понятно для того, кто два года не ходил в игровой центр. Как будто попав в чужую страну, мои глаза продолжали блуждать по сторонам. Оглянувшись на меня, Сатоши плавно прошел во внутреннюю часть магазина и обернулся, когда подошел к игровому автомату.

"Как насчет этого? Ты ведь помнишь это, верно?"

Сатоши выбрал игру, которую даже я видел раньше. Если быть точным, я довольно часто играл в нее с Сатоши. Там были две машины, спроектированные так, чтобы выглядеть как кабины, расположенные рядом друг с другом. Это была игра, которая имитировала битву роботов. Даже спустя два года или даже более длительный период времени эта машина все еще была здесь. Сатоши широко развел обе руки и повысил голос.

"Распыляющие снаряды и стреляющие лучи! Это определенно мужской роман, так что я не могу пригласить Маяку".

"Она, вероятно, не присоединилась бы к тебе, даже если бы ты пригласил ее на какую-нибудь другую игру. Хорошо, я приму твой вызов. Хотя я не думаю, что смогу хорошо это контролировать."

"Нет, ты сразу это вспомнишь. Пожалуйста, будь со мной помягче".

С этими последними словами Сатоши плавно скользнул своей маленькой фигуркой в кабину. Вскоре после этого я услышал волнующую техно-музыку, доносящуюся изнутри машины.

Я положил сумку на плечо снаружи машины, снял плащ, чтобы уменьшить свой вес, и вошел в другую кабину. Я вставил монету в 100 иен в щель и бросил вызов Сатоши на матч. Робот Сатоши был таким же, как и тот, которым он пользовался два года назад, робот, который специализировался на мобильности и был исключительным в воздушном бою. У него была гладкая форма, пушка, встроенная в его правую руку, и лучевая пушка, выступающая из его тела. Я также выбрал робота, которого использовал в прошлом, который следовал принципу Гигантской пушки линкора. Это была громоздкая машина с низким центром тяжести. В правой руке он держал гладкоствольную пушку, а на плечах у него было два лазерных пистолета.

После того, как две машины были выведены на монитор, компьютер автоматически выбрал сцену. Это была палуба летающего авианосца. Согласно моей смутной памяти, на этом этапе было мало препятствий, что делало его невыгодным для Сатоши, чей робот был основан на уклонении от атак. Что ж, это все равно не компенсирует мои двухлетние неравные возможности.

"Приготовьтесь", - объявил синтезированный голос. Интерфейс состоял из двух джойстиков и пяти кнопок. "Иди".

Матч состоял из трех раундов. В первом раунде Сатоши, вероятно, проявил некоторое внимание, и мне каким-то образом разрешили потратить первую половину отведенного времени, чтобы привыкнуть к управлению. Когда оставалось всего десять секунд, я нажал кнопку наугад, и лазер неожиданно нанес прямой удар по роботу Сатоши, который находился в моем прямом радиусе действия. В этот момент я услышал какие-то странные звуки, такие как "Pikyaa" или "Higyaa", исходящие от следующей машины. Возможно, вокруг нет других клиентов, но все равно это довольно неловко. Легкобронированная машина Сатоши заглохла после попадания, и раунд закончился.

Перед началом второго раунда Сатоши быстро вышел из своей кабины и приблизил свое лицо к моему.

"Так как же это? Он все еще у тебя?"

"Да, я помню большую часть этого. Пойдем."

"Хорошо, я не буду с тобой легкомысленн!"

Я услышал, как Сатоши скользнул на свое место, когда начался второй раунд. Машина Сатоши немедленно исчезла с моей линии огня, что означало, что теперь он был серьезен. В этот момент я заставил свою машину двигаться вперед, и на моем предыдущем месте вспыхнуло голубое пламя. Я развернулся, чтобы поискать вражескую машину. Я нажал на спусковой крючок, как только увидел фигуру, появившуюся прямо позади, и выстрелил из пушки в правую руку. Но прежде чем снаряд попал в цель, она снова исчезла из моего поля зрения. Скорость его машины была несравнима с моей.

Да, так было всегда, вспомнил я, пока предпринимал уклончивые действия. Если быть точным, я заставлял свою машину двигаться в одном направлении. Робот Сатоши теперь летал в небе. Пулеметные пули посыпались градом, как при воздушном ударе. Впрочем, ничего страшного, если в меня попадут, так как у моего робота толстая броня.

Когда мы были учениками средней школы, было только два способа закончить борьбу. Моя машина либо уничтожит машину Сатоши в начале раунда, либо мобильный робот Сатоши будет бегать кругами вокруг моей машины, пока не закончится время. Сатоши выигрывал большую часть времени, и он часто смеялся и говорил: "Ты пытался закончить матч слишком быстро, Хотару".

На мгновение я увидел вражескую машину прямо перед собой, летящую в небе. С ухудшением ситуации я наивно прицелился и выстрелил лазерами, но цель нырнула вниз, избегая лазера. Пока я был в огневой позиции и не мог пошевелиться, Сатоши направил на меня своего робота и использовал свою самую сильную лучевую пушку. Это было, конечно, прямое попадание. Затем он взял инициативу в свои руки и обрызгал меня из пулемета, чтобы закончить бой.

Третий раунд.

Когда металлический голос крикнул "Вперед", я немедленно бросился вперед, чтобы сократить наше расстояние. Сатоши, в неосторожный момент, отступил без плана. Если бы я воспользовался этим шансом, чтобы непрерывно стрелять из гладкоствольной пушки, я должен был бы, по крайней мере, попасть один раз. Это нанесло бы изрядный урон слабо бронированному роботу Сатоши.

Но Сатоши не был обычным игроком. Я думал, что он сосредоточен на побеге, но на самом деле он стоял на своем и стрелял из лучевой пушки. Наше расстояние было слишком маленьким, поэтому я не смог вовремя среагировать. Мой робот выстрелил и опрокинулся.

Пока я пытался встать, Сатоши воспользовался возможностью, чтобы обстрелять меня всем своим снаряженным огнестрельным оружием. Агрессивная игра. Я мог либо вырваться из-под обстрела, либо использовать свою толстую броню, чтобы противостоять ему.

"Хм...?"

Поспешно двигая джойстиками, я вдруг почувствовал, что что-то не так. Было ли так, когда я играл с Сатоши в последний раз?

Нет, это явно другое.

Стиль игры Сатоши был совсем не таким. Теперь мы изнашивали броню друг друга нашей соответствующей огневой мощью, так как оставалось совсем немного времени. Сатоши прочитал меня и совершил удивительный маневр на моем пушечном выстреле. В этот момент робот Сатоши сокращал расстояние между нами. Я видел, как на моем мониторе быстро приближается стройная фигура.Но этим простым движением я мог бы легко поразить его машину своим лазером. Я положил палец на спусковой крючок. В этот момент я вспомнил.

Правильно, стиль игры Сатоши был "Победа превыше всего". Он готов был на все, чтобы победить, а когда оказывался в невыгодном положении, отступал и ждал удобного случая. Когда он мог выиграть, просто потянув время, он только убегал, но когда наступала его очередь атаковать, он делал все возможное. Это еще не все. Он также иногда использовал системные ошибки и ошибки. В любом случае, Сатоши был человеком, который хотел только победить. Когда он проигрывал, он винил свое невезение, дулся, не скрывая своей ярости, и по-настоящему злился из-за этого. Причиной, по которой я дистанцировался от игрового центра, была в значительной степени неумолимость Сатоши, но было бы неприятно, если бы я сказал ему это в лицо.

Тогда в чем смысл этого лобового нападения? ... Может быть, это ловушка?

Но я понял это слишком поздно. Я уже нажал на спусковой крючок, заставив моего робота перейти в положение лазерной стрельбы. Если бы Сатоши остановился, взлетел в небо и выстрелил из своей лучевой пушки, это была бы игра, сет и матч.

Но Сатоши не пошел по этому пути. Вместо этого все, что я мог видеть на своем мониторе, - это меч света, выскользнувший из правой руки его машины. Атака в ближнем бою? Безрассудный шаг - броситься на меня с такого расстояния, чтобы попытаться сразить меня.

Прежде чем лезвие коснулось моего робота, лазер выстрелил в упор. Машина Сатоши перевернулась и была унесена ветром.

Количество сетов было 2-1. Я выиграл.

Прежде чем слова "Ты победил" исчезли с монитора, Сатоши неожиданно заглянул в мою кабину. Мне было интересно, какое выражение будет у него на лице, но это была просто обычная  улыбка. Он возбужденно говорил и говорил.

"Чувак, это была хорошая игра. Неужели прошло два года с тех пор, как ты играл в последний раз, Хотару? Там было какое-то удивительное управление джойстиком. Они говорят, что вы никогда не научитесь ездить на велосипеде, плавать или ездить верхом, но управление роботом тоже должно быть добавлено в этот список, верно?"

Вот каков Сатоши, у него всегда есть что-то легкомысленное, чтобы сказать без паузы. Не огорченный победой, я улыбнулся.

"Я действительно так давно не играл, поэтому снова стал новичком. Эта победа была просто удачей".- ответил я.

Как победителю, мне было предоставлено право играть против компьютера. Сатоши указал на монитор, показывая мне, чтобы я продолжил игру. Я играл без энтузиазма и соответственно проиграл.

Бросив взгляд назад на экран "Игра окончена", я уже собирался выйти из кабины, когда перед моими глазами появилась банка кофе. Я поднял глаза из своей полуприседающей позы и заметил, что владельцем руки, держащей кофе, был Сатоши. Он сказал,

"Вот твой приз. Наслаждайся!"

___

Эта банка кофе была банкой горячего черного кофе. Без колебаний я принял его и потянул за язычок.

"Что случилось с подхалимом великодушия?"

"Это также компенсация за то, что я необоснованно заставил тебя сопровождать меня".

"Тебя действительно это беспокоило?"

"Как будто!"

Банка кофе определенно была бы горячей, но на самом деле я не очень хорошо разбираюсь в горячих вещах. Я прислонился к ближайшему автомату и отхлебнул ровно столько кофе, чтобы смочить язык.

Сатоши вовсе не был неестественным. Скорее, он был в хорошем настроении. Однако это поведение, подобное поведению Сатоши, противоречило моей памяти. Он ведет себя так, даже несмотря на то, что проиграл игру. Почему это было так, я понятия не имел вообще.

"Привет, Сатоши. В конце третьего раунда."

«хмм? Да, ты меня полностью раскусил".

"Почему ты не взлетел? Если бы ты напал на меня с воздуха, я бы проиграл... Или, скорее, зачем идти в рукопашную?"

Сатоши легкомысленно пожал плечами.

"При использовании гигантских роботов сражения в ближнем бою - это настоящая романтика. Это действительно приятно, когда ты видишь, как они сталкиваются и рубят друг друга, понимаешь? Что ж, когда мне противостоит гигантский лазер, тоже получается хорошая картинка, так что я доволен результатом".

Сатоши говорил небрежно. Если это было правдой, Сатоши предпочел романтику победе... или, другими словами, он проиграл во имя веселья.

Это была потеря в стиле Сатоши. Подходящее поражение для фальшивого светского человека, который инстинктивно стремится к веселью. Это совсем не странно для того Сатоши, которого я знал.

Но тогда что это было за воспоминание, которое я вспомнил раньше?

"Правильно, переходим к специальному Сатоши 2! Я покажу тебе легендарного якумана"Иипинраоюэ"!"

Я продолжал медленно потягивать кофе, в то время как Сатоши вставил монету в игру маджонг рядом со мной. Когда я наблюдал, как Сатоши пытается заставить одноцветную руку, в глубине моего сознания последовательно появились два изображения.

На одном из них Сатоши врезался в машину после проигрыша. На другой был Сатоши, дающий банку кофе победителю.

3

Судный день настал, хотя многие люди страстно желали его отсрочки. Время не останавливается, как и календарь. Если вы откажетесь принять это, вы можете просто путешествовать со скоростью света. Никто тебя не останавливает.

Это было 14 февраля. Фраза "День Святого Валентина" была четко написана как событие дня в календаре, который я получил из близлежащего храма в День Нового года. Я проснулся утром и заметил украшенную коробку, стоявшую у моей комнаты. Догадавшись, что это была еще одна дурацкая шутка моей сестры, я открыла крышку и обнаружила плитку шоколада, а также записку с неопрятными каракулями внутри коробки. Я прочитал записку... "Я представляю тебе одну плитку шоколада. От Ореки Томоэ с теплой и нежной жалостью".

Передний удар. Я хорошенько пнул коробку в сторону своей комнаты и направился в школу.

В средней школе Камиямы не было никаких изменений по сравнению с обычными. Поскольку ученикам разрешалось носить одежду для холодной погоды, дорога в школу выглядела более оживленной по сравнению с другими сезонами, когда люди носили куртки и джемперы. Я вошел в школу, которая не была наполнена запахом сладостей. Это было спокойное начало судьбоносного дня.

Во время обеда я подумывал о том, чтобы купить немного орехового хлеба, поэтому направился в столовую и вошел в гигантскую толпу людей. Захватив последнюю буханку хлеба, я вырвался из толпы, и именно тогда я заметил, что Читанда тоже что-то покупала вместе со всеми этими толкающимися студентами. Независимо от личности, ее внешность соответствовала условиям для дочери из богатой семьи, поэтому было забавно видеть, как она смешивается с обычной толпой. Вероятно, заметив меня, Читанда протолкалась сквозь массу школьной формы. В конце концов она появилась и окликнула меня.

"Привет, Ореки-сан".

"Привет".

Когда Читанда поправила шарф, я заметил, что все, что у нее было в руке, - это напиток в бумажной упаковке. Хотя мне следовало бы не лезть не в свое дело, я заинтересовался и спросил,

"Читанда, это все, что ты будешь есть на обед?"

Читанда застенчиво опустила глаза.

"Нет, я приготовила бенто. Просто... в последнее время я очень увлеклась этим.

Она протянула его мне, чтобы я посмотрел, и оказалось, что это напиток с зеленым чаем и молоком. Оставляя в стороне странное сочетание, я задаюсь вопросом, есть ли в зеленом чае кофеин, который Читанда не может принимать... Я полагаю, что это эффект плацебо. Я должен молчать об этом.

Нам было бы неприятно торчать перед столовой посреди этого хаоса, поэтому мы ушли. Наши классы были совсем рядом друг с другом.

На утомительном обратном пути я спросил об Ибаре.

"Так что же в конце концов случилось с шоколадом Ибары?"

Легкая улыбка появилась на лице Читанды, когда она с гордостью ответила:

"Мы решили использовать Кот-д'Ор. Хотя я подумала, что использование Nestlé будет достаточно хорошим".

Некоторое время мы продолжали идти в тишине. Видя, что я не получу объяснений, я спросил,

"О чем ты говоришь?"

"...Ах, извини. Мы решили использовать бельгийский бренд. Мы подумывали о том, чтобы использовать швейцарский."

Она продолжила.

"Это был действительно трудный выбор. Мы купили в магазине все виды шоколада и попробовали их все. Это был редкий опыт, но там было так много шоколада! Честно говоря, я бы хотела на некоторое время отказаться от шоколада".

Она хихикнула. Я представил, как Читанда и Ибара стоят друг против друга в аудитории географии и кусают шоколад, сложенный на столе, и улыбнулся. Держу пари, шоколадная гора, которая почти касалась потолка, упала бы на землю в мгновение ока.

"После того, как вы побаловали себя таким количеством шоколада, разве у вас двоих не появились бы прыщи?"

"Я была в порядке. У Ибары был один на щеке, но она скрыла его пластырем."

И тогда Читанда заговорила так, словно видела сон.

"Маяка-сан сама сделала форму в форме сердца. Я никогда не знала, что она умеет делать такие поделки! И она даже добавила подробную гравировку. Хотя Купидон смотрит не в ту сторону, он все равно очень милый! К сожалению, деревянная рама не очень совместима с шоколадом, поэтому текстура может быть не такой хорошей".

"Похоже, что ее опыт работы в Исследовательском клубе Манги отточил ее навыки до такой степени, что она может делать плавные сокращения. Хотя я никогда не использовал для этого стамеску, которую ты могла бы использовать."

"Маяка-сан обладает удивительной концентрацией. Так вот что значит вкладывать во что-то свое сердце и душу... Разве это не прекрасно?"

Насколько я могу судить, сильной стороной Ибары определенно была ее способность вкладывать во что-то свое сердце и душу, или, другими словами, ее концентрация. Если Читанда - это человек, который должен быть поглощен чем-то, Ибара будет тем, кто будет специализироваться на этом. Кстати, Сатоши - парень, который находит удовлетворение в преследовании многих интересов одновременно, и излишне говорить, что я почти не проявляю интереса к большинству вещей. Более того, для Ибары этот шоколад был ее реваншем, так что она будет очень усердно работать ради него.

"Так она отдала шоколад?"

Читанда покачала головой в ответ на мой вопрос и слегка нахмурилась.

"Это настоящий позор. Для нее было бы лучше отдать это ему самой, но... Маяка-сан планировала передать Сатоши шоколад после школы в клубной комнате, но она не смогла выйти из Исследовательского клуба Манги."

"Что тогда?"

"Я думаю, она собирается оставить шоколад в клубной комнате и позвонить Сатоши туда. Даже если это не будет сделано после школы, ритуал Святого Валентина будет завершен до тех пор, пока он будет 14 февраля, поэтому я подумала, что будет другой способ, но..."

Хмм. Читанда постоянно чувствовала разочарование по этому поводу, но выбрасывать шоколад, как будто это ничего не значило, кажется довольно изысканным методом. Я уверен, что Сатоши предпочел бы именно так.

Читанда внезапно обернулась, как будто только что о чем-то подумала. Я повернулся к Читанде, у которой было серьезное выражение лица.

"Ах, верно, Ореки-сан. Сегодня День Святого Валентина."

"......"

Она беззаботно опустила голову. Когда она подняла глаза, ясность вернулась к ее лицу.

"В моей семье мы не дарим подарки на конец года или подарки на Праздник Бон тем, кто нам действительно близок. Поэтому я приношу извинения за то, что не смогу выразить свои комплименты шоколадом на день Святого Валентина".

...Это так.

Я никогда не думал, что кто-то будет группировать конфеты на день Святого Валентина и подарки на конец года вместе.

Вероятно, подслушав наш разговор, проходивший мимо студент второго курса быстро догнал нас с лицом, на котором появилась улыбка. Наблюдая, как его фигура удаляется, я на самом деле думал о том, чтобы надрать ему задницу так сильно, как только смогу.

После школы, когда я набивал сумку учебниками и другими разными предметами, меня навестил Сатоши. Сумка на шнурке, которую он всегда носил с собой, была заполнена до тех пор, пока не раздулась в форме прямоугольного парелелепипеда. Что он вообще туда кладет? Он развернул свою сумку по кругу и спросил,

"Что ты собираешься теперь делать, Хотару?"

Я решил не ходить на Лекцию по географии, так как это было бы абсолютно глупо. Я хотел вернуться домой как можно скорее и уже собирался ответить как таковой, но, выглянув в окно, увидел, что начавшийся ранее мокрый снег усиливается. Мои ботинки и пальто были непромокаемыми, и я действительно захватил зонтик, но...

"Я подожду, пока дождь со снегом прекратится или превратится в снег".

"Здесь?"

Я немного подумал. Отопление было отключено, так что было холодно. Кроме того, человек, ожидающий улучшения погоды и убивающий время в одиночестве в классе в День Святого Валентина после школы, вероятно, будет беспокоить других, у которых могут быть другие цели для этой комнаты. Даже я мог бы быть внимательным к чему-то подобному. Даже в этом случае, как я уже упоминал ранее, для меня все равно было бы очень глупо идти в клубную комнату.

"Нет, я, пожалуй, пойду в библиотеку".

Как будто он ждал, что я это скажу, Сатоши кивнул, достал книгу из своей сумки и протянул ее мне. Это была твердая обложка размером с равна 17—21 см, и это название было популярно много веков назад. Если моя память не ошибается, его история выглядела так: Мужчина и женщина вели обычную жизнь, но небольшое недомогание вскоре переросло в катастрофу, из которой не было возврата, так как тень смерти пронеслась по улицам! Хотя я не фанат ужасов.

"Ты определенно читаешь странные книги... Хотя мне не хочется ее читать, даже если ты ее порекомендуешь."

"Я никогда не говорил тебе читать это. Просто помоги мне вернуть ее, пожалуйста. Уже почти пора."

Вместо ответа я положил его в сумку вместе с отрывным листом. Не прекращая своих приготовлений к возвращению домой, я спросил,

"Значит, ты идешь в клубную комнату?"

"Да, я полагаю", - рассеянно ответил он. Найдя это странным, я заговорил.

"Похоже, Ибара не собирается".

Не ожидая, что я это узнаю, Сатоши изобразил удивление.

"Вау, ты так быстро пронюхал об этом... это из-за Читанды-сан?"

Я пробормотал в ответ,

"Очевидно, ей пришлось пойти в Манга-клуб".

"Это то, что я слышал".

"Читанда была очень разочарована тем, что Ибара..."

Сатоши прервал мои слова и пустился в монолог.

"В настоящее время в Манга-клубе происходят небольшие внутренние разногласия. Скрытый антагонизм был актуализирован после Культурного фестиваля, и теперь Исследовательский клуб Манги разделен на две фракции, борющиеся за лидерство: импрессионисты и натуралисты. Если конфликт обострится, Исследовательскому клубу Манги, имеющему давнюю традицию, будет трудно избежать разделения на две части. Натуралистов в три раза больше, чем импрессионистов, и это, на мой взгляд, печально. Маяка - главарь реалистов, так что сегодняшняя встреча, вероятно, связана с этим конфликтом".

Я почувствовал, что вынужденная смена темы была грубой, но, не обращая на это внимания, я спросил о незнакомых терминах.

"Импрессионисты и, еще раз, что это было?"

- Натуралисты. Эти две фракции также известны как группа, ориентированная на персонажей, и группа, ориентированная на историю. Очевидно, они спорят так же яростно, как бьются мечи. Я бы с удовольствием присоединился, если бы мог.

Он говорил так, как будто ему действительно было весело. Можно сказать, что он был гораздо больше заинтересован в этом скандале по сравнению с событием 14 февраля. Ну, в любом случае,

"Ты только что придумал названия этих двух фракций, верно?"

Сатоши озорно пожал плечами.

"Некоторые могут сказать, что восхищение сторонниками еще не прекратилось".

С этими словами он взмахнул своей совершенно сморщенной сумкой на шнурке. Я уволился из компании Сатоши и вышел из класса с сумкой на плече и плащом. Сатоши последовал за мной. Поскольку путь в Специальный блок и дорога в библиотеку шли в противоположных направлениях, мы расставались за пределами классной комнаты.

"Увидимся в следующий раз, Ореки-кун".- театральным тоном произнес Сатоши. Я ответил небольшой шуткой.

"Удачи".

"Для чего? Серьезно."

Это очевидно. Для соперника в ответном матче, конечно.

Библиотека была на удивление пуста. Я ожидал, что она будет заполнена, так как это было после школы в плохую погоду.

Я положил книгу Сатоши в коробку для возврата и положил свою сумку на соседнее сиденье. Я направился к книжной полке в поисках подходящей книги, которую мог бы пролистать, чтобы убить время, и вернулся с коллекцией фотографий, сделанных в живописных и исторических местах Южной Америки. Были также коллекции с фотографиями из Европы и Центральной Азии, но я выбрал Южную Америку в качестве формы уважения к месту происхождения шоколада.

Сначала были обычные пирамиды майя. В Гвианском нагорье, заросшем зеленью, бесчисленные полости, просверленные в пирамидах, представляли собой странное зрелище. Я перевернул страницу, и на следующей картинке было странное растение с плодами, которые можно было принять за человеческие лица, прикрепленные к стволу. Подпись гласила: "Какао Теоброма. Теоброма означает "пища богов". В книге не упоминалось, из какого языка произошло это слово.

Рассматривая фотографию, я неожиданно заметил, что на самом деле осознаю значение этого дня. Но, если я забочусь о Дне святого Валентина, было бы ложью сказать, что меня не интересовало Рождество. С другой стороны, я не помню, чтобы у меня были такие мысли 24 числа позапрошлого месяца. Если бы я вспомнил, было ли что-нибудь впечатляющее в День Святого Валентина, это был бы мой случайный интерес к ответному матчу Ибары, а также получение шоколада первым делом утром. Возможно, именно благодаря этому я осознал и задался вопросом, было ли сегодня 14-е число.

Но я могу четко заявить, что это не означает, что мои ожидания от получения шоколада в этом году были выше по сравнению с прошлым годом.

Так, например, давайте предположим, что прямо сейчас, когда я смотрю на фотографию остатков дренажной системы Мачу-Пикчу, подходит человек с раскрасневшимся лицом. Этим воображаемым человеком, конечно, была бы студентка. Она говорит: "Пожалуйста, прими это!" и дарит шоколад в форме сердца. Как бы я себя чувствовал в тот момент?

Естественно, я, несомненно, был бы в восторге.

Но я верю, что радость была бы сродни тому счастью, которое испытываешь, когда тебя неожиданно признают исключительным человеческим существом. Это чувство существенно не отличается от ощущения, что чья-то грубо нарисованная картина случайно выиграла приз на общегородском конкурсе. Чтобы выразить это более красноречиво, это было бы все равно, что сказать: "Я не совсем понимаю, что в этом такого хорошего, но я приму это публичное признание с благодарностью".

Я могу только сказать, что сомневаюсь, что был бы счастлив от развития так называемой "любви".

Моя главная вера - в энергосбережение, и мой девиз: "Если мне не нужно этого делать, я не делаю этого. Если мне придется это сделать, сделаю это быстро". Эта вера дает мне мою лень. Но помимо этого, это также дает мне незначительную точку зрения на человеческие отношения.

Причина, по которой я чувствую себя непринужденно в Клубе Классики, заключается в том, что Сатоши, Читанда и Ибара не цепляются друг за друга. Даже если Читанда действительно разрушит мое спокойствие своим любопытством, она не зайдет так далеко, чтобы насильно тащить меня за собой, если я серьезно не хочу быть вовлеченным. На самом деле, во время прошлогоднего инцидента с "Хьёкой" и инцидента с "Императрицей" Читанда не сказала, что ей нужно мое сотрудничество, несмотря ни на что. Она, конечно, хороша в том, чтобы давить на меня, но она не стала бы настаивать на своем. Если бы она сказала что-то вроде "Это твой долг" или "Это естественно, что ты это делаешь", или плакала, умоляя и приставая ко мне с просьбой помочь, я бы, вероятно, ушел из Клуба классики.

Но как вы справляетесь с любовной интрижкой с таким отношением? Можно ли ожидать такого стиля или навязать его субъекту любовного романа?

......Принято говорить, что живые организмы существуют для того, чтобы передавать свои гены, или, другими словами, для того, чтобы рожать потомство. Тогда любовь была бы просто сублимированным желанием размножаться. С этой точки зрения, можно сказать, что я неполноценен как живой организм. Но поскольку я тоже человек, мне не нужно встречаться с кем-то только из-за биологических потребностей. Вот почему я не беспокоюсь о том, что я неполноценный организм.

Говоря о желании, мне было бы достаточно сказать, что я желаю шоколада. Мне нравятся острые блюда, но я также относительно хорошо отношусь и к сладкому.

Я думал об этом, глядя на ярко-оранжевую ядовитую лягушку, обитающую в густом лесу.

"Я наконец-то нашела тебя, Ореки-сан".

Внезапно услышав свое имя, я обернулся и увидел лицо Читанды на удивление близко. Столкнувшись с ее огромными глазами, я, не задумываясь, отвел взгляд.

Мое горло болело от сухого зимнего воздуха. Я кашлянул один раз.

"Теперь, когда ты наконец нашла меня, тебе что-нибудь нужно?"

"нет."

"......"

Читанда бросила взгляд на опустевшую библиотеку и заговорила.

"Я думала, что если бы ты был здесь, Фукубе-сан тоже был бы здесь".

Значит, она искала Сатоши, да?"

"Мы не будем держаться вместе вечно, ты же знаешь".

"Это было то, что я думала, но... Ты знаешь, где сейчас Фукубе-сан?"

Когда я уже собирался ответить на этот вопрос, я понял, что что-то было странным. Сатоши направлялся в Лекционный зал по географии. Но если бы это было так, Читанда не была бы здесь, разыскивая его.

"Он не добрался до комнаты?"

Читанда слегка кивнула.

"Он, казалось, немного опоздал, поэтому я пришла сюда, чтобы проверить его. Поскольку это касается Маяки-сан, я не думаю, что он забудет, но, возможно, что-то случилось..."

Хм. Я посмотрел на часы. Я не помню точного времени, но думаю, что не прошло и тридцати минут с тех пор, как Сатоши объявил, что собирается в клубную комнату, и расстался со мной. Сейчас время чуть раньше пяти. Солнце начинало садиться, так что я понимаю беспокойство Читанды.

Но это всего лишь Фукубе Сатоши. Непростительно заставлять других ждать, но это так похоже на него - уйти на полчаса или около того.

Я перевернул страницу коллекции фотографий и ответил, увидев перед собой далекий вид Мехико.

"Он довольно свободен во времени, но он сказал, что собирается в клубную комнату. Тебе следует подождать его еще немного."

"Точное время не было определено, поэтому я не могу сказать, что он опаздывает. Я понимаю, я постараюсь дождаться его".

Мягкое окончание предложения Читанды, казалось, отразило ее беспокойство, но с этими словами она повернула свои черные волосы и ушла. Черт бы побрал этого Сатоши, он просто не может позволить, чтобы все шло гладко. Я подумал, что мне пора идти домой, поэтому выглянул в окно, но мокрый снег все не кончался. Не имея выбора, я пододвинул свой стул еще ближе и перешел к следующей странице.

4

Мокрый снег закончился только после того, как я завершил свое смоделированное путешествие по Южной Америке от Мехико до Рио-де-Жанейро. Я вернул коллекцию фотографий на книжную полку и уже собирался надеть свой белый плащ, когда пришел посетитель.

Раздвижная дверь внезапно распахнулась.

"Ореки-сан!!"

С неподходящим уровнем энергии для библиотеки, где из принципа следует вести себя тихо, Читанда подошла ближе. Я уже собирался сказать ей, чтобы она не шумела так сильно, но, оглядевшись, обнаружил, что в библиотеке остались только я, студенты-библиотекари и главный библиотекарь Итоигава-сенсей.

Выражение лица Читанды изменилось по сравнению с тем, когда она была здесь в последний раз. Теперь ее губы были плотно сжаты, а глаза, которые были огромными даже при обычных обстоятельствах, были широко открыты. Похоже, случилось что-то плохое. Сатоши также появился из-за спины Читанды, размахивая своей сумкой на шнурке. У него было опустошенное выражение лица, и я чувствовал, что его обычное высокое напряжение немного спало.

"Хотару, ты все еще здесь?"

"Я сказал, что буду здесь, пока не закончится мокрый снег, не так ли?"

Я посмотрел на них двоих одного за другим и сказал Читанде,

"Похоже, на этот раз у тебя есть что-то для меня, но я как раз собирся домой".

Читанда слегка кивнула, затем еще раз глубоко кивнула.

"Ах, да, я понимаю, что уже довольно поздно. Но я была бы очень признателена тебе за помощь".

"Извини, но это не может подождать до завтра? Помогу я тебе или нет, ты можешь рассказать мне об этом завтра".

- сказал я и уже собирался выйти из библиотеки.

Но прежде чем я успел это сделать, Читанда преградила мне путь. Я бессознательно нахмурился, и Читанда заговорила, опустив глаза.

"Я прошу прощения, но, по крайней мере, выслушай меня... Это моя вина. Я небрежно оставила дверь в клубную комнату открытой. Я сделала что-то ужасное с Маякой-сан..."

...... Похоже, что это не просто проявление обычного любопытства Читанды. Ее кулаки были крепко сжаты, а ее изначально белая кожа стала еще более бледной. Возможно, из-за того, что она была смущена, или по какой-то другой причине, ее ноги тоже слегка дрожали.

Я задал Сатоши короткий вопрос.

“что случилось?”

"Ну, на самом деле это не так уж и важно, но..."

Голос Читанды, который должен был перекричать слова Сатоши, был тихим и слабым.

"Шоколад..."

"Шоколад?"

"Домашний шоколад Маяки-сан был украден! И она приложила все усилия, чтобы сделать его!"

Я посмотрел на Сатоши. Он пожал плечами, как бы говоря: "Это действительно беспокоит", и кивнул.

Шоколад Ибары? Украденный, говоришь?

А, понятно.

Опять же, это так...

...... Прошло 10 месяцев с тех пор, как я поступил в среднюю школу Камияма и вступил в Клуб Классики. В течение этого периода времени я был вынужден выступать в качестве посредника в решении проблем Читанды, что, вероятно, было сопоставимо с трехлетними проблемами в средней школе.

Мой опыт борьбы со всем этим не разрушил мой девиз по энергосбережению. Но это правда, что я приобрел определенную степень приспособляемости к тому, когда мне приходится переезжать.

Наверное, я выглядел так, как будто съел горького жука. С таким выражением лица я засунул руки в рукава своего плаща и сказал:,

"Пойдем. Мы поищем его".

А, и мокрый снег уже прекратился. Но я полагаю, что это было бы социальным обязательством, связанным с получением средств к существованию. В моем случае мы с Ибарой не близки, хотя знаем друг друга так давно. Интересно, какое у нее было бы выражение лица, если бы она узнала, что у нее украли шоколад. Я определенно не хотел бы этого видеть!

---

В конце концов, я не фанат ужасов.

Мы пересекли соединительный мост и направились к Специальному блоку.

Лекционный зал по географии находился на четвертом этаже. Когда мы уже собирались подниматься по лестнице,

"Держи его!"

Раздался голос, остановивший меня на полпути. Сатоши протянул мне ладонь.

У меня даже не было возможности задуматься, в чем проблема, потому что на лестничном пролете, по которому я собирался подняться, была натянута желто-черная виниловая веревка. В течение последних нескольких дней различные места в школе последовательно натирались воском. Под веревкой была записка, в которой говорилось: "Только что натертый воском. Пользование лестницей запрещено".

Есть запасная лестница. Мы подошли к другой и поднялись по ней. Когда мы поднимались с третьего этажа на четвертый, нас окликнул студент первого курса с завивкой.

"Извините, так ровно?"

Похоже, он приклеивал плакат к доске объявлений. Там было написано: "Выставка выпускных работ Клуба ремесел. Место проведения: Здание связи, класс 1-С" Я нерешительно ответил, что все в порядке, и собирался поторопиться, но Сатоши заговорил позади меня.

"Это слишком низко".

Теперь, когда я думаю об этом, правая сторона действительно кажется ниже. Позади Сатоши Читанда тоже дала ответ.

"Этот плакат трапециевидный, но это сделано намеренно, верно?"

Ремесленник... Я имею в виду, что член клуба ремесел сделал шаг назад от плаката, пристально посмотрел на плакат, а затем тихо сплюнул,

"О, какого черта".

Затем он достал нож и линейку, сорвал плакат и сел на пол. Так началась его искусная работа.

Молясь за его успех, я направился в аудиторию географии.

Дверь была не заперта. Войдя в комнату, я остановился и попытался вынести холод. Наверное, здесь так холодно, потому что я долго был в теплой библиотеке, но даже в этом случае здесь холодно.

Читанда подошла к стулу, стоявшему посреди комнаты, и положила руку на стол перед ним.

"он был здесь".

Я понимаю. Действительно, теперь на столе не было шоколада.

Прежде чем я что-либо сказал, Читанда прямо изложила ситуацию.

"Шоколад был завернут в красную оберточную бумагу. На нем не было ни ленты, ни чего-либо подобного, повязанного вокруг него. Что касается его размеров... он был в форме сердца, поэтому занимал много места".

Она протянула руки, чтобы показать ширину шоколада, постепенно увеличивая зазор, пока он не достиг размера ее талии. Затем она наклонила голову и немного уменьшила размер воображаемого шоколада.

"Он был вот такого размера".

Похоже, что Читанда не только обладала острыми чувствами, безупречной памятью и отличными навыками наблюдения, но и обладала необычайным пространственным распознаванием. Тем не менее, это гигантский шоколад.

"А как насчет Ибары?"

"Я ей еще не сказала. Это может показаться трусостью, но я планирую сначала попытаться найти его, прежде чем сказать ей."

Читанда непрерывно поглаживала стол, как будто это могло заставить шоколад вернуться.

"Шоколад был здесь, когда я отправилась на поиски Фукубе-сан. Другими словами, он был здесь до 4:45 по моим часам. Я вернулась в клубную комнату, когда было чуть больше 5 часов. Если бы только я не оставил дверь незапертой на эти пятнадцать минут..."

Ее последняя фраза была настолько неслышна, что я почти не расслышал ее слов. Это вполне естественно для добросердечной Читанды, но, похоже, она пережила настоящий шок.

"Но, ну, Читанда-сан, ты не менеджер шоколада "Маяка", так что тебе не нужно так сильно мучиться из-за этого".

"Но я чувствую, что это непростительно для Фукубе-сан..."

"Как я уже сказал, это не твоя ответственность. Если ты ошибаешься, то я еще хуже из-за того, что опоздал."

Это было неожиданно. Я думал, что Сатоши был хладнокровным парнем, неспособным проявить такое внимание. Что касается меня, то, хотя я человек с горячим сердцем, а не хладнокровный человек, я решил не добавлять никаких неловких слов в обмен.

Я оглядел комнату. В аудитории географии не было никакого специального оборудования. Что касается обычных предметов в классе, то здесь была учебная платформа, классная доска, столы, стулья и оборудование для уборки. Имея только эти предметы, было бы легко искать что угодно.

Однако там было более сорока столов. Я стукнул кулаком по ближайшему столу.

"Ты уверенна, что его нет в этой комнате? А как насчет ящиков под столами?"

"Нет, я проверил эту комнату с Читандой-сан ранее. Нет никаких сомнений, что его здесь нет."

Да, я так и думал.

Но подождите минутку.

"Разве Читанда сама не подтвердила, что шоколад пропал?"

В ответ на этот вопрос Читанда ответила.

"Я нашла Фукубе-сан, когда возвращался в комнату, поэтому мы вошли вместе".

"Это было на той лестнице. Я встретил Читанду-сан на лестничной площадке между третьим и четвертым этажом."

Я понимаю. Эта лестница, ха.

...... Меня осенила вспышка вдохновения. Я развернул свой плащ. Я не люблю ходить кругами, но наша цель была близка. Читанда задала вопрос, когда я выходил из комнаты.

"Куда ты идешь?"

"Как давно там работает этот мастер?"

Я заговорил, выходя из клубной комнаты. Они вдвоем последовали за ним.

"Кого ты имеешь в виду под мастером?"

"О, тот парень с завивкой. Он приклеивал плакат на стену."

"...Ты имеешь в виду члена Клуба Ремесленников".

Последовала небольшая пауза, пока Читанда некоторое время размышляла.

"Он как раз разворачивал плакат, когда я встретил Фукубе-сан".

"Это удобно".

Сатоши, вероятно, понял мою цель этим предложением, но я не уверен насчет Читанды, которая может быть невероятно медленной. Просто чтобы быть уверенным, я добавил,

"Если мастер был там все это время, он, вероятно, вспомнит людей, которые пользовались лестницей. Из-за вощения эта лестница - единственный путь сюда наверх".

"Ах... Это правда!"

Голос Читанды, который раньше звучал довольно подавленно, вырвался, как яркий луч света. Но, напротив, Сатоши был серьезен.

"Есть ли вероятность, что крафтман был вором?"

"Ни одного".

"Хм?"

"Стал бы кто-нибудь слоняться по округе, беспокоясь о правильности своего плаката после совершения кражи?"

Мы обошли женский туалет и спустились по лестнице. Мастер все еще стоял перед доской объявлений, орудуя своим режущим ножом. Заметив нас, он развернул свой плакат.

"Как сейчас обстоят дела?"

Читанда бросила один взгляд и безжалостно отрезала его от города.

"Теперь он выглядит как параллелограмм без правильных углов".

"......"

"Что еще более важно, у нас есть к вам вопрос. Ты помнишь, кто проходил мимо с тех пор, как ты начал работать?"

Мастер, казалось, был напуган серьезным взглядом Читанды. Он повернулся к нам двоим, которые стояли сзади.

"Что-то случилось?"

Я раздумывал, как ему ответить, но Сатоши дал быстрый и легкий ответ.

"Просто некоторые проблемы. Мы подозреваем, что виновниками могут быть те, кто проходил здесь."

"Хмм..."

Казалось, он не понял этого объяснения, но ремесленник ответил, не заботясь об этом.

"Да, я помню".

"К-сколько там было людей?"

Мастер ухмыльнулся восторженной Читанде.

"Три человека".

Три человека? Это значит...

"Кто они были?"

Эм, это очень медленно с твоей стороны, Читанда. Я похлопал ее по плечу. После того, как юная леди обернулась, я указал на нас обоих по очереди.

"Двое из нас с Сатоши - это трое".

Я посмотрел на мастера, чтобы подтвердить это утверждение, и он кивнул.

"Ты уверен в этом?"

Мастер заверил Читанду,

"Я довольно хорош, когда дело доходит до запоминания лиц. Также не похоже, что я был настолько сосредоточен на том, чтобы приклеить плакат, что не заметил, как кто-то проходил мимо".

Я обернулся, и Читанда наклонила голову.

"Что это значит?"

Я украдкой взглянул на Сатоши и ответил.

"Это значит то, что это значит. Человек, который украл шоколад, был на четвертом этаже и все еще находится на четвертом этаже... Сатоши".

"Мм? В чем дело?"

"Какие клубы используют классы на четвертом этаже Специального блока?"

Сатоши надулся от гордости.

"Значит, ты наконец-то используешь меня в качестве базы данных. Это очень мило с твоей стороны. Хм, есть Клуб Классики, Клуб легкой музыки, Клуб Акапелла, Астрономический клуб, а также... Да, Философский клуб тоже должен быть на четвертом этаже, хотя в нем нет членов".

Он продолжил,

"Похоже, ты действительно серьезно относишься к этому. Это редкость."

Я хотел крикнуть: "Я делаю это ради тебя, неблагодарный ублюдок!" Но я устал, поэтому смягчился. Кроме того, Читанда тоже была там, так что я определенно не могу сказать всего этого.

"Значит, мы должны быть в состоянии вернуть его обратно... Но зачем им это делать?"

- спросила Читанда, вероятно, имея некоторое пространство для любопытства после того, как почувствовала надежду. Так вот, это было бы самой большой проблемой.

Но пока...

"Сейчас давайте будем практичными; оставьте свои вопросы на потом. Теперь давайте проверим оставшиеся клубы, все может оказаться более гладким, чем ожидалось".

"Это было бы здорово".

Читанда кивнула и вежливо поблагодарила мастера, прежде чем подняться по лестнице.

Мы проверили, какие клубы все еще были здесь, и все получилось хорошо.

Клуб легкой музыки занимал где-то какой-то зал и без колебаний готовился к своему живому выступлению. Что касается клуба "Акапелла", то у них было принято тренироваться во Внутреннем дворе. Более того, в такую холодную погоду, вероятно, невозможно пошевелить языками, так что они могли бы просто разойтись по домам. О Философском клубе ничего не нужно говорить, поэтому единственными клубами, расположенными в настоящее время на четвертом этаже Специального блока, были Клуб классики и Клуб астрономии. Читанда нахмурилась.

"Итак, Астрономический клуб сделал это......"

"Давай посмотрим, как все пойдет".

- сказал я, когда мы направились в комнату Астрономического клуба, Кабинет факультативов 5. - пробормотал Сатоши по дороге,

"Астрономический клуб, ха. Этот человек может быть там".

"Ты там кого-нибудь знаешь?"

Сатоши кивнул в ответ на вопрос Читанды.

"Это тот, кого вы оба должны знать. Савакигучи-семпай состоит в Астрономическом клубе."

"О, ты имеешь в виду ее, Это обнадеживает... верно?"

Я думаю, это сделало бы ситуацию еще более деликатной. Савакигути Мисаки. Я помню это имя. Она была замешана в инциденте с "Императрицей", который произошел в конце лета прошлого года. После этого она была в команде Астрономического клуба, которая столкнулась с Классическим клубом во время Культурного фестиваля, но они самоликвидировались. Я почти уверен, что она пробовала готовить бананы в даши.

Там был только один класс, окруженный лекционным залом по географии и Комнатой факультативов 5. Если бы члены Астрономического клуба действительно украли шоколад, это не заняло бы у них и двадцати секунд.

Мы стояли снаружи класса, и изнутри доносился хриплый смех. Мы трое посмотрели друг на друга. Читанда кивнула и постучала в дверь.

«хмм? Входите!"

Я узнал голос, который ответил.

Читанда открыла раздвижную дверь.

Нас встретил теплый воздух, обдувающий наши лица. Изменение температуры школьных обогревателей противоречило школьным правилам для учащихся, но с этим волнующим теплом можно было сказать, что Астрономический клуб не знал об этом правиле. Зрение парня в очках стало бы совершенно белым сразу же после входа в комнату.

Там было несколько студентов, сидевших в кругу. Один, два, ......, всего пять человек. Они склеили несколько столов вместе и разбросали на них какую-то бумагу. По какой-то причине рядом лежало еще десять игральных костей. Соотношение мальчиков и девочек составляло 3:2. В летнем тепле комнаты все мальчики были одеты в свою форму, а одна девочка была в своей матросской форме.

Девушка, не одетая в матросскую форму, и очевидный

обладателем голоса, как и упоминал Сатоши, был Савакигучи. Должно быть, ей очень нравится эта прическа, так как ее волосы, как и все другие разы, когда я ее видел, были уложены в виде данго по бокам головы. Данго были карамельно-коричневого цвета и были обернуты стильными черными шнурками. Но она была одета в неочищенную школьную майку.

Когда глаза Читанды встретились с глазами Савакигучи, ее голова опустилась примерно на пятнадцать градусов, и она улыбнулась.

"Добрый день, Савакигучи-сан. Пожалуйста, верните шоколад".

Я раздумывал, следует ли мне закрыть рот Читанде или шлепнуть ее по затылку, но, к счастью, Савакигучи, по-видимому, не уловила этого беспорядочного открытия.

"А как насчет шоколада? Хм, если я правильно помню, ты Читанда, верно?"

"Да, я Читанда Эру".

"Ты здесь для чего?"

Как раз в тот момент, когда Читанда собиралась снова выпалить что-то странное, Сатоши быстро вмешался.

"Это чрезвычайная ситуация. Мы обращались к Семпаю в надежде получить вашу помощь".

Это был нелепый способ выразить это, но на лице Савакигучи появилась детская улыбка. Я думаю, что этим двум чудакам легко общаться друг с другом.

"Хм. Это займет какое-то время?"

"Мы закончим через три минуты".

Во время этого обмена репликами я еще раз осмотрел интерьер комнаты. Сумки и зимняя одежда членов Астрономического клуба были беспорядочно разбросаны вокруг группы столов. Они были разных форм и размеров, но там было пять сумок и пять комплектов зимней одежды. Там также был мешок, но, судя по прошлому опыту, он принадлежал Савакигучи. Все члены Астрономического клуба смотрели на меня с сомнением, вероятно, задаваясь вопросом, что происходит. Похоже, мы вторглись в интересный момент, потому что там был парень с откровенно угрюмым лицом.

Савакигучи слегка кивнул два или три раза, затем сделал объявление членам Астрономического клуба.

"Я уйду на некоторое время. Перед зарядкой, если сложность розыгрыша составляет три и ниже, вы можете купить его за дополнительные 50 %".

Савакигучи встала со своего места, и ее осыпали свистом члены Астрономического клуба.

"50%!"

"Три и ниже, но покупать больше нечего..."

В ответ заговорил Савакигучи.

"Разве вы не должны быть благодарны за то, что я разрешаю пополнять запасы в этот критический момент? Если кто-нибудь обманет, он понесет наказание и заплатит двойную цену".

Она махнула рукой и вышла в коридор. Читанда снова вежливо поклонилась.

"Я прошу прощения за то, что беспокою вас в такой напряженный момент... но что ты делала?"

Савакигучи дала короткий ответ.

"О, фантастика".

"Научная фантастика?"

В дополнение к моему случайному вопросу, Сатоши спросил,

"Космическая фантазия?"

"Я думаю, это называется "Звездный истребитель". В любом случае..."

Савакигучи бросила на меня быстрый взгляд, встала на цыпочки, пока не увидела мою макушку, и скрестила руки на груди.

"Этот плащ довольно классный".

Сатоши последовал ее примеру.

"Правильно, семпай. Как и ожидалось, у тебя действительно отличный глаз! Это единственный хороший комплект зимней одежды Хотару, и похоже, что в нем можно спрятать пулемет Томпсона! Страшно, не правда ли!"

Я бы спрятал одного, если бы мог. Это пригодилось бы, когда я буду разыгрывать из себя честного человека под твои дурацкие шутки.

Читанда вежливо окликнула Савакигучи, которая все еще пристально смотрела на мое пальто.

"Эм, семпай".

"Ах, верно. Итак, что-то случилось?"

"да."

Читанда кивнула и повернулась, чтобы взглянуть на меня.

Нажав здесь на тормоза, Читанда показала, что она немного изменилась за последние десять месяцев. Она не умеет говорить о вещах косвенно. Этот простой подход несколько раз приносил плоды, но прямо сейчас мы подозреваем членов Астрономического клуба в воровстве. Прямое обвинение в их адрес может испортить ситуацию. Стремясь предотвратить такой исход, я шагнул вперед.

"Извините меня, Савакигучи-семпай".

"Ты... Да, ты детектив Ореки-кун."

Я был немного недоволен этим безосновательным прозвищем, но проглотил его и указал на Аудиторию географии.

"На самом деле, у нас из комнаты украли шоколад на день Святого Валентина".

Взгляд Савакигути стал суровым. Но именно здесь начинается обман.

"Итак, мы ищем всех, кто видел вора. Кто-нибудь пользовался коридором с 4:45 до 5 часов?"

__________________________

Я не мог сказать, сработал ли мелкий трюк с уклонением от поиска подозреваемого и вместо этого поиском свидетелей. С заинтересованной улыбкой Савакигучи заговорила.

"Украденный шоколад на день Святого Валентина, да? Это не должен быть похититель любви, но есть люди, которые могли бы делать такие элегантные вещи, верно?"

Что именно в этом такого элегантного? Хотел бы я показать ей, как Читанда кусает губы от сожаления после того, как шоколад украли.

Савакигучи повернула голову.

"С 4:45 до 5 часов? Извините, но мы только что были очень возбуждены, так что я совсем не помню того времени. Однако некоторые из них покинули свои места... Накаяма, Йошихара и Ода, я думаю. Хотя я был тем, кто сказал им об этом".

Трое из пяти человек, хм. Я почувствовал, как выражение лица Читанды омрачилось.

Но есть еще одна вещь, которая должна сузить наш поиск.

"Был ли кто-нибудь, кто собрал свои вещи и уехал домой?"

"Почему ты спрашиваешь? Никто этого не делал".

"А, это Ода-сан, та девушка вон там?"

"Это Накаяма для девочек".

Как и ожидалось, даже Савакигучи казалася угрюмой после череды вопросов. Сохраняя игривую атмосферу, она уперла руки в бедра и уставилась на меня.

"К твоему сведению, никто здесь не приходил с шоколадом. Вы можете думать, что это ложь, детектив-кун, но это было бы немного неприятно, верно?"

- объявила Савакигучи и внезапно открыла дверь в класс. Затем она повысила голос и спросила людей внутри,

"Кто-нибудь из вас, ребята, заметил в этой комнате что-то похожее на шоколад?"

Смех поднялся среди мужчин - членов Астрономического клуба.

"Семпай, не могла бы ты не спрашивать о чем-то стол удручающем?"

"Хотел бы я сказать, что у меня есть!"

Савакигути указал на них, показывая, что они были доказательством.

"Итак, это все, что ты хотел спросить? Мы закончили?"

Как я и ожидал, она перестала быть дружелюбной. Даже с помощью этой маленькой хитрости мы все равно в конце концов навлекли на нее подозрения. Что ж, у меня нет другого выбора, кроме как сказать, что я ничего не могу с этим поделать. Основываясь на своих убеждениях, я, как правило, не люблю ссор, но...... Серьезно, это такой неприятный разговор.

Я, по крайней мере, сумел сохранить вежливость и поклонился Савакигути-семпаю.

"Спасибо за вашу помощь, семпай. Я прошу прощения за то, что сказал что-то такое грубое."

"Ах, неважно".

С этими словами Савакигути, не оборачиваясь, вернулась в 5-ю комнату факультативов. Не знаю, было ли это только моим воображением, но звук закрывающейся двери показался мне громче, чем обычно. Вскоре после этого из комнаты послышался удивительно веселый голос, кричащий: "Хорошо, давайте продолжим!".

Читанда посмотрела на закрытую дверь и на меня с печальным выражением лица.

"Ореки-сан...... Савакигучи-сан злится на нас, верно?"

"Конечно, она сумасшедшая".

"......Но! Мы должны вернуть шоколад Маяки-сан!"

Я обернулся. Даже выражение лица Сатоши было омрачено. Его обычная улыбка почти исчезла и каким-то образом приобрела насмешливый тон.

"Хотару..."

Кажется, он хочет мне что-то сказать.

Не обращая на него внимания, я предложил на время вернуться в Лекционный зал географии. На улице становилось довольно темно. Я думаю, пришло время положить этому конец.

5

Лекционный зал географии был угловой комнатой с окнами на три стороны, так что холодному воздуху легко проникать внутрь. Я опустил голову, так как гнетущий холод, казалось, давил на меня сверху.

"Здесь холодно".

Я пробормотал, не подумав, и получил несколько теплых ответов.

"Это так? Я чувствую, что все в порядке".

"Ты здесь единственный, кто уютно одет в свое пальто, и ты жалуешься на холод?"

Нет, здесь очень холодно.

Я взглянул в окно и обнаружил, что снаружи все бело. Я думал, что мокрый снег прекратился, но он превратился в снег. Я слышал о Белом Рождестве, но будет ли это называться Белым Валентином? Это почему-то звучит как марка белого вина.

Я сел за ближайший столик. Стоя передо мной, Читанда заговорила голосом, выдававшим ее усталость.

"Что нам делать, Ореки-сан? Я не хочу верить, что это сделал Астрономический клуб, но..."

Вместо ответа я ответил вопросом.

"Есть ли какой-нибудь способ подняться на четвертый этаж, кроме как подняться по этой лестнице?"

Как и я, Сатоши сел на стол, положил сумку на колени и покачал головой.

"Это, конечно, не невозможно. Можно было бы воспользоваться аварийной лестницей или эвакуационным желобом. Однако использование любого из них было бы серьезным делом. Однако об использовании вощеной лестницы с другой стороны не может быть и речи. Ты все еще мог бы использовать его, если бы захотел."

"Но не было никаких следов того, что кто-то им пользовался. Если бы кто-нибудь поднялся по этой лестнице, он оставил бы следы. Там также есть лестница на крышу, но обычно она заперта. Ученики не могут подняться на крышу без присмотра учителя".

Это означало бы, что лестница с мастером будет единственным путем. Конечно, если бы вы сели на вертолет и попытались спуститься вниз, вы, вероятно, преуспели бы, но я бы не подумал, что шоколад Ибары содержит такой огромный секрет, что его нужно добыть любой ценой, до такой степени, что можно было бы использовать шпионские методы, чтобы украсть его.

...Но подождите минутку. Ибара использовала бельгийскую марку шоколада. Общеизвестно, что Бельгия является членом ЕС. Что, если шоколад Ибары каким-то образом содержал микрочип, который мог бы нанести ущерб стабильности Европы? Это объяснило бы спуск и зависание.

"Ореки-сан?"

"Нет, ничего особенного".

Раньше не было никаких звуков вертолета.

Где бы мог быть шоколад? Я уставился на снег и подумал о другой возможности.

"Итак, когда вы искали шоколад, вы смотрели вниз?"

"Внизу, ты говоришь?"

Двигая кончиком пальца по полупараболе, я спросил,

"Если бы шоколад был выброшен из окна, он бы упал на землю, верно?"

Читанда покачала головой.

"Если бы это было так, я бы это увидела".

Значит, она не упустила этого из виду. Но как насчет этого?

"Ты проверила туалет для девочек?"

Я был встречен ошеломленными ответами.

«что?»

"Что ты сказал?"

"Туалет для девочек. За эти пятнадцать минут на четвертом этаже Специального блока некуда было пойти, кроме этой комнаты, Комнаты факультативов 5 и туалета для девочек. Более того, шоколада нет ни здесь, ни снаружи. Поэтому, не думаете ли вы, что есть вероятность, что кто-то спрятал его в женском туалете?"

Не дожидаясь, пока я закончу говорить, Читанда взмахнула юбкой и шагнула вперед. Заметив, что я не двигаюсь, она укоризненно сказала,

"Я об этом не подумал. Пошли!"

"Пойдем", - сказала она. Какой абсурд.

"Извини, но ты можешь пойти одна".

"Ореки-сан, иметь больше рук было бы..."

"Если бы туалет на этом этаже был туалетом для мальчиков, ты бы смогла ворваться туда?"

Похоже, что Читанда на самом деле не осознавала, что ее окружает. "Ах", - сорвался с ее губ звук, когда она покраснела, дважды склонила голову и поспешно вышла из комнаты. Кстати, на первом и третьем этажах Специального блока были туалеты для мальчиков, в то время как туалеты для девочек находились на втором и четвертом этажах.

Сатоши с улыбкой наблюдал, как Читанда уходит. Болтая ногами, он спросил,

"Ты действительно думаешь, что это в туалете?"

Я ответил, не потрудившись скрыть свою скуку.

"Нет. Даже одного шанса из 10 000".

"Шанс из 10 000 означает 0,01 %. Неужели это так маловероятно?"

"Сатоши".

Я облегченно вздохнула.

"Я просто высказал идею. Просто заткнись ненадолго."

"...Я понимаю".

С этими словами Сатоши закрыл рот. Казалось, его неугасимая улыбка погасла. Читанде потребуется около трех минут, чтобы вернуться. В аудитории географии воцарилась тишина.

Вернулась Читанда, ее плечи слабо опустились.

"Его там не было..."

Я кивнул и заговорил.

"Тогда есть только одна возможность".

"А?"

Читанда, которая от стыда опустила голову, подняла глаза. Момент, который мы так долго откладывали, наконец наступил.

Дверь лекционного зала географии открылась, и вошел этот человек. В бежевом джемпере поверх матросской формы и вязаной шапочке была Ибара Маяка. Пластырь на ее левой щеке должен был скрыть прыщ, который она получила, перепробовав слишком много шоколада. Ибара посмотрела на всех нас и изобразила недоумение.

"Хм, почему все здесь собрались?"

"Маяка-сан..."

Я слышал легкую дрожь в бормотании Читанды. Однако Ибара, не заметив выражения лица Читанды, сняла шляпу и заговорила беззаботным тоном.

"Ах, так как тебе мой шоколад?"

Так что она спросила об этом сразу же, ха. Что ж, это ее самая большая забота, так что было очевидно, что она так и сделает.

Я быстро взглянул на Сатоши. Однако он смотрел на Ибару с отсутствующим, ничего не выражающим лицом. Казалось, он не собирался ничего говорить.

Поскольку дело дошло до этого, я подумал, что должен хотя бы что-то сказать, я открыл рот, но, вероятно, заметив это, Читанда подняла руку, заставляя меня остановиться. Я думаю, она хотела сказать это сама, так что у меня не было выбора, кроме как молчать.

Читанда серьезно уставилась на Ибару.

"Маяка-сан, мне очень жаль".

На этот раз я не почувствовал дрожи в ее словах. Похоже, она решила рассказать Ибаре правду. С другой стороны, у Ибары было насмешливое выражение лица.

"Для чего? Тебе не за что извиняться, не так ли?"

"да. На самом деле..."

Она все еще не решалась сказать это.

"Когда я вышла из класса, не заперев дверь, у тебя украли шоколад... Мне очень жаль."

Читанда сказала это твердым голосом и откровенно, но ее глаза покраснели.

Затем, получив это признание, Ибара отреагировала неожиданным отношением.

Все, что она сделала, это пробормотала несколько слов.

"Хм. Я понимаю".

После короткой паузы на ее лице появилась встревоженная, горькая улыбка.

"Значит, его украли, ха".

С таким выражением лица и с такими словами.

Я не мог поверить, что Ибара так реагирует. Зная ее, я думал, что она выплюнет слова с нескрываемой яростью. Так и должно было быть. Независимо от того, насколько я далек от вопросов любви, я бы не позволил этому пройти, если бы был Ибарой.

Но она оставалась спокойной. Обратно пропорционально этому, чувства Читанды переполняли ее.

"Маяка-сан, я......!"

Ибара повернулась к Читанде и покачала головой.

"Не смотри так грустно, Чии-тян. Ты беспокоишься о том, что не заперла дверь? Ты бы ни за что не догадалася, что кто-то украдет шоколад на День Святого Валентина."

"Но!"

"Даже если кто-то другой виноват, я бы не стала винить Чии-тян. Нисколько. На самом деле, я даже не помню, чтобы просила тебя присмотреть за шоколадом. Я чувствую, что сделала что-то не так. Ты так мне помогла, а я зря потратила твои усилия."

Говоря это, Ибара надела шляпу, которую только что сняла. Она отвела взгляд от Читанды, вздохнула и пробормотала:

"Да, но это действительно немного больно. Сегодня я поеду домой. Чии-тян, не переживай из-за этого, хорошо?"

С этими словами она развернулась на каблуках и спокойной походкой вышла из аудитории географии. Никто не окликнул ее удаляющуюся фигуру.

Читанда, Сатоши и я. Не было никаких сомнений в том, что все наши мысли расходились, когда мы смотрели, как Ибара уходит.

После того как Ибара ушла, Читанда подождала, пока ее фигура скроется на лестнице, прежде чем решительно шагнуть вперед. Прочитав ее намерения, я встал из-за стола и подошел к Читанде. Не колеблясь, она продолжила, пока кончик ее носа не коснулся меня. Только тогда она наконец остановилась.

"...Пожалуйста, отойди в сторону".

"Что ты собираешься делать?"

Она была слишком близко. Говоря это, я сделал шаг назад. Однако Читанда выступила вперед в ответ на мое отступление.

"Даже если мне придется применить силовые меры, я найду шоколад Маяки-сан. Если я этого не сделаю, я не смогу встретиться с ней завтра".

"Как все уже говорили, это не твоя вина. Даже адвокат согласился бы с этим. Это выходило за рамки прогнозирования рисков.

"Я ничего не знаю о законе. Я просто не могу простить себя. Сегодняшний день должен был осчастливить Маяку-сан, но теперь все обернулось вот так. Я не могу просто стоять здесь, ничего не делая!"

Она попыталась проскользнуть мимо меня.

Моя правая рука рефлекторно метнулась вперед и схватила Читанду за правое запястье.

Ее рука была теплой.

Так как я держал ее за запястье, я мог чувствовать по ее аккордовым движениям, что она сосредоточила свою силу в кулаке. Должен ли я отпустить или мне следует продолжать держаться? Пока я был в нерешительности, я высказался.

"Я не могу сказать, что понимаю твои чувства. Я не чувствую все так сильно, как ты. Но, пожалуйста, предоставь это мне. Я обязательно передам шоколад Ибары Сатоши к концу дня".

Я никогда не думал, что когда-нибудь наступит день, когда экономящий энергию Ореки Хотаро скажет: "Предоставь это мне".

Огромные глаза Читанды расширились еще больше. Однако она не выпустила энергию, зажатую в кулаке.

"...... Я рад, что ты так говоришь, но если это так, я буду искать это вместе с тобой".

Я покачал головой.

"нет. Я кое-что придумал, но не могу этого сделать, когда ты рядом."

Воцарилось временное молчание. - спросила Читанда тихим голосом,

"У тебя есть идея?"

Я отпустил руку Читанды. Возможно, я оказывал давление рукой, сам того не зная, потому что Читанда легонько погладила запястье, которое было схвачено.

Поскольку дело дошло до этого, у меня не было выбора. Я медленно кивнул.

"Кто это сделал?"

"Сейчас только один человек может держаться за шоколад. Это она."

Я вздохнула.

"Накаяма из Астрономического клуба".

Зазвенел стол. Сатоши уже наполовину поднялся на ноги, но я на мгновение проигнорировал это.

"Основываясь на показаниях мастера, мы были единственными людьми, которые поднялись по лестнице с третьего этажа. Основываясь на показаниях Савакигути, есть только три члена Астрономического клуба, которые могли украсть шоколад".

"Ода-сан, Накаяма-сан и Есихара-сан, верно?"

"Давайте предположим, что один из них вошел и попытался украсть шоколад. Но если бы ты была вором, как бы ты это сделала? Шоколад Ибары довольно большой."

Читанда кивнула и развела руки, показывая размер чуть меньше ее талии.

"Он был примерно такого размера".

"Ты никак не сможешь спрятать что-то такого размера. Поскольку они не спрятали его в туалете и не выбросили на улицу, они могли взять его с собой только в комнату для факультативов. Однако Савакигучи сказала, что никто не приходил с шоколадом. Другие члены Совета тоже так сказали. Было бы совсем другое дело, если бы весь Астрономический клуб был в одном, но было бы странно, если бы это было не так".

Я указал на себя и Сатоши.

"Невозможно спрятать такой размер шоколада в школьной форме. Они могли бы спрятать шоколад в пакет, если бы он у них был, и я, вероятно, мог бы положить его в карман своего пальто. Однако никто из членов Астрономического клуба не ушел домой. Они не выходили из комнаты со своими сумками или зимней одеждой. Кроме того, карманы брюк слишком малы, и даже если бы они спрятали его в своей одежде, громоздкий шоколад сделал бы их движения неестественными и сделал бы их заметными".

Затем я указал на Читанду.

"Однако это возможно с матросской формой. Если бы шоколад был прикреплен к ее бедру скотчем, его можно было бы спрятать под юбкой... Я понятия не имею, о чем думала эта член Астрономического клуба Накаяма, когда украла шоколад Ибары. Возможно, у них обоих есть какая-то вражда, неизвестная нам. Но, оставляя в стороне вопрос о том, почему, поскольку Накаяма - единственный, кто мог спрятать шоколад, я могу только думать, что он у нее прямо сейчас".

После короткой паузы я заговорил снова.

"Сегодня я передам шоколад Ибары Сатоши. Хотя я абсолютно уверен, что это правильно, твое присутствие там будет беспокоить меня. Так что не волнуйся и просто иди сегодня домой".

Читанда посмотрела мне в глаза.

......Я мгновенно отвел взгляд, показывая, насколько жалким парнем я был.

Но даже в этом случае небольшая часть улыбки Читанды вернулась на ее лицо.

"Ты редко заходишь так далеко, чтобы сказать что-то подобное".

"Это так?"

На самом деле, я тоже так думал. Это было в значительной степени требование невозможного от самого себя.

"Я понимаю. Я не знаю, что ты собираешься делать, но поскольку ты сказал, что так будет лучше, я поверю тебе на слово."

Напряжение покинуло мое тело. Выражение моего лица, вероятно, тоже стало более расслабленным.

"верно. Я позвоню тебе, если это удастся."

Читанда сказала, что будет ждать моего звонка, и поклонилась.

Читанда ушла, оставив меня и Сатоши.

Глядя на кромешную тьму снаружи, я нахмурился из-за того, что все еще шел снег, и закинула сумку на плечо.

"Ну что ж, пойдем".

В ответ на эти слова Сатоши встал со стола, на котором сидел.

"Да, поехали".

Я убедился, что не забыл надежно запереть дверь.

6.

Дорога домой ночью. Мимо промелькнули фары и задние фонари. Снег падал на мою куртку спереди.

Дул холодный ветер, поэтому я зарылась шеей в свой плащ. Сатоши шел рядом со мной с сумкой на шнурке в руке и рюкзаком за спиной. Единственной вещью, защищавшей от холода, был его жилет.

"Шоколад на день Святого Валентина украли, привязав его к ее ноге, да?"

Я пробормотал слова, которые сказал раньше, и расхохотался.

"Это невозможно, не так ли?"

"И я подумал, что это разумно".- сказал Сатоши, разворачивая свою сумку на шнурке. Я тоже рассмеялся над этим заявлением.

"Нет, это не так".

«действительно?»

"Студентка не смогла бы узнать, что Ибара решила оставить шоколад в клубной комнате. Даже если бы она каким-то образом это сделала, Читанда присматривала за этим, и она не могла предсказать, что Читанда выйдет и будет искать тебя".

"Я думаю, она могла бы это сделать".

"Хорошо, давайте предположим, что она знала все. Тем не менее, шоколад растает из-за контакта с человеческой кожей. Когда шоколад тает, он издает неповторимый запах, который вы никогда не сможете скрыть. И что еще более важно..."

Пешеходный сигнал начал мигать, когда мы добрались до середины перекрестка. Мы перебежали дорогу, и Сатоши обернулся.

"...Я не могу представить честного человека, крадущего шоколад на День Святого Валентина".

Сатоши цинично усмехнулся.

"Нет никакой гарантии, что Накаяма честный человек".

"Поскольку непристойный человек был вовлечен с самого начала, конечно, вы бы усомнились в ней".

На дорожке скопился тонкий слой снега. С каждым моим шагом раздавался резкий скрипящий звук. Некоторое время дул сильный ветер. Я сопротивлялась ветру, обхватив себя за плечи, и ждала, пока он утихнет.

"Полагаю, я должен выполнить обещание".

Сатоши молчал.

"...Передай мне свою сумку".

Я услышал смех, вырвавшийся из горла Сатоши, когда он последовал моей просьбе. Я получил сумку на шнурке и сильно взмахнул ею по вертикали. "Кррк". Раздался звук. Это было похоже на трение осколков друг о друга.

Я вернул сумку Сатоши с неприятной вежливостью.

"Это было потрясающе, Хотару".

Сатоши, возможно, и улыбнулся, но я мог видеть в этом только обычную привычку или блеф.

Человеком, который украл шоколад, был Сатоши.Я уже пришел к выводу, что Сатоши был единственным возможным виновником после того, как Читанда сказала, что шоколад был украден. Даже без этого предсказания Сатоши все равно был бы единственным подозреваемым в процессе исключения. После разгрома Астрономического клуба единственным человеком, который мог украсть шоколад, был тот, кто поднялся с третьего этажа. По словам мастера, этим маршрутом воспользовались три человека: Читанда, Сатоши и я. Очевидно, что я не вор, и о Читанде не может быть и речи, так как она жертва. Таким образом, остается только Сатоши.

Сатоши, вероятно, спрятался в туалете для мальчиков на третьем этаже после того, как мы расстались, и он сказал мне, что направляется в клубную комнату. Туалет находится прямо рядом с лестницей, а туалет на третьем этаже предназначен для студентов мужского пола. Сатоши подождал там некоторое время, зная, что Читанда рано или поздно выйдет из комнаты, чтобы найти его.

Убедившись, что Читанда миновала лестницу, Сатоши направился на четвертый этаж. По дороге мастер увидел Сатоши. Также возможно, что его спросили о прямолинейности плаката. Если мне не изменяет память, когда мастер просил нас о помощи раньше. Ответ Сатоши был: "Это слишком низко". Если бы он раньше не сказал что-то вроде "Сдвиньте правую сторону вниз", он бы не использовал эти слова.

В пустой клубной комнате Сатоши присвоил шоколад Ибары. Но, к своему удивлению, он обнаружил, что он был огромный. Он планировал спрятать его в своей сумке на шнурке, поэтому был в растерянности. В сумку Сатоши едва помещалась книга размером с 17-20 см. Независимо от того, насколько тонка талия Читанды, она определенно больше, чем книга.

Если бы он просто взял шоколад и побежал, он мог бы столкнуться с Читандой на лестнице, и это было бы концом шоколадной игры. Так что же сделал Сатоши?

Уличные фонари уже зажглись. Дорога скоро подходила к мосту. это был узкий мост, предназначенный для пешеходов. Если бы два человека шли бок о бок, они не смогли бы пройти друг мимо друга. Поскольку ничто не могло заглушить ветер, звук дующего ветра стал еще сильнее.

"Ты вообще колебался, когда ломал его?"

Мой тихий голос был подхвачен ветром, так что Сатоши, вероятно, не успел его услышать. Ответа не последовало.

Сатоши разломил шоколад. Вероятно, он сделал это, опустив локоть на оберточную бумагу. Если бы он знал, что это шоколад в форме сердца, который сделала Ибара, он мог бы аккуратно сложить его. Но результат тот же самый. Шоколад в форме сердца был сделан такого размера, чтобы его можно было поместить в сумку на шнурке.

А затем Сатоши покинул клубную комнату. Он встретил Читанду на лестничной площадке и, вероятно, дал какое-то оправдание вроде "Эй, Читанда, извини за опоздание, я был слишком поглощен чем-то". Затем Читанда привела Сатоши в клубную комнату, только чтобы обнаружить, что шоколад исчез.

Интересно, что подумал Сатоши, когда увидел, как Читанда разволновалась?

Мы дошли до середины моста, и я остановился. Сатоши последовал его примеру.

Чтобы ветер снова не заглушил мой голос, я немного повысил голос.

"Теперь мы квиты".

"Квиты?"

Сатоши ответил слабым смехом.

"За какую услугу? Это ведь не тот инцидент в Первый день Нового года, верно? Если бы мне пришлось выбирать, я бы сказал, что на самом деле меня не волнуют подобные вещи".

"Я говорю об апреле прошлого года. Ты придумал историю, чтобы помочь мне сбежать из Читанды [Про ложный клуб]".

Сатоши потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить. "Ах", - пробормотал он.

"О да, именно так".

"В то время ты подыгрывал моему плану".

"Да, я полагаю. Я удивлен, что ты действительно вспомнил об этом."

"Конечно, я бы так и сделал".

Я стиснул зубы.

"Это был ужасный поступок. Я сделал кое-что глупое".

"Да, именно так я и подумал".

Теперь я уверен в этом благодаря сегодняшним событиям. Меня заставили ясно осознать, что значит обманывать других трусливыми уловками. Неожиданно или, возможно, неизбежно, тем, кого обманули на этот раз, как и в прошлый раз, была Читанда.

"Но это была изящная история".

- сказал Сатоши.

"Когда экономящий энергию Хотару осознал свои намерения, никто не пострадал... кроме самого Хотару".

Внезапно поднялся ветер, заставляя танцующий снег образовывать вихри в ночном небе. Я снова поправил воротник своего плаща. Я опустил глаза и спросил,

"Ты мог бы, по крайней мере, дать объяснение, верно?"

"Объяснение, хм..."

Я понятия не имею, почему Сатоши так поступил. Но я думал, что у него была бы причина для этого. Можно сказать, что я верил в него. Вот почему я придумал фиктивный вывод, который Читанда должна была принять, и действовал, чтобы закрыть ситуацию. В тот день, когда я скажу что-то вроде "Потому что я чувствовал, что делаю это", для меня не будет невозможным разозлиться. Но поскольку меня не спрашивали, я промолчал. В конце концов, чтобы убедить Читанду и заставить ее успокоиться, у меня не было другого выбора, кроме как сделать козлом отпущения абсолютно не связанного с ней студента. Вероятно, был лучший способ, но я не смог его найти. Отныне эта девочка проведет остаток своей школьной жизни с непониманием Читанды.

Я сделал все это, потому что верил, что у Сатоши была веская причина для его действий. Но что, если...

"Если ты говоришь, что сделал это в шутку..."

"Если бы я это сделал?"

"Тогда мне придется ударить тебя. Для Читанды и Ибары тоже. Своим кулаком."

Сатоши преувеличенно пожал плечами.

"Я точно не хочу, чтобы меня били".

"Кстати, если ты хочешь хранить молчание, тебе придется извиниться перед Читандой, и пока ты этим занимаешься, скажи ей, что это твоих рук дело".

"Это еще хуже. Во-первых, у меня не было намерения вовлекать Читанду в это дело".

Сатоши посмотрел на небо. Долгий вздох вырвался у него изо рта.

После некоторого молчания он медленно заговорил:

"Я действительно не хочу этого говорить. Это не то, о чем я хочу говорить. Но я не могу молчать, не так ли?"

"Я не знаю, о чем ты думал. Ты не только думал, но и действовал в соответствии с этим."

"Все верно, все в точности так, как ты сказал. Я не жалею об этом, правда, не жалею, но..."

Взгляд Сатоши упал с небес на землю. Как будто приняв решение, он начал говорить, хотя и неуверенным тоном. Его голос был не очень громким, но я все еще мог слышать его сквозь ветер.

"Хотару, ты считаешь меня одержимым типом?"

Я немного подумал и ответил.

"Да, я думаю. А еще ты настоящий энтузиаст."

"Вот тут ты совершенно ошибаешься".

Сатоши облокотился на перила заснеженного моста.

"Энтузиасты и одержимые люди посвящают себя чему-то. Они не хотят никому проигрывать в своих областях, и их повседневная жизнь предполагает изучение и открытия".

"Разве ты не такой?"

"Нет. Ты забыл инцидент с "Императрицей"? Я сказал, что ни в чем не могу быть номером один, не так ли? Но если быть точным, я отказался от попыток достичь вершины.

"Ты играл со мной в игру раньше".

Он говорил о матче, который мы провели в игровом центре. Я выиграл со счетом 2-1.

“да”.

"В то время тебе не показалось, что что-то было странным? Я не был одержим победой."Мы часто играли в эту игру два года назад, да? Я тогда выглядел довольно жалким парнем сейчас. Я привык побеждать ради победы. Если бы я проиграл, я бы придирался и придирался к правилам. Это не ограничивалось играми. Когда нашелся парень, который был хорошо осведомлен о Такэде Сингэне, я порылся в книгах, чтобы узнать даже больше, чем этот эксперт. В какой-то момент я тоже запрыгнул на подножку поезда "Мания". Я просто хотел победить.

"Я был одержим столькими вещами. Я не могу вспомнить, чем именно я увлекался, но это могло быть что угодно, например, расположение цветов на одежде или правильный порядок штрихов кандзи. Даже когда я шел в суши-бар с конвейерной лентой, я был поглощен правильным порядком сборки начинок для суши и не замечал вкусной еды прямо у себя под носом".

Сатоши очень странно посмеялся над собой.

"Проще говоря, это было скучно. Поскольку я так сильно хотел выиграть, это было неинтересно, даже если бы я выиграл, и я не смог бы вынести такого конечного результата. В то время я не мог понять, почему я так себя чувствовал, поэтому я много думал об этом. Я был таким идиотом. Было бы весело, если бы у меня не было веселого способа выиграть?

"Итак, однажды я устал от этого. Я перестал быть одержимым. Нет, дело не в этом. Я стал одержим тем, чтобы не быть одержимым. Я забыл точную причину.

"И после этого, Хотару, каждый день был по-настоящему интересным. Сегодня будет езда на велосипеде, завтра - рукоделие, а потом я почитаю о Договоре о безопасности между США и Японией, почтовом страховании жизни и классической музыке. С достаточной решимостью, чтобы оживить это, но не настолько, чтобы зациклиться на этом, я пробовал себя в самых разных предметах. Был один раз, когда ты использовал фразу "шокирующий розовый", чтобы описать мой образ жизни, верно? Это было умное описание."

Сатоши уже перестал направлять свои слова на меня. Я поймал его пристальный взгляд и продолжил свой монолог воспоминаний.

"Но даже в те комфортные дни оставалась одна проблема.

"Я стал одержим тем, чтобы не быть одержимым, и мне стало легко в этой жизни. Я понятия не имею, насколько твоя вера в энергосбережение поддерживает твою жизнь, но мое отсутствие одержимости является для меня довольно критическим моментом. Без этого я, вероятно, снова стал бы тем жалким парнем.

"Но есть еще Маяка".

Я почувствовал, как Сатоши сжал кулаки.

"Маяка великолепна. Ты, наверное, не знаешь, насколько она хороша, но она действительно хороша. Нет такой девушки, как она. Если бы Маяка сказала, что хочет быть со мной, это было бы похоже на сон.

"Но тогда, было бы нормально, если бы я был одержим Маякой?

"Я решил ни на чем не зацикливаться, но может ли Маяка быть исключением?

"Я думал, что это действительно простая вещь. Делая все, что я хотел, я приобрел свой нынешний уровень комфорта. И я действительно хотел быть с Маякой, поэтому я подумал, что, возможно, мне следует просто следовать своим желаниям.

"Но тогда, Хотару, это было невозможно. Абсолютно невозможно. Потому что я хотел, я ни на чем не был одержим, и потому что я хотел, я был одержим Маякой...... Маяка была проблемой, но игнорировать ее было бы ужасной политикой. Я должен исправить ситуацию, но как мне это сделать? Возможно, я ошибаюсь, думая, что смогу сам найти решение. С помощью этого дзенского диалога я задаюсь вопросом, стал ли я человеком, который не может причинить вред Маяке.

"Пока я все еще искал ответ, в прошлом году наступил День Святого Валентина. Тебе не кажется, что шоколад на День Святого Валентина можно было бы принять за своего рода символ? Если бы я принял шоколад Маяки, это было бы все равно, что объявить, что я буду одержим ею. А я еще даже не нашел своего ответа".

"Так вот почему ты не принял его?"

«Да. То же самое и в этом году.

"Ты можешь называть меня болваном. Прошел год, а я все еще не могу дать ответ!

"В этой ситуации я подумал, есть ли какой-нибудь способ отказаться от шоколада, который я не мог принять, кроме как заставить его исчезнуть. Если бы он был...... Да, я думаю, было бы неплохо дать мне по морде."

Наступила тишина.

Но это не должно было иметь никакого отношения к Читанде.

"Но ты причинил боль Читанде".

- сказал я, и Сатоши ответил печальной улыбкой.

"......Мой план прошел не так гладко, как твой, Хотару. Я понятия не имел, что все так обернется".

"Тогда как ты ожидал, что все обернется?"

"У нас было соглашение. Маяка оставляла шоколад в клубной комнате. Если бы я был готов принять это, я бы принял это. Если нет, я бы оставил его там. С этим обещанием это было то, что я планировал сделать. Я не говорю, что Маяка виновата, но она не учла это в своих расчетах. Эта Читанда, которая помогала ей в приготовлении шоколада, хотела бы видеть, как она принимает шоколад..."

Значит, это был совместный план Сатоши и Ибары?

"Тогда, ты рассказал все это Маяке?"

"Конечно, у меня есть! Разве это не очевидно? Если бы это было не так, я бы манипулировал Маякой на своих собственных условиях!

"...... Хм, на самом деле, так оно и есть.

"В прошлом году, после того как я отказался от шоколада "Маяка", мы поговорили. Это был тот разговор, который длился несколько часов и был даже более подробным, чем тот, который мы ведем сейчас. Это, конечно, возвращает меня назад. С тех пор прошел уже год. Тогда меня довольно жестко отругали. В конце концов, Маяка не сказала, что понимает мою ситуацию, но сказала, что подождет. Следующий День Святого Валентина будет тестом.

"Маяка все еще оставалась спокойной даже после того, как узнала, что у нее украли шоколад, верно? Это потому, что она, вероятно, поняла, что это был знак того, что вор все еще не смог найти свой ответ. Во всяком случае, я так думаю."

Ибара поняла, что шоколад украл Сатоши. Именно этого я и ожидал. Но потом я подумал, что Ибара потом придет в ярость из-за этого. Так как шоколад этого года был отвергнут, как и прошлогодний...... Я даже не знал, будет ли это причиной для ее гнева.

Если это так, то бизнес Клуба исследователей Манги Ибары, вероятно, тоже был бы ложью.

Сатоши широко развел руками. Рукава его мундира были подняты ветром и развевались вокруг.

"Итак, Хотару, это все, что я должен сказать. Мои действия не были просто розыгрышем, и я не стал молчать об этом. Что ты собираешься делать?"

...Снегопад усилился по интенсивности.

Я поправил воротник своего пальто. Было слишком холодно, чтобы оставаться на вершине моста. Пока я шел, мои ноги издавали хруст по снегу.

Сатоши последовал за ним.

"Я не могу рассказать об этом Читанде, не так ли?"

"Определенно нет. Я бы предпочел, чтобы меня ударили".

Вот что я подумал. Даже если бы Сатоши откровенно поговорил с Ибарой на эту тему, это все равно был бы разговор парней. Точно так же Читанда и Ибара, вероятно, тоже будут разговаривать с девушками. Поскольку содержание их обсуждения не дошло до меня, и Сатоши еще не рассказал мне всего, я тоже не должен раскрывать все Сатоши.

Нет, мне это интересно.

Мой девиз: "Если мне не нужно этого делать, я не делаю этого. Если мне нужно это сделать, сделаю это быстро". Это все. У меня нет ничего, что нужно было бы раскрывать. Я вдруг вспомнил, о чем думал в библиотеке, когда рассматривал коллекцию фотографий. Экономящий энергию не может иметь дело с любовной интрижкой. То же самое относится и к мотиву Сатоши, побудившему его разбить домашний шоколад. Но эти две вещи ложно похожи. Я определенно совершил ошибку. Сатоши колебался из-за Ибары.

Когда я пересекал реку, где свирепо дули холодные ветры, я почувствовал беспокойство. Хотя он был виноват с самого начала, я заставил его сказать то, чего он, вероятно, не хотел. Должен ли я загладить свою вину перед ним? Должен ли я сказать ему: "Извините, наверное, я мало что знал о Фукубе Сатоши"?

Повернувшись спиной к Сатоши, я слегка горько улыбнулся.

Ну, наверное, я не могу этого сказать.

Мост был не таким уж длинным. Прямо перед тем, как мы достигли другой стороны, я спросил,

"Итак, есть ли вероятность, что ты сможешь ответить?"

Я снова повернулся к серьезному лицу, которое невозможно увидеть при обычных обстоятельствах. Сатоши слегка кивнул.

"Я почти на месте, еще чуть-чуть...... Я просто пока не могу выразить это словами".

Я ударил его по плечу.

"Прости, что заставил тебя говорить все это на холоде. Я куплю тебе банку кофе".

С этими словами обычная улыбка вернулась на лицо Сатоши. Он развернул свою сумку, и я услышала, как внутри хрустят кусочки шоколада.

"Хорошо. Раз уж ты угощаешь, тогда я выпью красного чая."

Как только я вернулся домой, я заварил немного чая, чтобы согреть свое замерзшее тело. Выпив половину, я позвонил Читанде.

Я сказал ей, что все закончилось без происшествий, что я передал шоколад Сатоши и что любые трения или будущие конфликты были полностью устранены. Интересно, была ли Читанда довольна этим? Не зная, как долго продлятся ее слова благодарности, я решительно остановил ее и повесил трубку.

Я солгал. Возможно, я стал дерзким, но никто не может винить меня за то, что я сделал.

Я вернулся в свою комнату, лег на кровать и уставился в потолок.

Кроме того...... для Читанды не исключено, что она лжет мне. Сегодня общеизвестно, что у любой темы есть несколько точек зрения. В любом случае, я не совсем понимаю Сатоши, которого можно назвать моим старым другом. Даже если никто не лгал, также возможно, что у кого-то возникло недопонимание или что другой человек неправильно истолковал их слова.

В любом случае, Ибара не может не понимать, что Читанда хотела бы стать свидетелем принятия шоколада. Понимает ли это Сатоши? Что Ибара могла использовать Читанду в качестве стратегии, чтобы заставить Сатоши принять шоколад? Или, может быть, я слишком много в этом разбираюсь?

Я не знаю. Не то чтобы я пытался это выяснить. Если бы тот член Астрономического клуба Накаяма действительно украла шоколад с помощью физического трюка, о котором я упоминал ранее, я бы не тратил свое время, уставившись в потолок вот так.

перевод и редакт: nesti_Sc75

Кукла пошедшая в обход

7. Кукла пошедшая в обход

1

Проехав через центр города Камияма и следуя по дороге на северо-восток, я достиг длинного пологого склона. Ноги на педалях моего велосипеда отяжелели, но я не чувствовал боли. Уклон был не настолько крутым, чтобы мне пришлось встать и крутить педали, но я чувствовал, как повышается температура моего тела.

Редкие леса появились по обе стороны дороги, и я начал видеть затяжной снег на земле. Звуки человеческого присутствия внезапно стихли, как будто только что произошла какая-то катастрофа. На самом деле, если смотреть с исторической точки зрения, холмистая местность на северо-восточной стороне города Камияма раньше была независимой деревней с другим названием. По крайней мере, это то, что я слышал от Сатоши. Даже сейчас этот район известен под местным названием Джинде. Уклон склона на короткое время увеличился. Хотя признаки весны становились все сильнее, по утрам все еще было холодно. Было так холодно, что я видел, как мое неровное белое дыхание вырывается в атмосферу.

Я заметил святилище на вершине холма. Я уже несколько раз ходил по этой дороге. В первый раз это было с Сатоши, который показывал мне дорогу. В следующий раз это было, когда все четверо членов Клуба классики праздновали окончание Культурного фестиваля. Но это первый раз, когда я заметил здесь святилище. Наверное, это потому, что я всегда ходил по этой дороге, когда случались какие-то беспорядки, я полагаю.

Сегодня я один. Кто бы мог подумать, что Ореки Хотару, который взял на себя самозваную роль энергосбережения, проснется так рано утром, чтобы отправиться на велосипеде в отдаленную деревню? Подумав, что год назад это было бы невозможно, я горько улыбнулся. Божеством в святилище был Кшитигарбха. Сделав перерыв, я слез с велосипеда и одной рукой засвидетельствовал свое почтение бодхисаттве.

После святилища Кшитигарбхи шел спуск с холма.

Я видел снежинки на рисовых полях. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь прохладную атмосферу.

Поскольку этот холм был не таким высоким, вид был не таким хорошим. Однако посреди обширных равнин, среди беспорядочно разбросанных домов, я увидел поместье, окруженное белым забором необычного стиля. В саду этого поместья росла величественная сосна. Это, должно быть, дом Читанды. Отсюда вы можете сказать, что это большой дом, но вы не узнали бы об ошеломляющих размерах приемной и бесконечных деталях транца, не войдя внутрь.

Но сегодня я не собирался идти к Читанде домой. Я повернул голову.

После резиденции Читанды протекал ручей, разделявший землю на два берега. На другой стороне был построен небольшой храм, как будто въедающийся в гору, которую нельзя было просто описать как имеющую свежую зелень. Я не мог видеть главное здание. Я только подумал, что это, вероятно, было там из-за флага впереди.

Это моя цель. Кажется, это называется святилище Мидзунаси.

Это было два дня назад.

Когда я томно лежал на кровати в своей комнате и читал толстую книгу в мягкой обложке, которая никак не заканчивалась, зазвонил телефон.

"Привет. Извини, что позвонила тебе во время выходных."

Это была Читанда. По своей природе у нее вежливые манеры и послушный тон, но когда мы разговариваем лицом к лицу, на меня влияют ее большие глаза и наш прошлый опыт, и я понимаю, что она не просто аккуратный человек. Однако я не могу видеть ее лица по телефону, поэтому я подумал, что мне позвонила какая-то дама.

"На самом деле я не собирался делать выходных".

"А? Ореки-сан, у тебя есть дополнительные уроки?"

"Нет, дело не в этом..."

Мои оценки, конечно, были не самыми выдающимися в средней школе Камиямы, но они были не так уж плохи для меня, чтобы получить уведомление о посещении дополнительных уроков. На другом конце провода спокойно заговорила Читанда.

"Сейчас весенние каникулы".

Верно. Я определенно отдыхал от весенних каникул, ни о чем не заботясь.

"Я прошу прощения за то, что была так внезапена, но..."

Читанда, похоже, действительно извинялась за это, поэтому я затаил дыхание, гадая, что все это значит.

"У тебя есть какие-нибудь планы на послезавтра?"

Я взглянул на календарь. Не было никаких планов на послезавтра, послезавтра, да и вообще на все весенние каникулы. Если бы моя сестра была рядом, она бы потащила меня куда-нибудь с собой, но, к счастью, она путешествует в Нанки, оставив меня дома в покое.

"Нет".

"Я понимаю. Это здорово".

Я почувствовал явное облегчение с другой стороны. Затем Читанда продолжила.

"Эм, Ореки-сан. Я понимаю, что это неожиданно и тревожно, но не мог бы ты, пожалуйста, помочь мне подержать зонтик?"

Держа трубку, я, не задумываясь, наклонил голову.

Если бы это было в апреле прошлого года, я бы всерьез задумался о том, было ли "держать зонтик" каким-то сленгом. Однако я знаю Читанду уже около года. Основываясь на опыте, я узнал, что Читанда склонна замалчивать объяснения, когда просит об одолжении.

"...Объясни с самого начала".

"С самого начала? Верно. Все началось с послевоенного периода..."

"Ах, я имею в виду, объясни с середины и так, чтобы я мог понять".

Похоже, что даже Читанда осознала свои привычки. Смущенным голосом она сказала:,

"Извини, я плохо разбираюсь в объяснениях..."

Я услышал, как Читанда пробормотала "Эм". С этими словами, казалось, она привела в порядок свои мысли.

"По сути, храм рядом с моим домом празднует Фестиваль кукол. Там император и императрица, министры и три придворные дамы. Раньше там был ансамбль из пяти человек, но из-за уменьшения числа детей его убрали".

"Я вижу..."

Я абсолютно не представляю, почему снижение рождаемости привело бы к тому, что ансамбль был бы опущен, но, что более важно, существовало фундаментальное противоречие. Фестиваль кукол должен был состояться в марте, но сейчас апрель.

"Разве это не на месяц позже?"

"Ах, верно, это должно соответствовать лунно-солнечному календарю".

Это заявление заставило меня захотеть спросить что-то вроде "Это так?" или "Как насчет этого?" Является ли Фестиваль кукол, проводимый с опозданием на месяц, таким распространенным явлением? Не обращая внимания на мое вопросительное молчание, Читанда продолжила.

"У королевских кукол есть носители зонтиков, но... один человек, который исполнял эту роль в течение многих лет, внезапно вывихнул руку в результате несчастного случая. Я бы не просила невозможного, но у нас не хватает помощников. Я поспрашивала о подходящих людях в моем районе, но никто из них не сможет прийти.

"Костюм имеет определенный размер, поэтому не каждый может его носить. Например, он был бы слишком велик для Фукубе-сан, но я думаю, что он идеально подойдет тебе".

Читанда на мгновение замолчала. Затем она продолжила, как будто ждала моего ответа.

"Это займет меньше часа. Не мог бы ты, пожалуйста, помочь?"

Я понял, что мое лицо стало горьким.

В принципе, все, что мне нужно сделать, это подержать зонтик рядом с многоярусной подставкой для кукол. Но, честно говоря, это было бы хлопотно, и независимо от того, насколько красноречива была Читанда, нет сомнений, что я чувствовал бы себя неловко, участвуя в фестивале в области, с которой у меня нет никаких связей.

"На самом деле не интересуюсь".

"Ах, я понимаю..."

Последовало неловкое молчание.

Но теперь, когда я думаю об этом, никому не будет дела до человека, держащего зонтик. Более того, Читанда знает о моем принципе энергосбережения, и все же она попросила меня о помощи. Это означает, что у нее действительно проблемы.

Если я смогу быстро помочь Читанде, когда она в беде, что ж, это не так уж плохо.

"Ах, но все в порядке. Я пойду."

"А? Это действительно нормально?"

Судя по внезапному изменению ее манеры речи, Читанда, похоже, была действительно удивлена. После глубокого вдоха к ней вернулись ее хорошо воспитанные слова.

"Большое тебе спасибо. Ты мне очень помог".

"Итак, послезавтра я просто должен стоять рядом с куклами, верно?"

"Да, и ты будешь гулять с ними. Может быть, это и немного, но за твои усилия будет подарок".

Ах, я тоже получу подарок. Тогда это было бы похоже на простую работу на неполный рабочий день.

Я был почти удовлетворен объяснением Читанды, когда внезапно кое-что понял. Этого не может быть.

"Гуляешь с куклами, говоришь?"

"...Да".

"Куклы ходят?"

"Это верно".

Она ответила так, как будто это было естественно, но по какой-то причине ее голос постепенно становился мягче. Я уже собирался спросить "Зачем куклам ходить?", когда Читанда заговорила, словно не в силах больше этого выносить.

"Они могут быть куклами, но, пожалуйста, перестань повторять "кукла" снова и снова. Я тоже очень смущена".

Что-то было не так. Что-то здесь определенно было не так. Я немного подумал.

Моя работа состояла в том, чтобы просто держать зонтик для куклы, но Читанда сказала, что кукла ходит. Кроме того, она застеснялась, услышав слово "кукла".

Можно было сделать только один вывод.

"Только не говори мне, что кукла..."

"...Ах, может быть, ты ничего об этом не знаешь?"

Именно так, как я и думал, ха.

Настроив приемник, Читанда продолжила подробное объяснение.

"Каждый год, следуя лунно-солнечному календарю, Храм Мидзунаси празднует Фестиваль кукол, заставляя девочек одеваться как "Живые куклы". Куклы образуют процессию и проходят парадом по деревне. Я думал, что Фестиваль живых кукол в храме Мидзунаси был довольно известным, поэтому я подумала, что ты должен знать об этом...

"Да, я играла роль императрицы каждый год с начала средней школы... Фукубе-сан сказал, что приедет посмотреть."

Но у Сатоши были дополнительные занятия, так что он просто не смог прийти на процессию. Он позвонил вчера вечером и говорил таким голосом, словно топал по земле от сожаления.

"Послушай, Хотару. Ты держишь зонтик для Читанды, когда она играет императрицу. Будь что будет, никогда, никогда не совершай ошибкиǃ"

2.

Глядя на пейзаж отсюда, я мог видеть, что деревня была окружена горами со всех четырех сторон. Там было несколько зданий, и, вероятно, из-за того, что сейчас было неподходящее время для посадки чего-либо, на полях лежал только нерастаявший снег и несколько редких листьев. Я слышал от Сатоши, что цветы лотоса будут выращиваться после сбора урожая риса, и я двусмысленно рассмеялся, подумав, что сейчас также будет время для роста Читанды*. Прямо сейчас я не могу сказать, были ли листья на рисовых полях на самом деле растениями лотоса.

(*Хотару сраавнивал Читанду с цветком лотоса в истории о призраке.)

Я крутил педали вдоль берега ручья, на берегах которого росли деревья. Листья на деревьях опали осенью прошлого года, а новые почки еще не появились. Несмотря на то, что я не интересовался красотами природы, даже я знал бы, что это за деревья, так как они были очень разнообразными. Это были цветы вишни. Абрикосовые растения уже зацвели на торговой улице города. Я думал, что они уже расцвели.

Поскольку заводы не являются товарами промышленного производства, у них иногда могут быть странности в поведении. Когда я двигался вверх по течению, чтобы пересечь реку, перед моими глазами появилось одно вишневое дерево с яркими цветами. Не все цветы распустились, но в то время как все остальные деревья все еще пребывали в зимней тишине, на этом дереве уже распустилась половина цветов. Я думаю, это как-то связано с воздействием солнечного света. Видеть одинокое цветущее дерево, несомненно, было захватывающе.

Я остановил велосипед. Я был удивлен диким цветением, но я был здесь не для того, чтобы любоваться цветами. Из кармана я достал памятку, в которой содержались инструкции Читанды о том, как добраться до храма Мидзунаси.

"Со склона иди вверх по течению вдоль ручья, и достигнешь цветущей вишни, цветущей не по сезону. Пересеки мост Чукюу впереди и следуй по тропинке".

Так что я должен пересечь первый мост после цветения вишни. Я поспешил дальше.

Я чувствовал атмосферу фестиваля. Со знамен с фамильными гербами, свисающих в вестибюлях. От радостных возгласов гуляющих детей. От белых флагов вдалеке. И самое главное, от того, что я был здесь, катаясь на велосипеде по улицам в девять утра, когда не было школы.

Обогнув поворот, я, наконец, увидел небольшой мост. Я полагаю, это был бы мост Чукюу. Соответствующий своему названию, это был очень старый мост. Его ширина была узкой, и казалось, что машины не смогут пересечь его.

Но потом...

Я крутил педали все слабее.

"...Хм?"

Приглядевшись повнимательнее к окрестностям моста, я увидел стоящую доску объявлений. Что ж, это вызывает беспокойство. На доске было написано "Переход запрещен".

На мосту шло какое-то строительство. Прочитав содержимое доски объявлений, я обнаружил, что разрушающийся мост реконструируется. Действительно, полностью почерневший деревянный мост выглядел ненадежным, а голые доски пола, которые даже не были заасфальтированы, вероятно, оставались там в течение нескольких поколений.

Прямо сейчас стоял знак "Переход запрещен", но, похоже, на мосту не велось никаких работ, так что я мог бы перейти, если бы действительно захотел. Однако с другой стороны стоял небольшой грузовик, и двое мужчин в желтых шлемах и желто-серых комбинезонах укладывали какое-то оборудование, похожее на металлические леса. Вероятно, это были строители из компании общественных работ... Было бы действительно глупо переходить дорогу по собственной воле и злить этих двух мужчин. К счастью, мост был всего в несколько метров длиной. Я окликнул рабочих на другой стороне.

"Извините меня..."

У рабочего, который повернулся, чтобы посмотреть на меня, было смуглое лицо, которое напомнило мне лето даже в такую холодную погоду. Он мог получить солнечный ожог во время работы, или, возможно, у него есть интерес к катанию на лыжах зимой. К счастью, он не казался трудным человеком.

"Да, в чем дело?"

"Могу ли я перейти этот мост?"

"Конечно, конечно, ты можешь пройти прямо сейчас. Пойдем со мной".

Он махнул рукой. Следуя его словам, я толкнул свой велосипед и пересек мост Чукюю. Половицы скрипели и прогибались под моими ногами, когда я проходил мимо. Безусловно, было бы лучше, если бы этот мост был восстановлен как можно скорее.

Перейдя мост, рабочий положил руку на бедро и улыбнулся.

"Мы начнем работать, как только прибудет еще один грузовик, и после этого вы не сможете пересечь границу".

"Хорошо, спасибо".

Это означает, что мне придется воспользоваться другим мостом ниже по течению, когда я вернусь домой. Ну, я, наверное, не заблужусь.

Стоя спиной к мосту Чукюю, я вдруг почувствовал, что что-то не так... Поскольку Читанда живет в этом районе Джинде, она должна быть в курсе реконструкции моста. Странно, что она велела мне перейти этот мост. И это определенно не было бы шуткой.

Что ж, поскольку в конце концов я смог сдать экзамен, у меня нет претензий. Святилище должно было находиться вдоль тропинки, поэтому я поехал дальше вверх по течению.

Если подумать, я должен был увидеть Читанду в ее кимоно в День Нового года. В то время это было для посещения храма, а сегодня будет фестиваль. Я на самом деле не верю в такие вещи, но это странная связь судьбы.

Как и его впечатление при взгляде издалека, храм Мидзунаси был построен недалеко от горного хребта. Он был совершенно другим по масштабу по сравнению с храмом Арекусу, который я посетил в Первый день Нового года. Арка была маленькой, каменная лестница узкой, а главное здание, казалось, не имело значительной истории; оно было просто старым. Невозможно сравнить его с храмом Арекусу, который также является известным местом для осмотра достопримечательностей, но смотрители храма Мидзунаси старались. Перед святыней был расклеен график реконструкции, а также доска объявлений с большими словами "Шествие живых кукол начинается в 11.30".

Я никогда в жизни не был в офисе храма, но в этом году я уже сделал это дважды. По какой-то причине во второй раз я был намного смелее. Естественно, это не имеет никакого отношения к святыням храма Арекусу и храма Мидзунаси, но я предположил, что это похоже на то, как если бы я мог уверенно пройти сквозь шторы ресторана Нагоя Дон после посещения ресторана Осака Дон. Будет ли это считаться "Местью вашим врагам из Эдо в Нагасаки"? В любом случае, я, конечно, не чувствовал бы себя карликом, находясь среди моих старших, одетых в пальто Happi.

Зал для приемов был намного меньше по сравнению с залом в святилище Арекусу, но в нем было около двадцати татами размером. Там я подошел к мужчине средних лет, который вел себя как менеджер, и задал ему вопрос."Итак, что мне делать?"

Процессия должна была начаться в половине двенадцатого, но мы должны были собраться в половине десятого. До этого было еще какое-то время, но мне нечего было делать. Мужчина с красным кончиком носа подозрительно уставился на меня.

"...А ты кто такой?"- резко спросил он.

"Меня зовут Ореки. Меня попросили подержать зонтик".

"Не слышал этого имени".

"Ну, я не один из здешних людей".

"Фнннн..."

На меня пристально смотрели. Дошли ли до вас эти слова? Примчавшись сюда по холоду только для того, чтобы со мной так обращались, я, естественно, был угрюм.

"Разве вы ничего не слышали от Читанды? Мне сказали, что человек, который обычно держит зонтик, получил травму, и меня попросили заменить его".

Подтвердив мою личность, отношение мужчины внезапно изменилось.

"Ах, так ты замена Хазавы. Я понимаю. Почему ты пришел так рано? Переодевание мужчин скоро закончится, так что было бы лучше, если бы вы не торопились."

...Если бы я знал, я бы не жалел усилий, чтобы двигаться как можно медленнее. Мужчина подвел меня к керосиновой плите, когда я чувствовал себя подавленным и удрученным в начале своей работы.

"Я позабочусь о приготовлениях. Пока ты не понадобишься, пожалуйста, оставайся в тепле".

"хорошо."

Это здорово. Получив разрешение, я надел свой белый плащ и превратился в живую статую у плиты, что было одним из моих самых искусных действий. Если бы я мог переодеваться медленно, то Читанда, я полагаю, менялась бы с девяти тридцати и далее.

Кроме меня, у каждого другого человека в комнате были свои дела, и все они спешили куда-то. Обычно в комнате собиралось от четырех до пяти человек, но когда человек в пальто happi шумно входил, они обменивались несколькими репликами, и люди по очереди выходили и входили в комнату. Например,

"Эй, кто отвечает за приготовление саке?"

"Это, должно быть, Накатаке-сан. Что еще более важно, как насчет того, чтобы позже днем?"

"Я оставил это женщинам, но, пожалуйста, подтвердите это".

И,

"Ханаи-сан", Вам звонят из газетной компании".

"Газета? Это ведь не будет NHK, не так ли?"

"Все, что они сказали, это то, что они из газетной компании".

Из этого обмена репликами я узнал, что мужчину с красным носом звали Ханаи-сан.

На мгновение я был заражен бешеной энергией в шумной комнате, и я начал с нетерпением ждать работы. Было несколько человек, которые время от времени смотрели на меня подозрительно, как бы говоря: "Кто этот парень, который не помогает? Что он делает?", но я бы не испугался, если бы не смотрел им в глаза.

...Я не всегда выбираю путь экономии энергии, независимо от причины. Однако на этот раз у меня были четкие, веские причины не отходить ни на дюйм от плиты.

Во-первых, я не знаю этого места. Я ничего не знаю о межличностных отношениях или организации фестиваля. Никто меня ни о чем не просил, и я думаю, что был бы просто обузой, если бы попытался вмешаться.

Второй. Перед плитой тепло.

Возможно, я стер свое существование, присев на корточки, потому что большинство людей проходили мимо, не глядя на меня. Я беспокоился о том, чтобы остаться незамеченным, пока не началась процессия Живых Кукол, когда мужчина из прошлого, Ханаи, встал. Он быстро спросил,

"Ты держишь зонтик для Читанды-сан, верно?"

"Это то, что я слышал".

"Я понимаю. Я говорю тебе на всякий случай, но в доме Соно-сан траур, так что маршрут будет изменен."

"Хм. Это прискорбно".

В ответ на этот ответ Ханаи слегка кивнула.

"Это была мирная смерть. Итак, вы хотите узнать новый маршрут?"

"нет."

"Тогда с тобой все будет в порядке, если ты всегда будешь следовать за человеком перед тобой. Маршрут будет несколько короче".

Сказав все, что должен был, Ханаи встал и поспешно вышел. В любом случае, если бы я просто следовал за Читандой, не было бы никакого смысла знать об изменении маршрута. Если бы Ханаи не рассказала мне об этом, я бы просто прошел мимо, не узнав о несчастье Соно. Похоже, что Соно достиг конца естественного срока жизни, и я молча молился за него или за нее.

Звук тяжелых шагов, топающих вокруг для подготовки мероприятия, не прекращался.

"Количество сабо не складываетсяǃ Что случилось с женскими зори?"

"Тебе не хватает одного или двух?"

"Одна пара".

"Тогда это будет принадлежать Читанде-сан. Она принесла свою собственную."

Буду ли я тоже носить Зори? Если это так, должен ли я носить Таби? То, что я сейчас ношу, - это обычные носки, которые плотно защищают мои ноги от холода. Это было бы прекрасно, верно?

...Очевидно, что нет. Похоже, меня поглотила бешеная атмосфера, потому что я просто не мог успокоиться. Все в порядке, мне просто нужно посоветоваться с Читандой. Мне не о чем беспокоиться.

Но опять же, я не думаю, что наше общение будет безупречным. Я чувствую себя неловко.

С течением времени количество людей, врывающихся в комнату со странными выражениями на лицах, увеличивалось. Иссохший старик с седой шевелюрой вошел в комнату и закричал таким громким голосом, что я удивился, откуда он взялся.

"Накатаке, Что ты сделал с саке?"

Мужчина, забившийся в угол, вяло поднялся. Он был плотного телосложения мужчиной, который выглядел немного туповатым, но обладал большой силой.

"Я приказал это сделать. Они доставят его во второй половине дня".

"К полудню, какое время они имели в виду?"

"К часу дня".

"Ты дурак"Раздался громовой голос. Несмотря на то, что я был на другой стороне комнаты, мое тело содрогнулось от шока.

"Процессия возвращается в двенадцать тридцать, час слишком поздноǃ Вот почему я сказал вам всегда оставлять буфер, а теперь поторопитесь и продвигайте его впередǃ"

Человек, ответственный за саке, казалось, не принял это, но он быстро ответил: "Я сделаю это сейчас". и вышел из комнаты. Седовласый мужчина теперь пристально смотрел на комнату, и я случайно встретился с ним взглядом. "О", - пробормотал он и с тем же суровым лицом быстро подошел к тому месту, где я сидел на корточках. Слегка согнув свое сильное тело, старик заговорил.

"Вы тот человек, которого Читанда-сан просила помочь?"

Как ему удалось высвободить столько энергии? Я подумывал сказать: "Нет, вы выбрали не того человека". и убежать, но я не могу этого сделать.

"Это верно".

Я больше ничего не мог сказать. Мое полупоклонение превратилось в Сейзу без моего ведома.

В ответ старик опустил голову.

"Прости, что заставил тебя проделать весь этот путь в это место. У нас недостаточно рабочей силы, поэтому мы доставляем немало хлопот таким посторонним, как ты. Я надеюсь, ты простишь нас".

Я рефлекторно снял свой плащ и встал.

"Вовсе нет, мне жаль, что я не могу быть полезен как посторонний. Я постараюсь изо всех сил не мешаться под ногами. Если вам что-нибудь от меня нужно, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать".

Пожилой мужчина поднял голову, и его глаза сузились.

"Ты держишь себя в руках".

...Это первый раз, когда кто-то сказал мне это.

"Расслабься, пока не придет твое время", - добавил он и, еще раз поклонившись, вышел из комнаты. Почему-то кажется, что мне официально разрешили расслабиться.

Однако это просто не продается в оптовом магазине.

Я слышал этот разговор от мужчин, входивших и выходивших из комнаты.

"Ты позаботился о мосте Чукюю?"

Это был красноносый Ханаи. Человек, который ответил, был одним из крепко сложенных мужчин в пальто Happi, относительно высоким и долговязым мужчиной.

"Я попросил Мураи-сенсея позаботиться об этом".

"Ты оставил это Мураи-сану?"

Слова Ханаи закончились слегка горьким тоном, который заметил высокий мужчина.

"Есть какие-то проблемы?"

"Нет, ну, хорошо, я полагаю. Они задержали строительные работы?"

"Он сказал, что все в порядке, и что он остановит строительство в день Фестиваля кукол, даже если дата завершения будет отложена".

Поскольку я был посторонним, это не было моей проблемой, и я мог бы просто промолчать. Почему я этого не сделал? Я и сам понятия не имею. В любом случае, я шевелил губами, согреваясь у плиты.

"Строительство моста Чукюю уже началось".

Эта линия привела к неожиданно огромному эффекту. Ханаи и мужчина, с которым он разговаривал, а также пожилой мужчина и парень, которого ругали за саке, или, по сути, все в комнате одновременно повернулись и посмотрели на меня.

Даже я знал, что это важно. Глаза Ханаи, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

"Что ты сказал?"

А потом он на время потерял дар речи. Затем он заорал на высокого мужчину.

"Шиге, вы подтвердили задержку?"

Человек по имени Шиге был взволнован.

"Я подчеркнул это Мураю-сенсею", Но он сказал мне, что сделает это, и мы не можем связаться с инженерной фирмой отсюда".

"Ты".

На этот раз его слова были обращены ко мне.

"Вы абсолютно уверены?"

Он подошел ближе. Когда со мной так разговаривают, мне становится не по себе.

"Когда я шел сюда, на мосту был знак "Переход запрещен". Поскольку там были рабочие, я спросил, могу ли я пройти, и мне разрешили это сделать".

"Значит, они только поставили там знак?"

"да... но они сказали, что начнут работать после того, как прибудет еще один грузовик".

Состояние суматохи в комнате внезапно сменилось тишиной. Возможно, он доносился из кухни, но в моих ушах раздался пронзительный шум.

Заговорил седовласый старик.

"Соно-кун, отведи свой грузовик туда и проверь. Танимото, позвони Мураи... Нет, позвони в Строительное агентство Накагавы."

Кажется, высокого мужчину звали Танимото Сигэ. Я не уверен, что это "Шигеру" или "Шигеджиро", хотя. Приняв предложение, Ханаи кивнул.

"Ах, пожалуйста, сделай это".

А потом он почему-то уставился на меня, как будто меня линчевали бы, если бы действительно можно было пересечь мост Чукюю.

... Но все мои тревоги были напрасны. Прошло десять минут.

Мужчина по имени Соно был тучным мужчиной, чье пальто Happi выглядело так, словно оно вот-вот лопнет. Он выглядел запыхавшимся, когда вернулся в комнату, но сообщил громким голосом,

"Это правда, "Строительство началось""

Я мог догадаться, почему это было так важно. Маршрут процессии, вероятно, включал в себя пересечение моста.

"Шиге, это все твоя вина"

Танимото тоже хотел что-то сказать. Съежившись от напора Ханаи, он четко произнес:

"Но что-то здесь не так. Мурай-сенсей определенно позвонил в Строительное агентство Накагавы, чтобы остановить работу в день фестиваляǃ"

"Тогда..."

"Очевидно, кто-то сказал им позавчера, что они могут действовать по расписанию".

Соно встал, чтобы помочь вспотевшему Танимото.

"Все так, как сказал Шиге. Я только что говорил с кем-то из агентства, и это именно то, что они сказали".

"Почему это произошло..." Я слышал, как кто-то вздыхает и бормочет.

Поскольку атмосфера в комнате стала торжественной, мне почему-то захотелось убежать. Должен ли я поднять бровь? К сожалению, мое обеспокоенное лицо не смогло этого сделать, хотя мне не о чем было беспокоиться. Все, что я мог сделать, это тупо наблюдать за развитием событий.

Тем, кто принял практическое решение, был, опять же, седовласый старик.

"Сейчас нам не следует беспокоиться об агентстве. Возможно, на этом пути произошло какое-то недопонимание. Сейчас самый важный вопрос - что делать с маршрутом".

Круглые часы без всякой вежливости стояли на притолоке, бесцеремонно сообщая нам, что скоро будет половина одиннадцатого.

Первоначальный маршрут был чрезвычайно прост.

От дороги перед святилищем мы должны были идти вниз по течению вдоль реки. После этого мы должны были пересечь мост Чукюю и изменить направление, двигаясь вверх по течению. В непосредственной близости от святилища есть еще один мост, называемый мостом Кайя, и мы должны были пересечь его и вернуться в святилище. Это все.

Однако мост Чоукюу сейчас непригоден для использования.

Получив известие о чрезвычайной ситуации, мужчины, которые ранее разошлись для подготовки, вернулись в комнату. Просторный зал ожидания вскоре превратился в тесный конференц-зал. Я больше не мог тупо сидеть у плиты, поэтому снова снял свой плащ и тихо сел в углу комнаты. Поскольку казалось, что они собирались поговорить о вещах, к которым такой посторонний, как я, не имел бы никакого отношения, я хотел выйти из комнаты, но, к сожалению, упустил время.

Кто-то запустил мяч в ход.

"Можно ли как-то остановить строительство? Процессия может пересечь мост за пять минут".

Если бы это действительно было возможно, не было бы необходимости в обсуждении. Ханаи покачал головой.

"Помимо процессии, там также будут журналисты и операторы, и если кто-то пострадает при переходе моста, строительное агентство возьмет вину на себя. Поскольку они уже приступили к работе, мы не будем просить их о невозможном. Чтобы предотвратить эту ситуацию, мы на самом деле попросили их принять необходимые меры, но..."

Говоря это, он слегка огляделся по сторонам. Мистер Танимото должен быть где-то здесь.

"Ничего не поделаешь. Как насчет того, чтобы проехать мимо моста Чукюю, а затем вернуться?"

Пока Ханаи говорил, потирая подбородок, со всех сторон послышались сердитые голоса.

"Мы не можем этого сделать"

"Вернуться тем же путем, каким мы пришли?"

"Это заботится об ист-сайде, но как насчет запада, для них нет кукол?"

Я смутно понимал ситуацию. Восточная и западная части ручья работали вместе на фестивале, но движение процессии только с одной стороны определенно привело бы некоторых людей в ярость.

Приняв опровержение, Ханаи выдвинул еще одно предложение.

"Тогда как насчет того, чтобы пройти мимо моста Чоукюу, вернуться, затем добраться до западного берега по мосту Кая, затем снова пройти мимо моста Чоукюу, а затем вернуться?"

Дважды уходил и возвращался, да? Это способ сделать это, но...

На этот раз только один человек открыто привел свой контраргумент. Раньше его в комнате не было.

"Это увеличило бы время вдвое. Это также удваивает расстояние пешком".

"Мы больше ничего не можем сделать".

"Неужели больше ничего нет? Это привело бы наши планы в беспорядок. Кроме того, приедет телевизионная команда, так что мы не можем сделать что-то подобное неловкому".

В разговор вступил еще один мужчина.

"Кроме того, куклам уже приходится прилагать довольно много физической энергии. Удвоение расстояния было бы ужасно".

Какое блестящее мнениеǃ Я не знаю, сколько будет весить зонтик, но я не хочу проходить вдвое большее расстояние.

Из-за того, что Ханаи сделали похожим на плохого парня, все лицо стало затененным цветом его носа.

"Вы можете говорить все это, но что, черт возьми, мы могли бы сделать? Что-нибудь еще?"

"Мы могли бы пройти весь путь до моста Туджи".

- сказал молодой человек.

"Если мы перейдем мост Тудзи и вернемся по мосту Кая, расстояние не увеличится вдвое, верно?"

Из хода разговора я предполагаю, что, по-видимому, есть еще один мост ниже по течению от моста Чоукюу. Был ли на самом деле другой мост, когда я шел вдоль реки? Ну, возможно, это было там, но я просто не помню, потому что в то время это меня не интересовало.

Однако, когда эта идея была предложена, Ханаи поморщился и не сказал ни слова. Это была не просто Ханаи. В комнате царила какая-то неловкая атмосфера.

До начала процессии почти не оставалось времени. Есть ли кто-нибудь, кто может сломать этот стазисǃ

Я не уверен насчет бездействия, но тишина вскоре была нарушена. Мне было интересно, не открыл ли кто-нибудь случайно раздвижную дверь, когда вошла полная женщина средних лет и заговорила озадаченным голосом.

"Извините меня... Извините, что беспокою вас, когда вы заняты, но здесь есть кто-то по имени Ореки-сан?"

"Ах, да".

Я выпрямил колени и встал.

"Это, должно быть, я".

Женщина смотрела на меня со все более озадаченным выражением лица. У меня такое чувство, что я произвел впечатление невежливого человека.

"что это?"

"Ах... Дочь Читанды-сан ищет тебя. Она хочет, чтобы ты пришел."

Читанда?

Неужели они ждали, когда незваный гость уйдет? Я поспешно покинул комнату с тяжелой атмосферой, в которой все закрыли рот. Я не знаю, какое дело у Читанды ко мне, но я, конечно, был рад, что меня вызвали.

3

Но мне не разрешалось смотреть прямо на Читанду.

Я находился в комнате размером примерно с зал ожидания, где мужчины обсуждали план действий. Поскольку здесь было больше керосиновых печей, здесь было теплее. В комнате висела плотная ткань, похожая на занавеску, и я не мог разглядеть, был ли кто-нибудь или сколько людей находилось за ней. Я чувствовал, что мне не следует даже пытаться смотреть. Комната была пропитана запахом керосина, а также ароматом косметики.

Тихий голос донесся из-за простыни.

"Ты здесь, Ореки-сан?"

Я думаю, это был голос Читанды. Другого такого голоса нет.

Но на мгновение я заколебался. Читанда часто использовала этот спокойный голос. Я слышал это много раз, но голос, доносившийся из-за ткани, казался более чопорным и несколько более холодным. Этот голос, казалось, изображал формальное, упорядоченное поведение.

"Извини, что нам приходится так разговаривать. Я сейчас одеваюсь".

Я думал о значении этой простыни, и моя догадка подтвердилась... это женская раздевалка. Я неопределенно ответил "Ах" и "О". Из-за дискомфорта, который я здесь испытывал, зал торжественных собраний раньше казался комнатой для сиесты. Я поправила свой плащ, который свалился с моих плеч.

"Я позвала тебе только по одной причине. Были какие-то неприятности, верно?"

"...Да".

"Это серьезно?"

"Похоже на то".

"Я понимаю".

Голос на короткое мгновение оборвался. Была ли Читанда единственным человеком за занавесом? Этого не должно быть, верно? В конце концов, процессия состоит не только из Читанды. Я не знаю, что на них надето, но для таких вещей, как эти, обычно невозможно надеть их в одиночку. Я ничего не сказал. Через некоторое время Читанда снова заговорила.

"Тогда, пожалуйста, расскажи мне, что случилось. Осталось не так много времени."

Это было правдой. Если бы мы отправлялись в одиннадцать тридцать, мне бы скоро пришлось переодеваться. Я понимаю срочность, и я понимаю, почему Читанда хочет разобраться с ситуацией. Она позвонила мне, а не любому другому парню, вероятно, потому, что со мной было бы легче разговаривать, поскольку мы были одного возраста.

Но с другой стороны.

Если бы мы разговаривали, не видя лиц друг друга, то это было бы похоже на наши обычные телефонные звонки, но на этот раз я почему-то почувствовал себя немного косноязычным. Возможно, это было потому, что я внезапно переехал из холодного места в теплое.

Все в порядке. Это не то, о чем ты не можешь говорить. Я облизал язык и начал говорить.

"На мосту Чоукюу..."

Строительство началось.

Это строительство изначально планировалось остановить.

Но затем строительное агентство получило сообщение, что можно продолжать.

В результате стало невозможно пользоваться мостом Чукюю, и мужчины начали обсуждать серьезную тему о том, как изменить маршрут. Я резюмировал вышесказанное и сказал это слишком поспешно.

Я даже не услышал кашля из-за простыни. Было бы также хорошо услышать какие-нибудь звуки понимания. Я думаю, вполне возможно, что Читанда издавала эти звуки, просто они не могли проникнуть сквозь толстую ткань. Я понятия не имею, как она слушает мои слова. Она могла бы сидеть правильно, слушая меня, когда причесывается, или, возможно, она слушает, делая стойку на голове... Что еще более важно, она вообще слушает?

Я вдруг почувствовал себя немного неуверенно, поэтому прервал свою речь и спросил.

"Кто-то предложил пройти через мост Туджи, но... ты слушаешь?"

Она быстро отреагировала.

"Да".

Ее ответ был не просто резким, в нем была холодность, которой я раньше не испытывал. Это было так, как если бы она подносила веер ко рту. Я мог представить, как она опирается на руку, подавляя зевок. Я вздохнул, рассказал о неловкой атмосфере среди мужчин и закончил свое объяснение.

Я закрыл рот, и единственное, что я мог слышать в комнате, был тихий звук горящего керосина из печей.

...Нет, это еще не все.

Я напряг слух и услышал это. Подавленный, шепчущий голос. Это звучало так, как будто кто-то разговаривал с кем-то другим. Говорила ли Читанда? Или это был другой человек, который раньше не сказал мне ни слова?

А потом пришла оценка.

"Ты очень хорошо подытожил то, что происходит".

Что ж, спасибо.

Но ее следующие слова немного отличались от предыдущих. Я почувствовал, как она глубоко вздохнула, а затем заговорила громче.

"Мураи-сан является членом городского совета Камиямы. Отсрочка даты завершения может быть просто фигурой речи, но инженерной фирме Накагавы было бы трудно отказаться, если бы переговоры проходили через Мураи-сан. Это означает, что мы должны верить, что телефонный звонок с просьбой продолжить работу сегодня был реальным".

Ее слова были смешаны с чувством, которое я привык слышать. Это был пылающий энтузиазм, который всегда скрывался за этой опрятной внешностью. Когда я слышу имя Читанда, мне вспоминается начало. С тех пор как мы впервые встретились в апреле прошлого года, она вовлекла меня, Сатоши и Ибару во многие дела. Она человек, переполненный любопытством.

