Пролог

Когда-нибудь, уже повзрослев, мы вспомним о Сакурасо[1] . Каким же оно сохранится в нашей памяти?

Будем ли мы сетовать о наших глупостях?

Или же на первый план выйдут полные шума и забав деньки?

Других вариантов, кроме этих двух, я лично придумать не могу.

А всё из-за того, что каждый день, проведённый здесь, был поистине великолепен.

Примечания

↑ さくら荘 — общежитие Сакуры.

Часть 1

Открыв глаза, он увидел прямо перед собой белую, идеально круглую попку.

— Хикари, это снова ты?

Услышав своё имя, она умиротворённо промурлыкала, одновременно почесав уши.

Не обращая на это внимания, Канда Сората убрал её с лица и поднялся с серого ковра. Насильственно разбуженная Хикари отчаянно протестовала, но Сората лишь тихо вздохнул в ответ.

— Какая жалость…

Прищурившись, Сората посмотрел на яркое небо за окном. Западная сторона небосвода горела ярко-красным цветом, будто сообщая о приближении Армагеддона.

— Проснуться от кошачьей задницы… Насколько же трагична моя молодость?!

От внезапно навалившейся вялости Сората прикрыл лицо.

— Хотя лучше не стоит всякий раз говорить про «молодость», а то звучит слишком трагично…

Белая кошка на его коленях зевнула, будто соглашаясь с ним. А после вся комната в шесть татами погрузилась в унисонное пение шести других кошек, требующих еды.

Белая, чёрная, черепаховая, коричневая полосатая, чёрная полосатая, сиамская кошка и кошка, очень похожая на американскую короткошёрстную. Всего — семь, которых когда-то выбросили, а Сората подобрал. Называл он их последовательно: Хикари, Нозоми, Кодама, Цубаса, Комати, Аоба, Асахи[1] .

И единственное, чем Сората мог им ответить, это рычание его собственного живота: «Ваш хозяин тоже голоден».

Шёл последний день его весенних каникул. 5-ое апреля, 5 часов дня.

Старое здание, окрашенное в малиновый цвет заката, служило общежитием при Академии Искусств Суймэй.

И называлось оно Сакурасо, что, скорее всего, имело отношение к большой сакуре, растущей во дворе.

Кухня, обеденная комната и ванная были общими.

Чтобы дойти до школы, потребуется минут десять, до ближайшей станции примерно так же.

Комната 101, одна из комнат общежития, теперь стала домом для Канды Сораты, который весной начал второй год обучения.

А на одной из стен красовалась надпись: «Моя цель — побег из Сакурасо!». Слова, выражающие первые мысли Сораты в этом году.

В его нынешние цели не входило завести девушку, попасть на Косиэн[2] , побывать на Национальном стадионе или, боже упаси, попасть на «Интер Хай[3] ». Он лишь стремился покинуть общежитие.

А причина заключалась в том, что Сакурасо слегка отличалось от обычных общежитий.

Здесь жили студенты, которые не могли ужиться с другими людьми, и которым требовалось измениться. Проще говоря, это общежитие для проблемных студентов. В отличие от нормальных общежитий, тут не было ни кафе, ни прачечной, так что такие хлопоты, как стирка и приготовление пищи, падали на плечи жильцов. Школьные чиновники заявляли, что сделали так для «развития независимости студентов», но Сората решил, что школа попросту не нашла тех, кто согласился бы тут работать.

В конце концов, упоминание о Сакурасо могло отвадить даже друзей.

Что до обязательной ежемесячной уборки территории, с ними возникало ещё больше хлопот. Хотя оно называлось обязательным, это было добровольное занятие: гуляй в окрестностях университета и убирай мусор. Вот только чтобы пройти «окрестности университета», требовалось потратить минут тридцать, даже будучи взрослым человеком, так что на это мог уйти весь день. А на следующий день мышцы ног будут ужасно болеть.

В этом печально известном общежитии мальчики и девочки жили вместе, и всего их проживало тут четверо. Также был учитель, отвечающий за порядок.

Сората числился одним из этих студентов.

Прошлым летом его вызвали к директору на ковёр и заставили принять решение.

— Канда Сората, либо выброси свою кошку, либо покинь общежитие.

— Тогда я его покину.

Сората был вне себя и без лишних раздумий выдал такую фразу. И как результат, в тот же день его выперли из обычного общежития.

Мгновением позже он понял, что оплошал в самый ответственный момент в своей жизни. Он немедля напряг извилины, собрав у себя в голове подобие совещания, задачей которого было решить, кто должен взять на себя всю ответственность. Выводы получились простые, это оказалась префронтальная кора[4] .

Когда Сорату отпустили, Митака Дзин, говоря о его трагедии, злоязычно заявил: «У тебя одна единственная белая кошка, Хикари. Если постараешься найти для неё новый дом, то проблема проживания будет решена». Тем не менее, его слова так сильно пронзили Сорату, что ещё дня три тот не мог прийти в себя. Таким образом, он всё ещё пытался найти новых хозяев для кошек.

Но по непонятной причине спустя несколько месяцев количество кошек не только не уменьшилось, а наоборот увеличилось. Сората подумал, что тут что-то не так.

Как проклятый, куда бы он ни пошёл, везде находил кошек. И он не мог ничего поделать с этой напастью. Однажды он даже попытался сделать вид, словно не видит их, но стоило отойти всего на пару метров от картонной коробки, как на него нахлынуло чувство вины и беспокойства.

Нозоми, Кодама и Хикари прижались к Сорате, будто чувствуя, как он разрывается изнутри.

— Не прижимайтесь ко мне. Я найду вам поесть. Я буду горевать и всё такое, но потом вам придётся уйти.

Кошки отвернулись и начали вылизывать мордочки друг друга. А Сорате стало интересно, поняли они его или нет.

Он вздохнул и уставился на тёмно-красное небо.

Неужели последние дни весенних каникул не могли пройти для меня серьёзнее? Может, тогда и весенняя хандра ушла бы, усмехнулся он, купаясь в лучах заката.

И в этот момент с кровати послышался женский голос.

Парень успокоился и повернул голову в сторону звука.

Он вспомнил, почему сегодня спал на твёрдом полу.

Он всегда спал в своей кровати, предпочитая её всему остальному. Но сейчас там лежала красивая девочка-подросток. Её рот походил на кошачий, отчего казалось, будто она что-то замышляет. Короче: она была королевой кошек. Она выглядела здоровой, безупречной и эффектной, как американская короткошёрстная кошка. Её юбка слегка прикрывала красивые бёдра. А сквозь не до конца застёгнутую рубашку можно было ясно разглядеть ложбинку декольте, которая от прижатых к бокам рукам выглядела ещё более подчёркнутой.

Если бы Сората увидел эту чудесную сцену год назад, то, скорее всего, начал бы пускать слюни и бессвязно орать.

Однако прожив в Сакурасо полгода, он выработал к подобным ситуациям иммунитет.

— Мисаки-сэмпай. Пора вставать.

Поборов нерешительность, парень разбудил спящую Камигусу Мисаки, и та встала, неспешно потянувшись, словно дикое животное.

Её рубашка приподнялась, открывая тонкую, аккуратную талию, побуждая обнять её, и обычно скрытый милый животик. И, что непостижимо, даже её непричесанные со сна волосы показывали, насколько Мисаки привлекательна. Если она будет проходить мимо десяти мужчин, то без вариантов, каждый из них обернётся, чтобы посмотреть на неё.

Её основные показатели тоже были на уровне: рост составлял 156 сантиметров, а вес всего 46 килограмм. Показатель БТБ[5] составлял 87,56,85 — высший образец с точки зрения ученика третьего курса.

Излучающая блеск Мисаки широко распахнула глаза и уставилась на Сорату.

— В будущем хочу стать невестой~

— Пожалуйста, оставь сонные бредни в своих мечтах. Таковы правила нашего мира.

— Тогда я стану невестой, а ты моим мужем. Давай отыграем сцену, как будто ты только что вернулся с работы~

— Это что, комедийное шоу какое-то?!

— Ты вернулся, дорогой. Ты так рано сегодня~

— Ты серьёзно хочешь заняться этим сейчас?!

— Хочешь перекусить? Или в ванну? Или набедренную повязку борца сумо?~

— Тут тебе, что ли, дом сумоистов?

— Или пройтись щёткой?~

— Может, скажешь прямо: "возьми меня"[6] ?! Разве кто-то будет звать мужа, чтобы тот чистил ванну сразу, как пришёл домой?

— Даже ленивцы находятся в приподнятом настроении, когда совокупляются~

— Ты слишком быстро меняешь тему!

— Это ты долго соображаешь. Раз мы такие близкие друзья, ты должен поспевать за мной~

Показав на Сорату пальцем и изобразив символ любви, Мисаки подмигнула ему, как будто только что читала нотации непослушному ребёнку.

И как человек, который только что проснулся, может быть в настолько приподнятом настроении?

— В любом случае, доброе утро. Кроме того, разве я не говорил, что ты должна спать в своей комнате?

— Женщина никогда не уступит, если будешь скупиться на неё~

— Ты и дальше гнёшь линию про ленивцев?!

— Неужели ты выдержишь постоянно видеть её неудовлетворённой и расстроенной?~

— Женщины тоже не особо отзывчивые, так что в этом я похож на них.

Наконец Сората сдался и начал говорить с ней нормальным тоном.

— Ну что, остановимся на том же, на чём и вчера?

Однако Мисаки больше не интересовал их разговор, так как она начала делать что-то перед телевизором. Она схватила игровую приставку и включила её. Через несколько секунд игровая система начала пищать и постукивать, загружая данные из памяти.

Но не успело меню появиться, как Сората выключил её.

— Эй~ Что ты делаешь?!

В знак протеста Мисаки надула щёки. Её сердитый взгляд выглядел весьма мило, а вкупе с приподнятыми глазками и вовсе пробивал на улыбку.

Тем не менее, ему нельзя было обманываться.

— И куда исчезла твоя лень?

— Эээ, скучная тема какая-то.

— Но ведь это ты её начала!

— Тогда давай поиграем в видеоигры.

— Ты меня вообще слышишь? Кроме того, мы и так вчера, точнее, позавчера, потратили на игры около тридцати шести часов, я чуть не помер от усталости! Меня от одного только вида экрана тошнит! Глаза вываливаются из орбит! Если я ещё немного посижу около телевизора, то точно превращусь из-за всех этих электромагнитных волн или в пыль, или в песок!

А задремал парень на полу именно из-за того, что он отрубился во время игры.

Мисаки же снова включила режим командира.

— Хорошо. Тогда каждый раз, когда ты будешь выигрывать, я буду снимать с себя часть одежды. Ну, как тебе? С такой идеальной профилактикой твои глаза будут в порядке! Радость для глаз! Возбуждает нервы и кровь! Ослепительная сила юности! Тот самый этап, когда ты делаешь большой шаг во взрослую жизнь! Оковы похоти!

— Думаешь, твой стриптиз меня проймёт? Да от чистки лука в мою спонгиозную мышцу[7] хлынет больше крови.

— Это потому что ты думаешь: «Ваа! Там появляется что-то белое!». Не так ли? Мне не стоит недооценивать тебя. И вообще, овощи навязывать надо только детишкам до второго класса средней школы. Вегетарианцы никуда не годятся. Ты должен жрать как волк. Единственное, что нужно старшекласснику, это мясо! Мяяясооо! Ну, Кохай-кун, давай вместе познаем все прелести мяса! Даа!

Говоря это, Мисаки поправила свою пышную грудь и сейчас покачивала ей под рубашкой, словно пудингом. А из-за прискорбного мужского «я» Сората просто не мог не смотреть на них.

Но парень всё же пытался сопротивляться из последних сил.

— Я не могу думать о сэмпай как о девочке, когда она показывает свой неприкрытый и бесстыдный характер! Дайте мне сорваться с крючка, пожалуйста! Ну, пожалуйста, перестань показывать мне свою мимимишность, иначе я перестану доверять девушкам! Прошу!

— Мы наконец преодолели межполовой барьер и стали хорошими друзьями. Грациас, мужик! Давай отпразднуем это и проиграем в видеоигры до самого рассвета!

— Это не то, что надо праздновать! Как ты вообще придумала такое?! Ты Чужой! Пожалуйста, вернись на свою родную планету!