Это означает, что у Читанды нет веера. Она просто хотела выяснить, кто это сделал и почему. Она могла бы даже находиться как можно ближе к висящей простыне. Зевать было бы немыслимо. Нет никаких сомнений в том, что ее огромные глаза наполнены энергией. Это просто Читанда.

"С чего бы им..."

За тканью Читанде стало любопытно.

Но это было все, что нужно было сделать.

Я мельком заметил ее волнение, но затем оно внезапно исчезло, как будто его и не было с самого начала.

Пока я как следует сидел на татами, Читанда сказала мне не "Мне любопытно". Вместо этого она сказала,

"Но все в порядке. Похоже, что проблема не настолько серьезна".

Я хотел сказать две вещи, но просто не мог на это ответить. Первый был: "И это все?", но я, естественно, не мог этого сказать. Я прочистил горло и спросил:,

"Это так? В другой комнате это кажется довольно серьезным."

"Возможно, это и так, но недостатка в решении нет. Проще говоря, мы не решаемся отправиться в район ниже по течению по религиозным вопросам".

Она сказала это так, как будто читала лекцию. На самом деле мне было не так уж интересно, но мне почему-то захотелось сказать: "Не могли бы вы дать более подробное объяснение?"

Она на некоторое время задумалась.

"Ореки-сан, не мог бы ты, пожалуйста, передать мужчинам сообщение?"

"Мм... конечно".

"Тогда..."

Она начала с голоса, в котором слышалась сила духа.

"Я сама спрошу священника другой стороны. Я попрошу своего отца тоже лично связаться с представителями. Пожалуйста, скажи им это".

Я на мгновение задумался, не сработала ли снова дурная привычка Читанды. В конце концов, в послании действительно немного не хватает слов. Когда Читанда просит о помощи, она склонна замалчивать объяснение, но если я укажу ей на это, она тщательно и должным образом дополнит его.

Но на этот раз, даже когда я спросил: "Это все?", все, что пришло с другой стороны висящей простыни, было несколькими холодными, сухими словами.

"Они должны понять".

И это все, что я им сказал.

Я вернулся в мужскую комнату и передал сообщение, думая, что в комнате действительно холодно. Я еще даже не закончил говорить, когда Ханаи выказала откровенное облегчение.

"Ах, тогда давай оставим это ей... Хорошо, люди, мы будем использовать мост Туджи".

Похоже, маршрут был выбран, пока я все еще пытался понять, что происходит.

Теперь был Штурм и Дранг, в котором не было места сомнениям. В конце концов, до начала процессии почти не оставалось времени.

4

Мое превращение шло с бешеной скоростью.

Весеннее солнце распростерло свои лучи снаружи. Толстовка, которую я носил здесь, была снята, и, конечно, я тоже не мог надеть плащ. Поверх нижнего белья меня заставили надеть хаори и что-то вроде хакамы. У этого наряда были достаточно длинные рукава, но манжеты были слишком высокими. Была видна треть моей голени.

"Это действительно не подходит".

Я сказал человеку, который помогал мне измениться. Меня позвали, потому что я бы подошел по размеру одежды, но это не так. Однако мой помощник, которому, казалось, еще не исполнилось двадцати лет, улыбнулся и ответил,

"Так оно и есть".

"Это так?"

У меня замерзли ноги. Это напоминает мне случай в Первый день Нового года. Кажется, что когда вы добавляете "Читанду" и "традиционную одежду", результат автоматически становится "холодным".

"Это лучше всего подходит. Если бы наручники были немного длиннее, я бы держал зонтик".

- сказал мужчина. Он действительно был намного выше меня. Его волосы были выкрашены в ярко-каштановый цвет, и он выглядел как непринужденный старший брат. Но если бы здесь был молодой человек, Читанде не пришлось бы звать меня на помощь. Мысль о том, что нам скоро придется уехать, превратилась в нервозность, которой я раньше не испытывал, и я немного поворчал.

"Если дело только в наручниках, было бы лучше, если бы это сделал ты".

Мужчина пожал плечами, передавая мне пару черных таби.

"Не часто можно увидеть подобную процессию, поэтому я нарочно вернулся домой. Если бы я был в нем, я бы не смог смотреть".

Ну, это, конечно, правда, что я бы в основном прикрывал спину Читанды.

Мне не очень нравится эта одежда, но у меня есть психологическое сопротивление против ношения таби, которым пользовался кто-то другой. Однако на этот раз я не смог устоять. Я надел его с большой неохотой.

С этими словами я закончил носить черный топ, черные брюки и черные носки. Как я и думал, мои обнаженные голени действительно кажутся довольно неприличными.

"Хорошо, следующий - это".

Он протянул мне какой-то белый комбинезон.

"Надень это, и я обвяжу его вокруг твоей талии".

Как он и сказал, он завязал шнур узлом бабочки.

В манжете было немного резины, и она была затянута. Рукава были довольно свободными, и я мог видеть черную одежду под ними. Сбоку от талии до колен был разрез, где я мог видеть складки хакамы. Передняя часть комбинезона была плоской и без воротника, но на моей шее виднелся черный воротник, образующий черно-белый многослойный костюм.

Понятно, значит, даже вьючная лошадь может хорошо смотреться в одежде, да? Я начинаю выглядеть как человек, имеющий отношение к фестивалю.

"Далее, надень это на голову".

Мужчина передал мне черную шляпу, которая выглядела как цилиндр, раздавленный сбоку. Это что-то вроде Эбоши, я полагаю.

У меня плохое предчувствие по этому поводу. Все, что было до этого, было прекрасно. Но если я его надену...

Я попробовал.

Все мое тело отражалось в зеркале. Мужчина пристально посмотрел на мое изображение и пробормотал,

"Это действительно не подходит тебе".

В точности мои мысли.

Независимо от того, хорошо ли Ореки Хотару выглядит в традиционной одежде или нет, фестиваль должен был вот-вот начаться.

Похоже, что проблема с мостом была устранена, но время начала должно было быть отложено. Было сказано, что процессия начнется на пятнадцать минут позже первоначального времени.

Я вышел через заднюю дверь. Похоже, куклы собирались выйти из парадной двери и собраться перед святилищем. Это еще не моя очередь. Только когда собравшиеся куклы выстраиваются в очередь, я небрежно присоединяюсь к ним и иду за Читандой.

Верно. Приготовления были идеальными.

Поскольку я чувствовал себя неловко из-за ношения таби, к которому я не привык, я прошел по коридору офиса храма и направился к выходу. Я надел предоставленную мне Зори. Я бы шел по ним в течение часа или даже дольше, так как маршрут был изменен. Я слонялся у главного входа, но не потому, что поранился, поцарапавшись обо что-то. Моя обувь была не очень удобной, но я думаю, что смогу это вынести.

Когда я выходил из офиса храма, я заметил мужчину, чье пальто Happi выглядело так, как будто оно отваливалось. Мужчина, которого, по-моему, звали Соно, держал зонтик и ждал меня. На нем была приклеена пурпурно-красная бумага, и он был больше, чем я ожидал. Он открывался под большим углом по сравнению с зонтиком в западном стиле и выглядел как Т-образная форма, так что он выглядел бы действительно большим. Когда я запнулся, Соно заговорил, чтобы подбодрить меня.

"Эй, Фестиваль живых кукол не из тех, из-за которых стоит напрягаться. Постарайся чувствовать себя непринужденно".

"Ты хочешь сказать, что есть и другие фестивали?"

"Это верно. Есть довольно много других весенних фестивалей."

"Это так? Это, должно быть, действительно хлопотно", - подумал я, принимая зонтик... Он может показаться большим, но он не особенно тяжелый. Он просто немного тяжелее матерчатого зонтика. Я буду поддерживать это обеими руками, так что я смогу легко продержаться в течение часа.

Фу, я глубоко вздохнул. Спросил Соно,

"Ты нервничаешь?"

...Совсем чуть-чуть.

А потом собрались живые куклы.

Первым был император. Он также был одет в эбоши, но, в отличие от моего, у него было какое-то украшение, похожее на длинный хвост сзади. Он также был полностью в черном, за исключением его белой обуви, которая выглядывала из-под его костюма. Естественно, его наряд подходил для королевской семьи, но что было интересно, так это его одежда. Он был черным, но не совсем черным. Вместо этого на нем был вышит узор тонкого черного оттенка. Я не мог разглядеть точный рисунок издалека, но в мгновение ока понял, что он похож на полосы. Императора играл эстетически красивый мужчина с внушительным лицом.

Так я и думал, но это была огромная ошибка. Я не мог поверить собственным глазам. Это был не мужчина, во всех куклах играли женщины. И я узнаю лицо этого императора. Эти острые глаза и эта неглубокая линия подбородка. Она не сможет обмануть меня, просто подняв волосы вверх. Это был второй год в средней школе Камиямы - Ирису Фуюмиǃ

Мои отношения с Ирису восходят к Культурному фестивалю, где мы помогали друг другу. Я мало что о ней знаю, но я, по крайней мере, знаю, что семья Ирису здесь не живет. Была ли она также завербована как аутсайдер, как и я? Ирису смотрела прямо перед собой, без малейшего намека на смущение. Поскольку она не оглядывалась, меня никто не заметил.

Следующей была императрица.

Перед храмом собралось так много людей, что я задумался, откуда они все взялись. Возможно, некоторые из них были приезжими из-за пределов города Камияма. Похоже, Фестиваль живых кукол оказался неожиданно эффективным методом привлечения туристов. Неудивительно, что Читанда упомянула, что он был "довольно известным".

Людская толпа, заполнившая всю территорию святилища, зашевелилась, подняв свои многочисленные камеры. Если бы мы не были в центре ослепительного весеннего солнца, нас, несомненно, угощали бы бесконечным множеством вспышек фотоаппаратов. Император в коллекции кукол был бы одет в черную королевскую одежду, так что это было то, что носила Ирису. Что же тогда наденет императрица?

Читанда вышла в двенадцатислойном кимоно.

Самый внешний слой был оранжевым. Следующие слои были персиковыми, бледно-сине-зелеными, спокойного, элегантного оттенка желтого и белого. На кимоно был узор в виде кольца, а на руки куклы был аккуратно надет веер, сделанный из нитей пяти цветов. Читанда вышла на площадку с густым макияжем и опущенными глазами. Всего с нескольких шагов я мог сказать, что Читанда овладела искусством красиво ходить в этой одежде.

"Ах", - подумал я.

Это нехорошо. Это не очень хороший костюм. Черт, мне не следовало приходить сюда.

Это означает, что, другими словами, что это значит?

Другими словами...

Я всегда гордился своим относительным знанием японского языка.

Кроме того, хотя иногда я могу быть не совсем логичным, я всегда считал, что я из тех, кто использует разум для организации своих мыслей.

Однако в тот день, на территории храма Мидзунаси в городе Камияма, весенним днем, примерно в 11:45 утра, в тот момент, когда я увидел Читанду, идущую в своем двенадцатислойном кимоно...

У меня нет хороших слов, чтобы объяснить, почему я подумал, что слово "дерьмо".

Я рассмотрел много причин, но ни одна из них не может хорошо это объяснить. Если я не должен этого делать, не делаю этого. Если мне нужно это сделать, сделаю это быстро. Этот принцип энергосбережения подвергался смертельной опасности. Я не могу объяснить, почему у меня было это предчувствие.

Я просто продолжал искренне думать: "Черт, это совсем не хорошо".

За кимоно Читанды было длинное филе, и две женщины в традиционной одежде держали его так, чтобы оно не касалось земли. Длинные волосы спадали на спину Читанды, завязанные в пучок золотой бумагой. Человек, который не знает Читанду, вероятно, подумал бы, что у девушки в двенадцатислойном кимоно действительно длинные волосы, но я знаю, что волосы Читанды не такие длинные. Это всего лишь парик.

После этого появились министры Слева и Справа, а также три придворные дамы. К сожалению, я не взглянул ни на одного из них.

Я понял, что должен держать пурпурно-красный зонтик для Читанды, и присоединился к грациозно продвигающейся процессии. Заказ был Ирису, Читанда, две женщины, держащие филе Читанды, а затем я.

Пока мы шли по узкой тропинке, я думал о том, что филе мешает... Я не мог видеть Читанду.

Похоже, что помимо туристов, здесь было довольно много новостных компаний. Я заметил, что на нас нацелен гигантский объектив на штативе. Когда мы прошли немного дальше, я увидел несколько других камер, лежащих в засаде. Если бы появился какой-то повод для аплодисментов, это, вероятно, показали бы по телевизору, и я подумал, что буду очень нервничать. Однако, когда я на самом деле был перед камерой, этого никогда не случалось. Я почти не заметил ничего особенного.

5

Саке доставили с опозданием, но благодаря измененному маршруту оно прибыло как раз вовремя. По возвращении в храм процессию встретили горячей едой и подогретым саке. На этом пути было несколько препятствий, но все закончилось без каких-либо проблем, и все, что осталось, - это ночной фестиваль. Послеобеденный ужин прошел чрезвычайно спокойно и был полон улыбок.

Читанда и остальные куклы не стали обедать, а вместо этого отправились в молитвенный зал. Я думаю, они очищают свои загрязнения.

Куклы по своей природе являются вещами, которые принимают на себя грехи человека. Нужно что-то делать с накопившимися загрязнениями. Я не знаю, когда в святилище Мидзунаси начался Фестиваль живых кукол, но в нем люди берут на себя роль кукол, так что это довольно странный ритуал. Вы могли бы даже назвать это опасным, если учесть, какие заклинания были задействованы. Для живых кукол определенно не бессмысленно проходить очищение сразу после возвращения.

Человек, который сказал все это, был тем, кто знает всю ненужную информацию, Фукубе Сатоши......нет. На самом деле этот монолог произнесла Ибара. Я переоделся в свою обычную одежду, надел плащ и теперь ел Митараши Данго в углу территории храма вместе с Ибарой и Сатоши. Однако я никогда не знал, что Ибара может рассказать нам так много подробностей о мистических практиках.

С другой стороны, слова Сатоши имели другое значение.

"Это было чудесно, Хотару".

"Тот факт, что ты сделал это для фестиваля?"

"Ах, да, это тоже невероятно. Я никогда не думал, что фестиваль будет перенесен".

Похоже, что он вскочил на свой велосипед сразу после окончания коррекционных уроков, помчался сюда на полной скорости и догнал процессию на второй половине моста Туджи. Он сунул руку в свою льняную сумку на шнурке и достал одноразовый фотоаппарат.

"Мое оборудование было довольно плохим, но это намного лучше, чем вообще не фотографировать. Это была одна возможность из десяти тысяч, так что стоило использовать эту штуку. Я был в ужасе от того, что упустил этот шанс, и если бы я не сделал фотографию, я бы с отвращением топал по земле".

"Так ты взял его?"

"Это был идеальный снимок, с цветущей вишней".

Я промолчал. Сатоши ухмыльнулся и добавил,

"Исходя из твоего типа, ты просто не можешь вынести, чтобы сказать что-то вроде "Сделай мне копию на память", верно? Но не волнуйся, я дам тебе одну, даже если ты этого не скажешь".

"Ты совсем не подходил к своему наряду".

Ибаре просто нужно было произнести фразу, которую не нужно было произносить.

В конце концов, мне не удалось увидеть Читанду в храме Мидзунаси. Я не знаю, когда закончился ритуал очищения, но туристы испарились после окончания фестиваля, и Сатоши и Ибара больше не хотели оставаться. "Передай от меня привет Читанде", - крикнул Сатоши, выходя из святилища.

Что касается меня, то, не зная, как долго я должен вести себя как вовлеченный человек, я пообедал и активно помогал с уборкой. Мужчины, которые не были свободны, уже ушли, но было десять человек, которые остались до конца, поэтому мы проглотили оставшуюся рыбу и овощи, ведя оживленную беседу.

Я встретил Читанду только тогда, когда солнце клонилось к западу. Я проходил мимо ее дома, когда заметил Читанду на ее веранде, и она поманила меня войти.

Я терпеливо ждал в гостевой комнате, но вышел, чтобы сходить в туалет. На обратном пути мы столкнулись друг с другом.

"Ах, Ореки-сан. Я как раз шла  поприветствовать тебя."

Читанда, которая улыбалась передо мной, сняла макияж. Она была обычной Читандой. Я никогда раньше не смотрел на нее так пристально, но теперь понял. Это была та Читанда, которую я привык видеть. Она сняла свое двенадцатислойное кимоно и теперь была одета в рубашку с воротником и юбку нежного цвета, которая очень подходила в качестве домашней одежды. Она могла бы появиться перед людьми в этом.

Пока я смотрел на нее, щеки Читанды надулись.

"Ч-что это?"

Читанда вздохнула, а затем взволнованно закричала.

"Ореки-санǃ"

"......"

"Сегодня было ужасно... Мне так долго приходилось контролировать себя... Если можно так сказать, я думаю, что сегодня я справился неплохо".

"Ах, играешь в куклу?"

Но дело было не в этом. Читанда покачала головой и сделала шаг вперед. Полированный пол веранды заскрипел.

"Это было не то, для чего я контролировала себя. Это определенно было..."Читанда сложила руки на груди и заговорила от всего сердца.

"О том, кто звонил в Строительное агентство Накагавы. Мне было любопытно так долго..."

...Так вот в чем дело.

"Ореки-сан, ты, наверное, что-то понял в той комнате, но я просто не могла спросить. Так я и думала, но я почувствовала, что у тебя что-то вертелось на кончике языка, когда ты разговаривал за простыней."

"Нет, дело было не в этом".

"Тогда что ты собирался сказать?"

Я никогда не думал, что меня спросят об этом.

"Я много думала об этомǃ Кто больше всего выиграет, если мост Чукюю не удастся пройти? Но сегодня у меня была работа, так что я не могла тратить свое время только на размышления об этом, но мне не к кому было обратиться..."

Выражение ее лица не сильно изменилось, но я почувствовал ее сожаление. На веранде не было висячего барьера. В результате глаза Читанды, олицетворявшие ее любопытство, приблизились.

"Ореки-сан, ты все это время был в офисе. Ты что-нибудь заметили?"

"Вовсе нет", - вот что я хотел бы сказать.

Но я действительно кое-что заметил. Обычно я бы не стал задумываться о том, что случилось с мостом, но сегодня, в связи с особым инцидентом, я подумал, что Читанде будет интересно. Поэтому я внимательно слушал, что все говорили.

Поскольку она не сказала "Мне любопытно" в той комнате, я подумал, что на этом все закончилось. Я не знал, что вечером меня приведут в дом Читанды.

Я сделал полшага назад и ответил.

"Да... Хотя сегодня было так много людей. Честно говоря, я не знаю всех их имен."

"Я думаю, что знаю их всех".

"Ты считаешь кого-нибудь из них подозрительным?"

Я спросил. Глаза Читанды, которые до сих пор горели любопытством, широко раскрылись от удивления.

"А? Ты меня спрашиваешь?"

- сказала она, указывая на себя. Если подумать, в последнее время я довольно часто наблюдаю за этим действием. Она склонила голову набок и на некоторое время задумалась.

"...Да, у меня нет доказательств, но на самом деле есть один человек, который, как я думаю, мог это сделать".

"Я также могу вспомнить только одного человека, который знал все с самого начала".

Читанда издала смешок.

"Тогда как насчет этого? Мы пишем это на чем-то и показываем друг другу одновременно".

Написать это на чем-нибудь? Здесь нет ни ручки, ни бумаги.

Но Читанда не стала бы предлагать невозможное. Она полезла в карман юбки и достала ручку.

"У меня здесь есть ручка".

"Зачем тебе это нужно?"

"Я записывала имя и адрес на почте раньше. Она должна  писать".

"На чем мы это напишем?"

Читанда некоторое время озабоченно хмурилась, но быстро нашла решение.

"Мы могли бы написать это на наших руках".

...Ну, я не возражаю, но разве тебе не нужно позже присутствовать на банкете?

Читанда без колебаний сняла колпачок и провела ручкой по своей белой руке. Как только она закончила, она развернула ручку.

"Вот, Ореки-сан".

Поскольку у меня не было выбора, я написал. Моей левой руке стало щекотно, так что мне пришлось отчаянно подавлять странный смех, который вырывался наружу. Из-за этого мое лицо могло исказиться странным выражением.

Мы сжали кулаки вместе. Поскольку штормовые ставни веранды были открыты, за нами могли подглядывать снаружи. Но все должно быть в порядке. Дом семьи Читанда был большим, с высоким забором.

"На счет два... Один, два..."

На левой руке Читанды были слова "сын Конари-сан".

На моем были "Каштановые волосы".

Читанда пристально сравнила две ладони. Она слегка кивнула, показывая свое удовлетворение.

"У сына Конари-сан каштановые волосы".

Она сказала."Сначала я подумал, что человек по имени Соно был немного странным. Я слышал, что его семья была в трауре, но он все равно пришел помочь на фестиваль".

"Ах, Соно-сан... его бабушке почти сто лет."

"Но я подумал, что это не обязательно будет странно. Если бы в этом районе было две семьи под названием "Соно", тогда не было бы проблем".

Читанда кивнула.

"Они родственники друг другу, но есть две семьи Соно. Есть довольно много семей с одним и тем же именем."

"Как я и думал. Поэтому я исключил Соно. Следующим был Накатаке, который готовился к саке. Он договорился ради того, чтобы прийти в один из них, и разозлил старика с седыми волосами. Поскольку процессия не могла пересечь мост и должна была сделать крюк, саке прибыло вовремя.

"Однако заходить так далеко только для того, чтобы получить саке, чтобы прибыть вовремя, слишком глупо. Кроме того, два дня назад позвонили в строительное агентство. Было бы естественно просто думать, что приготовления были сделаны плохо".

"Накатаке-сан... Он неплохой человек".

Здесь она была не очень красноречива. Я продолжал настаивать.

"Моими следующими подозреваемыми были Строительное агентство Накагавы, член городского совета Мураи и Танимото, которые вели переговоры с Мураи. Я думал, что один из них где-то лежит. Возможно, инженерная фирма пыталась завершить проект как можно скорее, поэтому, не желая терять ни дня, они начали строительство. Мне также было интересно, сказал ли Мураи Танимото, что строительство можно отложить, но сказал строительному агентству Накагавы придумать какую-нибудь историю и все равно закончить работу. У него могли быть свои причины.

"Только то, что строительство вообще не начиналось. Сегодня утром я смог нормально пройти. Это означает, что они только начали работать. Вероятно, у них были припасены дополнительные дни на случай дождя, так что им не следовало так спешить. Ход рассуждений члена совета также немного подозрителен".

Читанда слегка выдохнула. Я думал, что что-то не так, когда она заговорила.

"Это действительно кажется немного сомнительным".

Да. Я даже не знаю никого из членов городского совета.

"Когда все выбрасывали идеи, которые не сработали бы, был один человек, который работал, исходя из предположения, что мост Чукюю нельзя пересечь".

"Это был сын Конари-сан?"

"В то время я не знал его имени".

Поскольку нам было бы странно разговаривать вот так, стоя, мы сели на веранде. Вечернее солнце было ослепительным. Было бы удивительно, если бы здесь был ситец или немного японского чая.

"Этот парень сказал, что он "нарочно вернулся домой", чтобы увидеть процессию, которую вы не часто увидите. Разве это не странно? Ты играла в куклы каждый год со средней школы, верно? Это означает, что фестиваль проводится каждый год. Вы, конечно, не можете назвать это частым, но странно говорить, что вы не часто это видите".

"...Это действительно кажется странным".

Читанда торжественно кивнула. Глядя на ее лицо сбоку, оно казалось окрашенным в красный цвет. Это была проекция вечернего солнечного света. Вернув взгляд к небу, я продолжил.

"Но в этом году произошла процессия, которую вы обычно не видите".

"А?"

Читанда озадаченно уставилась на него.

Я вспомнил, как Сатоши сказал: "Это было чудесно".

"Там была вишня, цветущая не по сезону. Кроме того, из-за ремонтных работ мост Чоукюу нельзя пересечь. Я не знаю, где был Конари, но если его семья все еще здесь, он получит эту информацию.

"И если бы процессия пересекла мост Тудзи, там была бы чудесная сцена "Процессия кукол, проходящая под цветущей вишней". Это была бы процессия, которую вы не часто увидите. Это зрелище стоит того, чтобы специально вернуться домой".

"Просто..."

Читанда прикрыла рот рукой.

"Только за это..."

- воскликнула она.

Исикава Гоэмон танцевал в глубине моего сознания. Какой удивительный видǃ Весенний вид стоит тысячи золотых монет, или так говорят, но это слишком мало, слишком мало.

От сочетания цветущей вишни, кукол и Читанды у меня перехватило дыхание, даже показалось, что я смотрю на это только со спины. Определенно было полезно внимательно посмотреть на эту сцену. Можно даже сказать, что это стоило обмана.

Хотя я бы не сказал этого вслух.

Я повернулся в другую сторону и спросил Читанду,

"Почему ты думаешь, что это был он?"

Читанда опустила глаза.

"Эм... Я же сказал, что у меня с самого начала не было никаких доказательств".

«Да. Все в порядке, я не буду смеяться".

Несмотря на это, Читанда довольно долго колебалась, а затем, наконец, заговорила.

"Единственный человек, о котором я могла подумать, кто мог спокойно наблюдать, как Мурай-сан теряет лицо, был сын Конари-сан".

Я понимаю.

Но опять же, это тоже сделало бы Фукубе Сатоши главным подозреваемым.

Подводя итог в черноватом или, скорее, сером заявлении, я с самого начала не собирался обвинять этого парня Конари. Если бы я хотел более точно установить истину в этом вопросе, то было бы лучше остаться и продолжить расследование.

Но был ли в этом какой-то смысл? В конце концов, могли быть какие-то беспорядки. С другой стороны, фестиваль закончился без сучка и задоринки. Мы были счастливы, просто показав друг другу наши ладони, и, к счастью, Читанда тоже была согласна с этим и на самом деле казалась довольной.

Когда солнце скрылось, атмосфера стала еще холоднее. Но прежде чем я успел сказать "Холодно, давай вернемся", первой заговорила Читанда.

"Ореки-сан, в той комнате я сказала, что свяжусь со священником другой стороны".

Я кивнул. Читанда свяжется с главным священником, в то время как отец Читанды свяжется с представителями. Это было то, что я передал мужчинам, и в одно мгновение хаос, возникший из-за отсутствия моста Чукюю, разрешился как по волшебству.

"Это может показаться скучным, но, пожалуйста, послушай".

Хотя это не редкость для Сатоши, я никогда не слышал, чтобы Читанда давала такое предисловие. При этом я не мог жаловаться на холод.

Глаза Читанды смотрели за пределы ее дома и стены, окружающей сад, сосредоточившись на горной гряде вокруг деревни, окутанной вечерним светом.

"Благодаря достижениям в области благоустройства земель, возможно, это и не выглядит так, но в прошлом эти водно-болотные угодья были разделены на два сектора. Местность вокруг моста Чукюю раньше была болотистой местностью, и к северу от нее была наша деревня, а к югу была еще одна деревня. Но теперь они объединились, и весь район известен как Джинде в городе Камияма".

Не говоря ни слова и даже не сглатывая, я просто слушал.

"В нашей деревне было святилище Минадзуси, в то время как в южной деревне было святилище Сакоу. Споры из-за земли и воды сейчас не возникают, но переход на другую сторону по религиозным вопросам подобен вторжению на чужую территорию и вызовет дискомфорт у обеих сторон.

"На этот раз были особые обстоятельства, поэтому я думаю, что прихожане храма Сакоу поймут. Ханаи-сан и мужчины знают это, но даже в этом случае, вход без предварительного предупреждения может вызвать конфликт между обеими сторонами. Они хотели проинформировать людей в храме Сакоу, но не было никого, кто мог бы выступить в качестве канала для этого.

"Я сказал, что проблема не была такой серьезной, верно? После того, как я сказала, что свяжусь со священником храма Сакоу, все расслабились, потому что знали, что мы, вероятно, сможем перейти на южную сторону".

"...Я понимаю".

Честно говоря, мне было очень интересно.

"Сатоши называет это престижными кланами".

Но Читанда слегка повысила голос.

"Это так?"

"......"

перевод и редакт: nesti_Sc75

(часть 2) Кукла, прошедшая в обход

Продолжение.  Кукла, прошедшая в обход.

"Разве это не просто маленький мирок? Всё, что я сделала, это разрешила проблему, которая могла привести к конфликту между двумя деревнями в северном районе гоpода Kамияма, или, если использовать его разговорное название, Джинде. Ореки сан, я бы не сказала, что это совсем уж незначительный поступок, но и воспринимать его как что - то важное я тоже не могу."

Солнче достио вершины горы , и окрестный пейзаж, до того залитый вечерним солнчем, начал темнеть.

"Сын Kонари - сана мечтает стать фотографом . Поэтому он учится в колледже в Осаке. Bот почему я согласна с твоей теорией о том , что он действительно Xотел увидеть редкую сцену. Если так, то он, наверное, не просто наблюдал, но и сделал несколько снимков . Kстати говоря, думаю, что после школы я поступлю в университет. Но, в отличие от сына Конари - сана, я вернусь сюда. Независио от того, какой путь я выберу, мой конечный пункт назначения всегда будет здесь. В зтом месте.

И затем читанда ульбнулась.

"Ореки - сан, какое направление ты выберешь, гуманитарное или научное?"

Услышав про "гуманитарно - научный выбор", я некоторое время не мог понять , что это такое. Hо потом до меня дoшлo, что Читанда имела в виду выбор между гуманитарными и естественными науками, который делают ученики при переxоде в класс старше

"А. Я выбрал гуманитарные науки. Почему? Из четыреx естественно - научныx предметов мне больше всего нравится химия, a из четыреx гуманитарных- история Японии. История Японии мне нравится больше, чем химия, поэтому я выбрал гуманитарное направление.

Прикрыв рот рукой, Читанда рассмеялась.

"Очень логично."

"Что насчёт тебя?"

"Я выбрала естественные науки."

Читанда в рейтинге нашего года обучения находится в первой пятерке. Она сама этого не говорила, и никакие рейтинги не вывешивались публично, так что это всего лишь моя субъективная оценка. Тем не менее, кто - то вроде нее может свободно выбирать направление будущей карьеры. Но Читанда думала не об этом.

"Возвращение сюда не вызывает во мне ни сопротивления, ни грусти. Я хотела бы выполнить свою роль дочери семьи Читанда, которая занимает руководящую позицию в северной части Джинже. Во время учебы я постоянно задавалась вопросом, как мне это сделать. Первый подход - увеличить урожайность, чтобы у всех было достаточное количество еды. Второй - применять экономические стратегии , чтобы сельскохозяйственную продукцию можно было продавать по более выгодным ценам и не допустить образования у фермеров долгов. В итоге я решила сосредоточиться на первом варианте. Вот почему я выбрала естественные науки."

Я молчал.

Читанда задала мне ещё один вопрос :

"Знаешь самую главную причину которая заставила меня решиться на это ?"

"Не думаю ..." - сказал я, но в этот момент кое - что пришло мне в голову.

"Просто последнее, кажется, тебе не очень подходит."

Читанда слегка кивнула.

"Именно так ... Если говорить прямо , то это случилось на Культурном фестивале , когда мы пытались продать наши антологии. Я понимала, что доставила тебе множество проблем. Это заставило меня понять, что я , наверное, не гожусь для менеджмента.

"Да , я тоже так думаю."

Сидя на энгава, Читанда вскинула руки вверх, в небо. Оно почти потемнело, и на нём уже можно было разглядеть пару звёзд.

"Пожалуйста, посмотри, Ореки - сан. Это моё место. Всё, что здесь есть - это вода и земля. И еще люди, которые стареют и устают. Горы регулярно покрываются лесом, но какая в этом польза? Не думаю, что это место самое красивое. Да и экономического потенциала в нём не так много. Но..."

Она опустила руки и посмотрела вниз.

"Я хочу чтобы ты тоже это увидел, Ореки - сан."

В тот момент я нашел ответ на вопрос, который так долго мучил меня. Я хотел сказать:

"Кстати , как насчет бизнес - стратегии , от которой ты отказалась . Что , если этим вместо тебя займусь я?"

Но что я сделал? Я думал, что должен сказать, но на самом деле совершенно не чувствовал сил, чтобы произнести эти слова.

Это был первый раз, когда я ощущал себя подобным образом. И этот первый опыт стал важным ключом в решении вопроса, на который я раньше не мог найти ответ.

Теперь я понимал.

Почему Фукубе Сатоши разбил шоколад Ибары. Скорей всего у его поступка была та же самая причина что и у меня - того, кто не сказал тех слов, что хотел сказать, а вместо этого произнес другую фразу. Прямо здесь, в резиденции семьи Читанда, прямо сейчас, когда уже почти стемнело.

Я с притворной беспечностью заговорил:

"Становится очень холодно."

Глаза Читанды слегка расширились от удивления. Затем она мягко улыбнулась и медленно покачала головой.

"Нет , уже весна!"

Том 5

Пролог. Часть 1: Настоящее - 0 км

Том 5. Пролог. «Слишком долго, если просто бежать». Часть 1: Настоящее - 0 км.

В конце концов, дождь не пошел. А ведь если подумать, я молился столько сколько нужно.

Моя молитва не сработала и в прошлом году. Это может означать только то, что молиться о дожде совершенно бесполезно. Теперь, когда я это осознал, я думаю, что смогу спокойно смириться с неизбежным и в следующем году, когда это опять случится. Если мне не нужно что-то делать, я этого не сделаю. Если мне нужно, то сделаю это быстро. Сегодня я, Ореки Хотаро, понял, что молиться о дожде – то, чего мне делать не нужно.

Из тысячи или около того учеников Старшей Камияма, которые изначально разбрелись по территории школы, треть уже исчезла. Они отправились в путешествие по далёким краям далёкого горизонта. Я знал, что то, что они делают не более чем бесполезное занятие, но я им не сочувствовал. Все же я скоро последую за ними в их страданиях.

С громким воем мегафон снова включили и из него послышалась команда:

- На этом завершают ученики третьего года. Класс 2-А, выйдите вперёд. [1]

Ученики выходили на позиции, как будто их тащило за собой что-то невидимое. Среди них были те, чьи лица пылали от страсти; однако у большинства было такое смиренное выражение лица, что спокойствие, излучаемое ими, казалось чуть ли не святым. У меня, наверное, было такое же выражение лица.

На земле была нарисованная мелом линия. Сбоку от неё, с пистолетом в руке, стоял член школьного совета. От него не веяло никакой суровостью, которая характерна для таких как он - хладнокровных исполнителей жестокого суждения. Смотря на его явно школьное лицо, он, вероятно, на первом году обучения. Он пристально смотрел на свой секундомер и выглядел так, словно не потерпит беспорядка ни на секунду. В конце концов, он просто следовал приказам. Он, наверное, даже и не задумывался о важности своих действий. И даже если бы и задумался, в лучшем случае это было бы что-то по типу:

“Это было не моё решение. Глава поручил мне эту задачу, и я должен делать то, что они мне говорят. Впрочем, я не хочу этого делать, так что и не несу никакой за это ответственности.”

Именно такие мысли позволили ему проявить такую несметную суровость и хладнокровие даже без смены выражения на его лице. Он медленно поднял пистолет.

Может быть даже сейчас, в этот самый момент, мы увидим проливной дождь настолько сильный и такой внезапный, что это навсегда изменит метеорологию, какой мы её знаем. И всё равно, июльское небо всё так же оставалось таким освежающе чистым, что вывело меня из себя. Даже лисы бы не поженились в такой день. [2]

- На СТАРТ!

Ах, верно. Разве я не осознавал это всего секунду назад? Небеса не ответили на наши молитвы. Если я хочу найти решение, то я должен его найти сам и найти его так, как могу только я.

Даже до самого конца член совета не отрывался от своего секундомера. Тонким пальцем, он нажал на курок.

Прогремел взрыв, и белый дым поднялся из ствола.

Это был Кубок Хосигая Старшей школы Камияма. Наконец, классу 2-А было приказано начать бег.

Старшая школа Камияма было хорошо известна любовью к клубной деятельности, до такой степени, что даже посчитать количество клубов было уже большой проблемой. Если мне не изменяет память, в этом году их было больше пятидесяти. Осенний культурный фестиваль длился три дня, и страсть, окружающая его обычно была настолько сильной, что даже самый невозмутимый и хладнокровный человек согласился бы, что все немного перебарщивают.

С другой же стороны, это также означало переизбыток спортивных мероприятий. Хоть в нашей школе и не было спортсменов, выглядевших так, будто они могли участвовать в прошлогодних межшкольных соревнованиях, я слышал, что у клубов боевых искусств была довольно впечатляющая история. Пока после культурного фестиваля всё начало утихать, сразу же начался спортивный фестиваль, и вдобавок к этому, сразу после начала нового учебного года, было проведено много серьезных спортивных соревнований. Тем не менее, я не находил это все таким изнурительным. Не то чтобы, я горел желанием участвовать, но я мог хотя бы согласиться на что-то вроде игры в волейбол или на эстафету в 200 метров. Если бы мне это было нужно, то я бы мог найти в себе сил немного попотеть и показать всем свою улыбку.

Однако, когда мне сказали бежать дальше, я не смог вызвать даже эту улыбку.

…Особенно, когда мне сказали пробежать 20 000 метров.

Турнир по бегу Старшей Камияма проводится каждый год в конце Мая. Оказывается, его настоящее имя – «Кубок Хосигая». Несмотря на то, что это событие якобы названо в честь выпускника, который ранее был признан в Японии как опытный бегун на длинные дистанции, никто его так не называет. В отличие от того, как фестиваль культуры называют чем-то загадочным, как «Фестиваль Канья», хоть ему никто такого названия и не давал, «Кубок Хосигая» обычно просто называли «Марафоном». В моём же случае, однако, так как Фукубе Сатоши всегда называл его только «Кубком Хосигая», это название в итоге запомнилось и мне.

Сейчас, возможно, я должен быть счастлив, потому что «Марафон» был короче, чем настоящий марафон, но в конце концов, я и вправду желал, чтобы сегодня пошёл дождь. Ведь по словам Сатоши, в уведомлении об использовании общественных дорог говорилось, что в случае дождя, марафон должен быть незамедлительно остановлен без возобновления до конца дня.

Однако затем он добавил: “Но ведь это же странно, не так ли? Судя по записям, Кубок Хосигая ни разу не был остановлен”.

Должно быть есть бог, который присматривает за спортсменами Кубка Хосигая.

И этот бог, несомненно, прогнил до мозга костей.

Я был одет в белую рубашку с короткими рукавами и шортами, цвет которых был чем-то средним между красным и фиолетовым, что-то вроде багрового. На девушках были короткие колготки такого же цвета. Школьная эмблема была вышита на груди рубашки, а под ней была нашивка с номером класса и именем ученика. Нитка, удерживающая мою нашивку «Класс 2-А / Ореки» в некоторых местах начинала уже рваться. Пришивать её было тяжко и неохота, так что в конце концов, я все равно не пришил её как следует. Нехорошо…

Сейчас был конец Мая, так что дождей было не так много, как могло бы быть в последующий сезон дождей. [3] Если бы им пришлось отменить соревнование в Пятницу, учитывая, что они не смогут перенести это мероприятие на следующий день из-за выходных, всему этому было бы уделено мало внимания. Из-за того, что начало было в 9:00 всё еще было неприятно холодно, однако с восходом солнца, я уже начинал потеть.

На территории школы, помимо парадных ворот, был ещё один вход, из которого и вышел весь класс 2-А, когда они побежали. До свидания, Старшая Камияма. Мы сможем встретиться снова через 20 километров.

Маршрут «Кубка Хосигая» не был чётко определён, поскольку единственной конкретной инструкцией была фраза “Сделайте круг вокруг задней части школы”. Но дело было в том, что горная местность за школой продолжалась вплоть до далёкого заснеженного хребта Камикакиучи [4], так что на самом деле это был не «бег на длинные дистанции», что-то вроде «горного похода на длинные дистанции».

Я знал точный маршрут.

Вы пробегаете немного вдоль реки, протекающей перед школой, затем поднимаетесь по холмистой дороге направо на первом перекрёстке. Склон сначала лёгкий, но быстро набирает крутизну. По мере приближения к вершине, он становится не просто склоном, а склоном, который безжалостно издевается над твоим телом.

Как только вы на него взберётесь, дорога сразу же переходит в спуск. Спад намного дольше и резче, и прям как при подъёме вверх, ваши уставшие колени наверняка будут кричать от боли.

В конце спуска, открывается просторная сельская местность. Вы увидите редкие дома тут и там. Хотя в этой части маршрута дорога немного наклонена, она продолжается по прямой целую вечность и поэтому этот отрезок, обычно, наносит наибольший психологический ущерб.

Достигнув конца равнинного участка, вам нужно будет преодолеть ещё один холм, но в отличие от предыдущего, подъём не такой резкий. Однако дело в том, что именно на этом отрезке путь становится очень ветреным, и постоянные крутые повороты, идущие один за другим, как правило нарушают ритм.

Впереди находится северо-восточная область Камиямы – Дзиндэ. Это место, где находится дом Читанды. В этот момент вам надо будет спускаться по тонкой реке.

Если вы продолжите так продвигаться по долине, то в конце концов вернётесь в город. Однако я не думаю, что вы сможете бежать посреди улицы, полной автомобилей, поэтому в результате вам придется выбрать просёлочную дорогу. Пройдя мимо святилища Арекуса и взглянув на стереотипно белую больницу Ренго, вы увидите среднюю школу Камияма.

Откуда я это знаю? Что ж, видите ли, я в прошлом году тоже бегал. Я знаю каждый отрезок маршрута и его длину от начала до конца. Но это знание ни капли не сократит расстояние, которое нужно пробежать. Я понимаю куда нужно идти, и кажется будто бы всего лишь надо забыть про сам процесс того как я буду туда добираться. Однако это было невозможно, хоть это и была наиболее оптимальная стратегия. Другими словами, когда нужно преодолеть 20-ти километровое расстояние, у вас как минимум должна быть возможность использовать велосипед или автобус. Но вот к сожалению, эту мою чрезвычайно умную и рациональную мысль, похоже, никто не будет даже слушать.

Все проблемы уже начали возникать с реки, которая протекала перед школой. Хотя большая часть маршрута и проходила в районах со слабым дорожным движением, этот участок соединялся с городской объездной дорогой, так что здесь было внушающее количество проезжающих машин. Кроме того, не было ничего похожего на бордюр, который бы разделял пешеходную и автомобильную дороги – только начерченная белая линия. Единственная причина, по которой нас заставили начать марафон так рано заключалась в том, чтобы не создавать заторов на улицах.

Учащиеся 2-А бежали в один ряд в области, отмеченной той начерченной белой линией. Это был единственный отрезок за все 20 километров, на котором все ученики должны были бегать с одинаковой скоростью. Ведь если бы они этого не сделали, то в конечном итоге выскочили бы на проезжую часть. В прошлом году нам немного разрешили выйти за пределы линии, однако в этом году это было категорически запрещено. Это мера, которую школа приняла для предотвращения несчастных случаев, так как вчера в этом районе был сбит третье годка. Благодаря этой мере, мы получили огромное удовольствие от того, что оказались битком набиты в очередь, в которой трудно было бежать.

Строй бежал легким шагом. Впереди меня ждал долгий путь. Если бы я представил весь этот бег как долгую прогулку, возможно я бы мог это стерпеть.

Километровый участок мы закончили слишком быстро, и теперь надо было бежать вправо. Мы свернули с главной дороги, ведущей в город, и подошли к задней части школы. Так начался наш подъём наверх.

Строй распался. Как будто их раскидало огорчением. [5] Огорчением от того, что им не позволили бегать в своём собственном темпе. Те из класса, которые были более физически активными и развитыми немедленно отделились от группы. Несколько групп девушек, которые, скорее всего, пообещали счастливо бегать подле друг друга, начали продвигаться вверх.

Что же про меня, я притормозил.

…И ещё сильнее притормозил.

По сути, в этот момент я шёл, но всё равно продолжал делать вид, что бегу.

Сочувствую всем спортсменам Хосигая, но я не могу позволить себе быть таким же беспечным и беззаботным как вы. На протяжении этих 20-ти километров я должен был кое-что выяснить, и у меня оставалось всего 19 километров, чтобы это сделать. Примерно через 100 метров вверх по подъёму, я услышал голос позади.

- А, вот и он.

Хоть я и не обернулся, владелец голоса самостоятельно выскочил передо мной.

Затем он, Сатоши Фукубе, слез с велосипеда, на котором ехал.

Издалека я подумал, что он похож на какого-то андрогинного джентльмена [6], но вблизи, его лицо выглядело совершенно отличным от того, что вы могли бы ожидать, если бы увидели его школьный фотоальбом со средней школы. Это удивило даже меня. Конечно, проблема заключалась не в том, что его лицо так сильно изменилось, а в том, что в течении всего прошлого года он скрывал все эти эмоции за фасадом. Однако я этого не осознавал, так как не встречался с ним лицом к лицу последние три дня.

В этом году Сатоши стал вице-президентом Школьного Совета. Поскольку Школьный Совет проводил «Кубок Хосигая», его членам не нужно было бежать. В конце концов, члены совета были заранее распределены по участкам трассы, чтобы следить за бегущими. Сатоши был в жёлтом шлеме и толкал свой обычный горный велосипед. Я посмотрел на него искоса и сказал:

- Ты уверен, что это нормально? Вот так вот расслабляться.

- Да всё нормально. Я уже убедился, что гонка началась без проблем, и я не собираюсь возвращаться, пока последний бегун не пересечёт финишную черту.

- Должно быть тяжко.

В этот момент я понял, что Школьному Совету разрешили не бежать в знак благодарности за их усилия по надзору за каждым аспектом «Кубка Хосигая», но этот парень собирался проехать всю 20-километровую дистанцию на своём горном велосипеде, чтобы сообщать о любых непредвиденных ситуациях. Сатоши опустил плечи.

- Ну, не то чтобы я ненавижу ездить на велосипеде, так что это не так уж плохо, но мне не пришлось бы этого делать, если бы мне разрешили использовать мобильный телефон.

- А что насчет того, чтобы сказать об этом организаторам?

- Вообще-то никому из студентов не разрешается носить с собой мобильные телефоны, но на самом деле, если кто-то пострадает, вам же ведь нужен будет телефон, чтобы позвать на помощь, не так ли? Что ж, мне кажется им серьезно нужно пересмотреть эти правила.

Этим он намекнул на старомодную, негибкую организационную систему Школьного Совета, но потом он внезапно сделал серьезное выражение лица.

- В любом случае, что насчет тебя? У тебя есть идеи?

Я медленно шёл вперед и осторожно ответил.

- Ещё нет.

- Маяка теб….

Он начал это говорить, но запнулся. У меня было представление о том, что он хотел сказать, поэтому я ответил.

- Очевидно, что она меня подозревает.

- Нет, я не думаю, что это так. На самом деле кажется, она думает, что это не мог быть ты. Кто-то говорил, что она сказала: “Я не думаю, что Хотаро что-то сделал. В конце концов, он ведь буквально ничего не делает.”

Горькая улыбка расплылась по моему лицу. Это не только звучало так, как сказала бы Ибара, но и на самом деле так было. Вчера я абсолютно ничего не делал.

- Если это не я, то…

- Верно, - глубоко вздохнул Сатоши.

Если это был не я, то остаётся всего лишь один человек. Я вспомнил, что произошло вчера.

Примечания:

1 – 2-А. 2 здесь означает 2-ой год старшей школы, а т.к. старшая школа в Японии начинается с 7 класса, то в данном контексте имеется в виду 8-А класс.

2 –"Kitsune no yomeiri" дословно переводится как “свадьба лисы”. В Японии “свадьбой лисы” называют “грибной” или “слепой” дождь – дождь при свете солнца. В данном случае Ореки имеет в виду “С такой погодой даже слепой дождь не может пойти”.

3 – В Японии сезон дождей “tsuyu” обычно начинается после Мая – в начале Июня и длится примерно до середины Июля.

4 – Интересный факт: Kamikakiuchu дословно переводится как «внутри божественного барьера/стены»

5 – Довольно специфичный и сложный в переводе момент. Автор в оригинале имеет в виду то, что они были так расстроены, что силы этого «психологического» чувства было достаточно, чтобы «физически» их разбросать.

6 – Андрогинный – человек, у которого есть выраженные качества как женщины, так и мужчины. https://ru.wikipedia.org/wiki/Андрогиния

-

Переводчик и Редактор: F1R3_HAWK

Пролог. Часть 2: Прошлое - 1 день назад

Том 5. Пролог. «Слишком долго, если просто бежать». Часть 2: Прошлое – 1 день назад.

После школы, в клубе, я читал книгу в мягком переплёте. Это был исторический роман, о ранних годах человека, который впоследствии стал мастером шпионажа, и эта книга была настолько уморительно интересной, что я неожиданно для самого себя полностью увлёкся ей. [1]

В Средней Камияма, месте, переполненном различного рода клубами, некоторые из которых распадаются, а затем заменяются новыми на следующий год, была довольно распространена смена клубных комнат в начале каждого учебного года. Тем не менее, «Клуб Классики» остался в том же «Кабинете Земных Наук». Не то чтобы я был особенно привязан к этому помещению, просто так как я посещал эту комнату регулярно в течении всего прошло года, я привык к своему «обычному месту». Это был стул, как всегда расположенный на третьем ряду сзади и в трёх сиденьях от окна, которое открывало вид на территорию школы.

Когда я дошёл до конца главы и поднял голову, чтобы выдохнуть, раздвижная дверь комнаты внезапно открылась. Ибара вошла, её брови нахмурились, а на лице появилось озабоченное выражение.

Маяка Ибара теперь была на втором году, и она почти не изменилась. Она вышла из «Общества Исследования Манги», в которое когда-то входила на ряду с «Клубом Классики». Сама же сказала, что “просто устала от всего этого”. Однако судя по противоречивому лицу Сатоши, казалось, что причина была не в этом, но я не стал расспрашивать.

Я не думаю, что её внешность сильно изменилась или что-то типа того. Например, если бы вы бросили Ибару в группу первогодок, и спросили бы людей, кто из это толпы больше похож на ученика второго года, я сомневаюсь, что хоть один человек бы выбрал её. Она даже недавно начала носить заколки в волосах, но если бы Сатоши и другие не сказали мне об этом, я бы даже и не заметил.

В клубе были только я и ещё один человек. А ведь совсем недавно нас было трое.

Ибара заговорила.

- Эй, что-то случилось?

- Нет… - пробормотала Читанда.

Читанда Эру была президентом «Клуба Классики». Она давно не стригла волосы, поэтому они немного отросли.

Ибара оглянулась в сторону коридора и затем заговорила тихим голосом.

- Я только что прошла мимо Хины. Она сказала, что не собирается вступать.

- Чего?

- Её глаза были красными. Она что… плакала?

Читанда не могла подобрать слов. Не отвечая на вопрос, она пробормотала.

- Понятно.

Я не знал что произошло.

Прошёл год, и когда мы стали второгодками, естественно, появились и новый первогодки. Поэтому мы старались привлечь новичков в наш клуб. Хоть это и было сложно, наконец, нам удалось привлечь одного члена.

Томоко Охината подала заявку на вступление в клуб, и ей осталось только заполнить настоящую регистрационную форму. Она не только очень привязалась к Ибаре, но и, казалось, ей нравились разговоры с Читандой. Временами она могла немного раздражать, но я не был холоден по отношению к ней из-за этого. Все думали, что она без проблем сможет присоединиться к клубу; однако мы забыли, что она еще должна была сдать настоящую регистрационную форму, помимо заявки.

А теперь она заявила, что не собирается вступать. Неужели всё попросту рухнуло за то короткое время, которое я потратил на чтение книги?

Читанда повернулась к Ибаре и снова заговорила дрожащим голосом.

- Понятно. – повторила она изо всех сил.

Ибара тоже не знала, что произошло и поэтому спросила:

- Ты в порядке, Чи-чан?

- Я знала. Это всё из-за меня…

- Что значит из-за тебя? Если ты о Хине, то это не так. Она даже сказала, что это не твоя вина.

- Простите. Мне надо идти.

Читанда прервала разговор и выбежала из клубной комнаты со своей сумкой.

Всё, что я мог делать, это просто смотреть.

Ибара посмотрела вслед Читанде, а затем повернулась ко мне лицом и заговорила монотонным, осуждающим голосом.

-  Так что случилось?

Всё, что я мог сделать - помотать головой с широко открытым ртом…

Примечания:

1 – Отсылка на произведение «Пришествие Распутина» [ラスプーチンが来た] Футаро Ямады. Произведение про Акаши Мотоджиро – загадочного человека, который помог Японии победить в Русско-Японской войне. В произведение описывается противостояние Акаши и Распутина. В нем также присутствует А.П. Чехов и ряд великих японских личностей.

-

Переводчик и Редактор: F1R3_HAWK

Пролог. Часть 3: Настоящее - 1,2 км

Том 5. Пролог. «Слишком долго, если просто бежать». Часть 3: Настоящее – 1,2 км.

Хотя клубов было множество, новеньких было очень мало. Гонка по их вербовке достигала пика каждый апрель. В прошлом году у меня действительно не было причин присоединяться к другим клубам, поэтому я проигнорировал всё это, однако на этот раз оказался в центре событий.  Занимаясь этим, я испытал кое-что впервые; это была моя первая настоящая кровавая баня.

Новых студентов, которых я никогда раньше не видел, вербовали направо и налево, поэтому в некоторой степени начали возникать проблемы. Хотя, вероятно, было правдой то, что новые студенты, которые не могли отказаться от постоянных приставаний со стороны членов клуба, в котором они не были заинтересованы, в основном виноваты были сами. Но, очевидно, были определенные клубы, которые собрали огромное количество членов, чтобы давить на первокурсников дабы они присоединились. Однако подобная своевольная тактика просто не сработала. Причина двухэтапного процесса, требующего от студентов подачи как предварительной, так и действительной формы вступления в клуб, заключалась в том, чтобы убедиться, что студенты присоединились к ним по собственному желанию. Если студент не сдал фактическую заявку на вступление в клуб позже, он автоматически исключался.

Срок сдачи был в эти выходные, то есть сегодня.

Прежде всего, я хотел кое-что подтвердить.

- То, что вы не сдаете фактическую форму записи в клуб, не означает, что вы не можете вступить в клуб позже, верно?

- Конечно. Вы можете вступить в любой клуб старшей школы Камияма или выйти из него в любое время. Это полностью зависит от вас.

Однако, после того, как он сказал это, Сатоши продолжил с лёгкой гримасой.

- Дело в том, что бюджет клуба основан на количестве его членов в конце периода вступления в клуб, поэтому любые изменения в членах после этого момента действительно рассматриваются свыше. В любом случае, что более важно ...

- Я знаю.

Проблема была не в бюрократии.

На самом деле, как только мы узнали, что вчера была какая-то проблема, мы должны были попытаться ее решить, хотя я полагаю, что изначально мы не могли ничего сделать, учитывая, что и Охината, и Читанда ушли из-за этого. Прошел всего один день, и все же было уже слишком поздно. Если это останется нерешенным до того, как все будут разлучены на выходных, отказ Охинаты уже почти наверняка будет подтверждён, и изменить ее решение будет невозможно.

Сегодня, после окончания Кубка Хосигая, уроки уже не будут проводиться. Некоторое время всё же надо будет находиться в классе, но после этого каждый сможет пойти в свои клубы.

Другими словами, сегодня был единственный день, когда мы могли забыть про Охинату, да и не было ни времени, ни возможности вступить с ней в контакт.

- Тем не менее, я не знаю, что конкретно произошло, - приглушенным голосом сказал Сатоши. -Кажется, вчера после школы что-то ее очень рассердило или расстроило, но мы понятия не имеем, чем это было вызвано, верно?

- Да, я все время читал.

- Если это так, то причиной должна была быть Читанда. Только сейчас это противоречит тому, что сказали Маяке.

Подниматься по холму ещё не стало трудно. Дома стояли вдоль левой и правой сторон дороги, и холм плавно уходил вперед. Кто-то проворно догнал меня, пока я продолжал свой медленный шаг. Вероятно, он был учеником 2-B, класса, который начался после нас, который верил, что его ноги доведут его до конца вот так.

Я прошептал свой вопрос.

- Что сказала Ибара?

Сатоши, казалось, разочаровался во мне с первого взгляда.

- Да ладно, ты не слышал?

- Она мне ничего не сказала.

- Может быть у неё не было времени. Да и меня там тоже не было, поэтому детали немного расплывчаты.

Глаза Сатоши метались, а затем он неловко добавил: “Если я правильно помню, Охината сказала, что Читанда была «подобна Будде» или что-то в этом роде. Я только помню, что это было что-то, что не значило чего-то обидного.” [1]

Я вообще ничего об этом не слышал. Я ничего не знал, кроме того факта, что Охината сказала, что не собирается вступать в клуб.

- Неужели это было вчера?

- Может быть она и не эту фразу сказала, но это, несомненно, произошло вчера.

Тогда Охината сказала: “Я не собираюсь присоединяться”, и “Читанда похожа на Будду”? Если бы это было так, то это заставило бы меня предположить, что она, по сути, говорила: ”Я не собираюсь присоединяться, но это не вина Читанды”.

Следовательно, это означало бы, что я был причиной того, что Охината решила уйти. Но вчера я действительно ничего не делал. Конечно, я бы солгал, если бы сказал, что ничего не помню и не слышал. Я немного поговорил перед тем, как войти в клуб, и иногда слышал, когда читал, но это все.

- Я думаю, это будет непросто в конце концов.

Однако затем Сатоши пробормотал себе под нос: “Интересно, так ли это”.

- Я думаю, это просто, - продолжил он. - К нам присоединилась новенькая. Затем она передумала, решила уйти. Это всё, что произошло.

Даже когда я продолжал более или менее бегать, Сатоши сумел последовать за мной, толкая свой горный велосипед. Как и ожидалось от любителя велоспорта, его ходьба была на высшем уровне.

Сатоши вздохнул и наконец, заговорил.

- Эй, Хотаро. Это может быть немного жестоко, но если Охината уйдет, я думаю, мы должны просто отказаться от нее. Я имею в виду, что она, безусловно, интересный человек, и, кажется, она действительно нравится Маяке, но если она сама решила это сделать, я не думаю, что мы имеем право вмешиваться в это.

Он посмотрел на меня и добавил.

- Хотя я думал, что это ты скажешь вместо меня.

Это не было необоснованным предположением. На самом деле, когда вчера пришла Маяка, расстроенная, я не думал, что случившееся слишком важно.

Я уверен, что у Охинаты были свои обстоятельства. В старшей школе Камияма разрешалось посещать до двух клубов одновременно, поэтому, если вы хотите присоединиться к трем, было бы совершенно понятно, если бы вы отказались от Классического клуба. В любом случае ее намерения были неясны. Возможно, она нашла спорт, которым хотела бы заниматься, или, возможно, она решила начать участвовать в деятельности Школьного Совета. Возможно, она просто решила, что ей нужно сосредоточиться на учебе. Было множество причин, по которым она могла решить уйти, и у «Клуба Классики» не было ни единой причины оспаривать это. Это было прискорбно, но, возможно, этого не должно было случиться. Эти мысли определенно приходили мне в голову в какой-то момент.

Однако я передумал по этому поводу по нескольким причинам, но мне не хотелось объяснять их Сатоши один за другим, пока я бежал. После этого он до конца пути ехал на своем байке, но я продолжил бежать. Я бы только больше утомлялся, если бы пытался говорить во время бега, поэтому я хотел максимально ограничить свою речь.

Вероятно, осознав, что я не собираюсь отвечать, Сатоши небрежно продолжил говорить.

- Но ты знаешь, как это бывает. Если ты решил отговорить ее, у меня нет причин останавливать тебя. Итак, ты планируешь найти ее, а затем умолять ее не уходить?

Меня сразу же застали врасплох.

- Умолять ее?

- Да, опусти вот так голову и скажи ей: “Я знаю, что ты, должно быть, испытала много проблем, пока находилась с нами, но я умоляю тебя, потерпи хоть раз”.

Сатоши сказал это, жестикулируя руками, а затем продолжил с озадаченным лицом.

- Ты не собирался этого делать?

Я даже не подумал об этом. Я полагаю, это был вариант, но в конце концов ...

- Охината встала и сказала, что у нее есть причина, по которой она уходит, верно? Интересно, сможем ли мы действительно решить эту проблему, не зная заранее этой причины.

Он ответил стоном.

- Ты действительно собираешься попытаться решить проблему? Я полагаю, что попрошайничество - это не то, чем ты действительно стал бы заниматься, хотя быстро извиниться и умолять ее всеми необходимыми средствами, безусловно, самый быстрый способ сделать это. Это могло даже сработать лучше, чем ожидалось.

Я задавался вопросом, так ли все будет на самом деле. Мне было трудно в это поверить. По крайней мере, я не думал, что унижение перед ней полностью решит проблему.

Во-первых, я делал это не потому, что хотел отговорить ее от ухода. Я не уверен, что смогу отложить все в сторону, чтобы я умолять ее подписать настоящую форму вступления в клуб, а затем продолжать, как будто бы ничего и не было. Это просто немного отсрочит всю эту проблему с уходом. Сейчас мне нравится избегать работы, и мне еще больше нравится возможность пропустить ее, но мне не нравится откладывать что-то на потом. Если вы видите что-то, что выглядит как неприятность, но притворяетесь, что этого нет, то потом решать это становится еще труднее.

- Думаю, я, наверное, не собираюсь ее умолять.

- Как насчет того, чтобы убедить ее заранее?

- Это тоже боль. Кроме того, ты вообще думал, как я смогу убедить её?

- Нет. Вместо того, чтобы мягко убеждать кого-то, ты больше относишься к такому типу людей, которые улаживают разговор с помощью одной только мудрости.

Он сказал это и затем замолчал.

Он внимательно посмотрел на мое лицо.

- Ранее ты говорил, что решить этот вопрос будет непросто. Ты действительно пытаешься выяснить точную причину, по которой Охината хочет уйти?

Назвать это «выяснением» было преувеличением.

- Я просто пытаюсь вспомнить все, что происходило до сих пор. Пока я просто делаю это, я могу сэкономить силы.

Сатоши немного задумался.

- Помнишь? Другими словами, ты не думаешь, что то, что рассердило или расстроило Охинату, произошло вчера после школы. Причина, или, скорее, изначальная основная проблема, возникла в другое время.

Он был довольно сообразительным.

Я точно знал, что ничего не делал вчера, и когда дело дошло до Читанды, даже если вы не приняли во внимание рассказ Ибары о «Читанда подобна Будде», мысль о том, что Охината будет так обижена и рассержена после разговора с Читандой я почувствовал, что Ибара немного подыграла.

Я чувствовал себя плохо, говоря это, но, учитывая, что это была Ибара, я мог это понять. Она из тех людей, которые просто ударят вас, если бы вы всего лишь упомянули что-то не очень обидное, каким бы незначительным это ни было. С другой стороны, когда дело доходило до Читанды, она просто в замешательстве мотала головой.

Если бы я подумал об этом так, причина могла быть в какой-то мере связана с чем-то, что произошло до вчерашнего дня. Возможно, в какой-то момент, начиная с того, когда Охината присоединилась к клубу в качестве временного члена, в её голове медленно накапливались невыносимые мысли. Возможно, вчера она достигла своего предела.

- Я сказал, что не собираюсь останавливать тебя, но ... это довольно запутанно, не так ли?

- Без шуток.

- Сколько бы ты ни пытался вспомнить, Хотаро, нет гарантии, что у тебя будет вся информация, необходимая для решения этого.

- Думаю, ты прав.

Не то чтобы члены клуба классики всегда были вместе; даже я не ходил в клуб каждый день. Вероятно, было множество вещей, которых я не видел и не слышал. Если бы все это началось и закончилось, когда я даже не подозревал, что это происходит, просто думать было бы бесполезно.

Тем не менее, и я пока не мог ничего сказать об этом Сатоши, у меня были кое-какие. С тех пор, как Охината присоединилась в качестве временного члена, было несколько вещей, которые мне показались странными. Возможно, если бы я сосредоточил свое внимание на этих частях, что-то прояснилось бы. Возможно, я совершенно ошибаюсь, но, по крайней мере, с этого нужно было начать. К тому же впереди у меня было ещё 20 километров. Этот отрезок занял слишком много времени.

Я говорил.

- Если мне нужно будет что-то узнать, я спрошу тебя.

Сатоши подозрительно нахмурил брови.

- Спросишь меня? Просто чтобы ты знал, я сейчас поеду вперед тебя.

- Я знаю, но в какой-то момент мы снова встретимся, не так ли? Тогда увидимся.

Я улыбнулся ему и продолжил.

- В конце концов, Ибара и Читанда придут сзади.

На секунду Сатоши ошеломленно уставился на меня.

- Ты ужасен! Так вот что ты планировал. Как ты мог? Подумай обо всей крови и поте, которые Школьный Совет вложил в создание Кубка Хоcигая.

- А разве это не просто марафон?

Без сомнения, мне нужно было поговорить с Ибарой и Читандой.

С другой стороны, к концу дня мне также придётся встретиться с Охинатой.

У меня был только один способ добиться того и другого.

Чтобы избежать скопления людей на улицах, время начала каждого занятия было перенесено. Я учился в классе 2-А. Если я правильно помню, Ибара былав классе 2-C, а Читанда была в самом последнем, классе 2-H. Если я буду бежать медленно, в конце концов Ибара догонит, а если я буду идти еще медленнее, то и Читанда тоже.

- В каком классе была Охината?

- Класс 1-B. Неудивительно, что ты шёл в таком медленном темпе. Нет, я чувствую облегчение. На самом деле я действительно чувствую облегчение. И вправду, ты бы ни за что не стал всерьез бежать до конца.

Сатоши засмеялся, когда сказал это. Как грубо. В прошлом году я нормально пробежал весь путь, даже учитываю ту остановку на полпути и то, что в итоге я прошел пешком около 10 км.

- Теперь, когда я знаю твой коварный план, полагаю, мне пора двинуться в путь. Даже безделье имеет свои пределы.

Он оседлал свой горный велосипед. Я подумал, что он собирается нажать на педаль и уехать, но он внезапно колебался на секунду. Он повернулся ко мне.

- Я скажу тебе это только потому, что мы друзья. Убедитесь, что ты не берёшь все это на себя, Хотаро. Ты из тех людей, которых обычно не волнуют обстоятельства другого человека, поэтому не забывай, что ты ни за что не отвечаешь, что бы ни случилось с Охинатой.

Это было грубое выражение, но я понял, что он пытался сказать. Он хотел сказать мне, что, что бы я ни думал или узнал, в конце концов, это было решение Охинаты. Можно привести лошадь к водопою, но нельзя заставить ее пить. [2] Думаю, тебе стоит это запомнить.

- Я ухожу. Увидимся снова где-нибудь на пути.

- Ага.

Сатоши наконец начал крутить педали. Несмотря на то, что склон становился все круче и круче, его горный велосипед быстро набирал скорость. Он даже не стоя крутил педали. Плотно прижавшись к седлу, и с телом, выгнутым вперед, он крутил педали все дальше и дальше.

Я его провожал своими маленькими шагами и медленным бегом.

Хотя я сказал, что собираюсь поговорить с Ибарой и Читандой, это было не так просто, как казалось.

Даже когда каждая из них догонит, я не смогу долго с ними разговаривать. В особенности Ибара не выглядела так, будто она замедляла темп ради меня. За то время, которое у меня было, чтобы она догнала и обогнала меня, я, вероятно, смог задать ей только два вопроса.

У меня не было времени спросить все, что я хотел. Если я не решу, о чем хочу спросить, до того, как она догонит, я упущу свой шанс.

Чтобы задать правильные вопросы, мне нужно было правильно разобраться в ситуации. В частности, мне нужно понять, каким человеком была Томоко Охината, первокурсница средней школы Камияма.

… Итак, я попытался вспомнить. После того, как вчера Читанда ушла, Ибара задала вопрос единственному оставшемуся человеку, мне.

- Так что случилось?

Когда я не ответил, она сказала что-то еще.

- Так ты не знаешь? Глупый вопрос. В конце концов, ты не из тех, кто обращает внимание на других людей.

Один грубый комментарий.

Однако было почти такое чувство, что она была немного удивлена.

Не то чтобы я не знал, потому что вчера читал книгу после уроков. Скорее, меня просто не очень интересовало то, что говорила Охината. Вероятно, из-за таких вещей Сатоши всегда любил называть меня «ненавистником людей». Не то чтобы это было полностью так, но и это было не так уж и далеко. Возможно, со стороны могло показаться, что я все больше отдаляюсь от Охинаты.

По большей части меня совсем не заботила ее личная жизнь, то, что делало ее счастливой и что причиняло ей боль в прошлом. По сути, я ее игнорировал. Я задавался вопросом, смогу ли я даже сейчас сделать полный разворот от этой апатии. Могу ли я сделать это на дистанции в 20 км? Отрезок занял слишком много времени при простом беге, однако я подумал, достаточно ли этого времени для меня, чтобы попытаться понять кого-то.

Я должен был попытаться подумать об этом, чего бы это ни стоило.

Склон становился все круче, и в какой-то момент пейзаж слева и справа от дороги сменился на кедровый лес.

Люди продолжали проходить мимо меня, пока я не спешил.

Впервые я встретил ее в апреле. Это было во время недели набора новых студентов.

Примечания:

1 -  это означает, что она добрая и понимающая

2 - В японской версии этой идиомы говорится об упрямом, уже обескровленном осле, а не о лошади.

-

Переводчик: amal-yuldasev

Редактор: F1R3_HAWK

Часть 1: Настоящее – 1,4 км 18,6 км осталось

Глава 1. «Регистратура находится вон там». Часть 1: Настоящее – 1,4 км; 18,6 км осталось.

Хотя вся дорога и была покрыта свежеуложенным асфальтом, проезжающих машин почти не было видно. Со всех сторон от меня были ученики Старшей Камияма, и все они были одеты в спортивную форму. Это было похоже на то, словно дороги, проходящие через горную местность позади средней школы, были специально построены для Кубка Хосигая. Ибара, вероятно, скоро появится сзади. Перед тем, как это произойдет, я хотел убедиться, что чётко помню все события, которые происходили в течение недели набора новых участников.

Время между началом бега одного класса и началом бега следующего класса обычно составляло около трёх минут. Я был в классе А, а Ибара – в классе С, так что это означало, что я начал примерно на шесть минут раньше, чем она.

Весь первый километр я пытался бежать в одном темпе с другими ребятами. Когда же я добрался до подъёма, меня догнал Сатоши, и я немного сбавил скорость. В среднем, я должен был бегать в лёгком темпе.

Я как-то слышал, что обычная скорость ходьбы человека составляет что-то около 4 км/ч. Бег обычно удваивает это значение. В книге, которую я когда-то читал, людей, которые шли медленнее 4 миль/час, наказывали. [1] К сожалению, я не знал, как переводить мили в километры, поэтому я не мог опираться на то произведение. В любом случае, давайте просто предположим, что это было чем-то средним между прогулкой и быстрым бегом - 6 км/ч. Ибара, вероятно бежала быстрее среднего, поэтому я взял за основу 7 км/ч. Далее, мне нужно было вычислить, сколько километров было между мной и Ибарой, которая стартовала на шесть минут позже. Значит, ответ должен равняться…

Должен равняться…

Умножения и деления кружились в моей голове. Не сказать, что у меня были ужасные оценки по математике, да и расчёты были не такими уж сложными. Просто выполнение всех вычислений в уме и выполнение их на бумаге, требовало совершенно разных навыков. Добавьте к этому тот факт, что я бежал, и, следовательно, моя голова не могла нормально функционировать. Из-за этого я не мог не потратить время на вычисление ответа. Один за другим придумывая у себя в голове отмазки, я кое-как поместил все расстояния, время и скорости в одну формулу.

Посмотрим… Примерно за одну минуту, мы сблизимся на 17 метров или около того. Тогда, она догонит меня примерно на отметке 4,1 км от старта. Это означало, что приблизительное расстояние между нами сейчас было… Ну, в любом случае, она, вероятно, не так уж и далеко.

Несмотря на то, что у меня изначально не было ни времени, ни расстояния, чтобы подсчитать, сколько чего у меня осталось, я в конечном итоге просто взял каждой переменной с запасом. Теперь у меня было два возможных способа вернуть потерянное время и расстояние.

Первый – начать бежать серьезнее.

Второй – как можно быстрее вспомнить, что произошло в тот день.

Тот день, если я правильно помню, был таким же, как сегодня. Я почти уверен, что это было довольно очевидно.

Однако, было определённо холоднее.

Примечания:

1 – Отсылка на произведение Стивена Кинга «Долгая Прогулка».

-

Переводчик и Редактор: F1R3_HAWK

2. Прошлое: 42 Дня Назад

Пятницу, которая приходилась на самый последний день недели набора новых студентов, часто называли Фестивалем новобранцев. По-видимому, он назывался так не потому, что кто-то конкретно назвал его таковым, а потому, что так было просто удобнее говорить.

Однако сам набор новых студентов продолжался всю неделю.

Начиная с понедельника, новые ученики собирались в спортзале после школы и проходили несколько ориентаций. В понедельник состоялась презентация студенческого совета. После этого появились важные школьные комитеты. Со вторника различные клубы по очереди выходили на сцену, чтобы показать разным первокурсникам, насколько они фантастичны. В любом случае, групп было значительное количество, поэтому ориентировки проводились в течение четырех дней.

То же самое произошло и в прошлом году, но я не был заинтересован в том, чтобы меня домогались, поэтому ушел пораньше. Однако теперь, когда в этом году я на стороне просителей, я подумал, что мне, вероятно, следует провести хотя бы небольшую разведку противника. Во вторник Читанда схватила меня, и мы немного подглядывали в спортзале.

Каждой группе было отведено пять минут на выступление. В то время Театральный клуб поставил пародию, Общество по исследованию одежды устроило показ мод, клубы Хора и Акапеллы продемонстрировали музыкальные различия между ними, а Спортивный клуб легкой атлетики принес коврик для демонстрации прыжков в высоту.

Были также клубы, явно оказавшиеся в невыгодном положении. Мало того, что в Исследовательском обществе прорицаний был только один член, этот член вообще не любил выпендриваться. Тихим голосом она дала краткое объяснение истории каббалы, а затем быстро положила микрофон и ушла. У Общества кулинарных исследований также были свои недостатки. Это не значит, что вы можете мгновенно начать что-то готовить, как только выйдете на сцену. На самом деле они могли только сказать первокурсникам, чтобы они пришли к ним за стол во время фестиваля новобранцев в конце недели, потому что там они угощали всех своей кухней из горных трав. Клуб Go играл в игру для зрителей, но это был провал, как бы вы на это ни смотрели. У них не было большой демонстрационной доски, поэтому зрители даже не могли видеть, куда они кладут камни. Было бы хорошо, если бы у них был кто-то, кто читал ходы вслух, но, по-видимому, в клубе было только два человека. Как будто время застыло на месте, отчаянно желая убежать.

Но сейчас было не время и не место жалеть Го-клуб. Пять минут были неожиданно долгим промежутком времени.

Выступление Клуба классики было запланировано на четверг. Поскольку они все еще выясняли отношения после того, как стали второкурсниками, Сатоши и Ибара часто были заняты, поэтому по большей части не появлялись в клубной комнате. Однако в среду все оказались в сборе.

“Что мы делаем?”

В рамках моего вопроса я не только задавался вопросом, как нам заполнить наш пятиминутный временной интервал, но и задавался вопросом, способны ли мы вообще сделать что-то подобное в первую очередь.

“А пока давайте просто постараемся изо всех сил”, - ответила Ибара голосом, ясно намекающим, что она не собирается стараться изо всех сил.

“Я согласен, давай постараемся изо всех сил”, - возразил я.

Однако, когда я сказал это, она ответила: “Стараться изо всех сил над чем?”

Откуда мне знать? Ты был тем, кто сказал это первым.

“Ну, как бы то ни было, я президент клуба, так что технически говоря, я, вероятно, должен быть тем, кто произнесет речь, которая могла бы объяснить, что делает Классический клуб привлекательным, но...”

Читанда тоже была уклончива. Судя по тому, как она колебалась, произнося это предложение, она, без сомнения, не могла придумать никаких привлекательных моментов. Это было еще не все.

“Читанда, даже если бы ты вышла на сцену, чтобы попытаться продать Клуб классики, я не думаю, что кто-нибудь пришел бы”.

“Ты серьезно? Попробуй в следующий раз посмотреть в зеркало, когда скажешь что-нибудь подобное”.

“Нет, все в порядке”, - сказала Читанда враждебно настроенной Ибаре. “Я знаю, что не умею просить людей об одолжениях”.

У Читанды была сильная воля и безграничная искренность, но, с другой стороны, из-за того, что ее воля была такой односторонней, у нее не было сил использовать хитрые уловки. Если бы у нас были материалы, необходимые для того, чтобы убедить их, собранные здесь, способ Читанды, возможно, сработал бы, но, к сожалению, наши руки были пусты.

Тем не менее, Ибара была права насчет того, что мне нужно было посмотреть в зеркало. Если бы я был тем, кого вытолкнули на встречу с первокурсниками, я, несомненно, смог бы сказать что-то вроде: “На самом деле мы ничего не делаем, но у нас есть клубная комната, так что, если бы вы могли зайти, это было бы замечательно”.

Тем не менее, у меня все еще были сомнения по поводу того, чтобы заставить Ибару сделать это.

“Чи-тян, я никогда не думала, что у тебя это плохо получается. Если бы это делал я, я бы только сказал что-нибудь ненужное”.

Похоже, что сторона, о которой идет речь, также поняла это.

В этот момент остался только один человек.

На лице Сатоши появилось озабоченное выражение, но глаза его явно улыбались.

“Интересно, подхожу ли я для этой работы. Однако, если других предложений нет и я вам абсолютно нужен, я полагаю, что мог бы сделать это, чтобы убить немного времени.”

С этими словами пришло время Сатоши блистать.

“Если все довольны нашими планами на четверг, вам, ребята, следует начать решать, что вы собираетесь делать в пятницу. В конце концов, если вы планируете использовать огонь или газ, вам нужно будет подать заявку к завтрашнему дню”.

Сатоши сказал это своим официальным голосом Генерального комитета, а затем встал. Я не знал, что он был избран вице-президентом Генерального комитета, и в результате этого был занят до более позднего времени.

А потом наступил четверг после школы. Сатоши Фукубе стоял на сцене спортзала в качестве единственного представителя Клуба классиков и отпускал множество умных, метких острот, например: “По дороге сюда я слышал много звуков пиления, доносящихся из Строительного клуба, но как бы я ни старался, я ничего не мог разглядеть. Клуб классики, все”. Его соответствующий юмор вызвал много смеха у первокурсников, а его безупречно произнесенная речь идеально завершилась за четыре минуты и тридцать секунд. Он получил редкие аплодисменты, а затем покинул сцену, когда следующим вышел расчетный клуб Счетоводов.

Даже сейчас я восхищался замечательным даром моего старого друга.

В конце концов, речь Сатоши не имела почти никакого отношения к настоящему Классическому клубу. Хотя говорить было не о чем, он великолепно заполнил желаемый временной интервал. Это само по себе было впечатляющей способностью, и я никогда не мог надеяться подражать ей.

А потом наступила пятница. Небо было очень ясным.

Перед зданием средней школы Камияма, в саду или на кольцевой развязке (или как вы ее там называли), было несколько мест, усеянных кустарниками. Во время обеденного перерыва каждый из клубов и комитетов расставил там столы. Из-за разбросанных кустов столы не могли быть установлены по прямой линии, и в результате столы с обеих сторон изгибались в любом количестве ответвлений.

Я пришел, чтобы записаться в Клуб классиков. Сатоши был занят работой в Генеральном комитете, и, как бы я ни верил в свой девиз: “Если мне не нужно что-то делать, я не буду”, мне не хотелось перекладывать весь ручной труд на Ибару и Читанду. Я вынес стол и складные стулья, а затем обеденный перерыв закончился. Во время дневных занятий я мог видеть место, которое я установил, из окна, но десятки столов, выстроенных в ряд, заставляли палисадники казаться чем-то вроде таинственного лабиринта.

Еще до того, как прозвенел звонок, возвещавший об окончании занятий, мой класс, 2-А, начал проявлять беспокойство. Я слышал различные шепоты, доносившиеся со всех сторон.

“Как идут приготовления?”

“Прежде всего, мы должны начать с этого”.

...и другие вещи такого рода. Один особенно торопливый ученик надел на руку повязку с надписью “Уверенная победа!”, когда он еще был в классе. Другой поставил на свой стол плюшевого медведя. Я даже не мог предположить, в каких клубах находятся эти люди, но, тем не менее, я понимал спешку. Если бы вы опоздали поймать первокурсников до их отъезда, вся эта подготовка была бы напрасной. Разбег был решающим.

Прозвенел звонок, и занятия закончились. Все мои одноклассники тут же вылетели за дверь, как обрушившаяся лавина. Скорее всего, эта сцена была одинаковой во всех классах второго и третьего курсов. Хотя и немного неохотно, я все равно присоединился к концу лавины.

Сад, который в какой-то момент был занят исключительно линией пустых столов, теперь был в подавляющем большинстве покрыт различными плакатами, вывесками и раздаточными материалами. Даже при беглом взгляде я увидел надпись: “Посетите Химический клуб! Пусть наши будущие отношения вспыхнут!” “Готов поспорить на свою молодость? Черт возьми, Баскетбольный клуб для вас!” “Наслаждайтесь его созданием, а затем получайте удовольствие, надевая его! Общество по исследованию одежды”. “Династия Хань пала, и Клуб исторических исследований присоединится!”  “Еще один человек, и у нас будет одиннадцать! Вступай в Футбольный клуб”. Команда поддержки держала флаг группы, Клуб болельщиков образовал большой круг, запах черного чая начал исходить от Общества исследований кондитерских изделий, Клуб Чайной церемонии старательно расстелил коврик на открытом воздухе, и собралась группа людей с повязками на головах, которые были, если я правильно помню, частью Вещательного клуба. Не прошло и десяти минут с тех пор, как прозвенел школьный звонок, а уже началось такое столпотворение.

Все это началось в 3:30, и планировалось, что оно будет полностью снято, как только оно достигнет 6:00. Это примерно двухчасовое безумие было широко известно как Фестиваль новобранцев. Тот факт, что "рекрут" в названии означало не “тепло приглашать”, а скорее “просить любыми необходимыми средствами”, действительно был чем-то очень типичным для этой школы.

---

Люди продолжали проходить мимо. По какой-то причине, наблюдая за этим развитием событий, я заговорил.

“Проклятые места действительно существуют”.

“Да, они это делают”.

Она ответила немедленно. Я не знал, что сказать в ответ.

Немного позже Читанда повернулась ко мне и наклонила голову.

“Это не то, о чем ты говорил?”

Что именно означало "это"? Я решил не думать об этом слишком сильно и откинулся на спинку своего складного стула.

“Знаешь, один из таких. В чем-то вроде торгового района или придорожной зоны, даже если это не выглядит так, как будто он находится в плохом месте по сравнению с другими магазинами, у вас есть магазин, который постоянно разрушается и заменяется новым. Прежде чем вы это осознаете, там появляется новый магазин, и независимо от того, что это за магазин, он никогда не получает никакого бизнеса. Я просто подумал, что такие места действительно существовали”.

“А, понятно. Место, которое постоянно меняет владельца. Это загадочно, но как только они меняют вывеску, я, кажется, никогда не могу вспомнить, что это был за магазин раньше”.

“Это правда, не так ли? Когда он становится пустырем, вы в конечном итоге даже забываете, был ли там магазин в первую очередь”.

Читанда кивнула, и выражение ее лица умоляло меня продолжать. Я хотел избежать ее взгляда, поэтому слегка отвернулся. Как будто для того, чтобы отвлечь от этого внимание, я слегка постучал по столу тыльной стороной ладони.

“Я чувствую те же самые вибрации здесь”.

“Под ‘здесь’ ты имеешь в виду эту область?”

“да”.

Одна часть ряда столов была размещена на участке, окруженном кольцом живых изгородей. Согласно официальному заявлению Генерального комитета, Клуб классики должен был стать одним из клубов, размещенных на этой поляне, однако я наблюдал за тем, как студенты шли с тех пор, и все выглядело не очень хорошо.

Когда первокурсники вышли на ринг, они были повернуты к нам спиной. Если бы ученики не интересовались происходящим и решили пройти к школьным воротам, они бы даже ни разу нас не увидели, однако, если бы кому-то было любопытно, хотя бы немного, и они решили осмотреться, они, естественно, оказались бы прямо перед нашим столом. Судя исключительно по потоку движения, это место вообще не должно оставлять плохого впечатления.

И все же по какой-то причине никто из первокурсников даже не остановился перед ним. Они даже не взглянули бы на написанную от руки вывеску Клуба классики Читанды.

“Не кажется ли тебе, что людям по какой-то причине трудно перестать ходить здесь?”

Когда Читанда наблюдала за группой, проходящей перед нами, она медленно ответила.

“Я думаю, что самая большая проблема в том, что мы не обращаемся к ним”.

Громкие голоса из каждого клуба пересекались в воздухе по всему палисаднику. “Эй, ты похож на парня, который любит викторины. Я уверен, что ты ищешь тест даже сейчас, когда мы разговариваем. Я чувствую тебя. Ну что ж, тогда первый вопрос!” “Мы также проводим дебаты на английском языке. Ваша оценка по английскому, безусловно, повысится, как обычно”. “Нет, нет, я начну с правил. Это легко, если вы их запомните. Если вы просто обратите внимание на то, где находятся “золото” и “серебро”, с вами все будет в порядке!” “Вы плохо готовите? Это нормально, если так, потому что вы станете только лучше в Кулинарном обществе. Приходи сейчас в нашу клубную комнату, и мы приготовим тебе что-нибудь прямо сейчас!” “Астрономический клуб, Астрономический клуб здесь! Вам нравятся звезды? Любите планеты? Хотя технически мы не можем видеть их прямо сейчас”. Я только что понял это, но даже Клуб рисования тушью с необычным персоналом и Клуб Карута взывали к проходящим студентам.

Конечно, достаточно было молчать, а затем жаловаться, что "никто не останавливался", казалось довольно иррациональным.

В то же время, однако, Читанда тогда сказала это.

“Хотя, с ”этой" вещью прямо перед нами, это действительно кажется немного несправедливым".

Говоря это, она указала глазами на то, о чем говорила.

‘Это’ устраивало огромную выставку перед студентами, проходящими по тропинке. Большой баннер гласил “Готов к чаю”. Это был изысканный баннер с талисманами кошки и панды, вышитыми на нем бисером. От него исходил аромат черного чая. На столе стояли термос, две стопки бумажных стаканчиков, бланк для входа в клуб и ручка. На одном конце стола также стояла настольная газовая плита и золотой чайник, из которых спортивная команда могла бы пить во время матча. Этот сверкающий чайник выглядел так, словно мог вместить впечатляющие 10 литров. В данный момент плита не была включена.

И больше всего выделялась тыква на противоположной стороне от газовой плиты. У этой совершенно массивной штуки были вырезаны глаза и рот, чтобы превратить ее в украшение Хэллоуина. Был ли Хэллоуин в апреле?

В центре за столом сидели две девушки. На них обоих поверх школьной формы были только фартуки. Несмотря на то, что это было так, они были так полны энтузиазма, что казалось, что холод даже не добрался до них. Зажатые между тыквой и газовой плитой, они энергично размахивали руками.

“Приходи и перекуси. Печенье вам обязательно понравится! Отлично, держи!”

“Дело в том, что мы поместили таинственную смесь в эти печенья. Теперь ты попал в нашу ловушку. Ты хочешь вступить в клуб прямо сейчас. Видишь, ты действительно хочешь присоединиться. Ты так сильно хочешь присоединиться, что больше не можешь этого выносить. Регистрационный лист вот здесь."

“Да, это такое печенье. Мне было бы плохо, если бы он застряло у тебя в горле, так что выпей немного этого черного чая”.

Сказав это, она взяла термос и налила чай в бумажный стаканчик.

“Эй, ты, ты там. Ты выглядишь как тип, который любит печенье!”

“Ах, ты прав! У него действительно лицо, идеально подходящее для поедания печенья. А теперь ешь. Не имеет значения, почему, просто съешь это!”

Почему-то мне показалось, что я уже встречал этих двоих раньше. Интересно, что это было? Я не думаю, что видел их лица раньше.

Похоже, у них было приготовлено много печенья. Они раздавали их один за другим. Я не знал, действительно ли их план преуспел в том, чтобы заставить людей зарегистрироваться, но они, безусловно, заставляли многих студентов останавливаться.

“Общество по исследованию кондитерских изделий, да?”

“Да, ты не можешь не посмотреть туда, совершенно забыв о Клубе классики”.

Используя еду, чтобы заманить новых учеников, какая подлая пара. Во всяком случае, те, кто позволил бы украсть свое сердце из-за чего-то вроде печенья, в любом случае, вероятно, были легкомысленными людьми. Они не стали бы хорошим дополнением к Классическому клубу. Когда я прокручивал в голове свои необоснованные обвинения и риторику “мы - избранные”, я заметил, что Читанда казалась немного странной рядом со мной. Она пристально смотрела на оживленный стол Общества исследователей кондитерских изделий, даже не дернувшись.

Ни за что... Я позвал ее со страхом в голосе.

“Читанда?”

“А… о, в чем дело?”

Пораженная Читанда повернулась ко мне, и я задал ей вопрос.

"Возможно ли...”

"да?"

"...ты хочешь печенье?”

Читанда немного подумала, а затем ответила с серьезным выражением лица.

“Если бы я сказал ”нет", я бы солгала".

“Ничего страшного, если ты пойдешь и возьмешь его”.

“Большое тебе спасибо, но я не могу. У нас другие приоритеты".

Еще раз, она повернула голову, чтобы посмотреть на Кондитерское исследовательское общество.

“Разве там не происходит что-то странное?”

Пойманный в ее ловушку, я закончил тем, что посмотрел еще раз сам. Энергичный дуэт. Термос, бумажные стаканчики и лист для входа в клуб. Настольная газовая плита, тыква и печенье.

...Ну, я не мог отрицать, что с их выбором в презентации, безусловно, происходили странные вещи. Самым странным, наверное, было то, насколько оживленными были эти двое.

Кроме этого, возможно, были еще один или два странных аспекта.

“Я думаю, ты права. Это странно".

Я был неосторожен, позволив этому вырваться. Читанда внезапно повернулась ко мне. Поскольку стол был таким маленьким, когда она это сделала, я почувствовал ее так близко ко мне, что мгновенно отпрыгнул, не задумываясь.

"В самом деле? Какие части странные?”

“Что значит "какие части"? Ты была тем, кто сказал это первым, не так ли? Это просто есть".

Или, возможно, она играла со мной в какую-то интеллектуальную игру высокого уровня, говоря, что “это было странно в том смысле, в каком может быть только Клуб кондитерских исследований”.

Читанда бросила косой взгляд на суматоху вокруг раздачи печенья, а затем что-то прошептала в ответ.

“Я знаю, но дело в том, что с некоторых пор я не могу избавиться от ощущения, что происходит что-то странное. У меня есть эти мысли, и это так расстраивает”.

”О, это, наверное, просто..."

“Пожалуйста, подожди!”

Я замолчал и проглотил слова, прежде чем они вырвались.

“Пожалуйста, не говори мне пока. Я все еще пытаюсь найти ответ. Да, я чувствую, что в какой-то степени понимаю это”.

Меня много раз просили дать ответ, но мне никогда раньше не говорили, чтобы я его не давал. Пока я размышлял о том, насколько это редкость, я пристально смотрел на близкое лицо Читанды, когда она, в свою очередь, смотрела на Кондитерское общество.

Наконец-то она выглядела решительной.

“Это все из-за тыквы. У меня такое чувство, что тыква лишняя”.

У оранжевой тыквы было два треугольных глаза и неровный рот, вырезанный в ней. Независимо от того, как вы на это смотрели, это был  стандартный, заурядный Джек О'Лантерн, но я мог понять, почему это могло привлечь чей-то взгляд до такой степени.

Читанда, однако, придерживалась другого направления мысли.

“Товары по этим направлениям не разрешены в Японии… Нет, это неправильно. Это просто обычная разновидность тыквенных семечек".

“Это так?”

“Тыквы выращивают осенью, но я думаю, что если бы они хранились должным образом, не было бы странно, что они не сгнили”.

“Я понимаю".

“Они еще не широко продаются в качестве коммерческой культуры. Я не думаю, что в городе Камияма есть фермерские семьи, выращивающие их”.

“Я в шоке”.

Обычно я бы подумал, что такого рода вещи были досадной помехой.

В конце концов, безграничное любопытство Читанды вызвало такое же безграничное количество неприятностей не только в Клубе классики, но и у этого сторонника энергосбережения прямо здесь. Рассуждая рационально об этом, даже если бы я не решил подавляющее большинство из них, не похоже, что мне было бы хуже, чем сейчас, и все же, даже я действительно не понимал, почему в большинстве этих случаев я в конечном итоге остался до конца. Я думаю, что виноваты были большие глаза Читанды.

Однако сегодня, когда Читанда сказала, что ей было любопытно в тот момент в этом самом месте, я не нашел все это таким уж раздражающим. В конце концов, сидя за этим столом, мне не разрешалось ни читать книгу, ни вставать и уходить. Если бы я все равно собирался сидеть за этим столом, я подумал, что было бы неплохо поговорить.

В то же время я уже в основном понял истинную сущность того, что вызвало у Читанды "ощущение, что что-то не так". Не похоже было, что эта дискуссия продлится очень долго. Я начал говорить.

“Эта тыква довольно большая, не так ли?”

Читанда наклонила голову.

“Ну, это сорт тыквы пепо, так что на самом деле он не такой большой по сравнению с...”

Ее тон внезапно изменился.

“Ты, наверное, едва смогла бы обхватить его руками, верно? По крайней мере, он значительно больше, чем картон, который ты использовала для вывески Клуба классики".

Она посмотрела на вывеску и наконец кивнула в знак согласия.

“Это верно. Она намного больше".

“Эта тыква была помещена с одной стороны стола, а с другой стороны - настольная газовая плита, и все же между ними два члена Кондитерского общества прыгают и раздают печенье. За нашим столом только мы двое сидим бок о бок, и здесь уже так тесно”.

"В самом деле? Здесь так тесно?”

Как я и думал, она совсем так не думала.

Давай пока отложим это в сторону. Поскольку мы наблюдали за столом из промежутка в проходящем потоке студентов, и его ориентация была несколько диагональной по сравнению с нашей, ей, вероятно, было трудно оценить расстояние. Ответ на вопрос Читанды на самом деле был очень простым.

“Стол Кондитерского общества больше нашего. Когда я накрывал наш стол ранее, я заметил, что в нескольких клубах используются очень большие. Ты не знала, что столы бывают разных размеров. Разве не поэтому ты испытывала странное чувство дискомфорта?”

"Ах...”

- раздался голос Читанды.

Однако ее лицо не светилось.

“Их стол очень большой. Ты можешь понять это по расстоянию между тыквой и газовой горелкой. Я понимаю. Как ты и упомянула, я этого не заметил. Но у меня такое чувство, что это что-то другое. ...В таком случае, почему у них там тыква?”

И вот теперь мы подошли к вопросу "почему". Это был трудный вопрос.

“Должна ли быть какая-то причина в использовании украшений? Раздача печенья при использовании темы Хэллоуина имеет определенный смысл, не так ли?”

Даже несмотря на то, что это было совершенно не по сезону.

Читанда вернулась, чтобы взглянуть на Кондитерское общество.

“Позволь мне немного изменить формулировку. Если бы у них там не было тыквы, что бы случилось?”

Когда она спросила об этом, я попытался представить это. Что было бы, если бы вы убрали тыкву, а на столе была только настольная газовая плита и чайник.

“Стол выглядел бы довольно открытым и просторным”.

“Я согласен”.

Затем она повернулась ко мне и начала говорить медленно, как бы подчеркивая это.

“Если бы этой тыквы там не было, тебе не кажется, что Кондитерское общество могло бы сделать гораздо больше со всем этим пространством?”

Мне показалось, что я понял, к чему она клонит.

Учитывая, что тыква использовалась исключительно в качестве украшения, Кондитерское общество ограничивало объем имеющегося у них пространства. И все же, несмотря на то, что они это сделали, не было похоже, что им было тесно вообще.

Это означало, что у них было слишком много места на столе. Подумать только, им даже с самого начала выделили очень большой стол.

“Так ты хочешь сказать, что их очень большой стол - это пустая трата времени?”

Читанда слегка покачала головой.

“Это не то, что я говорю. Просто они, похоже, занимают столько же места, сколько и мы за нашим маленьким столом. В таком случае, почему им выделили очень большой стол?”

Генеральный комитет отвечал за распределение всех мест. Естественно, они также решили, какие клубы будут использовать очень большие столы. Например, если бы физически громоздкому клубу, такому как Клуб духового оркестра, был предоставлен очень большой стол, никто бы не подумал дважды. Тем не менее, Кондитерское общество не занимало много места. Даже на данный момент там было только две рекламы.

Однако я мог бы придумать несколько причин помимо этого, которые могли бы это объяснить.

“Возможность первая: было много очень больших столов, и все клубы, которые действительно нуждались в них, получили по одному, так что был избыток. В результате даже Кондитерское общество получило его”.

“Ты действительно так думаешь?”

Услышав такой серьезный ответ на мою недоделанную теорию, я чуть не подавился своими словами.

”Не совсем..."

“Я тоже так не думаю. Если бы это было так, это было бы несправедливо по отношению к явно проблемному Клубу фотографии и Клубу цветочной композиции вон там".

Я видел, что Фотоклуб полностью утонул в их фотографиях, и им не хватило места, чтобы разместить их всех, но Клуб цветочной композиции, на который указала Читанда, также находился в еще худшем положении. Поскольку они выстроили ряд эффектных цветочных композиций на своем столе, конечный результат напоминал нечто более похожее на плотно упакованные джунгли, чем на коллекцию цветочных украшений, и, кроме того, вы даже не могли видеть лица членов клуба. Они, вероятно, принесли по одной договоренности на человека, не задумываясь об этом, и быстро выбежали из комнаты. Кроме того, я в принципе знал, что в первую очередь не было никаких излишков.

Очень большие столы распределяются между клубами, в которых выставлено много экспонатов, в то время как Кондитерское общество мирится с обычным размером. Это то, что обычно должно было произойти. Так почему же этого не произошло?

“Возможность вторая: Кондитерское общество имеет связи с Генеральным комитетом, и они подкупили эти связи, чтобы сбежать с очень большим столом”.

Набор новых студентов был вопросом выживания наиболее приспособленных; считалось, что те, кто случайно подошел к мероприятию без плана нападения, были идиотами. Некоторое время спустя в глазах Читанды появилось печальное выражение. Была ли она в отчаянии от жестокости, скрывающейся за этим холодным расчетом? В конце концов, однако, она наконец ответила.

"Итак, сделав это и сбежав с очень большим столом, эти двое...”

“Положи на него большую тыкву”.

Нет, это было неправильно. В этом было фундаментальное противоречие. Если бы у них не было способа эффективно использовать это дополнительное пространство, не было бы даже причины дергать за столько ниточек, чтобы получить одну в первую очередь.

Если я предположу, что они пошли за одним из них намеренно, то вполне возможно, что они использовали очень большой стол не потому, что он им был нужен, а потому, что это ставило клубы, которые в нем нуждались, в невыгодное положение. Согласно этой гипотезе, Кондитерское общество обеспечило себе очень большой стол просто для того, чтобы досаждать другим клубам. Не то чтобы этого не могло быть, но сфера возможного часто далеко отделена от реальности. Я не верил, что они зайдут так далеко, и не думаю, что Читанда тоже зайдет.

“Давай пока отложим это в сторону. Время для третьей возможности".

В глубине души я думал, что это был правильный ответ. Перечисление двух других до того, как это было... ну… на самом деле я просто убиваю время.

Мне потребовалось немного времени, чтобы найти нужные слова.

“Кондитерское общество заполнило запрос на использование определенного устройства, и им был предоставлен очень большой стол, потому что в результате им понадобилось пространство в целях безопасности”.

“Что бы это могло быть за устройство?”

Было кое-что, на что вам нужно было получить специальное разрешение.

“Огонь. Настольная газовая плита.”

Услышав это, Читанда повернула голову и еще раз посмотрела в сторону Кондитерского общества.

“Кондитерскому обществу был предоставлен очень длинный стол, чтобы использовать его. В конце концов, опасно использовать огонь в узком пространстве. Однако стол был слишком большим, и в конце его стояла только газовая плита. В результате они добавили тыкву на другой конец стола, чтобы добиться приятного, приятного баланса. Разве это не звучит правильно для тебя?”

С этим я был уверен, что разгадал тайну тыквы. Это заняло немного больше времени, чем я думал, но Читанда была уверена, что будет довольна этим.

Какой же наивной я был. Читанда продолжала пристально смотреть на стол Кондитерского общества, а также на его вечно энергичных членов клуба, раздающих печенье и черный чай.

После тревожного периода молчания Читанда медленно повернулась ко мне.

“Я понимаю. Я хотела бы назвать это фантастическим выводом, однако...”

Я также начал смотреть на то, на что, в частности, уставилась Читанда. Термос. Бумажные стаканчики. Настольная газовая плита и чайник.

”Газовая плита не используется".

Конечно, достаточно того, что в данный момент огонь не был зажжен. Вы могли бы понять это, просто посмотрев.

Но даже в этом случае точка зрения Читанды не имела никакого смысла.

“О чем ты говоришь? То, что они не используют его в данный момент, не означает, что они не будут использовать его позже”.

В настоящее время они наливали чай из термоса, однако, если бы они продолжали раздавать его, он бы в конце концов закончился. Когда это произойдет, они, конечно, будут использовать газовую плиту, чтобы нагреть больше. Даже воспитанник детского сада мог бы это понять.

“Этот чайник выглядит совершенно новым. Похоже, его еще ни разу не использовали над огнем.”

Говоря это, однако, не было никакого способа определить, не использовалось ли оно на самом деле раньше только из этого наблюдения. Я бросил быстрый взгляд на Читанду и увидел, как она слегка улыбнулась, не выглядя так, будто собиралась что-то сказать в ближайшее время. ...Что, вероятно, означало, что дело было не в этом.

“Кондитерское общество раздает черный чай. Они наливают его из термоса в бумажные стаканчики. Как только они закончатся, им, конечно, придется варить еще.”

Подождите секунду, это неверно. Ты не кипятишь черный чай.

Ах, так вот что это было. Даже если бы Кондитерское общество действительно кипело там, было ли что-нибудь, что они могли бы сделать с этим?

“Теперь я понимаю. Ты говорила о черном чае, верно?”

“Именно”, - ответила она, казалось, выпятив грудь от гордости. “Кондитерское общество раздает печенье и черный чай. Даже если бы они решили вскипятить немного воды, не было бы смысла, если бы у них не было чайных листьев, и все же я нигде не видела этих чайных листьев на их столе. Должно быть, они заранее заварили чай где-то в другом месте, а затем налили его в термос.”

Хотя я постоянно узнавал ее невероятные чувства, было несколько случаев, когда я думал, что ее проницательность была столь же экстраординарной. Я не чувствовал себя подавленным из-за того, что она меня одолела, но все равно ответил скупой отповедью.

“Может быть, основа черного чая уже в термосе. Все, что им нужно было сделать, это просто добавить кипящую воду, и она превратится в черный чай. Или, может быть, листья были в чайнике...”

Когда я закончил это говорить, глаза Читанды расширились.

"Ореки-сан... Только не говори мне, что ты никогда раньше не заваривал черный чай?”

Я промолчал.

Это было именно так. Я предпочитал кофе гораздо больше, но даже когда я пил черный чай, я всегда покупал его в торговом автомате. В результате у меня ни разу не возникало необходимости варить его для себя. Однако мне почти показалось, что я признаюсь в жалкой природе своей жизни, поэтому я не хотел говорить это вслух.

“Если бы ты это сделал, чай становился бы все более и более горьким. Вот почему его готовят в чайниках со съемными ситечками и почему в самих упаковках с чайным листом рекомендовано количество для одноразового использования. Например, даже если бы ты использовал чайный пакетик, ты обычно вынимал бы пакетик по прошествии определенного времени”.

“Это так?”

“Да, это так”.

Так вот как все это работало. Я не очень хорошо разбирался во всем этом, но, по крайней мере, мог понять, что было что-то не так с тем фактом, что у них не было ни чайных листьев, ни чайника, в котором заваривали чай.

Это означало, что черный чай, который они уже приготовили в своем термосе, был всем, что у них было, и что газовой плиты не было, чтобы приготовить еще.

Все становилось все более странным.

“Я предполагаю, что это означает, что Кондитерское общество не планировало использовать газовую плиту, которую они готовили с самого начала. В таком случае это точно так же, как тыква; на данный момент это просто украшение”.

Я немного подумал.

“Даже если они им не пользуются, я все равно думаю, что моя гипотеза о том, что им выделили очень большой стол после подачи заявления на разрешение пользоваться газовой плитой, была правильной. Самое странное, что они, похоже, не находят в этом применения. Тогда что это значит?”

“Действительно, что”.

Неожиданно это начало превращаться в проблему. Сначала я согласился с этим, просто чтобы убить немного времени, но подумать только, что это затянется так долго. Между прочим, когда меня преследовала эта тревога, я отвернулся от Читанды. В то же время она отвела глаза.

Затем мы оба заметили человека, стоящего перед нами.

Кожа загорела под облачным небом, которое сохранялось даже весной. Волосы коротко подстрижены. Лицо и выражение лица, которые наводили на мысль о живой, галантной натуре. Толстая куртка, которая скрыла бы пол ее владельца, если бы не была расстегнута, показывая свитер и галстук под ней. По сути, в то же самое время мы с Читандой увидели девушку, стоящую перед нами. Не то чтобы я забыл, что мы были в разгаре Фестиваля новобранцев, но я не думал, что кто-нибудь действительно подойдет к нашему столику. Как долго она там стояла?

Пока мы оба сидели ошеломленные и не в силах вымолвить ни слова, девушка засунула руки в карманы куртки и слегка склонила голову.

“Привет вам”.

Затем она сверкнула лучезарной улыбкой.

Читанда первой пришла в себя.

“О... о, гм, возможно, вы заинтересованы в том, чтобы присоединиться? Меня зовут Читанда. Я президент клуба”.

Девушка в куртке продолжала улыбаться, отвечая.

“Не обязательно, но я гулял и смотрел на клубы, и я, наконец, увидел, что вы, ребята, выглядите так, как будто вы говорили о чем-то интересном здесь. Меня зовут Охината. Я первокурсница.”

Это был мой первый раз, когда я услышал это имя. Это было не так редко, как имя “Читанда”, но все равно очень необычно, так что у меня было чувство, что я его не забуду. Даже это было уже не в моем характере. В конце концов, обычно я не очень хорошо запоминал такие вещи, как имена и лица.

И все же мне казалось, что я где-то видел ее лицо раньше. Могла быть только одна причина, по которой я знал лицо первокурсника.

“Средняя школа Кабурая?”

Охината посмотрела на меня и улыбнулась, как будто была очень счастлива.

“Да", ” кивнула она. Она была очень прямолинейным человеком.

“Я понимаю".

Как я и думал, когда-то она была моей ученицей младшего класса. Я подумал, что должен сказать что-нибудь о средней школе Кабурая, но на самом деле мне не о чем было спрашивать или говорить, поэтому я промолчал.

Читанда начала говорить со стороны.

“Ну, в данный момент мы набираем новых сотрудников, так как насчет этого? В Клубе Классики мы занимаемся... разными вещами.”

Хорошо сказано.

“Я не знаю, это кажется довольно сложным. Вы, ребята, читаете такие вещи, как классическая китайская литература, верно? Я имею в виду, что, наверное, мне нравится изучать японский язык и все такое...”

“Нет, мы не занимаемся подобными вещами. Конечно, если вы хотите, мы могли бы.”

“Это так? И все же, хотя...”

Я не знал, слышала ли Охината что-то где-то в небе, но она внезапно наклонилась и приблизила свое лицо к лицу Читанды.

“Это просто то, что мне сказал друг, но люди должны заканчивать то, что они начинают. Итак, что все-таки случилось с тыквой?”

“Что...?”

Я понимаю. Значит, она подслушивала за нами, да?

“С какой части ты начала слушать?”

“Ммм, - подумала она, поджимая губы из стороны в сторону, - С той части, где ты сказал ей, что она может пойти и купить печенье, если захочет”.

“Это в основном с самого начала!”

Читанда издала что-то вроде вопля. Ее щеки заметно порозовели.

“Ты все слышал? Это так неловко".

Вы действительно могли бы назвать такой разговор неловким?

Это была такая неожиданная реакция, что она заставила даже Охинату запнуться.

“Эм, мне очень жаль. Я действительно не хотела все это подслушивать. Просто дело в том, что… Мне просто стало очень любопытно насчет тыквы, когда я услышал, как вы, ребята, говорите об этом, так что я вроде как просто остановился, и все пошло своим чередом. Я не могла не задаться вопросом, как много вы, ребята, собираетесь думать о тыкве, вот и все.”

Она быстро опустила голову.

“Мне действительно жаль".

“Нет… Все в порядке”.

Сказав это, Читанда поднесла руку ко рту, как будто собиралась закашляться. Некоторое время после этого у Охинаты тоже было смущенное выражение лица, но она быстро вернулась к своему первоначальному облику.

“И что? Что случилось с тыквой?”

Кроме Читанды, почему любопытство этого первокурсника так разгорелось из-за чего-то подобного. Однако, подумав об этом, я решил, что все равно продолжу и проигнорирую новый элемент. Я вспомнил тот момент, на котором мы остановились.

“Если я правильно помню, мы говорили о том, что газовая плита не используется.

“Причина, по которой у них есть место для использования тыквы в качестве украшения, заключается в том, что у них очень большой стол.

“Причина, по которой им выделили очень большой стол, заключалась в том, что они подали форму с просьбой использовать газовую плиту.

“Однако на самом деле они не пользуются газовой плитой. Что-то здесь не так. Мы остановились примерно на этом.”

Говоря это, я посмотрел на Читанду, но она только опустила глаза, ничего не ответив. Похоже, она все-таки была действительно смущена. С тех пор как Читанда присоединилась к клубу, она одна за другой приносила с собой неприятности, и все же это был первый раз, когда я видел ее такой. О чем она так беспокоилась?

“Так как насчет этого тогда?” - спросила Охината голосом, который звучал так, словно соперничал с окружающим шумом. “Эти ребята изначально планировали использовать газовую плиту по причине, не связанной с завариванием черного чая, но позже их планы изменились, и в итоге им это не понадобилось. Однако более важным, чем его использование, был тот факт, что они чувствовали, что должны поставить газовую плиту на стол, даже если они не собирались ею пользоваться".

“Интересно”.

Она, должно быть, действительно обратила внимание на наш разговор, если уже могла делать подобные выводы. Хотя это не значит, что они были правы.

“Однако давно следовало решить, что они собирались раздавать черный чай и кондитерские изделия. Во всяком случае, не похоже, чтобы они вдруг решили это сегодня. Немного непоследовательно предполагать, что они давно решили раздавать чай и кондитерские изделия, а также планировали использовать газовую плиту для других целей”.

“Мы не обязательно знаем, что это так, не так ли? Если бы у них были ингредиенты и чай под рукой, разве они не смогли бы приготовить их вовремя, даже если бы решили сделать это сегодня? Если бы они начали утром, разве они не смогли бы закончить к полудню?”

__

Она снова начала думать. Учитывая, что Охината не была той, кто изначально считал тыкву странной, она, казалось, была очень увлечена всем этим делом. Она сказала что-то о том, что всегда заканчиваешь то, что начинаешь, но, возможно, на самом деле это был ее собственный девиз.

Очевидно, не в силах думать ни о чем другом, Охината начала угрожающе смотреть на Кондитерское общество и начала говорить что-то вроде: “В любом случае, в значительной степени решено, что они плохие люди”.

“Это довольно жестоко с твоей стороны. Даже если ты все это скажешь, я обнаружил, что уже съел довольно много их печенья”.

“Они пришли сюда, чтобы раздать что-нибудь?”

“Они пришли, чтобы продать их мне во время фестиваля культуры. Так или иначе, почему ты говоришь, что они плохие люди?”

Охината еще раз бросила быстрый взгляд на Кондитерское общество, а затем заговорила, выпятив грудь.

“Это просто то, что мне сказал друг, но, по-видимому, люди, которые не используют таблички с именами, всегда довольно подозрительны”.

Я удивляюсь этому. Я думаю, что предпочел бы, чтобы у меня на груди не висела табличка с надписью "Хотаро Ореки", куда бы я ни пошел. Или, может быть, это была какая-то метафора.

Пока я обдумывал ответ, Читанда внезапно подняла голову.

“Вот и все!”

“Ч... что это?”

“Оината-сан сказала это идеально. Как замечательно, в этом-то и проблема”.

Испуганная Охината сделал шаг назад. Читанда, постарайся не напугать невинного первокурсника.

“О чем ты говоришь?”

Услышав это, Читанда почти наверняка начала сверлить дыру в моей голове своим пристальным взглядом.

“Странно, что тыква была помещена туда".

“Разве не именно поэтому мы начали этот разговор в первую очередь?”

“Нет, не это. Я говорю об этом”.

Сказав это, она указала на единственное место на нашем столе - вывеску с надписью “Клуб классики”.

“Я знал, что мне показалось что-то странным. Дело в том, что Кондитерскому обществу чего-то не хватает”.

Рядом с восторженной Читандой Оината робко начала задавать вопрос.

“Эм... в течение некоторого времени вы двое постоянно упоминали что-то под названием Кондитерское общество, но что именно это означает?”

“Ты видишь!?”

Когда она это сказала, я, наконец, понял это. Кондитерскому обществу не хватало чего-то, что оно, очевидно, должно было иметь.

Невероятно. Я так привык к средней школе Камиямы, что бездумно упустил из виду такой важный факт. Просто увидев, как эти двое прыгают вокруг, я понял, что они из Общества кондитерских исследований. Однако…

“Так вот что это было. У них нет вывески. ‘Кондитерское исследовательское общество’ нигде не написано, ни на столе, ни на их баннере”.

“Вот именно. Несмотря на то, что они набирают новых членов, у них нигде нет их имени, что должно быть самым важным при этом, и вместо этого мне стало любопытно увидеть там что-то вроде тыквы”.

Игнорируя Охинату, когда она кивнула с новообретенным пониманием относительно стенографии Общества кондитерских исследований, я начал думать.

Было ли это ошибкой с их стороны? Нет, этого не может быть. Для клуба, который приложил столько усилий к Фестивалю новобранцев, сколько они сделали со своим экстравагантным баннером, такой надзор должен был быть невозможен.

Тогда, было ли это точно так, как Оината упоминал ранее? Неужели Кондитерское общество сделало что-то настолько сомнительное, что это помешало бы им заявить о себе? Что вообще может быть в этом роде? Во-первых, кто окажется на стороне этого сомнительного действия?

Было ли это как-то связано с газовой плитой, на использование которой они получили разрешение, но в итоге вообще не использовали?

До моих ушей донеслось большое количество криков. Клуб викторин, Дискуссионный клуб, Клуб фотографии, Клуб цветочных композиций, Кулинарное общество, Астрономический клуб, а теперь и Общество исследований кондитерских изделий.

“Ореки-сан?”

Я повернулся лицом к Читанде.

Я чувствовал, что по большей части знаю, что произошло.

”Это потому, что место, где сейчас сидит эта тыква, не принадлежит Кондитерскому обществу”.

Я закончил тем, что сразу же сделал вывод без каких-либо предварительных выводов.

Естественно, было пропущено много шагов, чтобы добраться до этого момента, поэтому Читанда тупо уставилась на меня.

“Что ты имеешь в виду, говоря, что это не их?”

“Ну что ж… Наверное, будет лучше, если я пойду по порядку.”

Я молчал достаточно долго, чтобы привести объяснение в порядок в своей голове.

“В принципе, дело вот в чем.

“Если бы существовал клуб, который подал заявку на разрешение использовать настольную газовую плиту, этому клубу был бы предоставлен очень большой стол. Однако в день мероприятия клубу, который прибыл за этот стол, Кондитерскому обществу, вообще не нужна была газовая плита. Почему?

“Это потому, что клуб, который подал заявку на использование газовой плиты, не был Кондитерским клубом”.

"Что означает...” Читанда закрыла рот руками. “Они украли стол?”

Этот беззаботный дуэт из Кондитерского общества сделал? Нет, дело не в этом.

“Я хочу сказать, что они поменялись столами, Кондитерское общество и тот, кто подал запрос на эту газовую горелку.

“Это объясняет, почему они будут выглядеть так, как будто они подали запрос на газовую горелку, на самом деле не нуждаясь в ней в первую очередь. Поскольку они не планировали иметь очень большой стол, они принесли тыкву, чтобы заполнить немного места. Именно поэтому у них нет вывески. Они, вероятно, не вывесили свою вывеску, чтобы обмануть Генеральный комитет, который понял бы, что они игнорируют распределение столов”.

"Н... но...”

Вероятно, не в силах сразу в это поверить, Читанда покачала головой.

“Если бы это было так, это означало бы, что клуб, первоначально назначенный за этот стол, оказался бы в невыгодном положении. Зачем им это делать?”

Не отвечая ей прямо, я жестом указал на большое количество клубов, плотно выстроившихся рядом друг с другом по всему саду вокруг нас.

“Где-то в этом дворе находится клуб, который изначально должен был использовать газовую плиту, но этого не произошло”.

“Ты знаешь, что на самом деле тебе не нужно ходить вокруг да около”, - прервал Охината сбоку. “Если вы говорите о клубе, который использует огонь, их не должно быть слишком много, как бы вы на это ни смотрели”.

О милая, наивная первокурсница. Вы недооцениваете огромное количество и разнообразие клубов в средней школе Камияма. Я не знаю, под каким камнем вы жили, но одна маленькая ошибка, и Клуб классики, возможно, был вынужден подать обед с темпурой и супом из свинины, вот такая это была школа.

Хотя, говоря это, я, конечно, был выжат досуха во время этого события.

Читанда начала шептать.

“О, это верно. Как я могла забыть?”

Читанда также наблюдала за ориентацией в спортзале. Ее память была намного лучше моей, так что не было ничего странного в том, что она вспомнила.

“Кулинарное общество, не так ли? Разве они не говорили, что собираются угостить всех демонстрацией кухни из горных трав за своим столом во время Фестиваля новобранцев?”

Я кивнул.

Мне было интересно, раздает ли Кулинарное общество свою еду новым студентам. Нет, это было не так. Даже сейчас они говорили студентам, чтобы они приходили в клубную комнату, если они хотят попробовать немного еды.

“Интересно, не прибыли ли ингредиенты вовремя”.

“Травы? Если бы они были настолько стеснены в средствах, чтобы отдать свой очень большой стол Кондитерскому обществу, они могли бы просто солгать и вместо этого приготовить какое-нибудь фальшивое блюдо".

“Поддельное блюдо... Не могли бы вы, по крайней мере, сказать, что они могли бы использовать доступные им ингредиенты, чтобы сделать что-то еще?”

“Они могли бы использовать доступные им ингредиенты, чтобы сделать что-то другое”.

Читанда пристально посмотрела на меня. Я сказал это только потому, что она попросила меня…

“Дело было не в этом. Это была гораздо большая ошибка. Что-то случилось, из-за чего они не смогли раздать еду новым ученикам".

“Может быть, они не избавились от горького привкуса травы. Никто бы не захотел его есть, если бы это было так”.

“Это одно и то же. Все, что им нужно будет сделать, это начать все сначала с оставшимися ингредиентами, и все будет в порядке. Должно было произойти что-то гораздо более серьезное, чтобы они были готовы отказаться от такого большого стола. С этим столом они могли бы выстроить в ряд всю свою кухонную утварь и при этом иметь много места, точно так же, как сейчас наслаждается Кондитерское общество.

“Тот факт, что Кулинарное общество поменялось местами с Кондитерским обществом и должно было держать это в секрете, означает, что они, должно быть, совершили ошибку, о которой не могли сообщить. У них была такая серьезная проблема, что они даже не могли заставить кого-нибудь задуматься, почему у них был очень большой стол с газовой плитой, но они не использовали его для приготовления пищи. Я готов поспорить на это; Кулинарное общество нигде не покажет свое имя”.

Как и сказал Охината, те, у кого не было бейджиков с именами, были сомнительными.

В какой-то момент мой голос стал мягким. Возможно, из-за того, что меня было трудно расслышать среди всей этой суеты и шума, Читанда приблизила свое лицо к моему. Кстати, Охината тоже наклонилась и приблизила свое загорелое лицо. Она была первой, кто прошептал свой вопрос.

“Существует ли вообще такая ошибка? Без обид, но что самое худшее, что клуб может сделать со своей кухней? Неважно, как сильно они напортачат, какая ошибка может заставить их молчать об этом?”

Если она думала, что это действительно так, то она действительно была по-настоящему наивна.

“Это связано с обработкой продуктов питания. Даже магазин был бы вынужден временно закрыться, если бы они допустили эту ошибку”.

“Подожди, ты имеешь в виду...”

Я кивнул и еще больше смягчил свой голос.

”Это пищевое отравление”.

перевод и редакт: nesti_Sc75

Настоящее время: 4,1 км; Осталось 15,9 км

В конце концов, оказалось, что я был в основном прав насчет пищевого отравления, но гипотеза Читанды о том, что они не получили вовремя свои горные травы, также имела некоторую долю правды.

Кулинарное общество потерпело неудачу в приготовлении трав. Оказалось, что изначально они намеревались приготовить суп мисо из папоротника, но когда некоторые члены клуба попробовали его во время обеда, они пожаловались, что у них начали болеть желудки.

Если бы они действительно намеревались скрыть свою оплошность, существовала большая вероятность того, что пострадавшие члены даже не пошли бы в лазарет за помощью. Как только я это сказал, Читанда сразу же бросилась бежать. Я полагаю, что она не легко перенесла пищевое отравление горными травами.

“Им может понадобиться помощь”, - сказала она, когда сделала это, но я не был так уверен в том, что оставлю свой столик пустым во время Фестиваля новобранцев. Взволнованная Охината ответила: “О, тогда я тоже помогу”, а затем побежала за ней. Позже я услышал от Охинаты, что произошло после этого.

“Читанда-семпай ворвалась в Комнату для занятий кулинарией, не раздумывая ни секунды. Сначала члены Кулинарного общества пытались прикинуться дурачками, но как только они поняли, что она знает все, что произошло, они вытащили членов с испорченными желудками. Похоже, она знала некоторых людей в клубе, так что все прошло быстрее, чем ожидалось”.

“У Читанды повсюду есть знакомые. Итак, как поживали отравленные члены клуба?”

“Не очень хорошо. Похоже, они действительно хотели поехать домой и отдохнуть, но знали, что не смогут этого сделать. Как только она увидела их, Читанда-семпай выбежала из класса и привела какого-то студента, который был похож на начинающего врача. Очевидно, ее семья занимается больничным бизнесом, и она выглядела действительно круто и все такое, но чувствовалось, что она действительно раздражена всей этой ситуацией”.

Скорее всего, это была Ирису-семпай. Охината сказала, что она выглядела раздраженной, но, вероятно, она ничем не отличалась от той, какой была обычно.

“Она заставила их блевать соленой водой, а затем сказала остальным привести студентов к ней, если их состояние станет еще хуже. В конце концов, отвезти их в больницу только все усложнило бы.”

“Я думаю, что если бы они получили пищевое отравление, врачам пришлось бы сообщить об этом в школьный лазарет”.

“Интересно, действительно ли им придется это делать? Разве нет конфиденциальности между врачом и пациентом или чего-то в этом роде?”

“Я понятия не имею”.

“Во всяком случае, участники, к счастью, пришли в себя после того, как их вырвало”.

Это было облегчением.

Кулинарному обществу удалось скрыть свою неудачу. По словам Охинаты, Читанда строго прочитала лекцию всему Кулинарному обществу о том, как правильно обращаться с горными травами, чтобы не замечать их безответственных действий. В тот момент я был убежден, что на этот раз точно никто не придет за наш столик в Клубе классики, поэтому я достал свою книгу и продолжил читать.

Однако мне удалось закончить только один абзац, когда Охината снова начала говорить, показывая зубы в яркой улыбке, напоминающей ту, которую она показала мне, когда я впервые заметил ее сегодня.

“Я собираюсь вступить в этот клуб. Еще раз, как он называется?”

В этот момент Читанда сказала ей.

“Ты уверенна? Мы еще не объяснили, чем мы вообще занимаемся”.

“Я уверена”.

Она посмотрела на меня, потом на Читанду и снова улыбнулась.

“Здесь очень дружно. Видеть, как люди хорошо проводят время со своими друзьями, - это моя самая любимая вещь в мире".

Я не помню, что я сказал в ответ.

Подъем, наконец, начал становиться ожесточенным, и число студентов, которые проходили мимо меня по нему, борясь за кислород, также увеличивалось. Изначально я не собирался этого делать, но в какой-то момент, сам того не осознавая, я замедлил темп до шага. Наверное, я был слишком погружен в свои мысли, чтобы обращать внимание на свою скорость.

Мальчик, который был в моем классе в прошлом году, внезапно прошел мимо меня. Если я правильно помню, в этом году он учился во 2-С. Класс С догонял. Я даже не замечал этого до сих пор, так что, возможно, они были ближе, чем я думал.

Когда я обернулся, чтобы поискать Ибару, я увидел длинную вереницу студентов, бегущих вверх по наклонной улице, тащащихся, как процессия трудолюбивых муравьев. Если бы я продолжал идти медленно, как кузнечик, которым я был, я мог бы умереть собачьей смертью к тому времени, когда конец очереди догнал меня. Когда я повернул голову, чтобы посмотреть на дорогу передо мной, вершина холма появилась прямо в поле зрения. Думаю, в конце концов, я в основном прошел все это пешком. Я не мог сказать, что не предсказывал, что все может обернуться именно так, но мои попытки измерить расстояние между Ибарой и мной явно провалились.Намереваясь компенсировать этот промах, я побежал вверх по небольшому участку пологого склона, который оставался перед вершиной. Мое поле зрения открылось, и я почувствовал прохладный ветерок, такой легкий, что он мог быть просто рожден моим воображением. Я думал, что склон мгновенно пойдет на спад, как только я достигну вершины, но, наверное, я неправильно его запомнил. Улица продолжалась около 100 метров на довольно ровной высоте. На обочине дороги стояло миниатюрное святилище. Я не знал, какой бог был там почитаем, но решил, что на всякий случай могу мысленно помолиться. В конце концов, передо мной все еще лежала куча вопросов без ответов. Мое благочестие обычно проявлялось в подобных тревожных ситуациях.

Обе стороны дороги открылись, и по цвету их стен я мог сказать, что вокруг было разбросано несколько старых домов. Среди них стоял единственный совершенно новый торговый автомат, и я не мог не чувствовать, что он выглядит неуместно.

Я медленно шел по ровной улице. Поскольку это было убежище сразу после изнурительного холма, там было много других, кто тоже шел пешком. Появился массивный парень, как будто он пробежал весь путь от подножия холма, и он резко выдохнул, когда остановился, сгорбившись и схватившись за колени. Мне пришлось задаться вопросом, решил ли он заранее использовать все свои силы на этом холме или он планировал поддерживать этот темп до самого конца.

У меня не было доказательств, но я решил предположить, что Ибара была прямо за мной. Если бы она сейчас обогнала меня, было бы неплохо сделать это на этом ровном участке дороги. Попытка поговорить с кем-то, когда они проходили мимо вас по спускающемуся склону, казалась несколько трудной. Чтобы этого не случилось, я начал двигаться медленнее.

--

Ибара, да?

Когда Ибара впервые услышала, что Охината присоединяется, мне интересно, как она отреагировала.

Я помню реакцию Сатоши. Он праздновал в типично преувеличенной манере тот факт, что даже один новый студент присоединился. “Подумать только, что Хотаро действительно сумел кого-то завербовать… Честно говоря, я даже не представлял, что это возможно. Это поистине чудо”....среди прочего, такого рода вещи. А затем Охинате он начал задавать различные вопросы о средней школе Кабурая, например, изменилось ли что-нибудь или кто-нибудь перевелся.

С другой стороны, у меня не сложилось впечатления, что Ибара чувствовала то же самое. Прежде чем я это осознал, они стали лучшими друзьями. Когда Ибара впервые встретила Читанду, они так же быстро сблизились. Может быть, это было потому, что, хотя она и казалась другим людям суровым человеком, она совсем не была застенчивой. Несмотря на то, что Охината была явно выше, было странно, как легко было определить, кто из них старший, когда они разговаривали.

Интересно, когда это случилось?

“Хина-тян, ты выглядишь действительно спортивной. Я имею в виду, что у тебя даже загар есть.”

Когда Ибара сказала это, Охината начал выглядеть немного смущенной.

“Кое-что из этого осталось с тех пор, как я каталась на лыжах, но у меня тоже от природы темная кожа”.

“Понятно, значит, ты катаешься на лыжах, да? Поблизости?”

“Иногда, но в этом году я ездила в Иватэ”.

“Не катаешься на сноуборде?”

“Нет, я только катаюсь на лыжах. Ты катаешься на сноуборде?”

“Я не делаю ни того, ни другого”.

Я вспомнил тот абсурдный разговор.

В моей памяти я видел, как они обе ярко улыбались.

Я оглядывался бесчисленное количество раз, продолжая идти вперед.

Мое предсказание оказалось верным. Когда я был примерно на полпути через ровный участок, из-за поднимающегося склона показалось лицо Ибары.

Ее руки были плотно прижаты к бокам, и она смотрела себе под ноги. Из-за того, что ее голова была опущена, я не мог видеть ее глаз сквозь челку. Поскольку она, вероятно, серьезно относилась к бегу вверх по склону, я видел, что ее дыхание было прерывистым. У нее был тонкий шаг, но по мере того, как дорога выровнялась, ее руки начали раскачиваться свободнее. Она приближалась в определенном ритме.

Я тоже поднял руки и резко побежал к ней. Я подстроился под темп Ибары и двинулся рядом с ней, оставив между нами пространство размером примерно с одного человека.

“Ибара”.

Когда я окликнул ее, только ее глаза повернулись, чтобы посмотреть на меня.

Конечно же, она промолчала и начала ускорять тепм. Я с самого начала предсказывал, что это произойдет, поэтому сразу же без колебаний перешел к сути дела.

“Мне просто нужно спросить одну вещь, Ибара. Только одно. Речь идет об Охинате".

Даже тогда Ибара ни в малейшей степени не повернулась ко мне лицом, однако я мог расслышать единственное слово из ее выдоха.

“Что”.

Я уже решил, о чем хочу спросить.

“Вчера ты сказала, что прошла мимо Охинаты в коридоре. Ты слышала, она собиралась уйти из Классического клуба.”

Ибара ответила легким кивком.

“В этот момент Охината сказал что-то о Читанде. Сатоши рассказал мне об этом; он сказал, что Охината упомянула, что Читанда была ”как Будда". Это именно то, что она сказала?"

Впервые Ибара повернула свое лицо, чтобы посмотреть на меня. На секунду мне показалось, что в ее страдальческом выражении появился намек на замешательство.

Она быстро вернулась, чтобы посмотреть на свои ноги, когда бежала. Как будто для того, чтобы перевести дыхание на ровном участке, она глубоко вдохнула.

Думая, что моя близость только разозлит ее, я намеренно стоял несколько поодаль от нее, когда мы вдвоем бежали, и все же, внезапно она сократила это расстояние. За те пару метров, что мы пробежали по-настоящему бок о бок, она произнесла одну-единственную фразу, которая запрещала прерывать.

Я притормозил. Ибара продолжала идти своим шагом, а затем, в конце концов, исчезла, когда начала спускаться по склону.

Ее слова эхом отдавались в моих ушах.

“Это неправильно. Хина-тян сказала: "Читанда действительно похожа на бодхисатву, не так ли".”

---

(*Бодхисаттва — это существо (человек), достигшее просветления, однако, не умершее как Будда, а оставшееся в этом мире для того, чтобы помогать людям, которые стремятся к духовному развитию и совершенствованию.)

Перевод и редакт: nesti_Sc75

Друзей нужно сохранять

1. Настоящее время: 5,2 км; Осталось 14,8 км

Я не мог пошевелить шестеренками в своей голове, когда спускался вниз по склону.

Несмотря на то, что я так усердно работал во время подъема, вся моя с трудом заработанная высота была стерта в мгновение ока, когда я начал спускаться с холма. Если это действительно было моим собственным делом, и мне все равно в какой-то момент придется спуститься, то зачем я вообще поднялся на него? Я серьезно задумался над этими своими действиями.

Хотя начало подъема в гору начиналось мягко, спуск мгновенно превратился в крутой спуск, напоминающий даже спуск Хийодориго. Обе стороны дороги снова были плотно заросшими различными кедрами, так что мой обзор был заблокирован. Если бы я был наполовину уверен в своем спуске, я бы оказался под углом, подобным тому, под которым кто-то падает со скалы, поэтому я исключил эту идею. Если бы я начал бежать беспорядочно, то раздался бы сильный шум от моих ног, ударяющихся об асфальт. Такой бег только повредил бы колени. Помня обо всем этом, я решил принять энергичный стиль бега, смешанный с естественным небольшим шагом. Несмотря на то, что мои ноги обычно начинали болеть, если я начинал бежать слишком быстро, это было данностью, что бег под гору облегчал быструю езду. Если бы я не бегал серьезно ни в какой момент на протяжении всего 20-километрового курса, я бы в конечном итоге не вернулся до захода солнца.

В результате я сосредоточился исключительно на беге вниз по склону.

И все же в то же время слова Ибары — та простая фраза, которую она услышала от Охинаты, — продолжали крутиться в моем сознании.

Как бодхисаттва… Как бодхисаттва…

--

По какой-то причине я не мог не почувствовать легкий озноб, услышав это предположительно благоприятное слово, но я спустился вниз по склону слишком быстро, чтобы задуматься о его значении.

На спуске был один большой изгиб. Студенты мужского пола, которые плавно прошли мимо меня раньше, бежали со слишком большим удовольствием и в итоге свернули за поворот. Они выглядели так, словно топтали мехи печи. Когда они осознали свое положение, я услышал, как студенты впереди отчаянно стучат ногами по асфальту.

Что касается меня, то я несколько прижался к внутреннему изгибу, когда повернул за угол, и мое поле зрения, наконец, снова открылось. Я мог видеть, что на горах в далеком хребте Камикакиути все еще оставалось немного снега. Невозможно было с уверенностью сказать, дул ли зимний ветерок с той стороны, но я вдруг почувствовал холод, несмотря ни на что.

Сатоши уехал вперед на своем велосипеде, и Ибара тоже уже убежала. Прежде чем Читанда догонит  меня, я хотел сначала кое-что обдумать.

Когда склон закончился и улица снова стала плоской, я сразу же начал расслаблять ноги.

Я не помнил ни одного момента, когда у нас с Охинатой была долгая, обычная беседа лицом к лицу. Вероятно, из-за того, что Охината присоединился к клубу, однако на самом деле было кое-что, о чем я никогда по-настоящему не задумывался до сих пор. Более того, если бы между Читандой и Охинатой действительно существовала проблема, это могло бы иметь чрезвычайно важное значение для понимания ситуации.

Мне не нравилась идея думать о том, что произошло в тот день. Как бы это сказать… Не то чтобы это само по себе вызвало холодный пот, стекающий по моей спине, но у меня было ощущение, что тревога, которую я тогда испытывал, остается и по сей день.

Я отчетливо помнил и дату, и время недели.

Это случилось в воскресенье.

Перевод и редакт: nesti_Sc75

Это было ленивое утро.

Прошлой ночью я не спал до поздна. Не то чтобы я занимался чем-то особенным, но поскольку на следующий день у меня не было занятий, я долгое время бесцельно читал и смотрел телевизор.

Я вяло проснулся поздно утром и увидел, что в гостиной никого нет. Я знал, что мой отец уехал на работу, но я понятия не имел, чем занимается моя сестра. Она может быть где-то в доме, или она может быть где-то за пределами Японии. Я беззастенчиво широко зевнул и плюхнулся на диван.

Пульт дистанционного управления лежал на низком столике передо мной. Я решил, что, по крайней мере, включу его и посмотрю, что показывают, но не смог найти ничего интересного, даже после того, как пару раз переключил канал. Я все еще был сонным, так что телевизор на самом деле оказался немного раздражающим. Я принес книгу в мягкой обложке, которую читал из своей комнаты, поэтому опустился на диван и открыл страницу.

Прежде чем прочитать хотя бы одну строчку, я оторвал взгляд от печати и пробормотал себе под нос:

“Здесь как-то темно”.

Шторы были задернуты. Естественно, я бы предпочел, чтобы они были открыты, но из-за того, что я так удобно устроился на диване, вставать было бы слишком хлопотно. Я отложил книгу в сторону и снова потянулся к пульту дистанционного управления. На столе стояла пепельница и фигурка счастливого кота.

Этот счастливый кот был странным маленьким существом. Я не мог сказать, была ли она плохо сделана или была специально спроектирована таким образом, но кошка выглядела так, как будто она ухмылялась вам. Он держал большую монету, как и любой другой счастливый кот, за исключением того, что вместо обычного набора смелых фраз, которые могли быть написаны на нем, таких как “большое счастье”, “фантастическое состояние” или “огромное богатство”, в нем было только одно слово “повезло”. Конечно, единственным человеком, который купил бы что-то такое, была моя сестра, но даже тогда я задавался вопросом, где она могла это купить.

Внутри он был полым, а его рычаг был подпружинен, так что вы могли двигать его вверх и вниз манящим движением. Моя сестра внесла некоторые изменения, чтобы добавить эту функцию. Она попыталась сделать так, чтобы он стрелял инфракрасным лучом. Даже при том, что вы не могли видеть это с самого луча, она все равно намеренно настроила его так, чтобы луч специально исходил из глаз.

“Если кошка собирается стрелять лазерами, то это должно быть из глаз".

Когда она сказала мне это, я потерял дар речи, но, если подумать об этом более рационально, это не так уж странно. В конце концов, пульт дистанционного управления также использовал инфракрасные лучи. По сути, она только что вставила пульт дистанционного управления в счастливого кота.

Его приемник был подключен к люминесцентной лампе на потолке. Когда вы двигали его рукой, чтобы призвать удачу, инфракрасный луч вылетал из его глаз и либо освещал, либо затемнял комнату. В результате вы могли бы снять шнур с потолочной лампы и порадоваться новой просторной обстановке. За исключением теперь, когда вам приходилось постоянно держать счастливую кошку там вместо веревки, она продолжала мешать, несмотря ни на что. По крайней мере, имейте обычную порядочность, чтобы использовать кошку, которая была действительно привлекательной.

Счастливый кот в данный момент сидел на другом конце стола, поэтому я потянулся к нему. Именно по этой причине я вообще взял в руки пульт дистанционного управления. Вместо палки я использовал ее, чтобы попытаться пошевелить рукой счастливого кота. Казалось, я должен был дотянуться до него, но я не мог, как ни старался. Если бы я немного приподнялся, то, вероятно, смог бы дотянуться до него, но в этот момент я с таким же успехом мог бы стоять. Когда я изо всех сил старался использовать только свои руки, избегая при этом двигаться всем телом, как чума, сзади меня раздался голос.

“Ты наконец-то пытаешься полностью овладеть искусством лени или что-то в этом роде?”

Путь к полному овладению сохранением энергии был бесконечен; я еще даже не видел вершин его совершенства. Я обернулся и увидел свою сестру. Это выглядело так, как будто она приняла послеобеденную ванну из-за банного полотенца, плотно обернутого вокруг ее макушки. Она вошла на кухню и спросила: “Хочешь кофе?”

“да”.

“Хорошо, тогда налей и мне немного, пока ты этим занимаешься”.

Она не собиралась делать это сама? Тогда зачем она вообще пошла на кухню?

Поскольку у меня было такое настроение выпить кофе, вся решимость и усилия, которые я ранее прилагал, чтобы не вставать, мгновенно испарились. Я хлопнул себя по коленям, чтобы придать себе сил, необходимых для того, чтобы встать, а затем пошел на кухню, чтобы вскипятить немного воды. Моя сестра стояла ко мне спиной, заглядывая в холодильник, и в конце концов нашла бутерброд, чтобы поесть. Для начала я понятия не имел, почему в холодильнике оказался сэндвич. За эти годы я видел, как в этом холодильнике охлаждались всевозможные вещи, от цукудани с личинками пчел до гамбургеров с кенгуру. По сравнению с ними, по крайней мере, бутерброд был не слишком далек от нормы.

“Либо высуши волосы, либо ешь свою еду. Не делай и того, и другого.”

Я с горечью сказал это ей, когда она все еще обматывала голову полотенцем, но она проигнорировала меня. Она достала одно яйцо и закрутила его в раковине, как волчок. Яйцо быстро потеряло равновесие и опрокинулось.

“Да ладно тебе, это сырое?”

Когда она вздохнула, я подумал, что она, должно быть, перепутала сырое яйцо с сваренным вкрутую. Это правда, что я приготовил их накануне вечером, но в итоге я съел их сам позже тем же вечером. Мне показалось странным, что она вообще знала, что я что-то приготовил, но кто знает. Может быть, она увидела что-то вроде остатков посуды после того, как я закончил.

Больше в холодильнике ничего не должно было выделяться. Она закрыла дверь, толкнув ее нижней частью спины, а затем задала вопрос из-за моей спины, когда я готовил несколько кофеных чашек.“О да, теперь ты замерз, не так ли”.

“Моя простуда?”

“Разве это не было довольно плохо?”

Я немного подумал, а затем ответил.

“Когда это было?”

Это было правдой; я действительно простудился в этом месяце.

Однажды Читанда связалась со мной и попросила о помощи, потому что на весеннем фестивале не хватало персонала. Много чего случилось, но, короче говоря, я ушел, чтобы помочь им, и в итоге у меня был довольно странный день. Даже мне было трудно поверить, что все это произошло в течение одного дня. Я все еще живо помнил эту прелестную сцену, окруженную со всех сторон рано распустившимися вишнями.

Тогда было особенно холодно, особенно после захода солнца. Несмотря на то, что я говорил, что было холодно, Читанда продолжала настаивать, что это не потому, что в тот момент уже была весна. Я не говорю, что заразился из-за этого, но уже на следующий день я остался сидеть взаперти в своей постели. До тех пор, пока моя сестра не вернулась позже той ночью, я был единственный в доме, так что все эти ознобы, лихорадки и голод в совокупности делали из меня очень жалкое зрелище.

Моя сестра, вероятно, говорила об этом, но это произошло во время весенних каникул. Я почти полностью восстановился примерно за два дня, так что, когда я пришел на церемонию открытия, я был совершенно нормальным.

“Это было месяц назад”.

"В самом деле? Подумать только, уже месяц прошел. Они так быстро взрослеют.”

Притворяясь невежественной, она легонько постучала меня по голове. Она начала теребить мои волосы, а потом сказала: “Поправь свою прическу”.

Я сделаю это позже.

Кто-то так любезно приготовил для нее кофе, а она даже не попробовала его. Она вдруг сказала: “О, пора”, - и вернулась в свою комнату. Я начал читать книгу, которую оставил на диване, но через тридцать минут она снова вышла из своей комнаты.

“Эй, ты ведь тоже сегодня никуда не пойдешь, верно?”

У меня не было никаких планов, но я был не слишком доволен тем, как она сказала "тоже". Я ответил, не отрывая взгляда от книги.

“Я не собираюсь ничего делать”.

”Интересно, какое расстояние ты преодолел за всю свою жизнь".

“Братья и сестры должны уравновешивать друг друга”.

После того, как я сказал это, она ответила снисходительным тоном.

“Так ты говоришь, что отдыхал от моего имени. Разве ты не добрый человек?”

То, что я не выходил из дома, только компенсировало ее экстравагантное использование бензина, авиационного топлива и других дорожных расходов. Как сторонник энергосбережения, это было моим извинением перед человеческой цивилизацией за действия моей сестры-идиотки.

“Какой жалкий ребенок”.

Она сказала что-то такое жестокое.

“Ну, в любом случае, продолжай ничего не делать до 2:30”.

“Ты хочешь, чтобы я присмотрел за домом?”

"Да. Если никто не придет, ты волен делать все, что угодно”.

Во-первых, у меня не было никаких планов выходить на улицу, но просто услышав это, я почувствовал себя неловко ограниченным. Продолжая читать книгу, я заговорил.

“Принеси мне что-нибудь”.

Похоже, она уже надевала туфли. Ее голос раздался от входа в дом.

“Тогда я куплю тебе несколько свечей. Тебе это нравится, верно?”

С каких это пор?Однако, поскольку она упомянула о свечах, я знал, что она не забыла, какой сегодня был день. Хотя не было похоже, что она собиралась праздновать его, хотя…

Конечно, когда я был ребенком, я любил задувать свечи на тортах.

Сегодня был мой день рождения.

Что она могла иметь в виду, говоря мне следить за домом до 2:30? Я отложил книгу на полпути и бросился лицом вниз на диван, чтобы подумать. Это была моя сестра. Вероятно, она планировала что-то ненужное. Она сказала мне подождать, потому что, вероятно, что-то должно было произойти, но что это было?

Если бы что-то праздничное прибыло, пока я был здесь, это было бы удивительно тактично с ее стороны. Поскольку для нее это было бы таким достойным поступком, я, следовательно, знал, что этого не произойдет. Томоэ Ореки была не из тех людей, которые делают подобные вещи, и даже если бы я ошибался, назначить время доставки на 2:30 пополудни было бы для нее слишком наполовину.

Она сказала мне: “Если никто не придет, ты волен делать все, что угодно”. Это означало, что, скорее всего, кто-то придет, а не что-то. Кто-то, кто придет на мой день рождения… На самом деле, было бы неверно предполагать, что мой день рождения вообще сыграл в этом роль. Это мог быть просто кто-то вроде сборщика счетов или распространителя информации о районе, который должен был прийти. Может быть, с моей стороны было неправильно предполагать, что она все это подстроила. Может быть, я слишком сильно ее подозревал.

Однако, даже говоря это себе, я не мог избавиться от дурного предчувствия, засевшего в моей голове. Поскольку я слишком хорошо осознавал время, вполне естественно, что секундная стрелка, казалось, двигалась слишком медленно.

У меня пропало желание есть, поэтому я продолжал ждать, не готовя себе обед. Я наконец закончил книгу, которую читал, но у меня не было достаточно времени, чтобы приступить ко второй. Я включил телевизор и включил программу о путешествиях. Так я проводил время, наблюдая, как совершенно незнакомые люди наслаждаются вкусной едой в первоклассной гостинице.

Вспоминая об этом, то, как она конкретно заявила “если они не придут”, означало, что это не обязательно означало, что они придут в 2:30. Она указывала не время прибытия, а скорее период прибытия. Например, если бы я сказал Сатоши, используя ту же самую фразу: “Если я не приду к 2:30, делай, что хочешь”, я бы сказал что-то вроде: “На самом деле я должен прибыть раньше, но есть вероятность, что я опоздаю. Если я не буду там к 2:30, просто предположи, что я не приду”.

Вот почему, когда я услышал звонок в дверь примерно без 5 минут 2:00, я предположил, что это не связано с гостем, которого моя сестра заставляла меня ждать. - Интересно, не демон ли это? Возможно, это змея*" По какой-то причине это чувство начало подниматься во мне. Я надел тапочки и спустился в прихожую, заглянув в дверной глазок.

.[*Страх перед неизвестным]

Это был не демон и не змея. Это не был ни сборщик счетов, ни распространитель информации о районе.

“Ах, черт. Так вот что это было".

Это вырвалось у меня изо рта прежде, чем я осознал это.

Снаружи стояли четыре человека: Сатоши, Читанда, Ибара и Охината.

Словно почувствовав мое присутствие, Сатоши вернул мне взгляд через глазок. Он показал мне отвратительную улыбку, а затем поднял руку. За все различные проблемы, которые она мне причинила, была одна вещь, за которую я был благодарен своей сестре.

Она велела мне заранее починить изголовье кровати.

Тут уж ничего не поделаешь. Не то чтобы я мог отослать их прочь.

Во всяком случае, я отвел их в гостиную и усадил за низкий столик. Читанда и Охината сидели на диване, в то время как Сатоши и Ибара сидели на подушках на полу.

Сатоши был одет в рубашку поло и брюки-карго. Ибара была одета в серую парку и шорты. На Читанде был вязаный свитер персикового цвета и юбка ниже колен. Охината был одет в футболку с рисунком и джинсы. Уставившись на этот незнакомо одетый ансамбль вокруг меня, я начал ворчать.

“Джентльмены, что это за гусь передо мной*?” [Строчки из стихотворения о странном существе]

“О чем, черт возьми, ты говоришь?”

Даже когда Ибара сидела с такой благовоспитанной позой, ее речь оставалась неудивительно непристойной. Пренебрегая Охинатой, когда она ответила: “О, это Сакутаро", Сатоши начал смеяться.

“Ты, возможно, задаешься вопросом, какой мерзкий ветер мог унести нас в твою сторону?”

Я молча кивнул.

Не было никаких сомнений, что они пришли отпраздновать мой день рождения. В конце концов, Охината несла коробку, перевязанную лентой, с логотипом кондитерской, которую даже я знал сбоку, так что я не мог точно спросить их, зачем они пришли.

Однако дело было в том, что мы с Сатоши знали друг друга уже три года и ни разу не праздновали день рождения друг друга. Даже если бы он решил сделать это в качестве какой-то шутки, ему бы и в голову не пришло привести с собой остальных членов Клуба классики. Мы просто не были такой группой.

Конечно, однажды мы собрались вместе, чисто по коллективной прихоти, чтобы написать антологию. Но мы не были так близки, чтобы случайно болтаться у кого-то дома, чтобы убить время. Это то, о чем я думал, и я был почти уверен, что другие участники чувствовали то же самое. Как будто для того, чтобы внезапно сократить это расстояние, произошло что-то непонятное.

“Я думала, что мы будем мешать, если приедем так внезапно, но...”

Слова Читанды были полны размышлений. На самом деле меня это не беспокоило, а скорее…

“Я был удивлен”.

“Я так и думал, что ты будешь.”

Сатоши пожал плечами.

“Я в равной степени удивлен. Говорить об этом - это одно, но я никогда не думал, что это произойдет на самом деле”.

Я хотел спросить о двух вещах.

“Как вы, ребята, узнали о сегодняшнем дне, и чья это была идея прийти сюда?”

”Ну, это долгая история..."

Читанда наклонила голову, словно пытаясь решить, с чего начать.

“Когда Охината спросила нас, устраивали ли мы когда-нибудь что-то вроде вечеринки со всем клубом, я рассказал ей о фестивале культуры после вечеринки, но потом она спросила меня, делали ли мы что-нибудь еще, кроме этого, и я сказала ей, что я не могла думать ни о чем другом, поэтому она...”

Это действительно выглядело так, как будто это была долгая история. Однако в этот момент Ибара вмешалась и быстро сказала: “Когда я упомянула, что приближается твой день рождения, Охината сказала, что мы должны устроить тебе вечеринку по случаю дня рождения”.

“Ты знала, когда у меня будет день рождения?”

“Только то, что оно было в апреле. Это то, что ты обычно помнишь о ком-то из своего класса”.

“Я бы не стал”.

“Это потому, что ты невнимательный человек”.

Думая об этом, у Ибары до сих пор было много возможностей узнать о моем дне рождения. Мы учились в одном классе на протяжении всей начальной и средней школы, и особенно в начальной школе, у них часто были плакаты “У кого в этом месяце день рождения?”. Если бы она помнила, что мой день рождения был в апреле, ей было бы легко проверить старые антологии классов, чтобы найти мой настоящий день рождения.

Однако без мотива она бы этого не сделала. Другими словами, виновником была Охината.

“Так ты была тем, кто придумал это, да?”

Я уставился на Охинату. Ее глаза метались по гостиной, но когда они, наконец, встретились с моими, она улыбнулась без намека на трепет.

“Друзей нужно поздравлять".

Если отбросить в сторону правильность этого девиза, были способы отпраздновать это, оставаясь в одиночестве и безмятежности.

“И нет никого, кто мог бы быть в плохом настроении после того, как для них устроили вечеринку”.

В ней не было и следа неуверенности в себе. И, сказав это, она планировала сделать меня одним из тех счастливых людей. Ура.

Однако, к несчастью для нее, ни один человек еще не сказал мне “С днем рождения”.“Кроме того, я удивлен, что все на самом деле здесь”.

Как бы ни старалася Охината протолкнуть идею устроить вечеринку, было почти невероятно, что все согласились бы с этим. Читанда, возможно, просто хотела сделать новобранца счастливым, но я ни за что на свете не мог представить себе сценарий, в котором Ибара согласилась бы. Словно услышав, о чем я думаю, девушка, о которой шла речь, заговорила прямо.

“Вечером я собираюсь посмотреть фильм, так что это просто для того, чтобы убить немного времени до этого. Два часа - это все, что я уделю для твоего празднования.”

Ты умеешь читать мысли?

“Мы купили напитки, так что иди и принеси несколько чашек".

Тогда тебе тоже следовало купить бумажные стаканчики… Я увидел, что Сатоши принес бумажный пакет, полный закусок. Вместо того, чтобы есть их из пакета, наверное, было бы лучше, если бы я принес поднос, чтобы выставить их. Если я правильно помню, деревянный поднос был в шкафу. Кроме того, если в коробке Охинаты был торт, то я должен вытащить нож и несколько тарелок на потом. Интересно, было ли у нас достаточно тарелок, чтобы обойти их. Конечно, нам тоже понадобятся ложки. Наличие вилок также может быть неплохой идеей.

Когда я встал со стула и пошел на кухню, чтобы поискать то и это, у меня внезапно возникло сомнение.

Если это было празднование дня рождения, то у меня была главная роль.

И все же, почему я был единственным, кто встал и двигался?

Когда я принес посуду и стаканы обратно в гостиную, я заметил, что пепельница, книга, которую я закончил читать, и пульт от телевизора были убраны и положены на сервант. Остался только счастливый кот, все еще сидевший в своем углу стола, продолжая обнажать свою непривлекательную ухмылку.

Закуски, которые купил Сатоши, оказались довольно модным печеньем. Читанда упомянула: “Похоже, они будут хороши с джемом”, поэтому я также приготовил тарелку поменьше в дополнение к большой тарелке для закусок и достал из холодильника немного летнего мандаринового джема. Увидев банку, Охината воскликнул от радости.

"ой! Это джем "Миллефлер’, не так ли?”

Взглянув на этикетку, я увидел написанное на ней слово “Миллефлер”. Если бы я не слышал, как правильно это сказать, я, вероятно, произнес бы это как-то вроде “Пролетела миля”. Убедившись, что я не выдал эту свою мысль, я ответил: “Да”, выпятив грудь.

“Подумать только, что ты так небрежно вытащил что-то вроде "Миллефлер", какой же ты классный старшеклассник, боже”.

Эта улыбающаяся Охината была хорошей, честной девушкой, но поблизости также оказалась не очень честная девушка. Явно заподозрив неладное, Ибара начала расспрашивать меня.

“Ты хоть знаешь, что это такое?”

“Нет, совсем нет".

“Тогда почему ты так себя вел?!”

“Я хотел выглядеть круто. Моя вина.”

Я извинился и спросил Охинату с самого начала.

"что это?"

Узнав правду о моем детском тщеславии, Охината посмотрела на меня невероятно холодными глазами, но достаточно быстро пришла в себя и взяла банку с вареньем.

“Это специализированный магазин варенья. Это действительно хорошо известно. Я как-то сама купила его некоторое время назад, и, как и ожидалось, вкус соответствует его высокой цене”.

“Значит, оно дорогое, да?”

- пробормотал я, не подумав, глядя на банку.

“Ну, не совсем так. По крайней мере, дорого, как для джема.”

Я не мог себе представить, чтобы эта загорелая, легко одетая Охината делала что-то вроде похода в специализированный магазин за вареньем. Я знал, что с моей стороны неправильно судить о книге по обложке, но все же…

“Интересно, не расточительно ли есть такое хорошее варенье с простым печеньем”.

Однако, когда Сатоши высказал свои опасения, Читанда ответила легкой улыбкой.

“Все  в порядке, верно?”

И с этим все стало хорошо.

Охината упомянула, что она принесла зажигалку, так что я мог только предположить, что ее нужно было использовать для зажигания свечей на день рождения для торта. Приготовления были готовы, но торт, вероятно, будет готов немного позже.Напиток, который приготовила Ибара, был газированным белым персиковым соком, который не только напоминал шампанское, но и был в такой же бутылке.

“А теперь давай, Хотаро, конечно, у тебя есть что-то немного более сложное, чем это”.

Еще раз подтолкнутый комментарием Сатоши на кухню, я вытащил несколько неиспользованных стаканов, предназначенных для гостей, которые даже не были извлечены из коробки, в которой они изначально были. Они были короткими и не имели стебля. Выгравированный на нем узор сиял, как будто он был хрустальным.

“Еще раз, как они назывались?”

Ибара спросила об этом, задумчиво наклонив голову.

“Это чашка”, - сказал я ей, но она, как обычно, не слушала.

“Это не стакан, и это не кубок...”

“Это стакан Кирико?” [Разновидность японского граненого стекла.]

Охината предлагала это, но, похоже, это было не так.

“Это просто декоративная разновидность. Нет, дело не в этом, еще раз, как называлась эта форма стекла?”

“На коробке было написано ”стакан для виски"."

На лице Ибары появилось легкое выражение досады.

Я лично думал, что бокалы с длинными ножками были бы более подходящими, но ничего не поделаешь, что в доме их не было. На самом деле, возможно, где-то и валялись какие-то вещи, но если это было так, я не знал, где они были. Что еще хуже, я смог найти только четыре стакана виски, что означало…

“Подожди, Ореки-сан - единственный человек с нормальной чашкой?”

...что-то подобное в конечном итоге произошло. Как бы вы на это ни смотрели, это был ужасный способ обращения с сегодняшним главным героем.

Когда сок был передан по кругу, Охината заговорила.

“Что ж, тогда кто-то должен предложить тост”.

Сатоши и Ибара обменялись взглядами друг с другом, а затем посмотрели в сторону Читанды, как будто они планировали сделать это заранее. Возможно, понимая, что она будет выбрана, Читанда взяла стакан, не выглядя так, будто собиралась отказаться.

С двусмысленной улыбкой, которая наводила на мысль, что она понятия не имеет, как это сделать, Читанда начала свою речь.

“Ммм, сегодня день рождения Ореки-сан, так что давайте отпразднуем его. Жаль, что я не могла сделать тебе подарок, но поскольку это произошло так быстро, я должна извиниться за то, что не смогла его принести”.

“Твоего присутствия достаточно”.

Тот, кто вмешался с этим заявлением, был не я. Это был Сатоши. Слышать, как он выдумывает чувства людей к ним, было пугаеще.

“Услышав это, я чувствую себя лучше”.

И слышать, как она чувствует себя лучше после того, как услышала эту выдумку, тоже было пугающе.

“Из всех нас тебе быстрее всех исполнилось 17. Так что, ммм... поздравляю. Твоё здоровье”.

Мы подняли четыре стакана для виски и одну чашку и слегка постучали ими друг о друга. Хотя день рождения якобы устраивался ради меня, Охината, казалось, была единственной, кто был исключительно счастлив.

Именно в этот момент одна из моих забот исчезла.

Не то чтобы я специально хотел, чтобы меня поздравляли или что-то в этом роде, но, скорее, я беспокоился, что они, возможно, планировали только поесть и выпить, вернувшись домой сразу после этого. Теперь, когда они закончили тост, мой день рождения все-таки прошел как положено.

Однако была еще одна вещь, о которой я не мог сказать, что она меня не беспокоила.

Это был счастливый кот.

Почему он все еще лежал на столе? Пока я собирал тарелки и столовое серебро, они убрали со стола для меня. Они положили все, что было на нем, на ближайший буфет, и все же остался только счастливый кот.

Интересно, было ли это совпадением? Нет, из всего, что лежало на столе, это было то, что с наибольшей вероятностью могло помешать. Несмотря на то, что они планировали разложить еду по столу, они должны были сделать это сейчас, специально избегая счастливого кота. Возможно, кто-то копался в нем, чтобы понять, почему он там сидел?

Я уже совершил ошибку. Подумать только, я так бездумно приготовил это удивительное летнее мандариновое варенье, не зная, насколько оно на самом деле впечатляет. К счастью, разговор, по крайней мере, отклонился от этого.

С этого момента мне придется быть осторожным.

Печенье Сатоши было чуть-чуть соленым, и в результате джем очень хорошо с ним сочетался. Я всегда думал, что предпочитаю сладкое, но терпкость летнего мандаринового джема оказалась довольно освежающей; это было — как бы это сказать — что-то вроде сравнения шпаги с фольгой.

“Фукубе-семпай, ты ведь приходил сюда раньше, чтобы потусоваться, верно?”

Когда Охината спросила об этом, Сатоши повернулся ко мне.

“Я так не думаю”.

“Нет”.

“Я был поблизости раньше, но это была просто наша встреча в каком-то парке поблизости. Я думаю, что я кое-что у него позаимствовал”.

Я повернул голову. Как он и сказал, некоторое время назад я заставил Сатоши подождать в соседнем парке, пока шел туда из своего дома. Однако…

“Ты уверен? У меня есть смутное воспоминание, что ты действительно что-то возвращал.”

Прошло всего два года или около того, и я уже не очень хорошо это помнил. Конечно, этому смутному воспоминанию нельзя было доверять, но я не мог сидеть спокойно, пока наши взгляды расходились. Согласившись с этим, Охината затем сказал: “Возможно, ты приходил два раза, один раз, чтобы одолжить что-то, а затем один раз, чтобы вернуть это”.

Конечно, какая разумная идея.

“За исключением того, что ты ни разу не проделал весь путь до его дома, верно?”

“Я не думаю, что посещение его дома повлияет на нашу способность делать то, что нам нужно”.

Охината пробормотала что-то сомнительное и поднесла стакан с виски к губам.

“Это довольно прямолинейно с твоей стороны. Если бы это была я, я бы сказала что-то вроде ”Я была бы только помехой", но я думаю, это потому, что вы парни".

Сатоши наклонил голову в ответ.

“Интересно, так ли это. Я отношусь к тому типу людей, которые поддерживают легкое знакомство и удовлетворены этим, поэтому такого рода общие концепции могут быть неприменимы ко мне".

“Какие виды?”

“Все виды”.

Я мог бы согласиться с этим.

“Понятно, я думаю, что такие люди существуют”..Охината была глубоко погружена в свои мысли. Говоря как парень, я лично не думал, что мы с Сатоши предпочитаем "легкое знакомство" в какой-то особой степени. Наверное, это было нормально. Если бы мне пришлось назвать это, хотя Охината была особенно сумасбродна, вполне возможно, что на самом деле не было парней, которые могли бы легко говорить о таких вещах.

Охината бросила печенье в рот, а затем подняла голову, чтобы задать еще один вопрос.

“Могу я задать вопрос? Какая у тебя комната?”

Моя комната, да? Я начал собираться с духом.

“Она вполне нормальная. Там есть кровать, письменный стол и книжная полка.”

“Разве она ничем не украшена?”

Я не думаю, что упоминал что-то подобное, но я уверен, что по крайней мере что-то прилипло к стене. Пока я тихо пытался вспомнить, было ли он, Ибара вдруг начала говорить какие-то ненужные вещи, поглаживая счастливую кошку по голове.

“Ты должна просто остановиться на этом, Хина-тян. Даже этот парень имеет право на личную жизнь”.

Затем она повернулась ко мне и сверкнула холодной улыбкой.

“Кроме того, это комната парня, так что я уверена, что ты уже можешь представить, какие вещи лежат вокруг”.

Я не был точно уверен, что представляла себе Ибара, но в этом не было ничего, что могло бы оправдать усмешку, полную презрения, направленную на меня. ...Ну, по крайней мере, там было не так уж много.

“Я действительно ничего не могу себе представить”.

Когда Охината пробормотала это, Сатоши ответил улыбкой.

“Такие вещи, как учебники".

Я тоже внес свой вклад.

“И справочники тоже”.

“Также словари, верно?”

"конечно."

У Ибары было изумленное выражение лица.

“Вы, ребята, тупые или что?”

Количество печенья на тарелке с закусками перед нами становилось все меньше и меньше. На самом деле я не думал, что все они будут съедены, но если бы это было так, то торт, естественно, был бы следующим. Когда я потянулся за другой, до меня вдруг дошло, что я ничего не ел на обед. Затем мне пришла в голову мысль.

“Кстати, вы, ребята, пообедали?”

Ответы были самыми разными.

Читанда ответила: “Легко”.

Охината ответил: “Я да”.

Ибара ответила: “Я поздно позавтракала, так что еще нет”.

Сатоши ответил: “Я нет".

Поскольку я был одновременно сегодняшним главным героем и ведущим, вероятно, это была моя работа - что-то предложить.

“Если это так, мы можем заказать пиццу”.

“А?! Но я бы чувствовала себя ужасно, если бы ты нас лечил.”

Читанда пыталась быть внимательной, но, черт возьми, я ни за что не собиралась их лечить.

“Мы, очевидно, разделили бы счет”.

"О... о, в этом есть смысл".

В этот момент вмешался и Сатоши.

“Я согласен, сначала я тоже подумал, что было бы неплохо заказать пиццу. В конце концов, это была бы идеальная идея, если бы там было много людей, которые собирались поесть. Но я кое о чем забыл.”

“Пиццерия была закрыта?”

“Если бы пиццерия была закрыта в субботу, у них когда-нибудь был бы какой-нибудь доход? Нет, это было, ну...”

--

Он взглянул на Ибару. По сравнению с колеблющимся Сатоши, Ибара говорила так же прямо, как и всегда.

“Я не переношу сыр. Извини".

“...О, я понимаю. Я не знал.”

“Я был бы более удивлен, если бы ты знала мои предпочтения”.

Иногда в школьных обедах был сыр, так что не было бы слишком странно, если бы я знал, и все же, даже тогда, я не знал. Она сказала мне об этом раньше, но, наверное, я был довольно невнимателен.

“Ты тоже плохо относишься к сыру?”

Когда Охината намазала великолепное количество джема на печенье, а затем бросила его в рот таким же великолепным способом, она внезапно дернулась вперед в любопытстве.

“Да, немного. Не то чтобы у меня на него аллергия, но я просто не могу его есть".

“Это из-за вкуса?”

“Наверное, так оно и пахнет. Если это что-то вроде охлажденного тонко нарезанного сыра, то на самом деле он не пахнет, так что все в порядке, но я не могу заставить себя даже приблизиться к нему, если он приготовлен. Тебе тоже это не нравится, Хина-тян?”

Услышав это, Охината широко улыбнулась .

“Это просто то, что мне сказал друг, но люди действительно должны выбрасывать испорченные мандарины и молоко”.

Интересно, была ли у Охинаты привычка втягивать в это своих друзей, когда она не могла придумать хорошего способа что-то сказать. Как и ожидалось, Ибара ответила вымученной улыбкой.

“Было бы приятно иметь такое решение, но меня все еще немного беспокоит, что это стало чем-то вроде моего слабого места. Мне придется привыкнуть к нему к тому времени, когда я стану взрослой”.

Если бы Ибара стала отшельницей в Пиренейских горах и заставляла себя есть сыр три раза в день, я уверен, она бы как-нибудь справилась с этим. Возможно, на нее даже снизойдет озарение, связанное с сыром. Легенды, окружающие производителей молочных продуктов Ибары и о том, как они штурмом взяли мир производства сыра, начнутся тогда и там. Может быть.

Если бы ей просто не понравился вкус, то все было бы хорошо, если бы она его не ела, но поскольку проблема заключалась в том, что ей не нравился запах, даже заказать пиццу было бы проблематично. Судя по всем рекламным листовкам пиццерии, которые постоянно засовывали в наш почтовый ящик, вполне возможно, что там были пиццы, в которых не использовался сыр, но я не обязательно хотел пиццу так сильно, чтобы умолять о такой возможности. Кроме того, печенье оказалось на удивление сытным.

“В любом случае, Ореки-семпай, ты действительно ничего не знаешь об Ибаре-семпае, не так ли. Даже несмотря на то, что вы вместе учились в начальной школе?”

“В значительной степени”.

“Почему ты этим хвастаешься?” - вмешалась Ибара.

Это не то, что я имел в виду.

Охината, которая быстро потянулась за тарелкой с закусками, внезапно остановилась. Она с сомнением посмотрела на Ибару.

“Может ли это означать то, что я думаю? Ты тоже никогда раньше не была в этом доме, Ибара-семпай?”

“Ни за что на свете. То, что мы учились в одном школьном классе, не означает, что наши дома были рядом”.

"В самом деле? Подожди, но...”

Охината посмотрела на Читанду, сидевшую рядом с ней на диване, а затем на Сатоши и Ибару. Она в некотором замешательстве наклонила голову.

“Мы все прибыли сюда, даже немного не заблудившись. Я думала, кто-то из нас бывал здесь раньше.”

Казалось, что время ненадолго остановилось.

Итак, дело дошло до этого.

Это перешло от разговора о моей комнате и даже близко не подошло к обсуждению значения счастливого кота. Думать, что в конечном итоге все пойдет в этом направлении после того, как я заговорил о чем-то вроде покупки пиццы, было совершенно неожиданно.

Поскольку я не знал чего-то вроде предпочтений Ибары в еде, это означало, что между нами двумя не было очень сильной связи, поэтому, следовательно, она, скорее всего, никогда раньше не была в моем доме, да? Я вижу; это действительно следовало логически. Однако это означало, что я уже вырыл себе могилу.

Было ли все еще возможно для меня сменить тему?

Нет, наверное, для этого было уже слишком поздно. Разговор уже дошел до точки невозврата. Если бы я отчаянно попытался прервать течение разговора, они бы только удивились, почему я пытаюсь сменить тему, и в результате стали бы более излишне любопытными. Вопрос Охинаты был опасно близок к раскрытию тайны, на которую намекал счастливый кот. Однако все по-прежнему было только "близко". Это еще не было прямым попаданием.

Это было больно, но единственное, что я мог сделать, это уйти от разговора, молясь, чтобы они быстро начали говорить о чем-то другом самостоятельно.

Если бы только она тоже это понимала.

Ибара посмотрела на Сатоши.

“Это, ну, ты знаешь. Фуку-тян показал нам улицы, верно?”

Сатоши изобразил замешательство и ответил: “Я только вспоминал карту. Этот район немного сбивает с толку, но я довольно искусен, когда дело доходит до запоминания вещей. Что касается того, где я взял карту, хотя...”

“Я приготовила карту”, - вмешалась Читанда.

“Это верно. Я получил её от Читанды.”

Он вытащил карту из кармана, чтобы показать всем. Это была не одна из тех чрезвычайно причудливых карт, на которых было много подробностей обо всех жителях, а скорее простая карта района, используемого городом. Местоположение моего дома было отмечено на нем красной ручкой.

“О, это верно. Это потому, что Чи-тян уже была здесь однажды".

Услышав это, Читанда напряглась всем телом.

“Помнишь? Та штука в прошлом году. Когда Ирису-семпай пришла к нам во время летних каникул, чтобы спросить наше мнение о ее видео, Читанда пришла сюда, чтобы забрать его, не так ли?”

"Ах, нет, это было...”

У нее была хорошая память. Конечно, достаточно того, что Читанда пришла за мной, услышав от Сатоши, что я планировал пропустить , однако в тот раз…

“Я подобралась близко благодаря указаниям Фукубе-сан, но на самом деле так и не нашла дом”.

В тот день мне позвонили по телефону: “Я пришла за тобой, но, похоже, заблудилась, поэтому, пожалуйста, приезжай и забери меня”. Мне быстро удалось найти ее, но похоже, что в тот день она даже не видела фасада дома.

“Однако я знала адрес, так что, пока у меня была карта, я могла бы его найти”.

“Так вот что это было”.

Охината снова начала лучезарно улыбаться, как будто ее удовлетворило это объяснение.

“Ты бы смогла это выяснить, если бы знала адрес, не так ли? Например, давай посмотрим… например, что-то в этом роде.”

Когда она это сказала, ее лицо начало темнеть.

“Что-то? Что именно должно быть ”что-то"?"

Казалось, эта первокурсница зациклилась на чем-то странном. Между ними не было ни малейшего сходства, но почему-то, увидев Охинату и Читанду, выстроившихся вот так на диване, я вспомнил о клочке корней.

"ой! Новогодние открытки!”

Когда Охината сказала это, ее лицо мгновенно осветилось, Сатоши ответил ненужным комментарием.

“Даже в этом случае Хотаро не делает таких утомительных вещей”.

Это было неверно. Я действительно пытался отправить их в прошлом, но столкнулся с той же проблемой. Я не знал ни одного из их адресов.

“Это так?”

Временно забыв о своих попытках проявить вежливость, она посмотрела на меня с недоверием.

“Очевидно, что люди должны посылать новогодние открытки, по крайней мере, своим друзьям”.

“Все в порядке. В любом случае, мы все видели друг друга лично в конце года. Новогодние открытки - это просто замена людям, которых вы не сможете увидеть”.

“Возможно, это и так, но разве не единственная причина, по которой мы смогли поприветствовать Ореки-сана, заключалась в том, что я сама позвонила ему по телефону?” - сказала Читанда, не осознавая этого.

Сатоши положил печенье, которое он грыз, обратно и начал улыбаться.

“Ах, этот Новый год был действительно интересным, не так ли? В конце концов, Маяка даже...” Сатоши остановился, почувствовав пронзительный взгляд Ибары. Даже несмотря на то, что, вероятно, ее не заставляли это делать, работа Ибары на полставки в качестве мико в храме безмерно смущала ее. Конечно, Охината понятия не имела, о чем они говорили.

“А как насчет Ибары-семпай?”

“Не обращай на это внимания. Мы говорили об адресе Ореки, верно?”

Она решительно вернула разговор в прежнее русло. Я мог бы навсегда похоронить эту тему, если бы продолжал говорить о том, что произошло в течение Нового года, но если бы я сделал это, Ибара, безусловно, презирала бы меня. Это тоже звучало не очень привлекательно.

Когда я подчеркнул это, у Ибары внезапно появилось пустое выражение лица, которое, казалось, удивлялось, почему она до сих пор не поняла чего-то настолько простого.

“А как насчет антологии выпускников? Если я правильно помню, это там написано.”

“О, я понимаю. В этом есть большой смысл”, - кивнула Охината, а затем снова наклонила голову.

“Но Читанда-семпай не ходила в среднюю школу Кабурая”.

“Нет, то, что она сказала, было правдой”.

Читанда наконец-то сказала это.

“У Ореки-сан был друг из средней школы по имени Сода-сан. Я уже много раз бывала в доме Соды-сана, поэтому я спросила его, могу ли я посмотреть выпускную антологию”.

С этими словами Ибара и Сатоши одновременно повысили голоса.

“Так вот что это было. Ты должна была сказать нам.”

---

“Это так? Ты должна был сказать нам.”

Когда эти двое отчитали ее, Читанда нехарактерно отпрянула, выглядя пристыженной.

“Я думала о том, чтобы спросить вас двоих, но я продолжала проходить мимо вас, и я совсем забыла об этом в клубной комнате… А потом внезапно у меня появились дела в доме Соды-сан, о которых нужно было позаботиться”.

“Теперь, когда я думаю об этом, Сода был в нашем классе, не так ли? Хотя, на самом деле он не производит на меня впечатления парня, который был бы связан с Ореки.”

Конечно, это было не совсем так. Несмотря на то, что он был из тех, кто много времени проводит в одиночестве, он действительно был хорош в футболе. Между нами двумя была долгая история одалживания и заимствования книг.

“Разве его родители не вроде как знамениты?”

“Они в городском совете. Хотя они совсем не ведут себя самоуверенно”.

Надув щеки напоказ, Сатоши преувеличенно покачал головой.

“Это Читанда-сан для тебя. Я знал, что ты невероятна, но подумать только, что ты даже знаешь одного из школьных друзей Хотаро. Ты действительно внушаешь благоговейный трепет”.

“Нет, это действительно было просто совпадение”.

“Возможно, вы уже слышали слухи, окружающие мое темное и таинственное прошлое”.

Словно в отместку Сатоши за то, что он проигнорировал ее, Читанда грациозно положила ладони на бедра и улыбнулась.

“Я понимаю. Например, что-то вроде слуха о том, как ты начал петь песню после того, как забыл выключить микрофон в комнате вещания? Нет, я ничего подобного не слышала.”

Через пару секунд Ибара рассмеялась.

“Ха-ха-ха, это верно! Что-то вроде этого произошло”.

Это случилось осенью нашего третьего года в средней школе. Это была одновременно забавная и печальная история.

“Чи-тян, я удивлен, что ты так много знаешь о таких вещах. Я даже не помнил об этом, пока ты не упомянула об этом.”

Сатоши, который неоднократно тыкался в рощу, чтобы его поприветствовала змея, сидел, не говоря ни единого слова, его лицо все еще застыло в прежней дразнящей улыбке. Сатоши был способен терпеть подавляющее большинство шуток, направленных на него, но, как и ожидалось, казалось, что инцидент остался его единственной ахиллесовой пятой.

Я извинился перед Сатоши внутри. В конце концов, тот, кто рассказал Читанде об этом конкретном эпизоде, был я.

Тем не менее, даже у меня не хватило черствого сердца, необходимого, чтобы прикончить его, сказав Читанде, что то, что он на самом деле пел в тот момент, было какой-то ужасной попыткой хип-хопа.

Однако, поскольку Читанда смиренно продолжала отрицать похвалу Ибары, мне показалось странным, что Охината, с другой стороны, сидела с широко открытыми от шока глазами и разинутым ртом.

Поскольку время для торта быстро приближалось, я начала убирать поднос с закусками и тарелки поменьше для варенья. После того, как я закончил свой обход между гостиной и кухней, на столе остался только счастливый кот. Вполне естественно, что какое-то варенье прольется, как бы тщательно все ни ели, поэтому я принес кухонную салфетку. Вытирая, я небрежно пробормотал: “Это мешает, не так ли”, - и продолжил перемещать счастливого кота на боковую доску.

Мне захотелось вздохнуть с облегчением. Пока я мог убрать его со стола, я мог быть спокоен. Опасность наконец-то миновала.

Я достал тарелку для торта, а также нож и вилки. Виноградный сок, вероятно, не очень хорошо подойдет к торту. Мне сказали, что что-то вроде кофе или кофе с молоком будет хорош, поэтому я снова пошел на кухню и подождал там, пока закипит вода.

Никто не может видеть, какие лица они обычно делают, поэтому в результате у меня не было возможности узнать, было ли у меня хорошее непроницаемое лицо. Я не думал, что мое было очень легко прочесть. Когда Сатоши и Ибара, и особенно Охината, говорили о моем адресе, я подумал, заметили ли они, что я чувствую себя так, будто иду по опасно тонкому льду.

Я уже приготовил кофейные чашки. Растворимый кофе был не совсем подходящим способом угостить уважаемого почетного гостя, но так как это была их вина, что они пришли так внезапно, я не мог беспокоиться. Я продолжал наблюдать за безмолвным чайником, ожидая, когда он засвистит. По моему опыту, человеческий взгляд, несомненно, препятствовал нагреву воды. Пока я продолжал следить за чайником, вода внутри никогда не закипала. Если бы я отвел глаза хотя бы на секунду, это был бы тот момент, в который непременно засвистел бы чайник. Конечно, с точки зрения экономии энергии, тогда было бы лучше просто отвернуться, но больше смотреть было не на что.

“Ореки-сан, салфетку для протирки”.

Когда я обернулся, то увидел Читанду, держащую кухонную тряпку.

“О, не могла бы ты положить ее вон туда, на край раковины, для меня?”

Я вернулся, чтобы посмотреть на чайник. Я предположил, что Читанда все еще там, поэтому начал говорить.

“Ты промолчала об этом, ха”.

После короткого молчания я услышал ответ, который, казалось, был заглушен шумом, исходящим от вентилятора вентиляции.

"да. ...Я полагаю, что шанс ускользнул от меня.”

Ранее Читанда сказала, что узнала мой адрес, проверив антологию выпускников моей средней школы. Что ей рассказал об этом мой друг, Сода. Это, конечно, правда, что у меня был одноклассник по имени Сода. Я понятия не имел, в какую среднюю школу он пошел после этого, но это определенно была не средняя школа Камиямы. Скорее всего, это было правдой, что Читанда заставила Соду показать ей антологию. В конце концов, то, что она сказала, звучало довольно точно, а Читанда была не очень хороша в рекламе, и точка.

Однако это была не вся правда.

Сатоши никогда раньше не был у меня дома. Конечно, Ибара была такой же.

Те последние летние каникулы, когда Читанде удалось подобраться поближе к моему дому, но она не прошла весь путь, тоже не были ложью.

Однако никто ничего не говорил о том, что она приходила только один раз. Читанда уже приходила в этот дом раньше. Читанда передала Сатоши карту, но даже если бы она этого не сделала, то легко смогла бы сама найти дорогу по этим улицам.

Я услышал слегка недовольный голос.

“Но в итоге ты тоже ничего не сказал”.

“Я полагаю, что шанс ускользнул от меня”.

Это было то, что произошло в этом месяце.

На фестивале, в котором участвовала Читанда, участников было мало, и, поскольку одежда подходила мне, меня привлекли, чтобы помочь. Фестиваль закончился без сучка и задоринки, но в тот день было холодно. В итоге я простудился.

Конечно, Читанда, будучи той, кто заручился моей помощью, не могла усидеть на месте, услышав, что я прикован к постели. Когда она позвонила мне домой утром и услышала о моей ситуации от моей сестры, она сразу же приехала навестить меня. Ее подарком на выздоровление было летнее мандариновое варенье. Она сказала мне, что немного смешивания с черным чаем полезно для тебя, когда ты простужен. Однако на самом деле я не пил черный чай, поэтому потом взял маленькую миску и просто облизал ее вот так.

Мне было бы неловко, если бы Читанда вошла в мою комнату, поэтому я смирился с холодом и встретился с ней в гостиной. Когда тебе очень плохо, принять гостя действительно нелегко. Читанда, конечно, поняла это и вернулась домой через несколько минут после того, как передала мне варенье для выздоровления. Конечно, это было ненадолго, но она все равно пришла.

“Это сложно… Мне жаль Маяку-сан и остальных, но они не узнают, если мы ничего не скажем”.

Я не ответил, продолжая смотреть на чайник.

Это было совсем не так, как это работало, поэтому я занервничал.

Она сказала, что они не узнают, пока мы им не скажем, но на самом деле Читанда просто собиралась использовать свои действия, а не слова, чтобы заявить, что она приходила в эту гостиную раньше.

Вечеринка приближалась к своей кульминации. Скоро настанет время для торжественного появления торта. В этот момент в него вставляли несколько свечей и таким образом зажигали. Охината принесла зажигалку.

Читанда, вероятно, уже думала об этом в этот момент. Было бы более атмосферно, если бы все огни были выключены, пока горели свечи. Это был ее план, верно?

Вот почему счастливый кот остался на столе.

Хотя пепельница, книга в мягкой обложке и пульт от телевизора были убраны на боковую доску, остался только счастливый кот. Это было то, что мог сделать только тот, кто знал о его способности выключать верхний свет. Другими словами, это указывало бы на единственного человека из всех четверых, кто однажды уже приходил в этот дом.

На самом деле, когда Читанда приходила в эту гостиную раньше, внутри было темно, поэтому я нажал на руку счастливого кота, чтобы включить свет. Читанда бы этого не забыла.

Что бы на самом деле произошло, если бы Читанда использовала руку счастливого кота, чтобы выключить свет? Ибара, или, возможно, Охината, вероятно, сказал бы что-то вроде этого:

“О боже, так "счастливый кот" функционирует как пульт дистанционного управления, не так ли? Неудивительно, что его оставили на столе. Но подожди секунду, как ты узнала, что это пульт дистанционного управления? Итак, Эру Читанда, ты не только пришла в этот дом, в эту самую гостиную, но и увидела, как счастливого кота использовали в качестве выключателя света, не так ли?!”

Если бы Читанда промолчала об этом, когда пришла со всеми остальными в мой дом, конечно, она тоже должна была перенести счастливого кота на боковую доску.

Однако в данный момент я не мог сказать ничего из этого. Свечи скоро должны были зажечься, а это означало, что и счастливая кошка тоже. Если я укажу на ее ошибку, и в результате она начнет вести себя подозрительно, все может осложниться. ...Пока я думал об этом, я понял, что мое молчание о визите на выздоровление было не потому, что “шанс ускользнул от меня". В конце концов, то, что мы делали, не было таким уж сомнительным… Все это было так абсурдно.

Подумав об этом, я не смогл удержаться от легкой улыбки. Как будто заметив это, Читанда спросила меня.

"что такое?"

"Ну...”

Подумывая о том, чтобы сказать ей, что это вообще ничего не значит, я упомянул кое-что, что внезапно пришло мне в голову.

“Вполне возможно, что Охината не купилась на твою предыдущую историю”.

“Что...”

Я обернулся и попытался изобразить ей самую подлую улыбку, на которую был способен, но я не мог видеть своего лица, поэтому не знал, насколько хорошо это получилось.

“Разве слова ‘Я спросила Соду” не звучат так, будто ты, возможно, придумала ложь?"

Читанда попыталась выдавить улыбку, несмотря на свое встревоженное лицо.

Свист чайника начал издавать свой пронзительный вопль.

перевод и редакт: nesti_Sc75

3. Настоящее время: 6,9 км; Осталось 13,1 км

Дорога продолжалась по прямой, почти без склона в поле зрения. Вдалеке я увидел небольшую гору, однако, поскольку я знал курс, я также знал, что в конце концов мне придется подняться на нее. Поскольку, пересекая длинную ровную дорогу, можно было видеть все расстояние, это совершенно надоело.

Я ни о чем не думал, пока спускался по склону. Я намеревался вернуться к своим мыслям после того, как закончу холмистый отрезок и снова начну идти, однако возникла неожиданная проблема. Я слишком ясно видел весь прямой путь целиком. Несмотря на то, что старшеклассники Камиямы бежали впереди и позади меня, было совершенно очевидно, что я был единственным, кто шел беззаботно. Это закончилось несколько неловко, поэтому я начал притворяться, что бегу со скоростью, которая все еще позволяла мне спокойно думать.

Однако я также понял кое-что еще, потому что дорога была такой открытой и ее было легко увидеть. Впереди виднелся знакомый горный велосипед. Я подумал, не было ли все-таки каких-то неприятностей. Вице-президент Генерального комитета Сатоши Фукубе был остановлен там намного раньше меня.

Я поднял свои руки и окликнул его, когда он стоял в отдалении, а затем ускорил шаг.

Сатоши выглядел так, словно о его делах уже позаботились, когда он стоял на краю дороги, и, казалось, радостно болтал с другим студентом из Генерального комитета. Между нами все еще оставались десятки метров, когда я заметил, что он начал забираться обратно на свой велосипед. Однако, как только я подумал, что у меня ничего не получится, он в конце концов обернулся и посмотрел на меня. Казалось, у него не было никаких срочных дел, о которых нужно было позаботиться, учитывая, что он стоял там и ждал меня.

“Привет, Хотаро. Ты предупредил меня заранее, так что, думаю, мне не стоит удивляться, но, чувак, ты медлительный.”

Я остановился прямо рядом с ним, а затем сделал два или три глубоких вдоха. Когда мы вдвоем пошли бок о бок, Сатоши разделился с другим членом Генерального комитета, и я начал говорить.

“Я думал, ты уже проехал дальше".

Сатоши пожал плечами, толкая свой горный велосипед вперед.

“Если бы я серьезно крутил педали, я бы уже был на финише”.

“Ты такой быстрый, да?”

“Нет, это моя вина. Я просто выпендривался. Я бы, наверное, был где-нибудь в Джинде".

Я чувствовала, что даже это все еще было его преувеличением, но я пропустил это мимо ушей, ничего больше не сказав. Сатоши бросил быстрый взгляд назад, а затем тихо вздохнул.

“Не то чтобы я думал, что сегодняшний день закончится без каких-либо событий, но все же...”

“Был ли несчастный случай?”

“В самом широком смысле этого слова. Кто-то повредил ногу и в результате не мог пошевелиться. Я позвал учителя, и они забрали ученика”.

Затем он наклонил голову ближе и продолжил шепотом:

“Я не мог сказать, просто посмотрев, но я не уверен, что он действительно повредил ногу”.

Этого в какой-то степени следовало ожидать.

“О, правда? Ты надеялся, что вся студенческая база будет проходить весь курс честно и без обмана?”

Когда я сказал это насмешливым тоном, Сатоши нехарактерно поднял брови.

“Я бы ни за что не подумал о чем-то подобном”.

“Тебе не нужно было отвечать так категорично”.

“Если бы нашелся студент, способный ускользнуть от бдительных глаз Генерального комитета и найти короткий путь, я бы на самом деле поаплодировал ему, но эти ребята... даже несмотря на то, что они не делают ничего искусного, они все равно в конечном итоге улыбаются, как будто они все такие. Если они делают что-то подобное, учителям приходится приезжать на машине и забирать их. Некоторым из них, возможно, действительно будет больно, но для тех, кто просто притворяется, я не мог бы похвалить то, чего так не хватает в классе. Я бы хотел, чтобы они выбрали более изящный метод”.

Там была тысяча учеников средней школы Камиямы. Проблемы, вероятно, не закончатся одним этим инцидентом. Оставалось только затаив дыхание ждать следующего.

Сатоши взглянул на часы.

“Честно говоря, я сейчас довольно сильно отстаю от графика. Я хочу поскорее уехать, так что ты ничего не хотел у меня спросить, Хотаро?”

Я был занят подготовкой вопросов, предполагая, что сначала увижу Читанду, однако встреча с Сатоши до этого оказалась действительно очень удачной. Знания Сатоши охватывали широкий спектр жанров, намного превосходящих мои собственные, и даже если бы это было не так, я все равно был благодарен за то, что у меня была другая точка зрения на эти вопросы, чем у меня.

Было две вещи, которые я хотел сказать, или, скорее, спросить.

“Давай посмотрим. Я хочу, чтобы ты выслушал чисто гипотетическую историю".

“Там даже есть предисловие, да? Меня это устраивает. Продолжай.”

Я собрался с мыслями, продолжая идти. Звучит неплохо, что-то в этом роде.

“Допустим, я должен был сказать что-то вроде: ”Это просто то, что мне сказал друг, но независимо от того, как ты об этом думаешь, довольно несправедливо, что Генеральный комитет не должен баллотироваться", что бы ты подумал?”

Сатоши долго и пристально смотрел на меня и, наконец, ответил необычно серьезным тоном.

“Так вот что ты на самом деле думаешь, да? Я бы подумал, что что-то подобное сильно расстроит меня”.

“Просто делай свою чертову работу. Я не мог придумать никаких других гипотез”.

“Естественно, это именно то, что я делал, рассказывая тебе, что я думал. Чисто гипотетически, конечно.”

Поскольку я молчал, Сатоши решил, что у меня больше нет вопросов, и забрался на свой горный велосипед. Он подстроил свое кручение педалей под мою скорость ходьбы, а затем снова заговорил.

“Я говорю это просто для того, чтобы ты знал, Хотаро, но мне действительно нравятся такие девушки, как Охината. Конечно, не таким образом, если Маяка в конце концов услышит, что я это сказал”.

"я знаю."

Как будто я сказал эти слова полностью к его удовлетворению, он начал набирать скорость.

“Сатоши” - крикнул я из-за его спины.

«да?»

Сатоши нажал на тормоз и обернулся.

“Есть что-нибудь еще?”

"Нет...”

Я не решался что-либо сказать.

Была одна вещь, которую я хотел подтвердить Сатоши, но я не мог заставить себя сделать это.

Говоря это, однако, я не мог продолжать останавливать Сатоши, пока он был так занят. Я тяжело вздохнул, а затем спросил.

“Это вопрос, касающийся японского языка. Если бы кто-то был похож на бодхисатву снаружи, каким бы он был внутри?”

Услышав это, он что-то пробормотал себе под нос. Я бы не очень хорошо это расслышал, но, вероятно, это было что-то вроде: “Хотя Маяка ничего подобного мне не говорила”. Он не обязательно критиковал Ибару. Скорее всего, она просто не видела причин рассказывать ему то, что Охината сказала совершенно слово в слово.

Как я и думал, Сатоши знал это слово. Он знал это гораздо точнее, чем кто-то, у кого были смутные воспоминания об этом, как у меня.

“Есть определенная поговорка, которая предполагает, что если кто-то внешне похож на бодхисатву, то то, кем он является внутри, установлено. У них было бы сердце, как у якши*”

[Японский демон Якша. На этих татуировках Якша показаны в виде кровожадных духов, несущих отрубленные головы. Якша – этот демон был позаимствован японцами из индуистской мифологии. Там они были прекрасными полубожественными существами, родившиеся из стопы Брахмы вместе с демонами – рикшасами, но, в отличие от первых, были слугами богов. Тем не менее, для людей они часто были опасными].

А затем, чтобы поднять настроение шуткой, он добавил это.

“Однако, насколько мне известно, Читанда не питает пристрастия к гранатам*”

[Отсылка к мифу о Харити, сказке, в которой женщина похищает детей других женщин, чтобы накормить сотни своих детей. После того, как Будда приблизился к ней и обманул ее, она клянется есть только гранаты вместо мяса детей].

Глава 3 - Очень Замечательный Магазин

1. Настоящее время: 8,0 км; Осталось 12,0 км

То, что вы считаете правильным, и то, что вы считаете неправильным, - это то, чему вы учитесь на протяжении всей своей жизни благодаря своему образованию и опыту. Вас хвалят за ваши добрые дела и ругают за плохие. Именно благодаря этому вы начинаете проводить различия между правильным и неправильным. С другой стороны, то, что вам в конечном итоге нравится и не нравится, - это не просто то, чему вас кто-то учит. Если бы вы зашли так далеко, чтобы назвать это врожденным, вы бы подразумевали, что что-то вроде того, что ребенок в будущем не будет любить сыр, было бы решено с самого начала, что-то вроде небольшого трактата о судьбе. Скорее, может ли что-то вроде чьих-то предпочтений быть сродни различным импульсам, которые вскипают внутри человека по мере взросления? В конце концов, это неумолимо связано с главным вопросом о том, чем человек дорожит больше всего.

В тот дождливый день Сатоши сказал мне об этом по дороге домой. Затем он начал улыбаться, казалось бы, снисходительно, и продолжил.

“Внутри тебя, Хотаро, — тебя, у которого совершенно недостаточно вещей, которые тебе нравятся или не нравятся, — есть импульс, о котором ты отказываешься говорить. Вот что сказала бы Маяка. Хотя я бы не стал заходить так далеко.”

“Если бы это была Ибара, она, вероятно, сказала бы что-то вроде: "Вот что сказала бы Фуку-тян. Но я бы не стала заходить так далеко”."

“Нет, Маяка вообще так не говорит. Она все говорит прямо. Ее выбор слов был бы гораздо злее.”

Это было именно так. Я был неправ.

Когда мы с Сатоши вместе возвращались домой, у нас обычно заканчивались такие нелепые разговоры, как этот, пока мы шли. Иногда мы говорили о еще более нелепых вещах, таких как “окончательная судьба мира”, а в еще более редкие моменты мы могли бы даже для разнообразия затронуть что-нибудь практичное, например: “удобнее ли использовать бумагу формата В5 или А4 для заметок”. Однако что делало этот день необычным, так это аудитория, слушавшая наш разговор, а именно Охината.

Дождь не был ни сильным, ни слабым, он продолжал бесконечно капать. Мы зашли в торговый пассаж, так что наши зонтики были закрыты. Держа ее обеими руками, сцепленными за спиной, Охината заглянула мне в лицо милым жестом, который не соответствовал ее мальчишеской внешности, и улыбнулась.

“Ибара-семпай действительно такая острая на язык?”

Не то чтобы мы специально ее ждали, скорее, когда мы с Сатоши вышли из главных ворот школы, мы просто случайно увидели, как она тоже уходит. Она горько улыбнулась и сказала: “На самом деле я еще не завела друзей", так что в итоге мы втроем пошли вместе. Как и следовало ожидать, исходя из того факта, что все мы ходили в одну и ту же среднюю школу, наши маршруты домой были в основном одинаковыми.

На вопрос Охинаты я ответил: “Да”. Однако Сатоши задумчиво наклонил голову.

“Не похоже, что она набросится на кого-нибудь. На самом деле, я ни разу не видел, чтобы она вела себя грубо по отношению к Читанде-сан.”

Размышляя об этом, я понял, что многое, безусловно, было правдой, но мне показалось, что сравнение было немного несправедливым.

Затем Охината заговорила мягким голосом, который звучал так, как будто она только что разгадала какую-то ужасную тайну.

“Может быть, это как-то связано с тем фактом, что Читанда-семпай знает очень много людей”.

“Эм, то есть ты хочешь сказать, что Читанда-сан знает все слабости Маяки и в результате может держать ее на поводке?”

Сатоши не смог удержаться от недоверчивой улыбки. Это была такая нелепая идея, что я потерял всякую силу воли, чтобы даже ответить. Охината, как обычно, быстро сменила тему. Она быстро улыбнулась и сказала: “Ну, полагаю, теперь я понимаю, что Ореки-семпай - это тот, кто ничем не дорожит”.

"Теперь держись...”

“А как насчет тебя, Фукубе-семпай? Чем ты дорожишь?"

Я высказал крайне неудовлетворенное заявление, но моя просьба о переоценке осталась неуслышанной. Сатоши пожал плечами и с готовностью ответил.

“Думаю, это то, что делает меня уникальным”.

Охината разочарованно выдохнула: "Это так", и на этот раз Сатоши задал вопрос.

“Ну, потому что ты продолжаешь спрашивать других, а как насчет тебя?”

“Меня?”

У нее был озорной взгляд, когда она начала говорить более свободно.

“Ну, как девушка, я должна была бы сказать, что превыше всего ценю любовь”.

Когда эта младшеклассница говорила передо мной о любви, я начал чувствовать, что только что стал свидетелем коалы во плоти, поскольку это было чрезвычайно известное животное, которое я мог легко идентифицировать по его внешнему виду, но я никогда не видел его в реальной жизни.

"Неужели это так...”

Сатоши ответил точно так же, как Охината ответила на свой предыдущий ответ. Как будто руководствуясь исключительно чувством долга, он затем спросил: "О, так в твоей жизни есть что-то вроде этого?"

Услышав это, Охината внезапно расплылась в широкой улыбке.

"Нет, не в данный момент. Я думаю, потому что это так, что действительно важно для меня было бы..."

Она внезапно опустила взгляд, уставилась на свои ноги и продолжила, только в ее голосе все еще слышался энтузиазм, который она только что испытала.

"...друзья”.

Я ясно понял, почему Сатоши ранее разочарованно произнес: “Это так...” Хотя это была не очень приятная тема, я все еще ожидал, что она ответит более развернутым ответом. “Любовь” была не совсем ужасной, но это было так банально.

С другой стороны, я также мог понять, почему Охината отреагировала точно так же. Хотя она только что поступила в среднюю школу, если бы кто-нибудь из учеников услышал что-то вроде: “То, чем я больше всего дорожу, - это моя собственная уникальная природа”, они, скорее всего, не были бы очень тронуты.

Однако я понял смутный смысл его слов. Несмотря на то, что его лицо постоянно выглядело так, как будто он никогда не сталкивался ни с какими трудностями в мире, у него было много проблем по-своему, и он пытался исправить их, чтобы создать лучшую версию самого себя. Было много раз, когда я мог думать только о том, какой невероятно беззаботным я был по сравнению с ним. Несмотря на то, что его заявление могло произвести совершенно обычное впечатление, в этом ответе была решимость, которая действительно определила, кем был Сатоши.

С этого момента я начал думать.

Сначала пришла любовь, но из-за того, что там не было никаких перспектив, ее ответом стали ее друзья. Это было то, что сказала Охината. Такой ответ, безусловно, был неинтересен сам по себе, однако, точно так же, как Сатоши обладал уникальной решимостью, которой мог обладать только он, то же самое должно было быть и в случае с Охинатой. Неужели она просто произнесла эти слова от тоски? Наверное, нет.

В конце концов, когда Охината предложила в качестве ответа “любовь”, она улыбалась, и все же, когда она переключила свой ответ на “друзья”, ее глаза были опущены.

Я знал, что ответ кроется в таком поведении, но я не мог понять точный смысл, стоящий за этим.

Причина, по которой я чувствовал, что могу понять хотя бы небольшую часть внутренней работы Сатоши, заключалась в одном инциденте. Прошлой зимой, после ряда сложных событий, Сатоши в незначительной степени раскрыл то, что скрывалось за его фасадом, и поделился этим со мной.

По сравнению с этим, я не испытывал ничего подобного с этой младшеклассницей, Охинатой. В конце концов, не прошло и двух месяцев с тех пор, как я встретил ее. Мог ли я даже надеяться понять ее, учитывая обстоятельства?

Это могло бы быть возможно. Однако факт оставался фактом: я даже не пытался.

Пока я бежал, я пытался придумать способ вернуть то, что я потерял, не глядя прямо на тех, кто был передо мной. Это было по-идиотски с моей стороны. Например, если бы я не слушал лекцию во время занятий, мне пришлось бы купить справочник до начала теста. Это было все равно что сделать веревку только после того, как увидел вора. Во всяком случае, тому, кто экономил энергию во мне, было трудно сказать это, но у меня был только один вариант, открытый для меня. Если снаружи человек походил на бодхисаттву, то внутри он был подобен якше. Якша. Другими словами, демон.

---Это можно было истолковать тремя способами.

Первый способ состоял в том, чтобы предположить, что память Ибары была неверной и что Охината на самом деле сказал что-то совершенно другое. В конце концов, однако, это было больше похоже на принятие желаемого за действительное. Какое именно недоразумение должно было произойти, чтобы она неправильно услышала фразу: “Она действительно похожа на бодхисаттву, не так ли”.

Второй способ состоял в том, чтобы предположить, что Охината действительно произнесла именно эту фразу, но имела в виду ее исключительно как простое чувство или наблюдение, без какого-либо намека на скрытый смысл. Это тоже было трудно оправдать. До этого момента я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь использовал фразу “Этот человек похож на бодхисаттву”, чтобы похвалить кого-то другого. Конечно, вы не могли сказать, что в этом мире не было никого, кто использовал бы подобные странные фразы, чтобы хвалить других. Тем не менее, в целом, к этому моменту я уже много раз обменивался словами с Охинатой, поэтому подумал, что с уверенностью могу сказать, что она не подходит под это описание.

Это означало, что в конце концов мне пришлось согласиться с третьей возможностью: Охината окольным путем упомянула Читанду как демона. Это было своеобразное использование языка, но я мог понять, почему она это сделала. Она хотела раскритиковать Читанду, но, естественно, не могла сказать ничего подобного вслух в присутствии Ибары, которая была с ней такой хорошей подругой. Вероятно, она не ожидала, что Ибара поймет этот смысл в одиночку.

Если бы это действительно стало проблемой, Охината могла бы просто притвориться, что она ничего не знает о менее известных идиомах, таких как “Человек, который снаружи похож на бодхисаттву, внутри является якшей”. Однако Сатоши не только знал значение этого слова, но и я четко помнил некоторые компрометирующие моменты. В день Фестиваля новобранцев она упомянула: “Классическая китайская литература кажется трудной, но я люблю изучать японский язык”, и она также смогла быстро понять, что шутка, которую я рассказал в свой день рождения, была строкой из одного из стихотворений Сакутаро Хагивары. Как я понял, Охината была довольно искусна в этой дисциплине.

И все же, в конце концов, я все еще не был удовлетворен.

Я не мог придумать ничего такого, что могло бы пойти не так между Читандой и Охинатой.

Я не сомневался, что все, что произошло вчера после школы, в конечном итоге стало решающим моментом. Я просто думал, что невозможно, чтобы до этого момента не было абсолютно ничего, ведущего к этому моменту. Полагаю, было что-то, что показалось мне странным. Это случилось в субботу, если я правильно помню.

В итоге я слишком много бегал. Я не поднимал головы. До сих пор я не слишком сильно потел.

Я приблизился к другому холму на дороге впереди. Очередь студентов вокруг меня начала замедляться, и внезапно мне захотелось бежать одному.

2. Прошлое: 13 Дней Назад

Просьба Охинаты прозвучала очень внезапно, но она, вероятно, думала об этом некоторое время, выжидая подходящего момента и ожидая возможности задать ее.

В ту пятницу я не собирался идти в клубную комнату. Поскольку внутри моего кошелька было пусто, и поэтому мне пришлось довольствоваться одной булочкой с маслом и небольшим пакетом молока на обед, к тому времени, когда начались занятия после школы, я очень проголодался. Хотя обычно я не из тех, кто перекусывает в перерывах между приемами пищи, мне хотелось как можно быстрее вернуться домой, чтобы перекусить.

Однако, когда я направился ко входу, что-то вроде огромной группы девушек внезапно начало толпиться по всей ширине коридора и помешало чему-либо, кроме медленного ухода. Попытка пробиться сквозь них обернулась бы только болью, поэтому я повернул назад. Прежде чем я осознал это, я был в соединительном коридоре, ведущем в класс Классического клуба, поэтому я направился туда, решив, что я тоже не против показать свое лицо.

Говоря из соображений моего разбитого желудка, это было правильное решение. Когда я вошел в клубную комнату, то увидел трех девушек, которые стояли вокруг стола и что-то рассматривали. Эти девушки, Читанда, Ибара и Охината, все повернулись, чтобы посмотреть на меня. Ибара сказала.

“Это выглядит так, как будто ты пришел сюда с этой целью”.

“Нацеливаясь на что?”

На это Охината поиграла и ответил.

“Мы собираемся открыть коробку, полную закусок”.

Какая невероятная эмоция пронеслась в моей голове в тот самый момент. Я заговорил, слепо ведомый своей жаждой еды.

“Я чувствую, что вот-вот упаду в обморок, я так голоден. Пожалуйста, поделись со мной немного".

Я проигнорировал Ибару, когда она пробормотала: “Похоже, он что-то замышляет, это было так просто”, и присоединился к кругу вокруг стола.

Закусками в коробке были картофельные чипсы. Сбоку было написано “Чипсы Сацума”, так что я решил, что они, должно быть, были сделаны из сладкого картофеля, а не из обычного. Это был не первый раз, когда закуски были разложены подобным образом в лекционном зале. Читанда часто приносила закуски, оставшиеся от подарков, подаренных ее семье в течение года. Картофельные чипсы на этот раз, однако, были явно чем-то несвязанным.

“Кто это принес?”

”Я их принесла", - сказала Охината, робко поднимая руку. «Что? Ты не можешь их съесть, потому что я  их принесла?”

Интересно, с какой стати она сказала что-то подобное?

“Не имеет значения, белая кошка или черная, если она приносит вам закуски, то это хорошая кошка”.

Охината уставилась  с озадаченным лицом.

“Эм, это был Чжоу Эньлай?”

“Это был Ли Тен Хи, верно?”

Ибара подала голос сбоку.

“Разве это не был Чан Кайши?”

Слушая нашу перепалку взад-вперед, Читанда изобразила неловкую улыбку на своем противоречивом лице.

“Ммм, ну, может быть, это был Хо Ши Мин”.

Мне показалось, что она нарочно прикидывается дурочкой. Я начал что-то ужасное. С другой стороны, хотя это было правдой, что я действительно забыл человека, стоявшего за цитатой, в итоге я вспомнил об этом во время обсуждения, которое у меня было позже. Это был Дэн Сяопин.

“В любом случае, давай просто присядем”.

Это было разумное предложение. Я пошел, чтобы взять стул. Охината достала из кармана мобильный телефон и положила его на стол перед собой. Я полагаю, что если бы она оставила его в кармане, когда садилась, он мог бы помешать.

Крышка была снята с коробки. А теперь мы пируем.

Несмотря на то, что чипсы были толстыми и имели консистенцию, отдаленно напоминающую пенополиэтилен, это было почти похоже на поедание фрукта в капсуле. В этом тоже была слабая сладость.

“Это действительно проникает во все тело, не так ли?”

Когда я сказал это, Охината не могла удержаться от комментария.

“Ты выглядишь как старик, пьющий алкоголь после выхода из ванны, когда говоришь это”.

Я действительно хотел спросить ее, действительно ли она видела, как мужчина средних лет говорил что-то подобное, распивая алкоголь после ванны.

“Вау, они хороши”.

Ибара пробормотала это почти так, как будто не задумываясь. Услышав это, Охината широко улыбнулась.

“Это здорово. Моя семья обожает их, так что мы купили несколько штук.”

"В самом деле? Где?”

Читанда была сосредоточена на крышке коробки, когда задавала этот вопрос.

“На коробке написано "Кагосимские ремесленные сладости". ДЖА Кагосима… Несмотря на то, что сейчас не сезон, это, безусловно, очень вкусно. Я думаю, ты тоже можешь продавать это так, а?”

Читанда окинула посылку оценивающим взглядом. Я не знал, выращивала ли семья Читанды сладкий картофель или нет, но она, возможно, оценивала ДЖА Кагосиму как конкурента в бизнесе.

“Ты сказала, что получила его в Кагосиме? У вас там живет родственник?”

Мне также показалось странным, что Охината знала о региональной кондитерской из Кагосимы, но если бы у нее там был родственник, было бы разумно, если бы она побывала там однажды. Однако, когда я пришел к этому поспешному выводу, Охината немедленно начала качать головой.

“Нет, нет. Я ходила там на концерт.”

“Концерт? В Кагосиме?”

Выглядя смущенной, она ответила: “Это было в Фукуоке. Эти закуски были в магазине в Фукуоке.”

Что касается регионального фирменного блюда Кагосимы, которое будет продаваться в Фукуоке, насколько далеко они продвинулись? У меня было предчувствие, что для Читанды рынок такого размера действительно был бы завидным. Пока Ибара продолжала складывать несколько чипсов друг на друга и подносить их ко рту, она начала говорить.

“На какой концерт ты ходила в Фукуоке?”

Охината подмигнула и поднесла указательный палец ко рту.

“Это секрет”.

“О, Правда?”

Независимо от того, куда она пошла, даже если бы это был кто-то, кто рьяно пел о поклонении дьяволу или о чем-то подобном, я сомневаюсь, что кто-либо из нас смотрел бы на нее иначе. Но если она хотела сохранить это в секрете, то не было никаких причин продолжать в том же духе.

“Но Фукуока довольно далеко. Это был единственный вариант?”

“Нет, это был общенациональный тур. Я последовала за группой, хотя, как и ожидалось, посещать все мероприятия было невозможно”.

“Это было по всей стране?”

Читанда была той, кто спросила об этом.

“От Хоккайдо до Окинавы?”

Охината ответила в замешательстве: “Э-э-э, из Сендая в Фукуоку”. Затем она разочарованно добавила: “Единственное, на что я не смогла пойти, было их важное выступление в Токио, потому что билеты были распроданы”.

Не то чтобы я не слушал музыку, но я никак не мог сделать что-то вроде слежки за группой в их общенациональном туре. Я был искренне тронут ее решимостью.

“Ты действительно проделала большую работу, следуя за ними, не так ли?”

По какой-то причине, когда я это сказал, Охината, казалось, стала немного послушной.

“Это просто то, что сказал мне друг, но любовь щедро одаривает”.

“Она никогда не заканчивается?”

Услышав это, она задумчиво наклонила голову и одарила меня горькой улыбкой.

“После того, как я послушала их новый альбом на этот раз, я чувствую, что запасы, возможно, начинают подходить к концу”.

Даже пока мы разговаривали, мы вчетвером продолжали тянуться за новыми чипсами из сладкого картофеля. Возможно, это было из-за легкой, но всепроникающей сладости и изысканного ощущения во рту, когда мы ели его, но остановиться после одного было невозможно. Тем временем я совершенно забыл о своем пустом желудке.

Когда я пришел в себя, то заметил, что остался только один обломок. Мы с Ибарой двинулись в одно и то же время. Наши пальцы внезапно остановились над чипом. Это была ситуация, которую некоторые могли бы счесть романтичной, но во взглядах, которыми мы обменялись в тот момент, не было ни капли тепла, только холодная враждебность.

“Я рада, что вам, ребята, это так понравилось”.

Никто из нас не обращал никакого внимания на Охинату, мы с Ибарой медленно начали убирать руки одновременно. Думая, что другой человек уступает в борьбе, мы оба, снова одновременно, вытянули руки вперед и встретились посередине. Не то чтобы я так сильно хотел получить последнюю чипсу, что в результате планировал удержаться на ногах, но…

Тишина вокруг нас была неловкой. Я не решался что-либо сделать с протянутой рукой и не мог найти в себе решимости посмотреть, какое лицо скорчила Ибара. Читанда, которая наблюдала за развитием ситуации, собиралась нервно пробормотать “умм”, когда мы все услышали звук, пришедший ей на помощь. Кто-то открыл дверь в аудиторию.

Мы все четверо одновременно повернулись и посмотрели на него. Сатоши стоял там с расслабленной улыбкой, которая выглядела так, словно он мог напевать. Затем Ибара заговорила.

“Это выглядит так, как будто ты пришел сюда с этой целью”.

Конечно, Сатоши не должен был иметь ни малейшего представления о том, что происходит. Сбитый с толку, он спросил: “Нацелен на что?”

Ответила Охината.

“Мы собираемся прикончить коробку, полную закусок”.

И с этими словами весь Клуб Классики неожиданно собрался в одном месте. Когда Сатоши прикончил последнюю чипсу, Охината оглядела всех и, наконец, перешла к сути дела.

“А теперь, поскольку вы съели закуски, я бы хотела, чтобы мои любимые старшеклассники кое-что сделали для меня”.

К тому времени, когда я понял, что все это было спланировано с самого начала, чтобы подкупить нас, было уже слишком поздно. Делая это, все мы обменяли наши субботние планы на чипсы из сладкого картофеля Охинаты.

Сводки погоды выглядели не очень хорошо, поэтому я постоянно беспокоился о надвигающемся дожде. К счастью, когда я выходил из дома, облака были еще далеко, и казалось, что они останутся такими еще какое-то время. Однако я не знал, во сколько вернусь, поэтому на всякий случай положил компактный зонтик в свою сумку, хотя обычно у меня даже не было с собой сумки; я носил только бумажник в кармане.

Нам сказали подождать перед главными воротами средней школы Кабурая. Конечно, это было место, которое все мы знали. На территории школы были футбольные и легкоатлетические клубы, а также, вероятно, теннисный клуб, где они тренировались. Я бегло огляделся, но не увидел никого знакомого.

Я предсказал, что если кто-то и опоздает на нашу встречу в 3:00, то это будет Сатоши, однако мое предположение оказалось неверным. За пять минут до этого времени все, и Сатоши, и я, а также Ибара и Охината, собрались. Хотя это была джинсовая ткань, сам факт того, что Ибара надела юбку, был совершенно неожиданным. Поскольку быстро наступало лето, Охината была одета в рубашку с короткими рукавами.“Извините за это, за то, что прошу о чем-то таком странном”.

Учитывая, что она извинялась, она выглядела неожиданно счастливой. Ибара и Сатоши также выглядели так, как будто им было весело, когда они говорили такие вещи, как:

“Такого рода вещи действительно редки. Я с нетерпением жду этого".

“Я немного взволнован. Не жди от этого слишком многого, хорошо?”

...и так далее, и так далее, пока они улыбались взад и вперед. Я ничего не сказал, но даже мой интерес был несколько возбужден.

“Это совсем рядом. Я покажу тебе дорогу.”

Охината шла впереди.

Нашим пунктом назначения была кофейня, и она еще не открылась. Дело было не в том, что магазин не открылся в этот день, а скорее в том, что у магазина еще даже не было дня открытия.

“Так твой дядя работает там?”

Когда Сатоши сказал это, Охината покачала головой с горькой улыбкой.

“Разве я тебе не объясняла? Он мой двоюродный брат. Даже несмотря на то, что наши возрасты довольно далеки друг от друга.”

Я тоже думал, что он ее дядя. Я верил, что он  старый двоюродный брат. Я должен буду это запомнить.

Во всяком случае, согласно вчерашней истории, один из родственников Охинаты открывал новую кофейню, поэтому нас спросили, можем ли мы зайти до того, как они официально откроются в качестве тестовых гостей. Как и упоминал Сатоши, возможность войти в магазин до его открытия была действительно редкой возможностью. Поскольку мы, по сути, были первыми клиентами, это казалось своего рода честью.

Если бы Читанда была здесь, это, вероятно, еще больше обнажило бы ее любопытство, но ее не было. У нее было какое-то неизбежное дело, которым нужно было заняться, и поскольку она не знала, сколько времени это займет, она не могла ничего обещать. Вчера она сказала: “Я тоже очень хочу пойти, но… наверное, было бы слишком поздно, если бы мы сделали это вечером”, - явно демонстрируя свою давнюю привязанность.

Лично я с нетерпением ждал открытия новой кофейни. Магазин, который я несколько раз посещал, "Ананасовый песок", в итоге переехал, так что в результате поблизости не было ни одного магазина, в который действительно мог бы зайти первокурсник средней школы. Увидев, что этот магазин выглядит так, будто в него легко зайти в любое время, я действительно был благодарен.

“Так что же это за магазин?”

------------

Я сказал это, пока мы шли, но Охината выглядела так, словно была погружена в разговор с Ибарой, так что, скорее всего, она меня не слышала. Ну что ж, в свое время я смогу увидеть это своими глазами.

В итоге я пошел рядом с Сатоши.

Он вдруг упомянул о том, что только что было у меня на уме.

“Это довольно ностальгически, не так ли?”

“да”.

Это был маршрут, по которому мы всегда ходили в школу и обратно. Из-за того, что меня, по сути, заставили работать в Комитете по здравоохранению, бывали случаи, когда я поздно уходил из школы, и в такие моменты мы иногда вместе возвращались домой. Было странно неуютно идти по этому пути старшекласснику в обычной выходной одежде.

“Мне почти кажется, что я делаю что-то плохое”.

Когда я сказал это, Сатоши спокойно кивнул.

“Ты прав. Я почти чувствую себя виноватым.”

Мы шли по этому маршруту в течение трех лет, и на самом деле это была вся сфера нашей досягаемости. Хорошие и плохие вещи, наши отношения с другими людьми и почти все остальное закончилось прямо здесь, на этом пути. Средняя школа Кабурая была местом, которое должно было быть наполнено такой теплой фамильярностью, и все же оно казалось странно холодным и далеким. Я чувствовал себя не в своей тарелке, приближаясь к школе, которую окончил; Я не мог избавиться от ощущения, что делаю что-то запретное.

“Вспоминая об этом, я также помню, что не смог приблизиться к своей начальной школе после поступления в среднюю школу”.

“Разве это не из-за униформы?”

Конечно, я говорил несерьезно. Сатоши тоже горько улыбнулся.

“Может, нам пойти достать нашу школьную форму средней школы?”

Я даже представить себе не мог, что сделаю это в попытке заново познакомиться с этой местностью. В конце концов, нам больше не было места в средней школе Кабурая. Если бы я абсолютно хотел вернуться, то, вероятно, не было другого способа, кроме как устроиться там на работу.

По мере того как мы, казалось бы, все больше и больше отдалялись от школы, и голоса со школьной территории больше не могли до нас доноситься, Охината наконец остановилась.

“Вот мы и пришли”.

Он был расположен между магазином соба и частным домом и выходил окнами на оживленную улицу. Здание не было новым; скорее, я мог сказать, что на самом деле оно было довольно старым, глядя на всю эту ржавчину и обесцвечивание на крыше из листового железа. Однако, говоря это, на стеклянной двери не было ни единого изъяна, а дверная ручка была отполирована до блеска.

“Ух ты, это выглядит довольно мило”, - сказала Ибара, повернувшись лицом к кремовым стенам. Я, с другой стороны, больше внимания уделял окнам. При оценке того, легко ли кому-то случайно войти в магазин в первый раз, окна имеют ключевое значение. Если бы витрины были слишком маленькими или вообще не существовали, магазин мог бы показаться чем-то вроде расслабляющей секретной базы, но он был бы слишком внушительным для случайного прохожего, чтобы войти. С другой стороны, если бы окна были слишком большими, вы бы чувствовали себя незащищенными, находясь в магазине, перед людьми снаружи, и это могло бы нервировать. Этот, однако, по-видимому, ловко избежал обеих этих возможных проблем. Окна были идеального размера, и в них стояло несколько маленьких цветочных горшков с цветущими красными цветами. Они были из тех, что вы часто видите, но я не мог вспомнить их названия. Я тоже видел, что Сатоши смотрит на них, поэтому спросил его.

“Сатоши, что это такое?”

“Это цветы”.

Я получил только этот снисходительный ответ. Я слегка пристально посмотрела на него, и он пожал плечами.

“Я мало что знаю о растениях. Хотя Читанда-сан, вероятно, знала бы.”

“О, это верно!”

Ибара была единственной, кто повысил голос. Она вытащила из кармана мобильный телефон.

“Я вдруг вспомнила, когда ты упомянул имя Чи-тян. Возможно, она уже закончила свои дела сегодня.”

“Это так? Я действительно хочу, чтобы она пришла, - пробормотала Охината, поворачивая дверную ручку. “В любом случае, давай просто войдем сейчас”.

Когда стеклянная дверь распахнулась, не раздалось ни звука. Я думаю, что они еще не повесили на него что-то вроде колокольчика для клиентов.

Я сделал шаг внутрь и, прежде чем осознал это, потерял дар речи. Дело было не в том, что внутреннее убранство было плохим или что-то в этом роде. Это был запах нового дерева, запах какого-то дезинфицирующего средства и вдобавок запах свежемолотых кофейных зерен. На меня мгновенно обрушилось все это сразу, и мне показалось, что мое дыхание может внезапно прекратиться. Разве что-то подобное обычно не считалось бы ужасным запахом? Я задавался вопросом, действительно ли это нормально, что здесь так пахнет, но, учитывая, что оно было только что отремонтировано, я полагаю, что с этим ничего нельзя было поделать. Когда я объяснил это себе таким образом, я возобновил свое поверхностное дыхание.

“Итак, мы пришли. Добро пожаловать”.

Сказав это, я наконец заметил мужчину, стоявшего за прилавком.

Хотя он предположительно был родственником, он ни в малейшей степени не был похож на Охинату. Хотя я думаю, что подобные вещи случаются. Когда я сравниваю свою сестру с собой, безусловно, есть схожие аспекты, но есть и совершенно разные. В любом случае, если не считать этого, он был на удивление мягким. В дополнение к тому, что его голос был тихим, всякий раз, когда наши глаза встречались, он заканчивал тем, что отводил взгляд несколько неестественно. Я задавался вопросом, можно ли так управлять магазином, но, полагаю, владелец Pineapple Sand тоже был довольно эмоционально отстранен. Подумав об этом подробнее, он также, возможно, отказался от теплого приема из-за того, что мы были старшеклассниками и, как следствие, не входили в его предполагаемую целевую клиентскую базу.

“Здесь царит яркая атмосфера. Мне это нравится.”

Когда Ибара сказала это, оглядывая интерьер магазина тоже кремового цвета, Сатоши заметил картину на стене и пробормотал себе под нос: “О, эй, это Лотрек”.

Я тоже повернулся, чтобы посмотреть на него.

У стойки было семь мест и четыре столика. Было приятно, что в них было много места, но я не мог не быть разочарован тем фактом, что они были круглыми. Когда стол круглый, я всегда заканчиваю тем, что чувствую, что все отвалится с самого начала.

Стена за спиной владельца магазина за прилавком была украшена рельефом. Это было похоже на сердце, лежащее плашмя на боку, но, судя по окружающим его узорам из виноградных лоз, на самом деле это могла быть репа. Внутри этого рисунка были два кролика, смотрящие друг на друга. Хотя владелец казался довольно бесчувственным, облегчение было почти чрезмерно сладким.

“Извините, что здесь не играет музыка, должно быть, здесь немного одиноко. В любом случае, пожалуйста, просто расслабься сейчас и хорошо проведи время".

Когда он сказал это несколько приглушенным голосом, я не мог не задаться вопросом, действительно ли это было необходимо. Я полагаю, что когда этот магазин в конце концов откроется, он планирует включить какую-нибудь радиостанцию или что-то в этом роде. Я предпочитаю тишину, хотя чувствую, что мое мнение остается в меньшинстве. Наверное, мне следовало бы просто радоваться, что рядом со мной открылся такой магазин, как этот.

“Он почти готов, не так ли? Осталось  еще немного!”

Охината говорила в гораздо более семейной манере, чем я слышал от нее в школе. Даже если два человека были родственниками, это ничего не говорит о том, насколько близки они были на самом деле. Были не только братья и сестры, которые воспитывались отдельно, как чужие люди, но я уверен, что были и случаи, когда двоюродные братья росли вместе. Несмотря на то, что двое из них выглядели довольно далеко друг от друга по возрасту, она казалась чрезвычайно привязанной к владельцу магазина. Охината встала на цыпочки и попыталась заглянуть в кухню.

“Аюми-сан сегодня здесь нет? Я подумала, что это будет хорошей практикой для тебя.”

Когда владелец ответил Охинате, выражение его лица ничуть не изменилось. Вместо того чтобы быть особенно холодным с нами, я полагаю, что именно таким он всегда и был.

“У нас были дела в государственном офисе, так что Аюми сейчас направляется туда. Ты можешь упомянуть об этом, когда придешь в следующий раз.”

“Практика очень важна! Было бы плохо, если бы ты назвал Аюми-сан чем-то вроде По-тян перед клиентами.”

Учитывая то, что Охината сказала о том, что мы пришли для хорошей практики, я мог только предположить, что эта “Аюми-сан” должна была стать менеджером этажа после открытия заведения. Была ли она женой владельца? Может быть, по крайней мере, подружка. Если бы она была просто официанткой, которую он нанял, я сомневаюсь, что он послал бы ее заполнять документы в государственную контору.

Охината обернулась и затем задала нам вопрос, который звучал так, как будто она сама была официанткой.

“Что бы вы, ребята, хотели? Столик, или, может быть...”

Сатоши еще раз оглядел интерьер магазина и затем ответил.

“Похоже, что все столы рассчитаны на четырех человек. Сейчас это может показаться идеальным, но мы все еще не знаем, приедет ли Читанда позже".

“О, это верно”.

Охината кивнула, а затем выдвинула табурет из-за стойки раньше всех остальных. Мы все последовали за процессией: Охината, Ибара, Сатоши, затем я, в таком порядке. Табуреты были высокими и не были прикреплены к полу. Однако они не поворачивались, так что он совсем не казался неустойчивым, и вдобавок к этому в табурете было что-то такое, что просто позволяло сидеть на нем комфортно. Ибара начала топить новенький прилавок с чем-то похожим на глубокую привязанность, а затем начала говорить довольно нехарактерно:

“Я думаю, что это может быть первый раз, когда я сижу за такой стойкой. Это почти как если бы я сделала еще один шаг во взрослую жизнь”.

У этого взрослого, должно быть, были довольно низкие стандарты, если что-то подобное было шагом к их достижению. Владелец выстроил чашки с водой на стойке и начал разговаривать с Охинатой.

“Я все еще не могу избавиться от запаха растворителя для краски. Хотя я уверен, что в свое время он исчезнет.”

“Тебе лучше надеяться, что так оно и будет. В ту же секунду, как я вошел, я понял, что возникла проблема.”

Как я и думал, я был не единственным, кого застало врасплох ужасное зловоние. Однако, как ни странно, в итоге я уже привык к этому запаху. На самом деле я совсем не возражал против этого.

“Очевидно, это из-за клея для обоев… Я сдаюсь. О, это верно. Я еще не закончил печатать меню.”

“Но это же ужасно!”

Когда Охината рассмеялась, говоря это, владелец магазина наконец расплылся в улыбке.

“Все в порядке, я просто пройдусь по каждой вещи один за другим. Я бы хотел, чтобы вы, ребята, протестировали домашнюю смесь.”

“Все согласны с этим?”

Все мы слегка кивнули в ответ на вопрос Охинаты, и она продолжила.

“Тогда мы возьмем это и...”

Охината перегнулась через стойку.

“Здесь есть что-нибудь поесть?”

“Четыре домашней смеси . Если вы ищете что-нибудь легкое, я думаю, что смогу приготовить пару разных видов сэндвичей.”

“Тогда я попробую их для вас”.

Наверное, это невозможно, Охината. Недолго думая, я закончил тем, что пробормотал что-то в ответ.

“У него, вероятно, нет ни одного из ингредиентов”.

“...О, может быть. Так ли это на самом деле?”

Владелец ответил небольшим “В значительной степени”, а затем посмотрел на меня и сделал что-то вроде компактного кивка. Возможно, это было из чувства признательности.

“Хотя у меня есть булочки. Если вы, ребята, хотите, я мог бы принести вам что-нибудь из этого.”

Поскольку он старался изо всех сил, мы приняли его предложение.

Возможно, у него уже был опыт в этой области работы, или, возможно, на этот раз он просто обдумывал свои действия, но в его движениях не было ни капли напряжения. Он не только ни в малейшей степени не казался беспокойным, но и каждое его действие выполнялось тщательно и без малейшего неоправданного излишества.

Однако у Охинаты, похоже, сложилось иное впечатление.

“Да ладно, разве живот Аюми-сан не станет большим в ближайшее время? Когда это произойдет, ты действительно сможешь сделать все это самостоятельно?”

После этого я убедился, что “Аюми-сан” была женщиной. Подумав об этом, я только что понял, что это имя потенциально могло быть и именем парня.

Когда он выстроил блюдца в ряд, хозяин ответил.

“Все должно быть хорошо, если у нас не будет много клиентов, хотя я и не надеюсь, что это будет так...”

“Очевидно. Вы не должны останавливаться, пока не появятся орды клиентов, вцепляющихся друг другу в глотки, чтобы попасть внутрь”.

“Я никогда не видел такого кафе".

Этого следовало ожидать.

“Я думаю, ты прав. Было бы здорово, если бы ты могла работать здесь неполный рабочий день, Томоко-тян.”

“Неполный рабочий день, да?”

Охината вздохнула.

“Я даже не уверенна, что смогла бы это сделать. Я никогда раньше не работала неполный рабочий день.”

“Каждый с чего-то начинает”.

“Это не то, что я имею в виду. Ты же знаешь, какой у меня отец. Он не разрешает этого, хотя и урезал мне карманные расходы.”

“Кредиты - это тяжело. Ты должена постараться быть более чуткой".

“Он по глупости купил дорогую машину и даже повлиял на меня своим решением. И все же он отказывается позволять мне зарабатывать деньги самостоятельно. В этом вообще нет никакого смысла.”

Когда она жаловалась сама, у нее вдруг сделался такой вид, будто она поняла, что здесь присутствовал не только ее двоюродный брат, но и старшеклассники. Она начала смущенно улыбаться.

“Ты же знаешь, как это бывает. Там много чего происходит.”

Когда в разговоре наступило затишье, я услышал звук проезжающей машины снаружи. Уставившись в угол магазина, Ибара медленно начала говорить.

“Деревянные стеллажи очень хороши. Это совсем не выглядит дешево.”

Я даже не заметил, что он там был, пока Ибара не упомянул об этом.

Невысокая полка совсем не походила на дешевый, неотшлифованный самодельный проект. Конечно, это было модно, но не похоже, чтобы она могла нести много веса. Все книги на ней были довольно маленькими. Было несколько томов, в которых смешивались отечественные работы и международные работы.

_____________________________________

“Интересно, много ли он читает”, - сказал Сатоши Охинате вместо того, чтобы спросить самого владельца. Охината, казалось, затруднялась с ответом, но хозяин поднял руку, чтобы остановить ее, и ответил.

“Не так уж много. Книги вон там - это только те, которые я выбрал, потому что подумал, что они выглядят круто”.

“Вы имеете в виду, что не положили их туда, потому что хотели, чтобы ваши клиенты были...”

“На самом деле это вообще не приходило мне в голову”.

Хотя, по его словам, это было просто украшение, я чувствовал, что он просто проявлял скромность. На краю прилавка стояла стойка для журналов, но на ней была только одна стопка обычных на вид журналов и газет. Сатоши проследил за моим взглядом и тоже уставился на стойку.

“О, привет, у них есть Шинсо".

Он указал на еженедельное издание, лежащее впереди. Даже я слышал о Шинсо, но это не было похоже на то, что у него была особенно потрясающая журналистика, и это даже не был один из тех таблоидов, которые освещали только секс и скандалы. Я представлял себе это как какую-то недоделанную попытку создать журнал. Мне показалось странным, что Сатоши так интересуется журналом такого рода, который можно найти где угодно.

“Охината-сан, не могла бы ты оказать мне услугу и захватить это для меня?”

“О, да”.

Охината была ближе всех к стойке в конце прилавка. Она попыталась выдернуть его, в конце концов ей пришлось придерживать стойку одной рукой, потому что в ней все было так плотно упаковано, и в конце концов вытащила экземпляр Shinsou. Когда она передала его Сатоши, и он пролистал страницы, Ибара задала ему вопрос.

“Что это? Была ли там статья, которая привлекла твое внимание?”

“Да, что-то в этом роде. Для такого рода журналов редко бывает освещать что-то из этого города”.

“О, да? О чем это?”

“Инцидент с Суиту Ко., конечно”.

Ибара ответила “понятно”, и Охината не повела себя так, будто произошло что-то особенно странное. Казалось, все приняли то, что сказал Сатоши, с каким-то взаимопониманием и пониманием.

По сути, я был единственным, кто не был в курсе событий.

“Что это?” - спросил я.

Когда я сказал это, Сатоши тупо уставился на меня, как будто нарочно.

“О чем ты говоришь, Хотаро. Ты шутишь, да?”

“Мне кажется, я уже слышал это название. Если я правильно помню, Суиту имеет какое-то отношение к пикникам, верно?”

Даже не слушая, Сатоши открыл журнал на определенной странице и показал его мне.

“Дело в этом”.

Это была небольшая статья. Примерно на полстраницы он напоминал что-то вроде небольшого углового раздела, посвященного случайным лакомым кусочкам внутренних новостей. Заголовок, однако, выделялся совсем немного. Вот что там было сказано. “Известному корпоративному Вымогателю Не везет, зарабатывая легкие карманные деньги”, я бы с удовольствием прочитал это, но мы все еще ждали кофе, поэтому Сатоши просто подвел итог для меня.

“В этом городе есть компания под названием Suitou Co., и недавно они начали набирать много новых сотрудников. В любом случае, многим из этих новобранцев были отправлены уведомления о назначении и обучении, а затем после того, как им сказали явиться в офис через четыре месяца для получения новой работы. Однако, когда прошло четыре месяца и они появились в офисе, никто в компании не знал, кто были эти новые сотрудники и почему они там оказались. По сути, на самом деле их никто не нанимал”.

Все это казалось довольно простым.

“Подожди, дай я попробую угадать концовку. Бьюсь об заклад, все новобранцы должны были заплатить что-то вроде единого взноса и платы за материалы, когда они впервые были приняты на работу, верно?”

“Вот именно. Хотя я думаю, что это действительно единственное возможное объяснение этому.”

Ибара посмотрела на меня с изумлением.

“Это было довольно большое событие в новостях, и все же ты все еще не знал об этом? Ты уверен, что должным образом обращаешь внимание на то, что происходит в мире?”

Просто потому, что я не знал ни об одном инциденте, не означало, что нужно было это говорить. Однако, когда я собирался это сказать, я решил, что нет причин нагнетать обстановку подобным образом, поэтому я промолчал.

“Это довольно простой случай мошенничества. Они поймали преступника?”

“На самом деле это было не то, что вы могли бы сделать без списка участников теста. Похоже, они поймали преступника на удивление легко. Интересно, что отец преступника, по-видимому, тоже был печально известным корпоративным вымогателем. Может быть, то, что они узнали об этом, привело к аресту отца. Это может быть написано в статье.”

Вероятно, это было ложью.

“Был ли когда-нибудь арестован родитель из-за того, что был арестован ребенок?”

Однако, похоже, Сатоши тоже все об этом знал. Он пожал плечами.

“Может быть, поэтому в Шинсо есть только небольшая угловая секция.

Я понимаю.

Сатоши убрал копию "Шинсо" подальше от меня и уставился на открытую страницу.

“Когда я думаю о мошенничестве, я могу только представить, что это нечто такое, что затрагивает только пожилых людей в компаниях. Давайте подумаем о чем-то подобном. Допустим, в прошлом году мы получили уведомление: “Вы сдали вступительный экзамен в среднюю школу Камияма. Пожалуйста, оплатите вступительный взнос для нового студента”. Вы, вероятно, не подумали бы, что вас обманули.”

“Я мог бы это понять”, - сказала Ибара. “Если бы вы получили сообщение о том, что ваша ставка выиграла на какой-нибудь распродаже на месте, вы бы в этом не сомневались”.

“Распродажа на месте? Ты имеешь в виду, как на блошином рынке?”

Когда я вмешался в это, Ибара внезапно замолчала.

Затем владелец в самое подходящее время принес кофе с домашней смесью. Сатоши вернул копию Синсо Охинате, и все мы повернулись к нашему кофе.

Я вдруг почувствовал, что в какой-то степени понимаю причину появления кроликов на декоративном рельефе. Как на ручке кофейной чашки, так и на рукоятке ложки были маленькие украшения в виде кроликов с прижатыми ушами. Возможно, это означало, что они очень понравились владельцу магазина или “Аюми-сан”. Может быть, они просто родились в год кролика.

К сожалению, как бы сильно я ни любил кофе, мое чувство вкуса и запаха было далеко не способно оценить изысканные тонкости домашней смеси из одной чашки. Сказать “Это действительно хорошо” было самым большим, что я мог сделать; когда я попытался придумать способ уточнить это с помощью какого-нибудь сравнения или деталей, слова не могли вырваться. Как будто он даже не искал этих подробностей в первую очередь, он сменил тему на что-то, казалось бы, более приоритетное, услышав наши похвалы.

“Ты добавляешь в булочки джем и сливки, но у меня есть пара видов. Там есть клубничный джем и мармелад, а что касается сливок, то вы можете взять либо обычный, либо маскарпоне. Чего бы вы хотели?”

Все мы честно высказали свои предпочтения, и все же это оказалось чем-то довольно неприятным.

Я выбрала клубничный джем и простые сливки.

Сатоши выбрал мармелад и маскарпоне.

Ибара выбрала мармелад и простые сливки.

Охината выбрала клубничный джем и маскарпоне.

Мы были совершенно разделены. На долю секунды я заметил, что ранее собранное выражение лица владельца магазина стало противоречивым.

Джем и сливки прибыли раньше нас, а также по две булочки на человека. Сатоши посмотрел на всех нас с серьезным выражением лица.

“Хотаро, я очень горжусь своим глубоким знанием скучных, случайных вещей”.

“Ты не обязан мне это говорить. Я скажу это за тебя. Ты обладаешь глубокими знаниями о многих скучных, случайных вещах.”

“Странно слышать, как кто-то другой говорит это подобным образом. Подожди, дело не в этом. Я хочу сказать, что знаю правильный метод, с помощью которого в Англии едят булочки. Сначала варенье...”

“Так ты покрываешь булочку джемом перед кремом?”

“Подожди, сначала сливки...”

“Ну? Что это такое?”

Сатоши уставился на тарелку с булочками и ничего не ответил. Я думаю, он знал, что один из них должен был быть использован первым, но он забыл, какой это был.

Не дожидаясь ответа обеспокоенного Сатоши, владелец магазина небрежно сказал нам вместо этого.

“Ты сначала поставь варенье. Если вы сначала нанесете крем на теплую булочку, он легко растает. Но, в конце концов, все зависит от того, как тебе это нравится".

Я понимаю. В этом, безусловно, было много смысла. Несмотря на то, что он сказал нам, что мы можем делать все, что захотим, никто из нас не начал с крема, услышав это. Когда все мы приступили к еде, я вдруг услышал откуда-то тихий звон. Завибрировал мобильный телефон.

“О, это Чи-тян”.

Ибара встала с телефоном в руке и сразу же вышла из магазина. Я не знал этого, потому что у меня не было мобильного телефона, но, очевидно, разговаривать по нему в такой обстановке лицом к лицу действительно считалось дурным тоном. Казалось, что пользоваться им довольно хлопотно.

Ибара быстро вернулась.

“Она сказала, что придет прямо сейчас”.

“Читанда-сан знает, как сюда добраться?”

“Я сказала ей идти по тропинке от средней школы Кабурая, пока она не зайдет в магазин соба по соседству. Я не сказала ей название магазина, но все должно быть в порядке.”

Баннер снаружи магазина действительно выделялся, так что, вероятно, не было причин для беспокойства.

После этого мы заговорили о погоде, чтобы убить немного времени.

“Они сказали, что вечером начнется дождь”.

Хотя я сказал это, не задумываясь об этом, Сатоши и Ибара быстро возразили мне.

“Это ведь завтра, не так ли?”

“Они сказали, что дата изменилась”.

Охината широко ухмыльнулась со стороны, не вставая ни на чью сторону.

“Интересно” какой отчет точнее".

Я не был уверен в том, что мой отчет был самым последним, однако я придерживался его, потому что это был отчет, который я видел.

“Вот что было сказано в утренних новостях...”

“Я также смотрел утренние новости”.

“Я тоже”.

Двое против одного. Затем арбитр Охината вынесла свое решение.

“По правилу большинства память Ореки-семпая была признана неверной”.

Подумать только, я был бы вынужден принять оппозицию. Я подумал, что было бы неплохо увидеть их промокшими под дождем, слезы текут по их лицам, когда они размышляют о себе: “Ах, Хотаро Ореки был действительно прав в тот раз”.

Хотя и непреднамеренно, все мы по очереди ходили в туалет, и когда я вернулся последним, кто это сделал, я увидел Читанду, стоявшую у стойки. Не прошло и десяти минут с тех пор, как она разговаривала с Ибарой по телефону. Она приехала довольно быстро. Вытирая руки носовым платком, я окликнул ее.

“Ты уже здесь?”

Она ответила счастливой улыбкой.

“Я была рядом".

Поскольку Охината сидела в самом дальнем конце стойки, единственное место, где могла сидеть Читанда, было рядом со мной. Мы решили сесть за стойку, потому что за столами было всего четыре места, но сидеть в очереди из пяти человек, вероятно, было слишком долго, и это была несколько неудобная ситуация. Я только что понял это, но поскольку других посетителей не было, мы могли бы легко просто занять место за соседним столиком и сесть всеми пятью по кругу.

“Так что ты делала сегодня?” - спросила Ибара.

“Это был праздник киджу одного из моих родственников. Я говорю "родственники", но на самом деле я не слишком хорошо их знаю. В любом случае, я просто должна была поздравить их. После того, как мы поприветствовали друг друга, они принесли алкоголь, и я пошла на кухню, чтобы не создавать никаких проблем, но в любом случае это произошло”.

“Что-то случилось?”

“Вроде того. На самом деле это было не так уж плохо, но что-то произошло.”

Читада изобразила на лице слегка встревоженную улыбку.

“Когда я пошла одолжить у них телефон, он вдруг начал звонить. Поскольку вокруг никого не было, я решила принять их сообщение, но все закончилось ужасно. Это была пожилая дама с сильным акцентом и тихим голосом, поэтому я не могла понять ничего из того, что она мне говорила. Я не знала, должна ли я попытаться принять сообщение или посмотреть, смогу ли я как-то его передать… Просто заставить ее назвать мне свое имя само по себе было непросто. Если бы мне не пришлось иметь с этим дело, я смогла бы приехать гораздо быстрее”.

«что?»

Той, кто повысила голос, была Охината. Несмотря на то, что между ней и Читандой было три человека, она перегнулась через стойку, чтобы подойти как можно ближе и в любом случае задать вопрос.

“Ты сказала, что одалживала их телефон? Ты имеешь в виду дом, в котором ты праздновал день рождения, верно? Здесь действительно есть место, куда не поступают никакие сигналы?”

“Сигналы? Эм...”

Читанда выглядела смущенной. Вероятно, она понятия не имела, что Охината имела в виду под этим. Я решил вмешаться, пока все не стало еще сложнее.

“У Читанды нет мобильного телефона”.

"...Что?”

Пока она не находила слов, я вдруг почувствовал, что во мне проснулся какой-то ужасный зверь. Охината наклонилась еще дальше вперед.

“Подожди, но тогда… Как ты можешь обходиться без него? Например, когда тебе нужно связаться со своими друзьями. Разве это не плохо, когда ты не можешь связаться с ними?”

”Я полагаю..."

На лице Читанды была мягкая улыбка.

“Я как-то справляюсь с этим”.

У меня тоже не было мобильного телефона, но по какой-то причине я почувствовал, что на этот раз вокруг нас начинает нарастать общественное давление. Между мной и Читандой, мне интересно, кто из нас в конечном итоге получит его первым.

“Это  направление, празднование киджу, да? Я полагаю, что Читанде-сан действительно приходится нелегко.”

Словно желая подразнить ее, Сатоши начал говорить.

"В самом деле? Такое случается со мной раз в год".

“Я ни разу в жизни не была у дальних родственников, чтобы отпраздновать их день рождения”, - пробормотала Охината себе под нос, присаживаясь на край прилавка.

В любом случае, сколько лет было кому-то, когда у них снова был свой киджу? Мне казалось, что это как-то связано с цифрой семь, но я не был уверен. Когда я перестал вспоминать, Читанда заговорила с владельцем магазина.

“Может быть, тебе тоже понравится смесь? Если хочешь, я могу разогреть булочку и для тебя.”

“На самом деле я не очень хорошо переношу  кофеин; Мне жаль, что вы сделали все возможное, чтобы вот так позвать меня. Однако это очень замечательный магазин.”

Теперь, когда я думаю об этом, я полагаю, что так оно и было, не так ли? Всякий раз, когда Читанда пила что-нибудь с большим количеством кофеина, она всегда становилась кем-то другим. На данный момент она, вероятно, просто имела в виду, что это мешает ей спать. Безусловно.

“Большое тебе спасибо, я понял".

После того, как он немного поразмыслил над этим в своей голове, он продолжил.

“Может быть, было бы лучше также иметь меню без кофеина”.

Независимо от того, как вы на это смотрите,  случай Читанды был редким, так что, вероятно, не было необходимости углубляться в это дальше.

“Во всяком случае, если это так, я боюсь сказать, что у меня нет ничего, что ты смогла бы съесть”.

“Не обращайте на меня внимания. В любом случае, мне жаль, что я опоздала в первую очередь.”

И с этими словами Читанда ограничилась чашкой воды. Однако, начав пить, она резко подняла голову.

“Это… Это не вода из-под крана.”

Она сделала еще глоток.

“И это не из колодца или чего-то в этом роде. На вкус это похоже на что-то из более высокого течения, скорее всего, вода средней жесткости, взятая из источника выше в горах. Я права?”

Владелец расплылся в улыбке и едва заметно кивнул.

“Это действительно позор, что я не мог пригласить такого клиента, как ты, попробовать это сочетание”.

Я тоже набрал немного воды и поднес чашку к губам.

“Она действительно мягкая".

“О, я добавила туда лимон, но это просто вода из-под крана”.

В каком мире мы живем.

Держа чашку обеими руками, Читанда оглядела магазин.

“Было бы неплохо, если бы я тоже могла выпить кофе. Я рада, что, по крайней мере, все идет хорошо".

“Большое тебе спасибо”.

“Как называется это кафе?”

Это был очевидный вопрос.

И все же это открыло шлюзы. Думая об этом сейчас, я понимаю, что этот вопрос не поднимался ни разу за все наши дискуссии. Я посмотрел на Сатоши, он посмотрел на Охинату, и она, наконец, спросила владельца в свою очередь.

“Как оно называется?” - спросил я.

Однако даже владелец магазина замолчал со словами “Это, ну...” Охината еще больше углубилась в этот вопрос.

“Ни за что. Ты не можешь говорить мне, что ты еще не решил это”.

“Дело не в этом. Это просто, ну...”

Владелец посмотрел на Охинату с болезненным выражением лица.

“Ты будешь смеяться, если я скажу это, Томоко-тян, так что я все еще держу это в секрете”.

“Это то, что заставило бы меня смеяться?”

Он немного подумал об этом, а затем сказал: “Лично я считаю, что это хорошее название. Как только вы его увидите, вы сразу поймете, что он принадлежит кофейне.”

Можно подумать, что за время, предшествующее открытию магазина, он хотел бы, чтобы название магазина уже было опубликовано, чтобы разместить его. Мне показалось немного странным, что он это скрывал.

И, конечно же, Читанда не позволила бы этому “странному чувству” пройти мимо нее.

“Эм… Тогда причина, по которой у этого магазина еще нет вывески, в том, что ты не хотел, чтобы Охината-сан ее видела?”

Теперь, когда она упомянула об этом, я полагаю, что перед магазином действительно не было вывески, не так ли? Если бы это было так, мы бы почти наверняка заметили это. Тем не менее, казалось крайне маловероятным, что он отложил строительство просто потому, что не хотел, чтобы его двоюродная сестра смеялась над ним. Как и ожидалось, он покачал головой.

“Шрифт довольно сложный, так что на его завершение уходит много времени”.

“Когда вы говорите "шрифт", вы имеете в виду, что используете алфавит?”

“Нет, только кандзи”[Кандзи — китайские иероглифы, используемые в современной японской письменности наряду с хираганой, катаканой, арабскими цифрами и ромадзи (латинским алфавитом)].

Услышав это, Охината издала вопль восторга.

“Кандзи, ха! Ты прав, я действительно могу рассмеяться. В конце концов, у тебя смехотворное чутье на иероглифы!”

Затем она повернулась к нам лицом с выражением полного счастья.

“Это тот же парень, который взял ай (любовь) у айзен-миуу (Рагараджа) и ра (шелк) у акки-расецу (ракшаса), среди прочих, чтобы сделать ай ра-бу юу (Я люблю тебя)".

Рагараджа, да? Во всяком случае, слова, которые она выбрала, чтобы продемонстрировать свою точку зрения, были более чем ужасны. Ибара выглядела так, словно разрывалась между смехом и молчанием.

“Что, черт возьми, не так с этими примерами? Ты родилась в буддийском храме или что-то в этом роде, Хина-тян?”

Действительно ли в старшей школе был первокурсник, который знал о таких вещах, как Рагараджа и Ракшас? Пока я думал об этом, загорелые щеки Охинаты начали краснеть.

“Нет, я просто родилась в семье скромного служащего. Я не могла придумать никаких других слов, так что это не имеет значения, не так ли?! Я имею в виду, что бы ты сказала на моем месте, семпай?”