Во время весенних каникул Сората был вынужден оставаться с Мисаки ночи напролёт. Днём же он лишь постоянно дремал. Но сегодня он бы хотел провести свой день чуть более умиротворённо.

— И это всё, что ты хочешь сказать?!

— Если ты думаешь, что я полностью высказался, то ты очень ошибаешься! Слушай сюда, сэмпай! Твой эгоизм перешёл все границы! Разве это не свободная страна?

— Тогда давай покончим с этим в видеоигре! И да начнётся битва кровь за кровь, пока не останется только один из нас. Иначе эта битва никогда не закончится!

— Ни за что… Нет! Я уже сказал, что не собираюсь играть в видеоигры!

Сората думал, что Мисаки рассердится и потеряет к нему интерес, но вместо этого она лишь быстро достала из приставки диск, заменив его похожим, будто и вовсе не замечая того, что он говорил.

— Хмм. Ладно, забудь. Если ты настолько ненавидишь играть в видеоигры, то взгляни на моё новое видео…

На экране появился отсчёт от пяти до нуля, как в старых фильмах.

— Это и есть твоя новая работа?

— Я отредактировала её вчера утром, так что это последняя версия. Пожалуйста, наслаждайся…

— Мне пришлось достаточно настрадаться, так что нужно немного сконцентрироваться…

Как только счётчик дошёл до нуля, на экране появилось сделанное самой Мисаки аниме. Там не было ни голосов, ни музыки, ни спецэффектов. Всё потому, что видеоряд ещё не озвучили. Тем не менее, чувствовалась плавность, динамичность и экстремальная атмосфера. Даже смешение 2D и 3D форм представляло собой идеальную гармонию изображения. Герои и фон тоже были сделаны изысканно и скрупулёзно. Ритм раскадровки и композиции был поистине уникален. Хлопотно сделанные рисунки, видимо, стали настоящим испытанием, съевшим целые галлоны калорий… Трудно предположить, что всё это сотворил всего один человек…Безусловно, автор давно вышел за рамки обычного человека, достигнув границы «аниматора-специалиста первого класса».

Эта старшая школа объединялась с Академией Искусств Суймэй (часто сокращают до Суйко), и они не только имели общие классы типа того, в котором учится Сората, но также и художественные или музыкальные классы для элитных учеников, которых собирали со всей страны. Чтобы попасть туда, надо постоянно улучшать свои результаты, иначе пробиться через невероятно жёсткую приёмную комиссию становилось невозможно.

И одним из таких людей являлась Мисаки. Сейчас она училась на третьем курсе академии.

Она стала единственной, кто за последние десять лет получила право на стипендию в области искусств, а также той, кто лишился этого права за безумное увлечение мультфильмами и аниме. Это сделало её чрезвычайно известной по всей школе.

— Великолепно!

Мисаки никак не отреагировала на комментарий Сораты, продолжая ртом имитировать все спецэффекты.

— Взрыв! Бах! Лязг! Хак! Ха, Хахахахаха, «Ты за всё поплатишься!» Кленг! Хак! Дадада! Денг. Денг. Денг.

— «Ты слишком наивен! Всё, что ты можешь сделать, это врать!».

— «Ээээ, о чём это ты?»

— «Для начала, сними трусики и начинай с самого начала, тупая малолетка!»

— «Хе хе хе, лалалалала… Денг денг!»

Тем не менее, рассказываемая Мисаки история не имела ничего общего с видео.

Насколько же непостижим мир в её голове?

К тому моменту, как Мисаки успокоилась, экран уже посерел. Но пятиминутное видео вышло настолько потрясным, что эффект от него держался куда дольше.

— Хочу переделать его так, чтоб сама офигела от своей работы.

Мисаки вытащила диск из дисковода, будто кто-то почувствовал её тревогу и разочарование. Хотя она наговорила много ерунды, но всё же закончила то, что должна была — и это действительно поражало.

— Я не вижу ничего, что надо переделывать.

— Ооо, Кохай-кун. Ты слишком наивен. Настоящая битва начинается тогда, когда ты думаешь, что закончил. Настоящий враг всегда сидит в нашем сердце~

— Правда?

— Ага, точно. Как думаешь, может, найти Нанами-чан и попросить её помочь с озвучкой?

Нанами-чан она называла Аояму Нанами, с первого года обучения, ученицу из класса Сораты. В будущем она собиралась стать сэйю и брала уроки озвучивания. На опросе по поводу выбора карьеры она сказала, что хотела попасть на театральную кафедру академии. И кстати, она весьма радовалась обращению «Нанами-чан».

Возможно, именно из-за такой близости школы с академией искусства Суймэй многие студенты уже имели весьма амбициозные цели.

Один из прочих жильцов Сакурасо, к примеру, учась на третьем курсе факультета искусства и литературы, в будущем хотел стать сценаристом. А другой уже работал над программированием игр, желая в будущем поступить на медийный факультет.

В отличие от многих других, Сората, когда просили описать будущие цели, не написал ничего. Из-за этого его даже вызвали в учительскую, сказав, что этот выбор станет его домашним заданием на весну.

Мисаки, которая учится на класс старше, тогда написала, что «всё это настолько блистательно, что я не могу разглядеть». Ей так же пришлось тогда выслушать нагоняй, который оказался раза в три длиннее, чем для Сораты. Правда, учитель, отчитывавшая её, тогда встретила такую сильную контратаку Мисаки, что почти сразу вышла на пенсию и возвращаться не собиралась. Уже второй раз её учитель покинул школу из-за неизлечимой травмы психики — бедные учителя!

— Значит, попрошу её помочь.

— Тогда это будет на тебе. И не забудь помочь ей в записи.

— С тебя тогда будет один обед в студенческой столовой.

— Без проблем.

На самом деле для Мисаки это проблемой не являлось. Она с лёгкостью могла целый год платить за него и ничуть не беспокоиться за свой бюджет.

А всё потому, что летом прошлого года она загрузила на сайт своё аниме, которое сопровождал полнейший успех, благоприятная критика и более миллиона просмотров. Компании сразу бросились к ней, пытаясь обсудить с ней её работы. DVD, что продавался в начале января, в итоге ушёл в тираж сотней тысяч копий, будто все забыли об основах экономии. Он как-то взглянул на сберегательный счёт Мисаки, и тамошние числа вполне могли обеспечить ей приличное существование на всю оставшуюся жизнь.

А сценарий к аниме написал Митака Дзин, друг детства Мисаки и по совместительству ещё один жилец Сакурасо.

Эта история произошла на искусственном острове вдалеке от Земли. Фантастическая история, начавшаяся с того, что один тихий и спокойный паренёк встречает девочку из-за пределов острова.

Сначала их отношения шли успешно, даже слишком успешно, так что стали немного монотонными. Мальчик не проявлял никаких пылких чувств, потому девочке самой пришлось признаться, и они стали встречаться. Также она сама спровоцировала их первый поцелуй, а мальчик до сих пор не чувствовал ни боли, ни страданий.

Тем не менее, таинственные события между ними в середине рассказа приводят к серьезным переменам в сюжетной линии.

Однажды мальчик узнал, что весь мир вокруг него «полон лжи». Он жил не на Земле, а на искусственном острове, плавающем где-то во вселенной. А Земля, где он якобы жил, стала теперь непригодна для жизни из-за войн, развязанных людьми.

Мальчик понял, что все шестнадцать лет он был в неведении. Он искренне верил, что жил на планете, но это оказалось ложью. И не единственной ложью. Его родители были не его родителями, и все его одноклассники знали правду и тоже лгали ему. Как и девушка, которая тоже оказалась ложью, специально подготовленной для него. Все эти шестнадцать лет он жил по чьему-то сценарию.

Это было мировое правительство. Чтобы закончить бои, они придумали план под названием «Ноев Ковчег». Планировалось, что он позволит детям более не чувствовать боль, печаль, ненависть, гнев, а также все чувства, что проявляют в человеке его животную натуру. Искусственный остров стал таким ковчегом, а мальчик их подопытным кроликом в этом эксперименте.

И их план отчасти удался. Когда мальчик столкнулся с истиной, он не знал, что делать. Он просто запаниковал и испуганно задрожал. И как итог, он потерялся и обезумел, не в силах совладать с душевными противоречиями. Он не мог не разрушить всё, что видел… уничтожить весь свой старый мир и сжечь установку, которая манипулировала им.

Когда мировое правительство решило убить мальчика, к нему вернулась лишь та девушка. Она хотела защитить его, окружённого солдатами, но её убили, и она спокойно умерла на его руках.

И только после этого мальчик понял, что во всём этом полном лжи мире была и доля истины. Его чувства к девушке и та нежность, которую она ему дарила.

Впервые за свою жизнь мальчик плакал. Это были слёзы горя, чудесным образом создававшие классическую тёплую сцену, растрогавшую зрителей.

Сората тоже пустил слезу, когда впервые увидел это. Он не смог защититься перед таким сюжетом и прекрасно проработанной графикой.

И Мисаки сделала это всё в одиночку. Каждый параметр, концепция, раскадровка, композиция, первые рисунки, анимация, краски, фоны и их комбинирование, съёмки, эффекты, нарезка, запись, микширование звука и даже монтаж. Всё, что обычно выполняют разные люди из разных отделов, Мисаки сделала сама.

Она была хороша не только в 2D, но и в 3D… Она создала специальную концепцию, соединяющую эти два её навыка.

Даже несмотря на то, что с музыкой ей помогли её друзья из академии, ей предстояло ещё много работы, которую она должна была выполнить наилучшим образом.

Аниме, созданное Мисаки, доказала Сорате, что бог несправедлив… Мисаки была наделена просто неописуемым талантом, чего о нём ничуть не скажешь.

— Хорошо! Тогда давай начнём прямо сейчас делать ремейк!

Мисаки встала и потянулась. Быстро потеряв интерес к Сорате, она выбежала из комнаты. Сначала по общежитию разнеслись звуки шагов по лестнице, а затем послышались уже над головой Сораты. Да, его комната находилась прямо под комнатой Мисаки.

— Я должен выбраться отсюда быстрее, чем сойду с ума…

— Я вхожу, извиняюсь за вторжение.

Перед дверью появилась Сэнгоку Тихиро, учитель рисования, уже тщательно накрасившаяся и одетая к бою. Она отвечала за жизнь таких вот, как Сората, жильцов Сакурасо. И жила она тоже здесь. Но при этом она совершено не выглядела серьёзной. «Ого, насколько мощный макияж! Вы превзошли ночную бабочку и стали мотыльком[8]!»

— Сората. Ты ещё ребёнок, тебе не понять проблем взрослой женщины.

Сказав это, Сэнгоку подмигнула ему, будто взведя тем самым курок.

Сората постарался сдержать отвращение и сдержанно улыбнулся в ответ.

— В любом случае, я свой совет высказал.

— Вот увидишь, сегодня я постараюсь найти своего будущего мужа.

— И вы пришли, только чтобы сказать мне это?

— А зачем мне говорить тебе такое?

— Не хочу, чтобы вы докладывали мне о своих успехах.

— Ты просто паренёк, который любит поболтать. Вот. Это для тебя.

Она достала фотографию девочки лет 5 или 6.

— Это ваша внебрачная дочь?

— Это моя кузина, и, начиная с сегодняшнего дня, она будет жить здесь.

— Хорошо.

— Её зовут Сиина Масиро. Мы собирались встретиться на станции в шесть, так что, пожалуйста, приведи её ко мне в это время.

— Что?

— Я сказала, что мы собирались встретиться с ней в шесть у станции, так что, пожалуйста, приведи её в это время ко мне. Ты меня вообще слушаешь?

— Моя реакция была как раз на то, что вы сказали!

— Я собираюсь пойти на свидание. Он врач… да врач. Очень трудная цель. Это очень важно для меня, так что я не могу пропустить такое! А вот если посмотреть на тебя, то сразу видно, что у тебя полно свободного времени.

— Обычно учителя воздерживаются от подобных фраз. Сегодня вы опять в хорошем настроении. И как вы можете рассчитывать на уважение? Однако я не могу помочь вам, ведь до завтра я должен решить, как распорядиться своей жизнью.

— О чём это ты?

— Это вы сказали, что я должен написать о выборе карьеры!

— Ой, напиши там что-нибудь типа «космонавт», и хватит.

— Я не в начальной школе!

— «Олигарх» тоже сойдёт.

— Разве это не хуже?!

— Какой же ты ограниченный. Если не можешь ничего придумать, то просто напиши «хочу продолжить образование», и учителя в учительской отстанут от тебя.

— А вы не можете попросить об этом Дзина? Он ведь тоже свободен.

— Этот «Король вечеринок» сейчас не здесь. Наверно, опять использует смазливое личико и энергичную часть ниже пояса, чтобы отправить очередную даму на небеса.

— А вы точно учитель? Как же осознание своего священного долга?! О боже.

— Осознание священного долга? Когда-то давно я оставила его в яичках отца.

— Вуааа! Как страшно! Впервые слышу от женщины слово «яички». Как и ожидалось от дамы тридцати лет. Настоящая амазонка с недюжинной силой!

Брови Тихиро дёрнулись.

— Кому это тут тридцать лет? Мне всего лишь двадцать девять лет и пять месяцев!

Она так сильно топнула, что пол сотрясся. Чувствуя потенциальную опасность, Сората сдался и не стал говорить, что «она настоящая воин-амазонка».

— А что Акасака? Он ведь здесь?

Сората посмотрел на стену своей комнаты. За ней, в комнате номер 102, жил программист-дизайнер того же года обучения, что и он, Акасака Рюноске.

— Этого отшельника никак не выгнать из комнаты! Хоть немного-то подумай, прежде чем такое предлагать. Ахх, если я сейчас не выйду, то опоздаю, так что оставляю свою кузину на тебя! Не забудь позаботиться о ней ради меня!

Тихиро в грубой манере распахнула дверь. В тот же момент одна из петель ослабла, и дверь просто повисла. Одна из кошек утешающее промурлыкала, как бы намекая, что затягивать эту петлю бесполезно.

Сората глянул Тихиро вслед и попытался собрать оставшиеся силы, что кинуть ей вдогонку нечто вроде «Чтоб вы провалились на свиданке!»

После этого он взял в руки телефон, лежавший на полу, и отправил сообщение Рюноске.

Ответ пришёл на удивление быстро.

«Рюноске-сама в настоящий момент разрабатывает межплатформенную программу для сжатия звука по заказу компании S. Звучит скучно, но из-за своего чувства долга он продолжает находить в себе силы для работы. Поэтому, даже несмотря на то, что это сообщение от Сораты, я не могу передать его Рюноске. Приношу извинения за неудобства. Надеюсь на ваше понимание… Горничная, а по совместительству и секретарь».

Горничной был ИИ, который Рюноске создал, чтобы тот сам отвечал на сообщения. Хотя Сората понимал, что это лишь программа, она была на удивление эмоциональной и необычно умной. Даже если закрыть глаза на шаблонные фразочки и периодические орфографические ошибки, все её ответы получались точными.

И это очень интересно. Сората бы с удовольствием поговорил с ней о жизни или попрактиковался бы в свидании с девушкой, когда нечем заняться.

Но сегодня времени на обмен сообщениями с прекрасной электронной горничной не имелось.

Но он снова отправил сообщение, ожидая ответ.

На этот раз прошла всего секунда.

«Если вы продолжите совершать иррациональные действия, вас будет ждать наказание. Наказанием за излишнюю назойливость будет вирус, что я отправлю вам. (Хихихихи)…Горничная, способная создавать вирусы».

— Вот чёрт!

Испугавшись угроз, Сората немедленно отправил другое сообщение, чтобы всё объяснить.

Он взял себя в руки, опасаясь получить программу, способную повредить систему и превратить его новенький смартфон в кирпич.

«Здорово, что вы всё понимаете. Жаль, я не смогу применить вирус, который с усердием готовила… Горничная, что в ближайшее время хочет стать человеком».

Думая о ИИ, Сората в своём сообщении извинялся.

Дойдя до середины сообщения, он вздохнул.

— Увы, и студенты, и преподаватели здесь фрики. Что-то плохое и правда может случиться, если я по-быстрому не свалю. Я тоже могу спятить… Смогу ли я вернуться к обычной жизни? Кто же спасёт меня?

Затем он посмотрел фотографию и изучил её детали.

На ней была красивая девочка в соломенной шляпе и совершенно белом платье в западном стиле. И её лицо не выражало никаких эмоций. Она даже не улыбалась в камеру. Её прозрачные глаза будто смотрели на что-то за камерой.

Пока Сората глядел на фото, у него защемило на сердце. Как будто фото производило туманное впечатление чего-то сломанного.

Девочка сильно походила на кого-то.

Кошка начала мурлыкать.

— Да... она выглядит так же, как раньше выглядели вы, ребята.

Он посмотрел на умывающуюся в его ногах кошку. Представив там девочку, которая смотрит на него из коробки, он чуть было не упал в обморок от навалившегося чувства опустошения.

Часть 2

Самый быстрый путь от Сакурасо к станции шёл через торговую улицу «RedBrick». Это было сказочное место в ретро-стиле. Так как Сората родился и вырос здесь, проходя по ней, он вспоминал, как в детстве тут играл. И, конечно, все местные люди знали его и всегда здоровались.

Торговец рыбой обычно говорил:

— О, а не сынок ли Канды это идёт? Скумбрия сегодня великолепна.

Тут же подхватывала и владелица мясной лавки.

— Аааахааа, это ведь ты, Сората? Хочешь купить чего-нибудь? Могу предложить тебе крокеты, за счёт заведения.

Сората ничего не покупал, но отказаться от крокетов доброй леди не смог.

— Сората, сколько лет не виделись. Ты ведь сейчас учишься в школе Суйко?

Это был его друг из средней школы, которого Сората встретил около овощной лавки.

И пусть в масштабе города соседские узы уже не играли существенной роли, на этой улице они до сих пор существовали.

Скорее всего, даже если что-то тут изменить, больше прибыли это приносить не будет. Да и любили университетский городок именно таким, каким он есть.

Около трёх лет назад тут открыли большой супермаркет, предлагавший внушительный спектр продуктов по маленьким ценам. Но Сората до сих пор любил этот торговый район. Здесь было очень приятно.

И все остальные, живущие здесь, наверняка считают так же и не особо любят супермаркет.

Набивая рот крокетами, Сората даже и не заметил, как добрался до станции.

Даже взрослому потребуется минут пятнадцать ходьбы, чтобы добраться от университета искусств до одноимённой станции. Из года в год эта дорога доводила до плача студентов, у которых в запасе оставалась лишь минута. Подобные истории здесь очень известны.

На станции имелся только один шлагбаум, так что жителям другой стороны ради покупки билета приходилось переходить через железнодорожный переезд, что доставляло массу неудобств.

Сората ждал у стального круглого забора прямо перед шлагбаумом.

Он достал фотографию из бумажника и ещё раз взглянул на девочку.

Её зовут Сиина Масиро.

Какое странное имя.

Тихиро сказала, что она её двоюродная сестра, но разница в возрасте казалась огромной.

Обычно из поезда в это время выходит куча учеников старших и средних классов, уроки сейчас как раз заканчиваются. Но сейчас шли весенние каникулы. Появилась лишь пара-тройка неизвестных пассажиров, возраст и род занятия которых остался совершенно непонятен Сорате.

Вот только одно лицо из всех Сората узнал. Владелец лица тоже увидел Сорату. Он округлил глаза и пошёл к нему лёгкими шагами.

— Что ты здесь делаешь? Ты ведь не меня ждал?

— Нет.

— Конечно же, нет.

Митака Дзин улыбнулся. По мнению Сораты, тут не было ничего смешного.

Дзина отличали русые волосы, большой рост и стройное тело. Стоя рядом с ним, чувствуешь его любовь к пустому риску, но в целом он казался очень чутким человеком.

Чистые, блестящие очки, которые он носил, добавляли его образу интеллектуальное выражение. Он был безупречно красив, даже по мнению Сораты.

Именно поэтому Сората мог понять, почему тот настолько популярен. Не стал бы неожиданностью очередной след от поцелуя у него на шее, что давно стало ежедневной нормой.

Дзин жил в 103 комнате Сакурасо. Его специальной способностью являлось угадывание БТБ одетой женщины.

— Что это у тебя в руках? Пахнет очень приятно.

Дзин заглянул в мешочек с крокетами. Несмотря на спокойную и взрослую манеру речи, на его лице появилось детское любопытство.

— Это крокеты, раздобыл их по дороге сюда.

— Как здорово. Можешь поделиться? Я сегодня только завтракал.

Дзин закинул пару крокетов в рот и задвигал челюстью с явным аппетитом.

— Ты просто волшебник, Сората.

— А?

— Ты находишь настолько вкусные крокеты, просто пройдя через торговый район. Да ты гений. Моё почтение.

— Ты больший волшебник, чем я. Ты способен обрюхатить женщину, просто пройдя по улице.

— Эй. Я всегда предохраняюсь.

— Кстати, а аниме Мисаки-сэмпай хорошо приняли?

Как-никак, Дзин написал к нему сценарий.

— Всё потому что его сделала Мисаки. Она стала фриком уже давно. Ммм… Как же вкусно. Люблю здешние крокеты.

Казалось, что Дзин хотел сменить тему. Сората тоже решил повременить со своим вопросом.

— Позже я отблагодарю ту леди, что дала мне крокеты. Мне передать, как ты нахваливал их?

— Конечно. Ты живешь здесь?

— Да.

— Тогда почему ты до сих пор ютишься в общежитии?

— Вот почему ты спрашиваешь об этом прямо сейчас? Ну, ладно, тут нет ничего особенного.

Это произошло около года назад. В день, когда он получил результаты своих школьных экзаменов.

До этого Сората не мог даже и мечтать об университете. Чтобы отпраздновать, он пошёл с друзьями в караоке, где восторженно пел и играл.

В итоге, он пропел до полуночи, а когда потом вернулся домой, его встретил отец, похожий на Нараяну[9] .

— Ты уже в старшей школе. Думаю, стоит дать тебе право выбора.

— Что?

— Либо ехать с нами в Фукуоку, либо остаться здесь одному.

Слова отца, сложившего руки на груди, прозвучали абсолютно непостижимо.

Сората беспомощно взглянул на маму, мывшую посуду, но она лишь напевала себе под нос какую-то песенку.

— Ну, меня неожиданно перевели на новое место работы.

— Ладно, и что?

— И ты должен выбирать, поехать с нами или остаться здесь.

— Подожди, а ты не можешь поехать один?

— О чём это ты? Мне там будет очень одиноко.

— Пап, тебе не стоит говорить о таких вещах, как одиночество!

— И поэтому я беру маму и Юко с собой.

— И почему ты не забираешь меня?

— Хоть ты тут, хоть ты там, это не повлияет на моё одиночество.

— Да? А как же школа Юко?

— Мы поменяли ей школу.

— Слишком быстро!

Но Сората не возражал. Он наконец получил независимую жизнь, которую так давно хотел.

— Кстати, я решил сходить к агенту по недвижимости и продать дом.

— Стоп! Ты решил это слишком быстро!

— Я решил обосноваться в мире, наполненном мэнтайко[10] .

— Ты с ума сошёл?! Проснись! Какой ещё мир, наполненный мэнтайко? Немедленно извинись перед Фукуокой! Там есть вещи и получше!

— Успокойся. Я болею за Ястребов[11] .

— Да кого это волнует?!

— Мама, я больше не могу. Я совсем не могу говорить со своим сыном в период его полового созревания. Даже и не думал, что половое созревание настолько сложное.

— Минуточку! Почему ты хочешь закончить разговор, сделав меня виноватым?!

Его отец отошёл и в спешке направился в ванную, не желая больше ни о чём говорить. Но Сората и не пытался догнать его. Кто в здравом уме захочет увидеть своего отца голым.

Теперь перед ним села мать.

— Итак, что ты решил? Это выбор всей твоей жизни.

— А школьная листовка всё ещё тут? Сколько там стоит проживание в общежитии?

— Тут говорится о пятидесяти тысячах на завтраки и ужины.

На лице его матери появилась злая улыбка.

— Чёрт, ну ещё есть вариант, что я пойду на работу или что-то подобное.

— Эээ. Почему? Почему? Почему братик не едет вместе с нами?