Ибара немедленно отреагировала.

“Ии из айти-кена (префектура Айти) и ра из куры (оболочка)”.

Вау. Это был довольно впечатляющий выбор. Все мы высказались в восхищении.

С другой стороны, я мог бы поклясться, что слышал, как владелец магазина украдкой пробормотал что-то вроде: “Ты близко”.

“Значит, название магазина все еще держится в секрете? Хехехе, мне любопытно!”

По крайней мере, ей было весело.

“Кандзи, да?”

Сказав это, Сатоши скрестил руки на груди.

“Если мы говорим о кандзи, используемых в кофейнях, вы часто видите, что ”ждать" (тай) и "мечтать" (му) используются в сочетании для приготовления "Времени кофе" (тай + му)".

“Я знаю, что ты имеешь в виду”.

Охината кивнула, и владелец тоже сказал: “Это в том же духе”.

Говоря, что название его магазина соответствует игре слов “тай+ му”, он хотел сказать, что использовал те же символы? Я предполагал, что так оно и есть, но у Ибары была другая идея.

“Когда ты говоришь "использовал много", ты имеешь в виду, как драгоценный камень радикал в "кофейне"?”

“ Драгоценный камень радикал? Разве это не король-радикал?”

“Хотя он выглядит как король, он называется радикал драгоценного камня”, - ответила Охината на мой вопрос. Где она вообще научилась чему-то подобному? Недолго думая, я повернулся к Сатоши, но он так же растерянно покачал головой, как будто говорил: “Я тоже понятия не имею”.

Знания Ибары, возможно, были правильными в этом единственном случае, но остальная часть ее ответа была неправильной.

“Дело не в этом”.

Затем, словно забавляясь, владелец также добавил: “Хотя вы правы насчет того, что это три персонажа”.

"Тогда...”

Однако, как только Сатоши сказал это, Охината быстро остановила его, протянув руку.

“Так не пойдет, семпай. Позвольте мне попытаться разобраться в этом”.

“Ну что ж, тогда давайте устроим из этого соревнование”.

Однако Охината была неожиданно серьезна.

“Это просто то, что друг сказал маме, но у тебя есть только три попытки угадать имя, как это было с древних времен”.

Было ли это так. Если бы это было решено в древние времена, я думаю, мы ничего не могли бы с этим поделать. Сатоши начал наклонять голову и задаваться вопросом: “Я бы смог понять, если бы это было три дня, но...” однако он быстро сдался, увидев решимость Охинаты.

“Так дай нам подсказку! Намек!”

На мгновение я увидел, как владелец посмотрел на шумную Охинату с невероятно добрым выражением лица. Возможно, это был поспешный вывод с моей стороны, но я начал задаваться вопросом, всегда ли он играл с Охинатой в этой чистой, детской манере с тех пор, как она была маленькой девочкой. Затем, как будто он не всерьез хотел сохранить название магазина в секрете с самого начала, он дал намек.

“Название на вывеске такое же, как оно есть”.

“Вывеска… Что? Разве это не очевидно?”

“Поскольку у тебя есть только три попытки, тебе следует хорошенько подумать об этом. Если ты в конце концов сделаешь все правильно, я подарю тебе что-нибудь приятное”.

Выражение лица Охинаты немедленно озарилось сиянием.

“Я определенно сделаю все правильно. Просто подожди.”

____

Затем она свирепо указала указательным пальцем на всех нас.

“Ты слышал меня. Я определенно сделаю все правильно, так что никому из вас не нужно ничего говорить с этого момента”.

Впервые с тех пор, как мы познакомились, я подумал, что эта живая первокурсница, стоявшая передо мной, была довольно похожа на ребенка. Я не имел в виду, что внезапно увидел в ней какую-то раздражающе детскую сторону. Если бы мне пришлось выбирать, я бы, наверное, сказал, что это было мило. Возможно, я даже улыбался.

На стене висели часы, и даже на них был изображен кролик. В какой-то момент часовая стрелка уже достигла пяти часов. Мы пробыли здесь на удивление долгое время.

Возможно, из-за того, что она думала, Охината редко открывала рот, когда мы разговаривали. Я уже допил кофе, и даже чашки передо мной больше не было. Я предполагал, что вечером будет дождь, поэтому хотел уйти до того, как это произойдет. Поскольку у всех постепенно заканчивалось, что сказать, я решил воспользоваться возможностью и сказать это тогда.

“Ну что ж, тогда, я думаю, самое время...”.

Однако, когда я произнес эту единственную строчку, Охината, казалось, внезапно занервничала. Она посмотрела на часы, и у нее было такое выражение лица, которое, казалось, спрашивало, куда ушло все это время. Она быстро вернулась к своей обычной улыбке.

“О, кстати!" - воскликнула она. “У вас, ребята, есть минутка? Я хотела кое-что спросить.”

Скорее всего, это была просто уловка, чтобы дать ей больше времени, чтобы попытаться выяснить название магазина. Оказалось, что я был единственным, кто заметил ее более ранний момент паники. Остальные трое, похоже, не думали, что она только что быстро вытащила что-то из воздуха, чтобы отвлечь их.

"что спросить?"

Охината смотрела не на Ибару, того, кто это спросил,а скорее на Читанду, но я не мог видеть, какое у нее было выражение лица.

“Что-то случилось с Агавой-сан?”

“Нет… Я просто хотела узнать, знала ли ты ее.”

У Читанды, сидевшей по другую сторону от меня, тоже было откровенно озадаченное выражение лица. Но я подумал, что с ее внешностью могло быть что-то не так; она не сказала: “Что-то случилось с Агавой-сан? Мне любопытно.” Охината хранила молчание, так что атмосфера вокруг нас стала напряженной.

“Ммм, ну тогда, - сказал я еще раз, увидев, что происходит со всеми вокруг меня у стойки, - может быть, мы пойдем?”

Очевидно, все было за счет заведения. Мне было неловко оставлять все как есть, потому что бизнес для него только начинался, но владелец сказал мне, что реестр все равно еще не работает, поэтому первые клиенты смогут пользоваться безналоговой едой, потому что вычислять ее вручную было тяжело. Однако я совершенно уверен, что все это было притворством. Сатоши и Ибара, а также Охината были все рядом с дверью. Я стоял рядом с кассовым аппаратом вместе с владельцем, а Читанда стояла рядом со мной.

“Мне жаль, что я не смогла выпить кофе, хотя вы прошли через все эти трудности, чтобы позволить нам прийти пораньше”.

Владелец только улыбнулся, когда Читанда опустила голову. Я думал, что он бесчувственный человек, но, похоже, в этом я был совершенно неправ. Может быть, он немного нервничал, потому что мы были его первыми клиентами.

“Не волнуйся. Кофе - это не то, что тебе обязательно нужно пить.”

"Это...”

Когда она начала говорить, Читанда внезапно запнулась на своих словах. Казалось, она собиралась произнести название магазина. Однако это название, конечно, не было нам известно. В итоге она сказала: “Эт... этот магазин… Я надеюсь, что у него все получится”, а также другие вещи подобного рода.

Затем Читанда внезапно повернулась ко мне лицом.

“Эм, Ореки-сан. Я знаю, что мы сможем увидеть это, когда магазин в конце концов откроется, но я... ну, понимаешь... совсем немного, ну… хм… Мне любопытно.”

Охината не хотела, чтобы мы разгадывали тайну, но это не обязательно означало, что я должен был ждать. Я ничего не понимал в тех неестественных вещах, которые она говорила и делала раньше, но, по крайней мере, у меня был шанс решить эту другую проблему.

К счастью, рядом с кассой лежали блокнот и шариковая ручка.

“Могу я их одолжить?”

“О, конечно”.

«Спасибо. Если я сделаю это один, я уверен, что это не будет засчитано против ее трех попыток.”

Затем я начал что-то писать в блокноте. Читанда выглянула из-за моей руки.”

"...Что?”

Там были три иероглифа, выстроенные рядом друг с другом.

Первое означало “ходить".

Следующее означало “рядом”.

И последнее слово означало “кролик”.

В названии этого магазина было несколько условий.

“Если бы Охината услышала это, она бы рассмеялась”.

“Любой мог бы понять, что это кофейня, просто взглянув на название”.

“Это было в том же духе, что и "Время кофе".”

“Это была не "Кофейня".”

“Название магазина состояло всего из трех иероглифов”.

И, наконец, был намек, данный владельцем магазина: “Название на вывеске такое же, как оно есть”.

Тогда что же это была за вывеска? До сих пор не было физического изображения вывески. Так что же это было? Существовало две возможности.

Первой была “девушка с плаката”, или, другими словами, “Аюми-сан”. Можно было написать ее имя, используя три иероглифа, но независимо от того, какие из них вы использовали, никто не смог бы сказать, что это кофейня.

Другой вариант состоял в том, чтобы это был “знак меню”. Если бы это было так, само собой разумеется, что предметом, который он выбрал бы для этого, был бы кофе. Казалось, его не очень интересовали легкие закуски, и не похоже, чтобы кофейни, как правило, славились своими булочками или бутербродами в первую очередь. Вдобавок ко всему, похоже, что он тоже не использовал оригинальные иероглифы для кофе. В таком случае…

“Вы сказали, что название магазина было названием самой вывески, не так ли? И постер в этом магазине - это домашняя смесь, я прав?”

“О, я понимаю”. - заговорила Читанда.

“Я также заметил, что он сказал: ”Жаль, что вы не смогли попробовать нашу смесь" вместо того, чтобы сказать "наш кофе"."

Я кивнул. Казалось, что он сделал неестественный акцент на том, чтобы назвать кофе домашней смесью.

Если бы это было название магазина, то как бы вы написали его кандзи? Ответ был похож на предыдущий пример “Время кофе”. Как я и думал, когда услышал это изначально, там использовались определенные символы. При разделении слова blend (смесь. бурендо.) на три части вы действительно можете сделать это только так: бу-рен-до. По-другому бы это не сработало.

Моей первой мыслью был иероглиф "кролик", который можно прочитать как "делай". В этом магазине повсюду были изображения кроликов - на чашках, на ложках и на часах. Самое главное, что на стене за прилавком был даже большой рельеф с двумя кроликами. Я был почти уверен, что существует корреляция между количеством кроликов и названием магазина, имеющим к ним какое-то отношение.

Моей следующей догадкой был иероглиф, означающий “ходьба”. Было не так много иероглифов, которые произносились бы как "бу" и которые также могли иметь какое-то отношение к кофейне. Скорее всего, он не использовал бы те, которые означают “неправильный” или “презирать”, а те, которые означают “гладить” и “абсолютность”, были слишком сложными, чтобы быть в названии. Я подумал, что это может означать “танцевать”, но даже это показалось мне слишком великолепным для простого кафе. Подумав об этом еще раз, я вспомнил “Аюми-сан".

Я просто угадывал буквы в имени явно беременной Аюми-сан. Ранее, разговаривая с владельцем, Охината упомянула: “Было бы плохо, если бы вы называли Аюми-сан чем-то вроде По-тян перед клиентами”. Если ее звали “Аюми-сан”, но ее прозвище было “По-чан”, то ее имя, скорее всего, содержало кандзи для “ходьбы”. Был ли это единственный иероглиф в ее имени или нет, я понятия не имел. Во всяком случае, иероглиф обычно читался как бу, так что не было никаких проблем с нанесением его на вывеску.

Это оставило рен. Это было самое трудное.

Владелец магазина сказал, что Охината будет смеяться, как только узнает название этого места. Будет ли Охината действительно смеяться над тем, чтобы поместить персонажа Аюми-сан в название, когда у нее самой не было отношений? Я полагаю, она могла бы, но лично я не думал, что это было так неловко. Это означало, что он, вероятно, говорил о рене как о смущающем моменте.

На рельефе на стене внутри сердца были изображены два кролика.

“Аюми-сан” (бу) “рядом” (рен) с “кроликом” (до). Бурендо, или “Смесь”. Владелец магазина молча подумал об этом.

Он посмотрел на блокнот, потом на меня, а затем выдавил улыбку.

“Это мило”.

“Что я получу?”

Однако владелец магазина просто рассмеялся и покачал головой.

“Вы были близки”.

Я был не в себе, да?

Это не было шоком. Во-первых, у меня не было большой уверенности в этом с самого начала. Я думал, что "бу" и "до" были хорошим выбором, но я все еще не был уверен в "рен" до самого конца. Как я и ожидал, владелец взял шариковую ручку и подчеркнул рен.

Затем я посмотрел на то, что он написал рядом с этим, и вдруг понял, что его так смутило. Средний иероглиф в названии новой, будущей кофейни гласил “обожать”. Кролики, которых обожала Аюми. Раньше я думал, что владелец был несколько черствым, но подумать только, он был таким романтиком. Если бы Охината услышала это, она бы наверняка улыбнулась. Это была бы такая яркая улыбка, что она могла бы проникнуть в любую глубину.

Однако одна только Читанда оставалась в замешательстве.

“Эм, почему это кандзи для "ходьбы"?”

Верно, ее здесь не было, когда мы говорили об “Аюми-сан”. Я не хотел заставлять остальных ждать слишком долго, поэтому был краток.

“Я объясню тебе это на обратном пути".

Читанда тихо ответила: “Пожалуйста, сделай это".

Я подошел, чтобы убедиться, что мы не оставили никаких вещей на стойке, и увидел, что остались только чашки, тарелки и ложки. Перед тем как выйти из магазина, я вдруг кое-что понял. Газета, лежащая перед журнальной стойкой, была вечерним выпуском. Я быстро подбежал к нему и взял его указательным и средним пальцами. Я посмотрел прогноз погоды и увидел, что там сказано, что вечером начнется дождь. Я передал его Сатоши и сверкнул торжествующим взглядом.

“Видишь? Посмотри на это. Там написано, что вечером будет дождь.”

“Ты все еще зациклен на этом? Я не знал, что ты так затаил обиду, Хотаро.”

Это было не то, что я планировал. Ибара, которая уже стояла перед дверью, обернулась.

“Даже без этого ты мог бы сказать, просто выглянув наружу. Видишь?”

Выглянув за стеклянную дверь, я увидел, как начинают падать капли дождя.

Несмотря на то, что я знал об этом заявлении заранее, в итоге я даже не смог уйти до того, как мне пришлось с этим разобраться. По крайней мере, компактный зонт в конце концов не будет бесполезен.

3. Настоящее время: 11,5 км; Осталось 8,5 км

Размышляя об этом, я укрепился в своем убеждении, что в том, что произошло в тот день, была по крайней мере одна странная вещь. Что-то такое, чего не было, когда я впервые вошел в магазин, но было после того, как я его покинул. Я не мог себе представить, что это было просто совпадение. Кто-то сделал это нарочно. Это было связано с вопросом о том, что делать со счастливым котом в мой день рождения, так сказать.

По мере того как я углублялся в свои воспоминания, в моей голове начала накапливаться мысль. Однако на данный момент это все еще оставалось не более чем двусмысленной идеей. В конце концов, мне нужно было спросить ее о ее версии этой истории.

Горный перевал перестал подниматься. Небольшая коллекция домов начала расходиться веером из-под моего поля зрения. Это был Джинде, место, где находился дом Читанды.

К этому моменту мое приближение к расстоянию между мной и Читандой было уже за гранью спасения. Пока я бежал и шел, мой темп продолжал меняться повсюду.

И все же, по какой-то причине, я чувствовал, что смогу поговорить с ней, как только достигну конца спада и, наконец, войду в район под названием Джинде.

Глава 4. Легче просто отпустить

1. Настоящее время: 14,3 км; Осталось 5,7 км

Примерно, как мне кажется, десять лет назад я прошел довольно большое расстояние со своей сестрой. Очевидно, они собирались снести старый общественный центр, и моя старшая сестра решила взять меня с собой, чтобы посмотреть на него, волнуясь, не собираются ли они уничтожить его с помощью взрывчатки. На самом деле, я совершенно уверен, что был так же взволнован. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы хотел схватить себя сзади за плечи и сказать себе с улыбкой: “Этого не может быть”. Во всяком случае, мы вдвоем с энтузиазмом шли и шли. Даже когда я был на грани слез, она говорила мне: “Это определенно будет потрясающе!”, и я продолжал продвигаться вперед. Я был упорным ребенком, не так ли?

Конечно, они использовали тяжелую технику, чтобы помочь в сносе без единого взрывчатого вещества в поле зрения, но я действительно не помню, чтобы чувствовал разочарование в результате. Я думаю, что зрелища гигантского здания, разрушаемого различными тресками и грызениями, было определенно достаточно, чтобы удовлетворить меня.

Однако что я отчетливо запомнил, так это жестокую дорогу домой. Волнение от поездки туда уже ушло в прошлое, поэтому я слепо последовал по неизвестной дороге, даже отдаленно не зная, где мы находимся, мой желудок урчал, а солнце садилось. Когда я плелся сзади, моя сестра сказала мне это.

“Если ты будешь продолжать останавливаться во время ходьбы, твои ноги и в правду начнут болеть. Убедись, что ты не отстаешь от меня.”

Смог ли я в тот день самостоятельно проделать весь путь до дома? Я не помнил.

Конечно, причина, по которой я вообще вспомнил об этом в первую очередь, заключалась в том, что у меня начали болеть ноги, когда я постоянно переключался между ходьбой и бегом. В частности, это был сустав моей правой ноги, который начал разгораться от боли. Если бы вместо этого болели мои ступни или икры, черт возьми, даже моя селезенка, я бы смог принять это как нечто неизбежное, но почему там должно было болеть?

Спуск вниз почти закончился.

Я намеренно поднял голову и увидел перед собой обширную сцену с раскинувшимися зелеными рисовыми полями, на которых было разбросано несколько поместий. Возможно, они еще не убрали его, или, возможно, они просто объединили фестивали мальчиков и Персиков в этом районе, но я мог видеть флаги с летающими карпами на домах вдалеке.[Фестиваль мальчиков, проходящий 5 мая, часто празднуется вывешиванием похожих на карпов трубчатых баннеров, которые развеваются на ветру.]

Я видел форму ветра, когда он пролетал сквозь знамена, создавая волнообразную рябь, и, наконец, почувствовал, как он освежающе обдувает мое тело. Солнце уже взошло, но я не чувствовал от него никакого неприятного тепла. Впервые с тех пор, как я начал забег на территории школы, мне захотелось немного побегать. Момент, когда я действительно хотел бежать, был, конечно, также моментом, когда я больше не мог выносить боль в ноге.

Вероятно, это было не так уж важно, но на всякий случай я притормозил и остановился. На обочине дороги расцвел белый цветок. Даже такой бездумный и бесчувственный человек, как я, мог понять красоту природы. Это была лилия белл. Пристально глядя на маленький цветок, не обращая на него особого внимания, я дотронулся ладонью до сустава ноги. Я попробовал надавить на него, а затем попытался ударить.

“Ну, если это все...”

Боль не утихла, но давление на эту область, похоже, на самом деле не делало ее хуже. Она тоже не казалась жесткой. Когда я закончил убеждаться, что все, вероятно, будет хорошо, и снова собрался бежать, позади меня раздался резкий голос.

“Как насчет того, чтобы начать бегать всерьез, ты, кусок дерьма?”

Я поднял голову, гадая, что случилось, и увидел Нанигаши, мальчика, который учился в моем классе в прошлом году, когда он пробегал мимо меня.

Я мало что знал о нем. Несмотря на то, что мы учились в одном классе, фактически мы вообще не разговаривали. На самом деле, размышляя об этом, я вспомнил, что некоторое время назад слышал такой же тон голоса. Это было перед зимними каникулами, когда все ученики наводили порядок в школе. Мусорное ведро наполнилось, но когда я пошел его опорожнять, он заорал на меня с крайней ненавистью в голосе: “Ты не пойдешь”. Возможно, думая, что он просто с нетерпением ждет возможности сделать это сам, я просто ушел, ничего не сказав в ответ.

Если бы он знал, что я учусь в классе А, он, вероятно, был бы смущен, увидев меня на обратном пути сюда. Однако что меня смутило, так это резкая суровость в его тоне. Я полагаю, что несколько неудивительно, что оказалось, что он питал какую-то глубоко укоренившуюся враждебность по отношению ко мне. Я не помнил, чтобы я что-то делал с ним, но что бы это ни было, это, вероятно, все равно действовало ему на нервы. Может быть, он просто был раздражен из-за всей этой беготни.

Если бы я начал бежать сейчас, то в конечном итоге последовал бы прямо за ним, и мне не нравился этот звук, как бы я его ни резал. Мои ноги, вероятно, были в порядке, но я все равно решил немного пройтись пешком.

Когда несколько студентов прошли мимо меня, я начал думать о том, что мне что-то не нравится.

Я не отношу себя к тому типу людей, которые выделяются и наживают врагов, но я также не отношусь к тому типу людей, которых любят другие. Если бы я связался с сотней или около того людей, то, вероятно, нашлись бы такие, которые абсолютно не смогли бы меня вынести. В конце концов, как бы благосклонно вы ни пытались меня подставить, я был не из тех людей, которые принимают активное участие в групповой обстановке. Было много случаев, когда я проявлял вопиющую незаинтересованность в занятиях. И, конечно, несмотря на то, что тогда я был объектом всех холодных, молчаливых взглядов, которые осуждали меня из-за моего неучастия, как бы это сказать, даже тогда я был из тех людей, которым было все равно. Может быть, это даже можно было бы назвать безразличием.

Тем не менее, я действительно не хотел приближаться к людям, которые искренне ненавидели меня. Тот факт, что я шел, был даже свидетельством этого. В этом отношении я отличался от Сатоши.

Этот парень никогда не уклонялся от таких вещей, как общение с другими, поэтому он постоянно показывал свое лицо повсюду. А также протягивал руку помощи. И тоже запустил его в рот. Хотя, говоря это, он не был навязчивым или что-то в этом роде. Вместо того чтобы быть из тех, кто говорит: “Предоставьте все мне”, он никогда не заходил дальше: “Позвольте мне немного помочь”. Он никогда не делал ничего подобного безответственного. Иногда бывали моменты, когда его намерения были неправильно поняты из-за его непрекращающегося легкомыслия. Однако, в конце концов, даже если бы он полностью осознавал, что его ненавидят, он все равно пошел бы туда, несмотря ни на что. По сути, он был еще меньше озабочен тем, что о нем думают другие, чем я. Возможно, это тоже было безразличие.

Но были и те, кто был чрезвычайно далек от этого безразличия. Благодаря яростной ругани Нанигаши я вдруг кое-что вспомнил. Мне показалось, что я слышал похожую историю вчера.

За исключением того, что единственными, кто мог говорить о его содержимом, вероятно, были двое непосредственных участников.

На обочине дороги была автобусная остановка.

К счастью, там также была небольшая зона ожидания с крышей над ней. Стены из листового железа были покрыты пятнами ржавчины; прибитая гвоздями вывеска имела старинный шрифт и глянцевую эмалевую отделку. Скамейка была сделана из пластика, и хотя конструкция выглядела так, словно должна была противостоять тайфуну, постоянные атмосферные воздействия делали ее несколько хрупкой. На самом деле поперек него тянулась большая трещина. Часть его выцвела, и ни один из осколков не упал. Не похоже было, что он недавно раскололся.

Это было идеальное место, чтобы понаблюдать за учениками средней школы Камиямы, когда они проходили мимо. Я небрежно шагнул внутрь строения и прижался к тенистой части, как будто хотел спрятаться. Пока я ждал, я мог бы поймать Читанду, когда она придет.

Несмотря на то, что Нанигаши зашипел на меня, чтобы я бежал, в итоге я даже не пошел. Для этого была более или менее веская причина.

Сегодня утром, еще до того, как я покинул стартовую линию, мне пришла в голову идея. Вчера в лекционном зале нас было трое: Читанда, Охината и я. Потом пришла Ибара, которая сказала нам, что Охината сказала, что собирается покинуть клуб. В качестве основного резюме, ничто из этого не было неверным.

Однако на этом мои воспоминания закончились, и остальные истории, которые я услышал от Ибары и Сатоши позже, только иллюстрировали, насколько важны были эти десятки минут после школы. Сказать: “В то время я читал книгу, так что ничего не помню” - было бы неуместно. Когда я осознал это, воспоминание, которое я когда-то считал бессмысленным и в результате выбросил, всплыло снова.

Оставляя в стороне, правда это или нет, Читанда считала, что уход Охинаты был ее ошибкой, и взяла ответственность за это на себя. Даже если бы я бесстыдно встал и погнался за ней, сказав: “Возможно, я смогу помочь, поэтому, пожалуйста, расскажи мне всю историю”, она, скорее всего, просто молча покачала бы головой. Она была из тех людей, которые не прогибаются после чего-то подобного.

Я должен был остановить Читанду.

С этой целью мне абсолютно необходимо было вспомнить, что именно произошло вчера после школы, и представить ей один-единственный вывод. Другими словами, вывод, объясняющий, почему Читанда считала, что она сама несет ответственность за уход Охинаты.

Мне показалось, что я могу знать почему.

2. Прошлое: Примерно 19 Часов 30 Минут назад

Я не понял этого заранее, но было еще слишком рано, чтобы на улице был вечер. Я покинул класс 2-А на третьем этаже и небрежно направился в зал Классического клуба, в лекционный зал . Мне оставалось совсем немного до того, как я закончу книгу в мягкой обложке, которую носил с собой, поэтому я решил пойти туда и прочитать ее.

Студенты, готовящиеся к выходу, входили и выходили по всему коридору. Там был студент, прикреплявший плакаты к доске объявлений, но я не мог сказать, из какого он клуба. Мимо меня прошла студентка, державшая в обеих руках массивную картонную коробку, ее голова постоянно выглядывала слева и справа, чтобы посмотреть, куда она идет. Это была та же самая сцена, свидетелем которой я всегда был после школы; я слышал пронзительный смех и тихую суету вокруг меня. Я засунул обе руки в карманы. У меня все еще была сдача с того момента, как я купил обед, поэтому я начал играть с монетами.

Вам нужно было пройти через соединительный коридор, чтобы попасть в специальное крыло школы, где располагалась наша клубная комната. Он был построен на втором этаже, но если на улице было солнечно, вы также могли пройти по его крыше, куда можно было попасть с третьего этажа. Я вышел на эту свежую крышу и услышал пронзительные звуки металлических бит бейсбольного клуба, бьющих по нескольким мячам.

Обычно в средней школе Камияма всегда можно было услышать гулкие звуки Духового оркестра и клубов Акапеллы, когда они тренировались после школы, но в тот день было тихо. Я увидел девушку, которую никогда раньше не видел, склонившуюся над ржавыми перилами, с меланхоличным выражением лица, которое, казалось, говорило, что на этой планете не существует ни одной счастливой вещи. Если бы солнце было немного ниже, это могло бы стать отличной картиной.

Я поднялся по лестнице на четвертый этаж. На уровне между чередующимися лестницами висела еще одна доска объявлений, но набор новых студентов уже закончился, так что коричневая пробка выделялась. На единственном плакате, который все еще был на нем, была изображена красивая, ухмыляющаяся актриса с подписью “Подождите! У вас тоже есть способ жить яркой жизнью!” - написано внизу. Я понятия не имел, что он пытался сказать.

В этом году единственными двумя клубами на четвертом этаже специального крыла были Клуб классики и Клуб астрономии. В Астрономическом клубе иногда мог быть шум, но вчера там было так тихо, что можно было услышать падение булавки. Направляясь по пустому коридору в аудиторию, я внезапно остановился, чуть не упав вперед.

Дверь в пустой класс была приоткрыта. Человек остался висеть на дверном косяке над ним.

Как бы это ни было тревожно, на долю секунды я действительно подумал, что там кто-то повесился. Как ты мог быть таким поспешным, хотя у тебя тоже был способ прожить яркую жизнь?!

Однако я быстро понял, что это не так. Человек держался за раму обеими руками.

Болтающимся человеком была девушка в матросской форме, но я мог видеть только ее профиль, потому что она стояла лицом к закрытой части двери. На самом деле, однако, этого должно было быть достаточно, чтобы я понял, кто это был. Я посмотрел на ее ноги и увидел, что ее носки темно-синего цвета полностью отделены от пола. Я подумал о том, чтобы окликнуть ее, но заколебался. Возможно, это было не то, что она хотела, чтобы увидел кто-то другой, и я должен был проявить сочувствие и просто продолжать идти, как будто ничего не произошло с самого начала.

Однако это соображение оказалось напрасным. Я думал, что не издал ни звука, но она, казалось, все равно заметила меня. Сделав это, она слегка взвизгнула и ослабила хватку, с избытком энергии врезавшись в дверь и упав обратно на задницу. Она быстро встала в смущении, а затем начала вести себя так, как будто ничего не случилось.

“Добрый день”.

Какое вежливое приветствие.

“Да, добрый день”.

“Хорошая погода на улице, не так ли?”

“Без шуток”.

Почему Томоко Охината висела на дверном косяке на четвертом этаже в специальном крыле после школы? Если бы Читанда была здесь, это превратилось бы в глубокую тайну первостепенной важности. Лучезарно улыбаясь, Охината завела руки за спину, чтобы небрежно отряхнуть заднюю часть юбки.

Скорее всего, потому, что она уже знала, что я видел, ее игра была наполовину неудачной. Я попытался спросить, что она делает, самым безобидным образом, на какой был способен, но не мог придумать, что сказать.

“Ммм...”

Я помахал указательным пальцем вокруг без всякой реальной причины, и тут меня внезапно осенило.

“Ты ведь пытался это сделать, верно? Ты пытался вытянуть спину?”

На эту совершенно ужасную попытку утешения она горько улыбнулась.

“Я почти уверена, что моя спина не вытянулась бы при этом. Во всяком случае, мои руки помогли бы.”

“Значит, ты пыталась вытянуть руки?”

“Ну да, что-то в этом роде”.

С этой ложью она начала смотреть наружу, за окно. Затем она посмотрела на меня краем глаза и на этот раз задала мне вопрос.

“Ты планируешь пойти в клубную комнату прямо сейчас?”

“да”.

“Я понимаю”.

Она пробормотала это небрежно, но я мог сказать, что это шло вразрез с тем, чего она хотела. Она, вероятно, предположила, что я не собираюсь появляться. Ну, на самом деле никогда не было известно наверняка, кто появится в тот или иной день. Люди приходили, если им этого хотелось; это мало что изменило, даже по прошествии года.

В конце коридора я мог видеть, что дверь в лекционный зал в настоящее время оставалась открытой, возможно, в целях вентиляции.

“Похоже, там уже кто-то есть”.

Уставившись на открытую дверь, она ответила.

“Это президент”.

“Читанда, да?”

“Фукубе-семпай, очевидно, на заседании Общего комитета. Он пришел ненадолго, а потом сразу же ушел.”

Сатоши нужно было готовиться к завтрашнему Кубку Хошигая. Я был более неуверен в том, зачем он вообще пришел в клубную комнату.

“Занят, как всегда, я полагаю".

Охината кивнула с легкой улыбкой.

“Похоже, что так оно и есть. Даже в эти выходные он...”

Затем она замолчала на полпути. Внезапно она задала вопрос с серьезным выражением лица, которое выглядело так, как будто оно касалось какой-то глубокой тайны.

“Ты друг Фукубе-семпая, Ореки-семпай, так что ты знаешь, верно?”

Хотя и не так плохо, как Читанда, я заметил, что у Охинаты также была привычка опускать важные детали, когда она говорила. С Читандой она часто переводила разговор слишком быстро, а затем внезапно бросала его на десяти процентов. Охината, с другой стороны, казалось, постоянно думала, что она может опустить некоторые детали, потому что другая сторона знала бы, о чем она говорит, из-за того, что тема была для них такой интимной.

Я упомянул, что Сатоши был занятым человеком. Охината согласилась, а затем начала упоминать что-то о выходных. Я не мог сказать, что знал планы Сатоши на выходные, но я мог догадаться, что это было то, что занимало его. Если на меня надавят, я думаю, что была одна вещь, о которой я знал, но на самом деле об этом было не так легко говорить.

“По большей части. Ты?”

“Я слышал об этом от кого-то, кого я знаю в своем классе”.

“Кто-то, кого ты знаешь?”

С какой стороны ни посмотри, одного класса для первокурсников было недостаточно, чтобы подобные слухи распространились.

“Ты дружишь с младшей сестрой Сатоши?”

“Вроде того. Только в той мере, в какой мы обедаем друг с другом.”

“Я мало с ней разговаривал, но она довольно странная, не так ли?”

Охината задумчиво склонила голову набок.

“Она, безусловно, необычна, но не настолько, чтобы я назвала ее странной. Я бы сказал, что Фукубе-семпай более странный.”

С этими словами она замолчала.

Что ж, тогда мне интересно, что именно Охината услышала от немного необычной младшей сестры Сатоши.

Мы оба, казалось, наблюдали за выражением лиц друг друга. Я попытался оценить, как много она знает и как много я мог бы рассказать ей, прежде чем все может стать проблематичным, и это создало тишину между нами, из-за которой стало трудно дышать.

Я устал от этой возни с кошками. Почему я должен был говорить о Сатоши так, как будто собирался снова прикоснуться к горящему горшку? В конце концов я заговорил невнятно.

“Это насчет Сатоши и Ибары, верно?”

Охината глубоко вздохнула с облегчением и смягчила выражение лица.

“Да, это верно. Я думаю, ты все-таки знал.”

Ибаре уже давно нравился Сатоши. Самое позднее, я узнал об этом зимой нашего третьего года в средней школе. Сатоши продолжал уклоняться от ответа, но я, не собираясь ни подбадривать Ибару, ни поддерживать Сатоши, ни в малейшей степени не заметил, что с ним стало.

Тем не менее, я слышал, что во время весенних каникул Сатоши наконец перестал бегать и прятаться. С тех пор кажется, что его выходные были неизменно напряженными.

“Это просто то, что она мне сказала, но...”

До этого момента мне никогда не выпадала возможность посплетничать со студенткой из-за каких-нибудь слухов. Я уверен, что у любого человека, оказавшегося сейчас в таком положении, несомненно, было бы счастливое выражение лица, как будто он был погружен в какое-то виноватое удовольствие. Я молчал, пока она продолжала.

“С тех пор как они начали встречаться, вот уже три дня, Фукубе-семпай превратился в какое-то жалкое существо, которое может только повторять "Прости" снова и снова, как будто он должен извиняться перед Ибарой-семпаем по какой-то причине. Что-то случилось?”

Да ладно тебе. Подумать только, что о ситуации Сатоши узнает его сестра и даже передаст ее младшему, расскажет о жалкой истории. По крайней мере, спасительной благодатью был тот факт, что Охината, по-видимому, не знала никаких подробностей. Конечно, достаточно, чтобы исправить то т факт, что он откладывал свой ответ больше года, у Сатоши, вероятно, было много вещей, которые ему нужно было ей сказать.

Тем не менее, мне действительно было не так уж и интересно. Я приготовил краткий ответ, чтобы успокоить Охинату, когда она выжидающе посмотрела на меня.

“Он, вероятно, просто извинялся за то, что заставил ее так долго ждать, когда он вообще не заслуживал ее терпения”.

Когда я сказал что-то подобное сбивающее с толку, Охината на секунду остолбенела.

Я предполагал, что она собирается расспрашивать меня дальше, но вместо этого она неожиданно улыбнулась и просто сказала это:

“Как мило. Мне нравится, как дружелюбно все это звучит, когда ты так говоришь.”

Я не знал, что ответить. Охината продолжала пристально смотреть на меня, а затем тихо перестала улыбаться. Когда я попытался завязать между нами какую-нибудь праздную болтовню, она остановила меня и сказала: “Эм, семпай”.

«да?»

Я остановился и обернулся. Окликнув меня, Охината начала сбивчиво бормотать: “Ммм, хорошо”, а затем, наконец, продолжила, как будто отказалась от того, что пыталась сказать.

“Пожалуйста, подожди секунду".

Затем она направилась обратно к дверному косяку, на котором раньше висела, и снова подпрыгнула к нему.

Я был по понятным причинам удивлен. В результате у меня не хватило духу спросить, что она делает, и я просто ждал, как мне сказали.

Я уставился на спину Охинаты, пока она болталась там. На ее юбке все еще было немного белой пыли, оставшейся после того, как она упала раньше. Прискорбно, что общешкольная уборка была так замалчиваема.

“В любом случае, так висеть становится действительно утомительно”.

Я подумал, что это тоже выглядит утомительно, но я сказал: “Но ты висишь там по собственной воле”.

“Да, ну, я думаю, мне просто захотелось это сделать”, - сказала она, как будто что-то скрывала.

Я задал вопрос.

“Или, может быть, кто-то вешает тебя туда”.

“Я чувствую, что это тоже может быть так”.

Я немного подумал. Если она висела там из-за кого-то другого, мне действительно было ее жаль. Я часто оказывалась в такой же ситуации со своей сестрой, поэтому понимала, каково это.

“Если это так, тебе стоит просто подтянуться, да?”

Охината повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

“У меня недостаточно сил в руках, чтобы сделать это. Подожди секунду.”

Я почти уверен, что это длилось всего несколько десятков секунд. Охината отпустила его и на этот раз совершил идеальную посадку. Затем она обернулась с лучезарной улыбкой.

“Наверное, проще просто отпустить. Извините, что заставила тебя ждать.”

В этот момент до меня дошло, что что-то было немного странным. В день Фестиваля новобранцев, когда Охината подошла к нашему столу и записалась, я подумал, что она ужасно высокая для первокурсницы. Возможно, я даже думал, что ее постоянно улыбающееся, загорелое  лицо и вечно возбужденный нрав были чем-то вроде беспокойного нрава.

И все же в этот момент, вчера после школы в коридоре четвертого этажа специального крыла, Охината стала напоминать обычного первокурсника, возможно, даже третьекурсника средней школы, она казалась такой маленькой.

“Ну что ж, тогда нам стоит идти?”

Я почувствовал фальшивую браваду, исходящую от ее беззаботного голоса, и понял, что был недалек от истины.

Я задавался вопросом, чем Читанда занималась в одиночестве, но оказалось, что она усердно просматривала свои учебники и словарь в манере, подобающей исключительно серьезной ученице. Когда она поняла, что мы вошли, она подняла глаза с широкой улыбкой и закрыла свои книги.

“О чем вы двое говорили?”

Я нисколько не удивился. Дверь лекционного зала была не только открыта, но и Читанда обладала невероятным слухом. Несмотря на то, что она не смогла выяснить точные детали, она, вероятно, по крайней мере, осознавала тот факт, что мы разговаривали в первую очередь. Мне не хотелось лгать ей, поэтому я сказал правду.

“Мы говорили о том, что Сатоши казался действительно занятым”.

Это была не вся правда, но и не ложь. Читанда кивнула без тени сомнения.

“Да, в конце концов, завтра Кубок Хошигаи”.

Возможно, я впервые услышал, как кто-то, кроме Сатоши, назвал соревнования по марафону Кубком Хошигая.

“Прошло три дня с тех пор, как я видела тебя, Охината, не так ли?”

“О... Это так?”

Охината ответила нерешительно, ее глаза блуждали по комнате. Затем она медленно начала приближаться к Читанде.

“Эм, ничего, если я сяду рядом с тобой?”

Читанда, казалось, встрепенулась, но, несмотря ни на что, ответила с добрым выражением лица.

“Да, не стесняйтесь”.

Я полагаю, что причина, по которой дверь была открыта, в конце концов, заключалась в том, чтобы обеспечить вентиляцию. Несколько окон, выходящих на территорию школы, также были распахнуты настежь, и свернутые занавески слегка покачивались. Поскольку был уже конец мая, ветер, дувший внутри, не был холодным.

Я поставил стул в третьем ряду сзади и три места у окна, выходящего на территорию школы. Я сел и вытащила книгу в мягкой обложке из своей школьной сумки через плечо.

Я услышал звук отодвигаемого стула. Подняв глаза, я увидел, что Охината устроилась за столом прямо напротив Читанды. Когда я нашел страницу, на которой остановился, и начал следить за персонажами на странице, я осознал тот факт, что Читанда и Охината разговаривали.

Интересно, сколько времени это продолжалось?

"да."

Моя концентрация нарушилась, услышав это единственное слово.

Книга была очень интересной, но в ней было и несколько скучных сцен. Когда я терял интерес во время одной из этих частей, неожиданный голос внезапно вернул меня к реальности. Я поднял глаза и увидел Читанду, отвернувшуюся от меня. Не похоже было, чтобы она вообще повернулась в мою сторону.

Я подумал, что, возможно, мне это просто почудилось. Нет, я был совершенно уверен, что слышал, как кто-то произнес слово “да”. Это, должно быть, была Читанда. Я вдруг понял кое-что еще. Охината, должно быть, в какой-то момент исчезла. Ну, не то чтобы это было так уж странно. Она, наверное, просто ушла, чтобы пойти домой.

Во всяком случае, я попытался окликнуть Читанду сзади.

"что случилось?"

Мой голос был не очень громким, но и не настолько тихим, чтобы не долететь до нее. Однако она не сдвинулась с места ни на дюйм. Сначала я подумал, что она, возможно, заснула, но никто не мог спать с таким прямым позвоночником, как у нее, когда она сидела там. Я снова попытался окликнуть ее, на этот раз убедившись, что сделал это более громким голосом.

"что не так?"

Тело Читанды дернулось от удивления.

Она медленно оглянулась через плечо. На ее лице было выражение, которого я никогда не видел до этого самого момента. В ее застывших глазах не было ни намека на свет. Она коротко покачала головой, как будто чего-то испугалась, а затем быстро вернулась в исходное положение. Я подумал, что что-то могло случиться, но, подумав, что в классе, где нас было только двое, не могло произойти ничего серьезного, и подумав, что даже если бы возникла проблема, Читанда наверняка сказала бы мне: “Мне любопытно”, я предположил, что все в порядке.

Я вдруг понял, что ветер снаружи стал несколько свирепым. Он разнесся по всему лекционному залу. Солнце еще не село, но температура уже начала падать. Я встал, чтобы пойти закрыть окна. Читанда продолжала сидеть прямо, уставившись в пространство перед собой.

Я вернулся на свое место и снова начал читать.

Я начал летать по проходам, и к тому времени, когда я снова поднял голову, я закончил еще одну главу. Я сомневаюсь, что за это время прошло много времени.

Я намеревался закончить книгу, но на улице постепенно темнело. Когда я положил книгу обратно, думая, что мне скоро пора уходить, дверь внезапно открылась, и Ибара вошела внутрь.

“Эй, что-то случилось?”

Когда Читанда неуверенно пробормотала “нет”, Ибара повернулась обратно к коридору, а затем заговорила несколько приглушенным голосом.

“Я только что проходила там мимо Хины-тян, и она сказала, что не собирается присоединяться”.

Часть 1

3. Настоящее время: 14,5 км; Осталось 5,5 км.

Несколько учеников старшей школы Камияма прошли мимо меня, когда я спрятался в темноте закрытой автобусной остановки. В то время как некоторые из них выглядели так, как будто они только что покинули стартовую линию на территории школы, другие так, как будто они потратили последние силы на жестокие подъемы и спуски, хватая ртом воздух. Были даже некоторые, которые выглядели так, будто отказались от Кубка Хошигая, когда небрежно брели дальше.

По правде говоря, я хотел иметь возможность смотреть вниз на землю и спокойно думать. Однако, если бы я сделал это, я бы почти наверняка пропустил Читанду, когда она в итоге прошла бы мимо.

Я уселся на обветренную скамью и задумался, вздернув подбородок.

Я был убежден, что причина, по которой Охината решила уйти, кроется где-то в сорока или около того днях между фестивалем новичков и вчерашним днём. Если бы я держал это подозрение в голове и прокручивал свои воспоминания тогда, я, конечно, мог бы вспомнить различные инциденты, которые внезапно начали казаться странными. Ответ, который она дала на вопрос об Ибаре и Сатоши, казалось, подтверждал эту возможность. А что насчёт Читанды? Судя по ее вчерашнему внешнему виду, она, кажется, имела представление о том, почему Охината решила уйти. Возможно, она думала, что причина в том,результате постепенного накопления в течение сорокадневного или около того периода. Или, возможно, она думала, что причина была в том коротком промежутке времени вчера после школы.

Если причина взяла начало где-то в пределах этого 40-дневного промежутка, то это означало следующее:

Читанда была убеждена, что именно она загнала Охинату в угол. Возможно, это не было вызвано какой-либо явной враждебностью или недоброжелательностью, но Читанда, по крайней мере, осознавала ситуацию до такой степени, что тут же предположила что-то вроде: «Поскольку я сделала то, что сделала, Охината собирается покинуть клуб». На самом деле, она думала, что сделала что-то, что оттолкнуло Охинату.

Если причина находилась где-то в течение короткого промежутка времени после вчерашней школы, то это означало следующее:

Пока я был поглощен чтением о невероятной жизни искусного шпиона, Читанда решительно и бесспорно разозлила Охинату. Например, она могла сделать что-то вроде выдавливания лимонного сока на куриное карааге без предупреждения и пощады.[1] Охината пришла в ярость и сказал что-то вроде: «Я больше не могу находиться рядом с таким человеком, как ты!» а затем решила уйти из клуба. По сути, это было что-то вроде взрыва подавленных чувств.

Что это было, интересно?

Без сомнения, что-то гноилось внутри Охинаты все это время предыдущие сорок или около того дней. Только это могло бы объяснить, почему Охината так окольно критиковал Читанду, говоря, что «она внешне напоминала бодхисаттву».

Но в таком случае означало ли это, что Читанда на самом деле была якшей? Неужели она действительно продолжала психологически давить на Охинату до такой степени, что та ушла? Постепенно становилось все яснее и яснее, на чем я должен был сфокусироваться.

Ожидание было трудным. Я не был вчерашней Охинатой, но быть в подвешенном состоянии было действительно утомительно.

Это могло бы быть само собой разумеющимся, но хуже всего было то, что я мог случайно пропустить Читанду, когда я мог не обращать внимания на дорогу. Если бы это случилось, я бы остался на автобусной остановке, ожидая кого-то, кто никогда не придет, продолжал бы ждать, продолжал бы ждать еще дольше напрасно, и, наконец, после того, как меня нашли, холодного и голодного одним зимним утром, в конце концов вдохновив театр постановкой под названием «В ожидании Читанды». Во всяком случае, я больше не мог даже пытаться предсказать расстояние между нами.

Я играл с определенной идеей.

Если бы я отсюда не вернулся в старшую школу Камияма, Кубок Хошигая не закончился бы. Однако бег по-прежнему был мучением. Или, точнее, я был измотан. С другой стороны, я был на автобусной остановке. Автобусы, безусловно, были средством передвижения.

В таком случае я бы предпочел, чтобы автобус мог приехать и отвезти меня в среднюю школу. Это было бы прекрасно; В конце концов, у меня в кармане была мелочь. Я приготовил её для торгового автомата, на тот случай, если по дороге мне захочется сильно пить. Какая великолепная идея, не так ли? Если вы не умеете считать в уме, вам следует использовать калькулятор. Если вы плохо владеете английским языком, вам следует использовать программное обеспечение для перевода. Если вы не умеете бегать, вам следует подумать об использовании альтернативного подходящего вида транспорта. Я знал это с самого начала. Можно ли считать именно это проявлением силы, необходимой для продолжения жизни? Сегодня я действительно научился нескольким замечательным вещам. Пока я был поглощен своими мыслями, Читанда прошла мимо.

На мгновение я не был полностью уверен в том, что увидел. Частично это было связано с тем, что я все еще не привык видеть ее в белой рубашке с короткими рукавами и темно-красных коротких трико, составлявших спортивную форму, но ее длинные, собранные в хвост волосы также не давали мне покоя, с несколько иным впечатлением, чем обычно. Я и раньше видел, как она укладывала волосы, например, когда мы посещали храм сразу после Нового года. Она сделала его, чтобы сочетать со своей традиционной одеждой. И все же это был, вероятно, первый раз, когда я видел, как она завязывает хвост так высоко. Это произошло потому, что я был так хорошо знаком с её повседневным поведением, что чуть не пропустил Читанду, когда она пробежала мимо меня, её губы были слегка приоткрыты.

Я встал и бросился бежать. Момент замешательства заставил меня среагировать поздно, поэтому я постарался поторопиться.

Трудный горный перевал был прямо впереди, но я не видел никаких признаков усталости в бегущей походке Читанды. Её руки были прижаты к бокам, талия тряслась вверх и вниз, ноги отталкивались от асфальта, а тело казалось идеально гармонировало с белыми линиями, которые тянулись вдоль дороги, пока она бежала.

Дорога шла по прямой между густыми лесами и приближающимися свежезасеянными полями. Возможно, она была отремонтирована в последние годы, так как асфальт был толстым и черным, как будто он был совершенно новым. Я думал, что до полудня осталось еще немного времени, но я прищурился, глядя на ослепительное солнце, уже восседающее высоко в небе. Измерив расстояние между Читандой и собой, я продолжал бежать.

Я подумал о том, чтобы внезапно броситься догонять ее. Хотя это правда, что вряд ли кто-то будет обращать внимание на других во время бега, перед нами и позади нас также было много одноклассников. Также было странно следить за ней вот так. Я хотел бежать так быстро, как только мог, и в то же время естественным образом догонять ее.

Следуя этому желанию, я медленно сократил разрыв. Мне не нужно было быть достаточно близко, чтобы физически дотянуться до нее, просто достаточно близко, чтобы мой голос достиг ее.

Но даже тогда до неё было еще далеко.

Мой голос застрял у меня в горле. Мои ноги отяжелели. Даже боль в суставах, казалось, возобновилась. Мое дыхание вдруг стало более интенсивным.

"Это плохо."

Бормотание едва вырвалось у меня изо рта.

Я не хотел догонять.

Я не хотел догонять, потому что просто не хотел. Как только я это сделаю, мне придется сломать ей голову своими рассуждениями и выводами. Когда эта мысль пришла мне в голову, мои ноги тут же стали откровенно вялыми. Да, наверное, это было причиной. Даже тогда я не мог сдаться.

Между нами было пятьдесят метров? Или было сто? Возможно, было даже больше. Я оставался на определенном расстоянии позади Читанды; Я не мог ни сократить, ни даже увеличить это расстояние. Я не мог позволить себе продолжать в том же духе, наблюдая, как ее хвостик качается слева направо. Я стиснул зубы. Я решил, что догнать либо сейчас, либо никогда.

Примерно в то же время произошло нечто невероятное.

Читанда изогнула верхнюю половину своего тела на бегу и оглянулась.

Наши взгляды встретились.

Ничего не оставалось, как бежать. Я увеличил темп. Хотя она повернулась, чтобы оглянуться, Читанда, скорее всего, понятия не имела, что я был там. Ее глаза расширились, и она снова быстро повернулась вперёд. Как ни посмотри, бежать, оглядываясь назад, было опасно. Хотя Читанда, естественно, серьезно восприняла Кубок Хошигая как часть школьного физического воспитания и в результате не сбавила темпа, она также не прилагала особых усилий, чтобы избавиться от меня.

Если бы у меня хотя бы хватило решимости догнать ее, я бы смог это сделать. Под майским ветром я бежал рядом с Читандой.

Она ни разу не нарушила свой ритм. Я увидел, как она смотрит на меня краем глаза, и начал говорить под маской самообладания.

"Извиняюсь. Я думал о том, чтобы позвать тебя, но…

Несмотря на то, что я подумал, как странно было бы следить за ней, все равно так получилось. Хотя она, казалось, не очень интересовалась моими оправданиями, я мог видеть, как ее напряженные черты слегка расслабились, когда на ее лице промелькнул намек на сомнение. Возможно, пытаясь не сбить дыхание, она задала краткий вопрос.

"Почему ты здесь?"

Вероятно, она поняла, что к этому моменту я должен был быть далеко впереди. Я перешел к делу, не колеблясь ни секунды.

"Я хочу поговорить об Охинате."

"…"

"С этой целью я хочу услышать твою версию истории."

В этот момент дыхание Читанды стало несколько поверхностным. Ее скорость ничуть не изменилась. Пока мы вдвоем продолжали бежать на расстоянии нескольких десятков сантиметров друг от друга, я ждал ее ответа.

Наконец, Читанда ответила со страдальческим выражением в глазах.

"Это моя вина."

"Что случилось вчера, да?"

"Это между мной и Охинатой."

За короткое время, которое ей понадобилось, чтобы отдышаться, она продолжила.

"Мне жаль, что ты сбился с ритма, но я не могу беспокоить тебя этим."

Хотя ее глаза блестели от влаги, возможно, из-за того, что они были слишком сухими, Читанда все равно смотрела прямо перед собой, не говоря больше ни слова. Я предсказывал, что она попытается переложить всю ответственность на себя вот так, но теперь я понял, что она даже отказывалась просто остановиться и рассказать мне свою версию истории.

Но даже тогда я не хотел сдаваться, не раскрыв сначала свой козырь, поэтому спросил еще раз.

"Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что произошло вчера. Охината может что-то не так поняла."

"Я ценю эту мысль. Я действительно ценю. Но…"

Читанда слегка повернула голову и мягко улыбнулась мне.

"Это не чья-то вина."

Если бы я не бежал, то, наверное, вздохнул бы тогда. Она была совершенно уверена, что это так. Хотя кое-что я знал и хотел ей сказать…

Я хотел схватить ее за плечо, чтобы она остановилась, но я никак не мог этого сделать. Вложив в свой голос как можно больше сил и молясь, чтобы этого хватило, чтобы достичь Читанды, я заговорил.

"Ты ошибаешься."

Я пытался урезонить ее профиль.

"Это не то, что произошло. Охината не злилась на тебя за то, что ты заглянул в её телефон. Это было совсем не так."

Впервые безошибочно ритмичное дыхание Читанды начало сбиваться.

Дорога проходила вдоль опушки леса, но она больше походила не на лес, а на какую-то рощу, окружающую местную святыню. Улица перед храмом Мизунаси также вела к берегу реки.

Не было никаких следов присутствия кого-либо еще на территории храма. Я не мог точно сказать, что это было, но я мог слышать звук птичьего щебетания вдалеке. Там был носик для воды, такой, который не выливался ни в какой таз, так что Читанда стояла там, собирая воду, вытекающую из бамбукового сопла, срезанного по диагонали, с помощью ковша для храма, а затем подносила ее ко рту.

"Я неплохо умею бегать на длинные дистанции."

Читанда продолжила, ее спортивная одежда безупречно сидела на ее теле.

"Я думала, что попытаюсь пробежать весь путь, не остановившись ни разу."

"Прости."

"Вода здесь действительно холодная и вкусная. Тебе тоже следует попробовать."

Поскольку она отошла в сторону, сказав это, я вымыл руки и тоже выпил немного. Свежая вода казалась достаточно холодной, чтобы освежить, поэтому я подумал, что у меня будет болеть желудок, если я выпью ее за один раз. Я взял совсем немного в рот и позволил её медленно стекать в горло.

Глядя за тори храма, можно было увидеть вереницу учеников старшей школы Камияма, бегущих по пути.[2] Однако никто из них не смотрел сквозь тори и вверх по каменной лестнице, чтобы заметить нас. Читанда предложила нам войти в храм Мизунаси, потому что "это не та история, которую можно рассказать, бегая по обочине."  Конечно же, это место было очень тихим, и, вероятно, было легче спокойно рассказать историю.

Голова Читанды слегка опустилась, и она стояла, сжимая левую руку правой рукой. Наблюдая за тем, как я медленно пил воду, она собранным голосом задала мне вопрос.

"Ты видел, да? Что я сделала…"

"Нет. Вот почему я хочу, чтобы ты рассказала мне все."

"Ты не… видел?"

Даже бормоча это, Читанда не призывала меня продолжать. Я еще раз вымыл руки под струей воды. Ощущение холода было приятным.

"Я мог видеть только твою спину. Это, и я также слышал, как ты сказала 'Да'. Хотя я вполне мог догадаться, что произошло."

"Я действительно сказала что-то подобное?"

"Думаю, ты все-таки сделал это подсознательно."

Я показал ей кривую улыбку.

Когда я анализировал свои воспоминания о вчерашнем дне, я вспомнил единственный голос, произнесший слово 'Да'. Я подумал, что это было несколько неожиданно, но, поскольку Читанда на самом деле ничего об этом не сказал, я предположил, что это не имеет большого значения, и соответственно забыл об этом.

Однако, когда это единственное слово вернуло меня к реальности из книги, которую я читал, Читанда и я были единственными в лекционной аудитории наук о Земле. Подумав, возможно, что Читанда пытался позвать меня, я ответил типичным ответом: "Что случилось?"

Тогда что это было? Гипотетически, даже если бы я принял шум ветра за ее голос, она должна была бы мгновенно среагировать, когда я окликнула ее. И тем не менее, в первый раз, когда я окликнул её, она даже не обернулась, а во второй раз, она лишь ненадолго повернулась на своем месте.

Я должен был понять смысл этого тогда там. По сути, Читанда не сказал мне ни единого слова. Что касается того, почему…

Не то чтобы я ей не нравился настолько, чтобы вдруг начать со мной разговаривать или что-то в этом роде.

"Это 'да' было словом которое ты говоришь, когда отвечаешь на телефонный звонок."

"Это так?"

"Я был прав насчет того, что ты ответила на телефонный звонок?"

«Да, я определенно отвечала на телефонные звонки. Однако я действительно не помню, сказал ли я тогда 'Да' или 'Привет'.

Это не была невозможная история. Люди не часто произносят такие формальности сознательно. Гипотетически, услышал ли я, как она сказала 'Привет?' вместо этого я, скорее всего, знал бы, что она разговаривает по телефону.

"Даже когда я позвал тебя, все, что ты сделала, это ненадолго обернулась, ничего не сказав."

"Я помню это. Но я имею в виду…"

"Ты не могла мне ответить, потому что говорила по телефону."

Читанда кивнула.

Конечно же, звонила не Читанда, она просто приняла звонок. Если бы это было не так, она, вероятно, не начала бы с простого "Да".

Однако у Читанды не было мобильного телефона. Я не знал, была ли за этим причина, но у нее его не было, несмотря ни на что. Тогда чей он был?

Возможно, его оставил один из студентов, у которого в тот день был класс в лекционной аудитории наук о Земле. Возможно, он вдруг начал звонить после окончания занятий.

Однако при дальнейшем рассмотрении это казалось маловероятным.

"Если этот телефон был оставлен кем-то в труднодоступном месте, я думаю, что мы заметим его только в том случае, если он будет издавать достаточно шума при получении звонка или сообщения. Но я ничего не слышал."

Громкий звонок или писк — это одно, но даже кто-то вроде меня, у которого не было телефона, знал, что они издают глухой звук «бззз», когда вибрируют о твердую поверхность. Если бы подобный звук достиг моего стола, я бы понял это, когда меня оторвали от книги. В конце концов, именно это и произошло, когда я услышал короткое 'да'.

Это означало, что либо звука не было, либо звук был настолько тихим, что не мог до меня дойти. Почему так случилось?

"Если бы телефон принадлежал Охинате, все имело бы смысл."

"Телефон Охинаты-сан беззвучный?"

"Нет, это не так. Попробуй вспомнить, где был мобильный телефон Охинаты?"

Читанда быстро ответила.

"Он был на столе. Охината-сан положила его туда после того, как села."

Вспоминая об этом сейчас, нечто подобное произошло, когда у нас лежало много сладостей ручной работы Кагосимы. Тогда же Охината положила свой телефон на стол. Я не помню, чтобы она делала что-то подобное, когда была в повседневной одежде, так что, возможно, это исключительно обычай матросской формы.

«А вчера у вас на столе лежали учебник и конспекты. Если бы ты положила мобильный телефон на такую мягкую поверхность, вибрирующий звук был бы тише, и я бы его не услышал».

Если бы вы были в гостях у кого-то другого и зазвонил телефон, что бы вы сделали, если бы рядом не было никого, кто мог бы ответить на звонок. Просто игнорировать его и ждать, пока он перестанет звонить, было, безусловно, одним из вариантов. Однако другой вариант заключался в том, чтобы вместо этого снять трубку и сообщить другой стороне, что «в доме в настоящее время никого нет». На самом деле, когда мы пришли в кафе раньше в качестве пробных клиентов, Читанда опоздала именно потому, что остановилась, чтобы ответить на звонок в чужом доме. Когда она поняла, что вчера вибрировал мобильный телефон, она, вероятно, ответила, чтобы передать какие-либо сообщения.

Это не увенчалось успехом с её добрыми намерениями.

"Когда ты вчера ответил на звонок, Охинаты, конечно же, не было. Однако, она не ушла домой. Вероятно, она просто пошла в туалет или что-то в этом роде. Поэтому она быстро вернулась. И тогда она увидела, что ты пользуешься ее телефоном.

Читанда слегка кивнул.

Вчера после того, как я услышал 'Да', сильный ветер, дующий по классу, начал вызывать у меня озноб, поэтому я пошел закрыть окна. Причина, по которой ветер так сильно циркулировал, вероятно, могла быть связана с тем фактом, что дверь лекционного зала наук о Земле была открыта. Однако когда позже пришла Ибара, я отчетливо вспомнил, что она открыла дверь, чтобы войти.

Это означало, что в какой-то момент кто-то должен был закрыть эту дверь.

Этим кем-то, вероятно, была Охината. Вероятно, она ненадолго ушла, вернулась и, наконец, ушла к себе домой. В этот момент она закрыла за собой дверь, увидела Ибару, а затем сказала ей, что собирается уйти.

"Мобильный телефон Охинаты начал вибрировать поверх моего толкового словаря."

Читанда начала говорить.

"Охината-сан пошла помыть руки, поэтому её не было рядом. Я подумала, что было бы плохо, если бы я пошла и ответила сама, но что, если это было действительно важным… В любом случае, я ответила. Кажется, я нажал странную кнопку, и он внезапно перестала вибрировать. Я себя толком не помню, но если я сказала 'да', то, должно быть, подумала, что это связано. Однако я не слышала никаких голосов, доносившихся с другого конца."

[Пояснения]

[1]Карааге — это способ обжаривания чего-либо во фритюре без покрытия чем-либо, кроме небольшого слоя муки.

[2]Большие деревянные (и часто красные) арки, которые обычно встречаются вдоль путей, ведущих к святыням.

4. Настоящее время: 14,6 км; Осталось 5,4 км

Вчера я просматривала материалы своего урока английского языка.

Я могла бы сказать, что кто-то был в коридоре. Поскольку вчера было так тихо, я отчетливо слышала звук шагов. Однако я не могла точно сказать, кто это был, пока не увидела, как вы сами вошли в класс. Тогда я также поняла, что человек, с которым ты разговаривал, была Охината.

Я действительно чувствовала, что между Охинатой и мной была какая-то стена. Как будто она всегда была слишком вежлива, когда здоровалась. Вот почему я была действительно счастлива, когда вчера она заговорила со мной по собственной воле.

Сначала мы заговорили об учебнике, лежащем на моем столе. Такие вещи, как то, что она не очень хорошо разбиралась в английском, и о том, что математика, вероятно, была бы более полезной в любом случае, и о том, в каких предметах я сама был хороша. Я думала, что это очень типичный вид общения.

После этого мы перешли к погоде. Поскольку на следующий день должен был состояться Кубок Хошигаи, Охината рассказывала мне, как она надеялась, что пойдет дождь. Поскольку я предполагала, что она относится к спортивному типу, я, кажется, сказала ей, что ее слова показались мне неожиданными. Она засмеялась, а потом сказала мне: “Бегать по пересеченной местности, потому что мне это нравится, и бегать в школе - это две совершенно разные вещи”.

Однако казалось, что весь этот разговор был предопределен заранее. Вспоминая об этом сейчас, Охината, возможно, заранее решила, что именно она собиралась сказать. Она внезапно оборвала себя и посмотрела так, словно хотела сказать что-то еще. Я не поощряла ее говорить это или что-то в этом роде, но я не думаю, что я сделала что-то, чтобы помешать ей сказать мне. Но в конце концов она сделала небольшой вдох и сказала это своим обычным жизнерадостным голосом.

“Ибары-семпай сегодня здесь нет, ха”.

Я не знала, придет Маяка-сан или нет, поэтому я просто согласилась с этим.

“Я полагаю, что да. Может быть, она ходила в Общество по исследованию манги?”

Однако, как только я это сказала, я поняла, что совершила ошибку, и попробовала ее исправить.

“О, точно, она уже уволилась".

Я вспомнила, это как только я это сказала, Охината начала наклоняться из любопытства.

«Что? Ибара-семпай состояла в Обществе Манги?”

“Да. Она действительно хорошо рисует. Я думаю, что у нее было несколько друзей в клубе, но, наверное, это к лучшему, что она ушла”.

Когда я сказала это, Охината, казалось, немного напряглась.

“Ибара-семпай присоединилась к Обществу Манги, потому что ей нравилась манга, верно? Если бы у нее там тоже были друзья, почему ее уход был бы ”к лучшему"?"

Я была несколько растеряна, не находя слов. В конце концов, я знала, что Маяка-сан пережила много болезненных вещей, находясь в этом клубе. Маяка-сан, скорее всего, сама бы никогда ничего не рассказала Охинате-сан об этих болезненных переживаниях, поэтому я подумала, можно ли мне говорить об этом, не спросив ее сначала.

Вот почему я говорила об этом очень расплывчато, стараясь не вдаваться в подробности.

“Давай посмотрим. Я действительно думаю, что Маяка-сан все еще испытывает некоторую привязанность к клубу, но… похоже, что в Обществе Манги было много людей, взгляды которых отличались от взглядов Маяки-сан. Я уверена, что, конечно, у всех еще были способы договориться о некоторых вещах. В прошлом году, я думаю, она довольно много вытерпела.

“Однако попытка достичь соглашения, в то время как все продолжают придерживаться своих различных мнений, может быть довольно сложной. Хотя у нее могут быть некоторые сожаления, я действительно думаю, что в конце концов она приняла правильное решение”.

Охината-сан слушала меня, когда я говорила это, с несвойственным ей вниманием. Это выглядело так, как будто она заглядывала мне в глаза, а затем, когда она вежливо опустила голову передо мной, когда я сидела там в тревоге, она сказала это.

“Даже тогда ты не должена просто бросать их, верно?”

“Бросать” было таким резким словом, что я выбрала его.

Я уверена, что ты также знал об этом, Ореки-сан, но Маяка-сан активно отчуждалась от доминирующей фракции в Обществе Манги. Однако, говоря исключительно о ее сторонниках в клубе, я полагаю, что можно было бы подчеркнуть, что она бросила тех, кто был в меньшинстве, которые смотрели на нее снизу вверх, уйдя. Думая, что это была точка зрения Охинаты-сан, я ответила.

“Возможно, это было болезненно, но Маяка-сан тоже должна была заботиться о себе. Несмотря на то, что она пострадала во время всего конфликта, никто в Обществе Манги не пришел ей на помощь.

“Честно говоря, не было никаких причин, по которым Маяка-сан должна была вносить конфликт в Общество Манги. Вероятно, было бы лучше, если бы она просто оставалась в стороне, делая вид, что ее волнует только аспект манги. Однако для этого уже слишком поздно, и Маяка-сан в любом случае не тот человек, который это делает.

“...Если бы она собиралась в конце концов уйти в какой-то момент, разве ты не согласилася бы, что это была хорошая идея сделать это в начале нового учебного года?”

Охината-сан была погружена в свои мысли. Это заставило меня почувствовать себя немного счастливой, что она думала о Маяке-сан до такой степени.

Через некоторое время Охината-сан показала мне улыбку, которая, как я знала, была фальшивой, и встала со своего места, сказав: “Я думаю, она не выбрала плохое время, не так ли?”

Затем она добавила: “Извини, я на секунду”, - и вышла из класса.

Ореки-сан, я ничего из этого не понимаю! На самом деле я не сказал ничего такого странного вчера после школы!

5. Настоящее время: 14,6 км; Осталось 5,4 км

Я понял, о чем говорила Читанда. Конечно, если бы вы услышали только это, вся ее история сводилась бы к тому, что “Читанда беспокоилась об Ибаре и поддержала ее решение”. История была странной или нет, но ничто из этого даже не касалось Охинаты с самого начала.

Однако я слышал и несколько других историй. Я начал понимать истинную природу невидимой стены, за которой спряталась Охината. Зная эту информацию, слушая рассказ Читанды, я почувствовал, что в какой-то степени понял, что именно вырвалось из Охинаты.

Охината думала, что Читанда была ужастной старшеклассницей.

Читанда думала, что она подтолкнула Охинату к тому, чтобы уйти. Еще до того, как начался сегодняшний Кубок Хошигая, я понял, что что-то не так.

Сатоши сказал это с самого начала. Он счел удивительным, что я смог принять в клуб нового ученика. Я относился ко всему этому безразлично. В конце концов, не похоже, чтобы мы действительно что-то делали в клубе. Присоединилась ли Охината или ушла, для меня это не имело значения.

Однако я не хотел, чтобы остались какие-то неразрешенные недоразумения. Если бы меня неправильно поняли, я бы, наверное, не возражал, но это было не так.

“Я могу еще что-нибудь сделать?”

Не должно было быть ничего другого, что мне абсолютно необходимо было знать. Однако было еще кое-что, о чем я решил спросить Читанду еще до начала гонки.

Когда я прокрутил свои воспоминания до прибытия в храм Мидзунаси, я понял, что есть еще одна вещь, которую я мог подтвердить только с Читандой. Я подумал, что было бы странно спрашивать об этом, когда об этом заговорили изначально, но теперь я понял почему.

”Есть. Я хочу задать тебе еще один вопрос.”

“Продолжай”.

“Это касается того дня, когда все мы пошли в кофейню, принадлежащую родственнику Охинаты. Прежде чем мы ушли, Охината задала тебе один-единственный вопрос. Речь шла о том, знаешь ли ты определенного первокурсника или нет.”

Как я и ожидал, Читанда мгновенно вспомнила.

“Да, это был Агава-сан”.

“Кто она такая?”

В тот день, если я правильно помню, Читанда мгновенно смогла ответить на вопрос Охинаты, знает ли она ее. Я, естественно, предположил, что у нее были какие-то отношения с Читандой.

“Ну что ж… Я действительно ничего о ней не знаю.”

«Действительно?»

“Все, что я знаю, это то, что она первокурсница в классе А.”

“Даже если ты ее не знаешь, ты знаешь, в каком классе она учится?”

“Даже ты должен знать, Ореки-сан”.

Я должен?

Читанда обладала невероятной способностью запоминать лица и имена. В конце концов, в прошлом году она смогла запомнить мое имя после того, как просто встретила меня однажды на уроке музыки, на котором мы были вместе совсем недолго. Вот почему мне не показалось странным, что она могла где-то видеть имя Сачи Агавы. Но я не был способен сделать это сам.

У нас не должно было быть много возможностей узнать имя младшеклассници. Я посмотрел вниз, как я и думал.

Первокурсница. Класс А. Сачи Агава.

“Кое-кто, кого я должен знать… Агава… Агава...”

“Давай же”.

Внезапно заговорила Читанда. Вероятно, она сказала это так не для того, чтобы подразнить меня. В то же время, однако, меня внезапно осенило.

Агава из класса А.

Вполне вероятно, что из всех сидячих мест для девочек она сидела на самом очевидном. Это был представитель того, у кого были лучшие оценки до поступления в школу.

“Была ли она представителем студентов во время вступительной церемонии?”

“Это верно”.

Читанда кивнула.

“Мальчик номер один из класса А, Наоя Айкура-сан, и девочка номер один из того же класса, Сачи Агава-сан, были теми, кто произнес клятву во время церемонии. Конечно, я подумал, что вопрос был резким и несколько странным, но я просто предположил, что она просто пыталась проверить мою память.”

Дело было не в этом. Не могло быть, чтобы это был простой тест.

“Ты знаешь о ней что-нибудь еще?”

“У нее были очень длинные волосы. Потому что я могла видеть ее только сзади, это было все, что я знала.”

Однако Охината, вероятно, не знала об этом.

С этими словами я задал все, что хотел спросить. Все, что оставалось, - это поговорить с Охинатой.

Я не мог сказать, что не беспокоился. Этого было достаточно, чтобы мне захотелось последовать примеру Охинаты и попробовать повиснуть где-нибудь на дверном косяке.

“Ладно, этого достаточно. Я должен быть в состоянии позаботиться об остальном, так что тебе следует вернуться на дорогу".

Сказав это, я поднял голову.

Огромные глаза Читанды находились прямо перед моими.

Когда я отпрянул назад, она сказала мне это.

“Мне жаль, Ореки-сан. Остальное я оставляю тебе. Охината, вероятно, больше не будет слушать ничего из того, что я должена сказать. Но…

“Если Охината-сан действительно страдает из-за чего-то, не мог бы ты, пожалуйста, помочь ей? Если произошло какое-то досадное недоразумение, не мог бы ты, пожалуйста, его разрешить? Я не буду просить тебя вернуть ее в Клуб Классики, но не мог бы ты сделать хотя бы это?”

Таково было мое намерение. Таково было мое намерение с самого начала. Я кивнул в знак того, что понял, и Читанда слегка опустила голову, повернулась и снова поспешила к дороге.

Глава 5. Приблизительное расстояние между двумя людьми

1. Настоящее времяː 17,0 км; Осталось 3,0 км

Некоторое время после этого я бежал, не раздумывая.

Читанда стартовала на пару минут раньше меня, так что я вряд ли ее догоню. Все, что мне оставалось делать, это ждать Охинату. Я мог бы добиться этого, просто стоя на месте и ожидая ее, но я побежал, несмотря ни на что. Некоторая боль в колене все еще оставалась, но будь то по тропинке у небольшой реки, которую постоянно преследовал майский ветер, будь то по дороге, обсаженной кедрами, которая охлаждала мою кожу влагой в воздухе, будь то по заполненному выхлопными газами тротуару, который следовал за объездной дорогой, я бежал, несмотря ни на что.

Передо мной появился сигнал светофора, и начал мигать зеленый сигнал светофора для пешеходов. Перед сигналом стоял член Генерального комитета с лицом, похожим на лицо первокурсника, готового потенциально остановить мой ритм. Я проскользнул мимо тротуара и одним махом перелетел через пешеходный переход. В этот момент я понял, что наконец-то снова вошел в центр города. Жилые автомобили и грузовики проезжали вверх и вниз по объездной дороге, и, посмотрев вверх, я увидел несколько рядов невыразительных многоквартирных домов.

Бежать было ужасно. Внутри моего разума стало пусто. Мне казалось, что все события, которые я запомнил, а также все идеи, которые я сформулировал, начали таять и вытекать из моего мозга. Я мог понять счастье, стоящее за достижением этого чистого, отстраненного ментального состояния, но в этот момент мне абсолютно необходимо было все вспомнить. И все же я продолжал бежать. Не могло ли быть так, что я действительно что-то забыл по пути, например, воду, опрометчиво вылившуюся из чашки? Я знал, что мне нужно успокоиться, но я не мог перестать бежать. Точно так же, как вы могли бы увидеть в настоящей гонке на длинные дистанции, мое дыхание было прерывистым, а руки постепенно раскачивались.

Это было странно. В прошлом году я пережил так много встреч один на один. Во время летних каникул, когда мы смотрели видеопроект старшеклассников, это было с Ирису-семпай. На парковке во время фестиваля культуры у меня был разговор с глазу на глаз только с двумя из нас. Вероятно, было и так много других, но из-за того, что мое дыхание было таким учащенным, я ничего из этого не мог вспомнить.

Однако у меня возникла одна мысль. Независимо от того, в какой степени я противостоял им в те моменты, ничто из этого не давило мне на сердце так сильно, как сейчас.

Возможно, для того, чтобы держаться подальше от любых перекрестков, трасса, которая ранее тянулась прямо вдоль объездной дороги, огибая пригороды, свернула на узкую улицу, проходящую через жилой район. Поскольку он находился в особенно старом уголке города Камияма, со всех сторон выделялись крыши из листового железа цвета ржавчины и янтаря. Я проскользнул мимо почтовых ящиков с облупившейся киноварной краской и телефонных столбов с выцветшими желтыми отражателями и приблизился к мосту, построенному над небольшим каналом шириной всего в несколько метров.

Это место, наверное, было бы хорошим. Поблизости была вода, она была прохладной и освежающей, а у подножия моста была небольшая площадка, на которой я мог стоять, никому не мешая. Я собрал свои нервы и перестал бежать. Я присел на корточки со словами “О, у меня развязались шнурки!” и устроил шоу, как будто я заново завязывал свои грязные ботинки, но это только заставило меня почувствовать себя умником.

Я слышал легкое журчание воды в канале. Студенты, одетые в белое и малиновое, прошли мимо меня с моей стороны.

Трудно было улыбнуться после пробежки десятикилометровой трассы или около того.

Там был измученный мальчик, двигавшийся еще медленнее, чем при обычной ходьбе, но он продолжал двигать руками вверх и вниз, сохраняя позу бегущего. Там были две девушки, идущие бок о бок, опустив головы, возможно, связанные каким-то обещанием вроде “Давай пробежим весь путь до конца вместе!” Там тащился еще один студент с лицом, искаженным агонией, вероятно, от какой-то боли. Я не видел ни единой улыбки ни на одном из их лиц.

Я полагал, что к этому моменту, по сути, все второкурсники уже ушли вперед. Все, кого я мог сейчас видеть, были первокурсниками. Судя по их лицам, когда они бежали, не зная, сколько еще им нужно бежать, они были жалкой кучкой. Это заставило меня захотеть заверить их, что если они будут продолжать бежать искренне, то в кратчайшие сроки доберутся до конца. Если бы я это сделал, я думаю, я бы тоже превратился в всеми любимого “семпая”, независимо от того, хотел я им стать или нет.

Как только я завязал шнурки на правом ботинке, я начал завязывать шнурки на левом. Как только я завязал шнурки на левом ботинке, я начал завязывать шнурки на правом. Вот так я зарабатывал себе время, сидя там на корточках.

Я провожал взглядом десятки усталых лиц и задавался вопросом, как долго я там ждал.

Затем появилась Охината.

Как я и предполагал, она не была ни с кем другим. Обхватив себя руками за бока и слегка приоткрыв рот, она бежала довольно быстрым шагом, совершенно одна.

Я медленно встал и помахал ей рукой. Она сразу же заметила меня.

Сначала я думал, что она может решить игнорировать меня. Если это было так, то с этим ничего нельзя было поделать, и я был готов вообще отказаться от всего этого.

Однако Охината посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и начала снижать скорость, в конце концов остановившись прямо передо мной. Она успокоила свое слегка затрудненное дыхание, а затем внезапно подняла лицо, чтобы посмотреть на меня.

“Ты находишься в довольно странном месте, не так ли, семпай?”

Трудно было улыбнуться после пробежки десятикилометровой трассы или около того.

И все же Охината одарила меня лучезарной улыбкой, точно так же, как она делала это во время Фестиваля Новобранцев.

“Что случилось, Томоко, кто это?!”

Кто-то внезапно окликнул Охинату в дразнящей манере. Охината ответила.

“Это всего лишь старшеклассник из моего клуба!”

После того, как Охината наконец убедила его, что это ерунда, студентка снова начал убегать. Вероятно, она была одноклассницей.

“Она проницательна только тогда, когда это касается вещей, которые ее не касаются”.

После шутливой жалобы Охината начала коситься на меня.

“Но серьезно, семпай, что ты здесь делаешь? Ты должен был начать намного раньше меня, если я правильно помню.”

"Да, хорошо...”

“Подожди!”

Она внезапно остановила меня резким приказом, а затем поднесла руку к подбородку.

“Позволь мне попытаться угадать. Члены Генерального комитета обычно стоят в таких местах. Но ты не член клуба, Ореки-семпай. Фукубе-семпай, однако, является членом клуба, и вы двое друзья. Теперь я это понимаю.”

Она подняла голову и спросила меня: “Как ты думаешь, каково мое предположение?”

Может быть, она не сознавала, что уже сказала это вслух?

“Ты думаешь, что Сатоши полагается на меня, заставляя меня быть заменяющим членом Генерального комитета”.

“Бинго!”

Ее лицо мгновенно просветлело. В отличие от вчерашнего дня после школы, это была естественная улыбка. Может быть, это был кайф бегуна? Или, может быть, она почувствовала облегчение от большого бремени после того, как решила уйти из клуба.

“Ну? Я был прав?”

Я указал на свои ботинки.

“На моих ботинках грязь. Если бы я действовал как член Генерального комитета, меня бы высадили здесь, так что моя обувь не была бы такой грязной. Они такие, потому что мне пришлось бежать”.

Охината посмотрела на мои кроссовки и, казалось бы, разочарованно надула губы.

“Но только нормальный человек смог бы пробежать достаточно, чтобы так испачкать их. Как тебе это удалось, Ореки-семпай?”

“Говорю тебе, я сам сюда прибежал. Что еще ты хочешь, чтобы я сказал?”

“Хорошо, тогда почему ты здесь?”

“Я хотел кое-что сказать, поэтому ждал здесь”.

“Кому?”

Задав этот вопрос, она вдруг указала пальцем на себя с потрясенным выражением лица.

«Что? Для меня?! Черт возьми...”

Я думаю, что на самом деле она была не прочь попасть в такую засаду. Во всяком случае, она казалась удивленной.

“Мне жаль, что ты потратил на это время своего дня”.

Она ненадолго опустила голову в знак извинения, а затем продолжила говорить, играя со своими короткими волосами.

“Честно говоря, я действительно ожидала, что кто-то придет и что-то скажет мне, но я не думала, что это будешь ты во время Марафонского турнира, Ореки-семпай”.

Затем она пристально посмотрела на меня и улыбнулась.

“Но мне жаль. Я уже приняла решение. Это был действительно веселый клуб, так что я уверена, что кто-нибудь еще присоединится достаточно быстро”.

Этого никак не могло случиться.

В то же время, на самом деле я тоже не собирался пытаться помешать ей уйти.

“Это не то, о чем я хотел с тобой поговорить”.

Я сделала небольшой вдох.

“Есть кое-что, что я хочу тебе сказать”.

“Эм, я была бы в затруднительном положении, если бы ты пригласил меня сюда”.

Я отмахнулся от шутки и ударил ее по голове единственной фразой, на которую потратил все свое время, тщательно оттачивая ее.

“Читанда ничего не знает о твоем друге".

"Что...”

“Она ничего не знает”.

Выражение Охинаты незаметно исчезло с ее загорелого лица.

Читанда ничего не знала. В то же время, однако, это было именно то, что я тоже знал, и Охината быстро поняла это сама.

Интересно, как долго продолжалось молчание? Бегун, наслаждающийся своей лишней выносливостью, пробежал прямо рядом с нами, заставляя ветер образовываться в его след. Словно оседлав этот ветерок, Охината начала говорить.

“Если Читанда-семпай ничего не знала, тогда кто тебе сказал?”

“Никто этого не делал”.

“Я не хочу вести здесь долгий разговор".

Я чувствовал то же самое. Мы бы слишком выделялись, если бы разговаривали, стоя прямо рядом с полем. Я подготовился к этому заранее. Я указал глазами на переулок, огороженный деревянными заборами между двумя старыми домами.

“Все будет хорошо, если мы пойдем другой дорогой”.

“Э-э...”

Она не находила слов.

“Это вообще разрешено? Это же Марафонское мероприятие, верно?”

“Это Кубок Хошигая. Конечно, если ты хочешь сохранить все в тайне, я не скажу, что это невозможно.”

Охината посмотрела на переулок, а затем на студентов, послушно переходящих мост по мере прохождения курса, и начала думать. Мне не пришлось долго ждать ее ответа.

“Хорошо, давай сделаем это. Хотя я немного нервничаю...”

Было бы плохо, если бы нас увидели нагло покидающими трассу. Мы с Охинатой подождали затишья в проходящей очереди старшеклассников Камиямы, а затем небрежно проскользнули в переулок.

2. Настоящее время: 18,6 км; Осталось 1,4 км

“Эта дорога ведет обратно в среднюю школу Камияма, верно?”

Учитывая, что ее везли по незнакомой дороге, неудивительно, что она чувствовала себя неловко.

“Он соединяется обратно с полем перед святилищем Арекуса. Знаешь, это довольно короткий путь.”

“Короткий путь, да...”

Очевидно, все еще зацикленная на нашем уходе с курса, я слышал, как она ворчит.

“Ты в значительной степени делаешь все, что хочешь, не так ли, Ореки-семпай”.

Я бы не сказал, что это было правдой. Если бы мне было абсолютно необходимо, даже я бы правильно пробежал всю дистанцию. Я просто не мог придумать никаких других альтернатив, так что ничего не поделаешь, мне пришлось прибегнуть к этому.

Мы вдвоем шли пешком. Нам больше не нужно было бежать.

Выстроились в очередь.

“Эй, кот", ” пробормотал Охината. Я посмотрел и, конечно же, увидел кошку, сидящую на деревянном заборе. Он был полосатый, как тигр.

“Семпай, ты не любишь животных, не так ли?”

“Я еще не думал о том, нуждаюсь  я в них или нет. Почему ты так решила?”

“Потому что животные - это заноза в заднице. Разве тебе не нравятся вещи, которые являются занозой в заднице, семпай?”

Она была совершенно права. В то же время, однако, я никогда по-настоящему не считал себя человеком, который не любит животных. Однако я тоже никогда по-настоящему не старался им понравиться.

“Не слишком ли много ты на себя берешь?”

"Возможно...”

Ее голос стал немного тише.

“Это так похоже на меня. Я всегда слишком много на себя принимаю.”

“Приведи мне пример".

“Я предполагаю, что ты прикрываешь Читанду-семпай, солгав мне о том, что она ничего не знает. Если она никого не знала, то как ты мог знать об этом?”

Во время этого Кубка Хошигая я много думал об Охинате. …

“Дело не в этом. Если ты подумаешь об этом, то сможешь узнать удивительно много вещей".

«действительно?»

Я заверил ее, что так оно и есть, и она вздохнула.

“С самого начала я даже не говорила, что Читанда-семпай была причиной моего ухода”.

“Ты не сказал этого прямо, но ты сказала Ибаре: "Читанда выглядела как бодхисаттва", верно?”

“Разве это не комплимент?”

Если это действительно было так, то почему ее голова была так низко опущена, когда она это говорила.

"Если кто-то выглядит как бодхисаттва снаружи, то внутри он должен быть якшей", верно?”

Охината слабо взглянул на меня с горькой улыбкой.

“Я прошла через трудности, притворяясь, что не знаю об этом значении, так что не мог бы ты просто последовать моему примеру?”

“Второкурсники понимают много чего. Если ты не хотела, чтобы мы знали, тебе следовало попробовать что-нибудь посильнее.”

“Предпочитаешь русский?”

“Можно русский”.

Маленький камешек покатился перед нами. Охината пнула его ногой вниз по улице и неглубоко вздохнула.

“Я думаю, ты меня раскусил. Если Читанда-семпай действительно ничего тебе не сказала, то как насчет того, чтобы ты рассказала мне, семпай? В чем я был неправа?”

“Дело не в том, чтобы быть неправым”.

“Это была просто фигура речи”.

Я пришел к своему выводу, основываясь на том, что я помнил из поведения Охинаты; я ничего не слышал от Читанды. До тех пор, пока я не объясню ей этот процесс, она, вероятно, не станет слушать то, что я должен был сказать. Вероятно, с этим ничего нельзя было поделать, но было трудно расставить все по порядку.

“Интересно, с чего мне начать”.

“Почему бы  не с того момента, как мы впервые встретились?”

Конечно, это казалось самым простым решением, но…

“Это сделало бы рассказ действительно длинным. Я чувствую, что  должна бы, возможно, немного укоротить".

“Это нормально, если оно длинное, не так ли? В конце концов, мы...”

Она сделала паузу, как будто обдумывая свой выбор слов, а затем продолжила с противоречивой улыбкой, полной самоиронии.

“В конце концов, мы случайно свернули с правильного пути”.

Подумать только, она могла говорить о нас такие неприличный вещи. Я даже сказал ей, что мы присоединимся к основной группе позже...

Однако я полагаю, что это было правдой, что мы прервали школьное мероприятие. В переулке вокруг нас под полуденным солнцем не было ни единого следа чьего-либо присутствия. Даже кот, который был там раньше, казалось, исчез среди тишины. Только звук наших шагов и голосов отражался от деревянных заборов.

“Ну что ж, тогда, пожалуй, я начну с самого начала, в день Фестиваля новобранцев”.

Когда я сказал это, Охината пристально посмотрела мне в лицо. Я продолжил, слегка сбитый с толку.

“В день Фестиваля новобранцев ты подслушала наш с Читандой неважный разговор. Даже сейчас, вспоминая об этом, ты, должно быть, остановились в действительно неприметном месте.”

“Это было совсем не важно. Тогда вы, возможно, потенциально спасли чью-то жизнь”.

Теперь, когда она упомянула об этом, я полагаю, что это действительно был серьезный случай пищевого отравления. До этого момента я не думал, что разговор, который состоялся за нашим столом, оказался таким важным. Однако в тот момент мне не хотелось думать об этом.

“Самый большой намек из этого разговора был на самом деле тем, что ты сказал”.

"В самом деле? Я?”

Она указала на себя.

“Повтори, что я сказал?”

“Я не помню ваш точный выбор слов, но это было что-то вроде "сомнительные люди не носят бейджи с именами". Именно потому, что ты так сказала, мы смогли выяснить, чего не хватало Кондитерскому обществу.”

В глазах Охинаты появилось несколько счастливое выражение.

“Теперь, когда ты упомянул об этом, я думаю, что действительно сказала что-то подобное”.

Определенно, казалось, что это произошло давным-давно, учитывая, что с тех пор не прошло и двух месяцев. Воспоминание, которое раньше было заперто в моих воспоминаниях, каким-то образом вырвалось и напомнило мне об улыбках, которыми Читанда и Охината обменялись в тот день, совершенно не сдерживаемые беспокойством.

“Однако еще больше меня заинтересовало то, что ты сказала прямо перед этим. Я думаю, что это было что-то вроде этого”.

Я сделал один-единственный вдох.

“’Это просто то, что мне сказал друг, но..."”

"...У тебя отличная память”.

“В конце концов, как только я это услышал, я подумал, что, вероятно, ты просто высказываешь свое собственное мнение”.

Во время Кубка Хошигая я попросил Сатоши попробовать что-нибудь для меня. Что бы он подумал, если бы я сказал ему: “Это просто то, что мне сказал друг, но независимо от того, как ты об этом думаешь, довольно несправедливо, что Генеральный комитет не должен баллотироваться”. Сатоши ответил: “Так вот что ты на самом деле думаешь, да? Я бы подумал, что что-то подобное меня очень расстроит.” Я подумал, что это был довольно репрезентативный ответ.

“Когда людям трудно что-то сказать кому-то другому, они часто используют такие фразы, как "Я слышал это от кого-то", "ходят такие слухи" или "Я только что это услышал", и придумывают какую-то воображаемую третью сторону, чтобы смягчить удар. Это было не то, что я сказал, и я совсем в это не верю, но, по-видимому, это существует где-то в сфере мысли... Я полагаю, что это похоже на способ поговорить с кем-то, используя их задние двери”.

“Используя их задние двери... какой обходной способ сказать это.”

Охината горько улыбнулась.

“Просто скажи, что ты думаешь, и назови это трусостью”.

“Я не настолько нагл, чтобы критиковать кого-то подобным образом”.

Переулок продолжал тянуться дальше. Мне показалось, что краем глаза я увидел, как что-то шевельнулось, но оказалось, что это просто белье, развешанное на шесте для сушки над чьей-то верандой и раскачивающееся на ветру.

Использовала ли Охината подобный метод, когда разговаривал с нами? Однако это то, о чем я изначально думал...

“В твоем случае это сравнение с задними дверьми неприменимо".

Ответа не последовало.

"Это просто то, что сказал мне друг". Этот "друг" не является воображаемой третьей стороной, а скорее действительно существует в реальности. Я не могу быть уверен, что каждая фраза, которую ты вызывала у своего друга, была тем, что он действительно сказал, но некоторые из них, несомненно, исходили от твоего самого настоящего ”друга".

Не подтверждая и не отрицая этого, Охината продолжала смотреть на меня с невероятно спокойным выражением лица.

“Почему ты так думаешь?”

“Твои действия и действия твоего "друга" противоречили друг другу. Произошли вещи, которых не было бы, если бы ты просто использовала этого ”друга" в качестве предлога для выражения своего собственного мнения".

"Ни за что... Ничего подобного не случилось”.

Она вяло пожаловалась, уставившись на свои ноги.

“Это было в самое последнее воскресенье апреля, начиная с 2 часов дня”.

“Я ничего об этом не помню, но, учитывая, что ты можешь говорить об этом так конкретно, я предполагаю, что это было в твой день рождения, семпай?”

“Это верно. Позволь мне просто еще раз поблагодарить тебя за то, что ты отпраздновала это вместе со мной в первую очередь”.

“Я очень рада слышать, что тебе это понравилось”.

Даже когда мы обменивались этими любезностями, неловкое напряжение между нами, когда мы внимательно наблюдали друг за другом, не проявляло никаких признаков ослабления. Не то чтобы это было невероятно напряженно, но я решил, что в любом случае буду действовать осторожно.

“В тот день, если я правильно помню, я высказал идею купить немного пиццы. Это было бы идеально для нас пятерых, чтобы перекусить, но в конце концов мы ничего не заказали. Ты помнишь, почему?”

“Я знаю”.

Она подняла голову и немедленно ответила.

“Это было потому, что Ибара-семпай не любит сыр”.

Я кивнул.

“Это верно. ...Кстати, знаешь ли ты, что, хотя Ибара говорила об этом так, как будто ей вообще не нравился сыр, она, по-видимому, прекрасно справляется с чизкейком?”

“О, да?”

Я выдавила легкую усмешку.

“Я уже однажды ел это с ней”.

Она никак не отреагировала на это мое маленькое замечание. Возможно, мы с Ибарой были не в лучших отношениях, но мы знали друг друга более десяти лет. Я видел ее много раз, и в одной из этих сцен она случайно ела чизкейк.

“Ты помнишь, что ты сказал в тот момент?”

После того, как я спросил об этом, она слегка кивнула.

“Кажется, я сказал: "Ты тоже не любишь сыр?" или что-то в этом роде. ‘Нужно выбрасывать гнилые мандарины и испорченное молоко”."

Конечно, это была нормальная еда, которую можно не любить, когда делишься своими симпатиями и антипатиями, но это казалось ужасно чрезмерным способом выразить это словами. Однако это было еще не все.

"Ты забыл "Это просто то, что мне сказал друг, но..." перед этим”.

“Это так”.

Я был уверен, что она помнила, но все равно прикинулась дурочкой.

“У тебя отличная память. Ты неожиданно зацикливаешься на мелочах, не так ли, семпай?”

“Даже ты вспомнил что-то вроде того, что Ибара не любит сыр. Поэтому даже я стараюсь помнить о том, что люди не могут есть. Было бы плохо, если бы я в конечном итоге порекомендовала им что-то плохое, даже после того, как услышала это в конце концов ”.

“...Так ли это на самом деле?”

Она потерла свой чек и смущенно улыбнулась мне.

На какое-то время переулок, казалось, огибал старый дом со стенами из листового железа. Казалось, что на одну из стен капало много воды из приподнятого желоба, и звук, который она издавала, освежал мои уши.

“После этого я предположил, что ты не можешь есть сыр. В конце концов, я думал, что фраза "Это просто то, что мне сказал друг" просто предваряет твои собственные слова и мнения. Вот почему мне показалось, что что-то не так, когда мы пошли в кафе.”

Достигнув этого момента, Охината, казалось, смогла самостоятельно собрать все остальное воедино.

“Понятно, так вот что это было. Я такая идиотка".

“Я был уверен, что ты закажешь простые сливки. Представь мое удивление, когда ты этого не сделал.”

В кофейне, которую открыл двоюродный брат Охинаты, единственное, что мы могли там съесть, были булочки, а также джем и сливки, которые нужно было намазать сверху. Там было два вида варенья, а что касается сливок, то он предложил нам простые сливки и маскарпоне.

Я не помнил большинства подробностей, но две вещи, которые я помнил, заключались в том, что все мы заказали различную комбинацию джема и сливок, к ужасу владельца магазина, и что та же Охината, которая сказала: “Нужно выбрасыать гнилые мандарины и испорченное молоко”, выбрала сливки со вкусом сыра.

“Я понял это в тот момент, хотя, полагаю, я понял бы это гораздо раньше, если бы принял то, что ты всегда говорила, за чистую монету”.

Охината с самого начала сказал нам: “Это просто то, что мне сказал друг”. Мне следовало просто принять это таким, каким оно было, а не пытаться добавлять к нему всевозможные сложные, ненужные слои.

“У тебя есть ”друг", и, в отличие от тебя, этот человек не любит сыр".

Охината прикусила губу и ничего не ответила.

Она даже не возразила очевидным ответом: “Конечно, у меня есть друзья, что из этого?”

Это ее молчание говорило о многом. У Охинаты был один друг, о котором она не хотела, чтобы кто-нибудь знал.

Переулок стал несколько извилистым, и по пути в нем было несколько небольших щелей, через которые мог протиснуться только один человек за раз. К своему удивлению, я увидел прикрепленную к стене табличку с названием этого конкретного района. Это означало, что даже эта узкая дорога была настоящей улицей в городском реестре. Пока я молча аплодировал себе за то, что зашел так далеко, сзади заговорила Охината.

“Это вообще настоящая улица? Довольно подозрительно, если ты спросишь меня.”

Хотя она сказала это в шутливой манере, в ее голосе не было обычной игривой беззаботности.

“Что ты собираешься делать, если я лгу?”

“Что ты собираешься делать?”

“Ну, я не вру, так что понятия не имею”.

Не было никакой возможности продолжать такую сдержанную светскую беседу. Мы прошли по переулку, осторожно перешагнули через цветочный горшок, стоявший посреди дорожки, и, наконец, вышли на улицу немного большего размера. Наконец я сделала глубокий вдох.

Это было на полпути вверх по пологому склону. Охината посмотрела направо и налево и пробормотала вопрос.

“Где мы находимся?”

Я понятия не имел, как объяснить это по отношению к другим точкам в этом районе, поэтому решил просто скрыть этот факт.

“Ты узнаешь достаточно скоро”.

Когда мы начали спускаться с холма, Охината шла рядом со мной.

Не было никаких сомнений в том, что в нашем предыдущем разговоре Охината указала, что у нее действительно был друг, и она также повторяла этого друга в своих разговорах с нами. Однако были и другие вещи, которые я знал об этом друге.

“Кстати, этот "друг" тоже из средней школы, я полагаю. Это совершенно особые отношения. Также существует вероятность того, что этот человек был из твоей подготовительной школы или чего-то еще, но, кроме этого, он, должно быть, перевелся сюда на третьем курсе, а после не поступил в среднюю школу Камияма вместе с тобой.”

Когда я внезапно заговорил об этом, Охината яростно подняла брови. Это был явно подозрительный взгляд. У меня не было причин повторять то, что я только что сказал.“Читанда мне этого не говорила”.

“Но ты никак не можешь знать так много...”

“Ты сама сказала, что в старшей школе у тебя не было друзей. Когда ты, Сатоши, и я однажды шли домой после школы, я почти уверен, что ты сказала именно это. Если у тебя их не было в старшей школе, то ясно, что этот твой ”друг", должно быть, был из твоей средней школы, верно?"

Когда в тот дождливый день мы с Сатоши пошли домой пешком, мы увидели Охинату сразу после того, как вышли из ворот. Поскольку она сказала нам: “На самом деле у меня еще не было друзей”, мы втроем закончили тем, что пошли вместе. Я отчетливо помню, как подумал про себя: “Неужели это так? Ты действительно кажешься общительным типом, хотя...”

“Это было...”

Несмотря на то, что она заговорила, она быстро снова замолчала.

“Однако ты не имела в виду, что у тебя не было никого, с кем ты могла бы поговорить по душам. Похоже, ты в хороших отношениях с кучей людей из своего класса, и все же ты не называешь их друзьями”.

Я немного подождал, пока она ответит. Она молчала.

Однако, если бы она продолжала молчать, даже когда я так ее травил, ей, вероятно, понадобилась бы энергия, равная чему-то подобному эквиваленту, чтобы заговорить еще раз. На самом деле, похоже, она впала в глубокую депрессию только из-за того, что я так говорил.

Я собирался проникнуть в ее чувства и мысли и проанализировать эту девушку, с которой я так естественно разговаривал вчера, будучи ее старшеклассником. По сути, я собирался сказать ей: "Вот кто ты есть". В конце концов я остановился, когда серьезность моих действий по отношению к ней затопила мой разум. Я должен был продолжать.

“Поскольку сейчас я буду говорить о вчерашнем дне, я уверен, что мы оба сможем прекрасно его запомнить. Мы немного поговорили в коридоре, прежде чем войти в клубную комнату. Конечно, сам разговор был содержательным, но я также был заинтригован, когда ты упомянула, что учитесь в одном классе с младшей сестрой Сатоши.”

Охината знала о том, что произошло между Сатоши и Ибарой, и, хотя не знала точных подробностей, она также знала, что он ей обязан. Очевидно, она слышала все это от младшей сестры Сатоши.

“Я думаю, что младшая сестра Сатоши - довольно странный человек, но, очевидно, ты не чувствуешь того же самого. Кстати, тот, кто рассказывает обо всех романтических связях своего брата или сестры с кем-то, с кем она не очень близка, странен, как бы ты ни пыталась это сформулировать.

“Если ты действительно слышала о запутанных отношениях Сатоши от этой девушки, то у тебя должна была быть, по крайней мере, достаточно сильная дружба с ней, чтобы она могла рассказать тебе о таких вещах. Кроме того, ты сказала, что также обедала с ней, верно? И все же ты даже не стала бы называть кого-то вроде младшей сестры Сатоши другом. По сути, я понял это, потому что ты продолжала просто называть ее своей ”одноклассницей"."

Грузовик поднимался по склону навстречу нам. Дорога становилась шире, но я встал перед Охинатой, чтобы на всякий случай выстроиться в один ряд. Солнце было прямо перед нами. Я время от времени пользовался этим перевалом, но не знал, что холм обращен на юг.

Почувствовав запах выхлопа, когда он проходил мимо меня, я снова поравнялся с Охинатой. Затем я продолжил, как ни в чем не бывало.

“Благодаря одной странной встрече, в течение последнего года я постоянно попадал в неприятности за неприятностями. Я задумался обо всем этом, и это заставило меня кое-что понять. Ситуация всегда требовала, чтобы я все решал сам. В тот момент Сатоши сказал, что у меня "роль детектива", но мне совсем не понравилось, как это прозвучало. Это заставило меня немного смутиться, и я не хотел, чтобы ко мне обращались таким образом.

“Этот акт нежелания называть это так исключительно из-за эгоистичного желания, которое не принимало во внимание его обоснованность ... Разве это не то, что ты делаешь прямо сейчас? Ты не хочешь использовать слово "друг", как будто оно было дешевым. Поскольку не прошло и двух месяцев с тех пор, как ты поступила в старшую школу, даже несмотря на то, что ты вела с ней задушевные беседы и сидела рядом с ней, когда вы оба обедали, ты все еще не могла найти в себе силы использовать это слово для описания младшей сестры Сатоши. Разве это не так?”

Я должен был понять, как ценно Охината относился к этому слову много времени назад. Она даже сама ясно сказала это, когда говорила о том, чем больше всего дорожила в тот дождливый день. Опять же, все оказалось таким запутанным и окольным, потому что я не принял ее слова за чистую монету.

Охината открыла рот. Легкое “Я...” вырвалось наружу.

Но в конце концов она не стала продолжать.

Она сдержала себя, как будто вздохнула. Проблема еще не была решена.

“В таком случае, что же это за человек, которого ты называешь своим "другом"? Единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что этот человек не ходит в среднюю школу Камияма.

“Ну, такого рода вещей нельзя было избежать. Когда я окончил среднюю школу, мне пришлось расстаться с кучей людей, с которыми я тоже был в хороших отношениях. Сатоши был почти единственным человеком” который пошел со мной".

Хотя я так и сказал, на самом деле я не мог придумать никаких имен, кроме имени Сатоши. Какая бессердечная реальность.

Был ли это случай, когда их редко видели и вскоре забывали? Или я действительно был немного бессердечен, в конце концов?

Внезапно я почувствовал, как откуда-то доносится аромат мисо-супа. Я увидел небольшую лужицу воды на земле, где некоторые жители, должно быть, что-то смывали. Большая часть его уже высохла под ярким весенним солнцем. Я не до конца осознавал, насколько мертвыми будут улицы до полудня. Несмотря на то, что я предполагал, что мы время от времени встречаемся с местными жителями, и даже подготовил способ отговориться от их определенных вопросов, мы не встретили ни одного человека. Мне показалось немного странным, что мы постоянно видели эти следы человеческой деятельности, но никогда не видели самих людей. Во всяком случае, если бы это было не так, у нас не было бы возможности вот так прогуляться по городу в школьный день.

“Все, что Читанда сказала мне, это то, о чем вы двое говорили вчера в клубной комнате после школы”.

Как будто наполовину разговаривая сам с собой, я продолжил.

“Это было насчет Ибары, да. О том, как она ушла из Общества Манги. Читанда согласилась с ее решением покинуть его. Возможно, она даже подтолкнула ее. Я на самом деле не знаю обе стороны вопроса, поэтому не могу сказать, согласен я лично или не согласен. Однако что я точно знаю, так это то, что Ибара действительно успокоилась после этого. Возможно, это было к лучшему просто из-за одного этого.

“Кстати, вчера после школы ты явно выглядела так, как будто готовилась попытаться что-то уладить. Чтобы кое-что прояснить и избавиться от ощущения вечной приостановки, ты решила, что собираетесь кое-что подтвердить с Читандой. Было ли это из-за того, что случилось с Ибарой? Вы спорили с Читандой из-за ее решения поддержать Ибару, потому что не хотели, чтобы она покидала Общество Манги?”

Конечно, это было не так. Сама Охината быстро ответила.

“Это было не так”.

“Если бы это был тот разговор, который вы не могли бы вести, не подготовившись, мне было бы трудно поверить, что вы могли бы просто поднять его на лету и за один раз. Я подумал, что ты просто меняешь тему или, возможно, скрываешь свои истинные намерения.

“Поэтому я попытался вспомнить прошлое. Действительно, был момент, когда ты задала ей внезапный, не имеющий отношения к делу вопрос. Это было, когда мы были в кофейне, которую открыл твой двоюродный брат. Я полагаю, что это было примерно так. У Читанды значительные связи, но мне интересно, знает ли она кого-нибудь определенного? Читанда ответила, сказав, что этот человек учился на первом курсе средней школы Камияма.”

“Агава. Сачи Агава. Класс 1-А”

“Я понятия не имею, кто это. Она была просто кем-то, кого ты использовала, чтобы судить о том, насколькобольшими были познания  Читанды, верно?”

“Ты должен знать, кто такая Агава, Ореки-семпай”.

“Читанда сказала мне то же самое. Она дала обещание в качестве представителя студентов в этом году на вступительной церемонии, но простого знания этого недостаточно, чтобы сказать, что я их знаю ”.

“Это не то, о чем я говорю”.

Я остановился и повернулся к ней лицом.

“Если это кто-то, кого я должен знать, то ты имеешь в виду, что она из средней школы Кабурая?”

“Это верно”.

Если бы Охината знала ее, то не было бы ничего странного, если бы она приехала из Кабурая. Однако, в отличие от Читанды, я не мог сделать что-то вроде запоминания имен и лиц младшеклассников, с которыми у меня не было никакой связи. Однако, когда я подумал об этом, Охината заговорила, как бы упрекая меня.

“Она была президентом Комитета по здравоохранению. Ты серьезно ее не помнишь?”

“...Было ли это так”.

Конечно же, во второй половине моего третьего года обучения в средней школе Кабуяра я проиграл большинству голосов и в итоге присоединился к Комитету по здравоохранению. Поскольку ни один из третьекурсников не мог занять реальную должность в комитете во время подготовки к сезону испытаний, президентом был выбран второкурсник. Я думаю, что ее все-таки звали как-то так.

Однако, услышав это, я понял кое-что еще.

“Я понимаю. Если это так, то я могу сказать это с еще большей уверенностью. То, что ты хотела подтвердить, задав Читанде этот вопрос: было ли ее связи настолько большими, что она даже могла точно идентифицировать ученицу средней школы Кабурая, когда она сама ходила в среднюю школу Инджи? Когда она сказала тебе, что узнала это имя, я помню, что для тебя это стало настоящим шоком.”

Охината, вероятно, ожидала, что в этот момент она скажет “Я не знаю”. После того, как это ожидание рухнуло, она была ошеломлена. Возможно, ожидание было неправильным словом. Возможно, это была ее надежда. Несмотря на то, что она понимала, как много людей знала Читанда, она надеялась, что это будет не до такой степени.

“То, что сказал Сатоши, было плохо сформулировано. В конце концов, он произнес это так, будто она знала всех, кто жил в этом городе. Я говорю тебе это просто для того, чтобы убедиться, что ты понимаешь, но Читанда ничего не знает об Агаве, кроме того факта, что она была студенткой, которая дала обещание во время вступительной церемонии.”

Я уже привык к его преувеличенным выражениям. Вот почему я отнесся ко всему, что он сказал, с недоверием. Однако для Охинаты не было бы невозможным неверно истолковать это как истину, поскольку в этом году она только начала часто слышать, как он говорит.

Однако Охината слегка покачала головой.

“Я удивляюсь этому. И я говорю не о Фукубе-семпае. Разве Читанда-семпай тоже не знала о твоих друзьях? Она попросила одного из них показать ей твою старую антологию средней школы Кабурая. Она даже знала о том, когда Фукубе-семпай пел в комнате вещания в средней школе.”

“Ты действительно боишься, что Читанда может знать твоего "друга", не так ли?”

Ответа не последовало.

По сути, это означало, что Охината еще не рассказал мне всю историю.

Этот “друг” был для нее особенным существом. Несмотря на то, что это повлияло на нее до такой степени, что она даже заимствовала фразы, Охината не хотела, чтобы кто-то еще знал об этом. А затем входит  Читанда. Она знала о нашем с Сатоши прошлом, и, согласно преувеличению Сатоши, ее знания о других были чем-то невероятным.

“Я должен был понять, что ты боялась Читанды тогда и там”.

“Тогда и там?”

“Разве ты не помнишь?”

Хотя я и сказал это, даже я сам не мог точно вспомнить, когда это было. Однако, вытянув это так ясно, как только мог, из своих воспоминаний, я продолжил.

“Это было, когда мы говорили о том, как Ибара была остра на язык, но мы не могли представить, чтобы она когда-нибудь огрызалась на Читанду. Ты сказала, что, возможно, это было потому, что она знала и могла использовать все слабости Ибары. Потому что это было так нелепо, что никто из нас не придал этому никакого значения. Однако, размышляя о том, почему ты могла вообразить нечто подобное, я наконец понимаю, почему.”

Это было потому, что вместо того, чтобы знать слабости Ибары, она боялась, что Читанда узнает о ее слабостях.

“Ты была осторожна только с Читандой. Рассуждая об этом рационально, вместо того, чтобы быть Читандой, которая знала бы о твоем друге, не должен ли это быть я? В конце концов, я ходил в ту же среднюю школу, что и ты.”

"О, вот почему...”

Голос Охинаты, казалось, был затуманен смирением, когда она продолжила.

“Вот почему ты сказал, что она, должно быть, перевелась сюда на третьем курсе”.

“Это верно. Если бы она была кем-то из средней школы Кабурая, и все же мы никак не могли бы ее узнать, она, должно быть, перевелась туда после того, как мы уже закончили школу. Во всяком случае, тот факт, что ты казалась очень расслабленной рядом с нами, подтверждает это. Ты боялась только Читанды.”

Это было не то, что я делал сознательно. Прежде чем я осознал это, с моих губ сорвался тихий вздох. Словно испугавшись одного этого вздоха, ее тело напряглось. Я не мог разглядеть в ней ни малейшего следа старшеклассницы с тем победным настроем, который я знал в ней.

“Чтобы начать думать об этом, я выдвинул гипотезу, основанную на том, что я слышал о вашем разговоре с Читандой вчера после школы. Читанда говорила об Ибаре. В этом не было ни подтекста, ни скрытого смысла. Она говорила об Ибаре.

“Но ты не так это услышал. Когда ты висела на дверном косяке, размышляя о том, как много Читанда знает, ты решила, что тебе нужно пролить свет на все это темное и мрачное дело. Разговор, который у вас состоялся после этого, был результатом того, что ты набралась решимости, необходимой для подтверждения ваших подозрений. Возможно, это была своего рода метафора.”

Если бы ты неявно не доверяла кому-то, ты могла бы в конечном итоге увидеть в нем своего рода демона.

Если бы я принял это за правду, то мог бы сказать, что Охината, скорее всего, видела Читанду как якшу.

С этим недоразумение стало ясным.

“В ее вчерашнем разговоре с тобой суть того, что она сказала. Для Ибары Общество Манги уже было пагубным проигранным делом. В интересах самозащиты Читанда считала, что ее решение уйти было правильным. На это ты ответила вот этим. ‘Даже тогда ты не должена просто бросать их, верно?" Было странно, что ты вдруг употребила слово "бросать". Если бы мне пришлось выбирать, я бы сказал, что ее прогнало Общество Манги, и все же, почему ты вдруг выбрала это слово для описания этого?”

Я перевел дыхание.

“Если я ошибаюсь, просто скажи мне”.

Я предварял это словами.

“Разве ты не чувствовал, что Читанда пыталась убедить тебя отказаться от твоего собственного "друга" в этом разговоре?”

Охината слабо взглянула на меня.

“Как ты можешь с уверенностью сказать, что это не то, к чему она клонила?”

Даже когда она это сказала, я мог сказать, что она сама не верила словам, исходящим из ее собственных уст. Никто, чей голос звучал так слабо, хрипло, не мог подумать о чем-то подобном.

“...Эй. Можешь ли ты придумать причину, по которой Читанда думает, что ты уходишь?”

В ее глазах было смущение, но она ничего не ответила.

“Она думает, что это из-за того, что она прикоснулась к твоему мобильному телефону, не спросив тебя, ты разозлился на нее и захотела уйти из клуба”.

«что?»

“Ты можешь в это поверить? Кто-то, кто только что перешел на второй курс, был на грани слез, когда она сказала мне, что честно думала, что это и было причиной. Эта девушка сказала мне, что планировала увидеться с тобой после финиша, чтобы извиниться за то, что вчера дотронулась до твоего мобильного телефона.”

Глаза Охинаты расширились, а рот выглядел так, словно она была готова рассмеяться. Однако единственное, что вырвалось из ее горла, было что-то похожее на странный сдавленный всхлип.

Охината опустила голову. Ее плечи начали дрожать.

Они дрожали, потому что она беззвучно смеялась; вот во что я хотел верить.

3. Настоящее время: 18,9 км; Осталось 1,1 км

Пейзаж открылся перед нами.

Когда мы наконец прошли по узким жилым улочкам, мы приблизились к заднему входу в храм Арекуса. Улица была широкой, и магазины выстроились по левой и правой сторонам дороги. Обычно на Новый год, а также во время весенних и осенних фестивалей здесь царила оживленная жизнь, но в этот момент стояла мертвая тишина, и только вывески магазинов сохраняли свои праздничные цвета.

“Итак, мы выбираемся отсюда, ха”.

Охината начала бормотать это, как будто наконец убедилась.

“Как только ты пройдешь по этому пути через святилище, ты сможешь вернуться к первоначальному курсу. Теперь чувствуешь себя лучше?”

“Да ладно, не то чтобы я сомневалась в тебе или что-то в этом роде”.

Я удивляюсь этому.

Солнце ярко светило, приближаясь к полудню. Наши тени приобрели глубокий оттенок, когда они растянулись по асфальту. Лето было уже не за горами.

“Семпай”.

Охината подняла руку и указала на единственный магазин. Перед ним был установлен большой старомодный зонтик и скамейка в стиле татами.

“Я хочу съесть немного данго".

“С чего это вдруг?”

“Я устала, поэтому решила, что хочу съесть немного данго”.

Сделав это одностороннее заявление, она сразу же направилась в магазин. Взволнованный, я последовал за ней.

“Подожди секунду. Технически мы сейчас в середине урока.”

Это ее нисколько не остановило.

“Ты завел меня так далеко от курса, а теперь хочешь начать говорить о правилах? С таким же успехом мы могли бы сломать их все на этом этапе”.

“У тебя вообще есть с собой деньги?”

Услышав это, она наконец повернулась и посмотрела на меня через плечо.

“У тебя ведь есть немного, верно?”

Говоря это, она улыбнулась.

“Я слышала, как звенят монеты в твоем кармане".

Конечно, я захватил немного с собой на случай, если захочу купить выпивку в середине курса, но...

“Клянусь, ты никогда не останавливаешься, как только начинаешь. Что, если мне этого не хватит?”

“О, я не подумала об этом. У тебя достаточно?”

Я полез в карман и вытащил их все. На своей ладони я насчитал 240 монет стоимостью 100 и 10 йен.

Магазин, на который указала Охината, был по очень разумной цене. Несмотря на то, что здесь были люди, которые все равно, вероятно, купили бы его по более дорогой, туристической цене, традиционная табличка на стене гласила “80 йен за одну палку”.

“...Я думаю, что да”.

“Тогда решено”.Охината легко подбежала к магазину и крикнул перед ним.

"Извините, пожалуйста, три палочки данго”.

Она планировала высосать меня досуха? Подождите секунду, почему я вообще лечил ее в первую очередь? Вопросы не переставали поступать, но я предположил, что на данный момент уже слишком поздно что-либо предпринимать, учитывая, что она уже сделала заказ. Думаю, я мог бы вести себя как хороший старшеклассник и угостить ее хотя бы один раз. Хотя 80 фунтов стерлингов... Поговорим о дешевой услуге.

В магазине работала пожилая, приятной наружности дама. Мы двое, должно быть, выглядели так, будто прогуляли урок, учитывая, что мы все еще были в спортивной одежде, но, не привлекая к этому никакого внимания, она просто сказала: “У нас есть митараши и йомоги”.

“Три йомоги”.

“Я думаю, что митараши лучше".

“Было бы неприятно отвечать на любые вопросы, если бы бобовая паста попала на нашу одежду”.

Если подумать, то это был очень хороший довод. Она действительно обращала внимание на самые странные вещи.

Прежде чем я полностью осознал, что происходит, мы вдвоем закончили тем, что сидели на скамейке и ели данго. Хотя я думал, что предпочитаю митараши, потому что мне не нравился сильный, похожий на растительность запах полыни, аромат йомоги оказался действительно освежающим. Сладкий вкус проник в мои кости.

“Я снова чувствую себя живой".

Когда Охината пробормотала это, я обнаружил, что киваю, сам того не осознавая. В этом было какое-то определенное чувство. Несмотря на то, что это соревнование по бегу на длинные дистанции, казалось, беззаботно тянулось вечно, это было почти так же, как если бы сама наша усталость тоже была утомлена.

Пять шариков данго были насажены на ее шампур. Она съела еще два, а затем посмотрела на небо, сделав долгий, протяжный вдох.

“Ах, я чувствую себя такой отдохнувшей. Я не чувствовала себя так целую вечность.”

Затем она вдруг что-то сказала мне.

“Семпай, есть кое-что, чего ты не говорил нарочно, не так ли?”

“Насчет данго?”

“Конечно, нет”.

Да, это никак не могло быть связано с данго. В нашем предыдущем разговоре, безусловно, присутствовал очень большой пробел. Я не собирался ничего говорить об этом, но Охината сама заговорила об этом.

“Был один мой "друг", которого я хотела скрыть, и я боялась, что Читанда могла знать об этом человеке и обо мне. Тогда почему это было так? Как ты думаешь, почему я пыталась скрыть существование этого ”друга"?"

“Я не имею ни малейшего представления".

“Ты так полон этого. Если ты собираешься быть добрым и солгать мне, по крайней мере, сделай это хорошо.”

Ничего не говоря, я уставился на данго в своей руке.

Я думаю, она видела меня насквозь. У меня действительно было общее представление о том, что могло произойти. Возможно, даже точнее было бы сказать, что именно потому, что я понял, что у меня есть, я даже смог собрать все воедино в первую очередь.

Однако я не собирался говорить ни о чем из этого. Я думал, что это было что-то такое, о чем она не хотела бы, чтобы кто-то еще знал. Тем не менее, я не был полностью уверен, что знаю всю правду.

“Чувак, почему до этого должно было дойти”.

Пока она бормотала это, Охината зубами оторвала еще один данго.

Затем она начала говорить.

“Я думала, что она была хорошим человеком. Как ты и сказал, семпай, она... эта девушка перевелась сюда на третьем курсе. Она была действительно странной. Я не знала, были ли у нее проблемы с заводом друзей или она вообще не заботилась о том, чтобы завести их, но она была действительно независимой.

“Я была ее самым первым другом и, вероятно, ее единственным другом во всем этом городе. В конце концов, она сама мне это сказала. Мы двое дали обещание, что никогда не бросим друг друга.”

“Это трудное обещание".

“По-видимому, я так не думала, когда дала его. Я была довольно глупа.”

Она просияла, глядя на меня.

“Я имею в виду, в конце концов, я училась в средней школе. Дети в средней школе все довольно тупые, не так ли?”

Ты из тех, с кем можно поговорить, учитывая, что ты только что закончил его два месяца назад.

“На самом деле мы не так уж много разговаривали, пока учились в школе. Это было похоже на тайну между нами двумя. Вот почему я не думаю, что кто-то действительно знал о том, что мы были друзьями, хотя мы учились в одном классе. Однако, когда закончилась вторая школа, она показала мне всевозможные способы хорошо провести время. Она водила меня на концерты, учила играть в бильярд, и мы даже создали что-то вроде маленькой группы. Она также была той, кто научил меня варенью "Миллефлер", как то, что мы видели на твоем дне рождения. Я говорилв тебе, что получилв этот снежный загар, когда каталася на лыжах, но я впервые попробовала его, когда она взяла меня с собой на лыжную прогулку. Это было действительно весело".

“Это был не сноубординг?”

“Я продолжаю говорить, что это было катание на лыжах, черт возьми”.

Как человек, принявший энергосберегающий образ жизни, я на самом деле мало что знал о различных способах, которыми можно было бы бездельничать.

Тем не менее, было кое-что, что я действительно понимал во всем этом. Чтобы так развлекаться, нужны были деньги.

Охината отправилась на лыжную прогулку в Иватэ. Она сопровождала группу в турне из Сендая в Фукуоку. Когда я слышал, как она упоминала об этих вещах, мне всегда было интересно, что она делает с деньгами.

Моя сестра путешествовала по миру по прихоти, но единственная причина, по которой она могла это сделать, заключалась в том, что она зарабатывала достаточно денег, чтобы сделать это возможным. Охината, скорее всего, не обладала бы такой способностью, будучи учеником средней школы. Сначала я думал, что ее семья просто достаточно богата, чтобы такие расходы покрывались за счет ее пособия, но, судя по жалобам, о которых она случайно заговорила, находясь в Бленде, я исключил это как невозможное.

“А потом... У меня закончились деньги.”

Только ее губы все еще улыбались.

“Если я правильно помню, твоя семья не позволяет тебе работать неполный рабочий день, верно?”

“Это верно. Они довольно строгие.”

“Даже несмотря на то, что они разрешили тебе отправиться в эти поездки?”

“Только потому, что я была с кем-то другим. По сути, они мне не доверяют".

Затем Охината пробормотала что-то еще, почти так, как будто она сама не думала об этом до этого самого момента.

“Даже если бы они сказали, что для меня нормально работать неполный рабочий день, я даже не уверена, что хотела бы это сделать, чтобы поддержать такое развлечение в любом случае ...”

Охината ранее сказала: “это было действительно весело". Я не мог себе представить, что это ложь, однако также выглядело так, как будто она не могла по-настоящему наслаждаться этим от всего сердца из-за расточительных трат, которые сопровождали это.

“Несмотря на то, что я взял за правило говорить: "Извините, у меня сейчас нет денег", я не думаю, что это до нее дошло. Видите ли, она была довольно странной, поэтому она просто сказала мне, чтобы я как-то позаботилась об этом, чтобы мы могли продолжать заниматься чем-то вместе. Однако я ничего не могла поделать с тем, чего не существовало, и, кроме того, мне предстояли экзамены. Пока я не знала, что делать, она сказала мне: "Просто предоставь это мне". Она сказала мне: "Все в порядке. Мы же друзья, не так ли?”"

Существовало множество способов заполучить немного денег, даже для ученика средней школы. Единственная проблема заключалась в том, как вы будете их реализовывать.

Поговорив до этого момента, Охината начала путаться в своих словах. Скорее всего, она все еще колебалась, стоит ли ей продолжать или нет. Наверное, было бы к лучшему, если бы я ей помог.

“...Когда у тебя есть что-то, о чем ты хочешь избежать в разговоре любой ценой, это действительно трудно, когда ты оказываешься лицом к лицу с другой вещью, которая поднимает эту самую тему”.

Охината склонила голову набок, как будто не зная, что сказать.

“Если такого рода вещи останутся на виду, кто-то обязательно внезапно заинтересуется этим. Однако, если вы приложите согласованные усилия, чтобы скрыть это, люди могут еще больше заинтересоваться тем, почему вы это сделали ”.

Возьмем, к примеру, мой день рождения. Я постоянно беспокоился о том, как мне поступить со счастливым котом, который указывал на тот факт, что Читанда уже однажды приходила ко мне домой. Пока он лежал там, на столе, я не был уверен, когда об этом заговорят в разговоре. Однако для меня было слишком неестественно просто удалить его, поэтому я тоже не мог этого сделать.