Внезапно появилась его сестра Юко в розовой детской пижаме.

Она схватила Сорату за рукав и стала кричать: «Почему, почему?». А после начала кататься по полу.

— Я хочу быть с тобой, братик. Ты так легко бросишь меня? Не может быть!

В этом году она перешла во второй класс средней школы, но ребячества в ней было хоть отбавляй. С раннего детства её тело было слабым, так что она сильно зависела от Сораты, который заботился о ней. Потому первой высказалась против переезда отца его сестрёнка.

— Я не хочу бросать школу, в которую с таким трудом поступил.

— Ты хотел пойти в эту школу только потому, что она ближе к дому! Мы найдём тебе в Фукуоке такую же! Не такой уж ты прилежный ученичок.

После этого Юко ещё долго не хотела сдаваться. Она пыталась убедить его поехать с ней невзирая ни на что.

Девочка посмотрела на непоколебимого Сорату и чуть не заплакала. Он же чувствовал себя очень неловко. Вскоре Юко утихла, услышав мать.

— Очень хорошо. Не будь такой упрямой, а иначе твой брат возненавидит тебя.

Она приходилась её матерью целых тринадцать лет. Она точно знала, как бороться с ней.

— Я понимаю… Раз так, я отпущу братика…

Юко вернулась в свою комнату. С такими глазами, как будто ей не купили пони.

На следующий день Сората решил проблемы и с поступлением в Суйко, и с общежитием. А его семья вовсю занялась подготовкой к переезду.

Это всё произошло лишь год назад, но для Сораты прошла целая вечность.

Когда история дошла до апогея, Дзин начал смеяться во весь голос.

— Да, завидная семейка у тебя.

— Это всё из-за моего дурака отца.

— Ну, по крайней мере, обошлось без серьёзных проблем. К трагичной истории я не был готов.

— Если бы моя семья распалась или отец пропал бы?

— Точно.

Дзин даже не пытался спрятать улыбку. Сората подумал, что именно с таким лицом тот снимал девок.

— Итак, что ты здесь делаешь?

— А, насчёт этого.

Сората показал Дзину фотографию, полученную от Тихиро.

— Очаровательная девочка.

— Да.

— Ей около пяти, да?

— Я тоже так думаю.

— Это твоя сестра?

— Конечно, нет.

— Ок. Ладно. Я понял.

— И что ты понял?

— Сората, иди в полицию. Признайся, что ты педофил. А затем скажи, что именно ты виноват в тех извращённых вещах, что тут якобы творились. Я пойду с тобой.

— И почему ты с серьёзным лицом говоришь такие вещи?! Я имел в виду совсем не это. Просто учитель попросил меня сходить на вокзал и встретить эту девочку!

— Что? Всё так? Как скучно.

— Ну да, версия про меня извращенца куда интереснее?

— Ну, это веселее скучной реальности, в которой мы живём, не так ли?

Когда Дзин говорил с таким лицом, Сората никак не мог понять, серьёзен ли он или шутит.

Пока они молча стояли, мимо них проехало чёрное такси и, сделав круг, остановилось метрах в десяти от Сораты.

Сората случайно увидел, что сидевшая сзади молодая девушка носила привычную форму Суйко.

Это была совершенно новая форма, и девушка, казалось, ещё не привыкла к ней. Она забрала свой коричневый чемодан и, проводив взглядом такси, отошла со скучающим выражением лица в сторону.

Небольшие глаза цвета феникса придавали её внешности взрослую нотку. Но форма говорила, что ей столько же, сколько и Сорате.

Её молочно-белая кожа будто окрашивала в белый цвет всё вокруг себя.

Очарованный этой сценой, Сората задержал взгляд на ней, совершенно забыв обо всём прочем, словно его душу обволокла всепоглощающая белизна. Постепенно он перестал замечать мир вокруг неё, даже дышать стало трудно. Он даже забыл, где сейчас находится.

Казалось, девушка в одиночестве стоит на большом леднике. Сората стал рабом этой иллюзии.

— Уникальная девушка. Я прав, Сората?

— …

— Сората?

Сората чувствовал, что Дзин что-то сказал, но его внимание было приковано к другому.

Девушка спокойно и плавно приближалась к нему. Если бы пришлось назвать кошку, чтобы описать её, получилась бы ириомотэ[12] … Внутри неё бурлила жажда жизни, но при этом она производила впечатление животного, существование которого поставлено под угрозу. Будто бы она исчезала прямо на глазах, и любой, кто попытается разглядеть её, не найдёт себе места от беспокойства.

Она присела на длинную скамейку и притихла, словно кукла.

Она была в шести метрах от Сораты.

Будучи на нервах, Сората кое-как сглотнул слюну.

— Пусть она и милашка, но вот так жадно пялиться на неё довольно грубо. Но я согласен, она прям тот тип, который тебе нравится.

— …

— Вокруг неё такая атмосфера, что люди неосознанно хотят защитить её. Ладно, воспользуюсь своими способностями и помогу тебе. Так, её рост… 162 сантиметра. Вес… 45 килограмм. Её БТБ 79,55,78. Если боишься, что она как стиральная доска, то можешь не переживать. Всё не так плохо. У неё тонкая талия, так что грудь лишь кажется меньше в такой одежде. Поверь мне.

Сората начинал понемногу вникать в слова Дзина.

— О чём это ты, Дзин-сэмпай?

— Просто у тебя всё на лбу написано.

Несмотря на то, что его силой пытались вытянуть в реальность из мечтаний, Сората не мог отвести глаза от девушки. Ему казалось, что он уже где-то видел её, и сейчас эта идея полностью поглотила его.

Ответ нашёлся на удивление быстро.

— А. Точно.

— Ок, ладно. Не стоит смущаться.

— Да нет, это же она.

Пока он говорил, уверенность в догадке лишь нарастала.

— Ааа? Это тебя надо спросить, о чём ты.

— Я думал, она приедет на поезде.

— У тебя с мозгами всё в порядке?

— Я. Про. Фотку!

Сората передал фотографию, что Тихиро вручила ему.

— Серьёзно, я не могу понять тебя.

— Забудь.

Сората отошёл от стального забора и пошёл к девушке, сидящей на скамейке.

— Каким цветом ты хотел бы стать?

Сначала Сората не понял, что это прозвучал голос девушки.

Он бы услышал его, если бы так не зациклился на ней.

Глаза Сораты встретились с её, смотрящими на него снизу вверх. Это заставило его вздрогнуть.

— Я?

Она слегка кивнула.

— Я никогда не думал об этом.

— Тогда, пожалуйста, подумай.

— Не думал, что когда-нибудь задумаюсь об этом, но сегодня это переливающийся цвет…

— А это цвет?

— Это как цвета радуги. Я о том, что это неоднозначный цвет.

— Очень интересно.

— А что насчёт тебя?

— А?

— Каким бы цветом ты хотела стать?

— Я никогда не думала об этом.

— Что?

— Может быть… сейчас это белый.

— Так же, как и твоё имя.

— …

Она удивлённо посмотрела на Сорату.

— Прости. Не бойся меня. Я Канда Сората. Тихиро-сэнсэй просила меня встретить тебя. Тебя должны были предупредить.

— Попросила Тихиро-сэнсэй?

— Просто... сэнсэй такая безответственная.

Сората достал фотографию и сравнил её с девушкой перед собой. Узнать её лишь по фотографии было невозможно. Сората признал её, потому что она производила на него то же впечатление.

Девушка перед ним являлась Сииной Масиро.

— И сколько лет назад сделали эту фотографию? Она старше раза в три.

Часть 3

Я должен просто доставить её в Сакурасо, да?

Сиина Масиро медленно шла рядом с ним. Казалось, что она в любой момент могла остановиться. Глядя на её лицо, Сората задумался над дальнейшими действиями.

Масиро обладала миниатюрным телом, тихим, слабым голосом. Она всё время вела себя тихо, на её статичном лице совсем не отображались никакие эмоции.

Стоять рядом с ней напоминало стояние на тонком льду, который вот-вот треснет.

Она походила на стеклянную фигуру, которая могла рассыпаться от единственного прикосновения.

Вот такое впечатление производила Масиро.

Неожиданно она сказала.

— «Сората», неплохо.

— Ааа?

— Звучит хорошо. Мне нравится.

Сората был очарован. Проще говоря, Масиро — юная, доверчивая девушка.

Однако Сората пришёл к выводу, что Масиро совершенно не соответствовала духу Сакурасо.

Сакурасо являлось местом для людей, которые вышли за рамки здравого смысла и которые слишком выделялись из толпы. Это было гнездо необычных людей.

Камигуса Мисаки являлась пришельцем, Акасака Рюноске — хикикомори, Дзин — настоящим королём ночных вечеринок. Да даже учитель Сэнгоку Тихиро ненавидела вести себя правильно и поступала так, как ей нравится.

Дзин, до этого стоявший с ним, уже ушёл.

И именно из-за этого сейчас Сората остался наедине с девушкой, с которой только что познакомился.

Чем больше он хотел сказать что-то умное, тем меньше идей у него оставалось.

На это также повлияли и последние высказывания Масиро.

Лицо Сораты покраснело как помидор.

Но именно прискорбный внешний вид подтолкнул его к действиям.

— Так…

— Да?

— Ты собираешься учиться в Суйко?

Масиро слегка покачала головой.

— Смена школы.

— Ах, да… Ты ведь во втором классе?

На этот раз Масиро слегка кивнула.

— Мы на одном году обучения.

Её прозрачные глаза продолжали смотреть вверх, совершенно не меняясь.

Сората смущенно отвернулся.

К Сакурасо они продолжали идти молча.

«Кажется, я могу лишь стать для неё щитом. Сложный мне попался противник», — так думал Сората.

Они уже увидели крышу Сакурасо.

Не успели они дойти до общежития, как от него отъехал грузовик транспортной компании. Издав громкий, пронзительный свист, он исчез в направлении станции.

Сората помог забрать вещи Масиро у ворот общежития.

— Пожалуйста, проходи.

Сказав это, Сората повёл её внутрь.

Тут же со второго этажа к ним понеслась Мисаки, со скоростью хищника, увидевшего свою жертву. Нет. Она прыгнула, амортизировав приземление ногами, прямо как дикое животное.

— Добро пожаловать в Сакурасо!

Она вытащила хлопушку и выстрелила им прямо в Сорату, стоявшему перед Сииной.

Сората мгновенно ответил ей, ударив ребром ладони по голове.

— Увааа! Что это ты делаешь с девой?!

— Если называешь себя девой, то прекрати спать у меня в комнате!

— Всё в порядке! Я ведь даже никогда не целовалась. Я совершенно новый продукт, с головы до пят…

Масиро безучастно смотрела на них.

— Н-нет. Сэмпай мне лишь сэмпай. У нас нет никаких подозрительных отношений! Пожалуйста, не накручивай себе ничего такого, ладно?

— Эээх. Что, Кохай-кун, уже заинтересовался Масиро-чан?

— Нет, подожди!.. А откуда ты знаешь, что она Сиина?

— Хорошо. Не стоит просто стоять тут. Поспеши и отведи её в комнату.

— Это ведь ты преграждаешь нам путь, разве не так?!

— Ох, наконец-то у меня есть соседка! Она будет приходить ко мне или звать к себе? И будет ли она обсуждать со мной любовные неприятности? Ахх, как же я волнуюсь!~

Отодвинув мечтающую Мисаки в сторону, Сората повёл Масиро на второй этаж, куда парням входить запрещено.

На табличке комнаты 202 было написано «Комната Масиро», а ещё нарисован загадочный рисунок.

— Я сделала это прошлой ночью.

Мисаки вышла из ниоткуда и теперь уже спокойно шла к ним.

— Прошлой ночью ты играла в видеоигры.

Совершенно не меняясь, Мисаки подошла и без разрешения владельца открыла дверь.

— Скрип!

Как помнил Сората, эта комната всегда пустовала, и в ней ничего не было. Теперь же там стояла кровать, столик, письменный стол, компьютер с большим монитором, а на полочках виднелась аккуратно разложенная одежда.

— Ну, как вам? Моя работа поражает? Сделала всё, пока вы шли. Сама поражаюсь! Мувинг-контора[13]! Настолько профессионально! Да, вы настоящие профессионалы!

Отчего-то ликующая Мисаки гордо выставила грудь вперёд, будто всё это сделала она сама.

— По сути, ты ничего не сделала.

— Я внимательно наблюдала за ними со стороны.

Масиро, намеревавшаяся войти в комнату, безучастно следила за их разговором.

— Сиина… Ты и правда хочешь остаться здесь?

— Да.

Её слова прозвучали как ветер. Её голос звучал очень тихо, но при этом очень ясно, как будто смысл слов проникал в разум напрямую. Печальная сторона заключалась в том, что в её голосе совершенно не чувствовалось эмоций.

Он начинал тревожиться от одного единственного взгляда на неё. Да что не так с его чувствами?

— Аххх. Я так рада новому компаньону на кафедре искусств~

Очарованная Мисаки попыталась прицепиться к Масиро, но Сората остановил её.

— Сиина, ты учишься на кафедре искусств?

На кафедре искусств было крайне мало свободных мест. Перевестись туда — задача не из лёгких.

— Да.

Масиро тихо и спокойно ответила ему.

— Ты слишком наивен и неопытен. Совсем ничего не знаешь. Информация — это ключ к победе во всех современных войнах. Такой, как ты, постоянно будет везде проигрывать. О, несчастье. Нужно кинуть тебе спасительную верёвку~

Поубавив пыл Мисаки фразой «мне без разницы», Сората попытался вернуть её в нужное русло.

— Что же ты знаешь, сэмпай?

— Масиро-чан очень известна в мире современного дизайнерского искусства! Говорят, что когда она была маленькой, то отправилась в Англию, чтобы получить там элитное образование.

Значит, она одна из тех, кто уехал, но в итоге вернулся. Её непонятное поведение, медленный темп речи, особая атмосфера вокруг неё — всё это можно списать на долгую жизнь за границей.

— Несколько её картин уже выставлялись в художественных галереях и завоевали множество наград! Её рисунки высоко ценятся…

Раз Масиро не стала опровергать вышесказанное, то это являлось правдой.

Как бы то ни было, Сората не знал точно, как обстоят дела в мире искусства.

— Насколько она известна, если по меркам Шинкансена?

— Без сомнений, она Нозоми!~

— Невероятно.

Уперев руки в бока, Мисаки с гордостью заявила: «Ну как? Теперь убедился?»

— Как-никак, вы с кафедры искусств.

— О чём это ты?

— Я о том, почему ты столько знаешь о Сиине.

— Да нет, всё это я узнала вчера от Тихиро.

— Тогда почему ты до сих пор стоишь в такой позе?

— Я бы всё равно выиграла, даже если бы узнала всего на секунду раньше тебя. Фухахахаха!!!~

Сората заехал ей по голове ребром ладони, не вытерпев её глупой улыбки. Тем не менее, Мисаки мгновенно остановила его.

— Ты не можешь использовать одну и ту же вещь против меня дважды~

Тогда позволь мне ударить тебя прямо в лоб ударом слева. Именно такая мысль пронеслась у Сората в голове.

— Увааа! Больно. Кохай-кун, ты что, ребёнок в детском саду, щипающий девочек?~

— Я не испытываю к тебе ничего, кроме раздражения.

— Я понимаю, что сейчас ты хочешь отбросить наш возраст в сторону. Я всё понимаю, ты просто хочешь казаться старше. Но враньём этого не добиться. Ты ведь недавно пытался пробраться в ванную, где я мылась, и в итоге у тебя даже пошла кровь носом. Очевидно же, что ты видел моё сырое тело. И всё же ты так стеснялся… Так мило!

— Что?! Это была просто случайность, потому что ты пошла мыться не в своё время. Тут я жертва, а не ты. А ну верни мне мои красные и белые кровяные клетки.

— Когда я голая, я потрясна!~

— Ты потрясна и в одежде!

Сората вдруг вспомнил, что Масиро стояла тут всё это время, так что он с трепетом повернулся к ней. К его удивлению, она сохраняла спокойствие и безучастно смотрела на них двоих.

— Эээ, мы не напугали тебя?

— О чём это ты?

— Я о нашем разговоре.

Масиро непонимающе склонила голову.

Её очаровательность отбила у Сораты дар речи.

— Чёрт возьми, она такая милая~ Именно это Кохай-кун хочет сказать, не так ли? Это слишком очевидно~

— Даже всё прекрасно зная, ты просто не можешь молчать.

Сората сжал руку в кулак и покрутил им на голове Мисаки.

— Ой, ой, ой, ой, ой!

— А вы, ребята, уже ладите.

Повернув голову, он увидел Тихиро, шедшую к ним, словно зомби. Она так никого и не подцепила, возможно, даже из-за проклятия Сораты.

За ней шёл Дзин, бросивший его на станции. Держа обеими руками сумку, он недобро посмотрел на Мисаки и Сорату. Внутри сумки лежали мясо, овощи и сок.

Встретившись взглядом с Соратой, Дзин улыбнулся, приподняв уголки рта.

— Это для приветственной вечеринки.

— Сэнсэй, вы вернулись так рано. Вы так и не нашли себе мужа?

— Как ты смеешь с презрением смотреть на меня? Там даже доктора не было! Там были одни лжецы, которые кичились своим богатым половым опытом.

— Сэнсэй, вы тоже врали про свой возраст, вы не лучше их.

Тихиро на таких событиях всегда говорила, что ей двадцать семь.

— Увы! Как бы я хотела, чтобы все счастливчики передохли.

— Тихиро. Дайте ему шанс. Кохай-кун сказал, что, если вы себе никого не найдёте, он возьмёт вас в жёны~

— Я никогда не говорил такого!

— И правда. Надо подождать всего лет пять.

— Никогда!

— Я никогда не думала, что она и правда приедет.

Тихиро перевела взгляд на Масиро, озвучивая то, о чём думала. Сэнсэй серьёзно посмотрела на девочку, и стало ясно, что она действительно сомневалась.

— Да.

Ответила тихим голосом Масиро.

— Сэнсэй, могу я задать вопрос?

— Мне сейчас дико хочется избивать людей, так что давай покороче.

— Тогда я спрошу лишь об одном.

На самом деле у Сораты возникла целая куча вопросов, требующих ответа.

Например, зачем кому-то приезжать сюда, когда он или она уже учится искусству за границей? Также были вопросы о её родителях.

Сората выбрал самый важный, по его мнению, вопрос.

— Зачем Масиро переехала в Сакурасо? В обычных общежитиях полно свободных комнат.

— А так непонятно?

— Совершенно.

— Просто это самое подходящее место для Масиро.

— Ааа?

— Через некоторое время ты поймёшь… ты точно…

В конце концов, Сората так и не понял, что значил тот блеск в уголках глаз Тихиро.

Часть 4

— Спать. Как же я хочу спать.

Спрашивая у самого себя, почему весенние каникулы закончились, Сората сам ответил на вопрос и неохотно выбрался из кровати.

В его недосыпе виновна была Мисаки. Именно из-за неё происходили все недавние бедствия. Будь то глобальное потепление, катастрофа на бирже, рост курса валют, неработающий двигатель Конкорда и задержка экспресса. Всё произошло из-за Мисаки, несомненно.

Сората не смог нормально поспать из-за приветственной вечеринки для Масиро.

Тихиро до сих пор не отошла от своего неудачного свидания и, прямо как Акасака Рюноске, заперлась у себя в комнате. В результате, ответственность за приветствие Масиро легла на плечи Сораты, Дзина и Мисаки.

Они собрались вокруг жаркого, приготовленного Дзином, и Мисаки постоянно о чём-то говорила, не делая не малейшей паузы. В этой ситуации Сората стал щитом Масиро, уберегая от всякого вреда. Мисаки вроде бы не раздражала Масиро, и та даже не реагировала на острые шутки Дзина, так что понять её настроение было трудно.

Хотя девочка и без того отличалась от обычных людей, она вела себя настолько сдержанно и тихо, что казалось, будто могла исчезнуть, если на неё никто не будет внимательно смотреть. Теперь Сората видел в ней именно такой образ.

Если он не постарается и не защитит её, она просто не выживет в Сакурасо. Он поклялся, что сделает всё ради неё.

Окончив совместный ужин, Мисаки ради развлечения нарисовала на учебнике английского, который не открывала года три, акробата, крутящего на турнике солнышко.

По качеству её рисунок мог потягаться с кадрами из аниме.

После этого Масиро достала свой альбом для зарисовок и нарисовала там семь кошек, сидящих около неё.

Когда Сората увидел эту картину, она вызвала у него дрожь. Казалось, что кошки вот-вот двинутся, да они даже казались более реальными, чем настоящие кошки.

Теперь этот рисунок висел в комнате Сораты.

Посиделки закончились в половине двенадцатого. Но Мисаки заставила его играть с ней допоздна в видеоигры.

Он не помнил, когда же ему удалось уснуть, но, по крайней мере, чудо свершилось, он спал сегодня в своей кровати, и Мисаки ещё не мозолила глаза. Ещё Сората припоминал, что Мисаки вытащил Дзин и заставил её спать в своей комнате. Вот только он не знал, сном ли это было или явью.

Едва он вышел из комнаты, как услышал звук со стороны двери.

Он посмотрел вдаль.

— Ааааххх!~

Оттуда с криком выскочила Мисаки. Сорату заинтересовало, что же её теперь так взбудоражило. Что могло так наполнить её жизнью? Вспоминая вчерашнее с ним обращение и почувствовав несправедливость, Сората решил немного присмотреться к её юбке. Но как только он заметил светло-голубые трусики, его настиг мощный удар по голове от стоящего позади Дзина.

Мисаки уже ушла, а вот голова у Сората до сих пор болела.

— Не стоит так возбуждаться с самого утра.

Дзин быстро ушёл на кухню, лишая Сорату шанса пожаловаться.

После к нему подошла Тихиро.

— Сэнсэй, вы сегодня рано.

Было всего лишь 7:30, так что до начала занятий оставалась ещё куча времени, целый час.

— Канда, имей в виду. Человек становится сильнее, получая опыт во многих сферах.

Даже не до конца понимая, что это значит, Сората понимал, что она говорит о вчерашнем собрании. Так что он решил докопаться до сути.

— Ты готов позаботиться о Масиро? Тебе лишь надо привести её в учительскую.

— Да. В конце концов, это её первый день. Я покажу ей дорогу.

Тихиро вытянула вперёд руки и ткнула Сорату в грудь.

— Ч-что?

— Ты действительно готов сделать это? Ты готов взять на себя ответственность и привести её с собой?

— Я уже сказал, что да.

— Очень хорошо. Тогда полагаюсь на тебя!

— Теперь я ищу какой-то подвох.

Он сначала думал, что Тихиро ответит ему, но, к его удивлению, та ушла, профыркав «Хмф, хмф».

Проводив её взглядом, Сората взглянул на часы. 7:40 утра.

Он не слышал, чтобы Масиро спускалась на первый этаж, потому решил её разбудить.

— Я помню, что мужчинам запрещено подниматься на второй этаж.

Скрипящая под ногами Сораты лестница заставляла его поволноваться. В его голове всплыла картина спящей в пижаме Масиро. Ему прям захотелось это поскорее увидеть.

Сората был не из тех, кто совсем не умеет ладить с девушками. А всё благодаря иммунитету, что ему даровала Мисаки. А вообще, разве кто-то может посчитать Мисаки за девушку? Если кто-нибудь спросит об этом Сорату, он ответит, что Мисаки пришелец.

Дойдя до комнаты Масиро, Сората достиг зенита волнения.

У него даже начал побаливать живот.

— Я… боюсь?

Ему хотелось успокоиться. Но стоило выдать отмеренную фразу, как он почувствовал себя ещё более неловко.

— Эй, Сиина! Если сейчас не встанешь, то опоздаешь.

Парень почувствовал, что его странный крик оказался бесполезен.

Никакого ответа не последовало. Сората так и не понял, слышала она его или нет.

А потом он решил постучаться в дверь.

— Сиина! Проснись! О боже, она и правда не отвечает.

Он постучался с большей силой. Тук-тук-тук.

Жестокая правда заключалась в том, что единственным ответом послужила тишина.

Он взялся за ручку двери, внезапно осознав, что собирается делать.

— Нет, нет, подождите, подождите. Это ведь не комната Мисаки-сэмпай. Как дверь может быть открыта?