“К тому времени, когда прибыла Читанда, что-то неестественно исчезло. Я мог бы в значительной степени догадаться, что произошло из-за этого”.

“Читанда-семпай? Когда?”

“Когда мы пошли в кофейню”.

Охината, вероятно, сделала это подсознательно, и, вероятно, именно поэтому она сразу не поняла, к чему я клоню. Однако, когда она это сделала, ее глаза широко открылись, и она уставилась на меня, не мигая.

“О, теперь, когда ты упомянул об этом...! Семпай, ты даже это заметил?”

Когда мы были в кофейне, Охината что-то спрятала.

Журнал "Синсо".

Если я правильно помню, Сатоши заметил экземпляр Синсо на стойке для журналов и спросил Охинату, может ли она взять его для него. Ей было трудно вытащить его оттуда. Стеллаж был так плотно забит различными газетами и журналами, что ей пришлось придерживать его одной рукой, когда она вытаскивала экземпляр Синсо.

До прихода Читанды разговор зашел о прогнозе погоды. Я забыл подробности, но, когда мы уходили, я пошел вытащить газету со стойки для журналов, чтобы проверить, правильно ли то, что я изначально сказал о погоде. В этот момент газета легко выскользнула наружу.

Там было место, где раньше была копия Синсо.

Синсо исчез со стеллажа с журналами. Конечно, он тоже не остался на прилавке. На самом деле было не так уж важно, куда он исчез; вероятно, он был просто где-то спрятан. Что было странно, однако, так это то, почему он исчез в первую очередь. Это было совсем не очевидно. Кто-то сделал это нарочно, и если это было нарочно, то зачем им это делать?

“Инцидент с компанией "Суиту"... Другими словами, это было из-за истории, связанной с мошенничеством с украденными деньгами, описанной в том экземпляре "Синсо". Ты случайно взяла его с собой, когда пошла в туалет. Подумать только, что это будет раскрыто чем-то подобным, хотя...”

Охината испустила неестественный вздох.

“Забудь Читанду-семпай, мне следовало быть более осторожной с тобой, Ореки-семпай".

“Как грубо. Я угощал тебя данго, не так ли?”

“Они действительно восхитительны”.

Она съела еще один шарик, и остался только один йомоги.

“Я такая идиотка. Нет никакого способа узнать наверняка, что простое наличие журнала на стойке автоматически направит разговор в этом направлении ”.

“Это правда”.

“Что, черт возьми, я делала? Может быть, даже я не знаю ответа на этот вопрос...”

Пробормотав это себе под нос, она повернулась ко мне лицом и слегка кивнула.

“Похоже, ты в основном понимаешь, что произошло, Ореки-семпай, поэтому я просто скажу это. Дядя этой девушки был из богатой семьи. Даже я бы не испугалась, если бы у Читанды-семпай просто было много связей. Однако факт заключался в том, что она принадлежала к старинной семье, так что у них, естественно, было много старых связей и с другими домами, верно? Она могла бы однажды просто сказать с улыбкой, что зашла в этот самый дом, чтобы обменяться приветствиями, не так ли?”

Это была неоспоримая возможность.

“Это верно. Моя ”подруга" обманула своего собственного дядю, чтобы получить деньги."

“Много денег?”

“Это была куча денег”.

Охината уставилась на последнего оставшегося данго и продолжила.

“Я была так напугана. Была полиция... нет, дело не в этом. Даже если бы они все узнали, полиция арестовала бы только ее, а не меня. Я не имела к этому никакого отношения. Однако я ее боялась. Если бы это было для того, чтобы быть со своим "другом", она сделала бы все, что угодно. Она могла даже небрежно посмеяться над совершением преступления. И этим "другом" была я. Я не знала, что делать. Я совершенно неверно оценила расстояние между нами. Вот о чем я всегда думала.”

Хотя солнце так яростно светило над нами, тело Охинаты на секунду задрожало.

“После того, как она узнала, что я поступаю в среднюю школу Камияма, она сказала мне так много вещей. Такие вещи, как "О, да? Так вот какой ты человек?" и "Ты просто трещишь по швам от лжи, не так ли?’ Ей не хватило всего пары баллов на экзамене, так что она не смогла поступить. В конце концов, однако, несмотря на то, что мы ходили в разные школы, мы еще раз пообещали, что останемся друзьями, а затем быстро закончили школу. Поступив в среднюю школу, я кое-что поняла. Я испытала невероятное облегчение".

Ее голос постепенно становился громче.

“Но это ужасная история, не так ли? Даже несмотря на то, что его форма искажена в ее голове, она все еще думает обо мне как о своем единственном "друге". ..Я не хочу бросать ее. Если между нами двумя возникло какое-то недоразумение, разве я не должен попытаться это исправить? Я не могу бросить ее. Мне не позволено бросать ее. Это было бы неправильно для меня как для человека. Это то, что я продолжала говорить себе.

“И все же я так боюсь всего этого. Я боюсь, что ее преступление будет раскрыто, и я боюсь, что моя дружба с ней будет раскрыта. В ту секунду, когда мне пришла в голову мысль о том, что Читанда-семпай подойдет ко мне и скажет: “Вы с ней друзья, верно?”, я больше не могла смотреть ей в лицо.”

Затем Охината упала лицом в асфальт перед нами и начала кричать, как будто хотела вдавить в него свои слова.

“Я... Я такая идиотка!”

Владелец магазина данго вышел и протянул нам обоим чай. Мы милостиво приняли это, но больше нам ничего не было нужно. Мы смогли полностью отдохнуть во время этой остановки в нашем путешествии, но в конце концов нам нужно было добраться до финиша.

Я встал и заговорил с Охинатой, когда она осталась сидеть.

“Читанда была бы очень рада, если бы ты присоединилась к клубу. Ибара и Сатоши тоже.”

Однако, когда она подняла голову, она слабо улыбнулась мне и слегка покачала головой.

“Я сама испугалась, а потом пошла и обвинила в этом Читанду-семпай, и даже закончила тем, что сказала ей все эти ужасные вещи. Как я могу смотреть ей в глаза после всего этого?”

“Это был просто момент беспокойства. Все вернется на круги своя прежде, чем ты это осознаешь. Читанда ничего против тебя не держит; на самом деле она даже могла бы помочь.”

Даже я знал, что на данный момент это невозможно. Возможно, я прояснил недоразумение между ними, но это только доказало, что Читанда совершенно не связана с проблемой Охинаты.

“Я знаю, что тебе было больно, но ты не можешь вымещать это на нас”. Это было все, что я сказал.

А затем, как и ожидалось, Охината снова начала качать головой.

“В конце концов, я пойду и извинюсь перед Читандой-семпай, но я не думаю, что смогу вынести пребывание в одном месте с ней”.

“Я понимаю. Тогда я пойду вперед.”

В ту секунду, когда я повернулся, чтобы уйти, она окликнула меня.

“Ты помнишь, семпай? Ты помнишь, что я сказала тебе на фасаде, когда решила вступить в Клуб Классики среди всего этого набора?”

Я расслабил плечи, когда ответил.

“Не совсем".

Я не мог видеть ее лица, но я мог сказать, что она все равно улыбалась.

“Ты так полон друзей”.

Как она всегда могла это определить? Неужели меня действительно так легко было прочитать?

“Видеть друзей друг с другом делает меня счастливее, чем что-либо еще в мире. Я серьезно. Итак, что я хочу сказать, семпай, это... эти последние два месяца... Я думаю, что они действительно спасли меня”.

В этот момент, может быть, мне следовало повернуться и сказать ей что-нибудь еще. “Если тебе когда-нибудь захочется, не стесняйся заходить в любое время”. В конце концов, однако, я не смог. Ее слова прозвучали гораздо быстрее.

“Данго были хороши. ...Большое тебе спасибо".

Эпилог - У вас должна быть возможность расширить зону действия в любом месте

1. Настоящее время: 19,1 км; Осталось 0,9 км

Я крепко завязал шнурки вместе. Боль в моей правой ноге тоже начала уменьшаться. Я закончил все, что мне нужно было сделать за время проведения Кубка Хошигая. Финишная черта была уже не так далеко, но мне не хотелось бежать. Я наугад направился к пустому входу в святилище. Дорога продолжалась прямо вперед, плавно снижаясь.

Я прошел под массивными торами заднего входа и вошел на территорию святилища. Это был прямой путь к концу, поэтому я предположил, что Охината не заблудится. Несмотря на то, что я все еще продолжал беспокоиться, я удержался от того, чтобы обернуться, чтобы убедиться в этом. Я слегка закрыл глаза и снова открыл их, и вдруг заметил знакомый горный велосипед, припаркованный на обочине дороги. Оглядевшись, я увидел Сатоши, прислонившегося к ближайшему фонарю со скрещенными руками.

Прежде чем я успел открыть рот, он окликнул меня.

“привет. Как бы мне это выразить… у стен есть уши, ты знаешь? Вице-президент Генерального комитета услышал, что пара студентов покинула курс, и решил сам приехать сюда, чтобы выследить их.”

Значит, кто-то видел нас, да? Не только это, но и подумать только, что они даже вежливо уведомили комитет.

“Довольно впечатляюще с твоей стороны угадать это место”.

“Конечно, учитывая, что переулок, по которому, как нам сказали, прошла пара, был именно тем путем, о котором я тебе рассказывал, Хотаро”.

Так ли это было? На самом деле я не мог вспомнить все это слишком хорошо. Я не помнил, чтобы сам искал эту улицу, так что, вероятно, так оно и было.

“Тогда все станет раздражать?”

Услышав это, Сатоши пожал плечами.

“Я пришел сюда, чтобы позаботиться об этом сам, не так ли?”

“До тех пор, пока ты не офицер полиции”.

“Тогда я буду налоговым инспектором. Или, может быть, ты хотел, чтобы я сделал тебе надлежащий выговор?”

Он сказал это без тени веселья, а затем задал мне еще один вопрос, не дожидаясь моего ответа.

“Так как же все прошло?”

После того, как я восстановил свои воспоминания и услышал различные истории на расстоянии 20 километров, как все прошло? Таков был мой вывод.

“Она не собирается присоединяться”.

“Я понимаю”.

Сатоши выглядел так, словно ожидал этого, но, несмотря ни на что, тихо вздохнул.

“Это прискорбно”, - сказал он.

Затем он смерил меня взглядом сзади.

“Похоже, ты, по крайней мере, знаешь причину, по которой она не присоединится”.

“Что заставляет тебя так говорить?”

“Если бы ты этого не сделал, Хотаро, у тебя не было бы никаких причин разговаривать с ней лично. Если все в порядке, не могли бы ты поделиться этим со мной?”

Однако я не мог кивнуть. Я не мог объяснить ему причину Охинаты, равно как и не мог рассказать ему правду о том, почему она осудила Читанду и боялась ее до такой степени, что избегала ее. Даже если бы это был Сатоши Фукубе, я чувствовал себя противоречиво. Возможно, заметив мою нерешительность, Сатоши пошел впереди меня.

“Я не буду вытягивать это из тебя силой. В любом случае, давай просто прогуляемся. Если ты не поторопишься и не пройдешь финишную черту, я никуда не смогу уехать”.

Я стоял рядом с Сатоши, когда он толкал свой горный велосипед и шел по вымощенной камнем дороге точно так же, как мы сделали вскоре после того, как выехали с территории средней школы Камияма.

Как он и обещал, Сатоши не стал настаивать на этом вопросе. Вероятно, именно поэтому я не мог молчать обо всем этом, не позволив хотя бы одной мелочи слететь с моих уст.

“Проблема не имела к нам никакого отношения".

То, чего боялась Охината, было из ее прошлого, а ее подруга в настоящее время ходила в другую школу. Проблема, связанная с “другом” Охинаты, была чем-то совершенно не связанным со средней школой Камияма.

“У меня было предчувствие...” - сказал Сатоши. “У меня было предчувствие, что так оно и было. Я гораздо более снисходителен, чем ты, но даже если бы мы все упустили из виду во время этого Кубка Хошигаи, я сомневаюсь, что все могло бы вернуться на круги своя. Если это не связано со школой, то, в конце концов, мы ничего не можем с этим поделать”.

Вспоминая об этом, Сатоши сказал мне кое-что сразу после начала гонки. Убедись, что я не возьму все это на себя. В конце концов, я ни за что не несу ответственности.

“Как ты узнал?”

Он расслабил плечи, все еще ловко держась за руль горного велосипеда.

“Никакой реальной причины. Я просто подумал, что на самом деле ни с кем в кампусе ничего не случается сразу после поступления в школу. Кроме того, мы продолжали встречаться с Охинатой и за пределами кампуса”.

Затем он посмотрел вперед и продолжил.

“Прежде всего, мы студенты. Мы не можем расширить наши возможности за пределы школы. Мы ничего не могли сделать с самого начала, Хотаро.”

Так ли это было на самом деле?

На самом деле то, что говорил Сатоши, было правдой. Когда мы учились в средней школе, Кабурая была всем, что мы могли видеть. Теперь, когда мы учились в старшей школе, мы не могли делать ничего, кроме старшей школы Камияма.

Но так ли это было на самом деле, на самом деле? Если бы мы вели свою школьную жизнь без сучка и задоринки, то закончили бы второй курс и в конце концов вышли бы за пределы старшей школы Камияма. Если бы мы послушно продолжали это еще шесть лет, то в конце концов вообще покинули бы место, называемое школой. Если бы мы продолжали думать, что не сможем выйти за пределы школы в течение всего этого времени, нас бы внезапно вытолкнули в неизвестную пустошь, сбив с толку, когда солнце начало садиться.

Вероятно, он ошибался.

Точно так же, как Читанда уже вела различные дела в обществе, точно так же, как моя сестра путешествовала по миру, вы должны иметь возможность расширить свой охват в любом месте. Единственное, что мешало этому, было то, было ли у вас желание это сделать или нет.

Как сторонник энергосбережения, я, конечно, не обладал такой волей. В этот момент, однако, можно было обнаружить малейшее подобие этого, осевшее в самых глубоких глубинах моего сердца.

Читанда сказала мне, что если Охината действительно из-за чего-то страдает, она хочет, чтобы я ей помог. Я сказал ей, что так и сделаю. Однако в конце концов я ничего не смог сделать.

Я мог бы придумать любое количество оправданий. Прежде всего был тот факт, что после того, как я прояснил недоразумение между ними, остальное легло на плечи Охинаты, чтобы разобраться; все, что было дальше, было бы просто ненужным вмешательством с моей стороны.

Но что, если, когда я сказал: “Я бы просто вмешивался, поэтому мне не следует вмешиваться”, я на самом деле подумал: “Говорить о таких вещах - это боль, поэтому я не хочу вмешиваться" вместо этого? Вместо того, чтобы решать вопрос о том, могу ли я вообще чем-то помочь, разве я не просто отбросил ее чувства в сторону и не бросил ее?

...Я так невероятно устала. Мои мысли никак не могли собраться воедино. Не отвечая Сатоши, когда он пытался утешить меня, я закончил тем, что спросил то, что в то время просто крутилось у меня в голове.

“Сатоши. Ты помнишь, что раньше слышал имя ”Соноко Сода"?"

Однако в итоге я пробормотал это слишком тихо.

“Что ты сказал?”

“...Нет, ничего особенного”.

Независимо от того, как сильно Охината боялась, что вопрос о ее “друге” будет раскрыт, я чувствовал, что должен был произойти подстрекательский инцидент, момент, который заставил ее начать сомневаться в Читанде в первую очередь. Например, момент, когда она случайно произнесла имя этого друга.

Размышляя об этом таким образом, я мог вспомнить только один случай, когда Читанда четко произнесла имя перед Охинатой; это было, когда она упомянула “Сода”, говоря о том, чтобы найти мой адрес в одной из моих старых школьных антологий. Разве Охината не начал бояться Читанды с того момента, как она упомянула, что была знакомой Соды?

Без этого имени, “Соноко", она могла бы подумать, что это просто еще одна неоднозначная семья с таким же именем. Когда я разговаривал с ней ранее, Охината упомянула о своем “друге”, используя “соноко” только один раз, быстро исправив его на “аноко”.[Соноко и аноко означают “этот человек”, но они также звучат так, как будто это имя девушки.]

Разве это не могло звучать похоже на имя ее подруги и, таким образом, внушать страх с тех пор?

Это было просто предположение, не основанное абсолютно ни на чем конкретном, так что мне пришлось бы подтвердить его с Читандой. И все же, если бы у меня не было решимости попытаться спасти Охинату, я, вероятно, даже не имел права спрашивать ее в первую очередь.

Когда мы приблизились к краю ворот храма под массивными тори, Сатоши снова взобрался на свой горный велосипед.

“С этого момента это официальное школьное мероприятие. Убедись, что ты бегаешь правильно.”

Я кивнул и проводил его взглядом, когда он отъехал. Затем я начал двигаться медленно и постепенно набирал скорость, возвращаясь на трассу Кубка Хошигая. Все второкурсники, вероятно, уже были на финишной прямой, так как я мог видеть только первокурсников впереди и позади себя. Я поднял глаза и увидел белую больницу Ренго. Помимо этого, я должен начать видеть старшую школу Камияма.

Я повернул назад, следуя за порывом ветра, но, оглядев группу страдающих первокурсников, не смог найти этого улыбающегося, загорелого лица. Что касается того, как далеко она ушла в прошлое, то теперь уже никто не мог приблизиться к этому.

Часть 2

!!!ЧИТАТЬ ПОСЛЕ ГЛАВЫ 4.3 ЧАСТЬ 1!!!

3. Настоящее время: 14,5 км; Осталось 5,5 км.

Продолжение

«Поскольку телефон был не мой, не знала, как с ним обращаться, я попыталась взять его в руку и посмотреть, смогу ли я что-нибудь услышать. Во всяком случае, я отчаянно думала, как бы мне не сломать его… Я помню, как ты звал меня. Если подумать, на самом деле я должна была попросить тебя о помощи."

Если она думала, что звонок прошел, я думаю, ничего не поделаешь.

«Ты взяла его в руки и после этого человек на другом конце провода ничего не сказал».

"Верно."

Боюсь, Читанда никогда раньше не пользовался мобильным телефоном.

В прошлом я много раз видел, как Сатоши пользуется своим телефоном, так что даже я могу предположить, как им пользоваться. Телефон Охинаты не вибрировал, потому что ей позвонили. Скорее всего, она просто получила смс. Читанда, вероятно, тоже не нажимал никаких странных кнопок. Телефон вибрировал в течение заданного количества секунд, а затем прекратил сам по себе. Или, возможно, это действительно был входящий вызов, но заранее установленная продолжительность звонка истекла, и вызов был отправлен на голосовую почту. Во всяком случае, Читанда держала сотовый телефон в своей ладони, и ни один звонок не прошёл.

Однако Охината не могла этого знать.

"Охината-сан вернулась в класс. Я никогда раньше не видел, чтобы она смотрела на меня такими глазами, поэтому я даже не могла ничего сказать… Она выхватила телефон из моей руки и сказала: «До свидания» холодным голосом, который звучал так, будто она собиралась исчезнуть. навсегда, а потом она сразу ушла. Я глупая, да? Именно тогда я, наконец, поняла, как много я напортачила."

"Это был всего лишь мобильный телефон."

"Для меня это был просто телефон, но…"

Читанда выдавила из себя горькую улыбку.

"У каждого из нас есть что-то, чем мы дорожим."

Ее голос почти перешёл на шёпот.

"Поскольку у меня самой его нет, я не могла знать, насколько Охината-сан дорожит своим мобильным телефоном. Теперь я знаю. Для людей, у которых он есть, его важность должна быть сродни дневнику. Нет, пожалуй, даже больше. Если ваш друг заглянул в ваш дневник, не сказав вам, разве этого уже не было достаточной причиной, чтобы разорвать с ним отношения? У всех есть секреты, и я думала, что понимаю это… Это имеет смысл только в том случае, если Охината-сан злится на меня.

Я понимал, откуда взялось недопонимание. Конечно же, подобные вещи случались время от времени.

"Что же ты собираешься делать теперь?"

"Я собиралась извиниться перед ней, как только мы вернемся в школу. В конце концов, я не могла сделать даже этого вчера."

С точки зрения Читанды, это, вероятно, был очевидный ответ. Если она изо всех сил постарается искренне извиниться, Охината сможет простить ее. Однако это было в том случае, если сотовый телефон был единственной проблемой.

То, что произошло вчера, было не всем, что произошло между ними. Скорее всего, Охината разозлилась, когда увидела, что Читанда трогает ее телефон. Возможно, это даже стало последней каплей, но, конечно же, не в этом была вся проблема.

Я ответил.

"Наверное, тебе следует отказаться от этого. Это бесполезно."

"Ага."

Читанда слегка кивнул.

"Ореки-сан, ты сказал, что это не из-за телефона, не так ли? Если это правда, то, вероятно, в конце концов это будет бесполезно. Но если это так, то…"

Она замолчала и немного задумалась.

Для человека, который часто медленно соображает, Читанда всегда казался чувствительной в такие времена. Внезапно она подняла голову, чтобы посмотреть на меня, и начала говорить, ее голос звучал одиноко.

"Наверное, я причинила ей боль, сама того не осознавая, не так ли?"

Как-то так получилось.

Вчера перед тем, как войти в клуб, Охината делала что-то весьма странное. Она висела на дверном косяке, выглядя так, будто хотела что-то сделать. На самом деле, скорее всего, она вообще не хотела ничего делать. Дверь в аудиторию наук о Земле была открыта, так что можно было заглянуть внутрь. Зная, что Читанда была внутри одина, Охината колебалась. Точно так же, как когда я колебался, преследуя Читанду ранее.

Когда меня вызывали в комнату сопровождения студентов, я стоял перед дверью, не зная, зачем меня вообще туда позвали, я хлопал себя по щекам, чтобы найти в себе решимость войти. Всякий раз, когда я получал письмо от сестры и предполагая, что это снова будет что-то невкусное, я взглянул бы на небо и вздохнул, прежде чем срезать печать. Эти мои ритуалы, которые я использовал для укрепления своей решимости, вероятно, были такими же, как ее «повешение».

Другими словами, вчера Охината направилась в класс с решимостью человека, готового раз и навсегда уладить битву. Она с самого начала планировала уладить дела с Читандой. Это также могло бы объяснить, почему она выглядела такой разочарованной, когда я появился.

Читанда выставила перед собой обе руки и меланхоличными глазами посмотрела вниз. Затем она что-то пробормотала, как бы вздыхая.

"Я не буду просить тебя поверить мне."

"Верить во что?"

"Что бы я ни сделала с ней, это не было моим намерением. Что, хотя кажется, что я не была хорошим старшеклассником для Охинаты, я не хотела, чтобы это произошло. Что я не знаю, что я сделал не так. Я не буду просить тебя поверить мне, когда я говорю такие вещи."

Как она могла сказать это так поздно? Я понятия не имел, что её породило. Иногда то, что говорила Читанда, не имело абсолютно никакого смысла.

"Уже слишком поздно."

"Да, я знаю."

«Если бы ты действительно думала, что сделала что-то плохое, ты бы ни за что не сделала что-то вроде остановки посреди марафона. Вы бы не стали делать это целенаправленно, не в такой утомительный день, как этот.

Читанда удивленно подняла голову. Я был тем, кто отвернулся на этот раз.

Это была прежде всего авантюра. Неужели Читанда сделал это намеренно? Действительно ли она выглядела невинной, тайно причиняя вред Охинате, вынуждая ее покинуть клуб?

Ни одно свидетельство не опровергло этого.

Если бы это было со мной год назад, я, вероятно, пришел бы к такому выводу. Поскольку моя субъективность была исключена из поля зрения, большая часть информации, казалось, указывала на возможность того, что Читанда действительно оказывал давление на Охинату. Не было ничего, что могло бы решительно опровергнуть это.

Но в прошлом году это случилось. Даже если это было не все о ней, черт возьми, даже если это было не более чем мельчайшие фрагменты, я знал Читанду. Я слышал об истории ее дяди. Меня отвели на видео-превью фильма. Я уехал ночевать в гостиницу на горячих источниках. Антологии я продавал на культурном фестивале. У меня был бессмысленный разговор после школы. Я был заперт внутри сарая. Я держал зонтик для куклы.

Вот почему я отрицал это.

Несмотря на то, что Читанда могла казалась непохожей на других людей из-за необычайного спокойствия, окружавшего ее, я не чувствовал, что она стала бы прогонять нового члена клуба.

Это была авантюра, рожденная из чрезвычайно иррациональной предпосылки, полной «мне не нравилось», и то, на что я поставил, выглядело примерно так: «Охината чувствовала давление со стороны Читанды в течение сорока или около того дней, которые она провела с нами; но Читанда не только не собиралась этого делать, она даже не могла думать ни о чём, кроме простого недоразумения, которое могло бы заставить Охинату разозлиться на неё. И почему-то казалось, что я прав.

Храм Мизунаси был окружен гигантскими кедрами. Птицы вокруг нас непрерывно кричали. Я взглянул на Читанду краем глаза, и, когда она стояла там, купаясь в пятнистом солнечном свете, играющим ветвями наверху, я подумал, что она чем-то похожа на потерянного ребенка, которого наконец нашли.

"Ореки-сан, я…"

Однако, к сожалению, у меня не было свободного времени. Группа Читанды стартовала последней из второкурсников. Мне нужно было знать все, пока Охината не догнала меня.

"Так о чем вы говорили вчера?"

Читанда выглядела так, будто хотела что-то сказать, но в конце концов ответила решительным кивком.

"Я понимаю. Я расскажу тебе все, что произошло."

Однако сразу же после того, как она это сказала, я услышал, как она пробормотала себе под нос что-то ещё.

"Но как ни посмотри, это был мой обычный, будничный послешкольный разговор…"

Том 6

Чего не хватает в коробке

1.

Я не из тех людей, которые четко помнят то, что уже пришло и ушло. Даже если бы кто-то сказал мне, что то или иное определенно произошло, скажем, в начальной или средней школе, слишком часто я мог только тупо смотреть на них, неуверенно предлагая "Сделал это сейчас?" в ответ. И все же, хотя были и такие переживания, которыми я делился с другими, иногда я был единственным, кто мог сохранить ясные воспоминания о них позже. У меня не было возможности узнать, что именно отделяло то, что я в конце концов забуду, от того, что я всегда буду помнить.

Прослеживая мои воспоминания — сквозь кажущуюся безграничной серость неопределенных мест и событий, — время от времени возникали моменты ярких воспоминаний. В основном это были хроники событий, таких как спортивные фестивали, дневные экскурсии и школьные экскурсии по лесу, в то время как другие освещали бессмысленные события, которые я не считал важными, но, благодаря постепенному выветриванию времени, все еще каким-то образом закрепились в особом месте в моей памяти. Я не мог не испытывать странного чувства восхищения их упорством. С другой стороны, я понял, что были также времена, когда я обнаруживал, что отчетливо помню один крошечный фрагмент совершенно обычного дня, совершенно неотличимый от любого другого в то время. В отличие от подробных воспоминаний, похожих на журнальные статьи, которые фиксировали события, они были чрезвычайно фрагментарными, лишенными чего-либо ориентирующего их. Даже тогда их было трудно забыть, воспоминания сродни старой фотографии, которую ты не мог выбросить. Например, неустанно наблюдая за водоворотами, рождающимися из сталкивающихся вод канала летом, сильное воображение, порожденное рядами внушительных томов с недоступных библиотечных книжных полок зимой, соревнуясь за последнюю книгу в магазине по дороге домой с вашим другом, только для того, чтобы вы оба отказались от нее осенью... Что именно отделяло эти воспоминания от бесчисленных забытых?

Потом были моменты, когда меня вдруг охватывало определенное чувство: “Возможно, я никогда этого не забуду”. Разве я не буду всегда помнить и ту июньскую ночь, когда я шел по улицам города, окутанный теплым ветерком? Хотя, думаю, я не смогу подтвердить это свое чувство раньше, чем через десять-двадцать лет.

Все началось с одного телефонного звонка.2.

В тот вечер я приготовил якисобу на ужин.

Днем было довольно ясно, но из-за того, что облака собирались с заходом солнца и, казалось бы, не давали теплу уйти обратно в небо, ночной воздух вокруг меня был влажным и не более прохладным, несмотря на отсутствие солнца. Поскольку у всех остальных членов моей семьи были свои неотложные дела, я был один в доме. Приготовление пищи звучало так, будто это будет мучительно, поэтому я заглянул в холодильник в надежде найти остатки или что-то еще, что не требовало усилий для приготовления, и заметил немного охлажденной лапши, предназначенной для якисобы.

Я нашел несколько сморщенных листьев салата, сушеные грибы эноки и черствый бекон, поэтому порезал их на кусочки. Я добавил масла в предварительно разогретую сковороду и сначала бросил лапшу, оставив ее там на некоторое время. Из кастрюли начал подниматься белый пар, и я немного забеспокоился, так как не добавил воды, но в конце концов мне удалось подавить это чувство и подождать пару минут, пока она готовилась, время от времени разрывая лапшу на части. Затем я переложил их — хрустящие, почти подгоревшие — сразу на тарелку, а затем начал обжаривать остальные ингредиенты. Когда они тоже были приготовлены, я подвинул их к краю сковороды длинными кулинарными палочками для еды и налил вустерширский соус в теперь пустое пространство. Когда он начал закипать, его культовый аромат поднялся со сковороды и окрасил кухонный воздух вокруг меня в тона якисобы. Наконец я добавила соус к лапше и слегка перемешал смесь. С этим был один заказ, готовый к исполнению.

Я отнес тарелку из кухни в гостиную, а затем достал пару палочек для еды и стакан ячменного чая, чтобы закончить свои приготовления. На столе лежала какая-то открытка для моей сестры с надписью "Уведомление о встрече выпускников 3-го класса". Я не хочу представлять, что бы она мне сказала, если бы я случайно испачкал ее соусом, поэтому я переложил открытку на стойку для писем и, наконец, был готов копаться без дальнейших отвлекающих факторов. Я свел руки вместе, и как только я взял палочки для еды, зазвонил телефон.

Я посмотрел на часы на стене, и они показывали ровно половину восьмого. Наглость кого-то звонить в такое время так идеально подходила для ужина... Вдобавок ко всему, я был единственным дома, так что, с кем бы они ни хотели поговорить, скорее всего, его вообще здесь не было. Сначала я просто собирался позволить ему продолжать звонить, когда я брал дымящуюся лапшу якисоба, но в итоге он оказался настолько непрерывным и искренним, что дальнейшее игнорирование его вызвало во мне странное чувство вины. Если бы мне пришлось это сделать, сделаю это быстро; Я вздохнул и положил палочки для еды обратно. Я встал и поднял трубку.

"да?"

"Привет, это Ореки-кун..."

Я предполагал, что звонок будет для моего отца или сестры, но голос с другого конца оказался тем, с которым я был слишком хорошо знаком. Возможно, догадавшись по моему голосу и атмосфере между нами, звонивший внезапно сменил вежливый тон на свой обычный.

"Хотаро?"

“да”.

"Фух, какое облегчение. Я не думал, что ты будешь тем, кто ответит. Я бы понятия не имел, что сказать, если бы вместо тебя трубку взяла твоя сестра."

Хотя для Сатоши Фукубе это могло быть случайностью, я не мог сказать то же самое о себе.

"Извини, но с каждой секундой, когда я разговариваю с тобой, моя якисоба становится все холоднее и холоднее".

"Что?! Якисоба, ты говоришь?! Какая трагедия!"

Да, действительно, трагедия.

"Я рад, что ты понимаешь. Тогда, пожалуйста, переходи к делу."

Я услышал смех в его голосе. "У тебя не было бы этой проблемы, если бы у тебя уже был бы мобильный телефон. Но это не то, о чем я хотел поговорить... Я надеялся, что ты немного прогуляешься со мной. Ты свободен после этого?"

Поскольку я был не из тех, кто любит веселиться допоздна, я редко выходил из дома после ужина. Хотя не то чтобы это не было чем-то неслыханным. Вспоминая об этом... это верно. Однажды я уже ходил на вечернюю прогулку с Сатоши. Я снова взглянул на часы. Вероятно, мне потребовалось бы пятнадцать минут или около того, чтобы закончить якисобу, и некоторое время после этого, чтобы переодеться.

"Да, я могу уйти около восьми".

«Хорошо. Я рад это слышать. Мне заехать за тобой?"

Я нарисовал в уме карту расстояния между обоими нашими домами. Я уверен, что он был бы готов проделать весь этот путь сюда, учитывая, что он был тем, кто пригласил меня в первую очередь, но я думаю, что не было причин так терроризировать его. Я придумал место, которое было более или менее на равном расстоянии между нашими домами.

"Давай встретимся на мосту Акабаши".

"Звучит неплохо. Было бы ужасно позволить твоей якисобе стать еще круче, так что давай продолжим наш разговор. Увидимся."

Звонок быстро закончился на этом без каких-либо длительных колебаний или заключительных замечаний. Он, вероятно, решил, что это будет только раздражать меня; эта чуткость была так похожа на него.

Когда я вернулся к столу, поверхность якисобы действительно остыла. Однако при простом одном-двух помешиваний того, что раньше казалось холодным, от блюда снова начало подниматься тепло.

Лунный свет пробивался сквозь тонкие облака в небе, и влажный ветер дул между множеством домов вокруг меня. Сначала я вышел из дома в шерстяной рубашке, но сразу же почувствовал, что мне слишком жарко, несмотря на ночной бриз, поэтому вместо этого переоделся в хлопчатобумажную.

Хотя я не мог засунуть свой бумажник в карманы брюк, идея носить сумку с собой казалась мне хлопотной. В то же время, однако, я не мог по-настоящему полагаться на то, что Сатоши прикроет меня, если нам действительно понадобится потратить деньги, а у меня их с собой не было, поэтому я достал из бумажника две банкноты по тысяче иен и положил их в карман рубашки. Я засунул большие пальцы в карманы брюк и вышел из дома в обещанный час, но в городе Камияма ночь наступила рано, и узкие улочки уже погрузились в мягкую тишину.

Хотя на самом деле я совсем не спешил, мне удалось добраться до места нашего рандеву менее чем за десять минут. Поскольку название Акабаши буквально означало "красный мост", оно было чрезвычайно распространено, и на самом деле мост, на котором мы встречались, даже не назывался так в первую очередь. Он назывался так, как вы можете себе представить, потому что был выкрашен в красный цвет, и его первоначальное название было слишком легко забыто. Сам район часто был переполнен днем из-за близлежащих банков и почтового отделения, но я понятия не имел, что после захода солнца он становится таким пустым. Я посмотрел на красный мост, освещенный уличными фонарями, но там никого не увидел. Как странно, подумал я. Я думал, он ушел бы первым. Однако, когда я огляделся, чья-то рука внезапно коснулась моего плеча сзади.

"Добрый вечер..."

Хотя я бы солгал, если бы сказал, что не был удивлен, я тоже не был настолько ошеломлен. Возможно, я почувствовал его неожиданную атаку, когда сначала его не увидел. Даже не оборачиваясь, я ответил простым "Привет".

"Какое разочарование. Где же любовь?"

Сатоши кружил передо мной с ухмылкой на лице, но мне казалось, что за его улыбкой что-то скрывается. Его глаза не встретились с моими, но вместо этого сосредоточились на мосту, когда он продолжил.

"Куда нам теперь идти?"

"Я оставляю это на твое усмотрение".

У меня не было большого опыта в подобных вещах, поэтому я не знал, что нормально для ночной прогулки. Сатоши повернул голову и сказал: "Станет немного оживленнее, если мы пойдем в сторону города, но... Я думаю, мы не можем ходить по улицам со всеми этими барами. Они довольно страшные."

"Наверное, да, мистер вице-президент Генерального комитета".

"Впереди есть семейный ресторан, если мы пойдем по объездной дороге.. Он открыт 24 часа в сутки."

Однако это было далеко. Мы не смогли бы добраться туда без машины или, по крайней мере, велосипеда. Однако я предполагаю, что Сатоши говорил несерьезно, поскольку продолжил: "Что ж, давай просто посмотрим, куда нас занесет ветер".

Я ни в малейшей степени не возражал.

Сатоши пересек мост Акабаши и направился по небольшой тропинке, идущей вверх по течению, вдоль городской реки. В нем было больше воды, чем обычно, вероятно, из-за сезона дождей, и я слышал журчащие звуки его сильных течений. В этой части города не было уличных фонарей, поэтому я мог полагаться только на свечение, просачивающееся из слабо освещенных окон окружающих домов, и иногда скрытую луну, чтобы видеть свой путь. Тем не менее, мои глаза в конце концов довольно быстро привыкли к темноте. Мимо узловатой дыры в старом деревянном заборе, мимо причудливо построенного бара для саке с традиционным шаром из переплетенных кедровых листьев, служащим сигналом для посетителей с карниза, мимо входа в захудалую общественную баню с табличкой "закрыто", лежащей на боку, мы медленно шли по ночному городу.

По обе стороны реки были построены насыпи, и они выглядели чем-то вроде больших каменных стен. Вдоль края в ряд было посажено множество деревьев, и среди них были такие, которые изгибались над поверхностью воды, как будто они выбегали из процессии в надежде найти солнечный свет. Я внезапно остановился и положил руку на одно из этих придорожных деревьев. Его поверхность была усеяна жесткими бугорками и выступами, а листья по размеру напоминали листья шисо. Это было цветущее вишневое дерево. Бьюсь об заклад, это было популярное место для наблюдения за цветением вишни, и эти ухоженные улицы почти наверняка оживляются в сезон цветения цветов. В этот момент, однако, только Сатоши и я шли по ним, и эти деревья, которые уже сбросили свои цветы, даже не были бы распознаны по их истинной природе без более пристального взгляда. Это казалось немного грустным, но что поделаешь? Время идет своим чередом.Я снял руку со ствола дерева и спросил: "Итак, что случилось?"

Конечно, Сатоши позвал меня на прогулку не для того, чтобы просто насладиться ночью.

Конечно, наша дружба продолжалась некоторое время, но она не была такой уж глубокой. Мы редко строили планы на выходные, и когда мы вместе возвращались домой, обычно это было только потому, что мы заканчивали школу в одно и то же время. Тот факт, что Сатоши вызвал меня таким образом, почти наверняка означал, что ему нужно было о чем-то поговорить, и не только это, это также означало, что это было либо слишком срочно, чтобы откладывать на завтра, либо слишком конфиденциально, чтобы говорить о посторонних ушах в школе.

Сатоши, которого я знал, часто ходил вокруг да около, но сегодня это было не так.

"Я нахожусь в трудной ситуации", - сказал он, снова начиная ходить.

"Я не хочу иметь ничего общего с неприятностями".

"Проблемы, да? По крайней мере, я могу с уверенностью сказать, что нахожусь в затруднительном положении, но самое неприятное для меня то, что ты не имеешь абсолютно никакого отношения к моей ситуации".

Не в силах понять, что именно он пытался сказать, я слегка нахмурилась в ответ. Он пожал плечами и продолжил.

"Другими словами, проблема для меня в том, что мне нужно попросить тебя о помощи, Хотаро, даже если ты абсолютно не заинтересован в этом".

"Я понимаю. Если бы я согласился с твоей просьбой..."

"...это противоречило бы твоему девизу: "Если тебе не нужно этого делать, ты этого не сделаешь".

То, что говорил Сатоши, в принципе было правильно, но я уже поспешил закончить свою якисобу, чтобы присоединиться к нему в городе. Если бы я намеревался прогнать его, даже не выслушав его историю, которая не имела ко мне никакого отношения, я бы, вероятно, прямо сейчас мыл покрытую соусом сковороду дома.

"Ну, по крайней мере, ты можешь сказать мне, что происходит".

Сатоши кивнул. "Ты слишком добр ко мне. Ты помнишь, что сегодня состоялись выборы президента студенческого совета, верно?"

"Да..."

Хотя это произошло всего несколько часов назад, я уже успел забыть. После окончания школы мы отдали свои голоса за следующего президента студенческого совета, поскольку срок полномочий предыдущего, Мунэеси Кугаямы, подходил к концу.

В средней школе Камияма этот избирательный период должен был продлиться неделю. В течение этого периода кандидаты расклеивали плакаты по всей территории школы, отстаивали свои интересы на общешкольных собраниях и обсуждали друг друга по внутренней связи через клуб вещания. Все это завершилось вчера, и сегодня мы проголосовали.

"Ты помнишь кандидатов?"

Я ломал голову в поисках ответа на вопрос Сатоши. "Там было два... нет, я думаю, три человека".

Он ответил почти грустной улыбкой.

"Я хотел узнать имена, но подумать только, ты даже не помнил, сколько там было людей. Правильный ответ - два, хотя, я думаю, тебе придется обратить на это внимание, чтобы знать это. Наша школа трещит по швам от странных клубов, но студенческий совет на самом деле не выделяется по сравнению с ними".

"Это правда. Оба кандидата тоже были второкурсниками."

"Ты помнишь это, да? Вполне естественно, что они были второкурсниками. Первокурсники приехали сюда только в апреле, а старшекурсники сейчас будут заняты сдачей тестов."

Я думаю, что, услышав причину, это стало довольно очевидным.

"Это было противостояние между Харуто Обатой из класса D и Сейичиро Цунемицу из класса E. Ты можешь подумать, что все закончилось после голосования, но на самом деле я был одним из тех, кто подсчитывал голоса".

Меня не очень интересовало, как выборы президента студенческого совета средней школы Камияма проходили за кулисами, но его заявление, безусловно, возбудило мое любопытство. Мастер на все руки Сатоши Фукубе участвует во множестве клубов и групп, просто так, черт возьми. Особенно важно то, что он был членом клубов классики и ремесел и был связан с генеральным комитетом с тех пор, как был первокурсником, а теперь даже бесцеремонно исполнял обязанности его вице-президента. Независимо от того, насколько я был оторван от организаций в нашей школе, даже я помнил, что там также существовал комитет по управлению выборами.

"Что случилось с выборами?" Я спросил.

Как только я это сделал, Сатоши улыбнулся. "Конечно, за урны для голосования и подсчет голосов отвечает комитет по проведению выборов. Я отвечал за надзор. Среди школьных правил, регулирующих школьные выборы, есть положение, в котором говорится, что за процессом подсчета голосов должны следить по крайней мере два ученика. В правилах говорится, что единственная квалификация, которой необходимо соответствовать для этой работы, - это не быть одним из кандидатов или членом избирательной комиссии. Так что, по-видимому, раньше вы могли подать на это заявление. Однако теперь вошло в обычай делегировать эту работу президенту и вице-президенту генерального комитета. Я думаю, было бы очень больно каждый раз искать людей, которые могли бы это сделать".

Хотя он так гладко объяснил мне это, именно отсутствие колебаний делало это таким подозрительным. В конце концов, мы говорили о Сатоши... Словно уловив мои сомнения, он быстро продолжил.

"Я серьезно! Я не лгу. Ни капельки!" - неоднократно настаивал он.

"Хорошо, хорошо. И что?"

"Была проблема со счетом".

Я понимаю.

"В настоящее время в средней школе Камияма обучается 1049 учащихся, то есть 1049 избирателей, имеющих право голоса".

Когда я только поступил, было 350 первокурсников, разделенных на восемь классов, так что число Сатоши казалось довольно разумным, если учесть все три класса.

Он принужденно вздохнул. "Итак, мы подсчитали голоса... и мы выяснили, что было подано 1086 заявок".

"Как?.."

Это сорвалось с моих губ прежде, чем я осознал это. Я бы понял это, если бы в итоге голосов было меньше, чем студентов. В конце концов, некоторые из них могли бы воздержаться. Но больше? Сатоши серьезно кивнул.

"Я понятия не имею. Принимая во внимание отсутствующих студентов, тех, кто ушел раньше, и тех, кто просто не хотел голосовать, мне было бы все равно, если бы общее количество голосов было меньше, но если их число превышает возможный предел, вы не можете списать это на простую ошибку ".

Он сделал паузу на секунду, а затем продолжил.

"Кто-то сделал это назло".

Я ничего не сказал в ответ.

Как и сказал Сатоши, судя исключительно по информации, которой я располагал на данный момент, мне было трудно поверить, что эта ситуация возникла из-за простой ошибки. Однако сказать, что это было сделано назло, казалось немного чересчур, и, скорее всего, это была импульсивная шутка или что-то в этом роде. Однако что казалось несомненным, так это то, что кто-то каким-то образом разбавил голоса.

"На самом деле окончательный подсчет показал, что разница в голосах полностью соответствовала количеству пустых голосов, и если бы все незаконные голоса были пустыми, то это, конечно, означало бы, что результат все равно не изменился бы. Проблема в том, что в этом нет места для маневра — если бы было доказано, что имело место что-то против правил, комитету по управлению выборами пришлось бы провести еще одни выборы. На самом деле мне все равно, кто подал незаконные голоса... Хотя я даже не могу понять причину, по которой преступник сделал это, я сомневаюсь, что даже смогу выяснить, кто это сделал в конце. Что мне нужно выяснить, так это то, как он вообще смог отдать эти голоса в первую очередь".

"..."

"Самая тревожная часть этого заключается в том, что из-за того, что управление официальными бюллетенями было настолько слабым, любой мог создать новые. В конце концов, все, что вам нужно было сделать, это пометить бумагу официальной печатью, и вы могли бы найти ее валяющейся в зале совета. Но как им удалось подсунуть эти бюллетени вместе с остальными? Где-то есть дыра в процессе выборов президента студенческого совета средней школы Камияма. До тех пор, пока мы будем продолжать оставлять его незапечатанным, подобные вещи будут по-прежнему возможны, и наоборот, даже если будущие выборы пройдут без сучка и задоринки, мы никогда не сможем быть уверены, что где-то не было подано незаконное голосование".

"Имеет смысл".

"Я сам много думал об этом, но я зашел в тупик, куда бы я ни пошел. Вот почему, хотя я и не хотел этого, я позвонил тебе, Хотаро."

Сатоши замолчал.

Если это было все, что он собирался сказать, то я в значительной степени уловил суть ситуации. Я почесал в затылке и посмотрел на луну, проглядывающую сквозь облака, прежде чем опустить взгляд вниз, к своим ногам.

"Похоже, мне пора возвращаться", - сказал я.

Небольшая тропинка продолжалась прямо вдоль реки и проходила мимо двух мостов. Мы направились вверх по течению, но как далеко это продолжалось? Однако я полагаю, что было уже слишком поздно отправляться в приключение, чтобы найти источник.

"Ты идешь домой..." - сказал он так, как будто почти ожидал этого, - "Я думаю, в конце концов, это было слишком много, чтобы просить".

Не то чтобы я думал, что он просит слишком многого; единственная проблема заключалась в том, что он совершил ошибку. Я уверен, что он сам прекрасно понимал это, но все равно хотел об этом рассказать.

"Ну, иногда рассказывать другим - это все, что нужно, чтобы помочь себе лучше понять это, так что я, по крайней мере, не против послушать. Однако я был бы признателен, если бы ты мог оставить это на завтра. Дома меня ждет грязная посуда, и если я не позабочусь о ней в ближайшее время, весь дом будет пахнуть соусом".

"Возможно, для этого уже немного поздно".

В его словах был смысл. Я должен открыть все окна, как только вернусь домой.

Свет приближался к нам спереди. Это был велосипед, двигавшийся в противоположном направлении. Пока он не прошел мимо нас, никто из нас не открыл рта.

Сатоши наконец нарушил молчание.

"Завтра не получится. Мне нужна идея к завтрашнему утру."

"Учитывая, что тебе нужно опубликовать результаты самое позднее к концу дня, я думаю, что могу понять. Однако это должно быть обязанностью избирательной комиссии".

Легкий вздох сорвался с моих губ, и я продолжил.

"Я знал, что ты присоединился к клубу ремесел и генеральному комитету для кайфа — чего я лично не могу понять ни за что на свете, — но я был немного удивлен, когда услышал, что ты стал вице-президентом. Я думал, что ты занимаясь деятельностью генерального комитета отчасти для развлечения, поэтому я никогда не ожидал, что ты из всех людей согласишся на официальную должность. Что-то заставило тебя передумать?"

«Да... Я думаю, ты мог бы сказать и так."

"Я понимаю. Я не уверен, должен ли я поздравить тебя или нет, но, кроме того, только потому, что ты взял на себя такую ответственную роль, это не значит, что я тоже хочу участвовать в каких-либо ее проблемах. Или ты хочешь сказать мне, что я, как ученик нашей школы, обязан помогать поддерживать надежность нашей избирательной системы?"

Он ответил противоречивой улыбкой.

"Я бы никогда не смог сказать что-то подобное тоталитарному... Такой человек, как я, гораздо больше подходит для бюрократии."

"Я бы так сказал. Ночная прогулка, безусловно, является интересной обстановкой для беседы с Сатоши Фукубе, но если это для консультации с вице-президентом генерального комитета, оставьте это для зала заседаний комитета ".

Сатоши, казалось, не слишком расстроился из-за моего ответа, но ответил с оттенком одиночества, не обязательно в шутку.

"Ты точно не стесняешься в выражениях, не так ли?"

Это правда, что я, возможно, был слишком суров, но Сатоши мог винить только себя. Если он отказывался разговаривать со мной без всякой видимости, то у меня не было выбора, кроме как ответить тем же — отказом от ответственности.

Завершив таким образом свою теорию фасада, я взглянул на него краем глаза и начал говорить.

"И что? Что ты скрываешь?"

"Скрываешь? Что ты имеешь в виду?

Если оставить в стороне историю Сатоши о таинственно возросших голосах, две вещи не сходились. Первым пунктом было то, о чем я упоминал ранее, а именно: почему он пришел ко мне за помощью? Второй момент, однако, был еще более фундаментальным.

"Не прикидывайся дурачком. Все это должно быть проблемой избирательной комиссии. Размышляя об этом... ты вообще не должен был иметь к этому никакого отношения, мистер вице-президент Генерального комитета."

Согласно рассказу Сатоши, президент и вице-президент генерального комитета отвечали не более чем за простой надзор за выборами. Незаконные голоса, безусловно, были серьезной проблемой, но почему именно Сатоши пытался ее решить? Он хранил молчание по этому поводу.

Подумать только, что Сатоши, самопровозглашенный прирожденный обитатель бюрократии, поднимется выше своего поста и от чистого сердца попытается решить проблему, преследующую избирательную систему, ради справедливости... Я отказывался в это верить. Я полагаю, что теоретически было возможно, что он вмешался в качестве члена генерального комитета, чтобы обойти ограничения, сдерживающие избирательный комитет, но я был так же готов скомкать это заблуждение и выбросить его вместе с остальным сжигаемым мусором в день сбора. Сам Сатоши сказал, что с тех пор, как он стал второкурсником, он изменился, но я счел невозможным признать, что это была такая радикальная и фундаментальная перемена. Вот почему, когда он, человек, который всегда шутил, но никогда не произносил ни слова жалобы, позвонил мне ночью, чтобы попросить о помощи, я знал, что в этой истории есть что-то еще.

"Я хочу сказать, что ты скрываешь причину, по которой сам хочешь разгадать эту тайну".

Сатоши слабо улыбнулся.

"Я просто не могу победить, когда дело касается тебя".

Я тоже улыбнулся.

"Я рад, что ты смирился с этим. Ты даже не должен удивляться этому моменту".

"Я думаю, что да. Я думал, что смогу скрыть это от тебя, но вот и все."

Сатоши выскочил на пару шагов передо мной, как будто танцуя в каком-то ритме, а затем повернулся ко мне лицом, пятясь назад, пока говорил.

"Мне жаль, что я не рассказал тебе всего с самого начала, Хотаро, хотя я пришел к тебе за помощью. Я не виню тебя за то, что ты разозлился. На самом деле это не то, что мне нужно было скрывать, но ты знаешь..."

Хотя я хотел сказать ему, что понятия не имею, о чем он говорит, мы уже давно знаем друг друга. Как бы досадно это ни было, у меня было такое чувство, что да.

"Президент административного комитета — как бы это помягче выразиться — на самом деле не тот человек, к которому другие склонны относиться с нежностью", - сказал Сатоши, сложив руки за головой. "Он ведет себя очень высокомерно и властно, учитывая, что он состоит в школьном комитете, понимаешь? Я не совсем уверен, как это выразить... Он из тех парней, которые просто не удовлетворены, не сказав кому-то "перестань валять дурака", даже если они усердно работают, как всегда. Его любимые фразы: "Не решай все за себя" и "Разберись сам"; я слышал их уже пять раз, только сегодня".

Я знал, что такие люди есть, но это был первый раз, когда я услышал о ком-то моего возраста. Если бы его описания были на самом деле точными, я бы предположил, что он был наихудшим сценарием для такого человека, как Сатоши. Он продолжил.

"Хотя, ты был прав, Хотаро. Я не имел с ним ничего общего."

"Что означает... похоже, в этом был замешан кто-то еще."

"Острый, как всегда".

Сатоши поднял вверх большой палец.

"Это был первокурсник, член комитета по управлению выборами, из класса Е. Я не помню его имени. Наверное, я слышал это в какой-то момент, но не помню. Он был действительно энергичным ребенком, всегда говорил "Немедленно!", когда кто-то просил его что-то сделать. Я не думаю, что мы бы поладили, но я могу сказать, что он всегда делал то, что должен был... ну... пытался, по крайней мере. Он был довольно невысокого роста и выглядел как ученик средней школы."

"Я вижу, к чему это ведет".

"Ты можешь? Ну, выслушай меня, по крайней мере, до конца. По той или иной причине — возможно, он был действительно эффективен или его класс усердно работал, чтобы быстро закончить — он был первым, кто добрался до места подсчета голосов в зале совета. После того, как он попал туда — и если ты спросишь меня, то это была вина президента, — он испортил надлежащие процедуры".

Сатоши вытянул руки перед собой и сделал жест, как будто держал невидимую коробку.

"Ты, вероятно, уже знаешь это, учитывая, что ты тоже голосовал, но на выборах Камиямы каждый отдает свой голос, помещая свои бюллетени в специально отведенные урны для голосования. Затем эти коробки переносятся в зал совета и — и это важная часть — открываются перед надзирателями. Мистер Класс 1-Е открыл ящик до того, как пришли надзиратели, и распределил голоса по середине стола."

Я на мгновение задумался, а потом сказал: "Я не думаю, что это так уж важно, хотя..."

"Я тоже. Единственная задача надзирателей - убедиться, что урны полностью пусты, сначала перед тем, как отнести их в классы для голосования, а затем после подсчета голосов, перед началом подсчета голосов. Я подтвердил, что ящик мистера класса 1-Е на самом деле был пуст, так что на самом деле ты можешь утверждать, что мы действительно следовали протоколу. Но председатель избирательной комиссии настаивал на том, что не было никакого способа узнать наверняка, что он не разбавил голоса, пока наблюдатели не присутствовали."

Я понимаю.

"Если оставить в стороне ошибку, допущенную в ходе процедуры, мне действительно трудно поверить, что он был виновником", - сказал я.

"Все остальные чувствовали то же самое. Даже я это сделал. Но, очевидно, председатель избирательной комиссии этого не сделал. Все остальное шло в соответствии с протоколом, так что у кого-то не было ни малейшего шанса смешать незаконные голоса с остальными. Вот почему он решил, что вина не могла быть ни на ком другом, и, конечно же, словесно набросился на первокурсника."

Сатоши внезапно сделал короткую паузу, а затем тихо добавил еще одну вещь.

"Знаешь, первокурсник плакал".

Так вот что это было...

Все это сводилось к следующему: Сатоши хотел доказать, что был еще один момент, когда можно было бы смешать незаконные голоса с остальными, хотя его никто об этом не просил, и все это ради какого-то безымянного старшеклассника, который подвергся словесному оскорблению, намного превышающему оправданную сумму за его незначительную ошибку.

Совершенно ошеломленный, я мог только предложить это в ответ:

"Я клянусь... ты никогда не меняешься, не так ли? Всегда изображаешь героя в тени."

Он нерешительно улыбнулся в ответ.

"Дай мне передохнуть, я просто немного разозлился, вот и все. Кроме того, если ты не возражаешь, что я оправдываюсь, я не считал абсолютно необходимым полагаться на вашу проницательность. Я думал, что мне было бы достаточно просто справиться в одиночку, но я ошибался. Оказывается, наши выборы на удивление надежны".

"Разве у нас не было похожего разговора в последний раз, когда мы отправлялись на подобную ночную прогулку?"

"Да... это было еще в нашем последнем классе средней школы, если я правильно помню. Чувак, это возвращает меня назад".

Я уставился на Сатоши Фукубе. В целом он выглядел хрупким и несколько ненадежным, и все же одно только выражение его лица было наполнено уверенностью — тот же Сатоши, которого я всегда знал.

Он не был особенно добрым или нежным, и у него даже не было сильного чувства честности. Однако, на мой взгляд, то, что у него было, даже если это не отражалось на его лице, было более сильной, чем обычно, ненавистью к несправедливому и недобросовестному. Даже за то, что я отвергал со словами "Ну, такова жизнь", он хмурил брови и делал все, что в его силах, чтобы исправить то, что было в пределах его досягаемости.

Однако, если оставить это в стороне, я думаю, что мог бы понять, откуда он пришел. Дело было не в том, что он просил меня разобраться в этом в рамках какого-то расследования, чтобы помочь вернуть выборы генерального комитета и Камиямы в нормальное состояние, а скорее, он просил меня помочь ему дать хороший совет президенту избирательной комиссии ради плачущего новичка.

Часть меня немного разозлилась, удивляясь, почему он не сказал мне об этом с самого начала.

По городу пронесся порыв ветра.

3.

Тропинка, идущая вдоль реки, упиралась в деревянный забор, окружавший жилой дом, и поворачивала под острым прямым углом. Мы продолжали следовать по ней и в конце концов добрались до небольшого перекрестка с трехсторонним движением. Дорога, которая тянулась влево и вправо, имела линию движения, проходящую посередине, в отличие от той, по которой мы шли до этого момента, и весь участок был ярко освещен уличными фонарями. Обычно я не бывал в этом районе, но, если мне не изменяет память, если вы пойдете направо и продолжите путь через жилой район, вы найдете мою старую среднюю школу Кабурая. Если вы повернете налево и продолжите движение в этом направлении, то в конце концов доберетесь до центра города.

Мы остановились, и Сатоши посмотрел на меня, как бы спрашивая, в какую сторону нам идти. Я немного беспокоился, что кто-нибудь может начать задавать вопросы, если мы закончим тем, что будем блуждать всю дорогу до центра города, но часть меня тоже по какой-то причине не решалась подойти к Кабурая. Вероятно, было бы неплохо пойти налево, а затем свернуть на другую улицу, прежде чем попасть в главный район. Я начал идти, и Сатоши молча последовал за мной.

"Итак, - сказал я, снова возобновляя разговор, - насколько тебе известно, у кого-либо не было возможности подмешать незаконные бюллетени?"

Сатоши внезапно ухмыльнулся и пробормотал едва слышное "Мне действительно жаль", прежде чем воскликнуть своим обычным, невозмутимым голосом: "Правильно! Я действительно много думал об этом, но, в конце концов, я не могу найти никаких реальных дыр в системе, особенно учитывая, что она так долго оставалась неизменной. Если бы мне нужно было сказать наверняка... дело не в том, что я не рассматриваю такую возможность, но у меня такое чувство, что преследование этого направления мысли приведет только в тупик".

Я хотел спросить его, почему он так подумал, но, учитывая, что я даже не знал, как в первую очередь работал процесс выборов президента студенческого совета, я, вероятно, не понял бы его рассуждений. Наверное, было бы лучше заставить его объяснить все с самого начала.

"С самого начала, пожалуйста".

«Хорошо. Где есть хорошее место..." Сказал Сатоши, скрестив руки на груди и намеренно наклонив голову в задумчивости. "Это звучит примерно так. Для начала важно помнить, что урны для голосования заперты на замки. Кроме того, как я уже говорил вам ранее, третья сторона должна подтвердить, что урны пусты, сначала до того, как студенты проголосуют, а затем снова до того, как комитет их подсчитает."

"Ты можешь проголосовать, даже когда ящик заперт, верно?"

"Конечно. Он тоже должен был быть заперт, когда ты голосовал."

Я так и думал, что это так, но я просто хотел убедиться.

"Комиссия по проведению выборов забрала урны для голосования со склада и принесла их в зал совета вчера после школы. Складское помещение находилось на втором этаже специального крыла, так что я уверен, вы знаете, о каком я говорю. Там также есть швабры, воск и тому подобное. В любом случае, ко вчерашнему дню бумажные бюллетени уже были собраны в стопку для каждого класса с помощью резиновой ленты, скрепляющей их вместе. После окончания занятий весь избирательный комитет и наблюдатели собрались в зале совета, и член, отвечающий за распределение всего, передал коробки и бюллетени представителям каждого класса. Я уверен, что ты уже знаешь об этом, но в каждом классе есть два члена избирательной комиссии — один мальчик и одна девочка. Это означало, что в зале совета было два члена, умноженных на восемь классов, умноженных на три класса — сорок восемь учеников - плюс два надзирателя, в общей сложности пятьдесят учеников, и все они были упакованы там, как банка сардин."

"Звучит тесновато".

"В значительной степени. Получив урны для голосования, они попросили нас подтвердить, что каждая из них пуста, а затем член комитета, отвечающий за ключ, запер их. После того, как каждый ящик был заперт, участники ждали вместе с ними в режиме ожидания. Как только это было сделано для всех коробок, президент комитета призвал каждого из них вернуться в свои классы."

Конечно, я видел урны и бюллетени для голосования. Шкатулка была сделана из потертого дерева янтарного цвета и на первый взгляд выглядела крепко сколоченной. Слово "урна для голосования" было написано жирным шрифтом сбоку. Бумажные бюллетени, казалось, были вырезаны из простой бумаги для принтера. У того, которым я пользовался сегодня, даже не было прямых краев. Я действительно помнил, что там была печать комитета по управлению выборами, но я не думаю, что там было что-то вроде идентификационного номера, чтобы отличить его от остальных.

"Ты знаешь, что члены избирательной комиссии делали в классах, верно?" - спросил Сатоши.

“да”.

Оказавшись в классах, участники поставили урну для голосования на трибуну учителя и написали имена кандидатов мелом на доске, прежде чем раздать бумажные бюллетени. Когда каждый из студентов закончил писать свой выбор — будь то имя одного из кандидатов или вообще ничего, — они подошли к передней части комнаты и по отдельности опустили свой листок в коробку. Каждый раз, когда это происходило, члены избирательной комиссии рисовали отметку на бумаге, которую держали в руках, чтобы записать общее количество голосов.

Я действительно не хотел прерывать рассказ Сатоши, но мне нужно было спросить его кое о чем на всякий случай.

"Должны ли члены избирательной комиссии также учитывать количество отсутствующих студентов?"

Сатоши покачал головой и сказал: "Из того, что я слышал, они этого не делают. По-видимому, важны только общее количество учащихся и общее количество голосов".

Я понимаю. Я думаю, что некоторые ученики, не приходящие в школу, на самом деле не повлияют на их работу, теперь, когда я думаю об этом.

"Правила гласят, что через тридцать минут участники должны проголосовать самостоятельно, а затем отнести урны для голосования обратно в зал совета, но на самом деле многие занятия заканчиваются намного быстрее. В конце концов, как только все в классе закончат, им больше нечего будет делать, так что они могут собраться и уйти. Эта часть немного противоречит правилам, но мы ничего не можем с этим поделать, учитывая, что на данный момент это в значительной степени обычай ".

Я полагаю, что если бы все урны для голосования были возвращены в зал совета в одно и то же время, это также замедлило бы процесс.

"В результате члены комитета возвращаются в комнату и отмечают свою оценку и класс в списке, чтобы показать, кто вернулся. Лицо, ответственное за ключ, открывает свой ящик, и участник высыпает его содержимое на стол. Там было несколько столов, расположенных в форме креста, и мы использовали их для подсчета голосов. Нам не нужно возвращать их на хранение до завтра, так что никакой спешки не было. Как только надзиратели подтверждают, что коробка действительно пуста, они ставят ее в угол комнаты. Как только все бюллетени из каждого класса оказываются на столе, они перемешивают их так, чтобы никто не знал, кто из них пришел из какого класса, а затем делят их между десятью или около того назначенными счетчиками голосов. Затем счетчики помещают голоса в один из трех лотков — в данном случае с пометкой "Харуто Обата", "Сейичиро Цунемицу" или "N / A." Эта часть проходит довольно быстро. Голоса объединяются в группы по двадцать, а затем обмениваются с другим счетчиком, чтобы подтвердить, был ли подсчет произведен правильно. Как только оба счетчика закончат проверку, надзиратели тоже ее проверят."

"Это, безусловно, внимательно".

"Я знаю, верно?"

Я понятия не имел, почему в его голосе звучала такая гордость. Мы буквально только что закончили разговор о том, что он не имеет никакого отношения к комитету по управлению выборами.

"Сделав это, мы записали общие цифры на доске. От начала до конца все это заняло, вероятно, около сорока минут. Однако как раз в тот момент, когда мы собирались записать победителя, кто-то заметил, что окончательные цифры казались неправильными, и все, что было после этого, было чистым хаосом ".

Мне показалось, что я услышал что-то похожее на низкое рычание двигателя. Внезапно мимо нас по маленькой скромной дороге бешено пронесся спортивный автомобиль. Сатоши пристально посмотрел на него, когда его шины завизжали за углом, а затем, в конце концов, вздохнул.

"Все, что я тебе только что сказал, было именно так, как это произошло, но поскольку за бюллетенями на столе все время наблюдало так много людей, я не могу представить, что можно что-то изменить. Это означает, что незаконные голоса не были добавлены во время подсчета голосов... И это означает, что единственная возможность, которую я могу себе представить, - это то, что они были добавлены в урну для голосования с самого начала, верно?"

"Это действительно так выглядит, но..."

"Но что? Я уже говорил тебе об этом, но в средней школе Камияма в каждом классе от сорока трех до сорока четырех учеников. Было сорок незаконных голосов. Если бы преступник сосредоточился только на том, чтобы добавить их в одну коробку, это почти удвоило бы его количество по сравнению с другими классами. На самом деле мы не были сосредоточены на количестве голосов, которые поступили из урн, но я почти уверен, что все заметили бы, если бы их было в два раза больше ".

Я согласен. Однако что, если бы было не в два раза больше?

Учитывая, что он думал об этом с тех пор, как сегодня закончилась школа, Сатоши уже рассматривал такую возможность.

"Было бы невозможно, чтобы все незаконные голоса были в ящике одного класса. Тогда как насчет того, чтобы разделить его между двумя классами? Мы бы все равно, наверное, заметили. Три класса также кажутся немного сомнительными. Если бы они были разделены между десятью классами, то общее количество голосов каждого класса увеличилось бы на жалкие четыре голоса. Это, вероятно, было бы незаметно."

"Это может быть правдой, но тогда возникает вопрос о том, как кто-то сможет найти возможность подсунуть незаконные голоса в десять урн для голосования".

"Да", - сказал Сатоши, кивнув. Затем он добавил с незаинтересованным выражением лица: "Хотя, честно говоря, я почти уверен, что виновник находится в комитете по управлению выборами".

"Я думал, ты хочешь помочь этому первокурснику класса Е".

"Я не думаю, что это он. Просто я не могу представить, чтобы это происходило по-другому. Только избирательный комитет имел дело с ящиками".

Это правда, что члены комитета передвигают ящики, так что им было бы просто тайно подсунуть несколько голосов, но...

"Итак, согласно твоей теории, Сатоши, несколько членов комитета по управлению выборами вступили в сговор друг с другом, чтобы добавить незаконные голоса, внося каждый понемногу за раз? Конечно, это не выходит за рамки возможного, но ты действительно веришь, что это то, что произошло?"

"Вот почему я сказал, что этот ход мыслей завел в тупик. Один или два члена - это одно, но я нахожу невозможным представить, чтобы девять или десять человек были вовлечены в это".

Сказав это, Сатоши хлопнул в ладоши и продолжил.

"Так что, по сути, я понятия не имею, куда идти дальше. Нет никакой гарантии, что кто-то использовал трюк, чтобы провернуть это, но если мы предположим, что он есть, у меня нет другого выбора, кроме как выяснить это, чтобы подтвердить темное существование, скрывающееся в избирательном комитете. Если мы предположим, что теневой сущности не существует, то у нас нет дальнейшего способа выяснить, где и как голоса стали настолько искаженными. У нас есть время до завтрашнего утра, но сегодня вечером я хочу начать с нуля и изложить эту ситуацию в надлежащем виде. В конце концов, поскольку мне больше не к кому было обратиться, я в конце концов позвонил тебе, Хотаро."

4.

Красные огни освещали ночной город перед нами. Мы с Сатоши остановились одновременно и на мгновение потеряли нить нашего разговора, так как наши глаза были захвачены теплым сиянием. Мне казалось, что к ветру примешивается что-то чужеродное; может быть, это был всего лишь плод моего воображения. Продолжая смотреть на огни, он внезапно начал говорить, не двигая головой ни на дюйм.

"Ты голоден?"

Я молча уставился на красный бумажный фонарь, на боку которого черным было написано "Рамен".

Мне даже в голову не приходило, что в таком месте, как это, все еще так далеко от центра города, может быть ловушка. О, хорошие дети, бегите скорее домой, в свои постели, и смотрите сладкие сны, потому что ночь в городе Камияма темна и полна ужасов.

"Мы не должны поддаваться злу".

"Это правда... Злые вещи не являются добрыми."

Три минуты спустя мы вдвоем сидели плечом к плечу за узкой стойкой. Единственными блюдами в меню были обычная чашу и рамен вонтон, а также геза, рис и пиво. Я заказал обычный рамен, сказав: "На самом деле у меня не было нормального ужина", чтобы оправдать это, и Сатоши попросил рамен вонтон и миску риса. У лавочника была толстая грудь и лицо цвета наждачной бумаги, а вокруг головы было повязано полотенце. Когда мы отдали ему наш заказ, он ответил громким голосом, казалось бы, исходящим из глубины его живота: "Сейчас подойду!"

Масло, казалось, пропитало весь интерьер маленького магазинчика, и обои, первоначально, вероятно, белые, тоже приобрели желтый оттенок. Однако это было только от возраста, а не от недостатка чистоты. Там был еще один посетитель, но он прошел мимо нас, выходя, так что мы вдвоем были там единственными. Я сделал глоток холодной воды из чашки, стоявшей передо мной, и внезапно сделал небольшой выдох. Я знал, что мы гуляли в жаркое время года в жарком месте, но я не понимал, что мне так хочется пить.

"Ты был здесь раньше, Хотаро?" - спросил Сатоши, который начал возиться с перечницей, так как ему больше нечем было заняться.

"Нет. А ты?"

"Нет. Я здесь в первый раз. Я понятия не имел, что здесь было что-то подобное. Просто ты так уверенно вошел в магазин... Я был уверен, что ты завсегдатай."

"Ты был так быстр, когда сказал, что мы должны войти... Я был уверен, что ты всегда приходишь сюда."

Вероятно, услышав наш разговор, владелец ответил ревущим голосом: "Давай же. Вы двое не пожалеете об этом."

Когда я отключился, смутно осознавая легкое жужжание вентилятора, прикрепленного к стойке, Сатоши начал ворчать себе под нос.

"На самом деле меня не волнует преступник... но мне интересно, почему он это сделал."

"Кто знает".

"Президент студенческого совета даже на самом деле ничего не делает в первую очередь. Все, что он в значительной степени делает, - это выступает в качестве представителя студентов на мероприятиях. Я бы понял, если бы преступник разозлился на выборах, потому что хотел каким-то образом изменить школьные правила, но что, по его мнению, он выигрывает от того, что бросает гаечный ключ в процессе?Единственный способ узнать это, вероятно, - спросить самого человека. Это сказал...

"Если тебя устраивают догадки, у меня есть парочка", - сказал я.

"Давай послушаем".

"Он любит выборы, поэтому он хотел сделать это снова".

"Как интригующе".

"Он ненавидит выборы, поэтому хотел посмотреть, как они горят".

"Я понимаю".

"Он считал студенческую автономию фарсом и хотел поставить вопрос об актуальности выборов для студенческого сообщества".

"Терроризм, да?"

"Кандидат, которого он поддержал, еще не закончил подготовку, поэтому он хотел выиграть для него немного времени".

"Крайний срок для этого уже прошел, так что это "нет"."

"Ему не понравился председатель избирательной комиссии, поэтому он испортил выборы, чтобы посмотреть, как он побледнеет".

Сатоши хихикнул. "Самое страшное в том, что я действительно не могу этого исключить. Во всяком случае, я думаю, мы не знаем его мотивов. Тем не менее, в терроризме есть определенный шарм."

"Это может быть даже любовный шарм".

Владелец достал из холодильника перевязанный сверток чашу, удивительно большой, учитывая узкие размеры магазина. Он достал кухонный нож и сказал: "Специальная услуга для студентов". Я думаю, он планировал дать нам больше. Я не мог дождаться.

Я вдруг спросил о том, что было у меня на уме.

"Ты сказал, что в комитете по проведению выборов было сорок восемь членов, верно?"

Сатоши вернул перечницу на стойку, подпер щеку рукой и ответил: "Да. Три класса по восемь классов в каждом, и по два из каждого из этих классов."

"Тем не менее, ты также сказали мне, что подсчет производили только десять студентов".

Сатоши развернулся на своем сиденье у бара, чтобы немного повернуться ко мне лицом.

"Даже с десятью счетчиками это всего около 100 голосов на человека, так что это вполне возможно. Кроме того, процесс подсчета занимает много места. Если бы мы заставили всех это делать, нам бы понадобился спортзал".

"Как решается, кто ведет подсчет?"

"Эм..." Он скрестил руки на груди и пробормотал. "Из сорока восьми членов половина - носители коробок. Они относят урны для голосования в классы и возвращаются с ними, когда голосование заканчивается. Их работа заканчивается после того, как они открывают урны и подсчитывают голоса, так что большинство из них расходятся по домам, когда все закончится".

"Они не остались и не посмотрели?"

"Некоторые из них так и сделали. Первокурсник 1-го класса был одним из тех, кто остался, но это не значит, что кто-то из них обязан это делать."

"Ты сказал, что там также были члены, отвечающие за распределение ключей и коробок?"

"Два человека заботятся о распределении коробок. Как я уже говорил ранее, это включает в себя человека, который отвечал за распространение бумажных бюллетеней".

"Коробки уже назначены определенному классу и классу с самого начала?"

"Нет, каждая коробка была роздана тому, кто был ближе всех в очереди. Однако бумажные бюллетени были другими. Ученики объявили, в каком классе и классе они учились, а затем получили свой соответствующий стек."

В средней школе Камияма в одном классе училось примерно от сорока трех до сорока четырех учеников, хотя, конечно, это число не всегда было одинаковым. Наличие слишком большого количества или недостаточного количества бюллетеней вызывало обе проблемы, поэтому они, вероятно, заранее подсчитали общее количество учащихся в каждом классе. Естественно, было бы слишком много бюллетеней для голосования из-за отсутствовавших или ушедших раньше студентов, но этот избыток сам по себе не имел ничего общего с проблемой незаконных голосов, учитывая, что общее количество голосов превысило общее количество студентов.

"Это тоже работа распространителя бюллетеней - делать бюллетени?"

Сатоши задумчиво склонил голову набок.

"Все, что я делал сегодня, это наблюдал за процессом, так что я не знаю. Однако что я могу сказать, так это то, что ни один человек не смог бы набрать более тысячи бюллетеней. Я предполагаю, что было много людей, которые разделили работу. Они разрезали бумагу и пометили ее печатью председателя избирательной комиссии".

"Проблема в этой марке. Нелегитимные голоса тоже имели это значение".

"Это верно. Как я и говорил в самом начале, подделать бюллетени было бы несложно."

Единственная причина, по которой весь этот разгром в первую очередь был связан с незаконными голосованиями, заключалась в том, что на них была печать президента. Если бы в голосованиях не было ничего смешанного, они были бы приняты просто как случайные посторонние предметы. Необходимо было заранее провести незаконные голосования, так что если я подумаю о виновнике в этом ключе, то, возможно, смогу что-нибудь придумать.

— Это было то, что Сатоши хотел знать. Чтобы восстановить достоинство Джона Доу класса 1-Е, он не хотел выяснять имя преступника; он хотел выяснить, как незаконные голоса были смешаны с остальными. Конечно, само собой разумеется, что знать, кто был преступником, было бы идеально, но у нас не было ни списка имен, ни рабочей силы, ни полномочий, чтобы получить его в первую очередь. Самым рациональным способом сделать это, казалось, было не пытаться сделать невозможное.

"А как насчет людей, отвечающих за ключ?"

"Есть только один ключ, значит, только один человек. Он закрывает все двадцать четыре замка перед выборами и открывает все двадцать четыре после них.

"Похоже, у него много свободного времени".

"Он знает. Может быть, это идеальная работа для тебя, Хотаро."

Я удивляюсь этому. Такие виды работ заставляют вас ждать в режиме ожидания чрезмерно долгое время именно потому, что там так мало дел, и, кроме того, в результате возникает большая ответственность — звучит как странный способ тратить свою энергию впустую. Я бы хотел отключиться.

"Итак, из сорока восьми членов комитета двадцать четыре являются носителями коробок, двое - распространителями коробок, один - носитель ключей и десять - счетчики".

"Кроме них, есть президент, два вице-президента и два члена, которые пишут что-то на досках".

"Таким образом, 6 человек остаются без обязанностей".

"Некоторые люди позаботились о различных домашних делах и уборке. Я не думаю, что они имеют к этому какое-то отношение."

Сатоши наклонился ко мне поближе.

"Благодаря этому у нас есть общее представление о том, за что отвечают все сорок восемь человек, за которых мы отвечаем. Это может быть многообещающей зацепкой."

"Кто знает. Это может ни к чему нас не привести, но наш разговор только что оказался огромным подспорьем".

"ой? Почему это так?'

Передо мной стояла миска рамена, источающая сладкий аромат соевого соуса. Лапша была тонкой и волнистой, а бульон - глубокого темного цвета. Там было два ломтика чашу, два кусочка бамбука, а в центре миски лежала толстая горка зеленого свежесваренного шпината.

"Одна миска рамена!"

Я взял одну из одноразовых палочек для еды и аккуратно разломил их на части. Я посмотрел вниз на палочки для еды, красиво отделенные чистым краем, и ответил.

"Это помогло сократить время ожидания".

"Иди вперед и ешь. Не жди меня".

"Будет сделано".

Большое спасибо.

Владелец магазина не лгал, когда сказал, что мы не пожалеем, что пришли сюда. В этом не было ничего особенного по сравнению с другим раменом на основе соевого соуса, и, если уж на то пошло, он был немного соленым, но именно этот аспект делал его настолько сытным, чтобы соответствовать блюду. Я никогда не видел, чтобы также добавляли шпинат, но все, что потребовалось, - это один укус, чтобы заставить себя задуматься, почему я этого не сделал. В дополнение к этому — и я не мог решить, к лучшему это или к худшему, — суп был необъяснимо и чрезмерно горячим. Когда вскоре появился рамен вонтон Сатоши, я воскликнул: "Ой! Ой горячо."

"Черт возьми, серьезно!" - согласился Сатоши в форме легкого крика, поднося лапшу к губам. Он проглотил примерно половину, словно в трансе, а затем перестал двигать палочками для еды, чтобы украдкой взглянуть на меня, как будто проверял, не замедлился ли я..

"Кстати, и это никак не связано, но..."

Лапша была восхитительной... Я никогда так хорошо не осознавал вкус рамена. Я не думаю, что дело было даже в самом вкусе. Может быть, структура?

"Ты слушаешь?"

"Да"

"Эти вонтоны просто потрясающие".

"Дай мне один".

"Отвали. Но да, ты знал? Очевидно, Читанда говорила о том, чтобы баллотироваться в президенты студенческого совета."

Мои палочки для еды на мгновение остановились, а затем возобновились.

"Новость для меня".

Сатоши пару раз подул на вонтоны, чтобы они остыли, а затем проглотил их одним глотком.

"Я думаю, что она была довольно популярна в средней школе Инджи, и, в конце концов, она из важной семьи в Джинде. Ее оценки потрясающие, и она действительно симпатичная. Ходят слухи, что даже главный инструктор проверял, не побежит ли она. Она сделала себе имя во время череды инцидентов на фестивале культуры, и это только усилилось, когда стало известно о ее участии в фестивале живых кукол. Все, чего действительно не хватает, - это ее послужной список клубной деятельности".

Вероятно, это правда, что, будучи президентом Клуба классики, вы мало что сделали для себя в этом отделе.

"Я не говорю, что знаю о ней все..."

Я взял горячий клубок лапши и подержал его над миской, чтобы естественным образом охладить.

"...но я не думаю, что она из тех людей, которые способны делать то, что должен делать президент студенческого совета, практически говоря".

"Это была Маяка, которая тоже взяла на себя руководство антологией. Но это ничем не отличается. Некоторые сказали бы, что если бы президент нравился другим, этого было бы достаточно; все, что вам нужно было бы сделать, это поддержать их в этом".

Что-то вроде декоративного переносного святилища, да? Казалось, что то, что он назвал президента студенческого совета чисто символическим лицом, было чем-то вроде шутки, но, учитывая, что в качестве примера у нас был властный президент избирательной комиссии, я не мог точно исключить то, что он сказал, как возможность.

"Ну, в итоге она не побежала".

"Ага. Как ты и сказал, Хотаро, очевидно, Читанда не считала себя подходящим человеком для этой работы. Тем не менее, похоже, что ее интересовало, пригодится ли после окончания учебы должность президента студенческого совета."

"Пригодилось... хочешь получить рекомендацию?"

Я слышал, что быть президентом студенческого совета упростило получение рекомендаций колледжа. Хотя я ни за что на свете не мог понять, почему она решила баллотироваться в президенты, имея в виду вступительные экзамены в колледж.

Сатоши усмехнулся и пренебрежительно махнул рукой.

"Я сомневаюсь в этом".

“да”.

"По-видимому, это было больше похоже на то, что я представлял среднюю школу Камияма, помогая ей, когда она унаследует имущество своей семьи".У меня закончилась лапша. Я хотел взять миску и выпить бульон, но он все еще был слишком горячим. Я рассеянно уставился на хозяйку, моющую посуду и большую кастрюлю с кипящей водой.

Наследница, да? Мир, в котором она живет, так далек от мира здравого смысла. Несмотря на то, что я пришел, чтобы засвидетельствовать обстоятельства, которые охватили ее, даже сейчас я не могу полностью понять это. Когда я пытаюсь, я не могу не поражаться тому, что нечто подобное существует в наши дни. Однако для Читанды само слово "наследница" было ее реальностью.

"Да..." пробормотал Сатоши с мягким безразличием, прихлебывая рамен вонтон, "Интересно, кем я должен быть".

После второй неудачной попытки поднять миску из-за ее совокупного веса и высокой температуры я заметил несколько ложек рядом с перечницей. Я сразу же взял одну и набрал полный рот.

"Как насчет адвоката?"

"Адвокат?"

Голос Сатоши вырвался безумным, как будто кто-то сказал ему, что поблизости есть мифическое существо.

"Ха-ха, откуда, черт возьми, взялась эта идея?"

Рамен в этом магазине, безусловно, вызвал у меня интерес. В следующий раз мне придется попробовать рамен вонтон, если это то, что он сделал с Сатоши. Я зачерпнул столько бульона, что казалось, он легко перельется через край ложки, поэтому я наклонил ее вперед и назад, чтобы немного опорожнить.

"Потому что ты герой в тени".

"По твоим словам..."

"Адвокат был просто первым, что пришло на ум. Если не это... тогда как насчет наемного убийцы? Поражающий злодеев одним ударом под покровом ночи".

"Ха... ха..."

Сухо рассмеявшись, Сатоши вернулся к своей лапше вонтон. Мы ели почти в том же темпе, но у него все еще оставался рис. Похоже, мы пробудем здесь еще какое-то время.

Пара раскрасневшихся мужчин в деловых костюмах вошла в магазин, где раньше были только мы двое. Владелец крикнул: "Добро пожаловать!" Вероятно, пьяные, мужчины кричали намеренно неприятными голосами:

"Две миски рамена!"

"И две пинты. У тебя есть что-нибудь перекусить?"

Мне показалось, что я услышал, как Сатоши что-то пробормотал среди мгновенно оживившегося интерьера магазина.

"Я не рассматривал этот вариант... Интересно."

Интересно, не привел ли я по неосторожности в этот мир наемного убийцу?

5.

Когда мы выходили из магазина, подул теплый ветерок июньской ночи, мягко раскачивая красный бумажный фонарь взад и вперед. Сатоши попытался заплатить за мою еду, назвав это платой за консультацию, но я пресек его попытку. Плата за консультацию... вы можете в это поверить?! Иногда этот парень проявляет нервозность. Эта его часть не была хороша ни в малейшей степени. Хорошо, что у меня хватило предусмотрительности припрятать пару банкнот в тысячу иен перед приходом.

Мелочь в кармане моей рубашки деликатно позвякивала при каждом моем движении. Сатоши огляделся вокруг, а затем посмотрел на свои часы.

"Уже довольно поздно. Думаю, нам скоро пора отправляться домой. Извини, что вызвал тебя в такое время."

"Я не возражаю. Я имею в виду, что все, что мне нужно сделать дома, это вымыть всю посуду и всю ванную".

"Ты сошел с ума, не так ли..."

"Вовсе нет. Если мы возвращаемся, не мог бы ты проводить меня домой? Слишком страшно идти одному."

Эта шутка пришлась ему на удивление по душе.

В апреле прошлого года Сатоши оказался в моем доме из-за неожиданной серии событий. После этого он больше не навещал меня, так что я полагаю, что он не помнил бы точные улицы, по которым нужно было идти, чтобы добраться туда, но я уверен, что он знал приблизительное направление.

"Хорошо, тогда пойдем", - сказал он, начиная идти раньше меня.

Казалось, что до моего дома от магазина рамена будет довольно легко дойти пешком по тротуару вдоль широкой дороги. Мягкое свечение уличных фонарей напомнило мне яркие огни зимы и заставило вспомнить о постоянно наступающем лете. Маленькая полицейская машина проехала по улице без движения, и хотя она немного напугала меня, она проехала мимо, не останавливаясь, чтобы сделать нам выговор за то, что мы так поздно вышли.

"Я тут подумал, - начал я говорить, - сколько бы я ни пытался представить, когда кто-то мог проголосовать нелегитимно, я всегда оказываюсь в тупике. Из-за того, что урны были осмотрены, я не могу себе представить, что бюллетени были установлены там заранее. Кроме того, любая урна, в которую было добавлено еще сорок бюллетеней, легко выделялась бы на фоне остальных, и разделение ее на десять урн для голосования потребовало бы большой помощи".

Хотя я просто повторял то, что Сатоши сказал мне ранее, он серьезно кивнул в ответ.

"Вот именно. Я не могу продвинуться дальше этого".

"Тогда у нас нет другого выбора, кроме как изменить наш подход".

Откуда взялись голоса, которые превысили общее количество учащихся?

В какой момент они были замешаны?

Внезапно Сатоши выпалил: "Я понимаю".

"Это всего лишь предположение, но что, если бюллетени были на столе с самого начала?"

«действительно?»

Этой моей теории было достаточно, чтобы трагически ослабить энтузиазм Сатоши.

"Нет, это было бы невозможно", - продолжил он. "Конечно, это до тех пор, пока на столе для публичного изучения не было никаких невидимых бюллетеней".

"Я сомневаюсь, что там были какие-то невидимые бюллетени. Однако что, если там был невидимый член комитета?"

Сатоши прищурил глаза.

"Ты не возражаешь, если я спрошу, о чем, черт возьми, ты говоришь?"

"Вовсе нет".

Тротуар пересекался перед заброшенной заправочной станцией. Унылый вид незанятых просторов бетонного сооружения вызывал странное чувство беспокойства.

"Из того, что я слышал до сих пор о избирательном процессе, есть два больших недостатка. Если бы я воспользовался ими, я почти уверен, что даже я смог бы подмешать несколько незаконных голосов".

Хотя я предполагал, что он собирался что-то сказать, Сатоши хранил гробовое молчание. Может быть, он пытался не перебивать. Как бы то ни было, я продолжил.

"Первый был контрольно-пропускным пунктом для членов комитета, которые приносили свои урны для голосования из классных комнат. После этого последовало подтверждение от нескольких человек, чтобы убедиться, что урны пусты и что бюллетени были собраны в точные группы по двадцать человек. Однако проверка "класса и класса" каждого возвращающегося участника проводилась по-другому. Если то, что вы сказали, было правильным, то эта часть процесса была выполнена отдельным человеком".

чтобы показать, кто уже вернулся.

"На бумаге, которую они отметили, скорее всего, были перечислены только названия классов с кружком, крестом или чем-то еще рядом с ними. Хотя это один и тот же комитет по управлению выборами, я сомневаюсь, что все они помнят лица друг друга. Если бы даже я, гипотетически говоря, пошел в зал совета с коробкой класса 2-А и проверил свой класс, я, вероятно, не вызвал бы особых подозрений".

Низкий бормочущий голос Сатоши, казалось, застрял у него в горле.

"Возможно, ты прав насчет этого, Хотаро... Конечно же, никто не подтвердил, что человек, который ушел с определенной коробкой, был тем же самым человеком, который прибыл с ней."

"Однако бюллетени - это важная часть. Строго говоря, не имеет значения, кто несет коробки; это не имеет никакого отношения к выборам. Список классов также был составлен только для того, чтобы убедиться, что все коробки были возвращены."

"Это правда", - кивнул Сатоши, глубоко задумавшись. "Бюллетени - это важная часть. Этот недостаток, на который ты указал, ни в коем случае не является незначительным, но он все еще не отвечает на вопрос, когда кто-то мог добавить незаконные голоса."

"Вот тогда второй недостаток становится важным".

Я попытался представить, что произошло сегодня после школы, когда перед выборами члены избирательной комиссии получили свои коробки — прочные коробки из потертого дерева янтарного цвета.

"Ты сказал, что коробки не были отнесены ни к какому конкретному классу, прежде чем раздавать их".

"Да, я сказал".

Ранее он сказал мне, что каждый из них был роздан тому, кто стоял ближе всех в очереди.

"Это что, проблема?" он продолжил.

"Случайное распределение коробок само по себе не является проблемой. То же самое относится и к тому, чтобы члены комитета зарегистрировались после возвращения в зал совета. Однако, если ты объединишь их, как ты думаетешь, что произойдет?"

Сатоши скрестил руки на груди и молча шел, уставившись в облачное небо. Он собирался врезаться в телефонный столб, поэтому я потянул его за рукав, чтобы убрать с дороги.

"Так ты хочешь сказать, Хотару, что один из студентов, вернувшихся в зал совета с коробкой, возможно, не был членом избирательной комиссии? Я не уверен, что это имеет какое-то отношение к случайному распределению коробок, хотя..."

"Ты немного не в себе. Это не то, что я хотел сказать."

Это не было похоже на то, что я пытался расспросить Сатоши или что-то в этом роде, так что не было смысла скрывать ответ. Причина, по которой я повторил свой вопрос, заключалась в том, чтобы я мог сказать все правильно по порядку, не путаясь в голове.

"Я имел в виду следующее: избирательная система не смогла бы учесть голоса, даже если бы студент, который не был членом избирательной комиссии, нес коробку, которая не была отнесена ни к одному классу".

После секундного замешательства глаза Сатоши расширились.

"Невероятно, Хотаро, это не так просто провернуть, понимаешь?"

Согласно моему пониманию выборов президента студенческого совета средней школы Камияма, как объяснил Сатоши, было предпринято бесчисленное множество мер для предотвращения неправильного управления и неправильного подсчета бюллетеней. Однако, если ты предположишь, что поддельный член избирательной комиссии принес поддельную урну для голосования, то не было никаких контрмер, которые могли бы встать у него на пути.

"Подожди, подожди". Сатоши вытянул раскрытую руку ладонью ко мне. "Разве это не немного странно? Это правда, что у членов избирательной комиссии нет нарукавных повязок или чего-то подобного, так что было бы довольно легко выдать себя за одного из них, но что бы они сделали с коробкой? Я не знаю, как долго они используются, но я точно знаю, что они старые. Это не та вещь, которую можно приготовить за одну ночь. Если бы студент пришел с какой-нибудь обычной старой коробкой, это было бы трудно не заметить".

Он сделал небольшую паузу, а затем продолжил.

"Более того, было бы также плохо предполагать, что преступник украдкой пронес свою урну для голосования в комнату, добавил в нее незаконные голоса, а затем ушел, как будто это его не касалось. После того, как они полностью опорожнены, урны для голосования собираются и затем складываются в зале совета. Такое невозможно сойти с рук, если у вас нет подходящей коробки".

"Это верно. По сути, до тех пор, пока существовала коробка, кроме двадцати четырех, использованных на выборах в этом году, - коробка янтарного цвета с замком и надписью "урна для голосования", написанной на ее стороне, — это было бы возможно".

"Где бы ты нашел такую коробку?"

Где? Хорошо...

"Вероятно, в кладовке на втором этаже специального крыла".

В конце концов, именно там предположительно хранились урны для голосования.

С явно раздраженным выражением лица Сатоши при каждом шаге топал ногами по земле.

"Вот где у нас были ящики для выборов в этом году, а не для  предполагаемых".

Я тоже начал раздражаться. Кто сказал, что в камере хранения было всего двадцать четыре урны для голосования? Почему это не доходило до него? Пока я думал об этом, меня внезапно осенило. Я понимаю. Это была не вина Сатоши, что он не понимал. Это были семейные дела.

"Пришла открытка для моей сестры".

"Что—" Сатоши уставился на меня, ошеломленный внезапной переменой в разговоре. "О, да. Э-э, как у нее дела?"

«хорошо. Спасибо, что спросил. Она вернулась в колледж, так что сейчас ее нет дома, и все же в дом для нее пришла открытка. Какая морока. Мне придется оставить её в том месте, которое я запомню, пока она не вернется."

"Почему бы тебе просто не переслать это ей...?"

Шок сотряс все мое тело. Конечно, все это было так просто. Почему бы мне просто не переслать это ей? Как я не заметил этого раньше?

"Хотару?"

"О, извини. Я просто был немного удивлен. Возвращаясь к обсуждаемой теме, эта открытка была уведомлением о встрече ее класса."

Сатоши выглядел недовольным, как будто хотел спросить, как упоминание об этом возвращало к обсуждаемой теме.

"Эм, послушай..."

"Это было для класса 3-I."

Мимо нас проехал большой фургон, из окон которого доносился энергичный хип-хоп. Сатоши раскрыл обе руки перед собой и начал складывать пальцы один за другим. A, B, C, D...

"Так вот что это было. Девять классов..."

Я кивнул.

"Средняя школа Камияма, в которой восемь классов в каждом классе, - это то, что имеет место только сейчас. Раньше в ней было девять классов, а возможно, в какой-то другой момент даже десять. Вполне возможно, что в следующем году в ней будет семь классов, а в конечном итоге и шесть после этого".

"Я понимаю. Это было так очевидно. Количество студентов... количество детей меняется, но школа продолжает существовать как есть".

Мы осознали, что существуем в средней школе Камияма. Строго говоря, в этом не было ничего неправильного, но дело в том, что школа продолжала существовать, не обращая ни малейшего внимания на наше существование. Был момент, когда в одном классе было девять классов, и в то время тоже были выборы в студенческий совет. Судя по изношенному состоянию урны для голосования, можно с уверенностью предположить, что с тех пор они постоянно использовали эти урны.

Я не могу себе представить, что они выбросили бы лишнюю коробку. В конце концов, вполне возможно, что Камияма снова войдет в возраст девяти классов за класс.

"В камере хранения на первом этаже специального крыла спят урны для голосования с тех времен, когда там было больше студентов, чем сейчас. Преступник знал об этом, взял одну из коробок, положил в нее незаконные голоса, выдал себя за члена избирательной комиссии, а затем отнес ее в зал совета".

"Он ничего не написал в списке названий классов. Хотя ящик должен был быть заперт, и его нужно было открыть ключом, за который отвечал член избирательной комиссии."

"В конце концов, есть только один ключ. Имеет смысл, что все ящики будут открыты одним и тем же человеком. Завтра первым делом проверьте кучу урн для голосования в зале совета, и если их действительно двадцать пять, это будет вашим доказательством. В конце концов, не было времени вернуть его."

Если бы вы поняли, что дополнительные урны для голосования существовали как пережиток прошлого Камиямы, было бы не так уж трудно разгадать хитрость, стоящую за незаконными голосованиями. Поскольку у меня была старшая сестра, которая училась в той же школе, я смог увидеть среднюю школу Камияма как еще одну вещь в течение времени, однако для Сатоши, у которого была только младшая сестра, он поздно осознал этот факт. Вот и все, что в этом было, но даже тогда это оставило неприятный привкус у меня во рту. Несмотря на то, что я думал, что уже слишком хорошо знаком с течением времени, это было почти так, как если бы мне сказали: "Может быть, ты все-таки не совсем понимаешь смысл этого".

"Я был слишком зациклен на том, что было в коробке... Чего-то не хватало, ” пробормотал Сатоши себе под нос.

Я пожал плечами в ответ на его странно задумчивый комментарий, и это движение заставило монеты в кармане моей рубашки деликатно звякнуть друг о друга.

6.

Из того, что он рассказал мне позже, Сатоши проинформировал президента генерального комитета о гипотезе, которую мы выдвинули в тот же вечер, а президент, в свою очередь, сообщил президенту комитета по управлению выборами. Казалось, что председатель избирательной комиссии с подозрением относился к первокурснику из класса 1-Е до самого конца, но поскольку они действительно насчитали двадцать пять ящиков в зале совета, к тому времени он перестал быть таким упрямым.

Дыра в системе была заделана, и выборы состоялись еще раз, в результате чего Сейичиро Цунэмицу занял должность нового вице-президента студенческого совета. В его приветственной речи, произнесенной по общешкольной трансляции во время обеда, не было ни единого упоминания об этой проблеме, которая произошла ранее.

Мы не знаем, кто отдал незаконные голоса. По словам самого Сатоши, "Выяснить это - задача избирательного комитета. Я не имею к этому никакого отношения".

Я был полностью согласен.

перевод и редакт: nesti_Sc75

Зеркало не может отражать

1.

Все началось в воскресенье.

В тот день я ходила за покупками. Карандаш G, которым я осторожно пользовалась, наконец, достиг своего предела. Я намеревалась запастись копировальной бумагой, а также была поражена внезапным, необъяснимым желанием приобрести совершенно новый компас. Посетив универсальный магазин, в который я всегда ходила, я направилась в магазин электроники. Я начала подумывать о том, чтобы рисовать на компьютере, и поэтому решила пойти и взглянуть на цены. Несмотря на то, что у моих родителей дома был неиспользуемый компьютер, места на нем было слишком мало, что делало его непригодным для занятий искусством.

Хотя все говорили, что стоимость компьютеров постоянно падает, мои карманные расходы все еще были слишком малы, чтобы я могла его себе позволить. Если бы я включила планшет в комплект поставки, я бы ни за что не смогла заплатить за все это. Фуку-чан, возможно, знает способы сделать это дешевле, но даже если бы цена была снижена вдвое, я все равно не смогла бы позволить себе все это. Мои надежды на продвижение в цифровую эпоху рухнули - когда мы с моими амбициями начали выходить из магазина, передо мной появилось знакомое лицо.

“Ну, а кто это если не Ибара? Давно не виделись!”

Хотя ей удалось сразу узнать меня, мне потребовалось еще некоторое время, чтобы ответить взаимностью на этот жест. Это была моя одноклассница из средней школы, Икехира. Из-за того, что она покрасила волосы и накрасилась, я сначала не могла ее узнать.

В средней школе Икехира всегда старалась ладить со всеми в классе, и она не была броской личностью. Я почувствовала, что с тех пор она изменилась, и это было не из-за цвета волос или макияжа.

“Ах, давно не виделись". Говоря это, я помахала рукой. Я бы не назвала нас близкими друзьями, но наши отношения ни в коем случае не были плохими, Она была обычной подругой, с которой я просто училась в одном классе на третьем курсе средней школы. Но, как и ожидалось, встреча с ней спустя такое долгое время вызвала у меня ностальгию.

“Что ты делаешь?”

“Я подумывала о покупке компьютера".

“Вау? Какого?”

“Они здесь слишком дорогие, так что я, наверное, решу в следующий раз”.

“Верно. Это все слишком дорого, да!”

Икехира дала преувеличенный ответ, прежде чем взглянуть на мою сумку с покупками.

“Что же ты тогда купила?”

"Эм, это...”

В тот момент, когда на меня обрушился этот непредвиденный вопрос, я растерялась. Я держала свои рисунки манги в секрете от одноклассников из средней школы. Единственными людьми, которые знали об этом, были Фуку-чан, Ореки и несколько хороших друзей. Это было неплохое хобби, но если бы кто-то узнал об этом, чаще всего они бы спрашивали: “Могу я взглянуть?". Это было просто слишком неловко.

“Канцелярские принадлежности”.

Это не было ложью.

Несмотря на скучный ответ, Икехира кивнула с беззаботным выражением лица.

“О, конечно. Ты всегда была умной, Ибара.”

Если бы эти слова были сказаны еще в средней школе, в них было бы много скрытых чувств. Когда зависть к хорошим оценкам смешивалась с неполноценностью плохих оценок, неизбежно возникало неописуемое уныние.

Однако голос Икехиры был легким и безразличным. Мне больше не нужно было бояться. Хотя я не считала себя такой уж умной, поступить в мою старшую школу было сложнее, чем в школу Икехиры - скромность сейчас просто вызвала бы презрение. Прошло уже больше года с момента окончания средней школы, и все же мы были здесь, вели непринужденный разговор. Возможно, с тех пор мы немного повзрослели.

Все еще существовала проблема с моей сумкой для покупок, в которой были вещи, не предназначенные для школьной работы, а вместо этого специальные "канцелярские принадлежности". Я чувствовала себя так, словно солгала, и была несколько виновата, когда спросила.

“Что ты купила, Икехира?”

"Ох. Изначально я хотела приобрести видеокамеру, но цена на 1000 иен больше, чем я ожидал”.

“Видеокамеру?”

“Да!” Ее тон оживился. “Я сейчас играю в группе, ты знаешь? Но моя техника - отстой. Итак, я решила записать себя во время тренировки. Я довольно трудолюбивая, не так ли?”

Я рассмеялась в ответ. Если бы мы заговорили о рисовании манги, нашлось бы бесчисленное множество людей, которые беспечно сказали бы: “Я хочу рисовать”, но при этом никогда не находили времени для практики. По сравнению с этими людьми Икехира действительно была трудолюбивой.

“Во что ты играешь?”

“Бас гитара. Но наш солист покинул нас...”

Когда она сказала это, выражение лица Икехиры внезапно прояснилось.

“Вот именно! Ибара, ты хорошо поешь! Ты вступила в какой-нибудь клуб?”

Как это стало темой?!

Я хорошо пою? Откуда взялось это заблуждение? Единственная причина, о которой я могла думать, заключалась в том, что когда-то я была дирижером хора. Это было только потому, что никто другой не захотел этого сделать.

Я поспешно ответила: “Да, да, состою. Я так занята после школы, что у меня даже нет времени отдохнуть дома. Кроме того, я никогда не умела хорошо петь”.

“А? Действительно? Это спортивный клуб?”

“Нет. Это литературный клуб. Ты тоже знаешь некоторых других членов клуба”.

"Ой? Кого?”

“Вот и Фукубе… и Ореки, - сказала я, небрежно упомянув их имена.

Пока я говорила, Икехира в шоке подняла брови. Было слишком поздно сожалеть об этом –

“Ореки? Этот парень тоже там?” Икехира возразила с презрением.

Затем она, казалось, неправильно поняла, потому что заговорила с беспокойством в голосе: “Так вот как это бывает… Ореки тоже где-то поблизости. Это просто супер невезение".

“Ах. Мм.”

Икехира подошла ближе, понизив громкость, чтобы говорить мягко. “Хотя я не знаю, что это за клуб… если он станет слишком… ты знаешь… тебе следует просто вышвырнуть его вон. Я ничем не могу тебе помочь, но я уверена, что должен быть кто-то, кто протянет тебе руку помощи.”

Проглотив слова, застрявшие у меня в горле, я смогла только молча кивнуть.

После этого мы обменялись еще несколькими словами, прежде чем попрощаться друг с другом. По дороге домой мои мысли невольно вернулись к Ореки.

Ответ Икехиры не был чрезмерной реакцией. В тот год у всех третьекурсников средней школы Кабурая была причина презирать Ореки.

Или, если выразиться точнее, у всех выпускников была причина презирать его.

Я не забыла, что тогда произошло. Но…

Я все еще чувствовала резкий, леденящий душу ответ Икехиры, пока тащилась вперед. Этот инцидент, должно быть, произошел сразу после окончания школы, но, насколько я помнила, это было не в январе и не в феврале. Моя память была немного смутной, но, похоже, это произошло в конце ноября.

2.

В средней школе Кабураи существовала традиция. Каждый год класс выпускников должен был создавать выпускное произведение.

Поскольку каждая группа делала что-то свое, за последние десять лет уже было использовано множество идей. Старшеклассники, окончившие школу в прошлом году, занимались "посадкой деревьев". Одно деревце передавалось по наследству всем двумстам или около того выпускникам, передавалось от одного студента к другому, пока не дошло до последнего человека, который затем посадил его в почву. Это была "выпускная работа" за весь год, которая, честно говоря, была поверхностным испытанием.

Я не знаю, как мы пришли к решению о том, что делать. Я полагаю, что за это отвечал школьный совет, так как проект требовал больших денежных затрат. Поразмыслив над тем, что произошло в прошлом году, и наш выпускной класс решили сделать что-то, что больше походило на настоящую "выпускную пьесу".

“Наше окончательное решение - это большое зеркало. Как это звучит?”

Когда председатель класса, Саджима-сан, объявил об этом, разочарование охватило всю комнату. Никто никогда не думал о том, чтобы сделать зеркало, и не было никого, кто знал бы, как это сделать.

Лицо Саджимы-сан всегда легко краснело. В этот момент он, должно быть, покраснел, когда объяснил: “Я имею в виду, мы хотим сделать рамку для большого зеркала”.

Услышав это, мы наконец-то поняли идею.

Мы бы создали декоративную деревянную раму для двухметрового зеркала. Каждый класс будет отвечать за одну часть резьбы по дереву. Когда это будет сделано, зеркало и его декоративная рама останутся в средней школе Кабурая, чтобы вечно сиять над нашими младшими.

Если бы вы спросили меня, была ли эта идея хорошей или плохой, я бы сказала, что это был плохой выбор. Несмотря на то, что это было лучше, чем ничего, это было бесполезно, и казалось, что через несколько лет, к сожалению, это станет предметом историй о привидениях.

Приняв это решение, первым шагом реального проекта было то, что каждый должен был его спроектировать.

“Такасу-сан из 2-го класса будет отвечать за дизайн”.

Как только я услышала это, я поняла причину такого решения. Ами Такасу-сан выиграла серебряный приз на городском конкурсе искусств. Она также сама разработала талисман для спортивной ярмарки. У нее, вероятно, был самый большой опыт в рисовании за весь наш год.

Дизайн Такасу-сан был разделен на десять частей, которые были равномерно распределены по каждому из пяти классов. Затем каждый класс будет отвечать за разделение работы и выделение своего сегмента.

Как только каждая деталь будет собрана воедино, она будет успешно завершена. Казалось, это не требовало слишком много времени и усилий. В течение этого периода нам также приходилось готовиться к вступительным экзаменам в среднюю школу. Вплоть до декабря казалось, что мы готовимся к битве. Все, должно быть, думали одинаково – если бы идея была слишком сложной, мы бы не смогли этого сделать. Никто не высказал своего несогласия, и поэтому мы начали работать над нашим выпускным проектом.

В дизайне Такасу-сан был ортодоксальный вкус - вьющиеся виноградные лозы обвивали середину рамы, стебли виноградных лоз и листья покрывали все, а фрукты свисали с изгиба ветки богатыми гроздьями, создавая пышный образ. Некоторые части были украшены божьими коровками и бабочками, в то время как несколько птиц парили над другими.

Хотя я говорю все это, на самом деле я увидела полный дизайн только после того, как проект был завершен. В начале мы получили только деревянные квадраты длиной десять сантиметров и дизайн секции, за которую мы отвечали.

Нашей группе был выделен дизайн для левой стороны зеркала. Саджима сказал нам, что верхняя и нижняя части зеркала были очень детализированы, в то время как правая и левая части были менее детализированы. Поэтому мы провели обсуждение и решили, что группа, отвечающая за верхнюю или нижнюю часть, будет вырезать одну секцию, в то время как группы, выполняющие правую и левую части, должны будут работать над двумя деревянными деталями.

Из двух частей, которые нам были поручены, одна изображала вьющиеся виноградные лозы и сочные, цветущие листья. Этот раздел считался одним из самых простых. Однако на другом рисунке была изображена птица, клюющая виноград, растущий на виноградной лозе.

Мальчики в группе ворчали:

“Почему мы единственные, кто вырезает птицу, а?”

“Всем остальным просто нужно вырезать виноградные лозы. Как мы собираемся это сделать?”

Несмотря на то, что эти слова были отталкивающими, в них был смысл. Дизайн моей группы был более требовательным, чем у всех остальных. Их аргумент о том, что рабочая нагрузка распределялась неравномерно, действительно был верен.

Но–

“...Никто не говорил, что это будет справедливо, не так ли?”

Это опровержение было столь же обоснованным. Обычно я была той, кто говорил такие вещи.

Как только они услышали это, мальчики успокоились. Когда они поняли, что им не нужно делать эту работу самим, они, должно быть, начали тайно праздновать в своих сердцах. Сложный дизайн, плотный график и надвигающиеся экзамены – принимая во внимание все эти факторы, оставлять эту работу мальчикам, у которых не было опыта в резьбе, было бы слишком большим риском.

Ранее Фуку-чан сказал, что больше всего я ценю "беспристрастность". Поскольку я не любила говорить о себе, я тогда проигнорировала его слова. Однако, думая об этом сейчас, было очевидно, что Фуку-чан действительно понимал меня.

Но когда я столкнулась с неравным распределением рабочих мест для дипломного проекта, единственное, что я могла сделать, это согласиться с этим.

К счастью, я считалась довольно искусной в резьбе, и Мишима, девушка из клуба изящных искусств, тоже была в группе. Вообще-то ее специальностью была гравировка, но в резьбе она все равно была искуснее меня. Два деревянных квадрата были проще простого для нас обоих – хотя, по общему признанию, наши исследования немного пострадали в процессе.

До этого мы с Мишимой никогда по-настоящему не болтали. Хотя я, возможно, говорю не в свою очередь, Мишима была из тех людей, которые держали себя настороже и закрывались от других. Как бы то ни было, за те десять дней, что мы работали вместе, чтобы закончить выпускной проект, я почувствовала, что мы обменялись друг с другом своей долей секретов. Во всяком случае, она узнала о моей мечте стать художницей манги. Мишима не дразнила меня по этому поводу и не говорила, что я могу сделать это, не задумываясь. Она просто улыбнулась и сказала: “Это будет нелегко".

Птицу вырезал Мишима. В то время я не знала, что это за птица. Я спросила:

“Это ласточка?”

“Я думаю да”.

“Хорошо, тогда так и есть".

После этого короткого разговора мы начали называть её ласточкой. Хотя, если подумать об этом сейчас, то это могла быть колибри.

По крайней мере, для меня создание этой выпускной работы было хорошим воспоминанием.

Был также один незначительный спор, о котором не стоило упоминать. На заключительном этапе нашей работы один из мальчиков, который никогда не приходил, чтобы протянуть руку помощи, внезапно пожаловался:

“Вы знаете, талантливые люди - это те, кто монополизирует весь этот проект. Если это предназначалось для того, чтобы мы создавали воспоминания, тогда нет смысла привлекать к участию людей без навыков”.

Я помню, что именно это он и сказал.

Тогда почему ты не сказал этого раньше? Ты даже решил подождать до последнего момента, чтобы поднять этот вопрос. У меня было много вещей, которые я хотела сказать. Кроме того, раньше я была еще более прямолинейна, чем сейчас.

“Ты что, дурак?”

Наверное, это было единственное, что я ему сказала.

Итак, мы закончили вырезать две деревянные детали без сучка и задоринки. Часть, которую я вырезала, была не так хороша, как у Мишимы, но все равно была довольно идентична оригинальному дизайну. Я была удовлетворена.

Другие группы завершали свои собственные резные работы одна за другой. Извилистые и вьющиеся виноградные лозы, одиночная крупная виноградина, занимавшая более половины места на доске, постепенно собирались вместе. Наконец, настал день представить плоды нашего труда.

Проблема возникла и в тот день.  Группа, которая продолжала отталкиваться, заканчивая свою часть кадра, передала нечто такое, от чего у всех отвисла челюсть.

Эта группа отвечала за дизайн нижней половины зеркала. По замыслу Такасу-сана, виноградные лозы должны были резко свисать вниз, а затем немного изгибаться вверх. Предполагалось поместить горизонтальную ветку дерева там, где виноградная лоза начала свисать вниз. Несмотря на то, что было бы трудно сделать так, чтобы свисающая виноградная лоза выглядела естественно, по сравнению с нашей "ласточкой", это считалось гораздо более легкой задачей.

Несмотря на это, на деревянной доске, которую они передали, был только один карандаш - прямая горизонтальная виноградная лоза. Нет, вы даже не могли сказать, что это должна была быть виноградная лоза. В середине доски была вырезана чрезвычайно потрепанная на вид палка.

Эта резьба вообще не соответствовала дизайну. Это был результат лени. Как я вспомнила, когда Саджима-сан получил его, его лицо покраснело, а голос зазвенел от ярости.

“Что это, черт возьми, такое? Почему Ты не сказал нам, что не можешь этого сделать – почему это выглядит совершенно иначе, чем дизайн?!”

С другой стороны, мальчик, который передал деревянную палку, остался невозмутим.

“Потому что подниматься и спускаться было слишком хлопотно”, - сказал он.

Это была роль Ореки в выпускном.

Переделывать резьбу не было времени. Рама зеркала должна была быть закончена, прежде чем можно было купить само зеркало. С этим ничего нельзя было поделать. Резьба Ореки должна была быть включена в рамку.

Я также помогала собирать раму вместе. Это было сделано в спортзале. Нам пришлось расстелить газеты на полу, прежде чем приступить к нашей работе. Как только газеты заняли достаточно места, мы положили на них все кусочки, вырезанные каждым классом. Поскольку каждой доске был присвоен соответствующий номер, нам просто нужно было следовать номерам и собрать их все вместе.

Как только каждый сегмент был идеально уложен, мы должны были склеить их вместе с помощью клея. Клей был очень прочным, что делало его немного опасным. Из-за этого задание было оставлено на усмотрение учителя. Надев перчатки и используя кисточку, учитель наклонился и склеил деревянные палочки вместе кусочек за кусочком. Студенты, которые помогали разбирать осколки, стояли в стороне и спокойно наблюдали за ним. Зимой дни были очень короткими. Я вспомнила, что в то время небо уже почернело. Возможно, тоже шел снег.

Наконец учитель закончил наносить клей. Он медленно выпрямил спину и сказал,

“Хорошо. Дело сделано.”

Поскольку нам не разрешалось передвигаться, пока клей еще сохнет, мы стояли на своих местах и оценивали раму зеркала, оставленную на газетах. До этого я чувствовала, что нам не нужно было так много людей, чтобы собрать все воедино.

Но я подумала, что все ученики, которые были там, в спортзале, должно быть, испытали чувство достижения, которое не передать словами. Я слышала, как несколько мальчиков рядом со мной говорили об этом.

“Все не так уж плохо”.

“да-а-а-а”.

Честно говоря, для чего-то, сделанного группой учеников средней школы, зеркальная рама была довольно хороша.

В готовом продукте выделялись детали, за которые отвечали мы с Мишимой. Не имело значения, исходила ли эта похвала от меня. Я была полностью довольна тем, как это выглядело. Наша часть стояла на голову выше всех окружающих ее сегментов. Это было исключительно хорошо.

Однако были также части из десяти деревянных палок, которые были сделаны не очень хорошо. Они были грубо собраны вместе - некоторые виноградные лозы выглядели некачественно, потому что были вырезаны слишком тонко, а на других участках листья не были соединены с виноградными лозами, из-за чего казалось, что листья плавают. Однако не было никаких сомнений в том, что вырезанная Ореки “палка” была самой неаккуратной.

И все же теперь я могла немного расслабиться. Это правда, что если бы кто-то попытался соединить все изгибы произведения искусства вместе, единственным уродливым аспектом была прямая виноградная лоза Ореки. Однако этот небольшой участок не был таким уж большим недостатком, когда вы видели весь кадр целиком. К счастью, деревянная доска Ореки находилась в нижней части зеркала, так что она была совершенно незаметна, и все виноградные лозы были соединены слева направо для начала. Таким образом, надеюсь, никто не собирался говорить, что “только 5-й класс расслабился”.

Поскольку для высыхания клея требовалось два или три дня, в тот день мы сделали все, что могли. Потом, когда мы убрали газеты и собирались уходить, в спортзал вошела Такасу-сан.

Несмотря на то, что я знала о знаменитой Такасу-сан, мы никогда не учились в одном классе, и поэтому я не могла вспомнить её имя. Изначально, в моем воображении, у Такасу-сан была стройная фигура художника. Я бы никогда не подумала, что у нее такое резкое и жесткое лицо. Я поняла, что девушка была Такасу, только когда услышал, как один из помощников прошептал: “О, это Такасу-сан”.

Она была не одна, ее сопровождали три девушки, которые, похоже, были ее подругами. Она крикнула одному из помощников, спрашивая:

“Как это? Это сделано?”

Ее тон был невероятно дерзким. Я не могла не почувствовать, как меня захлестнула волна дискомфорта. Я не смогла провести связь между достойным дизайном виноградных лоз, которые привлекли всеобщее внимание, и ее смехом. Казалось, они исходили от двух разных людей.

Группа из четырех человек болтала и смеялась, приближаясь к раме зеркала.

Я думала, что готовый продукт сделает Такасу-сан счастливой. Даже если бы были какие-то менее хорошо выполненные детали, никто не мог ожидать, что то, что было сделано всей группой, будет совершенным. И хотя мы не повторили дизайн Такасу-сан до мельчайших деталей, я чувствовала, что результатом стал компромисс, который соответствовал диапазону всех наших способностей. Остальные студенты, которые помогали собирать рамку, погрузились в полное молчание.

Однако в тот момент, когда Такасу-сан увидела резьбу, улыбка на ее лице мгновенно застыла.

"Эм...”

Холодок пробежал у меня по спине, когда выражение ее лица изменилось. Наблюдая, как темнеет ее лицо, я поняла, что означает фраза “потерять весь дух”. После этого она внезапно покачнулась на ногах.

Такасу-сан подняла руку, указывая на одну часть резьбы.

“Что… что здесь произошло?!”

Раздел, на который она указывала, был недоделанной работой Ореки. Пронзительный голос Такасу-сан разнесся по спортзалу.

“Что случилось? Почему это так?! Это заходит слишком далеко! Не шути со мной! Это действительно слишком!”

Увидев, что она впала в истерику, три девушки немедленно подошли, чтобы утешить ее. Они продолжали говорить что-то вроде “В чем дело?” и “Успокойся, хорошо?”.

Однако, в конце концов, Такасу-сан заплакала. Она закрыла лицо руками, а в следующее мгновение уже захлебывалась рыданиями. Придя в себя, девушки обернулись и набросились на помощников:

“Что все это значит? Кто это сделал?”

“Это ее последнее воспоминание о средней школе! Вам всем лучше подумать о решении!”

“Извинись! Извинись перед Ами сейчас же!”

Даже если бы она сказала это, того, кто вырезал эту часть, даже не было рядом. Никто не мог разрешить ситуацию, и Такасу-сан продолжала плакать в одиночестве. Она даже не остановилась, когда учительница попыталась ее успокоить.

Наконец учитель посмотрел на группу людей, которые помогали собирать части вместе, и сказал:

“Какой класс отвечал за этот раздел?”

Все, кроме Такасу-сан, начали переглядываться друг с другом. В этих обстоятельствах мне пришлось собраться с духом.

Теперь, когда я думаю об этом, мне потребовалось меньше десяти секунд –

“Класс 5”.

Как только я сообщила о классе, о котором идет речь, три девочки впились в меня кинжалами.

Они начали извергать угрожающие вещи вроде “Я забью тебя до смерти” или “Почему бы тебе просто не упасть замертво?”, уступив только тогда, когда учитель пришел мне на помощь и сказал: “Это не было сделано Ибарой”.

Во время выпускного проекта 5-й класс расслабился. Это заставило дизайнера Ами Такасу разрыдаться – эта новость распространилась по всему году на второй день. Класс 5 назвал имя преступника, и все узнали Ореки как "злодея".

Несколько человек в классе осудили Ореки.

“Ты должен взять на себя ответственность”.

“Иди и извинись сейчас”.

“У 5-го класса теперь плохая репутация благодаря тебе”.

Этот парень полностью проигнорировал все их слова.

Никто не защищал Ореки. Во время перемен Ореки редко бывал в классе. Поскольку я состояла в библиотечном обществе, я знала, что он ходил в библиотеку. Он ходил в библиотеку не за книгами, а за тем, чтобы почитать свои собственные – я видела, как это происходило несколько раз.

На мой взгляд, то, что произошло, не могло быть возложено исключительно на Ореки. Он был не единственным, кто отвечал за этот раздел. В конце концов, это сделала вся его группа. В 5 классе каждая группа состояла из шести человек, что означало, что, кроме Ореки, было еще пять человек, которые должны были нести равную ответственность за то, что произошло с выпускным проектом. Это явно было так, и все же вся эта вина была возложена на Ореки. Это было несправедливо. Честно говоря, всякий раз, когда я видел, как даже одногруппники Ореки отчитывают его, я чувствовал себя невероятно плохо.

Однако я не думала, что Ореки был невинной жертвой всего этого. Он определенно совершил несколько ошибок. Я даже ни разу не взглянула ему в глаза, когда он сидел один и читал в библиотеке.

Дни, когда Ореки терпел вину, которую на него сваливали одноклассники, длились недолго. После этого инцидента в средней школе Кабурая начались зимние каникулы. После окончания каникул у нас начался третий школьный семестр, и после этого никто не мог пожалеть сил, чтобы болтать о выпускном проекте, потому что…

вступительные экзамены в среднюю школу были прямо перед нами.

Вечером того дня, когда я встретила Икехиру, я сидела перед письменным столом в своей комнате и спокойно размышляла об этих прошлых событиях.

С тех пор как я поступила в старшую школу, вступила в клуб классической литературы и подружилась с Ореки, я по-прежнему была зациклена на инциденте с выпускным. Хотя я никогда не думала, что Ореки был единственным, кто ошибался, в то время я думала, что Ореки не любил работать, потому что это было хлопотно, и поэтому он выполнял свою работу с апатией. Это делало его безответственным человеком.

После этого произошло много чего.

Единственная причина, по которой я поступила в Клуб Классики, заключалась в том, чтобы быть ближе к Фуку-чан. Меня вообще не волновал Ореки. Однако после того как я увидела, как он прилагает усилия для разрешения нескольких инцидентов, я теперь почувствовала, что понимаю его не так сильно, как думала. Или, скорее, это было похоже на то, что я никогда не пытался понять его с самого начала.

Он работал с нами, чтобы разгадать причину горя Чи-чан.

А затем он прошел через сложный процесс оказания помощи старшему классу. Они практически были нам незнакомы, и все же он помог им закончить их незаконченный фильм.

Ряд подобных случаев, подобных этим, происходил снова и снова. Я была совершенно потрясена, увидев, что Ореки участвует во всех этих проблемах и решает их. Как мог такой ничтожный парень, как Ореки, быть таким инициативным? – таковы были мои мысли в то время. Однако самым странным мне показалось кое-что еще, что произошло.

"...Я помню, что это было где-то здесь...”

- пробормотала я себе под нос, обыскивая свой книжный шкаф. Поддержание порядка в нем было результатом моей неусыпной заботы. Мне потребовалось короткое мгновение, чтобы найти то, что я искал.

Копия "Хёка’. Это была странная антология, в которой даже не было решено, какой теме она будет посвящена. На самом деле, в прошлом году я сама выполнила всю редакторскую работу для неё. Я совершила невероятно неосторожную ошибку, когда пришло время печатать тома. После этого я засунула этот экземпляр поглубже на свою полку, даже не взглянув на неё, вплоть до сегодняшнего дня.

Не было никакой необходимости открывать его. Я все еще могла вспомнить большую часть его содержимого.

Что мне показалось странным, так это то, как тщательно Ореки написал свою рукопись для этой антологии.

Всякий раз, когда происходит что-то захватывающее, довольно легко набраться энергии и энтузиазма. Примером может служить выложиться полностью во время спортивного фестиваля или присутствовать на свадьбе вашего родственника. Оба эти сценария были типичными. Если бы кто-то услышал: “О боже, кто-то умер в запертой комнате!”, он бы бросился на место происшествия с колотящимся сердцем. Это тоже была нормальная реакция.

По сравнению с этим написание статьи было совершенно другим опытом. В таких обстоятельствах было трудно быть таким же энергичным. Возьмем Фуку-чана в качестве примера, ему пришлось потратить огромное количество сил, прежде чем он смог создать рукопись для "Хёка’. Поскольку он мне нравился, я усадила его в клубной комнате и отругала.