Чтобы убедиться в этом, он слегка повернул ручку, и та без сопротивления поддалась.

Сразу стало ясно, что дверь не заперта.

— Я уже сказал, что это не комната Мисаки-сэмпай. Открывать её без предупреждения будет плохо…

Если на то пошло, ничего такого не случится, если он будет звать её из коридора.

— Иного пути нет.

Держась за ручку двери, он бессмысленно искал себе оправдание.

Сората медленно повернул ручку и вгляделся в небольшую расщелину.

— А?

Он безмолвно отворил дверь, не заметив, как открыл её нараспашку.

— Что случилось?

Думая, что он зашёл не в ту комнату, он растерянно проверил табличку. Номер 202. Это точно была комната Масиро. Точно. Он был прав. Бинго.

Но то, что он видел сейчас, отличалось от увиденного вчера.

Одежда, бельё, книги и манга валялись на полу. Ковёр полностью исчез под этим завалом. Комната выглядела так, будто по ней прошёлся ураган.

У его голове прозвучал звук тревоги: «Что случилось?»

Потом там появилось слово «вор».

Кровь ударила в мозг, а тело начало потеть.

— Эй, Сиина!

Он в панике ворвался в комнату.

Масиро не оказалось ни в кровати, ни на полу. Вообще нигде.

Раз за разом осматривая всё вокруг, он паниковал всё сильнее.

В комнате царил беспорядок, а Масиро куда-то пропала.

Отчаянная ситуация.

Его ноги подкашивались, и Сората схватился за стол, чтобы не упасть. Когда он случайно коснулся мыши, монитор начал подавать признаки жизни. От внезапного света Сората вскрикнул.

Он посмотрел с негодованием на монитор.

Там виднелась рамка с рисунком, на котором красивый парень улещивал девушку. Он держал ее покрасневшее лицо и медленно приближался к ней. Художественная работа получилась просто фантастической. Соотношение размеров головы и тела вышло довольно условным, так что в целом картинка не казалось слишком реалистичной. Плюс, в некоторых местах линии выглядели слишком толстыми или слишком длинными.

Как бы он ни смотрел на рисунок, он напоминал ему черновик сёдзё-манги.

— Зачем Масиро…

Он не мог понять, что происходит. Его разум перестал работать. Что-то шевельнулось у его ног.

Испугавшись, он отскочил назад и пристально глянул под ноги.

В тесном пространстве под столом спала восхитительная Сиина Масиро, обернув себя одеялом и одеждой. Всё это пространство очень смахивало на хомячий домик.

Сората облегчённо вздохнул. Хорошо, подумал он. Как ни глянь, это хорошо. Нет, это лучше, чем просто хорошо.

Он снова оглядел комнату.

Сейчас он думал только о том, что же здесь могло произойти. Внезапно в его глазах потемнело. Если это был не вор, то остаётся лишь один ответ. Стоп.

Дайте немного подумать.

Сората не пытался говорить с кем-то. Он закрыл глаза, стараясь найти правдоподобную причину.

Может, это из-за того, что она не привыкла жить в Японии.

Но разве жители других стран устраивают у себя в комнате ураган?

Может, ей не нравится спальня.

И каким образом она ей может не нравиться? Она даже спать легла под столом.

Должно быть, её захватили пришельцы.

Как-то это всё нереально.

Раз речь пошла об этом, может, это просто сон. Сората, ты всё ещё спишь.

Ааа. Теперь я понял. Так и есть. Это самый правдоподобный вариант, думал Сората.

Объяснив себе всё именно так и получив собственное согласие, Сората вышел из комнаты Масиро.

Он закрыл дверь тыльной стороной ладони и глубоко вдохнул.

Сейчас он должен проснуться.

Собравшись с мыслями, он открыл дверь.

Без лишних раздумий Сората приподнял голову. Конечно, комната осталась точно такой же, какой была минуту назад.

Мало кто поверил бы, что в такой обстановке кто-то живёт.

Хотя Масиро и отличалась в некотором плане от обычного человека, Сората всегда относил её к той же категории людей, к которой относился сам. Он даже подумал, что она станет ему отдушиной...

— О боже... Что я сделал не так?

Пусть Сората и отчаялся, он всё-таки решился продвинуться к столу, перешагивая через одежду и нижнее бельё. Здоровому старшекласснику глазеть на девичью одежду на полу было непристойно, особенно когда речь шла про яркое нижнее бельишко… Это хуже всего.

Пусть он и старался не смотреть, взгляд то и дело падал туда.

Встав на колени, Сората осторожно позвал Сиину.

— Ммм… Сиина-сан? Не могла бы ты встать?

Она никак не отвечала.

— Ау, ау.

— …

Услышал он от неё лишь сонное посапывание.

— Я был бы очень рад, если бы ты встала.

— …

Чувствуя беспомощность, Сората попытался потянуть за край одеяла, но он не поддавался. Сиина слишком плотно обмоталась им. В итоге, ему пришлось оставить одеяло в покое и схватить девочку за плечи.

— Эй. Утро. Пора вставать.

— Утро не может наступить снова...

— Нет, нет. Уже утро! Не говори таких страшных вещей.

Погребённая под одеждой и нижним бельём Сиина подняла голову и на какое-то время уставилась на Сорату пустым взглядом. Спустя почти минуту их глаза наконец-то встретились.

— Доброе утро.

— …

Голова Сиины опустилась обратно под завал.

— Если ты заснёшь, то умрёшь! Очень плохо опаздывать в первый же день!

— Я понимаю... Я встану.

— Эй. А ты не такая и глупая.

Сиина рассеянно вылезла из-под стола и встала.

Одежда и одеяло медленно сползли с неё.

В первую очередь показались её плечи. Потом нежные руки, небольшая грудь, тонкая талия, изогнутая линия ягодиц. Всё это открылось глазам Сораты.

На секунду кровь парня закипела.

— Ваааааааа!

Жалобный крик Сораты разнёсся по всей комнате с такой силой, что сторонний наблюдатель мог от страха обоссаться кровью.

— Хватит шуметь.

Масиро недоумевающе тёрла глаза.

— Подожди! Ты, ты, ты! Вааааа!

— Что?

— Надень одежду! Почему ты голая?! Да к какой же расе ты относишься?!

Сората оказался на грани, он уже не мог вести с ней рациональный диалог.

— Зачем?

— Проснись!

— …В туалете…

— И?

— Сняла одежду…

— Очень хорошо. Теперь надень её.

— Сняла всю одежду...

— Хорошо! Стоп. Не надо снимать всю одежду!

— Подумала, что в таком виде удобнее...

— И как ты додумалась до этого?! Ты должна быть хоть немного ответственной! И вообще, оденься! Что угодно, просто надень это!

Трудно было успокоиться, когда голая Масиро стояла прямо позади него.

— Время поджимает. Просто надень свою школьную форму.

Сората откопал в куче одежды форму Суйко и бросил девушке.

За его спиной зашуршала одежда.

Сердце парня могло в любой момент взорваться.

— Готово? — спросил Сората, дав Сиине немного времени, чтобы закончить.

— Готово.

— Позволь мне сказать, что ты должна хотя бы…

Сората повернул голову и застыл с открытым ртом.

Масиро надела свою форму, вот только пуговицы застегнуть не удосужилась. Таким образом, много чего из её прелестей осталось на виду.

— И в какой степени это готово?!

Он снова обернулся и невольно упал на колени, обхватив голову руками.

— Что?

— Ты должна знать!

— У тебя проблемы?

— Это у тебя проблемы!

— Ага.

— Что значит «Ага»? Оденься уже!

Снова зашуршала одежда. Из-за недавнего инцидента Сората решил подождать немного подольше.

— Т-ты надела одежду?

— Бельё?

— Надень!

— Какое мне стоит выбрать?

— Не заставляй меня выбирать за тебя!

— Тогда оно вообще лишнее.

— Что значит «лишнее»?! Если подует ветер, это станет катастрофой! Надень! Надень! Я прошу, надень!

Вопя, Сората взял с пола светло-зелёное бельё и кинул в Масиро.

— Оно не милое.

— У тебя есть кто-то, кому ты собираешься его сегодня показывать?!

— Полагаю, нет.

— Тогда надень и потерпи!

От утренних криков у Сораты уже почти полопались мозговые артерии.

Глянув на телефон, он увидел, что уже наступило 8:15.

— Чёрт. Эй, Сиина. Надо спешить!

— Всё в порядке.

Масиро, которую Сората всё-таки убедил надеть бельё, до сих пор ничего не сделала с бардаком на своей голове. Там даже могли жить птицы. На редкость печальная картина.

— Твоя голова! В смысле, твои волосы! Причешись в умывальной. И заодно умойся!

— Где?

— Разве я тебе вчера не показывал?! Пойдём!

Смущённый Сората шёл на первый этаж, вот только Сиина шла не с ним. Она медленно двигалась позади него.

— Ахх. Подожди, сначала сними жакетку, а потом уже умойся!

Сората взял у Сиины жакетку и толкнул её в умывальную. Свободное время он пустил на то, чтобы вернуться к себе и переодеться самому.

Ему потребовалось меньше минуты. После он закинул на плечо свою пустую сумку.

Торопясь, он вернулся к умывальной, и оттуда как раз выходила Масиро.

Сората оставалось только кричать.

Умываясь, девушка намочила грудь, и прозрачная одежда прилипла к её коже.

Она так и не надела бюстгальтер, так что её грудь и ложбинка остались беззащитными.

— Стой! Ты! Да послушай меня! Ты должна носить хотя бы минимальный набор нижнего белья!

— Потому что ты не помог мне выбрать его.

— Ещё и я виноват? Не слишком ли это странно?

Масиро слегка повернула голову и уставилась на него.

Здравый смысл слов Сораты никак не мог дойти до неё.

Стремясь сохранить крупицы спокойствия, Сората зашёл в умывальную, чтобы взять полотенце. Картина там была не намного лучше. Кран превратился в небольшой фонтанчик, затопивший всё помещение.

— У тебя привычка мыться по утрам?!

— Я не моюсь.

— Не отвечай серьёзно на глупые вопросы!

— Ты утомителен.

— Разве я? Неужели это я здесь создаю проблемы?

Сората закрыл кран и положил на пол все полотенца, которые смог найти.

В тот момент в его голове всплыли вчерашние слова Тихиро.

«Просто это самое подходящее место для Масиро».

Теперь он понимал, о чём это она.

«Через некоторое время ты поймёшь… ты точно…»

— Чёрт возьми! Это именно тот учитель, которому вечно всё влом! Да как она посмела бросать всё на меня!

Он понимал, сейчас ворчать уже поздно, но не перестал жаловаться.

— Мы опоздаем в школу.

— О… Кто бы говорил!

Вопли Сораты, пришедшие из глубин его души, пронзили весеннее небо.

Часть 5

Этим вечером Сората воспользовался временем ужина, чтобы обсудить со всем Сакурасо очень важную проблему — Сиину Масиро.

Такие встречи также позволяли всем вместе обсудить правила совместного проживания.

Всё, начиная от еды, покупки вещей, уборки в туалете, и заканчивая устранением течки в трубах или пчелиных ульев. Подобные миссии назначались с самого первого дня.

Цель сегодняшнего собрания — урегулировать «Обязанности по Масиро» и найти подходящего человека, который будет за неё отвечать.

Народ снова собрался за круглым столом спустя месячный перерыв. По направлению часовой стрелки сидели Тихиро, Мисаки, Дзин, Сората и Масиро.

Акасака Рюноске отказался покидать свою комнату, так что принимал участие через чат. Мисаки, держа во рту жареную креветку, печатала на клавиатуре и издавала при этом соответствующие звуки.

— Да. Это не моя прихоть собрать вас всех здесь. Я лишь хочу, чтобы мы решили проблему Сакурасо вместе.

В отличие от Сораты, который с большим трудом произносил речь, все остальные сосредоточились на ужине и едва ли слышали его.

Чтобы приструнить их ретикулярную формацию[14] , Сората смачно ударил по круглому столу. Бам!

Как результат, этим утром он опоздал.

Умыв ей лицо, заставив надеть вместо промокшей блузки новую, по цвету не отличимую от её нижнего белья, заставив надеть носки и туфли и прибрав её растрёпанные волосы, он практически истратил всё оставшееся время.

Они ограничились лёгким завтраком, так как не стоило терять ещё больше времени.

Пропустили скучное утреннее приветствие, но хоть на сам урок успели.

Когда Сората привел Масиро к учительской, сэнсэй, к его удивлению, не стала его ругать. Видимо, ожидала увидеть их ещё позже.

Если Тихиро всё знала, почему не рассказала о Сиине с самого начала?

Из-за утренних бед Сората оказался глух ко всему на первых уроках второго класса.

После школы Тихиро накинула на Сорату ещё и роль гида для Сиины.

Где бы они ни проходили, ничто не могло её заинтересовать. И, как итог, Сората устал от прогулки ещё сильнее и почувствовал себя ни на что не годным.

Также Сорате пришлось привести девочку в самое начало пути, так как она не могла запомнить маршрут даже десятиминутной прогулки.

После экскурсии Сората вернулся в общежитие. Но вот Масиро не появилась даже спустя час-другой.

Забеспокоившись, Сората пошёл её искать. Он понял, что она умудрилась заплутать в трёх соснах и не нашла дорогу от школы до общежития.

Кроме того, она сама этого не понимала и говорила, что уже идёт в сторону общежития.

А потом всё стало ещё хуже.

По дороге домой Сорате пришлось зайти в торговый район, так как на этой неделе именно он отвечал за еду, а Мисаки просила его купить молока. И Масиро принесла туда хаос.

Она принялась прямо в магазине набивать рот баумкухеном[15] , даже не заплатив за него. Когда она просто достала его из упаковки и начала с аппетитом уминать, Сората какое-то время не мог въехать в суть происходящего.

— Эммм… Сиина-сан? Что ты делаешь?

— Ем баумкухен.

— Почему?

— Потому что я люблю баумкухен.

— Если бы от одной любви всё было дозволено, то и полиция стала бы не нужна!

— Но их тут ещё много.

— Потому что это товар! Его здесь покупают!

Масиро склонила голову, показывая, что совершенно не понимает его.

— Сиина, как ты вообще жила до сих пор?

— Рисовала.

— И?

— И ещё рисовала.

— …

— И ещё рисовала.

— Это я уже слышал! Я думал, ты скажешь что-то кроме этого!

Когда на шум подошёл администратор, Сората смутился и множество раз опустил в знак извинения голову.

— Сиина, что ты от меня хочешь? Я что, чем-то провинился?

— Хочешь кусочек?

С очаровательным лицом она оторвала кусочек и хотела, чтобы он со звуком «ням» съел его.

— Нет!

— Это вкусно.

В итоге, Сорате пришлось взять пустой и полупустой пакет и идти к кассиру, чтобы заплатить за еду. Администратор только и мог, что смеяться над девушкой, ибо Сорату он знал. Сората понадеялся, что именно это его сейчас спасёт.

— Вот такие ужасы мне пришлось за сегодня пережить.

— Дааа. Досталось тебе, — сказала Тихиро, устраивая себе пивной пир. — Этот ребёнок только и делал, что учился рисовать, так что она немного отличается от обычных людей.

— И вовсе не немного!

Несмотря на то, что говорили сейчас о её проблемах, Сиина совершенно не обращала на них внимание. Она с лёгкостью отделяла палочками жареную корочку от креветок, а затем элегантно перетаскивала её на тарелку Сораты.

— Что ты делаешь?

— Кожа отслаивается.

— Разве сейчас время для шуток?!

— Я не шучу.

— Можешь не оправдываться.

Она слегка качнула головой, а затем вернулась превращать жареные креветки в обычные. Жареная корочка при этом вся оставалась на ужин Сорате.

Наконец, она закинула все голые креветки себе в рот.

— Также она очень щепетильная, если дело касается еды.

— Сэнсэй, не могли бы вы в будущем заранее говорить обо всём?!

Пока он отвлёкся на очередную проблему, Мисаки не упустила шанс и стащила из его тарелки пару жареных креветок. Только он захотел пожаловаться, как креветки оказались у неё во рту.

— И ты туда же, сэмпай… Что ты творишь?

— Кохай-кун, только ты один получаешь что-то от Масиро-чан. Какой же ты подлец!~

— Тогда можешь забрать себе кожицу!

— Просто у меня сейчас период полового созревания!~ — уверенно заявила Мисаки, высоко подняв голову и выставив вперёд грудь.

— И у меня тоже!

— Лично я считаю, что «записные книжки» и «отсутствие нижнего белья» — это одно и то же[16] .

— Во что это ты играешь?!

— Ладно, ладно, хватит упрямиться. Канда, помоги мне и принеси ещё пива.

Пьяная в стельку Тихиро бросила в Сорату пустую пивную банку.

— Возьмите сами!

— Ты ближе сидишь.

Дзин безмолвно изобразил кривую улыбку, встал, достал банку пива из холодильника и подал её Тихиро.

— Митака такой хороший человек, полная противоположность Канды.

— Сэнсэй, вам важно лишь пиво, а кто даёт его, совершенно по барабану! Кроме того, разве сейчас мы не должны говорить о Сиине?!

— Я слышала от её родителей, что ей нужен человек, который будет заботиться о ней, так что я решила привести её в Сакурасо.

Будет заботиться о ней. Как же это ужасно прозвучало.

— Тогда, сэнсэй, возьмите на себя ответственность и позаботьтесь о ней!

— Эй. Не говори настолько странные вещи, Сората.

Им помешал Дзин, уже закончивший ужинать и сейчас набирающий сообщение на телефоне.

— Это собрание бессмысленно.

— А меня это очень беспокоит!

— С чего бы тебе заморачиваться? Объясню популярно. Доверять Мисаки заботу о ком-то просто невозможно, поверь мне, её другу детства. Кроме того, Тихиро слишком занята поисками мужика. Заниматься ещё и этим ей будет накладно.

Дзин так и не упомянул одно имя, решив, что это ни к чему.

— Значит, возлагаю последнюю надежду на тебя, Дзин-сэмпай!

— Что? А это тем более невозможно. В понедельник у меня Ами из актерского клуба. Во вторник медсестра Кико. В среду Канате из цветочного, а в четверг новобрачная Майко. В пятницу танцовщица Сюзунэ. А на выходных меня не отпустит офисная леди Томи. Вот такой плотный график. Времени на остальное у меня нет.

— Да ты чёртов плейбой! Ты прокачался до махараджи?! В будущем, что ли, в Индию уехать надумал?! Ах, ты сволочь!

— Не волнуйся ты так. Я не сделал ничего плохого.

— Где твоя совесть?! Кадрить замужних женщин — совершенно неэтично!

— Ага. Ты прав. Недавно меня чуть не застукал её муж. Вот это и правда было опасно.

Закончив печатать сообщение, Дзин наконец опустил телефон.

В то же время Тихиро с усердием пила шестую банку пива.

— Я бы не допустила, чтобы моя обожаемая кузина попала в опасные руки Митаки, так что его кандидатура отпадает. Другими словами, Канда, сколько бы ты ни причитал, это пустая трата сил.

Дзин упрекнул себя. Нет, его это явно повеселило.

— Ммм, сэнсэй, могу я спросить, а есть ли кто-то ещё на выбор?

— Аж четверо, только все они — это ты.

Сората даже не стал уклоняться от этого нелепого ответа. Если он так сделает, то свалить на него лишние обязанности станет ещё проще.

— Я планирую в скором времени покинуть Сакурасо, так что никак не могу подписаться на это. Никак.

— Так ты нашёл новый дом для кошек?

К нему с лёгкой улыбкой повернулся Дзин.

Как же очевидно.

— Эээ.

Разговор перехватила Мисаки, губы которой блестели из-за жареных креветок, а глаза смотрели на экран ноутбука.

— Что?

— Рюноске сказал: «У меня не так много времени, чтобы тратить его на бессмысленные и прозаические собрания. Пойду в оффлайн...». Ах, он ушёл. Вернись! Но вряд ли он вернётся!.. Вот. Я всё. Мой животик так раздуло~

— Ладно. Таким образом, «обязанности по Масиро» переходят Сорате. Разойтись!

Дзин взял телефон и встал. Он не направился к своей комнате, а пошёл к воротам. Сегодня был вторник, так что настало время заняться медсестрой Кико.

Мисаки беспомощно проводила его взглядом, пока он не скрылся из виду.

— Всем спасибо за тяжёлый труд. Я должна вернуться к пересъёмке. Удачи мне. Нужно сделать это сейчас. Я должна всё завершить~

Как она и сказала, Мисаки взяла ноутбук и вприпрыжку направилась на второй этаж.

Тихиро же взяла из холодильника ещё одну банку пива.

За круглым столом остались только Сората и Сиина.

Комнату наполнила тяжёлая атмосфера.

Впервые Сората оказался в таких отношениях, когда один человек должен заботиться о другом.

В его голове крутился и свистел турбулентный вихрь.

— Сората.

— Ч-что?

— Пожалуйста, позаботься обо мне.

Сиина поклонилась в знак приветствия.

— Оххх. Это я должен был сказать… Стой! Почему ты говоришь так, будто я уже согласился?!

— Иногда твои слова сбивают меня с толку.

— Если не прав тут я, то пусть этот мир сразу летит к чертям…

— А черти не добавят мне проблем?

— Вот чёрт! Я уже схожу с ума! Я должен съехать. Я должен покинуть Сакурасо!

6-ое Апреля.

В отчёте о собрании Сакурасо было записано следующее:

Обязанности по Масиро возложены на Канду. Удачи, Кохай-кун! Я буду поддерживать тебя!

Записала: Камигуса Мисаки.

Примечания

↑ Станции Синкансэна (скоростного железнодорожного пути).

↑ Косиэн — национальный чемпионат по бейсболу среди старшеклассников.

↑ Интер Хай — Национальная спартакиада среди старшеклассников.

↑ Зона в передней части головного мозга, отвечающая за сложное социальное поведение и принятие решений.

↑ Размеры женского тела: бюст, талия, бёдра.

↑ «Меня» в японском по звучанию похоже на «набедренную повязку» и «щётку».

↑ Спонгиозная мышца — отсылка к пещеристому телу полового члена.

↑ Отсылка к фильму «Ночная бабочка» о женщине из дорогой гостиницы Гинза.

↑ Верховное божество в вишнуизме, обладает колоссальной силой и властью.

↑ Маринованная икра трески.

↑ Профессиональная бейсбольная команда.

↑ Исчезающий подвид леопардовой кошки, обитающей в Японии.

↑ Компании, занимающиеся перевозом вещей из одного жилья в другое.

↑ Участок мозга, задающий тон работы ЦНС. При монотонной деятельности этот участок затормаживает поведение.

↑ Баумкухен — традиционная немецкая выпечка, внешне похожая на спил дерева.

↑ В оригинале фразы «записные книжки» и «отсутствие нижнего белья» звучат похоже.

Часть 1

Утро Канды Сораты началось очень рано.

Ещё не было и 6:30 утра.

Не успел зазвонить телефон, который служил ему будильником, не успела белая Хикари положить на него задницу, не успела чёрная Нозоми хорошенько пнуть его, как и не царапнула его по животу полосатая Кодама, как Сорату вырвали из мира грёз в реальность.

Следом пошла быстрая мелодия из какой-то военной RPG, которую Сората любил в средней школе. А в апреле этого года он решил поставить её на будильник, чтобы легче подниматься по утрам. Услышав хотя бы фрагмент, он вполне мог найти силы на что угодно.

Умывшись, он направился к кухне в сопровождении семи кошек, жаждущих позавтракать.

Как только Сората высыпал корм, кошки набросились на еду, словно от этого зависела их жизнь. Сората и сам не отказался от тоста с молоком.

Всё это было вполне себе нормальным.

Единственное, что омрачало положение дел, так это чувство безысходности, сопровождающее каждое открытие холодильника.

На дверце холодильника висел перечень обязанностей. Его украшало множество разноцветных магнитов, а написанные там слова Канда игнорировать не мог.

Обязанности по Масиро, Канда Сората.

Красный всегда был красным.

Доказательство постоянства.

Несмотря на эмоциональную травму, Сората взял позаимствованный у Мисаки ноутбук и вернулся на кухню. Он открыл сайт с рецептами простейших бэнто и приступил к подготовке ингредиентов.