“Я же говорила тебе, Фуку-чан. Я говорила тебе с самого начала. Ты внимательно слушал? Разве я уже не говорила тебе, что просто писать о "чем-то интересном’ не годится? Проблема в твоей идее. Конечно, важно быть интересным, но дело не только в том, чтобы быть интересным. Послушай, то, что ты здесь написал, не является полноценным. Будь то что-то интересное или что-то неважное, ты должен выполнять свою работу должным образом. Это все из-за того, что ты невнимательно слушал, что у тебя сейчас мало времени. Тебе лучше подумать о том, что ты сделал. Ты задумывался? Ты, должно быть, уже размышляешь над этим. Хорошо, тогда я помогу тебе подумать. Садись сюда!”

Все так и было.

Я не говорила, что Фуку-чян безнадежен. Было бы лучше рассматривать это как нормальное явление. По сравнению с "Хека", публикация для Общества манги была еще более... нет, я не должена слишком много думать об этом.

Возвращаясь к теме, у Ореки было нетерпеливое выражение лица, когда он сказал “вот” и передал рукопись для "Хека" мне. В то время я все еще вела переговоры с типографией и даже не назначила дату отправки рукописей. Мое лицо ничего не выражало, но под этим я чувствовала невероятное удивление. Строки, которые он всегда повторял, чтобы вести себя круто – “То, что я должен делать, я делаю быстро”, так это было? – Я всегда предполагала, что это были слова ленивого человека. Только тогда я поняла, что Ореки придерживался своей коронной фразы. Он не стал бы уклоняться от того, что должен был сделать. Возможно.

Оглядываясь назад на то время, которое я провела в Клубе Классики, а также на тот год, когда я начала замечать жалкое состояние Ореки, я снова начала думать об этом инциденте.

Выпускной проект был важен для всех третьекурсников. Был ли Ореки из тех, кто предпочел бы расслабиться даже во время такого важного события? Был ли он ленив до такой степени?

Я перевернулась на своей кровати.

“Что-то не так".

Я чувствовала, что чего-то не хватает. Собирался ли он тогда что-то сделать? Должно быть, у него был план. Только сейчас, много позже, до меня дошло. Что скрывала эта простая деревянная резьба? Должно быть, это как-то связано с тем, почему Ореки вел себя так безразлично.

Несмотря на то, что это было так давно, я хотела выяснить, что произошло.

3.

В первый день моего небольшого расследования мне удалось преодолеть серьезное препятствие.

В понедельник я пришла в кабинет  сразу после занятий. Поскольку это имело отношение к Ореки, я могла бы просто прямо попросить его рассказать всю правду. Таков был мой первоначальный план.

Ореки был единственным в клубной комнате. Если бы это был любой другой день, я бы пожаловалась на свое невезение. Но сегодня, вместо этого, это была прекрасная возможность. Как обычно, Ореки сидел рядом с третьим столом, читая книгу, которую держал в руке, в своей обычной скучной манере. Когда я вошла в комнату, он просто поднял голову, чтобы посмотреть на мгновение, прежде чем вернуться к своей книге. Обычно это тоже случалось.

Поэтому, когда я поставила свою сумку на пол и подошла к Ореки, он не обратил на меня никакого внимания. Какую книгу вообще читал этот парень? Я наклонил голову, чтобы взглянуть на обложку, и, как будто шестеренка пришла в движение, Ореки тоже наклонил свою книгу и спрятал ее название. Я выпрямилась, и Ореки последовал за мной, вернув книгу в исходное положение. Ореки не принес бы сомнительную книгу в школу, так что же он пытался скрыть? Когда я подумала об этом, мой голос слегка заострился:

“У меня есть к тебе вопрос”.

Я произнесла это так, словно это был допрос.

“Вопрос ко мне?” Ореки указал на себя и спросил, одновременно озадаченный и ошеломленный. Даже если это был Ореки, я должна была признать, что то, как я сказала, было неправильно.

“Эм. Извини. Я не собираюсь тебя критиковать. Я просто хотела спросить тебя кое-что о прошлом.”

“Что-то о прошлом...”

Сказав это, Ореки положил свою книгу на стол, не забыв спрятать ее обложку.

“Если речь идет об истории, то Сатоши знает больше меня”.

У меня не хватило терпения подыгрывать в двойной игре. Я пододвинула стул и села прямо перед Ореки.

“Это о том, что случилось в средней школе".

“Сатоши тоже знает об этом больше".

“Это по поводу выпускного проекта”.

Ореки сразу же встретился со мной взглядом, на его лице появилась суровость. Медленно он сказал: “Разве Сатоши не знает об этом больше, чем я?”

Он был прав. Фуку-чан входил в организационный комитет выпускного проекта. Ореки упомянул имя Фуку-чан, чего и следовало ожидать. Однако мне все еще казалось, что он уклоняется от меня, или я слишком много думала?

Я прямо сказал Ореки: “Это касается тебя. Не смей снова говорить, что Фуку-чан знает лучше.”

“Хорошо, хорошо, тогда поторопись и спроси”.

Я сжала поднятую руку в кулак и положила ее на стол. “Ты ведь не забыл, верно? Это большое зеркало и резьба на раме зеркала. … Ты расслабился, когда сделал это, не так ли?”

“Так вот в чем дело. Почему ты спрашиваешь об этом ни с того ни с сего?”

“Я видела Икехиру вчера. Мы говорили о тебе.”

Говоря это, я подумала, что не было бы ниже этого парня забыть имя своего одноклассника. Итак, я добавила: “Икехира была девочкой из 3-5 класса”.

“Да, я знаю”.

“Интересно, правда ли это”.

Ореки отвел глаза.

“Это правда. Среднего роста, не толстая и не худая… черные глаза и волосы.”

“Ты думаешь, я идиотка?”

Услышав это, Ореки слегка наморщил лоб. Он положил руку на свою книгу.

“Я как раз перешел к самой интересной части”.

"В самом деле? Мне жаль. Тогда мы поговорим позже.”

“Все в порядке”.

Ореки отодвинул книгу в сторону, прежде чем положить обе руки на стол. “Я причинил классу некоторые неприятности во время этого инцидента. Несмотря на то, что все уже кончено, нехорошо быть таким бесчувственным, поэтому я еще раз приношу извинения: мне очень жаль”.

Сказав это, он опустил голову.

Видя его приятное отношение, я почувствовал себя еще более подавленной. Я и представить себе не могла, что он применит ко мне такой трюк. Мы знали друг друга так долго, так что мне не составило труда разгадать его маленькую хитрость. Он опустил голову в попытке закончить разговор - это мне было ясно.

“Я не ожидала, что ты извинишься. Хорошо, тогда я просто спрошу - почему ты это сделал?”

"Хм, почему...”

Ореки на мгновение замолчал.

“Каждый человек индивидуален, и не все так талантливы, как ты”.

“Я уже знаю, что ты некомпетентен. Итак, ты хочешь сказать, что вырезал его таким образом из-за своих толстых пальцев?”

Если бы он собирался это сказать, я был готов крикнуть в ответ “Чепуха!”. Ненормальная резьба Ореки была вызвана не плохим качеством изготовления, а тем, что он был слишком ленив, чтобы должным образом изучить весь дизайн.

“Была и другая причина, но сейчас я ее не могу вспомнить”.

“Ты не можешь вспомнить?”

“Моя голова была заполнена мыслями об экзаменах. Это было просто что-то для выпускного, даже если бы я приложил усилия, чтобы сделать это, никто бы не заметил, так что было бы нормально, если бы я просто сделал это грубо… Хотя сейчас я не могу вспомнить, наверное, именно так я и думал тогда.”"Хм?"

Я наклонилась вперед, чтобы внимательно рассмотреть Ореки, и сказала: “Ты имеешь в виду, что расслабился, потому что готовился к экзаменам? Других причин ведь нет, верно?”

Я не могла сказать, лжет он или нет. Какое разочарование. Однако я все еще могла что-то прочесть по выражению его лица. Нетерпеливый Ореки, казалось, колебался.

“….”

Выражение лица Ореки изменилось.

Любой бы занервничал, если бы кто-то смотрел на него сверху вниз прямо перед ним. Возможно, они даже почувствуют дискомфорт.

Независимо от этих причин, именно тогда лицо Ореки слегка покраснело.

“Ореки”.

«что?»

Хотя я и окликнула его, я не подумала о том, что хотела сказать. У тебя красное лицо? Почему у тебя красное лицо? Ты злишься?

После этого я перепробовала всевозможные условности, попыталася подтолкнуть его локтем, но Ореки повторился, сказав “Я забыл” и “Я сейчас не могу вспомнить”, никогда не сдаваясь.

В таком случае мне пришлось бы обойти его с фланга.

Если бы я только могла выяснить, что тогда происходило, у Ореки не осталось бы возможности сбежать, и, возможно, тогда он бы выложил все начистоту. Но как я собиралась с этим справиться? В тот вечер я сидела дома перед своим письменным столом и думала об этом снова и снова. В конце концов я решила, что лучшим решением будет спросить одноклассника, который учился в той же группе, что и Ореки.

Я не могла вспомнить, кто был в группе Ореки. Такие времена требовали выпускного альбома. Помимо фотографий класса, в альбоме также содержались фотографии, сделанные вместе 3-5 классами. Я не знала, что делали другие классы, но в 5 классе каждая группа сфотографировалась вместе. Я не ожидала, что эти фотографии докажут их надобность сейчас.

Я сняла альбом с книжной полки, раскрыла его на столе и перелистнула на страницу 5-го класса. Хотя оператор велел нам улыбаться, лицо Ореки оставалось невозмутимым. С ним было еще пятеро одноклассников. Если бы один из них поступил в старшую школу Камиямы, я бы нашла свой ответ.

"Ах... Да!”

Нашла их. Я постучала пальцем по их фотографии.

Кей Шибано. Хотя она была капризной, я помнила, что она была добра к тем, кто был подавлен. Ее коронной фразой было: “Я должна похудеть”. Она была немного полновата, но я чувствовала, что не до такой степени, чтобы ей приходилось беспокоиться об этом.

Естественно, я часто видела ее в старшей школе Камиямы. В прошлом году у нас был такой же период занятий в спортзале. Это было здорово – Шибано была той, с кем мне было легко разговаривать. Я не знала, в каком классе она училась, но это вообще не было большой проблемой. Мне просто придется подождать до завтра. На данный момент я оставляю этот вопрос в стороне.

У меня редко была возможность посмотреть альбом. Не было причин не искать Фуку-чан. И вот, я перевернула страницу.

Как только я нашла "Сатоши Фукубе" на третьем курсе средней школы, я издала довольный смешок.

“Хахаха! Он такой крошечный!”

Фуку-чан даже сейчас все еще выглядел как девочка. Трудно было сказать, что он был учеником второго класса старшей школы. Однако по этой фотографии было легко увидеть, что с тех пор он изменился. Должно быть, со мной было то же самое.

Верно. Теперь, когда я получила свою усладу для глаз, пришло время учиться.

На следующий день я узнала, в каком классе училась Шибано. Это оказалось проще, чем я себе представляла. Я получила информацию от двух друзей и узнала, что она учится в классе D. Я узнала об этом в конце третьего урока, но решила подождать до обеденного перерыва, прежде чем искать ее.

У меня не было с собой бенто на обед. На самом деле, половину времени я даже не была голодна в полдень. Фуку-чан сказал, что “Это потому, что ты слишком много ела утром". С одной стороны, в этом был смысл. С другой стороны, я несколько раз пнула его по ногам. После этого я быстро приняла решение пропустить обед.

Я добралась до класса D и без особых усилий нашла Шибано, но она все еще ела. Я некоторое время слонялась по коридору, пока не решила, что время как раз подходящее, прежде чем войти в 5-й класс. Я была ученицей много лет, но все еще не могла избавиться от чувства тревоги всякий раз, когда входила в другой класс.

“Хм? Ибара? Я редко вижу тебя здесь. Ты кого-то ищешь?”

“Да, это так”.

“Кого ты ищешь? Тебе нужно, чтобы я нашла их для тебя?”

“Вообще-то, я хотела тебя кое о чем спросить. У тебя сейчас есть немного времени?”

Шибано не находила это странным. Она радостно согласилась: “Конечно! Тогда давай пойдем туда и поговорим.”

Мы с Шибано стояли рядом с окнами классной комнаты. Кто-то открыл окно, и в комнату ворвался прохладный ветер. Я не могла отделаться от ощущения, что произносила те же самые слова в старшей школе – от этого странного воспоминания у меня зачесалась голова.

“Что случилось?”

“В прошлое воскресенье я встретила Икехиру”.

“О, Икехира? Какая ностальгия. Я слышала, что она сейчас в группе.”

Я была немного удивлена этим. “Даже ты знаешь об этом? Похоже, ей трудно найти солиста".

“Хм?” Шибано приподняла бровь. “Так ты собираешься петь для них, Ибара? Или ты помогаешь ей найти певца?”

Казалось, она хотела помочь Икехире, но боялась перспективы пения. Я поспешно махнула рукой и сказала: “Нет, нет. Дело не в этом. Мы говорили о дипломном проекте. Ты помнишь, резьба для рамки зеркала?”

"...О, я поняла”.

Когда она пришла к осознанию, Шибано отвела глаза.

“Ты говоришь об этом даже сейчас? Да, я думаю, ты бы так и сделала.”

Как я должна поднять этот вопрос? У меня было несколько вариантов. Однако, в конце концов, быть прямолинейной было лучшим способом добиться этого. Мне не нравилось вести себя умно, косить под дуру, а потом спрашивать: “Итак, что тогда произошло?” Что мне не нравилось еще больше, так это заставлять кого-то отвечать на вопрос. Итак, я сказала,

“Я сейчас в Клубе классики. Ореки тоже там. Когда я заговорила о нем, Икехира была совершенно сбита с толку. Я думаю, этого следовало ожидать.”

“Ах, Ореки. Да, это правда. Некоторые люди все еще могут затаить обиду.”

“Но я думала об этом, и это почему-то кажется странным”.

Сама того не зная, мой голос постепенно повышался. “Кстати, об Ореки, разве тебе не кажется, что он всегда где-то в своем собственном мире или что ему не нравится работать?”

“Я мало с ним разговаривала, но да, я думаю, он производит такое впечатление”.

“Но я не думаю, что он из тех людей, которые намеренно ленятся. … Ты помнишь, что произошло во время Спортивного фестиваля? Осада или кто-то еще сказала, что у неё болит живот, и это испортило эстафетную команду?”

Шибано кивнула головой, на ее лице появилось усталое выражение. “Конечно, я помню. Я была той, кто должен был занять ее место.”

"В самом деле? Осада всегда старалась помогать людям, не обдумывая все до конца. То же самое произошло и с конкурсом хоров.”

О нет, мы начали вспоминать среднюю школу. Обеденный перерыв был коротким, так что мне пришлось прекратить эту тему и вернуть разговор в нужное русло.

“Давай сначала не будем об этом говорить”.

Я тихо вздохнула и спросила,

“Чего я не понимаю, так это почему Ореки был единственным, кто делал резьбу? Это была работа всей группы, верно? Но что я помню, так это то, что Ореки был единственным, кто получил это произведение в руки. И он взял всю вину за это на себя. Что именно произошло?”

Ореки был некомпетентен в такого рода задачах. Я знала это и без того, чтобы ему приходилось поднимать этот вопрос. Чего я не понимала, так это почему Ореки был тем, кто вырезал деревянную колодку. В моей группе мы с Мишимой были теми, кто делал резьбу. Если бы Ореки был в нашей группе, ему даже не пришлось бы поднимать режущий нож.

Этот вопрос задел больное место Шибано, и я предвидела, что так оно и будет. Она мгновенно замолчала, и выражение ее лица застыло. У меня не было намерения обвинять Шибано или остальных членов группы, но то, как я задала вопрос, должно быть, навело ее на неверное представление.

Несмотря на это, Шибано сказала мне: “Если ты говоришь об этом, то это была собственная идея Ореки”.

"...А?”

“Он сказал, что знает кое-кого, кто мог бы помочь и легко закончить это. После этого он забрал с собой и деревянную доску, и рисунок. Мы поверили ему... хотя это звучит неубедительно, как бы я это ни говорила. Но после того, как Ореки сказал это, мы были рады переложить ответственность на него”.

Это не сильно отличалось от того, что произошло в моей группе. Как только мы сказали: “Мальчики не умеют вырезать”, они оставили нас в покое и скрылись.

"Итак...”

Послышался вздох.

Если бы мы все еще учились в средней школе, Шибано не испустила бы такой тяжелый вздох.

“Так что, по правде говоря, мы, вероятно, должны извиниться перед Ореки”.

"...Я понимаю”.

Хотя я кивала, я не говорила Шибано, что она должна пойти извиниться. Я задавалась вопросом, правильно ли она поняла сообщение? Я не могла сказать этого, просто взглянув на выражение ее лица.

Зимой позапрошлого года Ореки сдал выпускную работу в одиночку – эта резьба была не тем, что человек мог сделать сам. Я угадала правильно. У него действительно был какой-то план действий.

У меня был еще один вопрос.

“Кто этот "кто-то, кто мог бы помочь", о котором упоминал Ореки?” Хотя я и задавала этот вопрос, я не надеялась на ответ. Я не думала, что Шибано и Ореки когда-либо были близки или даже дружны друг с другом. Я ожидала, что она понятия не будет иметь, кто это был.

Кто был третьей стороной в этой тайне? На ум приходил только один человек. Это мог быть только один из друзей Ореки мужского пола, и единственным, кого я знала, был Фуку-чан. … Но Ореки никак не мог согласиться взяться за эту работу из-за помощи Фуку-чан.

Пока я думала обо всем этом, Шибано, казалось, колебалась. Я ожидала, что она ответит “Я не знаю”, но вместо этого я услышала, как Шибано сказала это:

“Асами Тоба”.

“Кто?”

“Девушка по имени Асами Тоба. Это был тот человек, о котором говорил Ореки.”

Это было имя мне не знакомо. Казалось, это был кто-то, кого я никогда не встречала за три года учебы в средней школе. Или, может быть, я уже где-то слышал это имя раньше?

“Я думаю, она была его девушкой”.

Хм… Я действительно никогда раньше о ней не слышала. Несмотря на то, что в средней школе Кабурая было меньше учеников, чем в старшей школе Камимая, тогда там все еще было более двухсот учеников. В том, что там был кто-то, о ком я не знала, не было ничего странного.

В этот момент я, наконец, осознала некоторые из слов, которые только что услышал.

“Подожди, что ты сказала?”

“Его девушка”.

Я не люблю говорить о себе, но на данный момент, пожалуйста, позвольте мне глубоко задуматься о том, почему я отреагировала таким неловким образом. Услышав о существовании того, что можно было назвать только чем-то фантастически абсурдным, я на самом деле закричала “ЧТО!!?” так громко, что это напугало весь класс. Я никогда не думала, что это возможно.

Все ученики класса D повернулись и уставились на меня. Я быстро прикрыла рот одной рукой. Нехорошо. Я решила и потревожила других людей. Нет, но этого не могло быть. Мы все еще говорили об Ореки?

Видя, что я не могу оправиться от шока, Шибано понизила голос и сказала: “Это было однажды. Когда я подошла спросить его, закончена ли выпускная работа, он сказал: "Это зависит от Асами". Итак, я спросила его: "Под Асами ты имеешь в виду Асами Тоба?" И он был удивлен, когда услышал это. Он не ожидал, что я знаю, кто такая Асами. Он думал, что никто не знает.”

“Мм, это просто, как бы это сказать… У тебя довольно хорошая память.”

Это было не то, что я действительно хотела сказать.

“Я была удивлена, услышав от него имя Асами, и снова была шокирована, когда узнала, что у Ореки есть девушка. Но...”

Шибано криво улыбнулась. “Не так удивлена, как ты сейчас".

После этого Шибано отошла от меня. Вероятно, это означало, что она хотела закончить разговор. Я взглянула на часы на стене. Обед заканчивался через пять минут.

“Если ты хочешь поискать Асами, ты можешь найти ее в Фотоклубе. Я не разговаривала с ней с тех пор, как мы поступили в старшую школу, но я видела несколько ее фотографий во время фестиваля Канья.”

Сделав здесь паузу, Шибано озорно добавила: “Но если ты хочешь знать, где на самом деле находится Асами, Ореки уже должен знать, не так ли?”

-

Если бы я хотела понять причину ошибки в выпускной работе, Асами Тоба была бы жизненно важным источником информации.

Несмотря на это, я не спешила в Фотоклуб после школы. Вместо этого я помчалась в клубную комнату, заметив, насколько громкими были мои шаги, когда я поднималась по лестнице. Будь ты проклят, Ореки, просто подожди, пока не увидишь, что я собираюсь с тобой сделать. Мысли типа “Даже если я пойду в клубную комнату, Ореки может там не быть” и “Что я собираюсь с ним делать?” заполнили один уголок моего сознания, но я отмахнулась от них, когда достигла четвертого уровня блока специализированных предметов. Я с громким свистом распахнула дверь клубной комнаты.

Ореки был внутри, сидел на своем обычном месте.

Если бы он был один, я могла бы обхватить его руками за шею и сильно придушить. Однако это было не так. Напротив Ореки сидела улыбающаяся Чи-чан. Поняв, что я вошла в комнату, она легким движением подняла руку и сказала:

“О, Маяка-сан! Какое удачное время! Я просто слушала что-то очень значимое".

Не говори об этом первой, Чи-чан, послушай меня! Тот… Этот парень! Он...!

Я не зашла так далеко, чтобы позволить этим словам вырваться наружу. Я сделала очень глубокий вдох. Успокойся, Маяка Ибара. Ты еще не нашла никаких определенных доказательств.

"ой? О чем это ты?”

“Опыт, который моя сестра пережила в путешествии. Я не знаю, называть ли это героическим поступком или как-то еще… Давайте просто назовем это нелогичной историей”, - ответил Ореки.

Его типично мрачная рожа умудрилась выглядеть сентиментальной, когда он это говорил.

Как будто Чи-чан пришла в голову отличная идея, она положила обе руки на грудь и сказала,

“Ореки-сан, ты тоже должен рассказать об этом Маяке-сан. Начни с самого начала.”

“С самого начала?” - сказал Ореки страдальческим тоном.

Но Чи-чан с энтузиазмом повторила: “Да, с самого начала. В конце концов, только знание всей истории делает ее значимой! И еще...”

“И что еще?”

“На самом деле, есть некоторые части этой истории, которые мне любопытны”.

Плечи Ореки опустились.

“Как я собираюсь начать с самого начала...”

“Пожалуйста, не скупись на подробности только потому, что это уже второй раз”.

Было очевидно, что он намеревался опустить некоторые детали. Ореки посмотрел на Чи-чан с некоторой горечью.

Видеть, как Чи-чан снова улыбается, было хорошо. После всего, что произошло с тех пор, как мы стали второкурсниками, я стала верить в это еще больше.

.... Как я могла спросить о "девушке" Ореки в присутствии Чи-чан?

Кроме того, весьма вероятно, что Шибано допустила ошибку. Если бы мне пришлось проиллюстрировать, насколько тупым был Ореки, я бы использовала этот пример - даже если бы кто–то встал перед ним, указал на себя и сказал “Я”, указал на грудь и сказал “нравится”, а затем указал на Ореки и сказал “ты”, ему все равно нужно некоторое время, чтобы подумать о том, что это может означать. Как я должна была поверить, что Ореки тайно вел с кем то отношения?

4.

В ту ночь я позвонила Фуку-чан.

История Ореки была бессмысленно интересной. Он снова и снова говорил об этом несчастье и о том, и все же, несмотря на все это, Фуку-чан ни разу не заглянул в Кабинет Географии. В последний раз я видела его в субботу. Боже милостивый, я не видела его целых три дня!

Я выбрала имя в самом верху журнала памяти моего мобильного телефона. Еще до того, как зазвонил телефон, я услышал голос Фуку-чан.

“Привет”.

“О, ты быстро взял трубку".

Я услышала приглушенный смешок на другом конце провода.

“Я держал свой мобильный телефон и готовился позвонить тебе, Маяка. Как раз перед тем, как я нажал на быстрый набор, поступил  звонок.”

“Я вижу”.

Я запрыгнула на свою кровать, наклоняясь, чтобы лечь. “Знаешь, сегодня я наткнулся на кое-что странное".

“Хм? Что случилось?”

Я облизнула губы и сказала: “Асами Тоба. Тебе знакомо это имя?”

Последовала пауза. Я могла представить озадаченное выражение лица Фуку-чан на другой стороне телефона.

“Да, я  её знаю. Я думаю, она в Фотоклубе. Председатель жаловался на нее раньше. Он сказал, что по какой-то причине она отказалась участвовать в студенческом конкурсе, несмотря ни на что.”

“Фуку-чан, ты даже знаешь председателя Фотоклуба?”

"Да, я знаю...”

Фуку-чан знал кое-кого, кого я не знала. Мне казалось, что на мое сердце давит тяжесть. Как неприятно. Я вздохнула, прогоняя эти тяжелые эмоции, прежде чем спросить,

“Послушай. Тоба-сан, возможно, закончила среднюю школу Кабурая.”

“Похоже, что так оно и есть".

“Что ты знаешь о ней?”

Кто-то сказал, что она была девушкой Ореки. Если бы, при малейшем шансе, что это было правдой, Фуку-чан проявил бы небольшое колебание, не так ли?

На самом деле, существовал способ извлечь информацию из Фуку-чан. Сначала вам нужно было проверить почву с помощью непритязательной темы, а затем продолжить с естественным развитием вопросов, которые углублялись все глубже. Это было похоже на игру.

Ответ Фуку-чан последовал обычным, предсказуемым путем. Я была единственной, кто мог сказать, что его голос стал чуть тяжелее.

“Ты могла бы сказать, что я немного знаю о ней. У тебя есть причина искать Тобу-сан, Маяка?”

“Да, я думаю, ты мог бы сказать и так. Ты довольно сообразителен.”

“Конечно, это так. ...Но если это так, то тебе нужно быть немного осторожнее”.

Поскольку тон Фуку-чан стал более серьезным, я села на кровати.

“Тоба-сан затаила обиду на всех учеников средней школы Кабурая, которые учились в том же году, что и она. Если ты хочешь дружески поговорить с ней, лучше не поднимай тему того, что произошло в средней школе.”

Почему? Я хотела спросить.

Но Фуку-чан помешал мне заговорить. Через долю секунды его тон смягчился: “Ну, неважно. Забудь об этом. Я должен тебе кое-что сказать. В воскресенье я...”

Поскольку Фуку-чан был неумолим, у меня не было возможности вмешаться. Поначалу мне не хотелось оставлять свой вопрос без ответа, но после этого я быстро сдалась.

У нас было не так много времени на телефонные разговоры. Даже такой человек, как я, хотела поговорить с Фуку-чан о более радостных вещах.

Я училась в старшей школе Камияма уже больше года, но все равно была удивлена, узнав, что в школе есть фотолаборатория. Эта фотолаборатория располагалась рядом с кабинетом подготовки к химии, и поэтому подготовительная комната была также клубной комнатой Фотоклуба.

Поговорив с Фуку-чаном по телефону прошлой ночью, я подтвердила, как выглядела Асами Тоба, используя выпускной альбом. Кроме очков, в ней не было ничего примечательного. Если бы мне пришлось что-то сказать о ней, так это то, что она казалась немного худенькой. Однако я рассматривала только один пример внешности Тобы-сана. Когда я сравнила эту фотографию с групповой фотографией в альбоме, я заметила, что она казалась немного не в себе… На фотографии она, казалось, совсем не улыбалась.

И все же было полезно знать, как она выглядит. Как только я пришла в Класс подготовки к химии после школы, я увидела, что Асами Тобы поблизости нет. В клубной комнате был еще кто-то, мальчик, чьи волосы выглядели естественно вьющимися. По значку, приколотому к его воротнику, я понял, что он был выпускником третьего курса. Я сообщила ему, что хочу поговорить с Асами Тобой.

“О, Тоба-сан?”

Он сделал паузу, почесал в затылке и спросил: “Это срочно?”

Это было не то, что я могла бы считать срочным. Независимо от того, какая история стояла за выпускной работой Ореки, это произошло почти два года назад. Несмотря на то, что я хотела узнать причины всего этого, и как можно скорее, я не спешила раскрывать это в течение этих двух дней.

“Это не так. Если это неудобно, я зайду в другой раз.”

Я предположила, что Тоба-сан была в темной комнате, но третьекурсник понизил голос и проворчал: “Ух, какая разница”. Затем, полностью придя в себя, он сказал мне: “Если это она, то сейчас она будет на крыше”.

“На крыше?”

Задав этот вопрос, я прозвучала как попугай, который учится повторять слова.

До сегодняшнего дня я не знала о существовании фотолаборатории, но я знала, что в школе не было лестницы, которая вела бы на крышу. В конце концов, клубная комната Классического клуба находилась на верхнем этаже. Чтобы попасть на крышу, вам пришлось бы подняться по металлической лестнице на стене. Верх лестницы был перекрыт громоздкой металлической дверью. Хотя я никогда раньше не пыталась подняться туда, я была уверена, что дверь заперта.

“Да, на крыше. Никому больше не говори, но у нее есть запасные ключи от крыши.”

Были ли ключи переданы в Фотоклубе, или они принадлежали самой Асами Тоба? Несмотря на мои подозрения, ответ на этот вопрос меня совершенно не волновал. Поблагодарив, я покинула Подготовительную комнату и поднялась по уже знакомому Блоку Специализированных предметов. Я не торопилась увидеться с Тобой-сан, но у меня было не так много шансов подняться на крышу. Назовите меня глупой за то, что я интересуюсь таким высоким местом, как крыша, но я все равно хотела подняться и посмотреть.

Поднявшись на четвертый этаж, я поняла, что дверь кабинета географии заперта. Вокруг никого не было? Ореки присутствовал последние два дня, так что, возможно, сегодня его здесь не было. Кроме того, самое время Фуку-чан показать здесь свое лицо. Я бы подошла и проверила позже.

Я остановилась на самом верху лестницы. Там к белой стене была приставлена лестница. Хотя я всегда знала, что она здесь, я никогда не думала о том, чтобы взобраться на неё. Подняв голову, я заметила, что металлическая дверь наверху лестницы была слегка приоткрыта. Кто-то был на крыше.

“....Хорошо”.

Я слегка сжала пальцы, собираясь с духом, прежде чем ухватиться за лестницу.

Несмотря на то, что не было никакого письменного правила, запрещающего нам подниматься сюда, было легко предположить, что студенты, вероятно, не приветствовались на крыше. С другой стороны, хотя я никогда не обращала на это особого внимания, я вспомнила, что на крыше старшей школы Камияма не было ограждений безопасности. Если учитель поймает здесь ученика, ему сделают жестокий выговор, а ключ от Фотоклуба могут даже конфисковать. Думая обо всем этом, я поднялась по лестнице еще быстрее.

Как и ожидалось, подъем по вертикальной лестнице требовал мышц плеч, а тонкие горизонтальные перекладины давили на мою ладонь. Человек, который поднялся до меня, не оставил на лестнице никаких следов тепла. С каждым шагом я чувствовала, как температура в моих руках спадает.  Это было не приятно.

Я не издала ни звука, но, поднимаясь, я пела в своем сердце “тай-хо, тай-хо". Несмотря ни на что, сама лестница не была даже десяти ступеней высотой. Хотя это требовало много энергии, достижение вершины не заняло много времени. Я немного поднажала, и металлическая дверь на крышу легко открылась. Я думала, что будет какое-то сопротивление, так что это было облегчением.

Я вышла на крышу.

Никто не убирал это место, и поэтому крыша повсюду была испещрена черными пятнами. Передо мной стояла девушка с подставкой для штатива. Однако она не смотрела в видоискатель камеры и не двигалась, чтобы настроить камеру – девушка просто стояла там.

"...Тоба-сан?”

Поскольку металлическая дверь не издавала никакого шума, девушка не заметила моего присутствия. Я наблюдала, как она медленно повернулась, чтобы посмотреть через плечо, глядя прямо на меня угольно-черными глазами.

“Кто ты такая?”

В тот момент я поняла, как три слова могут быть достаточно сильными, чтобы оттолкнуть человека.

Без сомнения, это была Асами Тоба. Это лицо было точно таким же, как в выпускном альбоме.

Тем не менее, я не могла не спросить себя: действительно ли она Асами Тоба? В альбоме ее можно было бы описать так: ‘лишенная индивидуальности". Такой человек, которого ты забудешь, даже если столкнешься с ней в коридоре – вот что я подумала, когда увидела девушку, похороненную на фотографиях альбома.

Но человек, стоявший на крыше, теперь был уже не тот. Вокруг всей ее фигуры был барьер, который, казалось, отталкивал нежелательных людей – это относилось ко мне. Она больше не была ‘лишена индивидуальности’. Я могла представить, как она сейчас вторгается в мои сны. Только позже я поняла, что на ней не было очков.

Я пожалела, что была так оптимистична, когда вошла в ее пространство. Было уже слишком поздно. Из глубины моего желудка я собрала немного самообладания и набралась храбрости.

Затем я заговорила. “Я Маяка Ибара из класса 2С. Ты, должно быть, Асами Тоба-сан, верно?”

Когда к ней обратились по имени, она осторожно отвела взгляд.

“Председатель был тем, кто сказал тебе?”.

“Я не знаю, является ли он председателем, но тот, кто рассказал мне об этом месте, был мальчиком с вьющимися волосами”.

“Этот парень...” - сердито пробормотала она.

“...Итак, поскольку ты знаешь, кто я, чего ты хочешь?”

“Мм”.

Разговаривая под открытым небом, расстояние между Тобой-сан и мной, казалось, увеличилось. Итак, я подошла к ней ближе.

“Я хотела спросить тебя кое о чем. Сейчас можно?”

Саркастическая улыбка появилась в уголках ее губ. “Ты уже нашла это место. Есть ли действительно необходимость спрашивать об этом?”

Это было правдой.

“Это не имеет значения. Что ты хочешь спросить?”

Я вспомнил предупреждение Фуку-чан - лучше не говорить о средней школе. Но другого выбора не было:

“О выпускной работе”.

“...Что ты имеешь в виду?”

“Выпускная работа для средней школы Кабурая. Это насчет рамы для того большого зеркала.”

Я видела, что все ее тело застыло на месте. Услышав слова “выпускная работа”, Тоба-сан явно отреагировала. Я не могла прочитать выражение ее лица, но я могла сказать, что настороженность в глазах Тоба-сан стала сильнее. Мне пришлось бы разыграть все карты, которые были у меня на руках, прежде чем она смогла бы меня прогнать. Увеличив громкость своего голоса, я сказала

“Я не уверена, знаешь ли Тоба-сан или нет, но во время выпускного проекта одному мальчику удалось заставить многих людей ненавидеть его, в одиночку – это был Хотаро Ореки из 5 класса. Из-за ленивой, плохо выполненной резьбы, которую он сдал, Такасу-сан, та, кто отвечала за дизайн, плакала и плакала.

Но я всегда думала, что что-то не так. Ореки ленив, но даже он не хотел бы портить выпускной проект всего года, который мы сделали, чтобы помочь сохранить наши воспоминания – он не эгоцентричен до такой степени. Итак, я подумала, что, возможно, он пытался что-то скрыть за своей спиной. После того, как я провела расследование, всплыло твое имя, Тоба-сан. Ореки, Тоба-сан и выпускной – какая связь между этими тремя вещами? Или здесь нет никакой связи?”

В ответ на мои вопросы Тоба-сан улыбнулась. Это улыбка не была ни отдаленно дружелюбной, ни теплой. Улыбка на холодном лице Тобы-сан говорила: Ты ничего не знаешь, поэтому, конечно, ты задаешь такой странный вопрос.

На крыше не было ветра, воздух был теплым, и погода была приятной. И все же я почувствовала холодок пробижавшей по моей спине.

“Что ты собираешься делать, если узнаешь?” - спросила Тоба-сан. Она имела в виду следующее: Это случилось так давно, что все уже закончилось, не так ли?

Нет, это еще не конец.

“Я пойду и извинюсь”.

Тоба-сан подняла брови и повторила: “Пойти и извиниться?”

"Да. Извинюсь.”

“Перед кем?”

“Разве это не очевидно? … Ореки.”

В классе все обвиняли Ореки в том, что он расслабился, и заставили его взять на себя всю ответственность за причинение неприятностей и разрушение последнего воспоминания о средней школе. С тех пор и до окончания школы Ореки постоянно избегал классной комнаты....

Он ходил в библиотеку читать свои книги. … И хотя я тоже была там, я даже не взглянула в его сторону.

Затем я окончила среднюю школу и поступила в старшую школу. Когда я снова встретила его в библиотеке, я не была ни в малейшей степени взволнована. Ореки был немотивированным, ненадежным человеком. Он вообще не подходил на роль друга Фуку-чан – тогда я не до конца их понимала, и поэтому я действительно так чувствовала.

Единственной причиной всего этого была вырезка этой единственной прямой виноградной лозы. Если это действительно было результатом лени, то у каждого из студентов третьего курса была веская причина затаить обиду на Ореки.

Но что, если это было не так?

Тоба-сан снова поддразнил меня. “И что будет после этого? Он простит тебя? Тебе не кажется, что это немного нереалистично?”

Похоже, она действительно знала Ореки. Когда я решительно поднял голову, Тоба-сан сказала: “До этого уже дошло. Что еще ты хочешь сделать? Но… если ты всегда держала обиду на Ореки-сан, это проблема.”

Когда она упомянула имя Ореки, голос Тоба-сан, казалось, стал ярче, окрашиваясь чувством. Слово “девушка”, слово, в которое я отказывалась верить, пришло мне на ум.

“Тоба-сан. Для тебя Ореки-сан - это...”

“Он, наверное, мой герой. Ты могла бы называть его так.”

Герой? Ореки?

В этот момент на лице Тобы-сан появилась улыбка.

Я выясню, что это значит, позже. Я должена была выудить у нее кое-какую информацию прямо сейчас, и пока этот ее барьер был разрушен. Итак, я снова спросила,

“А что насчет выпускной части ?”

“Это… ты могла бы назвать это ”проклятием, которое уже снято".

“Что Ореки сделал с выпускным произведением?”

Тоба-сан улыбнулась и сказала: “Кто знает? Мне не нужно рассказывать тебе все. Если бы ты спросила меня об этом годом раньше, я бы с радостью рассказала тебе всю историю. … Но есть одна вещь, которую я могу сказать тебе наверняка. Сказать, что ты затаила обиду на Ореки - это нечто непростительное.”

Было уже слишком поздно что-либо говорить в свою защиту, поэтому я не стала утруждать себя этим.

Легкий порыв ветра пронесся по крыше. Здесь, наверху, не было никаких защитных ограждений, и даже небольшого ветра было достаточно, чтобы мне стало не по себе. Тоба-сан пожала плечами, выглядя незаинтересованной, и сказала: “Если ты хочешь знать правду, почему бы тебе не пойти и не взглянуть на это зеркало? Хотя ты не сможешь понять, если просто встанешь перед ним. Хорошо, сейчас я в самом разгаре клубных мероприятий. Ты мне мешаешь. Так что могу я, пожалуйста, попросить тебя покинуть крышу?”

Затем она начала отворачиваться.

Я подумала об улыбке Чи-чан, об интригующей истории, которую Ореки рассказал вчера.

“Подожди. Есть еще кое-что.”

“...Что еще?”

Увидев, как Тоба-сан выгнула бровь, я заговорила, решив не повторять этот вопрос во второй раз.

“Ты встречалась с Ореки-сан с тех пор?”

К счастью, Тоба-сан не слишком глубоко задумалась над этим вопросом.

“Я хочу, чтобы Ореки-сан оставался героем”.

“…”

“Если мы увидимся и поговорим, я почувствую отвращение, не так ли?”

Сказав это, она отвернулась и наклонилась, чтобы заглянуть в видоискатель своей камеры. Я поняла, что она больше не собирается отвечать ни на какие мои вопросы.

5.

В конце концов, это зеркало было ответом.

Я спустилась с крыши, но не направилась в клубную комнату. Дело дошло до этого, так что же мне было делать? Хотя я не хотела этого признавать, то, что сказала Тоба-сан, было правдой. Использовать имя Тобы-сан, заставлять Ореки говорить, вытягивать из него правду, и все это только для того, чтобы найти причину, по которой я должна перед ним извиниться – мне казалось немного неуместным так поступать.

Я действительно хотела знать, что Фуку-чан сказал по этому поводу. Однако, если это касалось выпускного проекта, Фуку-чан учился в другом классе, чем Ореки и Тоба-сан. И, если Ореки пытался что-то скрыть, и я должна была вытащить это через Фуку-чан, это было бы подлым шагом с моей стороны. А пока мне просто придется это вытерпеть. Терпеть это.

До закрытия средней школы Кабурая оставалось еще некоторое время.

Было много мест, куда старшеклассники не могли пойти. Места, которые были противозаконны, где это противоречило правилам или школьным правилам. Было много мест, в которые нам не разрешалось входить.

С другой стороны, были места, в которых не было таких ограничений, и все же никто никогда не захотел бы туда ехать. Примером может служить чья-то старая средняя школа. Я чувствовала то же самое по этому поводу.

Когда я добралась до главных ворот средней школы Кабурая, я посмотрела на ноготки и азалии, которые цвели на клумбе перед входом, и почувствовала, как мои щеки покраснели от жары. Команда по легкой атлетике и бейсбольная команда тренировались на поле, и я едва могла слышать, как репетирует школьный оркестр. Эти аспекты не сильно отличались от старшей школы Камияма, так почему же мне было так трудно прийти в среднюю школу Кабурая?

Причина была ясна. Я окончила эту школу со всеми своими улыбками и слезами. Мы не смогли вернуться назад. Мы не могли вернуться назад.

Я осмотрела свой наряд. Все люди на этой улице узнали бы в этом школьную форму старшей школы Камияма. Может быть, мне сначала пойти домой и переодеться в форму средней школы? К счастью, или, скорее, к сожалению, с тех пор я совсем не выросла. Хотя я сильно выросла в целом, я больше не могла отрицать цифру в моей таблице роста. Я бы не выглядела неуместно в форме средней школы, не так ли?

Я покачала головой. О чем я только думала? Это ничем не отличалось от косплея. Размышляя над такой плохой идеей, я могла бы с таким же успехом просто раскрыть свое прикрытие прямо сейчас. Даже если я чувствовала себя немного неловко, все, что я делала, это входила в среднюю школу. Это было не то, что требовало какого-либо мужества.

Ладно, пора двигаться.

Проходя мимо школьных ворот, я заметила, что иду в сторону.

Всего было три входа – один для студентов, один для персонала и один для посетителей. Идти к входу для посетителей казалось излишним, поэтому я подумала о том, чтобы прокрасться внутрь через студенческий проход. Но, если бы я это сделала, я не смогла бы ходить по школе – у входа в школу не было бы никакой домашней обуви для посторонних. И вот, хотя я не была ‘посетителем’, мне пришлось с сожалением пробираться к входу для посетителей.

Если бы только здесь была приемная*. “Я Ибара, выпускница. Могу я, пожалуйста, ненадолго зайти в школу?” “Конечно!” Если бы это было так, то я могла бы поступить в школу без каких-либо опасений. Однако большая дверь для посетителей средней школы Кабурая была широко открыта, и вокруг никого не было. Казалось, он говорил: "Только те, у кого нет никаких подозрительных намерений, осмелятся пройти этим путем’. Несмотря на то, что я и раньше училась в этих коридорах, было трудно не чувствовать напряжения. Я быстро вошла в здание, сняла обувь и достала из обувного шкафа пару зеленых бытовых туфель с надписью "Средняя школа Кабурая".

Это зеркало было названо “Зеркалом воспоминаний”. Несмотря на то, что оно было довольно простым, это было лучше, чем странное имя. Я была здесь еще студенткой, когда повесили зеркало, так что я знала, где оно находится: у подножия двух лестничных пролетов, на противоположной стене. Я боялась, что меня поймают, но твердо шла вперед.

До закрытия школы оставалось тридцать минут. Я могла слышать других людей вокруг школы, но я никогда никого не встречала в коридоре, по которому шла. Если бы я могла увидеть девушку в матросской форме, я бы смогла вспомнить, где я была два года назад, и позволить себе предаться теплым воспоминаниям. Но в коридоре никого не было, поэтому я обдумала слова Тобы  от начала до конца. ...Проклятие, которое уже было разрушено.

Что это значит? Если бы мы говорили о проклятом зеркале, тогда, Белоснежка? Это было бы волшебное зеркало. Будет ли двустороннее зеркало с разными отражениями ночью считаться проклятым зеркалом? Но “Зеркало воспоминаний” было односторонним. И вообще, что означало “проклятие, которое уже было снято”?

Размышляя над этими мыслями, я подошла к “Зеркалу воспоминаний”, не встретив ни души.

“...Оно всегда было таким маленьким?”

Это было первое, что пришло мне в голову.

Если бы я все еще училась в начальной школе, я была бы удивлена тем, насколько большим это выглядело бы для кого-то такого маленького. С тех пор я стала намного выше. Но я совсем не выросла с тех пор, как в последний раз видела “Зеркало воспоминаний”. Несмотря на это, зеркало на стене показалось мне разочаровывающе маленьким.

На самом деле, нет, это было не так. Я могла видеть все свое тело в зеркале с запасом места. Оно, должно быть, около двух метров высотой. Оно считался большим. Итак, другими словами, за последний год или около того зеркало, которое было у меня в голове, стало больше.

“Это вызывает ностальгию. Конечно, так и было бы.”

Я протянула руку.

Все выпускники - теоретически, то есть - вырезали эту зеркальную раму. Я не придавала этому особого значения. Но я была там, когда был собран каркас, и, хотя большую часть работы проделал учитель, я испытала сильное чувство выполненного долга. Птица, которая клевала виноград на левой стороне зеркала, была, конечно же, вырезана Мишимой и мной. Глядя на нее сейчас, наша "ласточка" действительно была колибри. Если бы я знала это тогда, я бы приложила больше усилий к схожестью с колибри.

Под зеркалом была пластиковая табличка с именем. На нем было написано “Зеркало воспоминаний (дизайнер: Ами Такасу)”. Наш выпускной год также был включен.

“Имя Такасу-сан осталось позади, ха”.

Я не заметила эту табличку с именем, когда еще был здесь студенткой. Хотя я завидовала тому, что имя Такасу-сан навсегда останется в этой школе, я также почувствовала облегчение от того, что это было не мое имя.

Была еще одна вещь, которая отличалась от моего мысленного образа зеркала – виноградные лозы вокруг зеркала были очень тонкими. На моей памяти виноградные лозы занимали целых десять сантиметров древесины. На самом деле самая толстая лоза, казалось, была всего в два сантиметра шириной. Дополнительное пространство было заполнено вьющимися и переплетающимися вместе виноградными лозами.

Я поймала себя на том, что шепчу.

“Я бы сказал, что это около 60 баллов”.

На третьем курсе средней школы я думала, что этот дизайн был почти идеальным.

Но теперь, увидев это еще раз, я поняла, что это было просто излишне сложно.

Это было наиболее очевидно в нижней части зеркальной рамы. Детали были слишком замысловатыми. Виноградные лозы были повсюду, извивались вверх и вниз, даже вращались кругами. Это придавало ему сложный вид, а учитывая все ветви деревьев и многочисленных летающих насекомых, все это выглядело беспорядочно.

Но, несмотря на то, что дизайн дна был более сложным, он не был таким уж ужасным. Изображения в верхней части зеркала просто выглядели намного лучше.

Следующий…

Я сделала шаг назад и посмотрела на зеркало во всю длину.

Я только что обратила внимание на раму зеркала и проигнорировала свое отражение в зеркале. Мое отражение нахмурило брови и скрестило руки на груди.

“...Итак, проклятое зеркало...”

Само зеркало было типичным, купленным учителем. Возможно, Фуку-чан смог бы объяснить теорию точечных отверстий, но я не думала, что это имеет какое-то отношение к проклятию.

То, что было проклято, вероятно, было рамой, которую мы вырезали.

“Но она сказала, что он ”уже сломано".

Я колебалась, думая, что Ореки был тем, кто "снял проклятие’.

Как бы я могла это выразить? Посреди всех путаниц вокруг зеркала была одна горизонтальная линия. Мои глаза были прикованы к ней. Эта единственная прямая лоза. Резьба Ореки.

Проклятие.

“Хм...”

Что сказал Тоба-сан? Ореки был героем. Она почувствовала бы ужас, если бы они встретились, поэтому она не хотела встречаться со своим героем. И –

Я бы не поняла. Она сказала, что если я просто буду стоять здесь, то ничего не пойму. ‘Ты не поймешь, если просто встанешь перед ним’.

“Подожди, это неправильно”.

Это было неправильно. Это было не так. В тот момент я подумала, что в словах Тобы  было что-то еще.

То, что имела в виду Тоба , когда сказала: “Ты не сможешь понять, если просто будешь стоять перед ним”, - это не то, что я никогда не смогу понять правду. Вместо этого она имела в виду, что я не смогла бы понять, если бы просто стояла здесь. Я не могу просто стоять. Я должна была…

Стойка на руках.

“...Но в конечном итоге я покажу себя...”

Если бы Фуку-чан был здесь, он мог бы помочь мне подержать юбку.

Так что теперь мне нужно было сделать стойку на руках или попытаться каким-то образом встать вверх ногами.

“Хм, давай попробуем это...”

Я достала из кармана свой мобильный телефон.

Выбрав приложение "Камера", я направила камеру телефона на зеркало. В зеркале мое отражение тоже подняло ее телефон.

Я выбрала звук затвора моего телефона, чтобы сделать простой “щелчок”.

Когда изображение появилось на экране, я перевернула свой телефон.

Вечер медленно вливался в коридоры средней школы

“...Так вот оно что” - пробормотала я себе под нос.

6.

Мы были в кабинете географии.

Чи-чан сегодня не было рядом. Ореки, Фуку-чян и я были в клубной комнате.

Фуку-чян о чем-то говорили. Наверное, я уже слышала это раньше. Ореки сел на отведенное ему место, и я безмолвно предъявила ему все фотографии, которые распечатала.

Ореки отреагировал шоком. Это было естественно. Если бы кто-то положил передо мной большую стопку фотографий, я бы тоже была бы в замешательстве. Он не говорил, пока я не закончила вынимать все фотографии, и Фуку-чян тоже.

На фотографиях была изображена нижняя часть рамки для “Зеркала воспоминаний". Всего было пятнадцать фотографий, включая одну с ‘нерешительной’ резьбой Ореки. Поскольку я распечатал пятнадцать штук, в моем принтере закончились чернила. Мне просто придется взять Фуку-чан с собой, чтобы купить еще немного в следующее воскресенье.

Заметив, что я перестала двигаться, Ореки спросил,

“Что это?”

Все еще пытаюсь вести себя глупо до самого конца.

“Выпускная работа”.

"Ой. Действительно.”

“Твой грубый тон действительно выводит меня из себя”.

Ореки почесал щеку.

“Вчера я ходила к Тобе-сан. Ореки, ты знал, что Тоба-сан учится в нашей школе?”

Несмотря на то, что я спрашивала, на самом деле в этом не было необходимости. Они учились в одной школе больше года, и было трудно поверить, что их пути никогда не пересекались.

Однако Ореки был непостижимым человеком.

“Нет. Я впервые об этом слышу.”

"Хм?"

“У нее все хорошо?”

Считалось ли это "преуспеванием"? У нее был свой барьер, который отталкивал любого, кто приближался к ней. Тем не менее, я могла видеть, откуда взялись ее принципы.

“Довольно хорошо, я полагаю”.

“Приятно это знать”.

“Она сказала мне сделать стойку на руках перед зеркалом”.

Затем я перевернула все пятнадцать фотографий. Рядом с Ореки Фуку-чан не произнес ни слова. Это молчание означало одно: Сатоши Фукубе знал, что произошло между Ореки, Асами Тобой и выпускным произведением.

На первый взгляд, на фотографиях были изображены хаотичные виноградные лозы. Но если бы вы перевернули их, то смогли бы увидеть совершенно другую картину.

Круглая виноградная лоза, когда ее переворачивали, превращалась в букву “е”.

Гроздь виноградных лоз, когда ее перевернули, выглядела как буква “W”.

Здесь была буква “н”, там была буква “А”. Поскольку все они были написаны от руки буквами, которых не было в моих книгах, потребовалось некоторое время, чтобы расшифровать их.

Пятнадцать фотографий содержали одно предложение:

“Мы ненавидим А ами Т”.

“Мы ненавидим Ами. Это ужасно. Выпускная часть на самом деле скрывала это сообщение”.

Ореки отказался от своего представления. Он слегка кивнул и сказал:

"Да. Я чувствую то же самое”.

“Но есть проблема с предложением”.

”Правильно".

“Здесь не хватает буквы”.

“да”.

“И это та часть, которую ты вырезал, не так ли?”

Я указала на пробел между “А” и “а”. Ореки молча кивнул.

Мне не нужен был Ореки, чтобы подтвердить остальное. Ореки, вероятно, прекрасно знал, что именно я обнаружила.

Сообщение, которое должны были скрывать вьющиеся лозы, вероятно, было “Мы ненавидим Асами Ти”. Но из-за того, что Ореки пропустил одну из букв, предложение изменилось.

Проклятие, предназначавшееся Асами Тобе, было снято.

В этот момент я посмотрела на Фуку-чан.

“Эй, Фуку-чан, я вчера вернулась в среднюю школу Кабурая”.

“Ах, У всех все в порядке?”

“Понятия не имею. Я никого не видела. Но я действительно видела табличку с именем под зеркалом, на которой было написано, что дизайнером была Ами Такасу.”

“О, так это случилось”.

“Фуку-чан, ты попросил кого-то сделать это, не так ли?”

Фуку-чан и Ореки обменялись взглядами друг с другом.

Почему они не сказали мне об этом? Даже если бы они скрыли это от меня, я бы смогла догадаться, что за кулисами что-то происходило. Парни были странными. Нет, не лучше ли было бы сказать, что мальчики были неблагоразумны?

Ами Такасу и ее банда хотели запугать и сокрушить Асами Тоба. Если бы конфликт был достаточно серьезным, все остальные классы узнали бы об этом. Однако я не помнила, чтобы такое когда-либо происходило. Итак, казалось, что все это назревало прямо под поверхностью. Возможно, это началось в начальной школе за пределами школы или где-то в этом роде.

Ами Такасу была дизайнером дипломного проекта, и в него она включила свою последнюю уловку. Это было бы послание, переданное всем выпускным классом Асами Тоба, послание, которое продолжало бы передаваться в средней школе Кабурауа– “Мы ненавидим Асами Тоба”.

К несчастью для нее, Ореки узнал об этом. Часть, за которую он отвечал, должна была скрывать перевернутую букву “s”. Но, имея только это, он бы не узнал, в чем заключалось все послание целиком. Это было связано с тем, что каждая группа получила только фотографию своей части дизайна. Ореки почувствовал подозрение и, вероятно, пошел к Фуку-чан. Фуку-чан был ответственный за надзор за выпускным проектом. У него, должно быть, была копия полного проекта.

Ореки и Фуку-чан раскрыли всё сообщение, посмотрев на полный дизайн. На тот момент было уже слишком поздно останавливать проект, поэтому единственное, что они могли сделать, это изменить сообщение.

Неудивительно, что Ами Такасу-сан так сильно плакала в холодном школьном спортзале в тот день, когда мы собирали зеркальную раму. Сообщение, которое должно было мучить “Асами Ти”, каким-то образом стало мучением для “Ами Ти”.

“Тоба-сан говорит, что считает тебя своим героем”, - сказала я Ореки.

Я внимательно посмотрела на него.

Как и ожидалось. Лицо Ореки было красным. Как только я обнаружил скрытое сообщение, я также поняла причину, по которой Ореки избегал и скрывал то, что произошло. Он спас Тобу-сан. Из-за этого Ореки почувствовал себя неловко. Человек, который всегда твердил об “энергетическом равновесии”, на самом деле спас девушку импульсивно. Вероятно, он не хотел, чтобы кто-нибудь знал об этом.

Насколько же он был глуп?

“Я не думал, что правда всплывет сейчас. Похоже, я недооценил Маяку, да?” Сказала Фуку-чан, беззаботно поддразнивая.

Тяжело вздохнув, Ореки повернулся к Фуку-чан и сказал: “Тогда я думал о том, стоит ли менять виноградную лозу на форму буквы ”т"."

"В самом деле? Это неплохая идея.”

Если бы роль Ореки была буквой “т”, то она стала бы.... “Мы ненавидим Atami T”.

“Но, знаешь, на самом деле я не испытываю ненависти к  Атами”.

Я не могла поверить, что они используют такие мелкие уловки в ответ на меня. Я так давно знала этих двоих и могла разгадать их маленькие маневры. Ореки и Фуку-чан использовали шутки, чтобы списать этот инцидент на то, что уже было позади. Я с самого начала знала, что они делают.

Не желая, чтобы они поступали по-своему, я заговорила громко.

“Мне жаль, Ореки. Я никогда не думала, что ты сделаешь что-то подобное, и я смотрела на тебя свысока. Мне действительно очень жаль.”

Ореки был так взволнован, что его глаза заметались по всей комнате. Найдя на столе книгу в мягкой обложке, он с облегчением поднял ее. Это было так, как если бы он держал в руках книгу заклинаний. А затем, взглянув в сторону, он сказал,

“Хорошохорошохорошохорошохорошо, просто оставь фотографии себе. … Они отвлекают.”

Если бы только у меня было зеркало. Я хотела показать Ореки, какое у него было лицо.

КОНЕЦ.

Солнечно ли в горах?

За школой пролетел вертолет.

Режущие звуки вращений лопастей становились все ближе и ближе — почти на удивление близко — и, казалось, не собирались исчезать. Шум был прямо над головой так долго, что я даже начал думать, что он может приземлиться во дворе школы, но, наконец, он исчез вдали.

Нас было четверо в классной комнате, в комнате Классического клуба. Я читал книгу, Сатоши делал какую-то домашнюю работу, а Читанда и Ибара сидели в углу, разговаривая и хихикая неизвестно о чем.

Однако из-за сильного шума вертолета атмосфера в комнате, казалась, почти замершей. После того как звук исчез, в комнате воцарилась взаимная тишина. Это было немного странно. Хотя я не ставил себе целью пытаться нарушить молчание, я внезапно заговорил.

"Вертолет, да?" Я уже слышал звук вертолетов бесчисленное количество раз в прошлом, но на этот раз он кое-что напомнил. "Оги любил вертолеты, не так ли?"

Я адресовал это заявление Сатоши и Ибаре, но вместо них ответила Читанда.

"Оги-сан? Ты говоришь о Такахиро Оги из класса 2-Б?"

"Кто?"

"Из класса 2-Б, как я уже сказала".

Откуда мне, первокурснику, который никогда не участвовал ни в каких школьных мероприятиях, кроме Классического клуба, знать имя второкурсника? Я закрыл книгу, которую держал в руках.

"Ты не знаешь "Оги", о котором я говорю. Он был учителем английского языка в нашей средней школе. Сатоши, ты ведь помнишь его, верно?"

Когда я задал этот вопрос, Сатоши положил свой карандаш на стол. Он наклонил голову, несколько в явной неуверенности.

"Конечно, я помню мистера Оги. Он был моим классным руководителем на последнем курсе. Просто я понятия не имел, что ему нравятся вертолеты.

Настала моя очередь опешить. Сатоши обычно был тем, кто обладал всевозможными подробными знаниями по множеству предметов.

"Я думал, что это довольно хорошо известно. То есть, что ему нравились вертолеты."

Сказав это, я взглянул на Ибару. Я подумал, что, по крайней мере, она должна знать.Мы трое — Сатоши, Ибара и я — все перешли в старшую школу Камияма из средней школы Кабурая. Одна только Читанда была из другой школы. Несмотря на то, что Ибара определенно заметила, что я смотрю на нее, ее взгляд был совершенно в противоположном направлении. Все, что она сказала, было: "Хорошо".

Что-то было не так. Неужели Сатоши и Ибара действительно ничего не знали? Я был не из тех людей, которые проявляют особый интерес к наблюдению за преподавательским составом в нашей школе. Тот факт, что кто-то вроде меня знал об этом, в то время как они не знали, был в лучшем случае сомнительным. Не говоря уже о том, что мы с Ибарой тогда всегда учились в одном классе. Не может быть, чтобы она не знала об этом.

"Разве ты не помнишь, что произошло, Ибара? Я не помню, когда это было, но в какой-то момент над Кабурайей пролетел вертолет."

"Да, к примеру, сколько раз?"

В ее ответе не было ни капли теплоты. Я не думаю, что я когда-либо даже видел, как выглядела дружелюбная Ибара.

" Я говорю о конкретном времени. Оги внезапно прекратил преподавать и подошел к окну, чтобы посмотреть на небо. Он стоял там все время, начиная с момента, когда вертолет приблизился и когда он исчез за горизонтом, а затем отшутившись, сказал: "Мне нравятся вертолеты" или что-то в этом роде, прежде чем продолжить урок ".

" Хм", — начала говорить Ибара, когда ее лицо сморщилось, пытаясь вспомнить. "Теперь, когда ты упомянул об этом, ты, возможно, прав. Я думаю, что что-то подобное действительно произошло. Это действительно был Оги?"

" Да, так и было".

Какое облегчение. Я верил, это было не просто мое воображение.

Однако, с другой стороны, Сатоши продолжал неуверенно наклонять голову. Вперед и назад, влево и вправо. Может быть, это было какое-то упражнение, чтобы расслабить его плечи? Он вдруг перестал двигаться, а затем, сказал.

"Что-то в этом не так".

"Правильно это или нет, но я определенно помню, как это происходило".

"Но было время, когда группа вертолетов SDF эскадрильей пролетала над нашей школой. Это было грандиозное зрелище, но я не помню, чтобы мистер Оги вообще как-то реагировал".

У меня была пара вопросов.

"Что ты имеешь в виду под "в эскадрилье"? "

"Информация".

"Как ты узнал, что это были SDF? ""Я не могу себе представить, кто еще мог бы управлять кучей вертолетов в таком V-образном строю".

В этом есть смысл. У меня оставался еще один вопрос.

"Ты абсолютно уверен, что Оги был там в то время? "

"Я думаю, что это был он, по крайней мере. Я помню, как искал слово "банкомат" в словаре, когда увидел вертолеты и увидел связь... это означало, что я был в классе английского языка, а мистер Оги был учителем. Он был у меня только на этом занятии."

Бьюсь об заклад, Ибара и Читанда пытались выяснить, что общего у вертолетов и банкоматов. Этот ATM является аббревиатурой от противотанковых ракет, которыми часто оснащались военные вертолеты. Но я отвлекся.

"В чем-то ты прав. Если бы что-то подобное пролетело над школой, я мог бы представить, что Оги выбежал бы на улицу и танцевал на школьном дворе".

"Хотя я не думаю, что он стал бы танцевать".

Это был просто пример.

Похоже, Ибара тоже изо всех сил пыталась вспомнить все, что могла.

"Да, я почти уверена, что это был мистер Оги, который так обрадовался, когда увидел вертолет. Это было несколько лет назад... наверное, сразу после того, как только мы начали свой первый год обучения."

"Теперь, когда ты упомянула об этом, я помню, что подумал: "В этой школе действительно странные учителя", когда это произошло", — прокомментировал я

"Но, как и сказал фуку-чан, я не помню, чтобы он реагировал на какие-либо вертолеты после этого".

Сразу после того, как мы начали там наш первый год, да? Все мои воспоминания сумасбродны, но я думаю, что Ибара была права. Не помню, чтобы что-то подобное происходило позже.

Сатоши тоже, казалось, что-то вспомнил. "Вы знаете, хотя, если мы говорим об Оги-сенсее, ведь было кое—что гораздо более любопытное - Шокирующая Легенда об Оги!"

Прекрати выдумывать всякую чушь".

Я подумал, что Сатоши просто собирается выдумать какую-нибудь небылицу или что-то в этом роде, но вместо этого он выглядел на удивление серьезным."Нет, я серьезно. Я ничего не выдумываю. Он сам нам сказал.

Он всегда любил свои истории. Я промолчал, и в ответ он улыбнулся и начал готовиться, как будто собирался рассказать эпическую сагу.

"Видишь ли, дело в мистере Оги... Я тоже сначала в это не поверил. Я не уверен, что ты сможешь смириться с этим, даже если я тебе скажу. Я бы не сказал, что это за гранью возможного, но...

"Переходи уже к делу".

"По словам самого мужчины, до сих пор в него трижды в жизни попадала молния".

Что касается Читанды, Оги был просто незнакомцем, который любил вертолеты и снимал деньги в банкоматах. Конечно, у нее было безграничное любопытство, но она ни за что не заинтересовалась бы чем-то подобным. На самом деле она ничего не добавила бы к разговору, но все равно заговорила

"О, неужели? Ты имеешь в виду, как молния, удар молнии?" спросила она, указывая пальцем на потолок. Сатоши кивнул.

«Да. Гром!"

Я никогда раньше не слышал об этой истории. Я молча повернулся, чтобы посмотреть на Ибару, и, судя по тому, как она слегка покачала головой в ответ на меня, похоже, она тоже этого не знала.

Читанда начала сердито хмурить брови.

Да ладно, ты его даже не знаешь...

- И к тому же три раза. Это чудо, что с ним все было в порядке", — ответила она.

"Гром оглушил его точно так же!"

Как жаль, что я это услышал. Я бы сделал себе одолжение, если бы притворился, что никогда этого не слышал.

Он сказал, что, по-моему, однажды это лишило его сознания. Он посмеивался над этим, говоря, что у него все еще есть шрам от ожога", — сказал Сатоши.

"Я понимаю... Но, по крайней мере, он все еще жив. Это хорошая сторона", — ответила Читанда.Это правда — попадание молнии определенно может привести к смерти во многих ситуациях. Насколько я видел, у Оги не было никаких явных травм, и хотя он был довольно невысокого роста, он казался действительно здоровым мужчиной. Учитывая, что это было после того, как в него трижды ударила молния, назвать это положительным моментом было бы преуменьшением.

Однако это начало меня беспокоить. Ударила молния? И в довершение всего - три раза? Возможно ли это вообще?

Город Камияма не был известен частыми грозами, и все же только Оги удалось получить удар три раза? Я не называл Сатоши лжецом. Конечно, он время от времени выдумывал истории, но он ни разу не предварял их словами: "Я ничего не выдумываю!"Итак, был ли Оги лжецом? Это тоже казалось маловероятным. Было много ребят, которым нравилось разыгрывать собственное несчастье, но слова "В меня трижды ударила молния" казались, я не знаю, слишком банальными, чтобы быть ложью.

Крошечная часть идеи начала формироваться, пока я ломал голову в поисках объяснения. Это получилась не очень веселая история.

"Сатоши, у нас в библиотеке есть старые газеты?" - спросил я.

Сатоши выглядел немного недовольным тем, что разговор так внезапно изменился, но он все же ответил на мой вопрос.

«Да. В школьной библиотеке тоже есть кое-что."

"Ммм, но у нас есть только обрывки, связанные с самой школой", - вмешалась Ибара.

О да, именно так. Чуть не забыл, Ибара работала в библиотеке. Когда я иногда заходил туда, я обычно видел ее за прилавком.

Это не имело никакого отношения к старшей школе Камияма, так что, вероятно, информации было бы недостаточно. Я схватил свою сумку.

"Я сейчас ухожу. Я собираюсь заглянуть в библиотеку, хочешь пойти со мной?"

Когда я сказал это Сатоши, он ответил скептическим выражением лица. "Что происходит? Это выглядит почти так, как будто ты замотивирован".

Была ли у меня какая-нибудь мотивация? Не думаю, что я бы назвал это так. Это действительно не давало мне покоя, так что я ничего не мог поделать с чувствами...

"Мне интересно"

В ту секунду, когда я пробормотал это, мне почти показалось, что атмосфера вокруг меня изменилась. Нет, это определенно так. Сатоши прикрыл рот руками, а Ибара скорчила такую гримасу, словно внезапно съела что-то кислое.

Сатоши начал дико жестикулировать и сказал: "Хотаро? Это ты, верно? Ореки Хотару? Тебя ведь не захватили инопланетяне, верно? Или ты одержим Читандой?"

"Ты же видишь, я стою прямо здесь", — вставила Читанда.

"Я думаю, тебе лучше сразу отправиться домой, Ореки. Иди прямо домой и немного отдохни. Укутайся поплотнее и потеплее, и я уверен, что завтра ты почувствуешь себя лучше, — быстро продолжила Ибара.

... Было ли действительно так странно для меня делать что-то подобное спонтанно? Честно говоря, я бы сказал, что это было так же спонтанно, как непринужденное дыхание.

Понятия не имел, когда библиотека закрывается, но сомневаюсь, что она была открыта 24/7. Было бы очень неприятно, если бы она была закрыта тому времени, как я туда доберусь. Воздержусь от предложений этой грубой компании и постараюсь сделать это быстро.

Как только я встал, чтобы сделать именно это, кто-то еще встал со своего стула в то же самое время. Это была Читанда.

"Ореки-сан, тебе интересно, не так ли?!"

"Думаю, да".

"Ты собираешься попытаться найти ответ?"

"Есть шанс, что ничего не выйдет, но это, вероятно, лучшая возможность, которая у меня есть".

"Мне любопытно!"

Ч-что за черт? Читанда быстро направилась туда, где я был, протискиваясь между столами и стульями. Наконец она остановилась примерно в метре от меня, и ее черные глаза уставились на меня.

""Подумать только, что было что-то, что могло бы заинтересовать тебя, Ореки-сан... Я хочу знать, что это такое! Мне любопытно!"

Ох.

Это тоже заноза в моём боку.

Сатоши, очевидно, должен был закончить свою домашнюю работу, поэтому он не присоединился к нам. С другой стороны, это не значит, что я был бы расстроен, если бы он не смог с самого начала. Честно говоря, было бы большим преимуществом, если бы Ибара смогла прийти, учитывая, что она работала в библиотеке средней школы, но мы двое не были достаточно близки, чтобы обращаться друг к другу с подобными просьбами.

Это означало, что только Читанда ждала у главных ворот школы.Тогда наступил момент, когда большинство студентов начали заканчивать свои клубные занятия. Ученики в школьной форме начали толпиться у входа, возвращаясь домой из заполненной клубами старшей школы, и конца этому не было видно. Ученики спортивных секций все еще были на территории школы, но, похоже, по большей части, все заканчивалось прямо сейчас. Я мог видеть девочек из легкоатлетического клуба, несущих на плечах барьеры, и мальчиков из бейсбольной команды, прогуливающихся вокруг ромбика, когда они подбирали различные базы.Я всегда ходил в школу пешком, но у Читанды был велосипед. Я предполагаю, что, строго говоря, она не ждала, поскольку я видел, как она беззаботно крутила педали с велосипедной стоянки за школой.

"Значит, нам пора в путь?"

Когда она это сказала, меня внезапно осенило.

В это время вокруг нас, насколько хватало глаз, были ученики, возвращавшиеся домой. Мы с Читандой вместе пошли в библиотеку, ей пришлось бы слезть с велосипеда и вести его в толпе. Я представил себе эту сцену в своей голове.Вероятно, это было бы невозможно. В этом нет ничего удивительного.

"Продолжай".

Читанда взглянула на меня. "Ты можешь продолжать..."

- сказала она.

Я сидел позади Читанды, пока она крутила педали... Я представил себе эту сцену в своей голове.

Это определенно было бы немыслимо.

Теперь, когда я думаю об этом, у нее вообще не было причин ждать здесь. Если она хотела знать, что я собираюсь искать, тогда нам было бы лучше встретиться в библиотеке. Вместо того, чтобы просто сказать ей снова идти вперед, я дам ей что-то, с чего можно начать. Она начала крутить педали.

Я немного подумал, а потом окликнул ее: "Эй, Читанда".

"да?" Все еще стоя на велосипеде, она остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на меня.

"Когда ты придешь в библиотеку, проверь, можешь ли ты найти старые газеты в электронном виде. Если можешь, не могла бы ты поискать статьи, в которых упоминается имя Масакие Оги?"

"Я поняла. Тогда увидимся позже."

Я провожал ее взглядом, пока она крутила педали, и не мог отделаться от мысли, что велосипед ей не очень подходит. Хотя, какой бы девичьей она ни была, это не значит, что я представлял ее в каком-то конном экипаже или рикше...

Я снова смешался с остальными уходящими студентами. Я бы заставил Читанду ждать, если бы шел слишком медленно. Пробежка, конечно, противоречила бы моей политике энергосбережения, но, по крайней мере, более быстрый темп не повредил бы.Я быстро шел, уставившись себе под ноги. Городская библиотека была не так уж далеко от моего обычного маршрута домой; все, что мне нужно было сделать, это сделать небольшой крюк. Это была тропинка, к которой я уже так привык, идя вдоль реки. Иногда в дождливые дни я обходил его, чтобы пройти по крытой крышей торговой улице с аркадой, но по большей части я приходил и уходил по этой улице. Толпа учеников, которая первоначально собралась у входа в школу, постепенно редела все больше и больше — возможно, кто—то шел к себе домой, другие в школу и так далее - и в конце концов я был единственным учеником старшей школы Камиямы, который все еще шел вдоль реки.

Я немного устал от быстрой ходьбы, поэтому поднял подбородок и поднял голову. Я понял, что сзади приближается малолитражка, и отошел на обочину. Наконец, подняв глаза перед собой, я увидел знакомый вид заснеженного горного хребта Камикакиути, возвышающегося, как всегда, в линию вдалеке.

Город Камияма был расположен у подножия этого хребта Камикакуси. Если вы уедете из города — например, на школьную экскурсию, — вы поймете, что горы продолжаются, как огромный экран, и это вызывает чувство свободы и беспокойства одновременно. Массивный хребет, его самый высокий хребет, простирающийся на 3000 метров над землей, препятствует прохождению даже атмосферы, и в результате погода с обеих сторон совершенно разная. Вероятно. Я никогда не видел этого своими глазами. Это то, что было написано в учебнике, который я когда-то читал, и моя сестра рассказывала то же самое.

Моя сестра тоже, из тех людей, которые путешествовали по всей Японии и миру со словами "Я ненадолго выйду", ходила к горному хребту, который возвышался передо мной бесчисленное количество раз. Однако, несмотря на многие качества Томоэ Ореки, альпинист, по-видимому, не входил в их число. Я почти уверен, что все, что она покорила, - это более легкая половина хребта, с горами, предназначенными для начинающих, высотой всего 2000 метров.

Меня тоже однажды водили туда в начальной школе. Само собой разумеется, что пешие прогулки противоречат моим принципам энергосбережения. Я, наверное, никогда больше не взойду на гору.

До вечера оставалось еще немного времени. Не то чтобы я забыл о Читанде, но я на секунду задержал взгляд на линии гор, которые я должен был так привыкнуть видеть.

Это не было совпадением, что я был озабочен хребтом Камикакуси.

Заметив, как я вошел в библиотеку, Читанда мягкими шагами подошла ко мне и протянула распечатанный лист бумаги.

"Я нашел кое-какую информацию об Оги-сан".

На самом деле ей не нужно было распечатывать его для меня. Я почти уверен, что копии стоили 10 иен за страницу, поэтому я выудил из кошелька монету в 10 иен и предложил ей. Она молча приняла это.

То, что нашла Читанда, было газетной статьей за прошлый год.

"Благоустройство тропы хребта Камикакуси"

Благоустройство тропы горы Абуми, организованное альпинистским клубом Камияма, в настоящее время продолжается с 26-го числа. 11 членов, включая волонтеров, приняли участие в уборке мусора с тропы и прилегающих территорий. Масакие Оги (39 лет), президент альпинистского клуба Камияма, прокомментировал: "Поскольку в последние годы походы становятся все более популярными, все больше и больше туристов не заботятся о том, как они относятся к своему окружению. Я бы хотел, чтобы люди знали, как их плохие манеры влияют на гору".

--

"Я смотрю, мистер Оги был альпинистом", - сказала Читанда. Мое выражение лица, вероятно, немного потемнело, когда она пристально посмотрела на меня, прежде чем продолжить. "Ммм... что-то не так?"

"Не совсем. Тыпросмотрела все старые журналы?"

"Я не могла взглянуть на что-нибудь старше пяти лет, но ты можешь заказать это вон там, на прилавке".

Сказав это, она стала выглядеть немного более неуверенной в моем поведении.

Услышав, что в него трижды ударила молния, я задумался... Возможно ли вообще, чтобы что-то подобное произошло на ровной земле?

Я думаю, так оно и было. Я слышал истории о людях со всего мира, выживших даже после того, как в них десятки раз ударила молния. Однако я придерживался другого направления мыслей, и, похоже, я был прав.

Тем не менее, я действительно хотел бы, чтобы это было не так. Когда эта мысль пронеслась у меня в голове, я подошел к прилавку.

"Извините, я ищу газетную статью", - обратился я к молодой женщине в очках в серебряной оправе, сидевшей перед компьютером.

«Хорошо. Что ты ищешь?"

Я запросил статью за год, когда я поступил в среднюю школу, где-то с апреля по май.

Какое-то время звук щелкающих клавиш не прерывался. Вместо того, чтобы проверять клавиатуру или монитор, она продолжала смотреть в мою сторону, когда печатала. "У вас есть какие-нибудь ключевые слова?"

Я на секунду задумался. "Попробуйте "застрял".

Не спрашивая почему и даже не меняя выражения лица, она ввела его в компьютер.

Интересно, она библиотекарь? Раньше у меня было впечатление, что каждый, кто работал в библиотеке, был библиотекарем. Некоторое время назад Ибара по той или иной причине узнала об этом моем понимании и высмеяла меня за это. Не говоря уже о том, была ли она библиотекарем или работала неполный рабочий день, она довольно быстро справилась с работой. Почти сразу же у нее был список газетных статей, которые соответствовали моему запросу.

"Есть двенадцать совпадений. Не хотели бы вы еще больше сузить круг своих поисков?" - спросила она.

"Результатов не так уж много. Не могли бы вы просто показать их мне, пожалуйста?" Я ответил.

Женщина повернула монитор так, чтобы он был обращен ко мне. Похоже, база данных на самом деле не содержала самих статей, а была просто средством для их поиска. Были показаны только заголовки, но среди них я нашел слова, которые подтвердили мои подозрения.

— "Туристы, застрявшие на хребте Камикакути, Поиски приостановлены"

"...Это от 9 мая. В газете написано, что это прямо отсюда. Давай поищем его", - сказала Читанда.

В ее голосе не было и следа беззаботности.

Читанда никогда не была хороша в выяснении обстоятельств. Даже если бы я понял это, Ибара поняла это, и Сатоши понял это, одна только Читанда слишком часто оказывалась бы в тупике. Однако, судя по тому, как она говорила сейчас, можно было с уверенностью предположить, что она уже поняла, что произошло. Я молча последовал за ней, пока она шла впереди.

Хотя мы искали статью без чьей-либо помощи, ее поиск не занял бы слишком много времени, если бы мы знали дату. Не прошло и минуты, как мы это сделали. Это было в пятницу, 9 мая, утренний выпуск. Причина, по которой учитель английского языка средней школы Кабуяра г-н Оги сказал, что ему нравятся вертолеты, вероятно, связана с тем, что произошло в этот день.

Статья выглядела так:

"Два Члена Альпинистского Клуба Камияма Сообщили, Что Застряли"

8-го числа власти Камиямы были уведомлены о том, что Куичи Таварада (43 года) и Исао Мурадзи (40 лет) не вернулись из похода в заранее назначенное время. Оба являются членами альпинистского клуба Камияма и, как сообщается, отправились в поход на гору Шикоро в хребте Камикакуси. Была направлена спасательная группа, но усилия были приостановлены из-за неблагоприятной погоды в прилегающих районах. Власти префектуры передали местной полиции спасательный вертолет, и, как только погодные условия улучшатся, планируется провести поиск с воздуха.

"Что означает... это?"

Читанда, вероятно, уже знала суть того, что произошло; она просто не хотела излагать это словами. Все это была моя идея, так что, вероятно, я нес ответственность за то, чтобы быть тем, кто ответил.

"Это означает, что Оги на самом деле не любил вертолеты".

В библиотеке было больше людей, чем я ожидал вечером. Я видел детей и пожилых людей, учеников старшей школы Камияма, одетых в ту же форму, что и мы, и даже тех, кто выглядел как ученики из других школ. Я думаю, нам следует быть тише в библиотеке. Я немного понизил голос."В Оги трижды ударила молния. Вероятно, это правда, но я не был так уверен в том, как это произошло, когда он был обычным учителем английского языка в средней школе. Так вот что заставило меня задуматься. Что, если он часто ходил в места, где молнии били чаще?"

"Ты имеешь в виду, в горах", - ответила Читанда.

«Да. Я подумал: а что, если Оги был не только учителем, но и альпинистом? Вот тогда я сразу сложил два и два и понял, почему Оги сказал, что в тот день ему понравились вертолеты. Я не хотел в это верить, поэтому и пришел сюда, чтобы проверить."

А теперь перед нами статья из прошлого — статья о двух застрявших членах его альпинистского клуба.

"Почему Оги в тот день перегнулся через окно, чтобы посмотреть на вертолет? Это потому, что этот вертолет имел особое значение. Может быть, вертолет, пролетающий над головой, был каким-то образом важен для него, подумал я.

"Чтобы расширить это, ему абсолютно необходимо было знать, способен ли вертолет летать. Вот почему, когда он услышал звук вертолета, он сразу же пошел посмотреть на него сам, даже не задумываясь.

Было невозможно что-либо понять, просто увидев, как учитель английского языка проявляет интерес к вертолетам.

Однако, если вы сменили "учитель английского языка" на "альпинист", это открыло гораздо больше возможностей. Не говоря уже о том, что город Камияма был родиной горного хребта Камикакиути, его самого высокого хребта, простирающегося на высоте 3000 метров над землей. Если бы вы начали задаваться вопросом, почему альпинист был так озабочен тем, чтобы вертолеты могли летать, то никому не потребовалось бы много времени, чтобы придумать некоторые возможности. Вещи, которые связывали альпинизм и вертолеты, были аэрофотосъемкой и транспортом. Если это не было ни тем, ни другим... тогда это могло быть только спасение.

Голос Читанды тоже звучал шепотом, хотя у меня возникло ощущение, что это было не только потому, что мы были в библиотеке.

"В этой статье говорится, что погода 8-го числа была действительно плохой, поэтому вертолеты не смогли бы летать".

"Это верно".

После этого я ничего не сказал. Она, вероятно, тоже это понимала. Я не буду говорить ничего бессмысленного.

--

Что я хотел знать, так это, вероятно, смог ли вертолет, дежуривший в полиции города Камияма, долететь туда. На уроке, когда он учил своих 7-классников основам азбуки, он задавался вопросом, восстановится ли когда-нибудь погода на далеком хребте Камикакиути. Если бы площадку очистили, вертолет взлетел бы. Если бы вертолет улетел, то у тех двоих, кто застрял, было бы больше шансов на спасение.

"Что он, должно быть, чувствовал..."

Когда Читанда пробормотала это, я еще раз вспомнил, что произошло три года назад. Оги бросился к окну, и как только звук вертолета наконец затих вдали, он вернулся на свой помост. "Я просто люблю вертолеты" - таково было его оправдание. Мне кажется, я помню, как тогда выглядело его лицо. Может быть, у меня что-то с памятью.

"Я не знаю, что он чувствовал, но я почти уверен, что он улыбался".

Может быть, это произошло просто потому, что он был перед своими учениками.

В газете, опубликованной через пару дней после этого, сообщалось, что останки двух застрявших членов альпинистского клуба были наконец обнаружены.

Их обнаружил полицейский вертолет.

Когда мы вышли из библиотеки, солнце уже садилось, что неудивительно. Хотя для меня это был всего лишь небольшой крюк, мы с Читандой жили в разных направлениях. Когда мы вышли из передней части, и я уже собирался попрощаться, Читанда вдруг начала что-то говорить.

"Ммм..."

"Хмм?"

Она повернулась ко мне лицом.

Ее голова, казалось, почти незаметно опустилась.

"Могу я спросить тебя кое о чем?"

"Продолжай".

"Почему тебе было интересно?"

Это, да? Я кисло улыбнулся, прежде чем осознал это. Что я веду себя так спонтанно, действительно так странно?"

Читанда тоже улыбнулась. "Полагаю, я бы сказала так, да. Это очень на тебя не похоже."

"Ну, я думаю, "если я не должен этого делать, я не буду", в конце концов."

"Нет, я не это имела в виду".

Она сразу же сбила мой девиз "Иди к делу". Немного поколебавшись, она продолжила.

"Ореки-сан, ты так много делаешь для других людей. Ты тоже помогал мне бесчисленное количество раз. Однако ты никогда не беспокоишься о вещах, связанных с тобой. Так почему же именно сегодня из всех дней ты захотел узнать о чем-то, в чем не был уверен...? Прости, я ничего не могу с собой поделать. Мне так любопытно."

Я чувствовал, что она была неправа в одном — очень, очень неправа.

Однако у меня такое чувство, что прояснение этого недоразумения займет некоторое время. На улице уже темнело. Я решил сделать это быстро и просто ответить на ее вопрос.

"Когда я услышал историю о молнии, я сделал неудачный вывод в своей голове".

"Да, это то, что ты мне сказал".

"Если бы этот вывод был верен, с тех пор мне нужно было бы быть более осторожным. Вот почему я пришел сюда, чтобы подтвердить это".

Если бы мы говорили о сложном недельном расследовании, тогда это была бы совсем другая история, но если бы для поиска ответа потребовалось просто покопаться в старых газетах, то на самом деле это не было проблемой. Мне даже помогли.

Читанда все еще выглядела сбитой с толку всем этим.

"Быть осторожным?"

"Узнав об этом инциденте, я не могу просто ходить и говорить все, что хочу, о том, что Оги любит вертолеты. Это было бы бесчувственно. Конечно, мне пришлось бы быть более осторожным, - небрежно ответил я.

Однако по какой-то причине огромные глаза Читанды были широко открыты. Мне показалось, что она была совершенно ошеломлена. Рефлекторно я начал беспокоиться, что случайно сказал что-то неудачное. Я попытался подумать и уточнить, что я имел в виду."Под бесчувственным я подразумеваю что-то вроде: "Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!" Что-то в этом роде. Хотя, я, вероятно, никогда больше его не увижу, так что, наверное, я понятия не имею, о чем говорю..."

"Ореки-сан, это так...", - внезапно сказала мне Читанда.

Ее губы шевельнулись, как будто подбирая слова, а затем она тупо уставилась на меня. То, что в конце концов получилось, было единственным предложением.

"Я действительно не могу выразить это словами".

Я не имел ни малейшего представления о том, что она пыталась мне сказать. Ну, раз она не могла выразить это словами, то я бы также не смог по-настоящему услышать эти слова.

"Хорошо, мы увидимся. Спасибо, что помогла мне."

"Всегда пожалуйста. До свидания."

Это был короткий обмен репликами. Дом Читанды был далеко — даже при том, что у нее был велосипед, к тому времени, когда она приедет, будет уже совсем темно. Она была единственной, кто захотел прийти, но все же я чувствовал себя немного виноватым из-за всего этого. Я определенно в долгу перед ней за это.

По дороге домой я вдруг посмотрел прямо перед собой.

Горы Камикакуси уже были полностью погружены во тьму.

Часть 1 Наш легендарный том

Интересно, какое название было у манги, которую я прочитала впервые? Это случилось, когда я была так молода, что никогда не буду полностью уверена, сколько бы возможных названий ни пришло мне на ум. Все, что я с теплотой помню, это только то, как я была поглощена этим.

В гостиной моего дома имелась единственная книжная полка, а на этой полке стояли только запыленные энциклопедии и литературные антологии, которые я даже не видел, а только вынимал из футляров — манги и вовсе не было. У меня появилась возможность узнать о ней благодаря моей тёте, сестре моей матери. У нее был грубый стальной дом, столь же грубый, сколь и безобразный, но в нем были книжные полки головокружительной высоты, до краев заполненные книгами, примерно половина из которых была томами манги всех времен.

Это стало моей повседневной рутиной. Я оставляла свой маленький рюкзак дома после дня, проведенного в начальной школе, а затем сразу же шла в дом своей тети и читала мангу, пока в конце концов не приходила домой ужинать.

Всякий раз, когда я приезжала, моя тетя, полная противоположность моей матери, всегда улыбалась и гладила меня по голове, говоря: "Манга-маньячка Мая-чан снова здесь!", прежде чем оставить меня наедине с собой. Вспоминая об этом сейчас, она, вероятно, перемешала мангу с небезопасными сценами на верхние полки, за пределы досягаемости руки младшеклассника.

Переломный момент наступил, когда я училась в третьем классе. Насколько я помню... Я только закончила читать "Феникс" Осаму Тэдзуки. Возможно, на самом деле это была «Дикая семёрка» или «К Терре», но, во всяком случае, я читала, не отрывая глаз от страниц, в тот момент, когда моя тетя неожиданно вошла и предложила мне перекусить. В детстве я ела мало, поэтому она обычно воздерживалась от того, чтобы кормить меня чем-либо, что могло бы заставить меня потерять аппетит к обеду, но в тот день ей дали несколько высококачественных арбузов, и, очевидно, она хотела, чтобы я тоже попробовал их.

— Тебе бы тоже арбуза, Мая-чан, — сказала она мне. Мне неприятно это говорить, но я совсем не помню его вкуса. Что осталось со мной, так это то, что она рассеянно говорила во время нашего перекуса.

«Книги странные, не так ли? Совершенно неважно, кто ты такой. Подумать только, что кто-то может их написать...»

Я понятия не имею, откуда взялась эта ее мысль. Возможно, она говорила о том, что, несмотря на то, что для вождения автомобилей и работы с механизмами требуются лицензии, интересно, как написать книгу может кто угодно. Однако с этой единственной фразой меня осенило нечто невероятное.

Понятно... Нет причин, по которым кто-то вроде меня не мог бы рисовать мангу.

Как только я это поняла, шлюзы открылись, и я сразу же в тот же вечер начала рисовать. Мне никогда не нравилось рисовать само по себе, и в добавок к этому, я часто получала самые высокие баллы на уроках рисования. Я была уверена в этом: даже я могла рисовать мангу! Интересно, сколько времени понадобилось, чтобы моя уверенность рухнула. Десять минут? Пятнадцать? Когда я оглядываюсь назад на ужасные рисунки, которые я тогда делала, я не могу не плакать. В то время это было так удручающе, так жалко… Слова «Это не должно было быть так» сформировались у меня за стиснутыми зубами. Я тихо проклинала себя, когда слезы падали на бумагу вниз, и затем, наконец, моя решимость укрепилась в последнем крике разочарования.

С того дня я продолжала неустанно рисовать.

Ежемесячный журнал манги «Ла Шин» изначально продавался как дополнительный том к «Шин Со». Название, по-видимому, произошло от японского звукоподражания, обозначающего много тишины, но содержание оказалось совсем другим. В отличие от Шин Со, в основном сёнэнов, Ла Шин был более нейтральным, или, говоря иначе, журналом, который, казалось, приветствовал всех людей любого возраста, лишь бы им нравилась манга. Существовало довольно много журналов, которые я был бы не прочь назвать "Для всех любителей манги!", но Ла Шин специализировались на какой-то одной нише, я думаю, и они, как правило, не публиковали ничего слишком сложного для обычного человека. Даже если бы у меня не было мелочи или времени, чтобы читать каждый журнал манги по мере их выхода, я бы все равно обязательно покупал последний номер Да Шин каждый месяц в день его выхода, 18-го.

Как и многие другие журналы, Ла Шин принимал заявки на мангу, а также предлагал награду для новичков под названием New World Prize. Она вручается четыре раза в год, и в дополнение к выбранной работе, которая сама публикуется в номере за этот месяц, названия примерно двадцати других работ, занявших второе место, получают почетное упоминание с коротким комментарием.

Восемнадцатое февраля выпало на ужасно холодное воскресенье. Пока снег падал без устали и без передышки, продолжая засыпать город, я направилась, обернув уши шарфом и закутавшись с головы до ног в морозостойкую одежду, к книжному магазину Кобундо рядом с шоссе. Даже я на самом деле не хотела выходить на улицу в такой чреватый несчастными случаями делотящейснь, как этот, но, в конце концов, это было для последнего выпуска Ла Шин. Тем не менее, несмотря на то, что я покупала каждый номер в конце месяца, это не обязательно означало, что я должна была получить его в тот же день, когда он вышел. Однако, дело было в том, что сегодняшний мартовский номер был совсем другой историей.

Я брела, шаг за шагом, по щиколотку в снегу, и после того, как я наконец пришла в Кобундо - мое путешествие заняло в пять раз больше времени, чем обычно, - я воспользовалась мгновением, чтобы расслабиться и глубоко вдохнуть теплый внутренний воздух. Я тщательно осмотрела каждый дюйм своей одежды, чтобы стряхнуть снег, и как только убедилась, что случайно не намочу ни одну из книг, подошла к полке с журналами.

Что на счёт результатов, все мои усилия были напрасны. Последний номер Ла Шин еще не вышел. По словам сотрудника магазина, поставки иногда переносились на день вперед или назад, если официальная дата выпуска приходилась на воскресенье. Я ничего не могла с этим поделать, так что мне просто пришлось тащиться обратно домой.

На следующий день после школы мне удалось уговорить одного из моих друзей подменить меня в библиотеке, и я как можно быстрее покинула кампус, не направляясь ни в Общество изучения манги, ни в Клуб классики. Я бежала так быстро, как только могла, по расчищенным от снега тротуарам и, наконец, ворвалась в Кобундо. Я схватила номер Ла Шин, перевязанный пластиковой бечёвкой, который никто не мог прочитать перед покупкой, прижала его к своей колотящейся груди и направилась к кассе. Я уже видел девушку за прилавком здесь раньше, и своим обычным сладким голосом она спросила: "Вам нужен пакет?"

"Да, пожалуйста", - ответила я, нервно сглатывая при этом.

"Хочешь, я перережу для вас веревку?"

Мои щеки вспыхнули, когда я задалась вопросом, что она, должно быть, думала обо мне. Однако в выражении ее лица не было ничего необычного, поэтому я ответила: "Да", и она пошла за ножницами и сделала это.

Я вышла на улицу с пакетом и сразу же вытащила журнал. Вероятно, было не так уж много людей, которые начали бы читать свою покупку в ту же секунду, как вышли из магазина. Хотя я немного беспокоилась о том, что меня увидит кто-нибудь из моих знакомых, я пролистала страницы.

14-й лауреат премии "Новый мир": "Контратака Тануки" Мамору Мамианы.

Я никогда раньше о нем не слышала. Я надеюсь, что это хорошо.

Я пошла посмотреть на другие примечательные подборки. У каждого из них была одна панель, опубликованная в журнале, но ни одна из них не выглядела знакомой... Другими словами, мой не был выбран.

Я посмотрела на чистое зимнее небо; дыхание, вырвавшееся из моего долгого вздоха, побелело.

Награды за участие достались... Ичитаро Тасака, MILULU, Кинсукэ Шоуда, Сато Джорджия, Каору Ядзима, Казуру Ихара, Энма Хару...

"Подождите, что..."

Странный звук вырвался из моего рта. Мужчина, вошедший в магазин, взглянул на меня краем глаза, но я не почувствовала ни малейшего смущения.

"Нет... ни за что..."

Казуру Ихара! "Остров с башней!"

Она была опубликована!

Часть 2 Наш легендарный том

Продолжение. Наш легендарный том

Моя история с моими рисунками была опубликована под моим псевдонимом в мартовском номере Ла Шин![1]

Я закрыла журнал и затем, дрожа, открыла его во второй раз. Может, это какая-то ошибка, подумала я. Может быть, когда я снова открою его, результаты изменятся.

Но они этого не сделали.

2.

Был солнечный майский понедельник, и я направилась в школьную библиотеку после окончания уроков. Я состояла в Обществе манги, Клубе классики и Библиотечном комитете, и хотя обычно я работала там только по пятницам, в понедельник мы обучали новобранцев, присоединившихся в апреле, поэтому я решила, что позаботиться о возвращенных книгах - это наименьшее, что я могла сделать. Я закончила раскладывать их все без сучка и задоринки, но еще оставалось немного времени. Я подумала, что было бы неплохо заглянуть в Общество манги, но вместо этого я прошла в самый конец четвертого этажа специального крыла, к Классическому клубу.

Открыв дверь класса географии, я сразу же была встречена знакомыми веселыми голосами.

"Эй, Маяка! Ты вовремя. Подойди, посмотри на это."

Увидев Фуку-чана в центре комнаты, подзывающего меня рукой, мои губы подсознательно изогнулись в улыбке.

Все второкурсники были здесь, но, похоже, первокурсник сегодня не пришел. Сатоши Фукубе и Эру Читанда - Фуку-чян и Чи-чян — сидели бок о бок, рассматривая какую-то брошюру, раскрытую на их столах. Ореки сидел на некотором расстоянии, уставившись в окно с кислым выражением лица.

“Да? Что это?"

Я бросила свою сумку на ближайший стол и подошла к ним двоим, и Читанда подняла брошюру, чтобы я могла ее увидеть, ее лицо расплылось в широкой улыбке. На обложке было написано "Результаты конкурса отчетов о книгах города Камияма".

"Это четырехлетней давности, но я случайно наткнулась на это вчера, когда убирала свою комнату. Я открыл его из любопытства и увидел неожиданное название", - сказал Чи-чан. Она раскрыла страницы своими тонкими пальцами, и я взглянул на содержимое:

Первое место: "Мое мнение о "Синей птице" Ами Кодзимы"

Второе место: "Мое мнение о "Саламандре" Дзиро Миямы"

Третье место: "Мое мнение о "Беги, Мелос!" Хоутару Ореки"[2]

Четыре года назад это означало, что в то время мы были в 6-м классе.

"Маяка-сан, ты была в том же классе, что и Ореки-сан, верно?", - спросила Чи-чян.

Верно. Как бы это ни было прискорбно, я учился с ним в одном классе всю начальную и среднюю школу, поэтому я смутно помнила, что он получил награду на каком-то конкурсе книжных репортажей. Однако я никогда не читала его представление. Я понятия не имела, что это было записано в брошюре.

"Мелос, ха. Не похоже на то, о чем Ореки стал бы писать".

"Давай, Маяка. Ты правда думаешь, что Ореки выбрал бы такую историю о дружбе? Вероятно, это была просто тема, которая была поручена ему", - сказал Сатоши.

Читанда немного поразмыслила, а затем начала говорить.

"Когда я был в 7-м классе, я почти уверена, что мне пришлось прочитать "Маленького короля декабря" Алекса Хакке для отчета о летних каникулах".

Теперь, когда она упомянула об этом, я чувствую, что должна была прочитать то же самое.

Мы трое одновременно уставились на Ореки. Он отвернулся, но в конце концов уступил тишине и тихо вздохнул, прежде чем снова повернуться к нам лицом.

«Это была одна из рекомендуемых книг в библиотеке... Кроме того, она была короткой».

Ох. Это имело смысл, если это было причиной.

Фуку-чан радостно улыбнулся, явно хорошо проводя время.

«В любом случае, Маяка. Этот книжный отчет — настоящий шедевр, видите ли. Он действительно вызвал у меня слезы; вы можете определенно представить, что он был написан Хотаро из 7-го класса».

Чи-чян кивнула и тоже добавила: «Я тоже была очень очарована этим. Я никогда не могла написать что-то подобное».

Услышав, как они говорят об этом с таким воодушевлением, мне тоже стало немного любопытно, но я подумала, что, по крайней мере, сначала спрошу об этом Ореки.

"Могу я?"

Хотя он оглянулся с угрюмым недовольным выражением лица, он ответил: «Не похоже, чтобы эта брошюра принадлежала мне».

Вместо того, чтобы ответить простым «Я не хочу, чтобы ты это делала», он сказал это как общедоступную информацию, хотя ему это могло не понравиться, и он намекнул, что не может сказать «нет»… Клянусь, он никогда не меняется. Я поблагодарила Чи-чян и с радостью взяла брошюру из ее рук.

Я уверена, что оригинал был написан от руки, но для брошюры он был напечатан.

Мое мнение о "Беги, Мелос!"

Хотаро Ореки

Я прочитал "Беги, Мелос". Это было интересно. Я был рад, что Мелос смог спасти Селинунция. Я также был рад, что царь Дионис передумал. Я подумал, что было бы хорошо, если бы это изменение длилось долго.

Изначально Мелосу вообще не нужно было бегать. Его деревня и замок были разделены всего десятью китайскими милями — или сорока километрами в сегодняшних терминах, — так что даже если бы он пошел пешком, это заняло бы у него всего около десяти часов. Причина, по которой Мелос побежал в начале, заключалась в том, чтобы заставить себя разорвать связи со своим домом, поэтому, когда он был достаточно далеко от деревни, он начал идти как обычно.

Однако было две причины, по которым ему пришлось бежать со всем, что у него было в конце истории. Первая причина в том, что мост был смыт из-за проливных дождей накануне. Второй и более серьезной причиной было нападение бандитов. Хотя он был полностью окружён, он смог победить как минимум четверых из них и сбежать. Я думал, что он очень сильный. Нормальный человек не мог этого сделать. Однако, поскольку Мелос очень устал от этого и заснул, ему пришлось бежать, чтобы успеть.

У Мелоса не было с собой ничего ценного. Мало того, что он сказал с самого начала: «У меня нет с собой ничего, кроме моей жизни», это, вероятно, было очевидно, просто взглянув на него. Чего тогда добивались бандиты? Они сами ответили на этот вопрос. Когда Мелос сказал им: «У меня нет с собой ничего, кроме моей жизни», бандиты ответили: «Нам нужна именно эта жизнь!» По сути, они были не столько бандитами, сколько убийцами. Слабые убийцы, само собой. Что касается того, кто заказал убийство, сам Мелос сказал: «В таком случае король, должно быть, потребовал этого», на что убийцы не ответили. Я подумал, что это очень хорошо с их стороны, что они не предали своего клиента.

Вопрос в том, был ли прав Мелос, полагая, что убийц послал за ним король?

Я так не думаю. Неважно, кто, по вашему мнению, желал смерти Мелоса, король был единственным человеком, которым это точно не могло быть.

Царь Дионис ни в кого не верил, поэтому он вообще не верил, что Мелос вернётся. Именно потому, что он думал, что этого не произойдет, шок от возвращения Мелоса вызвал в нем такую перемену взглядов. Не может быть, чтобы кто-то, кто думал, что Мелос не вернётся, также послал бы убийц, чтобы попытаться предотвратить это возвращение.

Тогда кто их послал? Кто был бы счастлив, если бы убийцам удалось убить Мелоса?

Попробуем представить, что было бы, если бы убийство прошло удачно. Если бы Мелос не прибыл до захода солнца, Селинунций был бы казнён, а царь воскликнул бы с печальным выражением лица: «Именно поэтому людям нельзя доверять».

Если бы труп Мелоса был обнаружен позже, выяснилось бы, что король казнил человека, хотя человек, который должен был прибыть, был убит грабителями с большой дороги. Хотя подданные короля, возможно, боялись его, в глубине души они также наказывали его решение. Если бы тело Мелоса было тщательно спрятано и в результате так и не было найдено, король продолжал бы верить, что Мелос сбежал, как он и ожидал. Он бы потерял шанс поверить в людей и продолжил бы расстрелы, еще больше разрушая страну изнутри.

С другой стороны, когда Мелос бежал обратно в замок, он встретил человека по имени Филострат, который был учеником Селинунция. Хотя Селинунций на самом деле еще не был казнён, он сказал Мелосу: «Ты опоздал! Пожалуйста, перестань бежать!» Филострат совсем не выглядел так, будто хотел спасти Селинунция. Разве он не был его учеником?

Вполне вероятно, что его послал тот же человек, который нанял убийц, чтобы хотя бы попытаться отговорить Мелоса от этого, прежде чем он доберется до замка.

В книге было написано, что «царь Дионис никому не мог доверять». Я думаю, что это недоверие было обоснованным. У короля были враги. Однако теперь, из-за инцидента с Мелосом, ему будет еще труднее понять, кто были эти враги. Чтобы настроить короля против его народа, челов

ек, нацелившийся на Мелоса, скорее всего, продолжит делать все возможное, чтобы воспользоваться его недоверием.

Я был рад, что царь Дионис передумал. Однако после того, как я закончил читать «Беги, Мелос!» Я думал, что изменения не могут длиться так долго.

Я поднесла ладонь ко лбу.

"Ореки..."

Я понятия не имела, что он представил такой отчет о книге. Я оглянулась на него и увидел, что он снова смотрит в другую сторону. Я могу себе представить, как тяжело было читать то, что ты написал четыре года назад, рядом с тобой вот так.

Фуку-чан, который в какой-то момент подкрался ко мне, взволнованно сказал: "Что меня особенно привлекает, так это то, что он представлял среднюю школу Кабурая на конкурсе и даже получил награду, хотя и занял третье место. Честно говоря, когда вам задают анализ книги, я полагал, что все просто пишут то, что, по их мнению, больше всего понравилось бы учителю, а не то, что они думают на самом деле. Я осознал ошибочность своих путей! Такого рода вещи тоже довольно хороши!"

«Я почти уверен, что обычно так не получается. Нашим учителем японского языка в 7-м классе был мистер Ханашима, верно? Он был немного не в себе», — ответил я.

Я все еще помнил его довольно отчётливо. Он всегда очень настойчиво говорил: "Не нужно думать о намерениях автора".

Я почти уверен, что он продолжил так: "Они, вероятно, все равно думали о чем-то неприятном. Даже если они думали: "Я просто хочу напиться и уже заснуть", когда писали свои предложения, мы все равно можем проверить эти предложения на предмет смысла. Вот что такое язык. Например, Мацуо Басе писал: "Месяцы и дни - это вечные путешественники, а годы, приходящие и уходящие, - такие же путники".[3] Если мы посмотрим на этот отрывок честно и без предубеждений, мы увидим, что Басе рассматривает годы не как нечто, что просто проходит, а как нечто, что приходит и уходит. По сути, это указывает на то, что Басе - путешественник во времени".

... Да, он действительно был странным учителем. Если бы мы говорили о мистере Ханашиме, я бы без труда поверил, что он выбрал Ореки.

"Интересно, что случилось с королем Дионисом после этого. Что ты думаешь, Ореки-сан?" - спросила Чи-чян, на что Ореки коротко ответил, его щеки слегка покраснели: "Кто знает".

Я перевернул брошюру и кое-что заметил.

"Хей, Ореки. Твой анализ был довольно длинным, не так ли?"

"Хмм?"

Застигнутый врасплох, он взглянул на меня.

"Другие немного короче. Разве у тебя не максимальный лимит символов?"

"Ах, это." Маленькая, неловкая улыбка появилась на угрюмом лице Ореки. "Я думал, там сказано, что отчет должен быть больше пяти страниц, поэтому я сделал ровно пять. Оказалось, что на самом деле это было не более пяти страниц. Паршиво, что, несмотря на то, что я изо всех сил старался сделать только самый минимум, на самом деле я сделал больше, чем мне было нужно. Я подумывал о том, чтобы вырезать некоторые детали после."

"Вырезание материала после его окончания на самом деле не похоже на выполнение "абсолютного минимума", - сказал я, смирившись.

Сатоши глубоко кивнул. "Хотя я могу понять, к чему ты клонишь. Если бы это был я, я бы тоже кое-что вырезал".

Не срезать углы для того, чтобы срезать углы? Для вас это имеет смысл? Этот вопрос отразился на моем лице, когда я повернулась, чтобы спросить Чи-чян, но она выглядела такой же потерянной. Только ее реакция имела смысл. Как кто-нибудь мог иметь хоть какое-то представление о том, о чем они говорили?

Они оба были очень странными. Мы обменялись взглядами и захихикали.

Ну что ж... Я посмотрела на свои часы, а затем встала со стула. Я не могла здесь задерживаться слишком много времени.

Часть 3 Наш легендарный том

Продолжение Наш легендарный том

"Ты идешь домой, Маяка?" — спросил Сатоши.

"Нет, мне нужно пойти в Общество манги. В последнее время я редко туда хожу".

Сказав это, я заметила, что выражение лица Фуку-чян немного помрачнело. Я кивнула, изо всех сил стараясь показать ему, что со мной все в порядке, и взяла свою сумку.

После прошлогоднего фестиваля культуры Общество исследования манги старшей школы Камияма пришло в упадок.

Благодаря целому ряду инцидентов, произошедших во время культурного фестиваля, две фракции в клубе — те, кто хотел попробовать свои силы (опытные или нет) в рисовании манги, и те, кто не хотел, вместо этого просто желая читать — стали относиться друг к другу как к врагам. Честно говоря, я думала, что это довольно просто; если хочешь рисовать мангу, то рисуй, а если хочешь только читать, так и делай. Однако в этот момент ни одна из сторон больше не заботилась о манге. Конца не было видно.

Я была частично виновата. Раньше читающая фракция была намного больше, и у рисующей фракции не было другого выбора, кроме как ждать в тени. Однако во время культурного фестиваля девушка из читающей фракции пролила на меня, члена рисующей фракции, грязную воду, и это заставило остальную часть рисующей фракции выйти из-за деревянных конструкций и разозлиться на другую сторону, сказав: они зашли слишком далеко. Конечно, я могла не понравиться девушке, но лично я думаю, что это был просто несчастный случай. Конечно, в тот момент то, что я думала, не имело никакого значения.

По мере того, как приближался новый семестр и заканчивался период набора новых студентов, произошло кое-что, что повлияло на ситуацию между двумя фракциями. Коучи-сэмпай, фактический лидер фракции читающих, несмотря на то, что она сама рисовала замечательную мангу, не сообщая другим об этом, покинула клуб раньше, чем обычно это сделали бы другие старшие. Фракция рисовальщиков сначала восприняла это как знак победы, но быстро стало ясно, что присутствие Коучи-семпая было чем-то вроде плотины; ничего хорошего с ее уходом не произошло.

Раньше, когда она все еще была рядом, было много случаев, когда фракции косвенно говорили гадости друг о друге или только намекали на свои оскорбления, но теперь, когда начался май, члены клуба, бросающие злобные фразы в адрес другой стороны, стали привычной сценой. Меня бы это даже устроило, если бы это все еще был спор, вытекающий из обсуждения самой манги, но начинался он только с того, что кто-то говорил что-то вроде "ты такой раздражающий" или "перестань быть таким заносчивым".

В первой подготовительной комнате, той, что используется Обществом манги, фракция чтения сгруппировалась у входа, в то время как фракция рисования собралась сзади. Поскольку с каждой стороны комнаты было по двери, они также были разделены между фракциями. Я знала, что все видели во мне представителя фракции рисования, но все это было настолько нелепо, что в итоге я воспользовалась той дверью, которая была ближе. Я предполагаю, что это также прозвучало как то, что я пыталась спровоцировать другую сторону.

В тот понедельник после школы я села на свое обычное место у окна и начал записывать в блокнот некоторые идеи для моей следующей манги. В последнее время я писала только истории, действие которых происходит в современной Японии, так что, вероятно, было неплохой идеей переключиться и подумать о чем-то, чего я обычно не испытываю. Помня об этом, я записала несколько случайных слов, которые приходили мне в голову, — такие вещи, как "паровой компьютер", "большие часы (действительно большие)", "автоматическая яйцеварка, которой пользуется весь город" и так далее. Внезапно на странице появилась тень, поэтому я подняла глаза и оказался лицом к лицу с Асанумой-сан, стоящей передо мной.

"У тебя есть секунда?"

Я не стеснялась того факта, что планирую новую мангу, учитывая, что я был в клубной комнате Общества манги, но я все равно закрыла блокнот по привычке.

"Конечно что такое?"

«Итак, вот в чем дело. Я хотела кое о чем с тобой поговорить». Ее голос был немного хриплым.

У Асанумы-сан было худое лицо и узкие глаза, а голос был немного высоким. Она также рисовала мангу, вероятно, уже давно, потому что ее штрихи были быстрыми и уверенными, как будто она действительно к этому привыкла. Иногда я очень завидовала, потому что я была такой медленной по сравнению с ней, но, с другой стороны, часть меня представляла, что сама манга, вероятно, была бы счастливее, если бы она относилась к ней немного осторожнее.

Хотя я и столкнулась с Коучи-семпаем во время культурного фестиваля, Асанума-сан впоследствии взяла бразды правления фракцией рисунков. Если бы мне пришлось угадывать, это было, вероятно, потому, что она хотела изменить Общество манги — место, где даже взятие ручки привлекло бы кучу холодных взглядов — в среду, где в конце концов каждый мог бы рисовать мангу сколько душе угодно. . Это было то, чего я никогда не могла сделать, так как я всегда старалась избегать общения с такими людьми и предпочитала создавать мангу по своим собственным правилам, поэтому я не могла не быть впечатлена ее решимостью.

Асанума-сан сразу перешла к делу. «Я собираюсь самостоятельно опубликовать мангу. Я хотела попросить тебя о помощи».

Я тут же огляделась, чтобы посмотреть, нет ли поблизости кого-нибудь, но, похоже, никто не обращал внимания. Идея даже не пришла мне в голову. Конечно, я и раньше сам издавал свою мангу, но в прошлом я ни разу не работал в паре с Асанумой-сан.

"Манга... какая?"

Асанума-сан украдкой оглядел комнату подготовки, как и я, а затем ответила горьким тоном - "Такими темпами у нас снова будут только авторские статьи для фестиваля культуры в этом году. Вступить в Общество манги и не иметь возможности рисовать мангу — это полная глупость, с какой стороны вы на это ни смотрите. просто сделайте его сами на данный момент. Ты тоже так думаешь?"

"Ты имеешь в виду создание отдельного клуба?"

Она покачала головой.

"Это не так. В этом не было бы смысла… Я говорю, что мы создадим том тайно, используя лейбл Общества манги старшей школы Камияма, а затем будем продавать его во время летних каникул. Этим мы могли бы показать, что можно рисовать мангу в... Вообще-то, вычеркните это. Мы покажем, что клуб, по сути, предназначен для создания манги».

Я не могла отделаться от ощущения, что она говорит о чем-то опасном. Если бы она использовала эту внезапную атаку, чтобы навязать свое мнение о клубе, превратив его в преимущество для рисующей фракции, разве это не было бы фактически государственным переворотом? Хотя это правда, что плачевное состояние этого клуба продолжалось круглосуточно и без выходных. Мне никогда не приходило в голову, что простое рисование собственной манги может быть использовано как нападение на читающую фракцию. Подумав об этом еще немного, я думаю, я могла бы понять, как будет выглядеть процесс создания манги в одиночку, как если бы я пыталась внести какой-то смысл в нынешнее общество манги... Кого я обманываю? "Думаю, я могу понять" — преуменьшение века. Очевидно, что это будет выглядеть так. Возможно, я была слишком наивна до этого момента.

"Кто еще будет в этом участвовать?",- Я спросила. Она перечислила несколько имён, сложив палец за каждого, кого упомянула.

"Я, Тай, Ничияма, Харигая, а также ты. Я еще не спрашивал остальных".

Все они принадлежали к фракции рисовальщиков, конечно, но, насколько мне известно, Асанума-сан был единственным, кто на самом деле нарисовал что-то существенное. Тай была новой ученицей, поэтому я мало что о ней знала, но я помню, как она говорила, что раньше не рисовала мангу и хочет попрактиковаться в манга-сообществе. Нишияма-сан и Харигая-сан оба были второкурсниками, и я была почти уверена, что ни одна из них не нарисовали ничего, кроме одной или двух панелей.

"Неужели они смогут нарисовать что-то длинное?",- Спросила я. Асанума-сан слегка усмехнулась.

"Сомневаюсь, но нам не обязательно делать это так долго. Достаточно четырех-пяти страниц. Ты знаешь, даже двухстраничный разворот - это нормально. Важно, чтобы мы привлекли к работе как можно больше людей."

Было довольно грубо предполагать, что Нишияма-сан и Харигая-сан не могут рисовать только потому, что почти ничего не приносят клубу. Я действительно хотела чтобы она ответила, что они смогут это сделать. То, что сказала мне Асанума-сан, показало, что ей все равно, смогут они или нет. Хотя для того, кто думал только о результатах, думаю, это не было таким уж удивительным...

Голос Асанумы-сан стал мягче, возможно, она заметила, насколько мне неловко.

«Я не собираюсь просить тебя сделать все самой. Тема уже определена, так что просто собери все, что сможешь».

Хотя для такого любителя, как я, может быть, было слишком рано гордиться своей работой, я хотел сказать ей, что моя манга не была чем-то, что я просто «собрал вместе». Для кого-то вроде Асанумы-сан, которая, я уверен, понимала это, сказать это таким образом, я думаю, это должно было показать, в каком отчаянии она была.

Я решила хотя бы поинтересоваться.

"Какая тема?"

«Это будет «Общество манги».

Я не мог не застонать. Асанума-сан начал говорить громче.

«Если мы не сделаем что-то подобное, то мы не сможем выпустить мангу. Я не буду лгать и говорить, что то, что мы делаем, не имеет непосредственной пользы, но если мы выпустимся до того, как сможем воспользоваться шансом представить имя Общества манги старшей школы Камияма и сообщить об этом людям, тогда у нас никогда не будет другого шанса. Я не могу думать об этом. Разве ты не чувствуешь то же самое, Ибара?»

На самом деле мне не хотелось представлять наследие клуба или что-то в этом роде, но если бы я смог заставить хотя бы одного или двух человек прочитать мою работу... тогда, думаю, я был бы счастлив.

"Итак? Как насчет этого?"

Мое сердце было обращено в двух направлениях. Мне действительно не нравилась мысль о том, что моя манга станет инструментом клубной борьбы фракций, но все сводилось к тому, что я просто хотел рисовать мангу и чтобы ее читали другие. Если бы мне пришлось это сказать, я мог бы даже не заботиться об обстоятельствах, приведших к этому, пока это было прочитано в конце.

Возможно, увидев проблеск надежды в моих колебаниях, Асанума-сан продолжила более спокойным тоном. «Если ты согласна, скажи мне заранее, сколько страниц ты нарисуешь."

«А? Ты хочешь, чтобы я определилась с количеством страниц, прежде чем скажу тебе свой ответ?»

Я не ожидала этого. У меня не было большого опыта совместной работы с другими, но гораздо чаще группы сначала решали количество участников, прежде чем они определяли количество страниц, а иногда они даже не утруждали себя трудом установление количества страниц в первую очередь. Это был первый раз, по крайней мере для меня, услышать о группе, которая хотела определиться в первую очередь с количеством страниц.

"Да. В конце концов, мне нужно получить смету для формы расходов клуба".

"Клубные расходы? Разве мы не собираемся платить за них сами?"

"Не было бы никакого смысла, если бы мы платили из собственного кармана. Я поговорю об этом с генеральным комитетом и получу то, что нам нужно, из бюджета клуба, даже если дело дойдет до драки. Мне нужны точные цифры в тот момент, верно?"

Но действительно ли это было нормально? Бюджет клуба предназначался для всего клуба, так что все — или, по крайней мере, президент Юаса-семпай — должны были участвовать, иначе мы фактически присвоили бы средства. Я даже не думаю, что генеральный комитет был группой, ответственной за распределение клубных фондов.

«Конечно, вы собираетесь поговорить с президентом. Верно?»

Юаса-семпай не имела почти никакого отношения к антагонизму, происходящему в Обществе исследования манги, вместо этого безупречно заботилась о мирских задачах, необходимых для управления клубом, таких как заполнение форм найма и расходов клуба. Мало того, что план Асанумы-сан казался в лучшем случае нестабильным, но было бы неплохо, если бы президент также был вовлечен, чтобы мы не ухудшили ситуацию в клубе.

"Да... я думаю. Я должна сказать ей," пробормотала она недовольно, ее рот был почти полностью закрыт.

Все это было немного страшно, но я просто оставлю это ей. Мне пришлось начать думать о собственной манге.

«Да, я не могу сразу определиться с количеством страниц. Я рад этой возможности, но я не знаю, куда двигаться с темой «Общество манги», не говоря уже о том, сколько страниц в итоге получится. Я начну с чернового наброска, а затем использую его как основу для подсчета страниц, так что не могла бы ты подождать?"

На ее губах образовалась небольшая морщинка. "Ну, это имеет смысл, я полагаю. Сколько времени тебе нужно?"

Сегодня было 14 число, а мне еще нужно было продумать некоторые идеи и сформулировать сюжет. Если бы мне нужно было только измерить количество страниц, черновик не должен был быть очень подробным, а это означало...

"Пятница, может быть?"

"Понятно. А пока я буду искать других девушек, которые хотят рисовать». Затем она обязательно добавила: «Оставь это между нами, хорошо?"

Часть 4 Наш легендарный том

3.

Мои родители мало говорили мне о том, что я рисую мангу. Они не осуждали и не поддерживали; пока я усердно учился, они давали мне свободу действий, чтобы делать все, что я хотела в свободное время. Часть «пока я усердно училась» подразумевала, что я могла рисовать мангу только по выходным и праздникам. Мои мама и папа всегда выглядели немного обеспокоенными, когда видели, как я рисую мангу по будням, поэтому я перестала этим заниматься. У меня, конечно, были и другие планы на выходные, так что я часто заканчивала тем, что у меня было очень мало времени.

Асанума-сан рассказала мне о своих планах в понедельник, и мне нужно было сообщить ей о своем решении к пятнице. Хотя я и правда еще ничего не рисовала, но не хотела нарушать негласное обещание родителей ничего не рисовать дома по будням, поэтому решила поработать над этим в школе.

Проблема была в месте. Я должна была держать план Асанумы в секрете, поэтому я никак не могла сделать что-либо, связанное с ним, в клубной комнате Общества манги. Хотела бы я использовать класс Географии, где собирался Клуб классики, но я не хотела втягивать их в полнейший беспорядок, который происходил в Обществе манги. Мне также было неудобно использовать библиотечную комнату в качестве члена ее персонала для чего-то совершенно не связанного с этим, поэтому, когда все они были вычеркнуты из списка, у меня был только еще один вариант. Я решила открыть свою тетрадь в классной комнате, класса 2-С.

Я не могу говорить за других, но, по крайней мере, лично мне очень сложно рисовать мангу, когда вокруг люди. Тем более в школе, в окружении одноклассников, не могло быть и речи. Все, что я делала в этот момент, — это записывала идеи, поэтому не могло показаться со стороны, что я занимаюсь чем-то большим, чем усердно учусь. В добавок, у меня даже был открытый учебник, чтобы еще больше замаскировать мой мозговой штурм манги. Это была настолько совершенная маскировка, что ни Бог, ни Ореки не смогли бы ее разглядеть.

Во вторник после школы я села за свою парту в классе 2-С, открыла учебник по всемирной истории и начала записывать некоторые идеи.

Это был мой первый раз, когда я использовала чужую тему, поэтому, наверное, я немного не была уверена в том, что делаю, но я уверена, что это не было невозможно. Хотя Асанума-сан сказала, что темой было «Общество манги», она никогда не уточнила, что это должно происходить в Обществе исследования манги старшей школы Камияма. Группа, изучающая мангу... Понятно. Как насчет истории, действие которой происходит в будущем? В мире, где цивилизация рухнула, группа людей натыкается на руины Общества исследования манги и пытается выяснить, что именно это было. Будет ли это слишком запутанно?

Я записывала подобные идеи в блокнот механическим карандашом, но мои мысли начали рассеиваться, и я обнаружила, что не могу сосредоточиться, потому что в классе все еще была пара девочек. Одной из них была Маки Хани, девушка с именем, которое так хорошо слетало с языка, что мне всегда хотелось произнести все это, когда я звал ее. Она выглядела мягкой, несмотря на свой смелый выбор косплея во время культурного фестиваля, и казалась довольно умной. В довершение ко всему, она была членом Общества манги. В данный момент она весело болтала с другими девушками о летних каникулах.

Обычно я не пытаюсь узнать каждую мелочь, связанную с конфликтом в клубе, но я могла сказать, просто наблюдая, что Хани-сан технически была с так называемой читающей фракцией. Тем не менее, было совершенно ясно, что она никогда их активно не поддерживала, и когда обе стороны начинали оскорблять друг друга, она всегда молчала, хотя и сидела с читающей фракцией. Возможно, она была такой же, как я, и увлеклась одной из сторон, в то же время думая, что все это глупо. Я никогда не разговаривала с ней в клубе, но наши разговоры в классе были вполне нормальными.

Я была почти уверена, что Хани-сан никому ничего не расскажет, даже если она каким-то образом узнает о плане Асанумы-сан, но она могла понять, что я излагаю сюжет манги, просматривая мои записи. Это было бы более неловко, чем что-либо еще, поэтому я оставалась в постоянной готовности.

Я могла быть просто параноиком, но кто мог сказать наверняка? Я трудилась над своими заметками, постоянно писала и переписывала, а потом вдруг подняла голову. Хани-сан отвернулась от меня и говорила так же беззаботно, как когда я только начала.

«Что, ни за что! Наша бейсбольная команда полный отстой».

То, что она это сказала, среди прочего означало, что она, по крайней мере, участвовала в разговоре, я думаю, но тогда почему я не мог избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за мной? Даже если она каким-то образом догадалась, что я сочиняю сюжет для манги, какой смысл смотреть со стороны?

...Хотя в Хани-сан было что-то, что меня раздражало.

Она была в очень хороших отношениях с Коучи-семпаем, которая ушла из клуба. Это не были типичные отношения старшего и младшего, которые можно увидеть в большинстве клубов. Я уже много раз замечала, что они разговаривают очень естественно, будто они старые друзья. Коучи-семпай пользовалась популярностью и у других девушек, так что их отношения были довольно распространенной темой. Судя по фрагментам, которые я уловил, похоже, что они жили рядом и много играли вместе в детстве. Может быть, она смотрела на меня, возможного зачинщика государственного переворота фракции рисунков, как на друга лидера фракции чтения? Ну, думаю, я не могла полностью исключить такую возможность, но это действительно звучало как что-то прямо из манги. Но если это было не так, то я действительно была в растерянности. Зачем ей смотреть на меня?

Когда эти мысли пришли мне в голову, Хани-сан посмотрела на свой мобильный телефон, а затем встала, чтобы покинуть класс. «Наверное, это все-таки было в моей голове», — смущенно подумала я.

Однако на следующий день после окончания занятий Хани-сан снова осталась в классе, и как только я начала об этом задумываться, она начала смотреть на меня. В классе были только трое мальчиков, которые говорили о футболе, Хани-сан и я, я сосредоточилась на своих заметках, пока она молча читала книгу. Было тяжело, но мне нужно было быстро закончить черновик, иначе я не уложусь в срок.

Это может немного отличаться от того, как это делают другие, но когда я рисую мангу, я сначала пишу диалоги. В конечном итоге мне приходится делать это сначала, чтобы получить хорошее представление о том, как все говорят и что они сказали бы в каждой ситуации. Я не совсем уверена, что этот способ эффективен — на самом деле, мне обычно приходится сокращать строки, когда я пытаюсь поместить их в речевые пузыри в первый раз, так что, вероятно, можно с уверенностью сказать, что это не так... правда с этим ничего не поделаешь. Рисовать черновик в школе было бы слишком неловко, если бы я добавила диалог в этот момент, поэтому мне пришлось прибегнуть к отчаянным мерам.

Я записала в свои заметки первую строчку диалога, который так тщательно обдумывала последние два дня. Я не была в восторге от выбранной темы, но по мере того, как я писала все больше и больше, история начинала двигаться на удивление хорошо.

Я вспомнила критику, которую получила в Ла Шине. Профессиональный автор манги участвует в процессе отбора на премию «Новый мир» и даже пишет короткие комментарии для победителей, получивших награды за участие и выше. На этот раз это сделал Ютака Нииро, и его комментарий ко мне был таким:

«Отличный момент: темп кульминации. Хороший момент: искусство. (Вы можете это сделать!) Плохой момент: реплики были слишком длинными. Вы становитесь все лучше и лучше, так что удачи в следующем представлении!»

На самом деле я никогда не слышала о Нииро, когда впервые прочитал его комментарии, но на следующий день после того, как я это сделала, я потратила все свои деньги на расходы, чтобы пойти и купить тонны его томов. Еще до того, как он упомянул об этом, я смутно осознавала, что длинные строки — моя ахиллесова пята, поэтому я старательно соображала, какие слова мне следует вырезать, а какие из них будут эффективными, пока я заполняла блокнот.

Когда я была полностью поглощена этим, меня внезапно окликнул голос.

"Майя-чи"

Это была Хани-сан. Я подняла глаза и заметила, что мальчики в какой-то момент исчезли, оставив ее и меня единственными людьми, оставшимися в комнате. Она смотрела не на меня, а на телефон в руке. — ответила я, небрежно закрыв блокнот.

"В чем дело?"

Она подняла голову и посмотрела на меня, на ее лице не было ни следа эмоций.

«Они узнали о плане Асанумы».

Часть 5 Наш легендарный том

Не было причин притворяться дурочкой, ведь ничего удивительного в этом не было. Асанума-сан сказала, что это секрет, но похоже, что она собиралась попросить помочь с проектом любого, кто выглядел перспективным, так что я решила, что это лишь вопрос времени, когда правда всплывет наружу. Учитывая это, я думаю, что Хани-сан всё-таки наблюдала за мной.

Понимаю.

Поскольку нас разоблачили, мы, вероятно, никак не могли продолжать рисовать мангу, используя бюджет нашего клуба. Однако, уже с самого начала возникла проблема с нашим планом - поговорить с президентом клуба, дабы таким образом получить средства. Выпуск манги путём объединения денег всех заинтересованных лиц, пожалуй, был более разумным решением, и было бы неплохо изначально придерживаться именно его.

Хани-сан обреченно вздохнула, наблюдая за мной.

– Мая-чи, ты немного успокоилась, не так ли? Похоже, это будет довольно неприятно.

Я посмотрела вниз на телефон в её руках. Полагаю, кто-то послал ей какое-то сообщение. Что-то скверное... Я догадывалась, о чем она говорит.

– Что-то случилось в Клубе изучения манги?

Она кивнула, и ее лицо исказила измученная гримаса.

– Похоже, они устроили Асануме настоящий ад. Ну, это вполне очевидно, что они...

Когда она сказала "очевидно", она имела в виду, что это был очевидный исход для того, кто пытался сделать что-то настолько подозрительное за спиной у всех. Или, возможно, ей импонировало решение Асанумы-сан, хотя она точно знала, что это вызовет гнев со стороны читающей фракции? У меня не было возможности узнать правду. Я даже не знала, как к этому относиться.

"Да, наверное", - согласилась я, начав убирать тетрадь на стол. Хани-сан выглядела немного шокированной.

– Ты идешь? Было бы лучше, если бы ты осталась в стороне...

Я была рада, что Хани-сан так беспокоится обо мне, учитывая, что мы не так уж много общались, но знаете... Что тут поделаешь?

– Не то чтобы я решила пока помочь ей с книгой, но и проигнорировать это я тоже не могу.

Хани-сан слегка хихикнула и ответила: "Попалась. Извини, но я пойду с тобой."

Тот факт, что Хани-сан, член фракции читающих, пошла со мной, означал, что она не хотела, чтобы я присоединялась к противоположной фракции и нарушала текущий баланс. Видимо, она извинялась, имея в виду это.

– Мая-чи, давай обменяемся телефонами? Если что-то случится, я тебе напишу.

Я кивнула и достала из сумки свой телефон.

Помещение Клуба изучения манги находилось на втором этаже главного здания, в первой подготовительной комнате, а мой класс 2-C - в том же здании на третьем этаже. Идти было недолго, но, по правде говоря, я не спешила. Разве можно было торопиться туда, где, как я знала, на меня наорут? Хани, в том же настроении, шла за мной по пятам.

Наконец мы добрались до клубной комнаты, и, когда я открыла раздвижную дверь, я начала жалеть, что не бежала. С первого взгляда стало ясно, что все уже закончилось. Асануму, Харигаю и Тай полукругом обступила группа девушек. Тай жалобно всхлипывала, а Асанума-сан молчала, уставилась себе под ноги, смирившись с происходящим. Прямо перед этой троицей стояла второкурсница Шинохара. Ее руки были скрещены на груди, и когда я вошла в комнату, она посмотрела на меня и усмехнулась.

– Ха, Ибара? Ты ждала, пока мы закончим, прежде чем прийти? Довольно подло, не так ли?

– Не в этом дело. Я просто не знала об этом, вот и всё.

"Конечно, не знала", – усмехнулась она, а затем с гордостью повернулась и указала на трех молчаливых девушек перед собой. "Тогда я разъясню тебе, раз ты так опоздала. Мы все знаем. Вы планировали украсть средства нашего клуба, чтобы выпустить свою книгу, а потом собирались выгнать всех, кто не умеет рисовать мангу. Серьезно, как сильно ты готова замарать руки?"

После того, как Коучи-сенпай покинула клуб, Шинохара-сан стала тем, кто более или менее претендовал на роль лидера фракции читающих. Возможно, именно так она и представляла себе план, но тут она явно перегнула палку.

– Ты глубоко ошибаешься. Асанума-сан просто хотела создать мангу таким образом, чтобы Клуб изучения манги не доставлял ей неприятностей. Она сказала, что собирается получить разрешение на использование средств клуба у президента, Юасы-сенпая. Пожалуйста, не называй это воровством.

"Президента?" – пробормотала Шинохара-сан, и на ее лице появилась широкая улыбка.

– Она уже покинула клуб. Очевидно, ей нужно было сосредоточиться на экзаменах для поступления в институт. Разве ты не слышала?»

– Что...?

Я огляделась в поисках Юасы-сэмпая. Ее нигде не было видно. Не было не только ее, но и всех старшеклассников.

“Так вот оно что”, — тихо сказала я самой себе.

В то время как Асанума-сан планировала взять на себя инициативу по созданию этой манги, Шинохара-сан и остальные были намерены заставить Юасу-сенпая, придерживающуюся нейтралитета, покинуть клуб, оставив должность президента открытой для них. Наступало время года, когда большинство старшеклассников уходят из клубов, поэтому не было ничего странного в том, что это произошло именно сейчас. Без сомнения, где-то вчера или сегодня, президент покинула свой пост, а я и не заметила. Только взгляните на меня… Я только и делала, что переживала о том, буду ли я рисовать мангу в Клубе изучения манги, пока тут такое творилось... И чем, черт возьми, я только занималась?!

Заметив замешательство на моем лице, Шинохара без раздумий продолжила:

– Что ты вообще имела в виду, говоря "доставлял неприятности"? Тоже самое можно сказать и о тебе. Ты ведешь себя высокомерно, смеешься над людьми, которые не умеют рисовать мангу, но хотят вступить в клуб, а потом изображаешь из себя жертву, в то время когда мы просим тебя не вести себя так. Завязывай. Мы просто хотим наслаждаться тем, что считаем интересным. Только из-за того, что нам нравится манга, наши родители и учителя обращаются с нами как с идиотами, так почему мы должны проходить через такую же хрень еще и в нашем клубе?!

Все члены клуба, окружавшие Асануму, в сейчас не сводили с меня глаз. Их взгляды были такими холодными и враждебными. В наступившей тишине я поняла, что все они согласны со словами Шинохары и обиделись как на Асануму, так и на меня.

Я никогда не относилась к ним как к идиотам. Все, чего я хотела - это рисовать мангу. Разумеется, я никогда не извинялась за то, что умею, но я никогда не смотрела свысока на тех, кто не умел. Так ли это на самом деле?

Возможно ли, что, сама того не осознавая, какая-то неприятная часть меня всплыла на поверхность и что-то им сделала - например, слишком жесткая формулировка или раздражающее поведение?

Нет, возьми себя в руки. Я никогда не думала ни о чем подобном. Умение рисовать мангу - это просто еще один талант. Это ничем не отличается от умения качаться на высокой перекладине или помнить все периоды истории Японии. Это может быть важно для тебя самого, но я всегда считала, что хвастаться чем-то подобным перед другими было просто глупо. Ты не должна сомневаться в себе, Маяка.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы не разозлиться под этими холодными взглядами. Сейчас мне нужно было не торопиться и понять, что происходит.

– Итак? Кто новый президент?

Глаза Шинохары широко раскрылись от удивления.

–Ты не знаешь?

Наверное, такой ответ означал, что это был кто-то из тех, кого я знаю. Это же не может быть Асанума-сан, верно? Шинохара-сан подняла руку и указала на меня.

– Я?

– Да, прямо за тобой.

Я обернулась.

Позади стояла моя одноклассница, вошедшая в клубную комнату вслед за мной. Девушка, которая выглядела робкой, несмотря на то, что на самом деле таковой не была. Это была Хани-сан. Она подняла руку в знак примирения, а я застыла как громом пораженная.

– Прости, Мая-чи. Было нелегко сказать тебе об этом. Затем она подошла к Шинохаре-сан и спросила: "Они согласились?"

– По всем пунктам.

– Хорошо. Тогда скажи Мае-чи.

Скорее всего, они говорили о чем-то вроде условий капитуляции. Немного успокоившись, Шинохара-сан начала свои объяснения.

– Мы решили это еще до твоего прихода.

"Полагаю, нам не разрешено рисовать мангу", - сказала я.

– Если вы хотите это сделать, мы не будем вас останавливать.

Ошарашенная ее ответом, я без раздумий повернулась к Асануме-сан. Однако выражение ее лица оставалось безучастным. Похоже, в условиях было нечто большее.

– Манга, о которой идет речь, скорее всего, все равно провалится. Хотя вы, ребята, воображаете о себе невесть что, Ибара - единственная, кто хоть что-то создал. Впрочем, делайте, что хотите. Хотите, мы даже поможем вам заполнить форму о расходах клуба? Ну а если, вы в итоге, не сможете ее выполнить, мы просто дружно над вами поржем. Вам также придется взять на себя ответственность за растрату клубного бюджета и уйти.

Затем она убрала указательный палец и положила ладонь на грудь.

– Один шанс на миллион, что вы действительно сделаете что-то стоящее... Что ж, тогда вы молодцы! Мы позволим вам, ребята, делать с клубом все, что захотите. А сами создадим свой собственный клуб, в котором тоже сможем делать все, что захотим.

Так вот оно что. Наконец-то время пришло.

У меня уже какое-то время было предчувствие, что раскол между двумя фракциями стал слишком глубоким, чтобы все можно было уладить. Взяв деньги на создание манги, клуб разделился бы на две части.

Хани-сан хлопнула в ладоши, чтобы вывести меня из оцепенения.

– Я уверена, что ты понимаешь, к чему все идет, Мая-чи. Прости за все это. Лучше закончить это сейчас.

Шинохара-сан достала лист бумаги и помахала им перед Асанумой-сан.

– Что касается бланка о расходах клуба, то мы уже заполнили его. Мы даже поставили свои подписи и уже поговорили с куратором. Тебе, Асанума, остается написать только сумму и цель.

Услышав свое имя, Асанума-сан наконец подняла голову и устало посмотрела на бланк, но в конце концов медленно покачала головой.

– Я не знаю, сколько это будет стоить. Мы даже не определились с количеством страниц...

– Да ладно! Не волнуйся об этом! Если этого будет недостаточно, мы просто подадим еще один. Давайте уложимся в 10 000 йен. Начало - это самая важная часть! – ответила Хани-сан.

Словно зачарованная ее веселым голосом, Асанума-сан, шатаясь, подошла к ним и взяла бланк. Шинохара также передала ручку, которая даже была у нее наготове. Асанума-сан с опаской посмотрела на ручку, но как только она собралась начать писать, все ее тело замерло, словно ее что-то удерживало.

– Что случилось? Слишком испугалась? – подначила ее Шинохара, и мне показалось, что в глазах Асанумы промелькнула вспышка гнева. Она тут же начала писать.

Я просто наблюдала за происходящим, не в силах прийти в себя. Я понимала, что тут что-то не так, но я не могла мыслить здраво. Возможно, слишком многое произошло, чтобы я могла это переварить. Наконец, в моем сознании начал формироваться один вопрос: “Почему Хани-сан так торопился заполнить бланк о расходах клуба? Что изменится, если мы заполним его? Сможем ли мы работать над своей мангой? Нет, дело было не в этом…"

О чем ранее говорила Шинохара? Я отчаянно ломала полную спутанных мыслей голову, в поисках ответа. Я уверена, что все произошло примерно так.

“Мы собираемся заставить вас взять на себя ответственность за потраченные деньги и заставим вас покинуть клуб.”

– Подожди!

Я быстро выпалила это, чтобы остановить Асануму-сан, но она уже закончила заполнять форму, как ее и просили. Она в замешательстве обернулась, услышав мои слова, но Хани-сан тут же выхватила бланк из-под ее ладони.

Был только один способ предотвратить раскол Клуба изучения манги на две части. Нам пришлось бы отказаться от наших планов по созданию манги, все еще находящейся на стадии разработки, и пообещать остальным, что мы не будем заниматься чем-то подобным в будущем, помирившись с ними в процессе. Однако теперь, когда в дело вступил бланк клубных расходов, мы не смогли бы воспользоваться отговоркой, что манга еще даже не начата. Даже если бы мы не потратили ни одной йены, они все равно могли бы обвинить нас в "растрате клубных средств" и помешать примирению.

Я никогда по-настоящему не испытывала ненависти к фракции читающих. В конце концов, я даже не считала себя полноценным членом фракции рисующих. Однако, на этот раз их метод был просто бесчеловечным. Если они с самого начала хотели разделить клуб, им следовало бы просто тихо уйти самим или даже сказать Асануме-сан и мне, чтобы ушли мы. Но они сделали все это, чтобы специально унизить нас как можно сильнее. Я пристально посмотрела на Хани-сан, но она уже не смотрела в мою сторону. Она аккуратно положила бланк в свою сумку и вышла из комнаты, просто сказав: “Что ж, удачи вам во всем, ладно? Сейчас я пойду за подписью учителя.”

Если бы я прямо сейчас догнала ее, ударила по щеке и выхватила бланк из ее сумки, смогла бы я тогда спасти клуб?

...Думаю, это только усугубит ситуацию. В воцарившейся тишине класса, слышались только тихие рыдания первокурсницы Тай, пока она, наконец, не заговорила, забыв о том, кто находится рядом с ней.

– Мне так жаль, семпай. Мне так жаль!

----------------------------------------------------

Послесловие от переводчика.

Моё почтение, на связи Papanius. Вы только что прочитали окончание третьей части, четвёртой главы, шестого тома Хёки. Да-да, именно так идёт разделение шестого тома на baka-tsuki. На вопрос “почему прошлый переводчик решил нарушить устоявшийся размер глав” я ответа не получил, равно как и разрешение на редактуру оных. Посему, просто выкладываю продолжение главы как есть. Тем не менее, я бы хотел внести ясность в некоторые моменты предыдущих глав, т.к. они помогут понять, о чём вообще идёт речь, к тому же, на baka-tsuki были сноски:

* “Казуру Ихара” — отсылка к известному поэту/романисту эпохи Эдо - Сайкаку Ихара (1642 - 1693), у которого такая же фамилия, как и у псевдонима Маяки, не учитывая то, что она произносится по-другому.

* “Беги, Мелос!” — довольно известный рассказ не менее известного Осаму Дадзая (1909 - 1948). Чтобы понять, о чем именно писал Ореки в своём эссе, желательно прочитать. Ознакомиться с этой небольшой притчей о честности можно тут:  https://litresp.ru/chitat/ru/Д/dadzaj-osamu/izbrannie-proizvedeniya/28

* Мацуо Басё (1644 - 1694) считается отцом хайку. “Месяцы и дни — путники вечности, и сменяющиеся годы — тоже странники. Те, что всю жизнь плавают на кораблях, и те, что встречают старость, ведя под уздцы лошадей, странствуют изо дня в день, и странствие им — жилище. И в старину часто в странствиях умирали. Так и я, с каких уж пор, увлеченный облачком на ветру, не оставляю мысли о скитаньях.” Этот расширенный отрывок является вступительным абзацем из книги “Узкая дорога на дальний север”, очень популярного сборника рассказов и стихов, в котором описывается знаменитое путешествие Мацуо Басё по Японии. У нас это произведение больше известно под названием “По тропинкам севера”, ознакомиться с шедевром яонской классики можно тут - https://litresp.ru/chitat/ru/Б/basyo-macuo/po-tropinkam-severa

П.С.: Спасибо за прочтение. Поддержать копеечкой, ну и конечно связаться со мной можно тут: https://boosty.to/papanius, личка открыта.

Часть 6 Наш легендарный том

Опять же, зачем я вообще рисовала мангу?

В среду после школы, несмотря на то, что Шинохара-сан и остальные загнали Асануму-сан в угол, после чего она выглядела почти безжизненной, на мой вопрос, не хочет ли она отказаться от проекта, она ответила четким “Нет”.

– Если мы закончим мангу, Шинохара-сан уйдет. Тебя это устраивает?

Не было смысла спрашивать об этом. Если бы мы не закончили её, то нам самим пришлось бы уйти. Ситуация была безвыходной. Выслушав, Асанума-сан натянуто улыбнулась и ответила: “По-моему, звучит идеально. Если она готова выгнать нас, тогда я не против отплатить ей тем же.”

Я рисовала мангу не для того, чтобы выгнать Шинохару-сан из Клуба изучения манги. Хотя, если бы вы спросили меня, почему я это делала, вразумительного ответа я бы дать не смогла.

Это так странно. До вчерашнего дня я думала, что знаю ответ на этот вопрос.

Но даже тогда подготовка манги продолжалась согласно плану.

Сюжет был почти закончен, диалоги по большей части тоже, и все же, сколько бы я их ни просматривала, я не была довольна результатом. У меня возникло странное чувство дежавю — вероятно, потому, что история была в основном обо мне, — но я чувствую, что не получала удовольствия в процессе её создания. Безусловно, если бы я отказывалась рисовать мангу до тех пор, пока не доведу историю до совершенства, то, вероятно, просидела бы над ней еще лет десять. Единственным вариантом остается работать с тем, что есть.

В четверг после школы я начала работу над черновым вариантом манги. Несмотря на то, что бюджет был уже фактически определен, невозможно выпустить книгу, имея всего 10 000 иен, поэтому первоначальный план по предварительному определению количества страниц не изменился. Точнее, Асануме-сан была ненавистна сама идея изменить свой первоначальный план, чтобы соответствовать условиям, навязанным Хани-сан. К тому же, положа руку на сердце, пока не сделала черновой набросок, я даже не была уверена в том, что смогу написать что-то достаточно стоящее публикации в книге Асанумы-сан.

Однако, это было немного муторно, подготовка к черновому варианту состояла из разбиения страниц на панели и добавления текстовых облачков, и только после этого я взялась за рисунки. Теперь, когда я была на этом этапе, ни о моем классе, ни о библиотеке не могло быть и речи, я также не хотела беспокоить родителей, занимаясь этим дома. А рисование в классе Клуба изучения манги, почти наверняка было бы воспринято как вызов фракции читающих, поэтому единственным оставшимся у меня вариантом стал кабинет геологии, в котором обосновался Клуб классики. На самом деле, я очень не хотела впутывать Клуб классики в конфликт, произошедший в Клубе изучения манги, но, в то же время, это был не первый раз, когда я использовала этот кабинет для рисования манги.

В этот раз Фуку-чан был единственным, кто пришел. Обычно я была бы на седьмом небе от счастья, но сегодня я была занята, да и он, похоже, тоже был занят своими делами.

– Привет!

– Привет.

Собственно, мы обменялись улыбками, и я, сев за стол чуть поодаль, достала свой блокнот. Специальная бумага для рисования манги обычно была бы идеальным вариантом для создания чернового варианта, так как это значительно облегчало работу, но поскольку сама бумага была очень громоздкой, её было трудно  незаметно носить с собой. К тому же, она была очень дорогой, поэтому я решила обойтись обычным блокнотом.

Мысленно молясь над каждым штрихом, я осторожно начала рисовать панели. Пожалуйста, пусть получится интересно. Я знаю, что я все еще любитель, но я стараюсь изо всех сил. Большая часть манги, которую я прочитала до тебя, была очень интересной. Ты обязательно должна стать такой же. Пожалуйста...

Времена года продолжали свой неспешный цикл перехода от весны к лету. Из широко распахнутого окна дул тихий ветерок. Линии, которые я рисовала без линейки, были прямыми, а круги, нарисованные без циркуля ровными. Рисуя простеньких на вид героев этой истории, у каждого из которых были круглые глаза в форме дождевой куклы*, я решала, как будут развиваться события.

Я немного напортачила. Не подумав, я начала набрасывать черновик в том же блокноте, где содержался запланированный ранее диалог. Обычно я все делаю в одном блокноте, так как терпеть не могу таскаться с целой кучей оных по школе. Поначалу это не особо мешало, потому что у меня было четкое представление о том, как я хочу начать историю, но по мере того, как я добралась до третьей, а затем и четвертой страницы, мне все чаще приходилось листать блокнот взад и вперед, чтобы проверить диалоги. Делать это стало довольно неудобно. В следующий раз я обязательно разделю набросок и диалоги по отдельным блокнотам.

Хотя моя ошибка и замедляла работу, я продолжала продвигаться вперёд. К несчастью, по мере продвижения, чувство тревоги, которое я испытала, впервые получив от Асанумы-сан расплывчатую тему "Клуб изучения манги", постепенно росло и с каждой страницей становилось все более ощутимым. И все же, мысль о том, что эта история может быть использована для изгнания Шинохары-сан из клуба, не приходила мне в голову. На этом этапе я забываю обо всем, кроме манги. Впрочем, вполне возможно, эмоции снова нахлынут, как только моя рука перестанет двигаться.

Я продолжала рисовать, пролистывала свои записи, чтобы проверить диалоги, и опять пролистывала, чтобы проверить сюжет, а затем рисовала снова. Интересно, как долго я этим занималась. Моя рука остановилась, когда я почувствовала легкую вибрацию.

Кто-то написал мне сообщение. Я открыла сумку и посмотрела в телефон. Удивительно, но сообщение было от Хани-сан, и оно состояло всего из одного короткого предложения:

Приходи как можно скорее.

Если Хани-сан прислала его, значит, что-то произошло в классе Клуба изучения манги, и она хотела, чтобы я туда пришла. У меня было полно догадок о том, что могло произойти, и ни одна из них не казалась хорошей. Мысли о том, что могла начаться драка и кто-то пострадал не покидали мою голову. Я решительно встала, громко скрипнув отодвигаемым назад стулом.

– Оу! Напугала ты меня! – раздалось из другого конца комнаты.

Он был не единственным, кто испугался. Я совсем забыла, что он вообще здесь.

– Извини, кто-то прислал мне сообщение, - смущенно сказала я, будто бы это было подходящим оправданием. Я быстро закрыла блокнот на столе и, решив, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть, добавила: – Смотри!

Когда я это сделала, он растерянно посмотрел на меня: “Ты хочешь, чтобы я посмотрел на это?”

Если бы!

– Нет, я имею в виду присмотри за этим.

– Присмотреть?

Полагаю, если бы я внезапно обратилась к вам, то моя просьба наверняка сбила бы вас с толку. Возможно, моя формулировка, была не самой удачной, но лишнего времени у меня не было. Я выбежала из класса геологии так быстро, как только могла.

Я быстро добралась до первой подготовительной аудитории, но там все было в порядке.

Фракция читающих, как обычно, находилась в передней части класса, а фракция рисующих собралась в задней части, все читали мангу или разговаривали друг с другом. Атмосфера была не самой лучшей, но, по крайней мере, казалось, что ничего страшного не произошло.

Шинохара-сан сидела за столом в центре читающей фракции и смеялась со своими друзьями. Асанумы-сан, напротив, нигде не было видно. Может, она все еще не оправилась от вчерашнего потрясения, а может, у нее были какие-то дела - не знаю. Остальные члены фракции рисующих не выглядели уж очень подавленными, так что вряд ли её выгнали из класса или что-то в этом роде.

Сначала я должна была найти Хани-сан. Однако, осмотрев комнату, я поняла, что её тут нет.. Шинохара-сан заметила, что я осматриваюсь по сторонам, и спросила: “Ищешь кого-то?”

– А, да.

– Асанумы здесь нет.

Один из ближайших второкурсников усмехнулся: “Наверное, она рыдает где-то”, но Шинохара-сан не обратила внимания на комментарий. Я искала Хани-сан, но боюсь, говорить об этом сейчас не лучшая идея. Поэтому я решила просто подыграть.

– Ясно. Спасибо.

Я обернулась и за спиной раздалось хихиканье. Я не была уверена, но не похоже, чтобы среди них была Шинохара-сан.

Если Хани-сан не было в клубной комнате, то единственным возможным вариантом, оставшимся у меня, было то, что она имела в виду наш класс 2-С. В конце концов, мы оба учились в одном классе, так что, наверное, я должна была сперва подумать о нем. На всякий случай я отправила ей сообщение.

Случайно зашла в Клуб изучения манги. Куда мне подойти?

Я отошла от первой подготовительной комнаты подальше и решила подождать ответа пару минут, но его так и не последовало. Я решила, что будет быстрее просто пойти туда и проверить самостоятельно, поэтому я поднялась по лестнице и направилась к классной комнате.

Но добравшись туда, я её так и не обнаружила. Пять учеников или около того сидели за партами, некоторые из них были из других классов. Возле входа разговаривало несколько девушек, поэтому я их просто спросила: "Эй, вы не видели Хани-сан?"

– Милашку*? Мы здесь уже довольно давно, но её не видели.

Я и не знала, что её зовут “Милашкой”. Честно говоря, мне казалось, что это совсем не подходит её спокойной внешности.

Но в любом случае, что-то здесь не так. Если её не было ни в Клубе изучения манги, ни в нашем классе, то я понятия не имею, где она хотела встретиться. Я также дежурю в библиотеке, может быть там, но весьма сомнительно.

– Ты ищешь Милашку?

– Не совсем. Она меня позвала.

– Сюда?

– Я не уверена. Ладно, поищу в другом месте. Спасибо.

Я вышла из класса и заглянула в мобильник. Все еще ничего. Мне было очень интересно, что случилось, но если я не могу с ней связаться, то тут уж ничего не поделаешь. Надо было взять её почту*.

– Пожалуй, с тем же успехом я могу поработать над своим черновиком.

В полной растерянности я направилась в аудиторию клуба Классики.

Вернувшись в класс геологии, я тихонько вскрикнула.

– Где мой блокнот?!

Тетрадь, которую я оставила на столе, пропала. Это совершенно нелепо! Куда она могла деться?!

Фуку-чан все еще сидел за своим столом и работал, но от звука моего голоса из его руки выпал механический карандаш.

– Ты... ты меня напугала. Что случилось?

Перед уходом я попросил Фуку-чана присмотреть за моим блокнотом, но я выразилась не совсем корректно. Он принял мою просьбу за разрешение посмотреть мои записи. Я почти уверена, что исправилась, но недопонимание всё же могло остаться.

– Эй, Фуку-чан. Блокнот, что я оставила здесь у тебя?

– Нет.

– Тогда где же он? Это странно.

Когда я начала рыться в своей сумке, он с некоторым беспокойством в голосе продолжил:

– Эм... То есть это не ты спрашивала о блокноте?

Кровь отхлынула от моего лица. Я обречённо подняла голову. В его выражении лица не было ни единого намёка на шутку.

– Я не спрашивала.

...О, его голова сразу же поникла. – Это моя вина. Сюда пришла девушка и взяла блокнот, сказав мне, что ты попросила его тебе принести. Ты ведь просила меня присмотреть за ним, и я даже не усомнился.

– Значит, кто-то украл его?

– Когда это произошло?

– Я работал над своим материалом, так что я не совсем уверен... Но, абсолютно точно, что это случилось вскоре после твоего ухода.

– Кто мог сделать что-то подобное?!

– Я не очень хорошо её разглядел, но это был кто-то, кого я не знал. Она примчалась в спешке и спросила, здесь ли твои записи.

Сомнений не было. Это была Хани-сан. Она отправила мне сообщение, чтобы выманить, а затем забрала его, пока меня не было. Мне даже в голову не приходило, что она может прийти за моим блокнотом, поэтому я беспечно оставила его. Это была лёгкая мишень.

– Это была робкая на вид девушка. Я решил, что что-то случилось, поэтому указал на твой стол. Я был таким идиотом.

Это была не его вина... Никто не мог предвидеть, что может случиться нечто подобное. Однажды, у меня украли шоколад, но мы довольно быстро выяснили, кто и зачем это сделал, так что большим потрясением это не стало. К тому же, потом он всё исправил. Однако на этот раз всё было иначе. Я решительно помотала головой.

– Фуку-чан, это не твоя вина. На самом деле, я благодарна за то, что ты был здесь, потому что теперь я знаю, кто его забрал. Прости, что накричала, когда вошла.

Я выдвинула стул стоящий рядом и неуверенно села.

Хани-сан принадлежала к фракции читающих, так что в Клубе изучения манги мы были по разные стороны баррикад, но на уроках мы всегда нормально разговаривали. Не то чтобы я доверяла ей или типа того – слово "доверие" не слишком подходит для описания наших отношений. Она даже не сказала мне, что её выбрали следующим президентом клуба, так что, скорее всего, она думала так же. И все же она сделала нечто подобное.

Чтобы заставить меня выйти из аудитории, ей понадобился мой телефонный email. Я дала ей его вчера, после того как она рассказала мне о том, что происходило в аудитории Клуба изучения манги, и предложила обменяться контактами. Получается, что с тех пор она наблюдала за мной и планировала, как заполучить мой блокнот?

Но почему?

Зачем ей понадобилось красть мой блокнот?

На ум приходит только одно.

Хани-сан хочет сорвать работу над мангой Асанумы-сан. Она подготовила ловушку для меня и обманула Фуку-чана, и всё потому, что не хотела, чтобы я её закончила!

Всё это крутилось у меня в голове – бессмысленный конфликт между фракциями читающих и рисующих, манга в качестве оружия, свержение президента клуба, а теперь ещё и эта кража. Почему? Почему все обернулось таким образом? И почему я оказалась в эпицентре происходящего? Сама по себе потеря блокнота не была такой уж трагедией. Я могла бы просто сделать всё заново. Хани-сан украла его, вот что причиняло настоящую боль. Не то чтобы я ей доверяла. Мы были не так уж близки. Но подобная ложь!

– Маяка. Маяка!

Я пришла в себя. Фуку-чан склонился над моим столом, пристально глядя на меня.

– Ты в порядке? –  спросил он.

Мне хотелось плакать. Я хотела выплакаться ему в жилетку, хотела, чтобы он утешил меня, но сдаваться было ещё слишком рано.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Мой помутнённый разум пытался убедить себя, что это просто какой-то сон, неправда или недоразумение, но, к сожалению, я знала, что это не так.

– Похоже, этот блокнот был очень важен для тебя, – серьёзно сказал Фуку-тян.

– Сам блокнот, не то чтоб уж очень... Я рисовала в нём мангу, так что просто не хотела, чтобы кто-то еще её видел.

– Она украла мангу?

Я покачала головой. Украли не мангу. Там были только диалоги, сюжетная линия и фрагмент чернового варианта, но как я объясню ему это? Пока я молчала, Фуку-чан отодвинулся и положил руку на стол.

– Я пойду и верну его. Есть предположения, кто это был?

– Я уверена, что это кто-то, кого я знаю, но... всё в порядке.

– Я больше не буду повторять, что это моя ответственность, но это действительно меня бесит. Не хочу спускать это на тормозах. Так кто это?

Я тихонько покачала головой.

– Это не твоя вина, к тому же всё может закончиться плохо, если другие узнают… Не хочу втягивать тебя во всё это.

Мне и правда не следовало работать над мангой в классе геологии. Только посмотрите, что из этого вышло. Пока я сверлила взглядом пол, он наконец сказал:

– Маяка... Я сам этого хочу.

– Знаю...

Фуку-чан пристально смотрел куда-то в пустоту, но в конце концов сказал:

– Я знаю, что скорее всего от меня будет мало толку, но, пожалуйста, расскажите мне, что случилось. Я понимаю, что будет нехорошо, если я встречусь с ней сейчас, но давай мы оба попробуем найти другой способ вернуть твой блокнот.

Наверное, тогда на моём лице блуждала грустная улыбка.

– Ты всё ещё винишь в этом себя, не так ли?

– Похоже на то. Хотя я прекрасно понимал, насколько всё запущено в Клубе изучения манги, я всё равно позволил так себя обмануть.

Я и правда не собиралась рассказывать ему о текущем положении дел в Клубе изучения манги. Просто не хотела, чтобы он лишний раз волновался. Но, как ни странно, теперь, когда мне пришлось всё ему выложить, я почему-то почувствовала облегчение.

=======================================================

* Дождевая кукла Тэру-тэру-бодзу - традиционная японская куколка из белой бумаги или ткани для отпугивания или призыва дождя. По форме кукла напоминает привидение с круглой головой. По легенде, в одной деревне много дней шел непрерывный дождь, и местные жители попросили буддийского монаха помолиться о прекращении дождя. Монах согласился за большое вознаграждение, однако, молитвы не принесли результата. Тогда монах попросил увеличить вознаграждение, но это не помогло. В третий раз, наглый монах снова попросил увеличить пожертвования, но жители просто взяли и казнили его, повесив на дереве, а на следующий день ливень внезапно прекратился. Крестьяне, подумали и решили, что монах умерев, наконец-то лично встретился с Буддой и передал ему просьбу жителей.

* Милашка/Хани - тут игра слов, имя Hani похоже по звучанию на английское “honey”.

* В Японии для отправки сообщений используется специальный телефонный email, а не номер телефона. Данная почта является частью технологии I-mode и никак не связана с привычными нам SMS.

Напоминаю, что это 4я часть по baka-tsuki. Надеюсь, что со следующей главы всё у нас будет нормально...

Спасибо за прочтение, с вами был Papanius. Связаться со мной можно тут - https://boosty.to/papanius личка открыта.

Часть 7 Наш легендарный том

После этого я изложила ему суть того, что происходило до сих пор. О том, как в прошлый понедельник Асанума-сан попросила меня присоединиться к её проекту. О том, что её мангу собирались использовать в качестве инструмента в войне фракций Клуба изучения манги. О том, как я попросила немного времени, чтобы во всём разобраться и подсчитать количество страниц.

Я рассказала ему о том, как во вторник мне показалось, что Хани-сан наблюдает за мной, пока я работаю в своём блокноте в классе.

О том, как в среду я узнала, что план Асанумы-сан был раскрыт. О том, как Хани-сан стала президентом клуба ещё до того, как я поняла, что происходит.

И наконец, о том, как я сегодня вышла из класса получив сообщение от Хани-сан, в результате чего мой блокнот был украден, пока меня не было.

После того, как я закончила говорить, Фуку-чан замолчал, глубоко задумавшись. Я и сама пыталась привести мысли в порядок, пока рассказывала ему обо всём. Наконец, он с мрачно улыбнулся и сказал: "Похоже, за тобой следили."

Я тоже так думаю. Вплоть до вчерашнего дня я работала над мангой в классе 2-С, и всё же, несмотря на то, что сегодня я переместилась в класс геологии, как она смогла найти меня здесь? Единственное, что пришло мне в голову, так это то, что она следила за мной.

– Если бы я продолжала работать над ней в классе, возможно, этого бы не случилось.

– Я не был бы в этом так уверен, - сказал Фуку-чан, скрестив руки на груди. Он немного обмозговал это в своей голове, а затем подытожил: "Ты говорила, что и в среду ты действовала в соответствии с тем, что сказала Хани-сан, верно?"

– Да. Она сказала мне, что Асанума-сан была загнана остальными в угол, поэтому я пошла в Клуб изучения манги. Тогда она сказала правду.

– Я правильно полагаю, что тогда ты оставила свой блокнот в классе?

И правда… Я попыталась вспомнить.

Не смотря на то, что я еще ничего не нарисовала, я бы не оставила блокнот с сюжетом манги на парте у всех на виду. Я точно помню, что положила его в сумку. После чего, я скорее всего, взяла сумку с собой в клуб.

Стоп, нет. Я планировала вернуться в класс, так что всё было не так.

– Я положила блокнот в сумку, но оставила её в классе.

– Значит, она могла украсть его вчера.

Теперь всё ясно. Это не приходило мне в голову, но он был совершенно прав. Причём, тогда в классе были только мы двое. Ей нужно было только немного подождать, когда я уйду в Клуб изучения манги и украсть мой блокнот было бы легче лёгкого.

"Тогда почему...", - пробормотала я себе под нос, прежде, чем осознать это.

Фуку-чан глубокомысленно кивнул.

– Именно. Почему? Зачем ей понадобилось красть твой блокнот именно сегодня?

– Чтобы сорвать выпуск манги Асанумы-сан, верно? Зачем же еще? – не без ехидства ответила я.

Тем не менее, Фуку-чан покачал головой.

– И снова, я бы не был в этом так уверен. Я начал кое о чём думать, пока ты рассказывала мне эту историю. Не кажется ли тебе, что это похоже на недавнюю историю Хотаро? – осторожно произнёс он.

– Ореки?

Что он имеет в виду под “недавней”?

Фуку-чан и Чи-чан... Точно, мы же читали эссе Ореки. Это было довольно забавно. Такое ощущение, что это было так давно. Если я правильно помню, это было эссе по книге “Беги, Мелос”, и речь шла о том, кто пытался помешать Мелосу добраться до города. Но я понятия не имела, что тут было общего с моей ситуацией.

– Чем именно похоже? – спросила я.

– Часть о Дионисе и разбойниках.

– Дионис - это бог виноделия.

– О, подожди, ты права. Я имею в виду Дунамиса... или нет, вроде это ангел.

– Правда что ли?

– Думаю, он ангел силы? Не важно, давай будем называть его просто царём. Когда я услышал твою историю, она напомнила мне отрывок о царе и разбойниках из эссе Хотаро.

– Я почти уверен, что проанализировав, Ореки не согласился с теорией Мелоса о том, что это царь нанял бандитов, чтобы убить его и предотвратить его продвижение по королевству.

– И как это ко мне относится?

– Ты помнишь его точку зрения? Хотаро писал, что поскольку царь искренне верил, что Мелос не вернётся, поэтому нет причин, по которым он попытался бы помешать его возвращению. Такие рассуждения как раз в его духе. Я был просто в восторге.

Я тоже улыбнулась.

Он продолжил: “Я, собственно, думаю вот что. Даже если бы Мелосу удалось добраться до пункта назначения, царь ничего не потеряет. Мелос, скорее всего, не вернётся, но даже в том случае, если он вернётся, на царя бы это не сильно повлияло. Вот почему, если посмотреть на это с такой точки зрения, становится ясно, что царь бандитов не нанимал.”

Я понимала, что его слова имеют смысл. Если бы царь и дальше хотел никому не верить, несмотря ни на что, и была вероятность того, что Мелос мог бы пошатнуть его убеждения, то я бы поняла, как могла измениться ситуация, но я уверена, что на самом деле это было не так.

– Теперь о вашей ситуации, – сказал Фуку-чан, – Похоже, что Хани-сан, искренне верит, что Асанума-сан ни за что не закончит мангу. А даже если она будет успешно завершена, не думаю, что это сильно ее беспокоит.

– Что ты имеешь в виду? Если манга будет успешной, то ей и остальным придётся уйти из клуба.

– Хани-сан сама предложила это, не так ли?

– В общем, да, но…

Фуку-чан осторожно почесал щеку.

– Я много всякого слышал о Клубе изучения манги. И выслушав сейчас твой рассказ, я начинаю думать, что больше нет никакого способа спасти клуб от раскола. Все эти разговоры о преследовании, шпионах и перевороте... Тут явно что-то не так, даже если сравнивать его с остальными странными клубами в этой школе. Насколько я знаю, Клуб изучения манги - это довольно большая группа, в которой состоит более тридцати человек, с учётом первокурсников. Даже если разделить его на две части, обе группы все равно будут больше среднестатистического клуба. Я думаю, что целью Хани-сан, как президента клуба, добиться разделения и создать два обычных клуба... Маяка, что ты думаешь по этому поводу? Я ошибаюсь?

Фуку-чан всегда интересовался самыми разными вещами. Независимо от темы, он словно губка впитывает в себя новую информацию. Но с тех пор, как он присоединился к Комитету по общим вопросам в старших классах, я чувствую, что он становится всё более и более проницательным, особенно в таких вещах, как официальные процедуры и организация, а также в истинных намерениях людей. Возьмём, к примеру, Ореки. Он не очень хорошо ладит с другими людьми, поэтому, хотя он и знаком с основами, он не может с уверенностью распознать такие приёмы, как маски поведенческих моделей и самооправдание, которые люди используют, чтобы защитить себя. Фуку-чан же видит людей насквозь, но при этом остаётся верным себе. Я думаю, это просто потрясающе.

Если Фуку-чан сказал, что Клуб изучения манги уже не спасти, значит, надежды действительно больше нет. Конечно, внутренняя неприязнь уже достигла точки невозврата. Я никогда не думала, что клубу лучше разделиться на две части, но что на счёт Хани-сан? Быть может, она…

Нет, что-то тут не сходится.

Если бы это было так, то разве не лучше бы было, просто покинуть клуб, не делая всего этого? Почему бы ей просто не использовать тот факт, что мы планировали сделать мангу, чтобы выгнать нас без лишних усилий?

– Я в этом не уверен. Если она уйдёт, не сказав ни слова, не будет ли это выглядеть так, будто она убегает, поджав хвост? Она должна сохранить лицо. С другой стороны, если бы она хотела, чтобы вы покинули клуб, для неё было бы практически невозможно заставить вас уйти, используя только тот факт, что вы хотите рисовать мангу. Если бы они пошли плакаться по этому поводу куратору клуба, то накричали бы на них, а не на вас.

Это правда. Такой причины было бы явно недостаточно.

– На самом деле я не так уж много знаю об этом, – продолжил он, – но если условием для вас, ребята, является создание любой манги, то это кажется довольно простой задачей, разве я не прав?

– Думаю, да. Это было бы легко сделать, если бы мы просто воспользовались любым старым принтером для распечатки.

– Если книга будет успешно завершена, то таким образом, Асанума-сан и остальные восстановят своё доброе имя, и все смогут расстаться по-хорошему. Если же книга не будет закончена, то вина полностью ляжет на группу Асанумы-сан, и это станет причиной для их ухода из клуба.

Мне понятен ход его мыслей, но к чему он ведёт? Я начала понемногу повышать голос.

– Но если это так и Хани-сан такая же, как царь в истории Мелоса – получается, что она украла мой блокнот безо всякой причины? Если она украла его ради забавы, разве это не просто издевательство?

Даже наличие причины не оправдывает её поступок, но если бы она действительно сделала это из чистой злобы, я бы не смогла просто сидеть сложа руки.

Фуку-чан уставился в пол и тихо пробормотал: “Ты права. Очень странно. Это и впрямь раздражает... Будь тут Хотаро, он бы точно смог что-нибудь придумать. Почему она это сделала? Ведь от кражи блокнота она ничего не выигрывает.”

Иногда Фуку-чан говорит что-то абсурдное, вроде: “База данных не может делать выводы.” Он во многом разбирается и всегда в курсе последних слухов, но он убеждён, что именно из-за этого ему трудно докопаться до истины. Как по мне, это выглядит так, будто он заранее сдаётся, даже не попытавшись.

Однако сейчас он всерьёз пытался во всём разобраться. Вместо своих фирменных фразочек типа "Понятия не имею." или "Ничего не поделаешь.", Фуку-чан был совершенно спокоен, направив все свои усилия на поиск ответа.

Я тоже ломала на этим голову, но в то же время не могла перестать безмолвно смотреть на него.

Наконец, он заговорил, нехарактерно для себя нахмурив брови.

– Мы точно вернём твой блокнот, Маяка, и если честно я не могу объяснить, как к этому пришёл. Но почему, бы тебе просто не подождать и посмотреть, что будет дальше?

Если рассуждать здраво, то как бы Фуку-чан ни старался, и как бы я не бесилась, нам вряд ли удастся вернуть блокнот сегодня, учитывая, что Хани-сан, скорее всего, уже ушла домой. Если она действительно украла блокнот только для того, чтобы поиздеваться  надо мной, то вероятно, он уже валялся в мусорной корзине, догорал или же плыл по реке по направлению к морю. В противном случае, шансы вернуть блокнот еще были, но пока Фуку-чан выбрал стратегию выжидания.

– Я рада, что ты так уверен в своём решении, но почему ты хочешь подождать?

Фуку-чан совершенно не умел ясно излагать свои мысли.

– Я видел, как ты рисуешь свою мангу раньше, и я уверен, что ты можешь продолжать рисовать и без блокнота, так ведь? Конечно, я понимаю, что ты злишься. Я тоже не могу пустить всё на самотёк, но если рассуждать логически, чтобы восполнить потерю, всё, что тебе нужно, это время.

Он был прав. Мой блокнот был практически черновиком, и на его изготовление ушло всего три дня. Если отбросить эмоции, то ничего страшного не произошло, если бы у меня было три дня в запасе.

– Если это так, то, возможно, целью Хани-сан было выиграть время, не думаешь? Может быть, за эти три дня она хочет что-то сделать. Подумай об этом. Всякий раз, когда в романе жанра триллер кого-то похищают, люди всегда ждут, когда преступник первым выйдет на связь. Давай попробуем подождать и понаблюдать за развитием событий, прежде чем что-то предпринимать.

– Конечно, но я чувствую, что было бы лучше остановить её как можно скорее, на случай если она планирует сделать что-то ужасное.

– Ага. Если это произойдет, я защищу тебя.

...Для меня было практически невозможно не задуматься, сможет ли он вообще сделать нечто подобное, но в то же время, согласно этой логике, практически невозможным было и то, что часть меня, полностью ему доверяла. Я решительно кивнула.

– Хорошо, я поняла. Я подожду. Будет лучше, завтра не разговаривать с Хани-сан?

– Это сложный вопрос. У меня такое чувство, что она сама свяжется с тобой, если у потребуется, но кто знает. Ей-богу, как бы я хотел, чтобы здесь был Хотаро.

Это правда, если бы Ореки был здесь, он мог бы гораздо лучше нас сопоставить факты.

Но нет, спасибо.* На самом деле, я ни секунды не жалела о том, что его тут нет.

===================================

*Очередная часть рубрики “Трудности и особенности литературного перевода” от Папаниуса. Последняя фраза этой части отдельная тема для дискуссии. Не знаю с какого языка переводят мангу, оригинала у меня нет, но есть вьетнамская версия, и там это выглядит примерно также как на инглише. А на инглише оно выглядит так - “The thing is, I haven't once wished he was here instead. Thanks.” Переводчики манги наше “Thanks” перевели практически дословно, а именно как “Спасибо тебе”, но дело в том, эта фраза адресована Ореки, а не Фуку-чану. Так за что же она благодарит Ореки? Да ни за что, точнее Ибара как раз очень благодарна Ореки, за то, что он тут сейчас не отсвечивает. На её глазах происходит эволюция любимого человека, и это зрелище только для неё одной. Ну, а такое “Thanks” после отрицания в английском по смыслу означает что-то типа “нет уж, дудки - не надо такого счастья.”, “спасибо, воздержусь” и т.п.

Ну, что, ребятки. Вот и готова ещё одна часть. Осталась ещё одна, которая чуть ли не в 3 раза длиннее этой, и мы наконец-то узнаем, чем закончилась эта история. Настоятельно рекомендую запастись терпением, ваш переводчик мало того, что слоупок, так ещё и посидеть за пк дома практически негде, так что мыкаюсь с ноутбуком по углам, дабы вам было что почитать. А когда мы закончим, то окажемся примерно на ⅔ 6-го тома. Впереди нас ожидают ещё 2 истории.

Спасибо за прочтение, с вами был Papanius. Залетайте в мой бложик на бусти - https://boosty.to/papanius Платного контента там всё равно нет и не будет, зато вы всегда сможете со мной связаться, узнать чем живу и на какой стадии перевод.

Часть 8 Наш легендарный том

Дело было в пятницу, 18-го мая. Несмотря на то, что я с нетерпением ждала этой даты, всё происходящее слишком давило на меня.

Выходя из дома, я забыла свой носовой платок, и в итоге пришла в школу позже обычного. Когда я пришла Хани-сан уже была в классе, и хотя, наши взгляды пересеклись, она просто проигнорировала меня, словно ничего не случилось. По идее, в любой момент я могла схватить её за плечи и трясти, крича: "Отдай мой блокнот!”, но я решила довериться совету Фуку-чана. К тому же, всё может усложниться, если я вдруг нечаянно сделаю ей больно, поэтому пока я решила ничего не предпринимать.

Рассказывать Асануме-сан о своем прогрессе было еще большей нервотрёпкой, чем встреча с Хани. Несмотря на то, что я обещала ей определиться, буду ли участвовать во всём этом или нет, и сколько страниц у меня будет готово к пятнице, я не смогла уложиться в срок. У меня была её почта, но такие вещи требуют личной встречи, поэтому я дождалась обеда и отправилась в класс 2-А, чтобы с ней поговорить.

Обедали только два или три ученика, остальные уже закончили и занимались своими делами. Немного странно, хотя это и не противоречит правилам, но входить в чужой класс было немного неловко. Пока я стоя в дверях колебалась, стройная симпатичная девушка заметила меня, и окликнула: “Ищешь кого-то?”.

– Э-э, да. Асануму-сан.

– Правда? Даже не знаю, здесь ли она?

Девушка быстро обернулась и заметила Асануму-сан, сидящую у окна. Она подошла к ней и начала о чём-то говорить. Затем она указала на меня и, судя по всему, рассказала Асануме-сан, что я её ищу. Заметив меня, Асанума-сан несколько помрачнела, и тяжелой походкой направилась ко мне.

– Как дела?

Голос её звучал безрадостно – кажется, настроение у неё тоже было паршивым. Я чувствовала себя ужасно, будто бью лежачего. Всё это привело к тому, что мой гнев к воровке блокнота вернулся.

– Помнишь, я сказала, что в пятницу дам тебе ответ о своем решении?

– Да.

Отвечая, Асанума-сан начала настороженно оглядываться по сторонам. Возможно, ей было неловко говорить о манге в классе, а может, она просто опасалась, что кто-то подслушает разговор, особенно после происшествия, случившегося впоследствии раскрытия её планов. Увидев её в таком состоянии, я вполголоса заговорила.

– Извини, но не могла бы ты ещё немного подождать?

Брови её поползли вверх.

– Что? О чём ты? Разве мы не договаривались на сегодня?

Я знала, что данная новость её не обрадует, но не ожидала настолько бурной реакции.

Для себя я уже решила, не при каких обстоятельствах не говорить ей о том, что мой блокнот был украден Хани-сан. Никаких доказательств у меня всё равно не было, а если остальные узнают, что такое возможно, это может раздуть и без того бушующее пламя конфликта между фракциями в разрозненном Клубе изучения манги. Конечно, если в итоге мне не удастся вернуть блокнот, я сама вылью в это пламя галлон бензина, но не сейчас.

– Мне очень жаль, правда. Я думала, что успею закончить черновой вариант вовремя но…

Она демонстративно громко вздохнула.

– Ладно. Надеюсь, ты не пытаешься соскочить?

По понятным причинам в её голосе чувствовалась злоба.

– Что ты имеешь в виду?

– Тай убежала в слезах, а Нишияма предала нас и всё разболтала. И вот теперь ты здесь, просишь меня подождать. Вполне естественно предположить, что ты тоже хочешь выйти из игры.

Несмотря на то, что она сама это затеяла, мне было немного её жаль. Однако, тут есть и моя вина, ведь это я не сдержала обещание. Я снова склонила голову.

– Прости.

– Эй, ты же не собираешься со мной так поступить?

Я понимаю, почему она в таком отчаянии, но это уже слишком.

– Я пришла сюда, чтобы извиниться. Ты не доверяешь мне?

Она снова вздохнула, на этот раз куда более естественно.

– Прости, я просто слегка на взводе.

– Я тоже. Всё в порядке.

– Так сколько тебе нужно времени?

Я уже наполовину закончила черновой вариант, так что если мне удастся вернуть блокнот к понедельнику, то я, вероятно, смогу закончить его ко вторнику. Если же мне не удастся его вернуть, то придётся всё делать заново, начиная с написания диалогов. Если бы только я посидела над ним в выходные, исходя из того, что блокнот мне не вернут…

– До среды... Да, до следующей среды.

Асанума-сан кивнула, слегка потупив взгляд.

– Понятно. Извини, Ибара. Прости, Ибара, всё так запуталось…

Конечно, это она всё затеяла, но я тоже обрадовалась, когда впервые услышала, что у меня будет возможность рисовать. Ей не за что было извиняться. Однако, не сказав ничего из этого, я просто ответила: "Увидимся.", и вышла из класса.

Когда я вернулась в свой класс, обеденный перерыв почти закончился, и большинство учеников уже заняли свои места. Пятым уроком была физкультура. Я вернулась к своей парте, почти радуясь тому, что смогу немного размяться, как вдруг услышала звук шагов, приближающихся ко мне. Я обернулась и увидела Хани-сан, с выражением безмятежности на лице. Она заговорила в своей обычной дружелюбной манере.

– Мая-чи, ты сегодня свободна после уроков?

Интересно, как бы я отреагировала, если бы морально не подготовилась? Закричала бы на неё: "Не шути со мной!", или испугалась услышанного? Однако ничего подобного не произошло, я даже немного радовалась тому, что предсказанное Фуку-чаном сбылось. Благодаря ему я даже смогла сохранить спокойствие, ответив: “Я дежурю в библиотеке до 17:00. После этого, если тебя устраивает, я свободна. Случилось что-то?”

На мгновение Хани-сан пристально посмотрела на меня – возможно, она думала, что я буду в куда большем замешательстве, но её улыбка быстро вернулась.

– Извини, но не могла бы ты сходить со мной кое-куда после школы?

Изображая задумчивость я нарочито наклонила голову и сказала: “Хмм, что-то я сегодня не в настроении. А что случилось?”

– Я хочу кое-что тебе вернуть, и мне кажется, лучше сделать это раньше, чем позже.

На самом деле я не была сильна в прощупывании друг друга. Из-за этого пустословия я чувствовала, как мои щеки наливаются краской всё больше и больше, я едва сдерживала гнев.

– Ты права. Чем скорее, тем лучше. И что мне делать?

Хани-сан удовлетворенно кивнула.

– Ты знаешь магазинчик “Байрон”?

– Кондитерская рядом с центром культуры?

– Да, он самый. Это недалеко. Внутри есть небольшое чайное кафе. Знаешь, можно посидеть там, заказав только чай. Я хотела встретиться с тобой там в 17:30. Тебя устроит?

Я могу ошибаться, но мне показалось, что она хотела устроить что-то вроде обмена заложниками, в роли которых выступал мой блокнот. Разговор она вела как бы на равных, но на самом деле я была абсолютно бессильна. Мне до боли захотелось развернуться к ней спиной и решительно отказаться, но я сдержалась и улыбнулась в ответ.

– Конечно! Не могу дождаться.

– Ну, тогда до встречи в 17:30.

Несмотря на то, что я с нетерпением ждала этой встречи, всё происходящее слишком давило на меня. Прозвенел звонок, и все девчонки направились из класса в раздевалку, чтобы переодеться.

Я вышла из школы в 17:05, мысли роились в моей голове, пока ноги стремительно несли меня по направлению к магазину.

Во-первых, о том, что Хани-сан, как и предсказывал Фуку-чан, первой связалась со мной. Он сказал, чтобы я немного подождала, но чтобы ситуация снова изменилась хватило всего одного дня. Чего же она добивалась? Неужели она украла мой блокнот лишь для того, чтобы использовать его как приманку и заставить меня встретиться с ней? Весьма сомнительно. Мы не были особенно близки, но если бы она захотела поговорить, я бы согласилась, не устраивая сцен. Не было причин что-то красть.

Может быть, она хотела посмотреть, чтобы узнать, какую именно мангу создает Асанума-сан? Если бы Хани-сан попросила меня дать ей посмотреть мой блокнот, я бы, наверное, нашла причину, чтобы отказаться. Это ведь так смущает. И тогда ей пришлось бы его украсть?

Нет, думаю это тоже маловероятно. Просто если я была уверена, что буду упрямиться и отказываться, это вовсе не означало, что Хани-сан поведёт себя так же. Для неё логичнее было бы сперва спросить. Незачем с самого начала придерживаться такой грубой тактики.

Мне всё больше и больше начинало казаться, что я заперта в ящике, пытаясь понять, чего же таки хочет Хани-сан, поэтому я решила попробовать подумать о чём-нибудь другом. Иначе, к тому времени, когда я наконец сяду разговаривать с ней в “Байроне”, я окончательно расстроюсь.

Вообще-то, если подумать, нет никакой гарантии, что мы будем только вдвоём. Я понятия не имею, сколько народа там соберётся. Что мне делать, если я приду туда и обнаружу, что остальные члены фракции читающих уже ждут меня с шипастыми битами в руках, говоря: “Че, припёрлась таки? Полагаю, тебя можно похвалить за смелость, перед тем как размозжить тебе башку!”. Хотя, вряд ли такое возможно.

Если бы они хотели напасть на меня, то было бы проще сделать это в школе, так что, скорее всего, дело не в этом. Впрочем, вероятность того, что тут замешана не только Хани-сан, всё же была. Хотела бы я пойти с кем-нибудь ещё, например, с Фуку-чаном, Чи-чан или Асанумой-сан. Но нет, это только моя проблема, поэтому я бы хотела сама сделать как можно больше.

Поскольку мы договорились встретиться спустя тридцать минут после окончания моего дежурства в библиотеке, зайти по дороге в книжный магазин не получится. А ведь я уже давно с нетерпением или скорее трепетом, ждала этого дня, но не могла же я попросить об этом кого-то другого.

Я искренне хотела закончить с этим как можно скорее, но 17:30 вечера для меня несколько поздновато. Мама бы конечно, ничего не сказала, даже если бы я опоздала, но она всегда делала такое разочарованное лицо. Я написала ей, что могу опоздать из-за дежурства в библиотеке и встречи в клубе, но, если это возможно, мне бы очень хотелось попасть домой до ужина.

Мне также не понравилось, что её выбор пал именно на “Байрон”. Камияма - небольшой город, поэтому здесь не так много магазинов продающих западные сладости. “Байрон” - один из них, и его торты всегда на слуху. Когда я училась в начальной школе, родители каждый год непременно дарили мне на день рождения торт из "Байрона", и то, что мы принесли на днях в дом Чи-чан, тоже было из этого магазина. Найти подходящее старшеклассникам место, которое было бы знакомо и Хани-сан, и мне, и в котором можно было бы посидеть в разгар учебного года, было трудно. Но я не хотела омрачать свои приятные воспоминания об этом месте, столь неприятным разговором.

Но, кажется, это было неизбежно. За то время, что я потратила на размышления обо всём этом, я оказалась перед белыми стенами и крышей без черепицы, бывшими отличительными чертами “Байрона”. Посмотрев на часы, я увидела текущее время - 17:27. Едва успела. Поскольку я довольно спешила, мое дыхание было немного неровным, к тому же мне казалось, что я немного вспотела. Я сделала пару глубоких вдохов и промокнула лоб с шеей носовым платком.

Ну что ж, раз уж я зашла так далеко, то переживать смысла нет. Без разницы, ждут ли меня львы или тигры. Я отделаю их, верну блокнот и отправлюсь домой. Я легонько хлопнула себя по щекам и вошла внутрь.

В холодильных витринах магазина красовались разноцветные торты. Это было время года цветения персика и уже почти что цветущей вишни. Я бросила взгляд на клубничные и шоколадные торты, но восторга не ощутила. Униформа продавщицы состояла из однотонного чёрного платья, за исключением белой окантовки воротника, и такой же черной шляпки, она выглядела почти как монахиня. Улыбаясь, она непринуждённо сказала: “Добро пожаловать.”

– Ммм, я бы хотела пройти в кафе.

– Конечно. Проходите.

Раньше я никогда не заходила внутрь Байрона слишком далеко. Я продолжала идти по узкому, тускло освещённому коридору в том направлении, куда мне показали, и вдруг оказалась в просторном помещении.

Потолок был высоким, окна широкими, а у стены на деревянном полу комнаты стояли большие дедушкины часы. Хани-сан называла её “небольшой комнатой”, но мне показалось, что это скорее зал для проведения мероприятий. Я решила, что для чая уже поздновато, так как в зале почти никого не было.

Был только один посетитель - девушка в матросской форме, стоявшая спиной ко мне. Она медленно обернулась, очевидно, услышав мои шаги.

– Рада, что ты пришла, Ибара.

Всё мое тело оцепенело. Я не могла вымолвить ни слова.

Я сказала, что мне всё равно,ждут меня львы или тигры, но я и представить себе не могла, что тут будет она. Передо мной стояла выпускница школы Камияма, бывший член Общества изучения манги – Аяко Коучи.

Она мягко улыбнулась и продолжила.

– Не бойся ты так. Разве Хани тебе ничего не сказала? О, не беспокойся об этом. Я оплачу счет, в конце концов, я же твой сенпай!

Конфликт между фракциями читающих и рисующих в Обществе изучения манги начался ещё во время прошлогоднего культурного фестиваля, но ситуация изменилась в худшую сторону, когда Коучи-сенпай, фактический лидер фракции читающих, решила покинуть клуб раньше остальных старшеклассников. Лишившись человека, который сдерживал конфликт, клуб начал разваливаться на части.

Именно она была сейчас здесь, говоря о Хани. Я ничего не могла понять, меня вдруг охватило желание развернуться и броситься к двери. Коучи-сенпай поманила меня рукой.

– Не стой так с открытым ртом. Подходи и садись уже.

Её слова были спокойными, но в голосе чувствовалось некоторое напряжение. Вроде бы ссориться она не собиралась, но я не могла понять, отчего её голос так напряжён, и осторожно приблизилась к её столику.

Перед ней стояла чашка с чёрным чаем, заварочный чайник, украшенный цветами, и один блокнот. На свободном месте рядом с ней лежал бумажный пакет, в котором лежало что-то толщиной с журнал манги. Меню на круглом столике не было, но подошла похожая на монахиню продавщица и протянула каждому из нас по одному.

Аппетита у меня не было, поэтому я заказала чёрный чай.

Когда она вернулась по коридору назад, в комнате остались только я и Коучи-сенпай. Я вдруг вспомнила слова Фуку-чана о том, что моя ситуация похожа на случай описанный в эссе Ореки. Само эссе намекало на то, что тот, кто дергает за ниточки, не является царём, и, похоже, в моем случае за Хани-сан тоже стоял кукловод. Хотя я знала, что эти двое всегда были близкими друзьями.

Коучи-сенпай поднесла чашку с чаем к губам и с лёгким звоном вернула её на блюдце.

– Ну что? Как обстоят дела в Обществе изучения манги в последнее время?

– Ужасно.

Может быть, она хотела начать с небольшой светской беседы, но я не могла сдержаться и сказала как есть. Как долго это тяготило меня?

– Все постоянно оскорбляют и докапываются друг до друга. Мне это уже порядком надоело. Почему вы ушли, сенпай?

Если бы Коучи-сенпай ещё немного отложила свой уход, возможно ситуация в клубе могла бы наладиться, и вернуться в начальное состояние. Я не виню её за это, каждый вступать в клуб или уходить из него когда захочет. Просто я не могу отделаться от мысли, что всё это произошло именно из-за её ухода.

– А, вот как...

Она замялась с ответом, а затем взяла свою чашку, чтобы долить в неё черный чай, казалось, что она пытается уйти от темы.

Вскоре снова появилась продавщица и принесла мне мой чёрный чай.

– Я рекомендую подождать две минуты, прежде чем пить его. Хотите сахар? - спросила она.

Обычно я добавляю сахар и в кофе и в чай, но в этот раз мне захотелось выпить чего-нибудь горького.

– Нет, спасибо.

Продавщица снова покинула зал. Я не выдержала молчания и заговорила первой.

– Это вы украли мой блокнот, сенпай?

Не отрывая глаз от чашки с чаем, она ответила: “Ну, получается, что так.”

Я собиралась спросить её, почему, но сначала нужно было сделать кое-что ещё.

– Верните его.

Во-первых, я отказываюсь разговаривать с ней до тех пор, пока не получу обратно свой блокнот. Выражение её лица было странным, как будто заставляя себя улыбнуться, она ответила:

– Конечно.

После чего положила руку поверх блокнота.

– Но не убегай сразу же, как только получишь его.

– Вы пытаетесь удержать меня взяв мой блокнот в заложники?

– Похоже, ты всё-таки злишься. Что ж, я не могу тебя винить.

Она опустила чашку с чаем и медленно склонила передо мной голову.

– Прости. Это всё моя вина. Но я очень хочу, чтобы ты меня выслушала.

Прощать её я не собиралась. Правда, я считай ничего не знала о том, за что именно я должна её прощать. Я напрягла голосовые связки и сказала: “Ладно. Я от этого не в восторге, но выслушаю.”

– Спасибо.

Она пододвинула блокнот к моему краю стола и продолжила.

– Я не заглядывала внутрь.

Как только блокнот оказался в моих руках, я инстинктивно прижала его к груди. Мне хотелось проверить, всё ли там в порядке, но это выглядело бы так, будто я не доверяю словам Коучи-сенпая о том, что она не открывала его, поэтому пока я решила воздержаться. В нём было всего пара набросков – ничего такого, чего нельзя было бы заменить. Но в ту секунду, когда я положила его в свою сумку, от осознания реальности факта, что я получила его обратно, я почувствовала, как напряжение покидает моё тело. Надо будет сказать Фуку-чану, что я вернула блокнот, когда вернусь домой, чтобы он не волновался.

Я налила немного чая в свою чашку и сделала глоток. Я медленно проглотила тёплый чай, наполнивший мой желудок силой, а затем посмотрела прямо на Коучи-сенпай…

– Ну что? Ты хотела поговорить?

– Да.

Её глаза вновь обрели прежнюю серьёзность, когда она посмотрела в ответ.

– Ибара.

– Да?

– Покинь Клуб изучения манги.

Ну всё, приехали. Я выдержала паузу в несколько секунд, а затем ответила.

– Значит, ты украла мой блокнот, чтобы вот так мне угрожать?

- Угрожать, да? Виновата тут только я, так что, думаю, с этим не поспоришь.

Она вздохнула и слегка опустила голову, на её губах появилась слабая улыбка.

– Ты слишком много думаешь. Дело не в этом.

Я ничего не ответила. Она снова подняла голову.

– Я слышала, что случилось с Асанумой. Одна из девушек, которых она вербовала, струсила и все рассказала Хани. Хани попросила у меня совета, поэтому я в курсе того, что произошло, более или менее. Она также рассказала мне, что Асанума попросила тебя присоединиться. И ты, вроде как, согласилась.

Я бы не сказала, что "согласилась" - это лучший способ описать это...

– Пока я могу рисовать мангу...

– Значит тебе всё равно где это делать? Ради всего святого, тебе должно быть без разницы.

Я промолчала в ответ на её решительное неодобрение. Коучи-сенпай положила правую руку на стол и слегка наклонилась вперёд.

– Неужели у тебя так много времени, чтобы заниматься этой фигнёй? Ты ведь понимаешь, что всё, чего хочет Асанума, это борьба за право контроля над клубом?

Я хотела возразить, сказав что Асанума-сан на самом деле по-своему увлекается мангой, но не смогла заставить себя это сделать. Я никогда не читала ту же мангу, что и она и даже не знала, какая манга ей нравится. Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что я вообще никогда о манге с ней нормально не разговаривала. А вот её формулировки меня действительно раздражают.

– Почему у меня не должно быть на это времени? Может, я должна заниматься чем-то другим?

– Тебе нужно совершенствоваться в рисовании своей собственной манги. Если ты согласишься с планом Асанумы и будешь заниматься каким-то дурацким проектом, ты просто потеряешь время, разве это не так?

Я была потрясена. Не думаю, что это отразилось на моем лице, но Коучи-сенпай продолжала говорить со всей страстью, будто бы она могла понять, что я чувствую.

– Если ты продолжишь работать над этим, то ничего хорошего не выйдет.

…

Клуб изучения манги только тянет тебя назад.

Конечно, я осознаю, что происходит. Бывали моменты, когда я фантазировала о том, какие интересные истории мы могли бы создать, если бы все не вцепились друг другу в глотки. Наверное, я бы соврала, если бы сказала, что не представляла себе такую возможность каждую секунду, пока находилась в клубе. Но даже признав это, я не думаю, что клуб тянет меня назад.

И всё же мой ответ был просто жалким.

– Это... неправда.

Коучи-семпай тоже заметила это.

– Ты пытаешься заступиться за своих друзей? Или тебе кажется, что если ты сейчас бросишь, то это будет означать, что ты сдашься на полпути? Тогда позволь мне добавить.

– Как клуб не приносит пользы тебе, так и ты не приносишь пользы клубу. Возможно, это не твоя вина, но ты определенно к этому причастна.

Вероятно, она имела в виду тот случай, когда на меня вылили грязную воду во время культурного фестиваля, в результате нашей ссоры. Конечно, это ещё больше разобщило обе фракции, но это была случайность, и я ничего не могла с этим поделать.

– Кажется, ты вообще не понимаешь, о чём я. Ты согласна с тем, что наша бейсбольная команда довольно слабая?

Тема внезапно сменилась, и на мгновение я потеряла дар речи.

– Да... Наверное, я что-то такое слышала.

– В этом нет ничего удивительного. Камияма - это просто общеобразовательная школа, поэтому вполне логично, что наша бейсбольная команда находится на таком уровне. Подобная ситуация довольно типична. А что, если в нашу команду попадёт спортсмен-вундеркинд, игрок поколения - такой, что поднялся бы на вершину даже в самых сильных школах? Как думаешь, что бы случилось тогда?

Она дала мне секунду на размышление, а затем продолжила.

– Остальные члены команды вдохновятся, будут тренироваться всё больше и больше, пока, наконец, не станут сильнее? Ну да, конечно. Такое бывает только в манге. В девяти случаях из десяти они быстро осознают свои пределы, и максимум, на что они способны – это стать занозой в боку гения.

Видимо, она имела в виду нынешний Клуб изучения манги старшей школы Камияма.

“Я, – начала я с трудом, – я и близко не гений, который рождается раз в поколение.”

“Да, я согласна, что называть тебя так – это перебор”, – тут же согласилась Коучи-сенпай. Однако она быстро добавила: “Но дело в том, что в тебе есть крупица, маленькая толика гениальности. По крайней мере, твой талант не уступает моему.”

Я уже читала мангу Коучи-сенпая.

Она называлась “Язык тела”. Мне она показалась хорошей. Очень хорошей.

– Ты гораздо лучше меня, – сказала я.

– Ну, так это потому, что я твой сенпай. Послушай, быть скромным - это, конечно, хорошо, но ты должна начать объективно оценивать себя.

Она поднесла чашку к губам и тихонько пригубила, не отрывая глаз от содержимого чашки. Поднятая ей чашка слегка задрожала, и Коучи-сенпай прошептала: “Я... хочу стать профессионалом. Пока я недостаточно хороша, но я очень хочу стать лучше.”

Услышав от Коучи-сенпай слова "я недостаточно хороша", я потеряла душевное равновесие. Между нами многое произошло, но от этого я не перестала наслаждаться её мангой. У неё потрясающее чувство юмора, а когда я читаю её в тяжелые времена, она всегда вызывает у меня улыбку. Если же я читаю её, когда счастлива, она даже может заставить меня грустить.

– Я не смогла покинуть Клуб изучения манги, - произнесла она, – и, как и ты, я не могла рисовать мангу, находясь посреди всех этих дрязг. Я не могла противиться желанию остаться, по бог знает какой причине. Я не могла оставить это в прошлом.

Она смотрела мне прямо в глаза, словно пытаясь убедить меня в чём-то.

– Я очень жалею об этом. Я потратила на это два из трёх лет учебы в школе.

В наступившей тишине она, казалось, пыталась пробуравить меня взглядом, за то, что я тоже потратила один год.

Её рука сжалась в кулак.

– Мне нужно было больше рисовать. Поэтому я и ушла. Во мне тоже есть талант, может быть, это крошечная, почти ничтожная его частичка, но мне нужно было свято беречь его.

Свято хранить свой талант…

Это так тяжело, сенпай. Так страшно вот так отвернуться от своих  друзей и довериться своему ненадёжному таланту. Неужели она поступила так? Она хочет, чтобы и я сделала тоже самое?

Вдруг голос Кучи-сенпая стал странно веселым.

– Ты тоже должна уйти, Ибара.

– Но…

– Покинь Клуб изучения манги и работай вместе со мной.

Я потеряла дар речи. Правильно ли я расслышала? Она не повторяясь, продолжала.

– Ты ведь помнишь “К вечеру - прах”*?

Как я могла забыть? Я купила её еще будучи учеником средней школы, когда посетила культурный фестиваль школы Камияма. Она была очень важна для меня. Осознание того, что старшеклассник может создать нечто невероятное, заставило меня в корне измениться, и я без раздумий вступила в Клуб изучения манги, сразу после поступления в старшую школу. Сейчас я, конечно, понимаю, что напрасно, ведь автор манги “К вечеру прах” на самом деле не состоял в клубе.

Когда она заговорила об этом, лицо Коучи-сенпай, казалось, слегка помрачнело.

– Она была легендарной. Я даже не смогла её прочитать, и на тебя она произвела неизгладимое впечатление. Теперь моя очередь. Моя... и твоя.

По моему позвоночнику пробежал холодок.

Она подняла вверх палец.

– Из этого следует две вещи. Во-первых, в отличие от следованию плана Асанумы, это даст нам обоим ценный опыт. Судя по тому, что я видела, диалог в твоей манге имеет тенденцию становиться очень скучным, потому что ты пытаешься сказать всё сразу. Что касается меня... как бы сказать... моя манга не вызывает у людей особого восторга. У меня есть несколько плохих привычек. Мы оба, однозначно, сможем извлечь из этого какую-то пользу.

Затем она подняла второй палец.

– К тому же, как и “К вечеру - прах”, она будет вдохновлять новых учеников ещё долгие годы. Клуб изучения манги сейчас находится в плачевном состоянии, но мы будем теми, кто передаст его традиции.

Она это серьёзно?

– Ты собираешься продавать мангу на фестивале культуры?

Она кивнула.

– Верно.

Скорее всего это противоречит школьным правилам, но была ещё большая проблема.

– А не возненавидят ли нас все в клубе, если мы так поступим?!

Я ничего не слышала о том, что c автором “К вечеру - прах” были какие-то проблемы из-за того, что он не являлся членом Клуба изучения манги. Однако, если я не только покину клуб, но и буду продавать свою собственную мангу на фестивале культуры, то, по сути, каждая проданная мной книга будет предметом для ссоры.

Она сохраняла невозмутимость.

– Вот почему я и говорю, что ты должна уйти – если ты будешь и дальше пытаться приглядывать за ними, ты никогда не сможешь нарисовать то, что хочешь. Конечно, они будут нас ненавидеть. Ну и что? Они же не собираются нас бить или типа того. И правда... думаешь они способны на это? Ну, от одного удара мы не помрём.

– Всё, что я хочу – это рисовать мангу.

– Как-то поздновато для этого. Уже только из-за твоего желания рисовать мангу, ты начинаешь выделяться, что становится причиной неприязни для многих людей. Если тебе это не нравится, то у тебя два варианта: либо бросить рисовать, либо стать лучше и заткнуть им всем рот.

Не то чтобы я этого не понимала, просто когда говорят тебе это в прямо в лицо, слышать такое тяжело.

И откровенно говоря, - продолжала она, - никто в этом клубе даже не читает мангу, в которую ты вкладываешь всю душу. Это нормально. Всё в порядке. Если мы просто попросим кого-нибудь продать её за нас, никто об этом не узнает.

Раз уж она заговорила об этом, в Клубе изучения манги было полно фанатских работ. До фестиваля культуры оставалось ещё четыре месяца, и если я буду работать с Коучи-сенпай, то дизайн, скорее всего, будет сильно отличаться от того, что я обычно рисую, так что, наверное... всё будет в порядке.

Я выпила немного чая, чтобы успокоить нервы.

– Но это значит, что мне придётся сказать Асануме-сан, что я не буду ей помогать... Я не знаю…

– …Сможешь ли ты? Не хочу тебя расстраивать, но когда она пыталась набрать людей для своего проекта, она говорила им, что ты станешь связующим звеном.

Вот это новость.

– Слушай, тебя просто используют. После такого ты всё ещё готова следовать за Асанумой?

Наверное, у меня и так были смутные догадки, по этому поводу, но, вспоминая сегодняшнюю перемену, я не могла просто взять и отвернуться от неё.

– Я попросила Асануму-сан подождать. Я точно не смогу уйти из клуба и отказаться от работы с ней после того, как сделала это.

Она глубоко вздохнула.

– Думаю, ничего не поделаешь. Помнится, в прошлом году для культурного фестиваля ты нарисовала четыре страницы, было дело? Ты сделала это для антологии, которую мы из-за произошедшего в итоге так и не выпустили.

Кстати, да, раз уж она об этом заговорила. Я была не обязана, но тем не менее нарисовала ёнкому* на несколько листов, о Клубе изучения манги. Однако вскоре антологию забросили из-за разногласий, и теперь она просто хранится у меня.

– Просто отдай её ей, - продолжала Коучи-сенпай. – Даже если ты скажешь ей, что нарисовала это в прошлом году, я уверена, что жаловаться она не станет.

Понятно... Удивительно, что она вообще об этом вспомнила, а ведь даже я позабыла.

Прежде чем дать ей ответ, мне нужно было кое-что спросить.

Может быть, Коучи-сенпай помогла мне потому, что я была слишком поглощена происходящим в клубе? А может быть, она просто хотела создавать мангу со своим кохаем, который едва способен на что-то? Я была бы счастлива в любом случае, но на данный момент я так и не нашла причину, по которой мне захотелось бы её простить.

Я наполнила пустую чашку до краёв и дала ей немного остыть, прежде чем сделать очередной глоток. Сделав глубокий вдох, я пристально на неё посмотрела.

– Ладно, я понимаю. Только один вопрос, сенпай.

– Хм?

– Зачем же вы тогда украли мой блокнот?

Когда я представила себе все переживания и злость, которые этот человек заставил меня испытать вчера после уроков, веры и желания работать с ней вместе становилось всё меньше и меньше.

Взгляд Коучи-сенпай помрачнел.

– Я слышала, что ты сомневалась, когда Асанума попросила тебя помочь ей с созданием манги, и я немного забеспокоилась. Если бы ты согласилась, то я бы потеряла шанс убедить тебя. Ты ведь такая упрямая. Ты бы наверняка отказалась уходить из клуба и не стала бы со мной сотрудничать. Вот почему я попросила Хани сделать что-нибудь, чтобы ты не успела дать ответ до вечера пятницы.

Она тихонько вздохнула и продолжила.

– Пожалуйста, не злись на Хани. Она сделала это только потому, что я её попросила. Если тебя это утешит, то я тоже не понятия не имела, что она учудит нечто подобное. Скорее всего, она поступила бы менее радикально, если бы я лучше объяснила ей ситуацию, но я не могла рассказать о многом…

Похоже, она ничего не сказала Хани-сан о том, что хочет вместе со мной выпустить мангу для культурного фестиваля. Если бы мы хотели это сделать, то должны были бы действовать тайком. Чем меньше людей знает, тем лучше.

Я внимательно выслушала объяснения Коучи-сенпай, но кое-что оставалось не совсем понятным.

– Почему именно до вечера пятницы?

Вероятно, она знала, что я собираюсь дать ответ Асануме-сан в пятницу после уроков, поэтому единственным способом выиграть время было – устроить переполох с моим черновиком. Если не принимать во внимание мои чувства по этому поводу, её рассуждения, по крайней мере, имели смысл. Непонятно только, почему она тянула до вечера.

– Это потому, что…

Коучи-сенпай несколько раз моргнула, глядя на меня так, словно я только что спросила её о самой очевидной вещи в мире. Затем она пробормотала под нос: "Ах, да…", и потянулась за тем, что лежало в бумажном пакете на свободном стоящим рядом с ней стуле.

В тот же миг всё мое тело напряглось. В её руках был июньский номер ежемесячного манга-журнала “Ла Шин”, обложку которого иллюстрировал Ютака Нииро.

– Потому что сегодня день релиза.

И правда, сегодня было 18 мая, день, когда “Ла Шин” появляется на прилавках магазинов. Мало того, именно в июньском номере были опубликованы результаты конкурса “Новый мир”. Поскольку меня так воодушевили результаты прошлого конкурса, я снова подала заявку, и теперь с нетерпением ждала результатов опубликованных в сегодняшнем номере. И все же, почему он сейчас здесь, прямо передо мной?

На её губах появилась лёгкая лукавая улыбка – видимо, ей нравилось наблюдать за тем, как я волнуюсь. А затем она произнесла: “Поздравляю тебя с наградой за участие в прошлом конкурсе, Казуру Ихара.”

Я невольно вскрикнула, а сенпай, похоже уже изрядно устав от меня, продолжала.

– Не удивляйся ты так. Сколько раз ты уже подавала работы под этим псевдонимом? Даже на том мероприятии в Осу, не так ли? Я ведь тоже читаю “Ла Шин”. Естественно, я бы заметила.

Кто бы мог подумать, что она догадается.

Коучи-сенпай уставилась на обложку “Ла Шин”.

– Я приметила твой псевдоним в мартовском номере, и это заставило меня задаться вопросом - “Что, черт его дери я делаю со своей жизнью?”. Стоило мне уйти, как все в клубе начали собачиться, так что можно сказать, что я наверное, была важным связующим в поддержании мира звеном… Но на занятие чем-то подобным у меня совершенно не было времени. Как только я осознала это, то покинула клуб.

Она положила руку на журнал.

– Поскольку в твоей оценке я увидела слова "удачи вам в следующий раз", меня осенило, что ты, скорее всего, уже давно посылаешь свои работы. Поэтому я подумала, что если бы в этом выпуске ты получила главный приз… На что, говоря начистоту, твои шансы были невелики, то у тебя не было бы причин тратить своё время на партнерство со мной… Конечно, ты должна попытаться стать профессионалом как можно скорее. Именно поэтому я хотела дождаться дня выпуска, чтобы обсудить с это тобой. Если бы мы договорились о сотрудничестве раньше, а затем оказалось, что ты получила награду, я бы подумала, что ты, скорее всего, остаёшься со мной просто из-за взятых обязательств.

Мои глаза были прикованы к лежащему передо мной июньскому выпуску “Ла Шин”. Я почти не слышала, что мне говорили. Она слегка улыбнулась и пододвинула ко мне журнал.

– Полагаю, ты сгораешь от любопытства. Хочешь взглянуть?

– Да, пожалуйста.

– Я его уже видела.

– Ну и как?

Она молча улыбнулась в ответ. Я взяла в руки экземпляр "Ла Шин" и открыла последнюю страницу, чтобы проверить содержание. Не в силах даже сделать вид, что расслабилась, я открыла журнал на странице, где объявлялись победители.

Лауреат 15-й премии “Новый мир”: “Странная сказка холодного моря” – Энма Хару.

Я искала своё имя в списке победителей... и не нашла.  Я заглянула в раздел “Награды за участие” и… Молча положила журнал на место.

– Это тяжело. Я знаю, – сказала она мягким голосом, который может быть только у человека, уже прошедшего через нечто подобное.

– Да…

– Итак.

Аяко Коучи-сенпай решительно кивнула.

– Ибара, мы собираемся создать легенду. Легенду, которая останется в старшей школе Камияма. А потом…

– Мы ведь станем ещё лучше. Правда?

Улыбка, появившаяся на её лице, была самой яркой из тех, что она когда-либо мне показывала.

Я покинула Клуб изучения манги.

===========================

* Я намеренно оставил данное название таким, т.к. оно уже фигурировало в предыдущих главах у других переводчиков. “К вечеру прах” или же, если точнее “Вечером труп” - совершенно, на мой взгляд, потрясающая отсылка к японской поговорке, дословно звучащей так: “Утром красное(румяное) лицо, вечером белые кости”. Фраза, часто произносимая на похоронах, полностью описывающая непредсказуемость и скоротечность бытия. Люди не могут предсказать, что произойдет, когда и где. Молодой человек, который утром был здоров, вечером может умереть и быстро превратиться в скелет.

*Ёнкома (яп. 4コマ漫画 Ёнкома Манга, четырёхкадровая манга), также известная как 4-кома — формат выпуска манги по 4 кадра.

Ну, наконец-то, свершилось. Я таки осилили перевод этой главы. Это было довольно тяжело и долго. Целых 25 листов хоть и 14-ым кеглем заняло у меня почти 2 месяца… А затем ещё и вычитка готового варианта с последующими правками. Очень извиняюсь, но обстоятельства. Тем не менее, 4-я глава закончена и мы узнали почему Ибара ушла из клуба. Думаю, возьму недельку перерыва от переводов и затем приступлю к следующей главе. Как всегда приглашаю вас в свой бложик на бусти - https://boosty.to/papanius

Часть 1 Длительный отпуск

С самого момента пробуждения у меня возникло ощущение, что что-то не так.

Я открыл глаза и повернулся, чтобы посмотреть на часы, лежащие рядом с моей подушкой. Дисплей показывал 7:00 утра, а рядом со временем красовалась надпись “Воскресенье”.

Лёгкого головокружения, которое обычно сопровождает резкое пробуждение, не было. Однако, в голове оставалась небольшая сонливость, хотя засыпать снова не хотелось. Я с трудом перевернулся на кровати лицом вниз, а затем отжался, чтобы приподняться.

А самым удивительным было то, что произошло, когда я спустил ноги с края кровати. Глядя на утренний свет, просачивающийся сквозь щель в шторах, я не веря собственным словам пробормотал.

– Я прекрасно себя чувствую.

И телом, и духом я был абсолютно в полном порядке.

Это вовсе не означает, что я просто привык постоянно находиться в скверном физическом состоянии. Скорее, вместо того чтобы утверждать, что я был в хорошей форме, правильнее было бы сказать, что сегодня я чувствовал себя полным энергии. Настолько полным, что мою голову посетила крамольная мысль: “Возможно, мне придётся сделать что-то совершенно бессмысленное, чтобы снизить свои энергетические запасы до нормального уровня...” Такое случалось нечасто.

Я отправился на кухню и заглянул в холодильник. У нас был бекон, грибы маитаке и шпинат с горчицей, я достал их и нарезал крупными кусочками. Положил ломтик хлеба в тостер, а затем взбил яйца в маленькой миске. В процессе взбивания я бессистемно добавил плавленый сыр, молоко, а чуть позже - порошок карри. На одной из двух конфорок я поджарил смесь с беконом, а на другой - яйца. Блин... Места, чтобы нагреть воду, уже не осталось, так что кофе придётся подождать.

Я принёс еду с собой в гостиную. Ничем не намазывая, я отправил пышный тост в рот. Я услышал, как кто-то спускается по лестнице. Родители уехали в командировку, а значит, это была моя старшая сестра. Звуки шагов слышались всё отчетливее, что говорило о том, что она приближалась к кухне.

– Ого, вот это завтрак!

Кажется сегодня утром она тоже полна энергии.

– Хотаро, это ты приготовил?

– Кто знает, может, это был грабитель?

– Он ещё горячий. Должно быть, недалеко ушёл... Не паясничай.

Ничего не ответив, я взял кусочек бекона с тарелки и положил его на тост. Сестра продолжила.

– Можно мне немного?

Мой рот был забит, поэтому я просто кивнул. Вряд ли она увидит это из кухни, но она всё равно возьмет немного, даже если я скажу “нет”, так что спрашивать не имело смысла. К тому же, я приготовил достаточно, чтобы хватило на двоих.

– Эй, а ведь не так уж плохо! - сказала она. Похоже, за словом она в карман не полезет.

– Возьми себе тарелку.

– Какой странный вкус? Ты что-то туда добавил?

Вероятно, она попробовала яичницу. Баночка с порошком карри осталась на кухонном столе, и я был уверен, что она сама догадается, поэтому продолжал жевать, не говоря ни слова. Ну да, конечно…

О, вот как, да? - спросила она. Не то чтобы произошло нечто невероятное, но всё же это довольно необычно для тебя. В чём дело, Хотаро? Что-то случилось?

Резко, как и всегда. Я сделал глоток молока и ответил: "Я полон энергии."

Как я и предполагал, она ответила единственным, полным сомнений словом: "Что?"

Выбравшись из постели и позавтракав, я занялся уборкой и стиркой. Потом помыл ванну и сварил удон на обед. Был уже час дня. Какой длинный день.

Я вернулся в свою комнату, сел на кровать и стал думать. Что же мне теперь делать? В окне, меж раздвинутых занавесок виднелось идеально чистое небо. Из-за недавнего стационарного фронта* в последние дни дождь лил не прекращаясь. Такая солнечная погода была впервые за долгое время.

Пожалуй, пойду прогуляюсь…

Я переоделся в брюки с глубокими карманами и засунул в один из них небольшую книжку в мягкой обложке. Надел рубашку-поло и ещё раз выглянул в окно. На моём лице появилась улыбка ещё раньше, чем я успел это осознать.

Такую хорошую погоду упускать просто не хотелось.

Подумать только, что у меня, Хотаро Ореки, может возникнуть желание провести солнечный день вне помещения... Если бы Сатоши услышал мои слова, он бы, наверное, примчался проверить нет ли у меня лихорадки. Я достал бумажник, но по какой-то прихоти вынул из него одну купюру в тысячу иен и сунул её в другой карман.

Хоть я и вышел из дома, каких-то конкретных планов у меня не было. Это будет обычная прогулка, вот и всё. Правда, мне бы хотелось определиться с местом назначения.

– Итак, куда можно пойти?

Я думал зайти в книжный магазин, но по разным причинам в этом месяце денег у меня было не так уж много. К тому же, книжки в мягкой обложке, лежащей в моём кармане, скорее всего, хватит на весь день.

Это означало, что мне следует поискать место, где можно почитать. Я подумал о том, чтобы пойти куда-нибудь к берегу реки, но приближался сезон активности насекомых. В это время находиться рядом с водой мне было дискомфортно. Кроме того, берег находится на открытом месте, поэтому меня легко заметят прохожие. В целом я не беспокоился о том, что на меня будут пялиться, и относился к этому довольно терпимо, но даже у этой терпимости есть предел.

Неподалёку находилось святилище Хачимана*. Там было тихо, к тому же, там были камни, на которых можно было посидеть. Неплохо, правда? Порадовавшись такому варианту, я направился в его сторону, но что-то меня остановило. Святилище было слишком близко, а мне сегодня было слишком хорошо. Я чувствовал, что если не устрою длительную прогулку, то энергия просто перельётся через край.

– Тогда, как насчет этого?

Я повернулся на пятках. До храма Арекусу* должно быть достаточно далеко. Хотя может показаться, что я слишком озабочен святынями, но, скорее всего, я захотел пойти в Арекусу только потому, что сначала подумал о святыне Хачимана.

И я пошёл. Поначалу, в одной лишь рубашке-поло было прохладно, но я быстро согрелся и уже вскоре чувствовал себя превосходно. Намеренно избегая дороги, по которой обычно ходил в школу, я пошёл по незнакомым улочкам. Возможно, я попал в естественную аэродинамическую трубу, так как, несмотря на то, что с обеих сторон меня окружали заборы, я всё равно чувствовал, как меня обдувает прохладный ветерок. На одном из заборов я заметил сидящую кошку. Окрас её был тигровым, а морда недовольной.

– Здарова! - сказал я, приветственно подняв руку. Кошка, видимо, испугавшись, быстро слиняла. Не лучший поступок с моей стороны.

Я продолжал медленно идти дальше и приблизился к мосту. Из-за вчерашнего дождя река значительно поднялась. Я на мгновение остановился и вгляделся в мутную, бурлящую воду.

От майских ливней

Взбурлил поток твой быстрый,

Могамигава…*

Ну, это конечно не река Могами, и вчерашние погодные условия тоже не были похожи на майские дожди. Может быть, я смог бы придумать более подходящее хайку, если бы был более подкованным, но чего нет, того нет. Сатоши, наверное, тоже смог бы придумать хорошее. А может, это больше подошло бы Читанде.

Я проходил мимо магазинчика такояки*. В воздухе витал сладкий аромат. И хотя я уже позавтракал, но всё равно, в этом было что-то чарующее. У меня была с собой купюра в тысячу иен - такояки можно было себе позволить... Соблазн медленно подкрадывался ко мне. Стоп... Подожди. Возьми себя в руки. Если бы я купил их сейчас, то где бы я сел чтобы поесть? Мне удалось сдержать это желание, и я почувствовал, что ускоряюсь, уходя прочь.

Пройдя около десяти минут, я заметил, что количество незнакомых дорог увеличилось. Хотя я ни разу в жизни не выезжал за пределы этого города, всего за десять минут я оказался в таких неизведанных далях. Какую же экономную жизнь я вёл. Я никогда не жаловался на своё чувство направления, поэтому мог с определённой долей уверенности продолжать движение по этому непроторенному маршруту. Пойти сюда, потом туда, а потом, если я сверну где-то здесь…

Я вышел на открытую местность. Отличная работа, похвалил я сам себя. Я оказался напротив самого храма Арекусу.

– Ну вот… – пробормотал я, глядя на большие ворота тории*. Я и забыл об этом. Храм находился на склоне холма. Это означало, что для того, чтобы попасть на его территорию, мне придётся подниматься по длинной лестнице, ведущей к храму. И неважно, что я сегодня чувствовал себя настолько хорошо, что мной овладело странное желание совершить праздную прогулку, – я не был уверен в том, что сделаю это. Буквально на мгновение я замешкался, а затем…

– Что ж, думаю, всё в порядке.

И я пошёл дальше.

Я шёл всё выше и выше, считая каждый шаг. Вскоре я заметил, что по обе стороны от тропинки стали появляться заросли кедровых деревьев. Температура потихоньку начала снижаться. Пройдя тридцать шагов, я сбился со счета. Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, ещё сколько-то... Я никогда не задумывался о том, какую работу я хочу получить в будущем, но теперь я уверен, что работа, связанная со счётом, скорее всего не лучший выбор.

Мое дыхание участилось. Наверное, теперь мне будет трудно читать книгу. Может, мне просто сесть на ступеньки и начать читать прямо здесь? Нет, нет... Я уже преодолел больше половины пути. Ещё немного, ещё чуть-чуть. Я продолжал подниматься, а моё тело при этом подалось вперёд.

Наверное, я сделал больше сотни шагов, но конечно же я не считал. Наконец я добрался до вершины и глубоко вздохнул. Мой взгляд упал на небольшое сооружение, в котором стоял таз с водой для ритуального омовения. Захотелось сделать глоток, но вряд ли эту воду можно было пить. Я огляделся в поисках торгового автомата, но, естественно его тут не было.

Мои глаза осматривали окрестности, когда я встретился взглядом с человеком, выходящим из административного здания храма. На девушке была обычная футболка и шорты, как будто она вообще не выходила из дома целый день... Волосы её были длинными, а на носу красовались небольшие очки.

– Ой!

Это была Кахо Дзюмондзи. Полагаю, что формально она и не покидала своего дома, так как жила здесь. Похоже, она тоже узнала меня, и медленно подошла.

– Добро пожаловать.

Она сложила руки перед собой ладонями вниз и вежливо поклонилась. В обычной ситуации я бы опешил от такого неожиданного приветствия, но вспомнил, что в прошлом уже попадался на такую же уловку.

Тем не менее, я ответил:

– Спасибо.

Она надулась, видимо, недовольная моей спокойной реакцией, но быстро улыбнулась в ответ.

– Вы пришли посетить святилище?

– Не совсем... хотя, почему бы и нет.

– Странный ты.

– Я просто гуляю.

Пожалуй, говорить тому, кто сам живет в храме, о том, что это странное место, мне было несколько неудобно.

Тем временем, Дзюмондзи повернулась лицом к зданию администрации, из которого вышла.

– Эру здесь.

– Что?

– Эру здесь.

Похоже на изобретение Хираги Гэнная*, Эру здесь… Стоп?... Эру здесь?!

– Чт... почему?

Она только хихикнула в ответ.

– Она здесь, чтобы просто поболтать. Ты тоже можешь зайти, если хочешь. Я сделаю тебе чай.

– Да нет, я только…

– Знаешь, это ведь не значит, что ты не имеешь отношения нашему разговору.

Я? О чём вообще может идти речь?

– Принуждать тебя я не буду, - продолжала она. – Но знаешь, как говорится? Даже случайные встречи не случайны.

– Это что, буддийская поговорка?

– Это постулат, выходящий за рамки религии.

– Ну, фиг знает…

– Тем не менее, хочу сказать... Хотя, неважно. Думаю, будет лучше если ты сам увидишь. Пошли.

Не успел я опомниться, как меня уже проводили в административный корпус храма.

По-моему, я этому особо не сопротивлялся.

В одной из секций корпуса находилась комната размером в шесть татами. Традиционная раздвижная дверь была такой же, как и во всех остальных помещениях, но, войдя внутрь, я увидел, что это спальня, заставленная личными вещами. Здесь была тумбочка, на которой стоял будильник, книжная полка с романами и журналами, маленький чайник, а в центре - низкий столик. Вероятно, у неё дома было больше вещей, но, похоже, это помещение было отведено для Дзюмондзи.

Не говоря уже о том, что…

– А? Ореки-сан... Почему ты…

Там была взбудораженная Читанда. Она огляделась по сторонам, судорожно пробежалась руками по волосам, а затем, словно её внезапно осенило, потянулась и начала собирать всё, что лежало на низком столике. Дзюмондзи заговорила, а в её голосе послышались нотки смеха.

– Ну, вообще-то прятать это не обязательно.

– А-а-ага. Ну да. Теперь, когда ты упомянула об этом, думаю, ты права.

Она опустила лицо вниз, видимо, пытаясь собраться, а затем, наконец, села на свое место.

– Добрый день, Ореки-сан. Какая неожиданность.

– Да. Я был удивлен.

– Но ты ведь знал, что я здесь?

Что это за чушь она несёт?

– Да ладно? - спросила Дзюмондзи, повернувшись ко мне. Я покачал головой.

– Но ведь я сама говорила, разве нет? - вмешалась Читанда. – Я говорила, что обещала Кахо-сан навестить её в воскресенье.

– Когда и кому ты говорила об этом?

– В пятницу, после школы, я сказала об этом Маяке-сан.

Почему она решила, что я узнаю об этом из её рассказа Ибаре? В тот момент, когда я уже собирался спросить об этом сам, она перехватила инициативу.

– Разве ты не сидел тогда рядом с ней?

Моя память была немного затуманена, возможно, что в тот день я действительно заходил в клуб, в таком случае, я вполне мог сидеть рядом с Ибарой. Но всё равно...

– Я не слышал.

Мое отрицание не было очень убедительным, и я с замиранием сердца почувствовал, что это всё больше и больше похоже на то, что я подслушал их разговор, а потом специально пошёл туда, где у Читанды были планы. Я повторил ещё раз, на этот раз уже твёрдо.

– Я абсолютно ничего не слышал.

Читанда с готовностью кивнула. – Понимаю. Ореки-сан, ты тогда читал.

Со стороны Дзюмондзи раздалось недоверчивое хмыканье. Я немного беспокоился, что она мне не поверила.

Затем она принесла напольную подушку, на которую я сел, и налила мне чашку зеленого чая. Пока она это делала, Читанда начала перекладывать вещи, которые до этого пыталась спрятать, обратно на низкий столик.

– Я пришла посмотреть на это.

Это были фотографии с фестиваля живых кукол, который проходил в апреле недалеко от дома Читанды.

– Как же стыдно.

Она снова начала их прятать.

На фестивале живых кукол Читанда играла одну из них и была одета в замысловатое двенадцатислойное кимоно. По её просьбе я играл роль носителя зонтика. Сатоши делал фотографии с фестиваля и даже показывал их мне. Однако на столе лежали совсем другие фотографии.

Мне тоже было неловко и хотелось поскорее их спрятать. Мой взгляд упал на одну из фотографий. Позади наряженной куклой Читанды, чей взгляд, казалось, с изящным спокойствием был слегка обращён вниз, шёл я в традиционной шляпе придворного... С самым, что ни на есть, глупым выражением лица! Рот был широко раскрыт, а глаза казались замутнёнными и смотрели в никуда.

Я подсознательно отвёл глаза.

– Эта фотография ужасна.

– А, вот эта? – Читанда придвинула фотографию поближе к себе.    – Безусловно, не самый лучший снимок.

Дзюмондзи поставила чашку чая на низкий столик и, присев на подушку, начала рассказывать. – Ты зевнул, да? Изумительное чувство времени.

– Скорее, кошмарное.

Такое лицо у меня было вовсе не от зевания. Если бы мне пришлось угадывать… на фотографии запечатлён момент очарования. Вообще-то я не видел ничего подобного на фотографиях Сатоши, так что ясное дело, что подобное выражение на моём лице было не всегда. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

– Извини, что я вот так притащила тебя сюда, но я просто не могла удержаться от смеха, когда увидела эту фотографию. Я подумал, что если бы тебя здесь не было, то это было бы похоже на то, что мы смеёмся над тобой у тебя за спиной, и это оставило бы у меня неприятный осадок.

Я понял, к чему она клонит, но вряд ли она изначально смотрела на фотографию с намерением посмеяться над ней. Какое благородство с её стороны.

– Кстати, вот эта фотография с Эру тоже просто кошмарная.

– Кахо-сан! Это уже слишком!

Они продолжали говорить и смеяться, обсуждая фотографии, а я тихо сидел между ними, медленно потягивая чай. Несмотря на то, что именно Дзюмондзи пригласила меня посидеть с ними, я чувствовал себя не в своей тарелке. Иными словами, мне отчаянно хотелось уйти, хотя пересохшее горло и оценило чай.

Я пытался дождаться паузы в разговоре, которую можно было бы использовать для прощания, но это было практически невозможно. Пока ждал, я полностью осушил свою чашку. Наверное, это был знак, что мне пора идти, но в этот момент Дзюмондзи вдруг посмотрела на часы.

– Уже так поздно? Тебе, наверное, пора идти, Эру.

Читанда улыбнулась. – Да, я знаю. Ты уже закончила свои дела?

– Ой, – сказала Дзюмондзи, застыв на месте. – Блин. Я собиралась это сделать, но увидела Ореки и отвлеклась.

Я не совсем понимал, о чём они говорят, но, похоже, это была моя вина. Дзюмондзи слегка нахмурила брови и опустила голову.

– Как жаль. Интересно, успею ли я…

– Что случилось? – спросил я.

На это Читанда ответила: “Сегодня я планировала показать Кахо-сан эти фотографии, а потом помочь ей кое с чем”.

Дзюмондзи объяснила остальное.

– Родственники попросили меня пройтись по магазинам. Я ушла, потому что времени оставалось мало, но потом встретила тебя и удивилась, совершенно забыв о поручении.

Она удивилась? Однако тогда это никак не отразилось на её лице .

– В таком случае я всё подготовлю, - сказала Читанда. – А ты иди, Кахо-сан.

– Ты уверена?

– Да. Мне это не впервой.

– Ты моя спасительница!

Сказав это, Дзюмондзи закрыла глаза и молитвенно сложила руки перед Читандой. Наму*.

– Разве это не из буддизма? – сказал я, еще не осознав этого.

Дзюмондзи открыла глаза.

– Это выходит за рамки религии. Кстати, Ореки, что ты теперь будешь делать? Я не против, если ты останешься здесь.

– Нет, я, пожалуй, откланяюсь. Спасибо за чай.

– Правда? Что ж, на здоровье.

Когда я уже собирался встать, мне вдруг пришла в голову одна мысль.

– Кстати, а чем ты собираешься ей помочь?

Читанда активно жестикулировала обеими руками, словно исполняя какой-то танец.

– Уборка!

Видимо, она имитировала взмахи метлой. Дзюмондзи пояснила.

– У нас есть миниатюрное святилище, посвященное Инари*. Правда, чистить его сегодня не обязательно.

– Ничего страшного. Я всё равно собиралась прийти сюда сегодня.

То есть, по сути, один человек собирался делать уборку за двоих... Лучше бы я этого не слышал. Но раз уж услышал, то ничего не поделаешь. У меня был только один вариант.

– Я помогу.

Сначала удивлённая, Читанда сразу сказала, что помогать вовсе не обязательно. Впрочем, она не стала отказываться от моего предложения.

======================

* Стационарный фронт - медленно движущийся(5-10 км/ч) или неподвижный атмосферный фронт.

* Небольшая выдержка из википедии: Хачиман – синтоистский бог войны, покровительствующий героям во время битвы. Кроме этого, у Хачимана есть черты морского божества, божества рисового поля и божества-покровителя кузнечного дела.

Под именем Хачимана обожествлён император Одзин (правил в 390—415 годах н. э.).

В Японии существует значительное число храмов, посвящённых Хачиману. Главный из них – Усадзингу в префектуре Оита.

* Храм Арекусу (Святилище Аракусу) – вымышленный синтоистский храм в Камияме, которым управляет семья Дзюмондзи. Храм Арекусу основан на храме Хиэ (Hie Jinja), расположенном в городе Такаяма, префектура Гифу.

П.с.: если у вас будет желание, после перевода новеллы могу вам перевести небольшую онлайн “экскурсию” по местам из аниме Хёка, с фоточками реальных мест.

* От майских ливней

Взбурлил поток твой быстрый,

Могамигава…

Это одно из знаменитых хайку Мацуо Басё, вариант перевода из книги “По тропинкам севера”, о которой я уже упоминал ранее. Стихотворец из меня такой себе, тем не менее предоставляю, на свой субъективный взгляд, более понятную, но куда менее поэтичную версию:

Майские дожди

Собираются в стремительный поток

Река Могами

* Такояки – популярное японское блюдо, шарики из жидкого теста с начинкой из отварного осьминога и овощей.

* Тории - П-образные ворота без створок в синтоистском святилище.

* Хирага Гэннай (1728-1780) - известный японский изобретатель, сатирик и фармацевт. Ореки здесь имеет в виду, что его элекитер (генератор статического электричества) (на японском звучит как erekiteru) звучит очень похоже на "Эру здесь" (на японском звучит как Eru kiteru).

* Наму (Namu) - буддийская молитва, означающая что-то вроде "аминь". Однако святилище Дзюмондзи - синтоистское, а не буддийское. Именно такое объяснение было представлено на бакацуки, однако, оно не совсем верно.

Наму - "посвященный", транслитерация санскритского námas, означающего: "почтение, почтительное приветствие, поклонение или обожание". Это прямо скажем далеко не “аминь”, а в данном конкретном случае – обожание и благодарность.

* Инари -  синтоистский бог урожая и торговли. Инари – популярное божество: её храмы и святилища есть на большей части территории Японии. Согласно исследованию, проведённому в 1985 году Национальной ассоциацией синтоистских храмов, ей посвящены около 32 000 храмов — более трети от их общего числа. Роль посланников Инари выполняют лисы – кицунэ, поэтому статуи лис почти всегда украшают святилища Инари.

Пока что я до конца не определился с переводом названия, может быть несколько вариантов, если что, потом поменяю. Хмм… Удивительное дело, в этот раз сносок к переводу набралось аж на полторы страницы, а я тут ещё со своим послесловием как всегда. Ну, что могу вам рассказать, я наконец-то собрал ПК, теперь мои переводы ещё качественнее, ведь выполнены при поддержке rtx 4090. хД Можете меня поздравить. А ещё я вернулся к стримам и теперь осваиваю сюжет популярных в последнее время “рельсов”(Honkai: Star Rail). Нашел, называется, что постримить, на топовой видеокарте последнего поколения… В любом случае, буду рад, если залетите. А если подпишитесь, то знайте – это отличный способ сказать “спасибо”. Учитывая, что стримы больше разговорного характера, чем демонстрация “несомненно потрясающего геймплея”, то можно будет и переводы обсудить. Всю информацию по переводам, а также ссылки на стримы как всегда можно найти на бусти - https://boosty.to/papanius

Часть 2 Длительный отпуск

Святилище Инари находилось в стороне от главного зала поклонения, в конце длинной узкой тропы.

Если подумать, то в углу территории святилища развевался плакат с надписью "Святилище высокого ранга". Почему его не расположили ближе к тропинке, я не знаю.

– В этом нет никакого смысла. Неужели что-то подобное привлекает верующих?

– Я не уверена... Хотя не думаю, что святилище было построено здесь для того, чтобы завлекать прихожан.

На моих плечах лежало по метле. Читанда же несла ведро. В нём лежали влажные тряпки, совок, несколько мешков для мусора и рабочие перчатки.

– Пойдём.

Узкая тропинка начиналась с небольшого холма и быстро превращалась в лестницу. Мне показалось, что если я буду идти впереди, то мётлы будут постоянно ей мешаться, поэтому я просто пропустил её вперёд. Когда мы начали подниматься, я обернулся, ни о чем особенно не думая, и увидел, что территория храма уже скрылась из виду за многочисленными деревьями.

Надо сказать... Было так спокойно.

Однако именно в тот момент, когда я об этом подумал, я начал различать все окружающие меня звуки. Шелест листвы, щебетание птиц, мои шаги, шаги Читанды... Моя незатейливая прогулка превратилась в нечто очень странное.

– Прости, Ореки-сан. Всё это превратилось в нечто очень странное.

Услышав, что она озвучила мою мысль, я напрягся.

– Да ладно, мне всё равно сегодня было нечего делать.

Мы молча продолжили подъём. Лестница была куда круче, чем казалась на первый взгляд, и я стал концентрироваться исключительно на том, чтобы удержаться на ногах. Как раз в тот момент, когда я уже начал забывать, о чём мы говорили, она ответила.

– Как необычно.

С физической точки зрения это было похоже на путешествие, но на самом деле оно заняло не более пяти минут. Дальше гора стала выравниваться, и я наконец увидел красные ворота тории и миниатюрную святыню за ними. Перед святилищем стоял небольшой каменный постамент, а на нём бутылочка саке. Хотя я полагал, что в подобном месте вряд ли кто-то бывает, но увидел разбросанные пустые банки из-под пива и окурки.

Одну из мётел я передал Читанде.

– И что именно нам убирать?

– Жрец заботится о самом святилище, поэтому нам нужно только подмести мусор и листья.

– А это что за мочалка?

– Это для того, чтобы оттирать птичий помёт и грязь со статуи лисы-хранителя и ворот тории. Хотя...

Читанда замялась. Она обежала вокруг статуи лисы-хранителя, а затем лучезарно мне улыбнулась.

– Вроде, всё в порядке. Единственное, что нам нужно, это  протереть бутылку саке.

И зачем здесь вообще бутылка? Не думаю, что кто-то тут её забыл…

– Ладно, приступим.

Читанда слегка захихикала.

– Давай сначала поприветствуем друг друга.

Хорошо. Мы прислонили мётлы к статуе лисы-хранительницы, а затем встали перед Инари, бок о бок. Я свёл руки вместе. Наму.

Если я правильно помнил, Инари покровительствовала торговле. Кажется, я когда-то читал, что изначально она была божеством  земледелия. Или это Сатоши мне рассказывал. Во всяком случае, в данный момент я не имел никакого отношения ни к тому, ни к другому. Что ж... ну и ладно. Пожалуйста, заранее простите меня за ту быструю работу, которую я собираюсь проделать по уборке вашего святилища.

– Начнём, пожалуй. – сказала Читанда.

Похоже, она собиралась начать с чистки. Поскольку я уже потратил все силы на то, чтобы принести тяжелые мётлы, то решил, что могу начать с подметания. Несмотря на время года, на земле почему-то было удивительно много опавших листьев. Что-то мне подсказывает, что нас ожидает довольно утомительная работа.

Я начал подметать. Сначала я решил очистить территорию вокруг ворот тории.

Это было необъяснимо, но ритмичный звук скребущих по земле прутьев стал усладой для моих ушей. Вспомнилось, что сегодня утром я тоже занимался уборкой. Почему же я снова занимался чем-то подобным, да ещё в таком месте, особенно после того, как уделил немного времени, чтобы насладиться солнечным светом?

– Хм, хм, хм... – напевал я с каждым взмахом.

– Похоже, у тебя хорошее настроение, Ореки-сан.

Когда она сказала это, я вдруг осознал, каким громким я был. Как и предполагалось, мне сразу захотелось умереть от смущения. Лицо моё обдало жаром. В такой безвыходной ситуации, как эта, я хотел хотя бы не выдать своего замешательства.

– Да не особо, – ответил я.

Читанда прикрыла рот ладошкой, а её плечи стали ходить ходуном.

Она закончила вытирать бутылку с саке и надела перчатки. Высыпав все пустые банки в ведро, она взяла метлу и тоже начала подметать. Мы не договаривались, но в итоге я занялся правой стороной святилища, а она - левой.

Я подметал молча, следя за тем, чтобы мое напевание не выходило за рамки нормы. Звуки наших мётел временами звучали в унисон, а иногда немного вразнобой.

– Я была немного удивлена. – неожиданно произнесла Читанда.

Я слушал, не отвлекаясь от работы.

– И чему же?

– Тому, что ты предложил помощь.

Ну, иногда нужно просто убраться.

– Неужели?

Я на секунду задумался.

– Ну, разве только если тебе не предстоит контрольная или какие-то дела.

Она ответила, а голос её был весёлым: “Я такая же перед тестами. Никакой уверенности в себе.”

Вдалеке послышалось щебетание птиц.

– ...Ореки, разве не ты всегда повторяешь, что если что-то может решиться само собой, без твоего участия, то лучше ничего не предпринимать? Потому-то я и удивилась. Я думала, что ты сразу же пойдёшь домой.

Ну, в конце концов, уборка оказалась не такой уж трудоёмкой, как я думал. Никакого отношения я изначально к этому не имел, и был уверен, что она бы справились, даже если бы я просто пожелал ей удачи и ушёл. Собственно, обычно я бы так и поступил.

Продолжая подметать, я ответил.

– Я сегодня плохо себя чувствую.

– Что? У тебя где-то болит?

– Не в этом дело. Просто... скажем так... я чувствую себя не так, как обычно. Я просто чувствую, что мне хочется двигаться. Если бы я не помогал тебе, я бы, наверное, сейчас вышел на пробежку. Хорошо, что сейчас я могу заняться чем-то полезным.

Я взглянул на Читанду и увидел, что она неуверенно наклоняет голову то влево, то вправо. Наконец, она произнесла.

– Эмм, спасибо большое.

Я не совсем понял, за что она меня поблагодарила.

Продолжая работать руками, я почувствовал, что по моему телу побежала струйка пота. Ветра в лесу не было. Возможно, из-за того, что земля была влажной от затяжных дождей, опавшие листья подметать было трудно, под воздействием метлы мусор поддавался неохотно. Естественно, приходилось прилагать больше усилий. Казалось, что метла скоро заплачет от такого давления.

– Ореки-сан.

– Хм?

– Могу я задать вопрос?

– Мм.

Какой ещё вопрос? Наверное, спрашивать на счёт антологии для культурного фестиваля ещё рано.

В разговоре возникла пауза, так как Читанда, видимо, в чём-то сомневалась. Она молчала. Обратив внимание на звук от её метлы, я поднял голову и увидел, что она снова и снова подметает одно и то же место.

Меня это раздражало, и я уже собирался спросить, что она хотела сказать, как вдруг она открыла рот и заговорила.

– Эм... Пожалуйста, не отвечай, если не хочешь, но…

– Если речь идёт о моих оценках, то я тебе не скажу. Твои, наверняка, всё равно выше.

–  Нет, я не об этом.

Наступила пауза, достаточная для того, чтобы сделать глубокий вдох.

– Почему ты всегда это повторяешь?

– Что именно?

– Ну, знаешь... Если я не должен этого делать, я не буду. Если мне нужно это сделать, я сделаю это быстро.

Оу.

Я замер. Ритмичные звуки метлы, скребущей по земле, прекратились.

Похоже, неверно истолковав мою реакцию, Читанда быстро затрясла рукой в знак извинения.

– Эм, можешь не отвечать. Я не так выразилась. Отвечать вовсе не обязательно, если не хочешь. Подожди... я вообще правильно сказала?

Прежде чем я осознал это, на моём лице появилась лёгкая улыбка.

– Понимаю, о чём ты.

Я вздохнул.

Я просто думал, что мне ответить, вот и всё. Не самая интересная история, да и вообще в ней нет ничего особенного. На самом деле всё сводится к тому, что мне просто лень.

– Правда?

Обратившись к своим воспоминаниям, я вглядывался в безоблачное небо через просвет между деревьями. Подумать только, мне предстояло ответить на подобный вопрос... Сегодняшний день и правда был странным.

Так… – пробормотал я, снова принимаясь за уборку.

========================================

Ну вот и готова ещё одна небольшая часть перевода. Кажется, всё, что было до этого - лишь прелюдия к въетнамским флешбекам Ореки о своей школьной жизни. Даже самому интересно, что же он  там расскажет. Думаю, что его история ещё больше раскроет персонажа и даст нам ответ на вопрос “как он докатился до жизни такой?”

Стримы идут, переводы делаются, отпуск отдыхается и всё это просто прекрасно. А что всё это было ещё прекраснее, залетайте в мой бложик на бусти - https://boosty.to/papanius Там и последние новости и сами переводы даже иногда бывает что-то ещё. Все посты в бесплатном доступе.

Часть 3 Длительный отпуск

– Я не утверждаю, что причина кроется именно в этом, и даже не говорю, что рассказ стоит того, чтобы его послушать, но скорее всего это лучше, чем слушать как я напеваю.

Произошло это, когда я учился в 6-м классе. В моей начальной школе все были ответственными за выполнение той или иной работы. О, у тебя также? Тогда, наверное, это было не так уж и странно. Вот и меня тоже припахали. Поначалу нам давали возможность выбирать ту работу, которую мы хотели, но если это было невозможно, то устраивали голосование. Я не помню, как именно это происходило, но в итоге я стал “дежурным по коммутатору”*. В общем, я был похож на одного из тех людей, которые работали в старых телефонных компаниях. А? Ты не понимаешь? Ну, может быть, что-то вроде телефонного оператора... В общем, просто потом попроси Сатоши рассказать тебе об этом.

Так-то это была более или менее обычная работа по уходу за территорией школы. За уборку отвечала такая организация, как “Комитет по благоустройству” или что-то в этом роде. В принципе, поскольку все в классе уже были распределены по разным видам работ, остались работы, по выполнению любых задач, которые ещё не успели выполнить. Мне досталась… Ты будешь смеяться - поливка растений.

Я не очень хорошо разбираюсь в цветах. Единственное, что я помню из названий это - анютины глазки. Короче, это оказалось более хлопотным делом, чем я предполагал изначально. Я думал, что всё, что мне нужно делать, это поливать их каждый день, но как же я ошибался. Ты, наверное, понимаешь о чём я. Мне также приходилось проверять состояние и сухость почвы, чтобы понять, нужно ли поливать или нет. Всего было три класса, отвечавших за поливку, и каждую неделю они менялись по очереди. То есть, по сути, я должен был проверять почву каждый день в течение недели каждую третью неделю, и поливать цветы, если они в этом нуждались. Было чему поучиться. В отличие от ежедневного выполнения одного и того же, необходимость менять свои действия в соответствии с текущими обстоятельствами становится настоящей мукой.

Занимался я этим не один. У нас была группа из двух человек. Второго человека звали... Интересно, можно ли его называть? Давай пока просто назовём её Танакой*. Хм? Это была девушка. Всех разделили на пары мальчик-девочка.

Танака и впрямь ничем особенным в классе не выделялась. Настолько, что об этом знал даже такой человек, как я, которого не особо волновала жизнь других людей в классе. Она была очень замкнутой, и даже если бы ты попыталась с ней заговорить, то этот разговор закончился бы всего спустя пару слов. В ней определённо было что-то мрачное. Её волосы? Кажется, что они были длинными. Не настолько длинные как у тебя, конечно. Почему? Есть ли что-то особенное в прическах?

В общем, мы с Танакой отвечали за полив цветов. Первые пару недель проблем не было. Когда наступала наша неделя полива, мы после окончания занятий шли в домик за школой. Затем мы проверяли состояние почвы. Обычно всё происходило таким образом: я настаивал на поливе, а Танака говорила, что в этом нет необходимости. Она говорила, что вообще-то поливать слишком часто вредно. Она была из тех девушек, которые никогда не самоутверждаются, независимо от ситуации, поэтому услышать от неё такое упорное несогласие, пусть даже и в мягкой форме, меня поначалу очень шокировало. Несмотря на то, что речь шла всего лишь о поливе цветов, я чувствовал, что моя обязанность - не дать им завянуть.

Впрочем, этот наш обмен мнениями был только в первую неделю. Мы уже привыкли к основам полива цветов, поэтому не было никакой необходимости заниматься этим вдвоём. Мы стали чередоваться. Я подумал, что так будет лучше.

Но так продолжалось недолго. Интересно, сколько времени прошло до этого случая? В какой-то момент ситуация изменилась. Танака попросила меня о помощи.

“Из-за того, что дом перестраивают, мне придётся жить далеко от школы. До города час езды на автобусе. Ходят они редко, и будет очень плохо, если я опоздаю, поэтому я хотела бы уходить сразу после школы.” – сказала она.

Не скажу, что я был сильно против, но тут в дело вмешался наш классный руководитель. Он пытался меня уговорить:

“Танака сейчас находится в сложной ситуации, поэтому постарайся взглянуть на это с её точки зрения. Твой дом совсем рядом, так что даже если ты опоздаешь, это не должно стать большой проблемой, так ведь?”

Это действительно было так. Я и правда жил довольно близко к начальной школе. Средняя же школа оказалась довольно далеко, но об этом я расскажу в другой раз.

Если не ошибаюсь, учителем был молодой парень, который работал преподавателем всего три года. Он был чрезвычайно инициативен. Всё время пытался как-то улучшить аудиторию класса и всё время что-то переделывал.

Например:

“Ореки, не мог бы ты наклеить на пол скотч, чтобы было легче переставлять столы?”*

Или...

“Ореки, я хочу сделать классный бюллетень побольше, так что не мог бы ты разрезать этот лист бумаги?”

А ещё...

“Ореки, мне кажется, что светильник на потолке стал немного тусклым, не мог бы ты аккуратно его снять?”

Удивлена? Прекрасно тебя понимаю. Он всегда поручал мне всякое. Если подумать, то наверное, это была одна из его методик преподавания. Так или иначе, обычно после того, как я заканчивал работу в саду и возвращался в почти пустой класс, он частенько ждал меня там, чтобы поручить еще какое-нибудь задание. Само собой разумеется, что я, без лишних вопросов, всегда соглашался. После перехода в 6-ой класс происходить подобное стало довольно часто. Хотя, наверное, это от человека зависит.

Он знал о обстоятельствах Танаки и попросил меня взять на себя её часть работы. Я ответил, согласием. На следующей неделе уже я отвечал за сад, всё делал сам, на протяжении всей недели. Поначалу Танака говорила: “Извини, и спасибо”, но со временем ко всему привыкаешь, я думаю. Через некоторое время она стала просто уходить, ничего не сказав. Впрочем, ничего плохого я из-за этого о ней не думал. Я понимал, что она переживает. Добираться до автобусной остановки пешком, а потом час ехать обратно было действительно тяжело.

Это была прелюдия.Тебе пока всё понятно? Если честно, я не очень-то привык рассказывать подобные истории.

Отлично. Тогда я продолжу.

И вот однажды это случилось.

Во время обеденного перерыва мы с Танакой направлялись в цветочный сад. Учитель попросил нас посадить в углу несколько семян. Я забыл, что это были за семена. Произошло это прямо перед началом лета, так что, возможно, это была “ипомея”. Нет, серьезно, я не помню.

Он также велел нам приклеить таблички с названиями цветов. Теперь, когда я об этом вспомнил, это было его собственной идеей. Получается, что его планы по "улучшению образовательной среды" не ограничивались только его классом. Табличек было много, и их было трудно нести даже вдвоём. К тому же, нам пришлось взять с собой семена, так что возникла некоторая проблема. В итоге я положил семена в карман. Если я заверну их в бумагу, то проблем не будет. Танака же, напротив, пыталась держать семена между пальцами, пока несла таблички, и, как ты можешь догадаться, у неё ничего не получилось.

“Положи их в карманы”, – естественно предложил я. В конце концов, мне это помогло. Однако, Танака лишь покачала головой:

“У меня нет карманов”.

После её слов у меня на некоторое время сложилось впечатление, что в одежде девушек просто нет карманов. На самом деле это было потому, что у меня никогда не было возможности проверить это на практике.

Мы не так уж много разговаривали. И хотя у нас было одно задание на двоих, Танака уже давно им не занималась, так что говорить нам было особо не о чем. Сначала мы посадили семена цветов, а потом взглянули на указатели и сразу же растерялись. Ни Танака, ни я не помнили названий цветов. Скажем так, нам их даже не сказали. Из-за этого мы не смогли закончить установку табличек, и наш обеденный перерыв был потрачен впустую.

А потом уроки закончились.

На этой неделе ухаживать за цветником была очередь нашего класса. Но так как я уже проверил почву при посадке семян, то решил, что поливать её не нужно. Наверное, мне следовало бы уйти домой пораньше, но я остался и предавался безделью. Я практически уверен, что болтал со своими друзьями. И тут вошла Танака. Она выглядела так, будто вот-вот разрыдается.

“У меня пропал портфель…” – сказала она.

Это же портфель. “Как может пропасть такая большая вещь?” –  подумал было я, но промолчал, ведь мои слова не  заставят его тут снова волшебным образом материализоваться. Мы бегло обыскали классную комнату, и когда убедились, что рюкзак действительно исчез, я предложил обратиться за помощью к учителю. Всё-таки это был 6-й класс. Дети начинали взрослеть. Были дети, которые терпеть не любили разговаривать с учителями, независимо от ситуации, но Танака сразу согласилась.

Мы втроём искали везде, где только можно. Кто искал? Танака, учитель и я. Ах да, те друзья, с которыми я разговаривал, верно? Интересно, что с ними тогда случилось? Я не помню, чтобы они были с нами, скорее всего, они сразу сбежали.

Учитель был в отчаянии. Тогда я этого не понимал, но теперь, подумав, у него определённо были догадки насчёт случившегося. О чем я? Уверен, ты понимаешь, о чем я говорю. Нет? Вот как… Я о том, что это была травля. Наверное, он и в самом деле не верил, что над ней издеваются и что её портфель кто-то спрятал. У меня было своё собственное представление о происходящем, поэтому я старался отыскать его как можно быстрее.

Эй, не смотри на меня так. Как оказалось, никакой травлей там и не пахло. Это случилось возле свай*... Знаешь где это? Что-то вроде зоны отдыха, или открытого пространства, или как там это называется. Так вот, в нашей школе есть такая площадка, и Танака играла там после окончания уроков, а рядом бросила свой портфель. По всей видимости, мимо проходил какой-то первоклассник или второклассник и по доброте душевной сдал его в бюро находок, в учительской. Вот, собственно, и всё. К сожалению, завуч, который принимал рюкзак, был вынужден отлучиться по своим делам на неопределённое время, поэтому на протяжении данного срока никто не знал, что портфель был потерян. Это было обычное недоразумение.

Если честно, я почувствовал облегчение. Хотя мы с Танакой и общались только из-за нашего общего задания, я чувствовал, что просто обязан помочь ей с поисками.

Когда завуч наконец вернулся с портфелем, я был очень рад.

Не забыл он и нотации ей прочитать конечно. "Непростительно оставлять без присмотра такую важную вещь!", – ну, или что-то в этом духе. На самом деле, я тоже не раз оставлял портфель без присмотра, чтобы поиграть, поэтому мне казалось, что проблема скорее в младшекласснике, который по неосторожности принял его за потерянную вещь. Естественно, ничего такого вслух я не сказал.

Пока он её распекал, Танака сидела и нервно ёрзала. Я мог понять, что она чувствовала. Если подумать, она ещё даже не успела убедиться всё ли в порядке с содержимым. Наверное, ей хотелось как можно скорее его проверить. В этом плане наш учитель был куда более внимательным. Он дождался паузы в тираде завуча и подытожил.

– Завуч абсолютно прав. Но надо бы проверить, всё ли в порядке.

Когда Танаке отдали портфель, казалось, что вся её привычная замкнутость, была отброшена, и она кинулась к нему. С нетерпением дёрнув ручку, она открыла верхнюю часть и достала пенал. Кажется, он был совсем маленьким. Да и дизайн был довольно простенький.

Увидев внутри механический карандаш, она облегчённо выдохнула.

– Слава богу...!

Я увидел его лишь краешком глаза, но это был один из тех механических карандашей, на котором было изображение маленького персонажа. Что это за персонаж, спрашиваешь...? Она рассказала мне об этом позже, это была одна из тех вещиц, которые можно было выиграть в конкурсе из журнала. Скорее всего, он был довольно дешевым, но, знаешь, красота - в глазах смотрящего*. Наверное, он был её сокровищем. Танака выглядела по-настоящему счастливой.

Я спросил: “Все ли в порядке с содержимым?”

Она сжала в руке механический карандаш и ответила: “Пока у меня есть это, всё в порядке. Остальное я проверю, когда вернусь домой.”

– Ты уверена?

– Да, спасибо.

Разумеется, в том, чтобы принести механический карандаш в начальную школу, ничего плохого не было. Да и тема запрета механических карандашей с фигурками персонажей в школах на тот момент еще не поднималась. Однако, к несчастью для Танаки, завуч обратил на это внимание.

“Приносить в школу что-то настолько ценное - непозволительно.” – сердито заявил он. Хотя, если подумать, учебники были куда ценнее. По его логике, в школу нужно было приносить только то, что потерять не жалко... Как будто сам себя убедить пытаюсь.

На следующий день в школе было вывешено объявление о запрете всех канцелярских принадлежностей с изображениями персонажей. Это произошло совершенно неожиданно. Тетради, ластики, блокноты... всевозможные товары с рисунками в виде персонажей оказались под запретом*. Всё это пришлось менять, что вызвало большой переполох. Из всех учащихся, разве, только мы с Танакой знали истинную причину происходящего.

Вот, собственно говоря, и всё.

Такой поворот событий и для меня стал потрясением. Думаю, что примерно тогда я впервые и сказал себе: “Если я не должен этого делать, я не буду.”

==================

* Коммутатор - что такое ручной телефонный коммутатор лучше погуглить самостоятельно, ибо людям моложе 30 лет вряд ли приходилось с этим когда либо сталкиваться. Опишу примерный принцип работы: вам надо позвонить кому-то - вы набираете телефон, на телефонной станции оператор видит звонок, и вручную подключает штепсель от вашего телефона в нужную линию. хД

А почему коммутатор собственно, если Ореки отвечал за поливку растений? Да просто ему досталась работа распределителя.

* Танака - наверное самая распространенная в Японии фамилия. Обычно её используют в произведениях для подчеркивания заурядности персонажа.

* Зачем клеить скотч на пол? Спросите вы, а я отвечу - для разметки. Обычно применяется на складах для обеспечения безопасности.

* Тут Ореки употребил французский термин pilotis - это такие колоны или сваи, на которых строится дом, или часть здания. Скорее всего, тут имелось ввиду, что второй этаж здания был возведён на этих колоннах, а под ним была зона для отдыха, например газончик с травкой.

* “Красота - в глазах смотрящего” - знаменитое выражение Оскара Уальда, означающее, что у каждого своё понятие о красоте.

* Я не знаю как у вас, но у нас в начальных классах тоже такое было. Никаких цветных тетрадей! Тетрадь должна быть зеленой без всяких рисунков!

Эту часть главы можно смело называть “Ореки: вьетнамские флешбеки”. …Очередная шутка-самосмейка(сам пошутил - сам посмеялся) от великолепного меня, для таких же любителей толстого юмора.

Последняя глава была так давно… А ведь перевод я закончил еще две недели назад, но совершенно не было времени на то, чтобы заняться вычиткой и редактурой, уж извините. Глава была довольно сложной для перевода, потому что Ореки время от времени обращался к безмолвной Читанде, которая очевидно отвечала жестами(о чём не сообщалось, посему казалось, что Ореки сам с собой беседует), что временами сбивало с толку. Очень надеюсь, что я смог нормально передать эти моменты и читателю понятно что где. Если же нет, пишите в приват на сайте или на бусти - постараюсь поправить.

За следующую часть смогу взяться только через 2 недели, поэтому придётся немного подождать. Спасибо за понимание и терпение. Я знаю, вы осилите, ведь впереди развязка!

Ну и по традиции, залетайте на бусти что ли - https://boosty.to/papanius

Часть 4 Длительный отпуск

– А?

Читанда замерла. Впечатляет. Даже не шелохнулась.

Она продолжала стоять на месте, и кажется, пыталась ещё раз прокрутить историю в своей голове. Если бы я её легонько толкнул, она бы, наверняка, упала, но я вернулся к работе. Я добился немалого прогресса за время рассказа этой длинной истории. Оставалось только собрать опавшие листья в совок и выкинуть в мусорные мешки. Данный последний этап оказался немного более раздражающим, нежели я изначально предполагал.

Совок все ещё находился в ведре, которое принесла Читанда. Когда я сделал шаг, собираясь взять его, она наконец заговорила.

– А?

– Нет тут никакого “А?”.

– Я ведь услышала всю историю целиком, верно?

– Надеюсь, что да.

– Разве концовка не показалась тебе несколько скомканной*?

– Ну, пожалуй, немного.

– Ореки-сан, ты же помогал Танаке-сан искать ее рюкзак, так? Вам удалось найти его, а её драгоценный механический карандаш оказался в целости и сохранности, а потом в вашей начальной школе запретили продавать товары с изображением персонажей, верно?

– Всё так. – я поднял совок.

Послышался громкий хлопок.

– Ах, я поняла!

– Неужели?

– Видимо, у вас было много вещей с изображением персонажей, Ореки-сан. Когда все они были запрещены, это стало для вас настоящим шоком. Подожди... Но как это связано с “Если я не должен этого делать, я не буду.”?

Она снова начала наклонять голову влево и вправо. В глубокой задумчивости она помахивала метлой, а затем робко продолжила развивать свою теорию.

– Быть может... Из-за того, что товары с персонажами в итоге оказались под запретом, ты пожалел о том, что с самого начала ей помогал? Вот о чём ты подумал?

Весьма недурно. Если бы я старался изо всех сил, то в итоге только нажил бы себе еще больше проблем. Так вот к чему она пришла значит?

Тем не менее…

– Ты ошибаешься.

– Но...!

– Не прекращай уборку.

– Хорошо.

Читанда тоже почти закончила со своей частью святилища. И хотя листьев осталось уже не так много, куча была довольно большой.

Сперва я воспользовался совком. Собирая листья, я заговорил.

– Ты всегда начинаешь говорить с конца. Я просто хотел отплатить тебе той же монетой.

– Ты ужасен! Ты и впрямь пропустил часть истории, Ореки-сан!

– Ну, да.

Это была музыка для моих ушей.

Сегодня мне действительно было не по себе. Несмотря на то, что можно было бы рассказать эту байку гораздо лучше, мне почему-то не хотелось этого делать. Увидев расстроенную Читанду, я еще раз убедился в том, что время от времени заниматься подобными вещами не так уж и плохо. Это был совершенно безупречный способ убить время. Даже наша уборка благодаря этому показалась недолгой*.

– “Значит…”, – продолжила размышлять Читанда, приложив палец к губам.

Просто молчать было бы, слишком жестоко, пожалуй, поэтому я немного помог ей.

– Вся эта история о запрещённых товарах с изображением персонажей была как бы вскользь. И не имеет никакого отношения к остальной её части.

Она уставилась на меня огромными, распахнутыми от удивления глазами.

– Подожди... ты что, дразнишь меня?

– Что-то вроде того.

– О-Ореки-сан!

– Я засунул собранные листья в пакет. Несмотря на то, что я якобы убрал такую большую площадь, после того как я запихнул всё внутрь, получившееся количество выглядело жалким. Казалось, будто я просто мусор убрал.

– Не злись так. Даже будучи учеником начальной школы, я сразу понял, что это странно. Для тебя тоже не составит труда догадаться.

– “Это мне не поможет…” – повесив голову сказала она. “Мы с тобой разные, Ореки-сан. Я просто не могу мыслить подобным образом. Не знаю, почему.”

Полагаю, она тоже об этом догадывалась...

Я не хотел, чтобы моя маленькая шалость превратилась в какое-то издевательство. К тому же, возможно, я недостаточно хорошо рассказал свою историю.

– Итак, во-первых, мы с Танакой посменно выполняли свою работу. Я ведь всё подробно объяснил, верно?

– Верно.

Читанда наклонилась вперёд и кивнула. Выражение её лица при этом стало предельно серьезным. У меня возникло ощущение, что я сделал с ней что-то ужасное.

– Танака больше не могла оставаться после уроков. Из-за этого мне пришлось ухаживать за растениями каждый день в течение недели, когда наступала очередь нашего класса.

– “Так.” Словно пытаясь доказать, что она внимательно слушала, она добавила: “Теперь она жила намного дальше, потому что её дом перестраивали. Дорога занимала час.”

– Это как раз та часть, о которой я говорю.

У Читанды была отличная память. Хотя я и не упоминал об этой детали, но и не забывал о ней.

– Кажется, я что-то говорил о том, на что именно ушёл час и откуда.

– Точно. Час, от остановки на автобусе.

– Хорошо. А именно…

– Ты сказал, на городском автобусе.

– Как она намеревалась на него сесть?

– Похоже, что Читанда наконец и сама всё поняла. Её лицо приобрело удивленное выражение, она прикрыла рот обеими руками. Метла оказалась у неё под мышкой. Умела она это делать.

– О, я догадалась. Танака-сан не смогла вернуться домой. В одежде, которую она надела в тот день, не было карманов.

– Верно.

– Чтобы проехать на автобусе, нужны деньги или билет. И если ты не можешь носить с собой ни то, ни другое, то тебе придётся положить их в рюкзак.

Я согласно кивнул.

– Правильно. Я с самого начала подумал, что это как-то странно. Сначала я решил, что учитель попросил меня помочь найти его, чтобы она успела сесть в автобус, но почему она вообще играла после уроков, когда произошла потеря? Я полагал, что она просто развлекалась, имея в запасе достаточно времени, чтобы успеть на автобус, и поэтому отчаянно старался найти его поскорее.

Однако когда она получила портфель обратно, единственной важной для неё вещью в нём оказался механический карандаш с маленьким персонажем на верхушке. Я даже спросил её, уверена ли она, что это единственная важная вещь, которую ей стоит проверить, но больше ничего на ум ей не пришло.

– И что это значит?

Мы зашли так далеко, а она всё ещё не поняла?

Ну, думаю, я не могу её винить. Даже я не хотел в это верить.

– Единственный вывод, который я могу сделать – это то, что Танаке на самом деле не нужно было садиться на автобус.

– Как же так…

У Читанды не было слов, глаза широко распахнулись.

– Не думаю, что так было с самого начала. Возможно, когда она впервые попросила меня взять на себя обязанность за поливку растений, ей и впрямь приходилось целый час добираться на автобусе. Тем не менее, как минимум, в тот день её обстоятельства были иными. Простой механический карандаш оказался для неё куда важнее, чем способ добраться до дома. Причина в следующем: Танаке больше не нужно было добираться на автобусе.

– Строительство её дома уже закончилось? Тогда почему она не…

– Разве это не очевидно?

Я вздохнул.

– Она просто спихнула всю работу на меня, чтобы отлынивать.

Читанда заговорила, собирая листья в совок.

– Так вот что случилось. Ты ненавидишь, когда тебе врут, поэтому ты начал говорить: "Если я не должен этого делать, я не буду."

На самом деле всё было не так.

Наверное, я все-таки плохой рассказчик. Дело было совсем не в этом.

То, что произошло после, было не очень приятной историей. Я также знал, что это не тот случай, когда можно просто рассказать кому-то.

Однако Читанда зашла слишком далеко со своими предположениями. Мог ли я молчать после того, как последнюю часть истории поняли настолько неправильно?

–”Нет”, - вмешался я. “В тот день я понял, что у Танаки нет ни денег, ни билетов на автобус. Первой моей реакцией было сразу же посмотреть на нашего учителя. Во-первых, это он велел мне, выполнять всю ту тяжелую работу в одиночку, ведь дом Танаки перестраивали. Он бы заметил, если бы в этой ситуации было что-то странное. Заметив, он бы тут же начал ругать её, верно? Но он этого не сделал.”

В глазах Читанды мелькнуло подозрение.

– Разве это не означает, что он просто не догадался?

Это было бы куда как лучше.

– Нет, на его лице застыло недоумение. Словно на нём была надпись: “Черт, я облажался”. Благодаря этому я смог убедиться, что на тот момент перестройка её дома действительно уже была закончена.

– …

– Так почему же он не сказал мне? Почему всё не вернулось к тому, что было в первый день нашего посменного дежурства?

– Возможно, у меня просто было что-то вроде мании преследования*. Насколько я знаю, он мог попросту забыть. Но в тот день, когда я увидел его выражение лица, в моей голове пронеслась одна мысль... Это потому, что я всегда, беспрекословно, делал всё, о чём меня просили. Это потому, что в этом плане я был настолько удобен, что он не беспокоился о том, что кто-то другой перекладывает на меня свою работу.

Я опёрся на метлу, словно это была трость, и продолжил.

– Потом я ещё немного подумал об этом. Знаешь, перестройка дома Танаки вообще не имела ко мне никакого отношения, ведь так? Может, это из-за какой-то моей оплошности на меня свалилась обязанность выполнять за Танаку её часть работы? Это неправильно. Дела Танаки – это дела Танаки. Я не имею к ним никакого отношения.

Хотя, наверное, формально мы были одноклассниками и партнёрами по работе. Возможно, нам даже было полезно помогать друг другу. Ведь полив цветов – не такое уж большое дело. Это правда, что мой дом находился недалеко, так что помочь кому-то в нужде было вполне нормально…

– ...Как я понял, именно из-за таких мыслей, меня и использовали.

Всё, что сделала Танака, – это воспользовалась случаем.

После этого инцидента я начал понимать, что есть два типа людей: те, кто знает, как устроен мир, и перекладывает на других всё, что им не хочется делать, и те, кто с радостью берёт на себя ответственность за обязанности первых. Когда я перешёл в шестой класс, нет, когда я стал достаточно взрослым, чтобы понять своё окружение, – я начал осознавать, что отношусь к последним. И тут все мои воспоминания начали всплывать одно за другим. Тогда, в тот раз, и в этот тоже... Так вот, что это было.

А как насчёт того случая, когда мне велели взять с собой тяжёлую литровую банку с заправкой для салата на однодневную школьную поездку? А когда школа была на грани временного закрытия из-за вспышки гриппа, был ли кто-то ещё, кроме меня, кому приходилось посетить бесчисленное количество домов, чтобы доставить всем заболевшим ученикам их классные задания? Или когда мы случайно разбили окно во время игры в кикбол*, разве не я один отправился в кабинет директора, чтобы извиниться от имени всех, а вместо этого меня отругал наш учитель, потому что я был лидером? Нет. Это потому, что я никогда ничего не говорил в ответ.

Само по себе это было прекрасно. Ничего из того, что я делал не было чем-то невыполнимым. Не то чтобы из-за своих забот я чувствовал себя пострадавшим, я даже не питал к ним ненависти за то, что к этому всегда относились как к должному.

Просто, когда я представлял, что меня используют как удобный инструмент, мне становилось грустно.

Я задумался.

Тогда это открытие меня очень огорчило, и было слишком больно молчать об этом, поэтому я рассказал старшей сестре.

“Даже если ты считаешь, что люди должны помогать друг другу, другие не обязательно сочтут тебя достойным этого. Не то чтобы я хотел, чтобы кто-то меня ценил. Просто я никогда не думал, что люди считают меня таким идиотом. Я больше не буду оставаться после школы. Пока я нахожусь рядом с другими, они будут просить меня что-нибудь сделать. Наверное, они считают меня идиотом, потому что я всегда делаю то, что они просят, без лишних слов. Мне наплевать на то, что они там думают. Я просто ненавижу, когда меня используют. Конечно, если мне придётся это сделать, я сделаю. Я не буду жаловаться. Но если в этом нет необходимости... Если окажется, что за это отвечает кто-то другой... Если я не должен этого делать, я не буду. Это абсолютно точно.”

Сестра выслушала эту бессвязную тираду, и, положа руку мне на голову, сказала:

“Да уж. Даже если ты такой неуклюжий, ты всегда хочешь быть полезным. Несмотря на то, что временами ты такой идиот, какая-то удивительная часть тебя настолько сообразительна, что сумела уловить такое неприглядное отношение к жизни. Что ж, тогда всё в порядке. Я не буду тебя останавливать. В этом ведь не должно быть ничего плохого, правда? Я не думаю, что всё, сказанное тобой, неправильно.”

Интересно, что она сказала после этого? Мне показалось, что она говорила ещё о чём-то. Точно. Если я правильно помню…

“Теперь тебе бы не помешало устроить себе длительный отпуск. Это будет к лучшему. Отдыхай себе спокойно. Ничего страшного. Даже если во время отдыха ты не сможешь кардинально изменить себя…”

– …-ки-сан.

Должно быть, я совсем погрузился в размышления. Я и не заметил, что Читанда зовёт меня.

– Прости. Что ты хотела сказать?

Лицо Читанды было прямо передо мной. Её огромные глаза пристально смотрели в мои.

– Тебе было грустно, так ведь, Ореки-сан?

Я отвернулся и улыбнулся.

– Всё было не так уж плохо. Случившееся – всего лишь случай с дующимся мальчиком, которому просто некуда было обратиться.

Данная привычка настолько укоренилась во мне, что я представил, как трудно мне будет принять это новое жизненное кредо. “Если мне не нужно этого делать, я не буду.”

Краем глаза я увидел, как Читанда схватилась за метлу обеими руками. Не отводя взгляда, она произнесла нечто совершенно внезапное.

– Я тут подумала, Ореки-сан... О “тебе из твоей истории” и о “тебе, стоящем сейчас здесь”... Я подумала, что на самом деле они не такие уж и разные.

Я хотел рассмеяться над её словами.

Но ничего не вышло.

Читанда отошла на шаг. Она нагнулась и подняла мусорный пакет, набитый опавшими листьями.

– Большое спасибо. Благодаря тебе это место теперь действительно выглядит красиво.

– Ага.

– Кахо-сан, наверное, принесёт нам чай с закусками. Не хочешь ли ты посидеть с нами ещё немного?

Я мягко улыбнулся и махнул рукой в знак отказа. Пожалуйста, избавьте меня от необходимости сидеть между этими двумя.

– Нет. Подай мне эту метлу. Я отнесу её обратно.

Я забрал у неё метлу и водрузил по одной себе на плечи. Повернувшись, чтобы не задеть её концом, я заговорил, повернувшись спиной.

– Передавай привет Дзюмондзи. Я пойду.

Я начал спускаться по лестнице, на которую падали тени от листвы. До моих ушей доносился тихий шелест листьев на ветру. Похоже, этот на редкость прекрасный день и не собирался заканчиваться. К моему возвращению бельё наверняка уже высохнет.

Уже уходя, я услышал голос Читанды.

– Ореки-сан! Спасибо, что рассказал мне свою историю! Я очень рада, что ты мне её рассказал!

Поворачиваться с тяжелыми мётлами было слишком лениво, поэтому я просто сделал вид, что не услышал её. Если мне не нужно этого делать, я не буду. О, вы только посмотрите на это. Несмотря на то что сегодня был такой странный день, достаточно было просто прийти сюда, чтобы вернуть меня в прежнее русло. Я почесал голову.

И вдруг вспомнил. Я вспомнил всё, что сказала тогда моя сестра, яростно ероша мои волосы.

– Я уверена, что кто-нибудь завершит твой отпуск за тебя.

=====================

* Скомканной… На самом деле тут использовалось слово “weird”, которое означает “странный”, однако имеет более сильный отрицательный окрас, чем например “strange” или “odd”. Если взять на примере человека, то скажем Полумна из фильма про Гарри Поттера, была “strange” - странненькой девочкой. А вот если бы она была “weird”, то получилась бы девочка с конкретной придурью.

* Вот жеж прохиндей этот Ореки, издевается над бедной дурындой, и даже совесть его не мучает…

* Мания преследования – бред преследования, персекуторный бред - навязчивая идея человека об угрозе собственной безопасности, о наличии слежки за ним  и преследования с целью нанести вред.

* Кикбол – похожая на бейсбол игра, изобретённая в США. По правилам там ничего не понятно, но очень интересно…

Это было потрясающе… Наверное, одна из лучших глав всей серии. И чтобы понять, как правильно назвать главу нам потребовалось перевести её до последней строчки. Всё таки это “отпуск” или “отдых”, а не “выходной”, хотя возможно, что в японском, как собственно, оказалось и во вьетнамском эти для нас разные понятия представлены одним словом. Безусловно, тут планировалась метафора, мол длинный сегодняшний день и длинный “отпуск” Ореки, затянувшийся на несколько лет… Который, в конечном итоге, прервала своим появлением Читанда.

На часах два часа ночи, у меня тоже отпуск, и всего несколько минут назад я закончил перевод данной главы. А потом просто сидел и пялился в потолок, затем шастал по комнате взад-вперёд, пытаясь осознать переведённое. Да, впереди вычитка и редактура, но чёрт возьми, как же это было круто! Впереди нас ждёт ещё одна глава - последняя глава шестого тома, последняя казалось бы глава новеллы, окончания которой ты не хочешь… Но мне есть чем вас порадовать. Во-первых, глава довольно большая, аж 7 частей. А о “во-вторых” я расскажу после её перевода. хР

С вами как всегда был Papanius. Не забывайте заглядывать за новостями на Boosty - https://boosty.to/papanius все посты как всегда открыты, никакого пейвола. Там же вы найдёте ссылки на мои стримы, на которых мы сможем пообщаться практически вживую. Вы не поверите, но на стримах, я тоже время от времени занимаюсь переводами. В частности, последнее время перевожу сюжет игры Reverse: 1999. Весьма занимательная гача с крутым сюжетом, и вселенной, отдалённо напоминающей Гарри Поттера.

Спасибо, вам за то, что были со мной в этом году, читали, переживали, ждали и надеялись. Я тоже надеюсь, что хотя бы частично оправдал ваши ожидания. По крайней мере я старался, честно. Пусть эта часть станет для вас моим подарком на Новый Год. Она настолько классная, что достойна этого. С наступающими праздниками!

Часть 1 Хоть мне и сказали, что теперь у меня есть крылья

Примечание: действие этой истории происходит после событий пятого тома.

Долгий сезон дождей закончился, и в ночном небе, освещённом полумесяцем, плыло лишь одно облако, похожее на лепесток. Ветерок, проникавший в комнату, был тёплым, несмотря на ночное время, и, казалось, предвещал наступление лета. И хотя вдалеке уже начали виднеться огни домов, я продолжала нажимать на клавиши органа, сканируя глазами нотный лист.

Я уже запомнила основную последовательность нот, извлечённую из инструмента, а затем стала медленно напевать мелодию. Представив, как далеко это моё "ла-ла-ла" может донестись в такую тихую ночь, я немного смутилась, голос мой стал тише.

Словно утопая в звуках, я бессчётное количество раз напевала одну и ту же песню. Наконец меня почти удовлетворила точность исполнения, и я глубоко вздохнула, намереваясь со следующей попытки добавить текст.

В этот момент с другой стороны раздвижной двери меня окликнул голос.

– Эру.

Это был мой отец.

Он крайне редко приходил в мою комнату, чтобы позвать меня. Возможно, орган, а может быть, и моё напевание были слишком громкими. Я робко ответила.

– Да?

– Приходи в алтарную комнату*.

Как обычно, его голос был серьёзным, но не похоже, что он сердился. Я почувствовала облегчение, но ещё больше меня поразило то, насколько загадочным он был. В алтарную комнату часто приходили, когда нужно было обсудить что-то важное, но я даже предположить не могла, что же там можно обсуждать.

– Я скоро буду.

Звук шагов затих. Кажется, что сегодняшняя репетиция подошла к концу. Я закрыла крышку органа, а затем и окно.

И вдруг, выходя из своей комнаты, я почувствовала необъяснимую нерешительность. О чём именно он хотел поговорить? Внезапно, без особой на то причины, меня охватило чувство сильной тревоги.

– А может, я просто продолжу напевать?

В тот момент в моей голове мелькали даже такие мысли.

Естественно, ничего из этого не вышло. Однако, по мере приближения к кульминационному моменту мне как-то удалось немного успокоить свои нервы. Я улыбнулась, вспомнив о своём недавнем приступе паники, и выключила свет в своей комнате*.

За окном, на котором не были задёрнуты шторы, перед луной проплывало небольшое облачко.

======================================

* Алтарная комната - комната со святыней.

* Читанда, не надо так… панические атаки это опасно.

Вот, собственно, и всё. Первая часть была совсем крохотной, чего не скажешь об остальных… Кажется, что на этот раз нас ждёт история о Читанде.

Такое ощущение, что весь шестой том посвящён раскрытию и взрослению персонажей. Осознание себя, окружающего мира, установление жизненных ценностей и приоритетов. Даже как-то интересно, что ждёт такую правильную Читанду, ведь будущее её уже казалось бы предрешено - семейный бизнес никто не отменял. Ну да ладно, почитаем, узнаем.

А теперь немножко новостей, которые возможно порадуют моих постоянных читателей, а может и нет. На дворе 24-й год, с чем я вас всех и поздравляю. Кажется, самое время, чтобы наконец создать группу в VK как у всех нормальных переводчиков. хД Самому если честно несколько смешно. Тем не менее я загорелся этим делом и уже перенёс в группу все свои переводы. Ну, как все? Prima Guide, Хёку и мангу по Л2. А вот Будни старшеклассников, которыми я плотно занимался ещё в 15-16-х годах решил не переносить, уж больно там много… Кстати, рекомендую, очень весёлая вещь. С 79-ой главы и до победного конца переводил ваш покорный слуга. Мы тогда с другом создали небольшую группу под названием “Fly Chicken” и решили подхватить перевод сего шедевра, с чем благополучно справились.

Ах, да… О чём это я? Вот ссылочка на мою группу - https://vk.com/papanius. Подписываемся, не стесняемся, я даже прикрутил туда какой-то виджет для рассылок. Ну, или как всегда, жду вас на бусти - https://boosty.to/papanius.

Следующая глава довольно большая, посему придётся потерпеть, времени на переводы увы не так много, но я стараюсь.

Часть 2 Хоть мне и сказали, что теперь у меня есть крылья

После сдачи экзаменов, вся старшая школа Камияма погрузилась в спячку в ожидании начала летних каникул. Класс геологии не стал исключением. Впрочем, нельзя сказать, что подобная атмосфера с самого начала не была нормой. И казалось, будто впервые за долгое время все четверо членов клуба собрались в клубной комнате одновременно.

Каждый сидел на том месте, где хотел, в аудитории, которая могла бы вместить целый класс. Но при этом никто из нас не находился слишком далеко друг от друга. Обычно мы все сидели примерно в центре класса.

Мы с Читандой молча читали. Моя книга была о ниндзя, принцессе и их незаконнорождённом ребенке. Их история состояла из быстрой череды крупных происшествий, полностью лишенных какой-либо тонкой литературной проработки или глубины. В каждой главе просто рассказывалось, как кто-то попадает в ту или иную передрягу. В книге не было ни одного сложного аспекта – по-настоящему приятное чтиво. Для моего ума, опустошенного экзаменами, я бы сказал, что это было просто идеальным вариантом.

Я представления не имел, что там читает Читанда. Это была большая книга, со множеством фотографий, так что я подумал, что это какой-то путеводитель, но я не мог хорошо разглядеть его со своего места, да и не пытался, собственно. Во всяком случае, он не показался мне очень интересным, так как даже сама Читанда скучающе перелистывала его страницы.

Ибара и Сатоши снова и снова что-то строчили в раскрытом блокноте и о чём-то разговаривали друг с другом... Но когда я сделал паузу между главами и взглянул на них, оказалось, что дискуссией верховодит Ибара. Она заговорила, держа в руке ручку, выражение лица при этом у неё было озадаченное*.

– Это из-за руки. Проблема должна быть в руке. – пробормотала она.

Сатоши кивнул, как бы в знак полного согласия.

– Понятно, рука значит?

– Этот парень не может пользоваться правой рукой... Вообще-то, если бы я могла нарисовать всё так, будто это проблема психологического характера – то есть, что он не хочет использовать эту руку, то это могло бы стать хорошей предысторией.

– Предыстория, да? Ясно…

Казалось, они обсуждали сюжет манги.

С тех пор как Ибара ушла из Клуба изучения манги, она больше не стеснялась рисовать. Возможно, потому, что мы с Читандой уже знали о её творчестве, и ей не было смысла стесняться или пытаться что-то скрывать. А может быть, уход из Клуба изучения манги стал причиной каких-то внутренних перемен.

С самого начала было известно, что Читанда унаследует бизнес своей семьи. Поскольку Ибара тоже оставалась непоколебимой в своих стремлениях, то только наша с Сатоши жалкая нерешительность начала несколько выделяться. В общем, ситуация не из приятных.

...Нет, мы двое были абсолютно нормальными. А вот эти одиннадцатиклассницы, совершенно уверенные в собственном будущем, эти две девушки, которые лишь оттачивали свои чудесные навыки, – вот они-то и были странными.

– Всё бы хорошо, если бы кто-нибудь его спросил: “Что случилось с твоей рукой?”, но он в данной ситуации один. Смотреть на свою руку, а потом разразиться какой-нибудь самоуничижительной тирадой? Слишком натянуто... И что прикажешь делать...?

– Ага, один, да?

Сатоши, слушая её с довольной ухмылкой на лице, добавил лишь следующее.

А ты что делаешь, когда остаёшься одна?

– Что делаю… хмм…

Ибара скрестила руки и уставилась в потолок, не обращая на него никакого внимания. Затем её глаза внезапно заблестели, и она заговорила.

– Вот оно что! Отличная работа, Фуку-чан, это оно! В конце концов, мне не пришлось ломать над этим голову. И зачем я пыталась всё усложнить? Всё, что мне нужно сделать, это нарисовать как он пьёт кофе. Он попытается взять чашку в правую руку, но на следующей панели сделает это левой. Да, это совершенно естественно, так я и сделаю.

Я понятия не имел, что происходит, но, похоже, ей пришла в голову неплохая идея. Ибара набросала в блокноте несколько широких штрихов, а затем, наконец, закрыла его и решительно произнесла: “Готово!”.

– Ты закончила с первым этапом?

– По большей части, да. Я ещё не могу начать рисовать, но благодаря этому, думаю, я могу представить себе готовый продукт.

– Это радует.

А потом Сатоши добавил: “Скажи хотя бы, о чём будет эта история?”

То есть он, по сути, выдавал комментарий за комментарием к её монологу, не зная, что это будет за история. Я не знал, стоит ли мне разочароваться в нём или восхититься.

Возможно, испытав некоторое облегчение после преодоления сего препятствия, Ибара продолжила с несколько меньшим энтузиазмом, чем прежде.

– Кстати о кофе, со мной недавно произошло нечто странное.

– Неужели?

– Я зашла в магазин художественных принадлежностей в Кирюу, но…

– В Кирюу? Зачем было ехать так далеко?!

Хоть Сатоши и прервал её рассказ, я понимал, к чему он клонит. Кирюу был расположен в самой северной части города, и даже на машине от старшей школы Камияма до него можно было доехать минут за двадцать. Дорога от дома Ибары и вовсе могла занять целый час. По идее, поблизости должен быть хотя бы один магазин художественных принадлежностей. Изобразив на своём лице раздражение она ответила.

– Да, дело в том, что... есть один старый оттенок, который я могу купить только в этом магазине. Я не часто им пользуюсь, это просто на всякий случай.

– Хм, понятно.

Что за оттенок такой? Полагаю, я мог хотя бы предположить, что это что-то, используемое для рисовании манги. Мне больше не хотелось прислушиваться к разговору, поэтому я решил вернуться к своей книге, но тут заметил, что время на моих наручных часах приближается к 17:00. Если бы я сейчас начал новую главу, то, несомненно, не успел бы закончить её до закрытия школьных ворот. Я решил оставить главу на потом, решил дочитать дома, и закрыл книгу. Ибара, очевидно, заметив мои телодвижения, повернулась и посмотрела в мою сторону.

– Ореки, ты тоже послушай.

– Уже слушаю.

– Да ну? После шопинга мне очень захотелось пить, и я решила заглянуть в близлежащее кафе, так как экзамены только что закончились и всё такое. Похоже, у них был очень вкусный кофе, и я взяла попробовать, но у него был какой-то странный вкус. Интересно, почему?

– Представляю, как ты пьёшь кофе в кафе. Ты прямо как Хотаро. Сатоши подавил смех.

Ибара недовольно надула щеки.

– Я же попробовать, просто попробовать! Но благодаря этому я ведь смогла придумать что-то хорошее, правда?*

– Да,да . И что? Почему вкус был странным?

И хотя по сути это было вынужденным обязательством перед Сатоши, я несколько раз ходил в кафе. Конечно, я не настолько хорошо разбирался в тонких различиях между разными сортами кофе, но, по крайней мере, мог отличить хороший кофе от плохого. Тем не менее я не мог представить себе, на что может быть похож кофе со странным вкусом.

Ибара небрежно махнула рукой перед своим лицом.

– О, под "странным вкусом" я имела в виду сахар.

Это всё больше и больше сбивало меня с толку. Сахар – это сладость, от этого ничего не меняется. Сатоши тоже выглядел растерянным, но в конце концов расплылся в улыбке.

– А, я понял. Он был кислым, верно?

– ...Фуку-тян, ты надо мной смеешься?

– Всего лишь немного прикалываюсь.

Ибара некоторое время смотрела на его беззаботную улыбку, но потом, со вздохом сказала.

– Дело не в этом. Он был сладким.

– А разве это не нормально? – неожиданно в унисон ответили мы с Сатоши.

Ибара с силой стукнула кулаком по столу.

– Я же сказала, что нет, потому мы сейчас это и обсуждаем!

– Да, мэм!

Ибара окинула нас обоих взглядом, словно желая убедиться в том, что наши рты тщательно заклеены, а затем продолжила.

– Он был не просто сладким, он был невероятно сладким. Я никогда не пробовала ничего подобного, кроме переслащенного баночного кофе, так что я сильно удивилась.

– Может, ты просто положила слишком много? – ответил я, и тут, словно извиняясь за то, что не дала достаточно информации, она резко покачала головой.

– Давайте разберёмся. Начнём с того, что я заказала кофе и тортик. Это был лимонный торт и, честно говоря,мне он показался не таким и сладким. Меня спросили, хочу ли я молока и сахара, и я сказала, что хочу. В кофе, который принёс официант, уже было молоко, а на блюдце лежали два кубика сахара. Я сделала один глоток и подумала, что это вполне нормально, поэтому добавила один кусочек, попробовал снова и... ну... в общем, это была просто сахарная вода.

Сатоши осторожно кивнул.

– Значит, это был кусочек сахара, хмм... Если бы тебе дали сахарницу и ложку, я бы понял, почему он может быть слишком сладким; в этом случае ты просто могла положить слишком много.

– То, что один кусочек сахара сделал его настолько сладким, меня просто шокировало, поэтому я не могла не подумать, что это странно. С тех пор я много думала об этом, но больше ничего необычного не было.

Сатоши скрестил руки и наклонил голову в раздумье.

– Хм, слишком сладкий сахар, да?

– Верно? Странно, правда?

– Да, но это не значит, что я не могу понять почему.

Ибара наклонилась вперед: “Правда?”

Сатоши торжественно кивнул.

Существуют подсластители, которые в сотни, нет, в тысячи раз слаще сахара. Если добавить их столько же, сколько обычного сахара, то, конечно же, получится что-то невообразимо сладкое.

– Хм!

Ибара недовольно хмыкнула, а затем осторожно продолжила.

– Конечно, это было очень сладко, но, как я уже говорила, не настолько ужасно как баночный кофе. И, кроме того, вы когда-нибудь видели кафе, в котором вам подают подсластитель в форме кубика сахара?

– Нет, не видел. Я даже представить себе не могу, что что-то подобное может существовать.

– Тогда почему ты вообще об этом упомянул?

– Может это был какой-то насыщенный сахар? Например, при его производстве использовался другой технологический процесс, или он был изготовлен из другого сырья.

Сатоши разжал руки и повернул голову, чтобы посмотреть на Читанду.

– Эй, Читанда. У тебя есть какие-нибудь идеи?

Читанда, рассеянно читавшая книгу, подняла голову, словно внезапно возвращенная к реальности вопросом Сатоши.

– О чём?

Наши голоса звучали довольно громко, но, похоже, до её ушей не долетало ни малейшего звука. Ухмыльнувшись, Сатоши ответил.

– Маяка рассказывала, как она ходила в кафе, делала то да сё, и как ей принесли несколько кусочков сахара. Мы подумали, что, возможно, в этом сахаре есть что-то особенное, что делает его слаще, чем обычный сахар.Ты же много знаешь о разных видах пищи?

– А, так вот вы о чём.

Читанда закрыла книгу, что держала в руках, и улыбнулась, но я вдруг почувствовал некое беспокойство в выражении её лица. Она всегда была сдержанным человеком. Не улыбалась слишком широко, не злилась и не высказывалась резко. И все же, несмотря на это, её нынешняя улыбка выглядела натянутой, и как будто искусственной.

Читанда мягким голосом ответила.

– К сожалению, я не знаю. Мы не выращиваем сахарный тростник или сахарную свёклу.

– Понятно. Я подумал, что ваша семья могла когда-то их выращивать.

Она тут же опустила глаза, но лишь слегка.

– Я не знаю. Извини.

– Понял. Виноват, виноват. Прости, что задал такой странный вопрос. Интересно, что же тогда произошло с этим непомерно сладким сахаром? Ума не приложу. Мне даже стало интересно.

– Да, интересно.

Судя по её реакции, сейчас она не могла поддержать беседу, было понятно что мысли её блуждают где-то далеко.

Ибара уставилась на меня, словно пытаясь что-то сказать. Если бы мне пришлось гадать, то это было что-то вроде: “Не кажется ли тебе, что с Чи-тян что-то не так? Ты что-нибудь знаешь?”

Я покачал головой и добавил: “Понятия не имею”.

Наша немая беседа создала неловкую тишину во время паузы в обсуждении. Словно пытаясь спасти дискуссию, Сатоши повернулся ко мне и спросил.

А ты что думаешь, Хотаро? Как ты думаешь, это все-таки был особый вид сахара?

Прислушиваясь к разговору, я и в самом деле в какой-то момент задумался об этом. Пока меня не спрашивали, я не видел никакой необходимости поднимать эту тему, но теперь, когда меня спросили, отмалчиваться не было смысла.

– Мне кажется, всё не так сложно как ты думаешь, – ответил я.

– Погоди, правда? – Сатоши выглядел изумлённым.

Глаза Ибары тоже оживились.

– Что ты имеешь в виду? Разве ты не слушал? Там не было ничего, кроме обычного кусочка сахара.

– Тогда, наверное, это был самый обычный кусочек сахара.

– Хочешь сказать, у меня все-таки проблемы с распознанием вкуса?

– Мне казалось, ты настаивала на том, что это не так. Я почесал голову. – Разве ты не упоминала ранее, что случилось с кофе, который принес официант?

Сатоши немедленно ответил: "Она говорила, что на блюдце было два кусочка сахара.

– Верно, но я говорю не о сахаре.

Ибара и Сатоши замолчали, на их лицах появилось озадаченное выражение. Я краем глаза взглянул на Читанду, и мне показалось, что она немного прислушивается к разговору, но при этом взгляд её словно смотрел в пустоту, будто не понимая, что я только что задал вопрос.

– Ибара. Когда ты заказывала кофе, о чём тебя спросил официант?

– Я уже рассказывала. Он спросил, хочу ли я молока и сахара.

– Он так и сказал, слово в слово?

Ибара опустила глаза, словно перебирая в памяти свои воспоминания, и наконец покачала головой.

– Я не очень хорошо это помню.

– Возможно, мой вопрос прозвучал грубовато, прости. Вполне естественно забыть о чем-то подобном. Я просто подумал, что, возможно, он спросил: "Хотите, мы добавим молока и сахара?"

Она кивнула.

– Но я сначала попробовала, а потом добавила кусочек сахара, потому что мне показалось, что он слишком горьким. Он бы не был таким, если бы сахар был в нём с самого начала.

– Может и так. Кстати, что ты сделала после того, как положила кусочек сахара?

– Пила.

– Нет, я имею в виду до этого.

– Ела лимонный торт, но…

– Я не об этом.

Читанда, которая до этого момента просто слушала, робко заговорила.

– Ммм... Может быть, Ореки говорит о том, что ты его помешала?

Услышав это, Сатоши сразу же заговорил.

– О, вот оно! – Он повернулся к Ибаре и с энтузиазмом продолжил.

– Точно. В кофе, который пила Маяка, уже был сахар, но дело в том, что он опустился на дно, и ты не почувствовала сладости. А после того, как ты добавила туда кусочек сахара...

Ибара тоже воскликнул, осознав это.

– Понятно. В нём была сладость сразу двух кубиков сахара.

– Да, это вполне вероятно. Скорее всего так и было.

Сказав это, Сатоши с чувством полного удовлетворения кивнул, а затем повернулся ко мне и улыбнулся.

– Должен сказать, что из тебя вышел отличный диванный детектив*, а?

Не то чтобы я предположил что-то гениальное... С тем же успехом это можно списать на забывчивость потерпевшей стороны, а именно – Ибары.

Ибара же, напротив, нерешительно ответила: “Да... Наверное, в этом есть смысл, но... память меня подводит; у меня такое чувство, что я не могу со стопроцентной уверенностью сказать, что этот ответ верен. Мне кажется, что стоит сходить туда ещё разок, чтобы подтвердить это."

Учитывая, что кафе находилось рядом с магазином художественных принадлежностей, в который она часто заходила, в будущем у неё наверняка будет возможность наведаться туда ещё раз. Во всяком случае, с имеющейся у нас информацией больше ничего нельзя было сделать. Подумав, что пора возвращаться домой, я начал убирать свою книгу в мягкой обложке.

В этот момент Сатоши вдруг спохватился.

– Тогда пойдёмте и проверим.

Я пожелал им удачи в их путешествиях…

– В конце концов, мы должны начать работу над антологией, - продолжил он.

– Точно. Ты прав.

– Прав?

Чтобы подготовиться к предстоящему культурному фестивалю, нам, конечно, не нужно было ехать за город. Достаточно было просто остаться в школе. С другой стороны, поход в кафе, ради разгадки тайны о слишком сладком сахаре, не такая уж плохая идея. Я решил воздержаться от реакции.

Я лишь отметил: “А не поздновато будет, если мы поедем сейчас?”

Часы на стене показывали 17:40.

– И то верно. Тогда завтра. – он сделал паузу. – Хотя, завтра я занят. У меня дела в студенческом совете.

Завтра была церемония окончания семестра. Сатоши, будучи членом студсовета, скорее всего, будет завален работой.

– А послезавтра подойдет?

Не то чтобы меня это волновало, но заниматься подготовкой в первый день летних каникул было бы с нашей стороны крайне ответственно. Ибара, похоже, тоже не была против. Как только я решил, что всё решено, Читанда тихим голосом, почти шепотом заговорила.

– Мне очень жаль. Но я буду занята.

Ибара внезапно изменилась в лице.

– Ах, точно. Совсем забыла.

Ни Сатоши, ни я ничего не сказали, но в комнате вдруг воцарилась гнетущая атмосфера. Ибара повернулась к нам лицом и продолжила.

– Чи-тян принимает участие в хоровом фестивале. – сказала она.

– Вот как. Тогда, этот день не подойдёт.

Сатоши кивнул, похоже, окончательно убедившись, но я застыл в растерянности. Школа в каком-то совершенно бешеном темпе проводила одно мероприятие за другим, начиная с культурного фестиваля, но я ни разу не слышал о хоровом фестивале.

– Они устраивают что-то подобное на летних каникулах? И где он проводится? В спортзале?

В ответ я получила два холодных взгляда.

– Нет конечно.

– Это городское мероприятие.

Значит, это было не школьное мероприятие. Полагаю, в этом был какой-то смысл: как бы я ни отгораживался от школьных активностей, я бы просто не мог не узнать о существовании подобного мероприятия. Какое облегчение.

– Это хоровой фестиваль Эджимы, названный в честь Сандо Эджимы – известного композитора из города Камияма. Они проводят его каждый год в одно и то же время. Хоровые коллективы приезжают не только из Камиямы, но и из ближайших городов. Исполняют различные хоровые произведения, причем не только те, что написал Сандо.

– Никогда о нём раньше не слышал.

Подобного рода темы были сферой компетенции Сатоши и только его. Похоже, он и сам это прекрасно понимал, и его самолюбие от этого только росло.

– Он был автором детских стишков в журнале для детей – "Красная свеча" выходившим в эпоху Тайсё*. Он писал вместе с Хакусю Китахарой, Ясо Сайдзю и Удзю Ногути. Вместе их прозвали "четырьмя небесными королями детских песен".

Последнюю фразу про "королей", несомненно, придумал сам Сатоши.

– Меня пригласила Чи-тян, и я даже один раз сходила на репетицию, но теперь, когда я хочу поработать над своей мангой…

Тон Ибары при этом был каким-то виноватым. Хотя она и обращалась ко мне, скорее всего, это было адресовано и Читанде тоже, хотя та никак не отреагировала. Возможно, она вообще не поняла, что Ибара говорит о ней.

Конечно, Клуб классики был лишь одним из многих видов внеклассной деятельности в старшей школе Камияма, и кроме клубной деятельности, которой занимались одноклассники и ученики одного потока, нас больше ничего не связывало. Естественно, я не знал обо всём, что происходило за пределами школы, и даже не считал, что это вообще важно знать. Поэтому мысль о том, что Читанда и Ибара будут выступать вместе в хоре, стала для меня небольшим сюрпризом.

Сатоши заложил руки за голову.

– Что ж, тогда давайте в другой раз решим, когда нам лучше встретиться. В конце концов, мы можем обсудить это по телефону.

Пусть он и произнёс это так беспечно, но, по сути, он заявил, что сам обо всём позаботится. Сатоши и впрямь был из тех людей, кто берёт на себя больше работы, чем кто-либо другой. Причём делает это без всякой помпезности и церемоний. И я очень уважал его за это.

– Да, было бы прекрасно.

Ответ Читанды послужил сигналом того, что, хотя бы на сегодня все дела закончены. Летние дни были длинными. Уже было почти шесть часов, но на улице было светло как днём.

Я положил свою книжку в сумку и встал.

– Что ж, тогда я пойду.

– Ага, увидимся.

Я не собирался подглядывать, но, выходя из аудитории, мельком увидел книгу, которую читала Читанда. Может, мне только показалось, но это было что-то вроде справочника по выбору профессии.

=======================

* Прошу прощения, но я опять хочу немного побрюзжать на тему “трудности перевода и почему мой перевод хотя бы отчасти литературный”. Вы знаете как выглядела эта фраза изначально, подвергнутая машинному переводу? “С ручкой в руке и растерянным выражением лица она заговорила.” И вроде бы всё почти тоже самое, но насколько же криво и плоско выглядит предложение. Другое дело - моя интерпретация. А ещё, знаете что? Вьетнамская версия может и не настолько дословная, но воспринимается куда легче английской, потому что там передаётся общий смысл и настроение героев. В общем, читайте переводы Папаниуса и ваши волосы будут мягкими и шелковистыми (очередная тупая шутка для олдов, помнящих рекламу журнала ТВ Парк).

* Очевидно, тут она говорит о манге.

* Диванный детектив – термин, относящийся к детективам, которые специализируются на раскрытии дел, просто за счёт дедукции и шевеления мозгами, сидя в кресле, а не активного выезда на место происшествия в поисках улик.

* Период в истории Японии с 30 июля 1912 г. по 25 декабря 1926 г.

Не забываем,  что теперь помимо бусти - https://boosty.to/papanius у меня есть и группа ВК - https://vk.com/papanius. Рассылочки, удобство и вот все эти вещи. Ну и залетайте на стримы что ли, посмотрите на кошкожён и проникнитесь сюжетом Reverse: 1999.

Часть 3 Хоть мне и сказали, что теперь у меня есть крылья

В первый день летних каникул я приготовил себе охлажденную лапшу.

Возможно, из-за зловещих туч, таящихся в небе весь день и выглядящих так, будто они в любой момент могут пролиться дождем, ближе к обеду стало немного прохладно, несмотря на то что на дворе уже было лето. Нельзя сказать, что это был идеальный день для охлажденной лапши, но я и не мог изменить меню, поскольку сегодня был последний день срока годности лапши.

Примерно в равных пропорциях я смешал: уксус, соевый соус, сахар, кунжутное масло и мирин*, чтобы быстро приготовить соус, а затем сварил и промыл лапшу. В качестве начинки я выбрал помидоры, ветчину и тонкий скрученный омлет, который случайно забыл на плите отчего он немного подгорел. Помидоры я разрезал на несколько кусочков, а ветчину и омлет - на тонкие полоски. Я не заботился о внешнем виде, поэтому подсушил лапшу, разложил ее на тарелке, а затем просто высыпал сверху порцию начинки. В завершение я быстро полил всё соусом и добавил последний штрих -  капельку горчицы на край тарелки.

Тарелку я отнёс из кухни в гостиную, достал палочки для еды и ячменный чай; на этом приготовления были завершены. И только я приготовился наслаждаться едой, взяв в руки палочки, как зазвонил телефон.

Я намеренно пропустил звонок и посмотрел на часы, висевшие на стене. И уже был готов всерьёз рассердиться на то, что мне позвонили прямо посреди обеденного перерыва, но часы показывали уже 14:30. Поскольку после полудня выглянуло солнце, я вынес сушиться бельё. Должно быть, это заняло несколько больше времени, чем я предполагал. Я не мог утверждать, что звонившему не хватало здравого смысла. Только пристально смотрел на охлажденную лапшу перед собой. Может быть, я должен быть благодарен за то, что выбрал блюдо с лапшой, которая не заветрится. Я встал, покачиваясь взад-вперед, и поднял трубку.

– Да, - ответил я максимально спокойным голосом.

– Здравствуйте, меня зовут Ибара. Ореки сейчас дома?

Как бы мне ни хотелось сказать ей, что это не так, но её голос показался мне каким-то встревоженным, и я не смог заставить себя пошутить.

– Ибара?

– О, Ореки. Слава богу. Почему у тебя такой низкий голос?

– Я как раз собирался пообедать.

– Ясно, извини. В таком случае, не обращай внимания на…

То, что она позвонила мне, определенно означало, что что-то случилось. У меня не было другого выбора, кроме как отложить охлажденную лапшу до лучших времён.

– Да всё нормально. Что-то случилось?

– Дело в том, что...

Казалось, что на том конце провода она колеблется. Наконец Ибара спросила.

– Ты знаешь какие-нибудь места, куда могла бы пойти Чи-тян?

Я переложил трубку в другую руку.

– … А почему ты спрашиваешь меня?

Её ответ показался резким.

– Я обзвонила всех, кого только можно. Ты – последний.

– Ясно.

Я хотел спросить её, что случилось, но понял, что она и так в тупиковой ситуации. С объяснениями придётся подождать.

– Первое, что я могу предположить – это школа.

– Да.

– Затем – городская библиотека. Есть место рядом со средней школой Кабурая – как там оно называется? Кафе, в которое мы ходили с Охинатой. Еще "Ананасовый песок", но он переехал.

Я продолжал предлагать ей названия мест, которые приходили мне на ум, из тех куда могла бы пойти Читанда. Но в конце концов я решил, что лучше всего подойдет библиотека. Даже я понимал, что вероятность того, что она сама пойдет в кафе, невелика.

– Поняла, спасибо. Я не подумала о библиотеке. Фуку-тян занимается делами студсовета в школе, и я попросила его осмотреться, но он сказал, что её обуви там нет.

– Ясно... Случилось что-то? – спросил я, вспомнив, о чём мы говорили раньше. – Разве сегодня не фестиваль хорового пения? Читанда не пришла?

– Нет, не пришла.

Так вот почему она так спешила.

– Она выходит на сцену в 18:00, так что время ещё есть, но её нигде видно.

– Услышав, что она сказала "в 18:00", я почувствовал, как силы покидают мое тело.

– Может, она просто проспала?

– Она не ты.

Я конечно, частенько опаздывал, но ни разу не просыпал. Ладно, это неважно. Разве это не значит, что нужно просто немного отложить подготовку?

Она ответила с явным раздражением в голосе.

– Дело не в этом. Одна старушка сказала, что проехала с Чи-тян на автобусе весь путь от Джинде, где находится её дом, до центра культуры.

Как я понял, фестиваль проходил в городском центре культуры. Я мог доехать до туда на велосипеде от своего дома минут за 10 наверное.

– Хмм… Значит, она исчезла после прибытия в центр культуры. Учитывая, что ты позвонила даже мне, думаю, это означает, что ты уже обыскала здание.

– Много раз. Её нигде нет.

Я снова поменял руки.

– Имеет смысл переживать?

– Не знаю. Мне кажется, что она придёт со временем, но руководитель хора в итоге забеспокоился и попросил меня позвонить людям, которые её знают.

– Может быть, уже поздновато спрашивать, но почему ты вообще там оказалась?

– Я же уже говорила, что была на одной из репетиций. Просто решила прийти помочь, хотя бы на один день.

Так вот оно что.

– Ясненько. Ну, во всяком случае, она здесь не появлялась.

Я сказал это в шутку, надеясь, что это поможет немного успокоить Ибару, так как мне казалось, что она была напряженной, но она холодно ответила.

– Я и не думала, что она пошла к тебе домой.

– Так и есть.

– ...Ну, в любом случае, спасибо. Я кладу трубку.

– Конечно.

Телефон отключился. Я положил трубку и вернулся к своей охлаждённой лапше. У неё было одно весомое преимущество перед обычной собой – я не обжигался. Я мог съесть её очень быстро.

Центр культуры города Камияма представлял собой четырехэтажное здание, покрытое красной плиткой, напоминающей кирпич. Он был разделен на две зоны – большой и малый залы, каждый из которых производил грандиозное впечатление. Раньше я и не знал, сколько человек вмещает каждый зал, но, судя по информационному табло, большой зал вмещал около 1200 человек, а малый - 400. В черном мраморном атриуме за входом висела вывеска "Хоровой фестиваль Эджимы", вокруг которой бродило довольно таки приличное количество людей.

Сам хоровой фестиваль, судя по всему, начался в два часа дня. Тот факт, что до выхода Читанды на сцену оставалось еще четыре часа, говорит об огромном количестве хоровых коллективов, которые принимали в нём участие. Или, возможно, были дневная и вечерняя части. В любом случае, на вывеске не было написано ничего, что могло бы подсказать мне ответ.

Я подошёл к стойке информации и заговорил со служащим, одетым в светло-голубую униформу.

– Хм…

Служащим оказалась женщина, которая, даже увидев, что я всего лишь студент, сохранила веселое, вежливое отношение.

– Да. Чем я могу вам помочь?

В этот момент меня вдруг осенило. Я не знал, как называется хоровая группа, в которую входит Читанда. Я думал, что если пойду в зал ожидания группы, то смогу встретиться с Ибарой, но из-за этого у меня не было возможности спросить.

– Эм...

Веселое отношение служащей сменилось замешательством.

– О, простите.

Я на секунду задумался над тем, как сформулировать свой вопрос.

Похоже, причин для беспокойства не было.

– Не могли бы вы подсказать, где находится комната ожидания для группы, которая выступает в шесть часов?

Служащая лучезарно улыбнулась мне, а затем начала рыться в каких-то файлах, что держала в руках.

– В шесть выступает смешанный хор Камияма. Их комната – A7, на втором этаже.

Как я и ожидал, название оказалось незамысловатым. Я поблагодарил её и отправился на второй этаж.

Быстро нашёл место назначения – комната ожидания А7. Судя по расстоянию между дверями, ведущими в соседние помещения, площадь комнаты составляла около 20 квадратных метров.

Дверь была белой, почти серой, и сделана из металла. На ней, прикрепленный скотчем, висел лист бумаги с типографской надписью "Смешанный хор Камиямы". Металл выглядел так, будто если по нему постучать, то он зазвенит, словно гонг, поэтому я не стал этого делать, а просто открыл дверь.

Человек, сидевший внутри, посмотрел на меня так, словно кто-то его по лбу щёлкнул. Это была Ибара. Как только она поняла, что это я, её глаза расширились от удивления.

– Привет. Я протянул ей руку, входя внутрь.

При этом моя нога зацепилась за подставку для зонтиков, стоящую рядом с дверью. Она выглядела довольно неустойчивой, хотя я не думаю, что приложил к ней много усилий, она опрокинулась. Зонт, находившийся внутри, выкатился на ковер.

– Упс.

– Что, черт возьми, ты делаешь?!

Предполагалось, что это будет что-то вроде "прибыло храброе подкрепление", но в итоге мое появление вышло просто ужасным.

Пожилая женщина, сидевшая на складном стуле неподалеку, начала причитать : "О боже." – и собиралась встать. Видимо, это был её зонтик.

– Простите. Извинился я, возвращая подставку в вертикальное положение и убирая зонтик обратно. Мои руки стали мокрыми, поэтому я достал из кармана носовой платок и вытер их.

– Нет, это я должна извиняться. Сказала женщина, садясь обратно.

На ней был черный жакет и черная юбка, напоминающие траурный наряд, а то, насколько прямой была её осанка, оставляло сильное впечатление.

Комната ожидания A7 оказалась именно такого размера, как я и предполагал, судя по коридору, но в помещении было на удивление мало людей, что создавало ощущение запустения. Кроме десяти складных стульев, расставленных в комнате, здесь был только один стол у стены, граничащей с коридором, и больше ничего. Стол использовался для хранения личных вещей: на нём в ряд лежали сумки. Вдоль остальных стен стояли складные стулья, поставленные друг на друга в закрытом положении. Возможно, из-за того, что до выступления оставалось ещё какое-то время, в комнате находилась только Ибара и пожилая женщина. Ибара вскочила и подошла ко мне. Словно прощая меня за предыдущую оплошность с зонтиком, первое, что она сказала: “Спасибо, что пришел.”

Хотя мы и обсудили всё по телефону, я только и мог думать о том, какой же я навязчивый. Кто я такой, чтобы бездумно совать голову в проблемы, не имеющие отношения к школе? И всё же я подумал, что было бы слишком бессердечно просто продолжать ковыряться с остывшей лапшой, зная, что нечто столь тревожное происходит совсем рядом. Поэтому я решил прийти. Тем не менее, получив слова благодарности, я почувствовал себя несколько неловко. По какой-то причине я отвёл глаза от взгляда Ибары и осмотрел комнату.

– Похоже, Читанда все ещё не вернулась.

– Точно. И телефона у неё нет…

– Когда она должна была прийти?  Сказав это, я бросил взгляд на наручные часы. Было почти три часа тридцать минут.

– В час.

– Довольно рано, не так ли?

– Представители хоровой группы должны были выйти на сцену, когда концерт начинался в два. Чи-тян должна была прийти.

– Так это было открытие, да? Значит, её настоящее выступление в шесть. Остальные участники уже прибыли?

– Все, кто должен был прийти днём, пришли вовремя - сейчас они слушают выступления других групп. Участники, которые присоединятся к нам вечером, должны появиться около пяти.

– Если это так, то даже если Читанда не придёт в пять, это не окажет никакого влияния на группу в целом. Это было небольшим облегчением, но тот факт, что Читанда внезапно исчезла, придя в центр и никого не предупредила, отнюдь не было маленькой проблемой.

Я немного сомневался, стоит ли говорить ей о том, что у меня на уме, но, учитывая, что Ибара, похоже, была на грани из-за нервов, я должен был спросить.

– Присутствие Читанды и впрямь так необходимо?

– Что?

– В хоре поёт большое количество людей, так ведь? Конечно, это будет не идеально, но отсутствие одного человека не должно создать особых проблем?

Ибара покачала головой.

– Это не сработает.

– Почему? Её родители приедут или что-то в этом роде?

– Может, они и приедут, но проблема не в этом... У Чи-тян соло.

– Боже правый. Я поднял глаза к потолку.

Я понятия не имел, что за песню они поют, но человек, исполняющий соло – звезда. То, что она пропала, не было поводом для смеха. Если Ибара, скорее всего, искренне беспокоилась о самочувствии Читанды, то остальные члены хора, скорее всего, переживали, что им вообще не удастся выйти на сцену.

Чтобы развеять негативную атмосферу, я попробовал задать вопрос.

– Какая еще информация у нас есть о её возможном местонахождении?

Ибара достала небольшой блокнот, который, казалось, мог бы уместиться на ее ладони. Она перелистывала страницы, пока отвечала.

– Дзюмондзи-сан сказала мне, что она не заходила к себе домой. Кроме школы, она рассказала мне о Замковом парке и книжном магазине Кобундо. Ирису-сенпай упомянула магазин одежды под названием "Хоуки-я" и храм Арекусу.

Я почесал голову.

Не знаю, как Хоуки-я, но остальные места находятся очень далеко. Если бы она приехала сюда на автобусе, ей, скорее всего, пришлось бы идти пешком. До всех этих мест идти слишком долго.

– Думаю, она могла бы, если бы очень захотела, но я не представляю, зачем ей это нужно.

– Хмм… Железнодорожный вокзал находится в нескольких минутах ходьбы отсюда, ты хочешь сказать, что она могла бы сесть на другой автобус в автобусном центре перед вокзалом?

– Но стала бы она это делать?

Я не мог представить, что это могло произойти... Если, конечно, это обычная ситуация. В этом то и заключался фундаментальный вопрос.

– Читанда ушла куда-то по своей воле? Или же, хоть мне и не хочется этого говорить, ты думаешь, что она попала в какое-то происшествие?

– Не задавай таких ужасных вопросов…

Её голос прозвучал до ужаса слабо.

– Я никак не могу ответить на этот вопрос. Я не могу знать.

Этого и следовало ожидать. Я продолжал чесать голову.

Ручка на двери повернулась издав металлический лязг, а вскоре и сама дверь открылась. Мы с Ибарой повернулись лицом ко входу, но там стояла не Читанда, а женщина лет сорока на вид. На ней был бежевый жакет, а в волосах блестело украшение то ли из драгоценного камня, то ли из хорошо обработанного стекла. Скорее всего, она была членом хора.

– Данбаяши-сан, – позвала Ибара.

Женщина по имени Данбаяши с напряженным выражением лица подошла к нам и задала свой вопрос.

– Ну что? Она здесь?

– Нет.

– Понятно. Это нехорошо.

Она нахмурила брови, пробормотав это, продолжила говорить с Ибарой, а затем, как будто внезапно заметила меня.

– А это...?

– А, это Ореки. Мы с ним состоим в одном клубе. Он пришёл помочь в поисках.

От того, что она назвала меня “Ореки”, легче мне не стало. Пока я размышлял об этом, Ибара повернулась и посмотрела на меня.

– Могу предположить, что ты здесь именно для этого, верно?

Несмотря на то, что сейчас было самое начало летних каникул, я пришёл сюда не для того, чтобы играть, как можно было бы предположить. Когда я кивнул, Данбаяши-сан внезапно задала мне вопрос.

– Вы случайно ничего не знаете?

От растерянности я ответил: “Нет, на данный момент нет.”

Она глубоко вздохнула, как будто специально.

– Ясно…

Выражение её лица и голос снова стали источать раздражение, затем она продолжила.

– Я могла бы сказать, что это давление на неё так действует, но ведь она даже не появлялась сегодня. Просто невероятно.

– А что, если она просто приводит свои мысли в порядок?

– Если это так, то она должна была кому-то рассказать. Неважно, насколько она перенервничала, но исчезать, никому и слова не сказав, просто безответственно.

Учитывая, что их выступление было назначено на шесть часов, я подумал, что она, скорее всего несколько преувеличивает, но в то же время я полагаю, что для неё вполне естественно волноваться, когда пропала солистка.

Однако я не мог согласиться с её теорией о том, что Читанда исчезла из-за психологического давления. Не то чтобы я думал, будто она из тех, кто вообще не нервничает. Когда ей доводилось выступать на радио в кампусе, она была напугана до смерти. Но даже тогда ей всегда удавалось сделать то, что нужно было сделать. Поэтому, особенно в этой ситуации, мне было трудно представить, что она не справилась бы со стрессом. Если она действительно не пришла по собственному решению, то причина, скорее всего, не связана со стрессом вызванном на почве сольной партии.

– Наверное, нам всё-таки стоит попробовать позвонить ей домой.

Данбаяши-сан пробормотала что-то себе под нос, прикрыв губы рукой. В этот момент старушка, сидевшая на складном стуле неподалеку, заговорила.

– Вам не стоит беспокоиться, я верю, что она придёт в назначенное время.

– Я понимаю, о чем вы, Ёкотэ-сан, но я никак не могу перестать беспокоиться.

Хотя Данбаяши-сан уже явно выходила из себя, женщина по имени Ёкотэ не изменила своего мягкого тона.

– С молодыми людьми разное случается, столько всего. Вы могли бы дать ей еще час, не ругая бедняжку.

– Вы снова об этом... Разве ранее вы не говорили то же самое?

– Ну, может и так.

Ёкотэ-сан оставалась совершенно спокойной, поэтому, может быть именно поэтому, Данбаяши-сан отвела взгляд, смутившись своего беспокойства.

– У нас еще есть немного времени… Хорошо. Подождем еще немного.

Сказав это, она сразу же покинула зал ожидания, даже не взглянув ни на Ибару, ни на меня. Услышав, что дверь плотно закрылась, я, всё ещё находясь в некотором замешательстве,задал вопрос.

– И кто это был?

– Данбаяши-сан. Она... как бы это сказать... менеджер хоровой группы?

– То есть главная?

–  Не совсем главная, но и не совсем менеджер группы. Она просто руководит группой.

Кажется, я уловил суть. Иногда встречаешь таких людей.

– Она упоминала что-то о "ранее". Она всегда такая?

Ибара нахмурилась и ответила.

– Да, всегда.

Я взглянул на Ёкотэ-сан. Если все остальные члены группы ушли в зал, значит, у неё была какая-то причина оставаться здесь, сидя в одиночестве на своем складном стуле. Меня осенила ещё одна мысль, и я решил спросить.

– Ибара, ты говорила, что в автобусе из Джинде вместе с Читандой ехала какая-то женщина, верно? Это была она?

– Да, Ёкотэ-сан.

Как я и предполагал. Хотя я не мог быть уверен, поскольку Джинде - большой район, всё же велика вероятность, что Ёкотэ-сан жила рядом с Читандой. Возможно, они даже были знакомы до фестиваля. То, что она прикрывала Читанду в разговоре с Данбаяши-сан, ещё больше подтверждало данную теорию.

Не в силах усидеть на месте, Ибара начала разворачиваться.

– Я пойду еще раз проверю здание.

– Я тоже пойду, но чуть позже.

– Спасибо.

Она поспешила уйти, оставив нас двоих в зале наедине – меня и Ёкотэ-сан.

Поскольку Читанда исчезла сразу после прибытия в центр культуры, женщина рядом со мной, скорее всего, была последней, кто её видел. Искать Читанду самостоятельно – это, конечно, хорошо, но в данной ситуации не было никакой возможности даже предположить, куда она могла пойти. Я решил, что могу выведать у Ёкотэ-сан всё, что смогу.

– Извините, - начал я.

Она положила руки на колени и с любопытством слегка наклонила голову.

– Да?

– Я слышал, вы ехали сюда на автобусе вместе с Читандой... -сан*.

Я пытаюсь придумать, как её отыскать, не могли бы вы рассказать мне что-нибудь, что вы могли бы приметить?

– О боже, вы…

Не отвечая на мой вопрос, она посмотрела мне в лицо, а затем внезапно улыбнулась.

– Мне показалось, что я вас где-то видела! Вы были тем молодым человеком, который держал зонтик дочери семьи Читанда на фестивале живых кукол в этом году. Вы великолепно справились со своей задачей!

Да, это действительно было так. Если учесть, что она жительница Джинде, то вполне логично, что она видела фестиваль. Ну а то, что она узнала меня, только сыграло мне на руку.

– Большое спасибо. Итак? Как вела себя Читанда-сан?

Пока я торопливо отвечал, Ёкотэ-сан начала размышлять:

– Посмотрим…

Наконец, она не спеша начала.

– Я была одна на автобусной станции Джинде. Читанда-сан* подвез девушку на машине, а потом открыл окно, чтобы поприветствовать меня.

Читанда-сан… Должно быть, имелась в виду мать или отец Читанды. Сейчас было неважно, кто из них кто.

– Затем мы с девушкой обменялись приветствиями. После этого мы стояли под зонтиками и ждали прибытия автобуса.

Меня заинтересовал тот факт, что Читанду довезли до автобусной остановки. Разве она не могла доехать до культурного центра таким образом? Ну, простой ответ может заключаться в том, что дорога до автобусной остановки была короче, чем до культурного центра, и у упомянутого члена семьи Читанда, должно быть, были более важные дела.

Если я собирался её искать, то оставалось ещё кое-что существенное, о чем я пока не спросил.

– А вы помните, во что была одета Читанда... -сан?

Ёкотэ-сан снова пробормотала.

– Посмотрим.

– На ней был её сценический комплект, то есть белая рубашка с чёрной юбкой. Туфли тоже были черными, а носки белыми. Ещё у неё была сумка кремового цвета, а зонтик был поразительного малинового оттенка. Какой необычный выбор, подумала я.

Если это был сценический образ, то я не знал, зачем был нужен бежевый пиджак, который был на Данбаяши-сан ранее. Наверное, она переоделась в него перед выходом на сцену.

Так или иначе, за исключением тех вещей, что она несла, Читанда была полностью “монохромной”. Искать её внутри центра культуры было бы сложно, но вот, если бы она оказалась снаружи, то выделялась бы.

– Значит, вы ехали в автобусе вдвоём?

– Верно, только мы вдвоём.

– А когда приехал автобус?

– Ровно в час дня.

– А сюда когда он прибыл?

– Около половины второго.

Читанда должна была приехать сюда в час тридцать, так что она успела на автобус как раз вовремя, чтобы не опоздать. Если бы она приехала раньше, то, скорее всего, пошла бы на обед, а раньше приезжать не было смысла. Мысленно аплодирую её организованности.

– Читанда же тоже сошла на остановке у центра культуры, так ведь?

– Да. Ёкотэ-сан кивнула, а затем добавила: “Мы вдвоем пришли в этот зал ожидания, но не успела я опомниться, как она уже ушла.”

Несмотря на то, что сопровождавший Ёкотэ-сан человек исчез прямо у неё на глазах, она выглядела так, словно спокойно ждала возвращения Читанды. Интересно, откуда у неё столько силы духа, чтобы не проявлять никакого волнения в этой странной ситуации?

– У вас есть какие-нибудь идеи, куда могла отправиться Читанда?

Когда я задал этот последний вопрос, Ёкотэ-сан лишь безмятежно улыбнулась.

– Уверена, она просто вышла подышать свежим воздухом, чтобы успокоить нервы. Не стоит беспокоиться.

==============

* Мирин - сладкое рисовое вино используемое в кулинарии.

* Ореки обычно зовет Читанду просто Читандой, без суффиксов, но тут он осознаёт, что разговаривает со старшим по возрасту и в спешке добавляет “сан”, чтобы казаться более воспитанным.

* Какой пол у человека привезшего Читанду неясно, может  это была ее мама, а может и папа.

Страсти накаляются, Читанда пропала, Ёкотэ-сан явно темнит, а все вокруг нервничают. Наверное как и вы в ожидании  этой главы. Нет-нет, переводчик никуда не пропал, просто в последний месяц у меня совсем не было ночных смен в которые я обычно и занимаюсь переводами. Так что как только, так сразу. Спасибо, что читаете.  Отдельное спасибо людям, поддержавших меня на Boosty - https://boosty.to/papanius. Все переводы там выкладываются абсолютно бесплатно.  Ну и про группу ВК не забываем - https://vk.com/papanius.

Часть 4 Хоть мне и сказали, что теперь у меня есть крылья

Выйдя из комнаты ожидания, вдалеке я услышал какой-то шум, доносившийся из прихожей. Это была зона перед коридором, куда Ибара отправилась на очередную проверку.

Хотя я и пришел, собираясь обыскать все уголки этого здания во время поисков, времени оставалось мало. Возможно, что-то случилось, и ей пришлось уйти. Ибара увидела, что я стою перед приемной, и слегка нахмурилась.

– Ты всё ещё здесь?

Не дав мне времени на ответ, она продолжила.

– И все же, это здорово. Фуку-чан только что позвонил и сказал, что уже выходит из школы, он хотел узнать, может ли чем-то помочь. Я сказала ему, что спрошу тебя, а потом свяжусь с ним.

Это было хорошей новостью. Сатоши был здравомыслящим человеком, поэтому я мог доверить ему поиск информации.

– Посмотрим…

Мы уже обсуждали библиотеку и Замковые сады, так что одним из вариантов могла стать просьба проверить эти два места, но, честно говоря, мне казалось, что это авантюра с низким шансом на успех. Я взглянул на наручные часы: было чуть больше четырех часов. Скоро мы почувствуем, как нас начнут поджимать. Я не мог позволить себе тратить эту драгоценную свободу действий на что-то бессмысленное.

Что-то не давало мне покоя. И пока я не мог понять, что именно. Но вместо того, чтобы заставлять его бегать по городу Камияма и надеяться на удачу, с ничтожным шансом на успех, я видел, что дальнейшее развитие этой мысли может принести свои плоды.

– Пусть идет на станцию.

– Станцию Камияма?!

В голосе Ибары почти слышалась истерика.

– И что я скажу ему там делать?

Ничего особенного, я не собирался отправлять его в какое-то путешествие.

– Вместо самой станции я хочу, чтобы он заглянул в автобусный центр, который примыкает к ней. Пусть возьмет карту маршрутов и расписание и принесет их сюда.

Ибара открыла рот, словно желая что-то сказать. Несомненно, она хотела узнать, зачем это нужно, но на ее лице застыло напряжение, словно она прокручивала в голове свои мысли, и в итоге прикусила язык.

– Карта маршрута и расписание. Ясно, - кивнула она, - и куда он это принесет?

– Я буду ждать у входа. Там много народу, но все должно быть в порядке.

– Хорошо.

Сказав это, она достала свой мобильный телефон. Через пару секунд Сатоши взял трубку, и Ибара передала мою просьбу.

Наконец звонок закончился, и Ибара снова заговорила со мной, не выпуская телефон из рук.

– Он сказал, что будет здесь через 15 минут.

Даже если ехать сюда напрямую из старшей школы Камияма, это наверняка займет больше 15 минут, а он ехал не напрямую. К тому же он собирался заехать по моей просьбе на станцию; он никак не мог успеть вовремя. Может так он и пытался подчеркнуть, как сильно торопится, но мне было бы ужасно неприятно, если бы он попал в аварию по моей вине.

– Не могла бы ты написать ему сообщение, чтобы он не забывал об осторожности по пути сюда?

– Да, хорошая идея.

– Что ты собираешься теперь делать?

– Перед возвращением сюда я была где-то на середине осмотра, так что я закончу поиски внутри здания. Если и после этого я не найду ее, то, пожалуй, отправлюсь в ближайший парк. Не беспокойся обо мне, просто делай то, что тебе нужно.

Другого варианта у меня не было. В конце концов, мобильного телефона у меня нет, так что я не смог бы координировать свои действия с ней.

– Хорошо. Тогда до встречи.

Я направился на второй этаж, оставив Ибару, когда она начала набирать сообщение.

Хотя хоровой фестиваль в Эджиме начался в два часа, в вестибюле все еще было полно народу. Поскольку в фестивале участвовало множество хоровых коллективов, скорее всего, место заполнялось людьми, которые пришли ровно ко времени, чтобы посмотреть выступление своих друзей. Получается, поток новоприбывших просто не прекращается?

Стоя в центре вестибюля, на черном мраморном полу, я осмотрел все вокруг, чтобы убедиться, что Читанды тут нет.

Предположительно, она была одета в белую блузку и черную юбку. Было много людей, чья одежда подходила под это описание, но ни один из них даже слегка не походил на Читанду. Что ж, думаю, если бы она была здесь, то вернулась бы в комнату ожидания сама, не заставляя меня волноваться.

Я не замечал этого раньше, но на стойке с информацией лежало несколько брошюр Хорового фестиваля Эджимы. Я взял одну, чтобы скоротать время в ожидании Сатоши. Затем подошел ко входу и встал на самом видном месте – перед большой вывеской с надписью "Хоровой фестиваль Эджимы", а затем открыл брошюру.

Сама брошюра была кремового цвета и напечатана на глянцевой бумаге. Точным временем начала “Хорового фестиваля Эджимы” было указано - 14:00, но ничего не говорилось о времени его окончания. Возможно, так было сделано, чтобы продлить или сократить его в случае непредвиденных обстоятельств. А может, у них была какая-то другая причина. Мне почему-то подумалось о том, что это затруднит гостям планирование ужина.

Текст, представляющий участвующие хоровые коллективы, был совсем небольшим. Большую часть страницы занимали тексты песен Сандо Эджимы. Я ничего не слышал о Сандо Эджиме, пока Сатоши не упомянул его, но, похоже, он жил довольно давно. Все слова казались архаичными. На брошюре было указано, какая группа исполняет то или иное произведение, и я отыскал ту, которую исполняла группа Читанды, Смешанный хор Камиямы.

– Вот это, ага.

Это была пьеса под названием "Грёзы о свободе*".

Интересно, неужели никто не предупредил его, что это слишком похоже на знаменитую композицию Рэнтаро Таки*?

От скуки я принялся читать текст:

“Грёзы о свободе”

Какой прекрасный голос у птицы в клетке!

Хотя я и размышляю о добродетели освобождения,

Но существу этого бренного мира никогда не достичь вечности.

Ах, я снова молюсь. И тоже стремлюсь

Жить в необъятных небесах.

Я отпускаю тебя, о пойманная пташка.

Как прекрасна рыбка в аквариуме.

Хотя я и размышляю о добродетели освобождения,

Но существу этого бренного мира никогда не достичь вечности.

Ах, я снова молюсь. И тоже стремлюсь

Умереть в бескрайних морях.

Я отпускаю тебя, о рыбка, угодившая в ловушку.

– ...Я не уверен, что понимаю.

К сожалению, у меня не было ни капли поэтического настроения. Независимо от моего мнения о произведении, полагаю, мне не помешает хотя бы знать, какую песню они будут петь. Похоже, они исполнят еще одно произведение, но я не смог найти о нем ничего, кроме названия, хотя это и не имело никакого значения. Это была известная поп-песня - настолько известная, что даже я её знал. В ней пелось о том, что все живут в гармонии, или что-то в этом роде.

Я свернул брошюру в трубочку, и держа её в правой руке и начал хлопать ею по левой ладони. По мере того как я создавал глухой, ровный ритм, мой взгляд рассеянно блуждал по небольшой площадке перед входом.

Судя по тому, что я видел за стеклянными дверями, облака почти исчезли, а сверху лился яркий солнечный свет. Пожилая женщина с зонтиком от солнца вошла внутрь, вытирая пот, и вдруг улыбнулась. Я задался вопросом, чем это вызвано, но потом понял, что она, должно быть, обрадовалась внезапному потоку воздуха из кондиционера.Судя по всему, кондиционер в вестибюле не мог быть очень эффективным: воздуху из него приходится преодолевать весь путь до входа с третьего этажа. Но даже отсюда казалось, что большая часть помещения не охлаждалась. Впрочем, это явно было предпочтительнее, чем находиться на улице.

– Хм?

Вдруг я заприметил кое-что интересное в облике этой пожилой женщины.

Она была одета в черную юбку и белую блузку, а поверх темно-синего пиджака, через плечо она несла небольшую сумку. Поскольку ее одежда совпадала с одеждой Читанды, я подумал, что эта женщина не гостья, а тоже состоит в хоре. Я понятия не имел, правда ли это, но мне было очень любопытно.

Юбка, блузка, пиджак, сумка через плечо, зонтик от солнца. Кондиционер и улыбка.

– О.

Точно.

– Зонтик от солнца.

У входа в центр культуры было несколько стоек для зонтов, выстроенных рядом друг с другом. В вестибюле зонтики также стояли у стены - вероятно, потому, что в одном лишь вестибюле не хватало места для 1600 зонтиков. Однако пожилая женщина продолжала держать зонт, поднимаясь по лестнице.

Меня вдруг осенило, и я направился к стойке информации. За ней стояла та же приятная женщина, что и раньше.

– Вы что-то ищете? - спросила она.

– Возможно, это странный вопрос.

– Конечно, я помогу вам всем, чем смогу.

С какой стороны ни посмотри, я был всего лишь школьником, и ей не было нужды быть такой вежливой. Какая сложная работа, подумал я.

– Выступающим в хоре не разрешается пользоваться стойками для зонтов у входа?

Я подумал, что это, безусловно, странный вопрос, но девушка ответила без малейшего колебания: "Совершенно верно. Чтобы оставить как можно больше места для гостей, мы попросили их воспользоваться подставками для зонтов, установленными в залах ожидания".

– Хорошо, большое спасибо.

– Конечно. Если у вас возникнут дополнительные вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать.

Услышав этот безупречно вежливый ответ, я по какой-то странной причине почувствовал себя виноватым и повернулся, чтобы уйти от стойки. Теперь мне стала понятна причина, по которой пожилая женщина не оставила свой зонтик на стойке перед входом.

– …

Таким образом, я стал немного ближе к тому, чтобы узнать, куда пропала Читанда. По крайней мере, здесь её не было…

Я вернулся к вывеске "Хоровой фестиваль Эджимы" и решил ещё немного подумать. Но по дороге меня окликнул голос, прервав мое возвращение.

– Я не стану говорить тебе, чтобы ты смотрел вверх, но ты мог бы хотя бы смотреть перед собой, Хотаро!

На том месте, где еще недавно находился я, стоял Сатоши, абсолютно мокрый от пота.

– Привет.

Сказав это, я посмотрел на часы. На них было 16:14. С момента его разговора с Ибарой прошло всего 15 минут. А ведь мы даже сказали ему не быть столь безрассудным.

– Это было быстро.

– Правда? В любом случае, вот ваш заказ.

Он держал в руках расписание автобусов и карту маршрутов напечатанные на глянцевой бумаге.

– Прости, что заставил тебя делать это для меня.

– Нет проблем, это было просто.

Затем выражение его лица стало серьезным.

– Я узнал о ситуации от Маяки. Она сказала, что Читанда пропала?

– Похоже, что так.

– Её не было в школе. По крайней мере, её обувь не стояла на входе в школу. Тем не менее, эта ситуация действительно вызывает беспокойство.

– Угу.

Мой ответ был невнятным, я сосредоточился на чтении расписания.

– Читанда-сан уехала куда-то в этот город, а у нее нет с собой мобильного телефона. Конечно, я знаю пару мест, куда она может пойти, но нет времени проверять их все по очереди. Хотаро, на этот раз масштаб слишком велик, и мне кажется, будто у меня сейчас руки связаны.

У меня не было достаточно информации, чтобы полностью изучить расписание, которое он мне привёз. Как и ожидалось, количество автобусов, проходящих через Джинде, было невелико, и, видимо, в час дня был только один. Я кивнул и снова сложил расписание.

Сатоши вытер рукой пот, стекающий по лицу, и продолжил.

– Мне очень жаль, но мне нужно кое о чем позаботиться, так что я скоро уйду. Но ведь мы говорим о Читанде. Не думаю, что стоит беспокоиться... Правда, Хотаро? Подожди, ты только что выяснил, где она может быть?

– Что-то вроде того.

Когда я это сказал, глаза Сатоши расширились. Похоже, он не ожидал от меня такого.

– Что-что?! Ты действительно знаешь, где она сейчас?

– Я совру если скажу, что знаю точный ответ... но у меня есть кое-что на примете. По крайней мере, у меня есть зацепка.

Если я прав, то настоящей проблемой будет то, что произойдет после того как мы её найдём.

Я посмотрел на часы. До её сольного выступления оставался 1 час 40 минут.

В словах Сатоши была доля правды.

Чтобы найти пропавшую Читанду, обыскав каждый уголок города Камияма, потребуется не одна неделя. Так как всесторонние поиски не принесут пользы, необходимо было выбрать эффективный метод, позволяющий свести к минимуму затраты времени и энергии. И этот метод, скорее всего, был куда проще, чем Сатоши себе представлял.

И все же...

– И что ты собираешься делать?

Он задал этот вопрос прямо мне в лицо, поэтому ответить было сложно. Нельзя сказать, что я из тех людей, которым важно, что обо мне думают другие, но если бы я уверенно сказал что-то вроде "Вот как мы поступим", не будучи уверенным на все сто, то даже мне стало бы немного неловко, если бы план не сработал.

– Ну, я еще не совсем уверен…

Я неудачно попытался уклониться от ответа, а затем постарался полностью сменить тему, задав свой вопрос, который я и так давно хотел задать.

– Кстати, Сандо Эджима действительно был настолько знаменит, что его называли одним из Четырех Небесных Королей?

Уверен, Сатоши прекрасно понимал, что я пытаюсь увести разговор в сторону от обсуждения Читанды, но ответил так, будто бы и не был против такого расклада.

– Наверное, я несколько преувеличил, но если даже учесть мою любовь к местной культуре и то, как я описывал их ранее, то факт, что Хакусю, Удзю и им подобные не имеют себе равных, все равно, на мой взгляд, остается правдой.

– То есть ты хочешь сказать, что называя это преувеличением... сам преувеличиваешь?

Сатоши молча пожал плечами в ответ. Я же открыл брошюру, которую ранее взял на стойке регистрации.

– Похоже, Читанда будет петь песню “Грёзы о свободе”.

– Вот как?

Сатоши бросил быстрый взгляд на текст песни и кивнул со подозрительно довольным выражением на лице.

– Ага. Я не так уж хорошо разбираюсь в этом, но это классика Сандо Эджимы.

– Да? И почему это "классика" Эджимы?

– Если бы мне пришлось описать ее, я бы сказал, что она чересчур назидательна.

Понимаю, о чем ты, она и впрямь назидательна. Сам того не осознавая, я энергично закивал. Это было действительно потрясающе – услышать слово, идеально подходящее для описания тех мыслей, которые возникли у меня при первом прочтении.

– Такие вещи, как сыновняя почтительность, трудолюбие, честность – его работы всегда были посвящены искреннему восхвалению этих ценностей. Поначалу он сам был монахом, и в одной из книг, которую я читал, было написано, что его монашеская жизнь, могла стать источником его назидательных качеств. Возможно, именно поэтому он был такой знаменитостью, по крайней мере, для тех, кто о нем знал.

– А теперь у нас даже есть фестиваль, названный в его честь.

Он улыбнулся в ответ, но в его выражении был намек на цинизм.

Хоровые коллективы, как правило, регулярно проводят выступления. А это уже освещается СМИ. Кроме того, организуя мероприятие, люди обычно предпочитают подобрать для него название, которое хорошо звучит. А ещё лучше использовать его в качестве общей темы для репертуара*.

Мне тяжело было поставить себя на их место, но если на место организатора поставить Сатоши, то сразу приходит понимание.

Сатоши посмотрел на часы и нахмурился.

– Мне пора идти. Черт... Я влип во что-то крайне хлопотное.

По его словам я понял, что он и правда очень хочет нам помочь.

– Не беспокойся о нас. Что там у тебя?

– Вообще-то…

Казалось, у него было мало времени, но он все равно наклонился, чтобы пожаловаться. Видимо, ему очень захотелось сбросить все со своих плеч и выговориться…

– К нам приезжают мой кузен с женой. Племянник - такая заноза в заднице.

– Сын твоего кузена - твой племянник?

– Ну на самом деле это называется что-то вроде "внучатый двоюродный племянник", но я называю его просто племянником. Ему очень нравится сёги, так что он будет приставать ко мне, чтобы я с ним поиграл.

Никогда бы не подумал, что Сатоши не умеет играть в сёги, особенно если учесть, что он постоянно пробует все подряд. О, стоп, это вовсе не так. Он действительно был очень хорош в сёги, если я правильно помню. Однажды вечером, во время учебной поездки в средней школе, он сыграл партию с одним из наших одноклассников, который всегда хвастался, что занял третье место на городском турнире, и выиграл.

– А что плохого в том, чтобы сыграть с ним?

– Он плачет, когда я выигрываю, и не хочет прекращать игру, пока не выиграет он. Он даже ужин пропускает.

– Ну и назойливый же он…

Сатоши покачал головой.

– На самом деле меня это не особо беспокоит. Все, что мне нужно сделать, это позволить ему выиграть.

Я знал Сатоши, еще когда он учился в средней школе. Я знал ту его черту, что готова пойти на все ради победы; он мог использовать лазейки в правилах или позволить игре стать нудной и скучной, лишь бы это привело его к победе. При этом я знал и ту его часть, которая в мгновение ока пошла бы против собственных убеждений, отбросив любую часть своей личности.

– Тогда в чем проблема?

– Если я не говорю "я сдаюсь", он называет меня трусом и начинает орать о кровавой расправе.

В сёги вы проигрываете, если оказываетесь в ситуации, когда вашего короля “съедают”, при любом раскладе, но вы можете сдаться до того, как это произойдёт. Насколько я знаю, сказать "сдаюсь" – это самый распространенный способ сообщить о своей капитуляции.

– Поскольку я играю только для того, чтобы развлечь его, я позволяю ему поставить мне шах и мат; но он не позволит мне отделаться простым "твоя победа" или "ты меня победил". Я имею в виду, что это шах и мат, так что говорить тут особо нечего.

– Неужели тебе так не нравится говорить "я сдаюсь"?

На лице Сатоши появилось страдальческое выражение.

– Я не могу не думать: " А может, ты заставишь меня сказать это, победив меня своим мастерством?" Я не люблю говорить то, во что не верю. Честно говоря, это всего лишь проблема с подбором слов, и возможно он даже в чем-то прав, но... не знаю. Наверное, это просто значит, что я еще недостаточно зрелый.

Пожалуй, это был не тот разговор, который нам сейчас следовало вести, пока оставшееся время по секунде утекало словно вода, но я не мог удержаться от чтобы с горечью не улыбнуться.

– Прекрасно понимаю. Недавно я присутствовал на свадьбе родственника, и я…

Это была свадьба в христианском стиле. Я вошел в церковь в строгой школьной форме и слушал проповедь священника…

– Хм...

Мне вдруг подумалось, что что-то вертится на языке. Я не мог выразить это словами, но как раз в тот момент, когда я уже был готов к этому, промелькнула мысль и тут же была смыта, словно ее в море унесла волна. Интересно, то это было? Что такого было в игре сёги и свадебной церемонии, что так настойчиво напоминало о себе?

– Вот почему я должен уйти, Хотаро.

Его голос привел меня в чувство.

– А? Да, хорошо.

– Прошу тебя найти Читанду. Мне очень жаль, что я не могу помочь тебе в такой момент.

– Все нормально.

Собираясь с мыслями, я добавил: "Остальное предоставьте мне".

Глаза Сатоши расширились, и он слегка улыбнулся.

– Ясно. В конце концов, единственный, кто сможет найти пропавшую Читанду, – это ты.

================

* “Moon over release” - да, я перевел это так… возможно неверно, точнее слишком литературно, но выражение “moon over” означает что-то среднее между мечтаниями и раздумьями о чем-то, чего ты очень хочешь или любишь на протяжении долгого времени. Т.е. досновло “грезить” в данном случае об освобождении. Тут скорее всего какая-то игра слов, потому что… читаем дальше.

* Рентаро Таки (1879–1903) считается одним из самых известных композиторов Японии, и Хотаро здесь имеет в виду его популярную песню «Луна над разрушенным замком(The Moon over the Ruined Castle)».

* В английской версии такой бред написан был, что пошел сверять с вьетнамским… а там вроде нормально всё.

Вот и готова еще одна глава. Мы постепенно приближаемся к кульминации. Спасибо за прочтение. Не забываем про группу ВК - https://vk.com/papanius и про Бусти - https://boosty.to/papanius

Часть 5 Хоть мне и сказали, что теперь у меня есть крылья

Я вернулся в комнату A7 на втором этаже, но Ибары нигде не было видно. Видимо, она обыскивала окрестности, как и собиралась сделать ранее.

В центре комнаты площадью около 20 квадратных метров стоял складной стул, и сидела Ёкотэ-сан. Данбаяши-сан тоже была там, рядом с окном. Она почти наверняка смотрела на меня, когда я входил. Но стоило мне оглянуться, как её плечи расслабились, словно она была разочарована увиденным.

– Я думала, вы та девушка.

Я слегка опустил голову, наполовину в знак приветствия, наполовину в качестве извинения за то, что я не Читанда, но Данбаяши-сан даже не удостоила меня взглядом; она тут же повернулась, чтобы начать спорить с Ёкотэ-сан.

– Ну что ж, Ёкотэ-сан. Прошел час. Мы звоним ей домой. Она может не приехать, но если мы не хотим, чтобы кто-то другой пел соло, то у нас просто нет другого выхода.

С тех пор в тоне госпожи Данбаяши, кажется, сквозила злоба, направленная на "современную молодежь". Если убрать все эти негативные эмоции, то из-за её выпученных глаз она и впрямь походила на рыбу. Впрочем, это было вполне объяснимо, учитывая, что время поджимало.

Ёкотэ-сан, как обычно, сохраняя спокойствие и выдержку, ответила: "Понятно, но я уверена, что она может прийти в любую секунду. Может, дадим ей еще час?"

– Опять 25... Послушайте, сейчас не время быть такой спокойной. Ёкотэ-сан, я собираюсь позвонить ей прямо сейчас, поэтому прошу вас дать мне номер её семьи.

Теперь ясно. Я не понимал, почему она пытается получить согласие Ёкотэ-сан, чтобы связаться с Читандой, но, похоже, она просто не знала номера. Фамилия Читанда была не слишком распространенной, так что найти её в телефонном справочнике не представляло особого труда, однако... Подождите, секунду. Если Данбаяши-сан нужен её номер телефона, значит, и я тоже попаду в её поле зрения, не так ли?

Когда я подумал об этом и собрался повернуть назад, было уже слишком поздно. Данбаяши-сан повернулась, чтобы посмотреть на меня, и начала бодро шагать неумолимо приближаясь. Её лоб был испещрен глубокими морщинами, делая лицо ещё более ужасающим.

– Ты! Ты ведь одноклассник той девочки, верно?

Пока что я просто поправлю её.

– Я не её одноклассник. Я учусь в другом классе.

– Какая разница?!

– Ну, ммм…

Я полагаю, что на самом деле сей факт никого не волнует.

– Тогда ты должен знать номер телефона семьи Читанда, верно?!

Теперь я был в затруднении. Конечно, я знал номер каждого из членов клуба, поскольку нам могло понадобиться связаться друг с другом, но, что неудивительно, я их не помнил. Мне нечего было скрывать, поэтому я сказал ей правду.

– У меня есть номер, но мне придется вернуться домой, чтобы его получить.

– У тебя нет мобильного телефона?

– Нет.

Данбаяши-сан пронзительно закричала.

– Да вы издеваетесь надо мной!

Но я не издевался. Наверное, мне стоило что-то сказать, пока она не расстроилась. Времени на споры у меня не было, поэтому я придал своему лицу серьёзное выражение, которое у меня получалось, если я вкладывал в него всю душу.

– Ну, я знаю, где Читанда: у нее болит живот, потому что она разнервничалась, вот она и отдыхает.

У Данбаяши-сан челюсть отвисла. Я ожидал, что она удивится, услышав новости о Читанде, тем более что они возникли из ниоткуда.

– Она будет здесь, даже если вы перестанете её искать, но я понимаю: вы переживаете, что она не успеет. Не волнуйтесь, я сейчас же за ней схожу.

Если рассуждать логически, то мой контакт с ней - тем более что у меня не было мобильного телефона - был в лучшем случае маловероятен, но Данбаяши-сан, похоже, не сомневалась во мне. Более того, она, кажется, обрадовалась; её морщинистое лицо почти мгновенно разгладилось. Она ответила в странной отрывистой манере: "Понятно. Что ж, тогда я оставляю это на вас.", - и развернулась, чтобы покинуть комнату ожидания. Возможно, ей стало неловко после того, как она осознала, насколько нервной она была всего несколько минут назад.

Хотя я и был рад, что она собирается уйти без боя, но все же хотел кое-что узнать у неё, прежде чем отправиться на улицу. Я окликнул её, когда она потянулась к дверной ручке.

– Умм…

– А?

Она повернулась и с удивлением посмотрела на меня.

– Ты со мной разговариваешь? Это еще не все?

– Ну, это не очень важно, но…

Пока я говорил, достал брошюру, которую получил у стойки информации, и указал на текст песни, которую исполняла Читанда, "Луна над освобождением".

А какую часть будет петь Читанда?

Данбаяши-сан снова нахмурила брови.

– А? Зачем это тебе знать об этом?

Я полагал, что она просто скажет мне, если я спрошу её достаточно бесстрастно, но вместо этого она подняла свою защиту и ответила вопросом на вопрос.

– Видите ли... – медленно проговорил я, чтобы придумать хорошее оправдание. – Я хочу сфотографировать её, когда она будет петь соло для записей нашего клуба. Мне нужно правильно выбрать время. Я собирался спросить саму Читанду, но, похоже, у меня просто не будет такой возможности.

Интересно, не прозвучало ли это слишком притянутым за уши?

– А, вот оно что… Конечно.

Похоже, она купилась. Палец Данбаяши-сан начал водить по тексту.

– Хмм... вот здесь.

Ах, я снова молюсь. И тоже стремлюсь

Жить в необъятных небесах.

– Эта часть поется грудью, благодаря чему она имеет насыщенный звук и звучит эмоционально. Наверное, будет лучше, если вы снимите видео.

Сказав это, она начала внимательно изучать меня. Конечно, у меня не было с собой ничего похожего на зеркальный фотоаппарат или видеокамеру. Выражение её лица начало становиться жестче, видимо, она начала что-то подозревать, поэтому я быстро взял инициативу в свои руки.

– Большое спасибо. Я пойду и расскажу Ибаре.

Конечно же, у Ибары тоже не было камеры, но Данбаяши-сан не могла знать этого наверняка.

– Хм... хорошая идея. Тогда я вернусь в зал и скажу всем, что мы нашли её. Остальное я оставляю на вас.

После того как Данбаяши-сан покинула комнату и дверь с тяжелым стуком закрылась за ней, в ней остались только мы с Ёкотэ-сан. Поскольку нас было всего двое в комнате, рассчитанной на десять или около того человек, пустое пространство вокруг меня казалось ужасно странным и неуютным.

Ёкотэ-сан сидела, глубоко вжавшись в свой складной стул, а её руки лежали на коленях. За тот час, что я провел с Сатоши, она не сдвинулась с места ни на дюйм. Она была настолько неподвижна, что напоминала дерево, укоренившееся в земле.

Однако сейчас её спокойные, нежные глаза пристально смотрели на меня, словно безмолвно требуя объяснить, что происходит.

Я подошел и встал прямо перед ней. А затем почтительно опустил голову.

– Я еще не представился. Меня зовут Ореки Хотаро. Я учусь на том же потоке, что и Читанда-сан, а также состою с ней в одном клубе.

Ёкотэ-сан на долю секунды избегала зрительного контакта, но затем быстро изобразила почти незаметную улыбку, склонив голову в ответ.

– Я очень рада познакомиться с вами. Меня зовут Ацуко Ёкотэ. Простите, что я не встала, чтобы поприветствовать вас; мои колени уже не те, что раньше.

– Конечно, я ничуть не в обиде.

– Спасибо.

Хотя это был всего лишь этикет, но эти теплые слова помогли мне чувствовать себя более комфортно. Глаза Ёкотэ-сан сузились, а голос слегка напрягся, словно приобретя обвинительный тон.

– Ореки-сан. Вы говорили, что знаете, где находится дочь семьи Читанда, не так ли? Это действительно так?

Я ответил без колебаний: "Нет, это была ложь".

Она открыла рот и снова закрыла его, словно не находя слов. Она неподвижно смотрела на меня, а потом наконец пробормотала: "Ложь..."

– Мне было нужно, чтобы Данбаяши-сан ушла, поэтому я солгал ей.

– Вот как? И зачем тебе это было нужно?

Несмотря на то что она была явно сбита с толку моим прямым ответом, казалось, что она не упрекает меня за это. Вероятно, это произошло потому, что она не могла заставить себя порицать меня за эту ложь.

– Я сделал это, потому что хочу кое о чем спросить вас, Ёкотэ-сан.

– Меня? И о чем же?

Я бросил короткий взгляд на часы и увидел, что стрелки уже приближаются к 16:20; времени оставалось мало. Болтать попусту было некогда. Кроме того, "Если я должен это сделать, я сделаю это быстро". Моя мантра означала, что нужно сразу переходить к делу.

– Вы говорили, что ехали с Читандой на автобусе до самого центра культуры и пришли с ней в эту самую комнату, верно?

– Да, все верно.

Чтобы обвинить кого-то, всегда требуется немалая доля смелости. Но у меня её не было, поэтому я продолжил, избегая её взгляда.

– Вы солгали.

Выражение лица Ёкотэ-сан застыло.

В словах Сатоши была доля правды, искать Читанду наобум, с наскока было бесполезно. Нужно было найти другой способ, и, конечно, самым простым было бы просто спросить у того, кто знал.

Без сомнения, Ёкотэ-сан солгала о приезде Читанды. Она что-то знала, и выведать это у нее было бы гораздо быстрее, чем искать по всем кафе и книжным магазинам города Камияма.

Её руки, лежащие на коленях, напряглись, словно поддаваясь нервному напряжению. Если бы только она сразу призналась, я бы не стал затягивать наш разговор, но, вероятно, это было лишь принятие желаемого за действительное. В конце концов, я не сделал ничего, чтобы заслужить ее доверие. Как я и ожидал, она решила прикинуться “дурочкой”.

– О чем вы говорите?

Отбросив слабую надежду на то, что это быстро закончится, я попытался еще раз вытянуть из неё признание.

– Я хочу решить этот вопрос как можно быстрее, поэтому, пожалуйста, не могли бы вы взять назад свое утверждение о том, что ехали в автобусе с Читандой?

– Но это правда. Как вы могли сказать такое; не кажется ли вам, что вы ведете себя несколько грубовато?

Когда я наталкиваюсь на сопротивление, мои эмоции становятся противоречивыми. Переговоры и убеждение никогда не были моими сильными сторонами. Если бы у меня была возможность, я бы свалил все на Сатоши или Читанду и вернулся к своей спокойной школьной жизни. Однако здесь был только я один. Мало того, меня поджимало время. Я сжал руки в кулаки и собрал всё своё мужество.

– Простите. Я сейчас рискую повториться, но то, что вы пришли с Читандой в эту комнату, по сути, невозможно.

– Может, вы объясните, почему?

– Конечно. Логика невероятно проста.

Я указал на дверь в передней части комнаты ожидания.

– Из-за этого.

– Дверь?

– Нет. Я говорю о стойке для зонтиков.

Рядом с дверью стояла неустойчивая подставка для зонтов, и из неё торчал всего один черный зонт. Я случайно зацепился за него ногой, когда входил в прошлый раз, и в результате опрокинул её. Поднимая его, я намочил руку.

– Возле моего дома дождя не было, но, поскольку зонт был мокрым, я могу предположить, что дождь шёл в Джиндэ.

– Кажется, я уже упоминала об этом.

– Да, я слышал. Это и то, как Читанда держала малиновый зонтик, пока ждала автобус. Но посмотрите: её зонтика нигде нет. С самого утра здесь было пасмурно, но когда вы якобы приехали с Читандой в 13:30, стало солнечно. После того, как она однажды проделала весь этот путь, мне трудно представить, что она взяла зонтик с собой куда-то ещё. Это значит, что Читанда вообще сюда не приходила, а значит, я не единственный, кто сегодня солгал.

Ёкотэ-сан приложила руку к щеке.

– Как ты смог прийти к такому выводу только потому, что здесь нет ее зонтика? Это, знаешь ли, не единственная стойка для зонтов в здании.

– Конечно, есть еще одна на входе внизу. Но выступающих просили по возможности пользоваться теми, что в комнатах ожидания.

– По возможности…

Безоговорочно следовать всем правилам просто невозможно, да и знать все правила тоже. И я это конечно, прекрасно понимал.

– Если бы Читанда пришла сюда одна, вполне возможно, что из-за незнания правил она воспользовалась бы другой стойкой для зонтиков. Но ведь это не тот случай, верно? Я попытался представить себе сценарий, в котором вы и Читанда пришли в эту комнату вместе, но только вы следовали правилам, а Читанда их игнорировала, - и это кажется маловероятным. Логично, что люди, объединенные в группы, поступают одинаково. Мало того, Читанда как раз из тех людей, кто знает и соблюдает все правила.

Ёкотэ-сан промолчала, но чувство, что она все равно не расскажет мне, что произошло на самом деле, не покидало меня, поэтому я сбавил обороты и изменил свой подход.

– Даже со всем этим у меня нет достаточных доказательств, чтобы утверждать, что Читанды здесь не было. Если бы Читанда действительно приехала, а потом по какой-то причине решила вернуться домой, она могла бы не возвращаться и забрать с собой зонтик. Гораздо легче найти доказательства того, что кто-то где-то был, чем того, что его не было.

– Полагаю, что так.

Я сделал небольшой вдох и посмотрел на нее краем глаза.

– Кстати, вы ведь находитесь в этой комнате с тех пор, как приехали?

Я вдруг решил сменить тему.

– Несмотря на то, что остальные участники хора находятся в зале?

Ёкоте-сан недовольно нахмурила брови.

– Я не нарушаю никаких правил.

– Конечно, нет. Но кое-что меня беспокоит. С тех пор как я приехал, вы говорите Данбаяши-сан, нечто странное каждый раз, когда она упоминает об отсутствии Читанды, а именно: "Я уверена, что она может прийти в любую секунду”.

– Моя формулировка показалась странной?

Я покачал головой.

– Нет. Я не думаю, что сама фраза странная.

– Тогда я не понимаю…

– Однако вы выразились конкретнее : "Она придёт в любую секунду, дайте ей час". Почему именно час? Почему не сказать "еще немного" или "еще какое-то время"? Вы сказали именно “час”. Я слышал, как вы упоминали об этом только дважды, но, видимо, вы говорили об этом еще до моего прихода. Данбаяши-сан упоминала об этом. Почему вы сказали не “30 минут” или “2 часа”, а “один час”?

Я подумал, что, может быть, это просто оборот речи, который Ёкотэ-сан привыкла употреблять при общении, но у меня была другая гипотеза. И благодаря информации, предоставленной Сатоши, я в мог быть полностью ней уверен. Час, о котором она продолжала упоминать, помог мне понять кое-что важное.

– Вы имели в виду автобус.

Хотя выражение лица Ёкотэ-сан не поменялось, мне показалось, что её плечи внезапно напряглись.

Я вытащил расписание, которое раздобыл для меня Сатоши.

– Это расписание автобусов. Я получил его, благодаря моему другу, которому пришлось ехать сюда на велосипеде, как сумасшедший. Хорошо, что он не пострадал. Согласно этому расписанию, автобусов, соединяющих Джиндэ и центр культуры, не так много, и они ходят с интервалом в один час. Вот почему вы сказали подождать один час, не так ли?

Я наблюдал за Ёкотэ-сан, она отводила взгляд. Я был прав.

– Сказав "подождите один час", вы, по сути, имели в виду "подождите, пока не придёт следующий автобус". Читанда должна приехать на нём. Именно на это вы и надеялись, успокаивая паникующую Данбаяши-сан.

Однако прошло уже три часа, а Читанда так и не появилась. Меня поразило внешнее спокойствие и собранность Ёкотэ-сан, но внутри она, вероятно, начинала паниковать.

Судя по нашему разговору, предположительные места нахождения Читанды были весьма ограничены.

– Читанда все еще в Джиндэ, я прав?

Это предложение стало решающим ударом. Взгляд Ёкотэ-сан начал метаться по сторонам, выдавая смятение и беспокойство, но в конце концов она коротко выдохнула.

– Все верно. Дочь семьи Читанда сюда не приезжала. Все это время я лгала.

Добродушная улыбка вновь вернулась на ее лицо, когда она вновь заговорила.

– Как вы и говорили, сегодня утром в Джиндэ шел дождь, - сказала Ёкотэ-сан, продолжая. – Я не лгала, когда сказала, что мы с дочерью семьи Читанда ждали автобус, стоя под малиновым зонтиком. И когда сказала, что мы ехали в автобусе вместе. В нем почти никого не было, и мы сидели рядом друг с другом.

– Пока мы ждали автобус, я заметила, что она неважно выглядит. А когда мы сели и я присмотрелась поближе, стало ясно, что ее лицо ужасно бледное. Я спросила ее, в чем дело, но бедняжка снова и снова пыталась заверить меня, что с ней все в полном порядке. Однако внезапно, когда я уже хотела что-то сделать для нее, она нажала на кнопку, чтобы остановить автобус.

Я подавила свое беспокойство и промолчала. Возможно, я могла получить больше информации, но мне казалось, что молча слушать - это самое меньшее, что я могу сделать для человека, готового поведать свою историю. Но самое главное - меня беспокоил странный вид Читанды. Я никогда не видела ее настолько бледной. Я окликнула девочку, когда она уже собиралась выходить из автобуса - она выглядела так, будто собиралась что-то сказать, но вместо этого поклонилась и поспешила прочь, не произнеся ни слова. Я подумала о том, чтобы догнать её, но не стала совать свой нос куда не следует, и поэтому осталась в автобусе, ничего не предприняв.

Казалось, она закончила свой рассказ, и я задал вопрос.

– Читанда выглядела больной?

Она ответила лишь: "Возможно..."

Вопрос был глупым. Если бы она была больна, но не хотела отказываться от соло, она могла бы просто пойти в культурный центр и объяснить всем свою ситуацию, или, может быть, она вернулась бы домой и сосредоточилась на выздоровлении до самого выступления. Как бы там ни было, ей не нужно было выходить из автобуса, словно спасаясь от чего-то.

Причина, по которой Читанда рано вышла из автобуса, - причина ее бледного лица - скорее всего, не имела никакого отношения к ее здоровью. Такова была моя гипотеза, и я решил сразу перейти к делу.

– На какой остановке сошла Читанда? Вы не знаете, куда она потом пошла?

Ёкотэ-сан холодно посмотрела на меня, когда я задал ей этот вопрос.

– Что ты будешь делать, если я скажу?

– Искать ее, конечно же.

– Бесполезно.

Она села прямо и серьезно сказала.

– Этот ребенок - наследник семьи Читанда; она осознает всю степень своей ответственности. Её выход из автобуса был просто минутной слабостью. Я не сомневаюсь, что она прибудет вовремя. Вам следует воздержаться от лишних действий и поверить в свою подругу.

– Я кивнул.

– Да, я тоже уверен, что она успеет.

Ёкотэ-сан сидела с пустым выражением лица, как будто из нее высосали все эмоции.

– Тогда почему вы сказали, что собираетесь её искать?

Это было очевидно с самого начала.

– Наверное потому, что ей стало тяжело.

– Тяжело?

– Разве вы не видите?

Я ничего не понимал в теме наследования, но в одном я был уверен: чувство ответственности у Читанды было очень сильным. Если она действительно вышла из автобуса и исчезла, за этим должна была стоять серьезная причина. И я не готов принять на веру такое объяснение как "минутная слабость".

Конечно, как уже говорила Ёкотэ-сан, она почти наверняка появится на сцене раньше положенного времени. Но ее появление будет лишь конечным результатом конфликта - её внутреннего конфликта. Душащего на корню, и закапывающего поглубже причины побега, бледной как мел девушки, связанной по рукам и ногам чувством ответственности. Как по мне, то она словно говорит, что хотела бы сбежать, но ей нужно прийти. Она должна была прийти. Разве это не тяжело для неё?

Всякий раз, когда я чувствую себя загнанным в угол, когда кто-то протягивает мне руку помощи, я счастлив. В этом смысле найти Читанду было гораздо важнее, чем могла предположить Ёкотэ-сан.

Но вместо того, чтобы выложить ей всё это, я ограничился одним коротким предложением:

– Я хочу сказать, что так и поступают друзья.

Она молча смотрела на меня. Казалось, она пытается оценить, насколько можно верить моим словам, но у нас обоих не было никаких причин по которым мы оба должны были нервничать.

– В конце концов, не потому ли вы ждете здесь, что хотите поприветствовать Читанду, когда она вернётся?

Ёкотэ-сан выглядела растерянной.

– Вы хотите встретить её здесь, а мы хотим встретить ее в Джиндэ - разве у нас не одна цель? Что насчет этого? Вы расскажите мне, где она сошла?

– Кто эти "мы", что хотят найти ее в Джиндэ?

– Хм? Ну, да.

– Ибара тоже очень волнуется. Было бы лучше, пойди она с нами, или даже встретилась с Читандой сама. Правда сейчас она в поисках, так что связаться с ней будет непросто. Времени нет, так что я даже не уверен, стоит ли даже пытаться. Как вы считаете, это плохая идея?

– Нет.

По какой-то причине Ёкотэ-сан прикрыла рот рукой словно пытаясь скрыть улыбку. Затем она вернула руку на колени и уверенно продолжила.

– Я понимаю. Вы правы. Мне тоже стало немного не по себе, хотя я и уверена, что она придёт. Я расскажу тебе то, что знаю.

Я кивнул.

Это дитя сошло на остановке "Южный Джиндэ". Если вы направитесь туда отсюда и проследуете по автобусному маршруту по правой стороне горного хребта, то сможете увидеть одинокий склад с оштукатуренными стенами. Если бы она искала место, где можно спрятаться, оно наверняка находилось бы там.

Ёкотэ-сан сказала, что видела Читанду, когда та выходила из автобуса. Скорее всего, автобус вскоре после этого поехал дальше.

Я понятия не имел, как далеко находился склад от главной дороги, но если он был на горном хребте, то, скорее всего, на в некотором отдалении. Вероятно, у нее было достаточно времени, чтобы увидеть место, куда направилась Читанда, прежде чем автобус отъехал. Несмотря на то, что она видела так мало, Ёкотэ-сан в отличие от меня, похоже, ни капли не сомневалась.

– Вы видели, как она пошла туда?

Ёкотэ-сан покачала головой.

– Нет, но я знаю, что она направилась туда, даже не видя этого.

Выражение ее лица было мягким, как будто она вспоминала какой-то счастливый момент из своего прошлого.

– Он принадлежит моей семье, но мы им давно не пользуемся. Когда она была маленькой… Это дитя часто ходило туда, чтобы спрятаться от других.

Я думал, что Ёкотэ-сан была просто хорошей соседкой, но если Читанда использовала этот склад как свое убежище, то должно быть, эта женщина была для неё куда более близким человеком.

– Ёкотэ-сан, вы родственница Читанды?

– Я ее тетя. Сегодня там должны быть люди из семьи Читанда. Вам не стоит сразу идти к складу, так как там могут быть люди, что могут вас заметить. Сначала найдите дом, окруженный живой изгородью, рядом со складом. Там будет табличка с надписью "Ёкотэ". Как только вы пройдёте мимо живой изгороди, обогните дом с задней стороны склада. Дома никого не будет, но если вдруг кто-то спросит, почему вы там, скажите, что я попросила вас забрать кое-что, что забыла перед уходом. Вот и всё, так что, пожалуйста, поторопитесь.

Она быстро подняла руку и указала на металлическую дверь.

===============

Вот такие пироги с котятами. Как я и предполагал, Ёкотэ знала куда подевалась Читанда. Думаю, что по названию главы и подсказкам, что дал нам автор в самом начале, вы уже начали догадываться о том, что могло послужить причиной смятения Читанды. Конечно же это… холодная лапша Ореки. Но это не точно. Ждём развязки.

Огромное спасибо людям, что поддерживают меня на бусти - https://boosty.to/papanius

Также не забываем про группу ВК - https://vk.com/papanius там есть рассылочки.

Страница книги Истории клуба классической литературы в интернете

Table of Contents

Том 1

1 - 1 Письмо из Бенареса

1 - 2 Возрождение богатого традициями Клуба Классики

1 - 3 Деятельность престижного Клуба Классики

1 - 4 Потомки Богатого событиями Клуба Классики

1 - 5 Скрытая Печать Почётного Клуба Классики

1 - 6 Былые времена Великолепного Клуба Классики

1 - 7 Правда Исторического Клуба Классики

1 - 8 Повседневная жизнь Будущего Клуба Классики

1 - 9 Письмо в Сараево

1 - 10 Послесловие

Том 2

2 - 0 Пролог: Авангардистский заголовок

2 - 1 Давайте пойдём на предпросмотр!

2 - 2 Убийство в заброшенной деревне Фуруока

2 - 3 Невидимое вторжение

2 - 4 Кровавый зверь

2 - 5 Попробуй

2 - 6 Слепое пятно десяти тысяч человек

2 - 7 Не завершайте шоу

2 - 8 Титры

2 - 9 Послесловие

Том 3

3 - 0 Необходимые пояснения

3 - 1 Бессонная ночь

3 - 2.1 В Клубе Классики что-то случилось?

3 - 2.2 Викторина

3 - 2.3 Ещё одна буря

3 - 3.1 Утренний пейзаж

3 - 3.2 Дикое пламя

3 - 3.3 Инцидент «Дзююмодзи» ч.1

3 - 3.4 Инцидент «Дзююмодзи» ч.2

3 - 4 Еще одна бессонная ночь

3 - 5.1 Четыре человека, четыре культурных фестиваля ч.1

3 - 5.2 Четыре человека, четыре культурных фестиваля ч.2

3 - 5.3 «Дзююмодзи» против Клуба Классики

3 - 5.4 Занавес опускается

3 - 5.5 За сценой

3 - 6 Итак, все заканчивается

3 - 7 Послесловие автора

Том 4

4 - 1 Если мне нужно это сделать, сделаю это быстро

4 - 2 Совершить смертный грех

4 - 3 Призрак, после изучения

4 - 4 Те, кто что-то знает

4 - 5 С Новым Годом

4 - 6 Случай с шоколадом ручной работы

4 - 7 Кукла пошедшая в обход

4 - 7.1 (часть 2) Кукла, прошедшая в обход

Том 5

5 - 0.1 Пролог. Часть 1: Настоящее - 0 км

5 - 0.2 Пролог. Часть 2: Прошлое - 1 день назад

5 - 0.3 Пролог. Часть 3: Настоящее - 1,2 км

5 - 1.1 Часть 1: Настоящее – 1,4 км 18,6 км осталось

5 - 1.2

5 - 1.3

5 - 2.1 Друзей нужно сохранять

5 - 2.2

5 - 2.3

Глава 3 - Очень Замечательный Магазин

5 - 3.2

5 - 3.3

Глава 4. Легче просто отпустить

5 - 4.2

5 - 4.3 Часть 1

5 - 4.4

5 - 4.5

Глава 5. Приблизительное расстояние между двумя людьми

5 - 5.2

5 - 5.3

Эпилог - У вас должна быть возможность расширить зону действия в любом месте

5 - 40.3 Часть 2

Том 6

6 - 1 Чего не хватает в коробке

6 - 2 Зеркало не может отражать

6 - 3 Солнечно ли в горах?

6 - 4.1 Часть 1 Наш легендарный том

6 - 4.2 Часть 2 Наш легендарный том

6 - 4.3 Часть 3 Наш легендарный том

6 - 4.4 Часть 4 Наш легендарный том

6 - 4.5 Часть 5 Наш легендарный том

6 - 4.6 Часть 6 Наш легендарный том

6 - 4.7 Часть 7 Наш легендарный том

6 - 4.8 Часть 8 Наш легендарный том

6 - 5.1 Часть 1 Длительный отпуск

6 - 5.2 Часть 2 Длительный отпуск

6 - 5.3 Часть 3 Длительный отпуск

6 - 5.4 Часть 4 Длительный отпуск

6 - 6.1 Часть 1 Хоть мне и сказали, что теперь у меня есть крылья

6 - 6.2 Часть 2 Хоть мне и сказали, что теперь у меня есть крылья

6 - 6.3 Часть 3 Хоть мне и сказали, что теперь у меня есть крылья

6 - 6.4 Часть 4 Хоть мне и сказали, что теперь у меня есть крылья

6 - 6.5 Часть 5 Хоть мне и сказали, что теперь у меня есть крылья

О книге