Сегодня это будут: жареный тунец, шпинат, свежие овощи, ветчина и последнее, но не менее важное, — жареная морковь в соевом соусе. Очень походило на вчерашний ужин. Масиро решила поесть то же самое. Не похоже, чтобы она не жаловала жареную пищу.

Пока Сората готовил бэнто, он пожёвывал очередной тост.

То и дело его глаза посматривали на экран ноутбука либо свериться с рецептом, либо глянуть блоги некоторых разработчиков игр, дабы скоротать время.

Конечно, он не забывал и общаться с Рюноске, который мелькал в разных чатах.

— Сората, что ты думаешь о «предвестии смерти»?

— Ты про то, чтобы «заявить это после окончания войны»?

— Ты прав. Пусть есть много прецедентов в мире фантастики, но там полагаются на силу воли, противоречащую здравому смыслу. Героев, случайно высказавших что-то не то, обязательно ждёт печальная судьба. Иногда они погибают чересчур жестоко, но случаются и элегантные смерти. Я задался вопросом, в курсе ли они о предвестиях смерти?

— Нет, скорее всего, нет.

Даже при том, что Рюноске был весьма странным человеком, другим он проблем не создавал. Именно такое впечатление он оказал на Сорату во время их беседы.

— Чем чаще мы описываем правдоподобные истории, которые ближе к нашему обществу, тем лучше должны понимать само общество и силу воли. Но предвестия смерти всё равно имеют место быть. Неужели таким образом автор или сценарист хочет показать ничтожность человеческой природы?

— Ты как раз описал проблему, которую мы сейчас затронули...

— Раз так, то поднимается тема «нового мира, живущего в предвестии смерти».

— Поди долгая тема? У меня тунец горит.

— Ну что же, ты не оставляешь мне выбора, приятель. Поговорим в следующий раз.

— Угу, ты прав. Мы же в одном классе в этом году, да?

— Набор в классы ведётся случайным образом. Да и вообще, твоё заявление не имеет никакого смысла.

Рюноске покинул чат.

В то же самое время готовка бэнто подошла к концу. Сората быстро разложил еду в две коробочки: одна для себя, а другая для Масиро.

— Хмм, выглядит вкусно.

Он взял несколько кусочков для пробы. Каждое блюдо обладало прекрасным вкусом.

— Если я действительно чего-то хочу, то смогу это сделать. Ах, чёрт, аж счастливее стал.

Сората бахвалился собой. Но собственные мысли вдруг притащили его обратно в реальность, и от этого он почувствовал внутри пустоту.

— Стоп, что я делаю?.. Я не какая-нибудь Ямато Надесико[1], готовящая бэнто своему парню!

До прошлого года Сората всегда покупал еду в столовой или у торговцев на улице, так что мог поспать лишние 30 минут. И единственной причиной, почему теперь он вставал так рано, была Масиро.

Это произошло две недели назад.

Не успел он моргнуть, как пошёл второй день нового семестра и начался послеполуденный урок.

Во время обеда Сората пошёл проверить Масиро, но обнаружил её сидящую в пустом классе.

Парню не осталось ничего, кроме как пригласить её в столовую, но в итоге они привлекли к себе ещё большее внимание толпы. Масиро была очень придирчива в еде, потому выбрасывала в тарелку Сораты всё, что не желала есть. Она и без того успела породить кучу странных слухов о себе. В общем, спокойно поесть им не удалось.

А некоторые люди даже подливали масла в огонь.

— Эй, а эти двое не из Сакурасо?

— Дубина! Не смотри им в глаза!

— Впервые их вижу. Удивительно, чувак, они и правда двигаются. Даже едят.

— А! Блин! Если мы не отсядем от них подальше, то вирус Сакурасо может перекинуться и на нас!

В них видели странных монстров. И от этого Сорате становилось не по себе.

У него даже появилась мысль отвести Сиину к уличным торговцам, но вспомнив случай в продуктовом магазине, он решил отказаться от сомнительной затеи.

В итоге, Сората кое-как определился с тем, что Масиро предпочитала есть, и решил сам готовить по утрам.

Сорате совершенно не нравилось готовить, так что получалось у него не очень. В Сакурасо жили перфекционист Дзин и Мисаки, которая была хороша почти во всём. Даже Тихиро знала больше блюд, нежели Сората. Если поставить его в таблицу по навыкам приготовления пищи, то для поиска легче сразу искать снизу.

Сначала Сората следил за Мисаки, которая готовила бэнто для него и Дзина.

— Ладно, Кохай-кун, давай устроим бэнтовую русскую рулетку! У одного будет бэнто с рисом и горчицей, которая отправит прямиком в ад! А пролог этой ужасно-страшной приколюхи начнётся прямо сейчас!

Она высказала столь ужасную идею с такой радостью, что это даже не походило на шутку. Сората предпочёл пропустить услышанное мимо ушей.

Конечно, уже с самого начала жизнь мёдом не казалась.

— Если надо приготовить обед, то просто сделай это. Мне противно, что в один момент ты смеёшься, а спустя долю секунды уже грустишь.

Внезапно появившаяся на кухне Тихиро забрала все оставшиеся овощи.

— Как вы можете говорить, что вам противно из-за ученика?! Если во всём разобраться, то не ваша ли тут вина?! Сэнсэй фактически отказалась от роли опекуна и спихнула ответственность на меня!

— Кажется, есть пословица: «Все трудности надо преодолеть в молодости».

Тихиро взяла кусок жареного тунца и положила себе в рот.

— А! Стойте!

— Ничего себе, и правда вкусно. Канда, теперь и моё бэнто будет на тебе.

— Как вы можете быть настолько толстокожей?!

В этот момент появился другой человек.

— А? Что происходит~ что происходит~ вы также можете рассчитывать на меня~

Мисаки пела какую-то таинственную песню и летела вниз со второго этажа.

— Тунец, это запах тунца.

Переполненная с утра энергией Мисаки влетела на кухню, словно кошка. Она выпрямила спину и с удивительной скоростью закинула в рот по кусочку от всех трёх блюд.

— Почему по утрам все такие обнаглевшие?! Эй!

— Няяям~ Сегодня именно это станет бэнто для меня и Дзина~

— Я тебе его не предлагал!

— Не будь эгоистом.

Тихиро подала из шкафчика коробочку для бэнто, и Сората задумчиво принял её.

А Мисаки уже закидывала еду в свою коробочку натренированными движениями.

Сората предполагал, что с готовкой у него ничего не получится, потому наготовил на всякий случай побольше, и в итоге получилось пять порций. Это его немного расстроило. Он наделал слишком много.

— Что ты тут делаешь так рано?

Теперь проснулся и Дзин, который редко вставал в Сакурасо рано утром.

Он посмотрел на кухню и молчаливо оценил ситуацию. А после откровенно сообщил:

— Ну, это не плохо, готовить время от времени.

— Теперь Кохай-кун может жениться в любое время, да?

— Ага, — несчастно ответил Сората, упаковывая бэнто Тихиро.

Он проверил время, но ещё не было и семи.

Шёл уже конец апреля. Началась четвёртая неделя, так что он приноровился и готовил теперь быстрее, чем мог себе представить. Вчера он закончил лишь к половине восьмого, когда уже пора будить Масиро.

Однако сегодня у него оставалось на сборы даже больше времени.

Неожиданно в голове Сораты что-то вспыхнуло, и он потянулся к компьютеру.

Начал поиск по ключевым словам «Сиина Масиро».

— Чего, чего? Ты там смотришь какое-нибудь эччи или хентай?

Мисаки приблизила лицо к экрану.

— У меня по утрам не настолько много энергии.

Поисковик быстро отобразил результаты.

Высветилось сто тысяч страниц.

И почти все на английском языке.

— Ооо, Масирон~ Точно, кажись, я ещё это не видела~

Сората открыл первую ссылку.

Там оказался официальный сайт иностранного музея искусств.

Теперь и Дзин наклонился к экрану, оставив Тихиро в одиночестве пить кофе в столовой.

— Я по-английски ни бум-бум, лады?

Когда система включила поиск по сайту по имени Масиро, экран резко стал ярче.

Данная веб-страница была выполнена в довольно простом дизайне.

На зелёном фоне отображалась единственная картинка.

Она демонстрировала единичную картину на стене Музея искусств.

Когда Сората увидел её, по его телу пробежали мурашки. Как будто все его нервы хотели отсоединиться от тела и улететь.

Мисаки изобразила бессловесные дифирамбы, а Дзин даже проглотил слюну.

Маленький экран полностью поглотил сознание Сораты.

— Как такое может быть?

Его сухое горло на автомате выдало эти слова.

Сората не мог понять, хорошая ли эта картина или нет.

Но она, являвшаяся одновременно абстрактной и символической, всё же завладела его вниманием.

Не хватало слов, чтобы описать её.

Словно можно увидеть свет, услышать звук и даже почувствовать ветер. Такое впечатление производила картина.

При прокрутке вниз появлялись комментарии к ней. К счастью, имелся японский перевод.

— Восприятие и умения Сиины позволяют ей выразить такие неуловимые взору вещи, как свет, звук и воздух. Это действительно достойно восхищения. Такое уникальное мировоззрение, которое невозможно познать логикой. Сиина Масиро использовала живопись как путь в среду вундеркиндов. Её знания выходят за грани нашего сознания.

Мисаки обильно хвалила картину Масиро.

Впервые Сората видел, как кого-то настолько мощно хвалили.

Затем он почувствовал, что успокоиться никак не может, и немного по-хамски закрыл ноутбук.

— Канда, может, пора?

Голос Тихиро вернул его в реальность.

— А! Чёрт!

Подготовив тёплое полотенце и отодвинув в сторону Мисаки, которая жужжала очередную странную песню, парень пошёл на второй этаж.

— Эй, Сиина! Уже день! Хоть говорить это и бесполезно, но поторопись и вставай!

Прошло две секунды, но никакой реакции не последовало.

Сората открыл дверь и вошёл в комнату.

Опять никаких признаков Масиро в кровати. Она спала под столом, под грудой одежды и трусиков, из которой слегка торчали её растрёпанные волосы.

Сората будил её, положив горячее полотенце на торчащие волосы, которые бросали вызов законам гравитации.

Масиро всё ещё не просыпалась.

По опыту он знал, что это займёт ещё минут пять.

Комната пребывала в ужасном состоянии, хотя ещё вчера тут как следует убрались.

Компьютер был включён.

Место, где стоял Сората, оставалось единственным участком в комнате, который выглядел нормально.

Его глаза остановились на листе бумаги формата B4.

На листе распечатали оригинальный эскиз манги.

Если присмотреться, то их можно было найти по всей комнате.

До сегодняшнего дня Сората думал, что лучше не совать нос в чужие дела, но сегодня любопытство перебороло самоконтроль.

Быть может, это из-за того, что сегодня он увидел картину Масиро на сайте Художественного музея.

Он взял первый лист, а затем аккуратно сложил вместе остальные.

Разобрал страницы по порядку.

В целом получилось тридцать две страницы, одна из которых служила окончанием.

Он по порядку перебрал их.

Рисунки получились замечательными, воистину замечательными. Под каким бы углом ни стоял персонаж, это везде выглядело уместно. Масиро сделала замечательные эскизы, показав свои запредельные навыки.

Сценарий тоже вышел интересный. Вскользь нарисованные персонажи и фон создавали новый стиль, который Сората никогда видел.

Он внимательно прочитал каждую страницу, дошёл до последней и прочёл финальные строки.

Парень собрал эскизы и аккуратно положил их на столик.

— Скучновато...

Это было так скучно, что удивило Сорату.

Истории настолько не хватало смысла, что её можно выставить на посмешище.

Это была сёдзё манга.

Неинтересная девочка влюбилась в неинтересного мальчика. Полное отсутствие сюжета, а результатом этого всего стало классическое клише в стиле «давай убежим вместе».

— Может, у них так принято, но не настолько же убого?!

Эта манга относилась к разряду пустой, которая нормального человека лишь заставит кричать.

— Доброе.

Масиро медленно выползала из-под стола.

Сверху она носила ночную рубашку с квадратными картинками и короткими рукавами, а вот ниже пояса девушка оказалась голой, словно потеряла штаны во сне. Стройные, белоснежные ноги Масиро понемногу заставляли Сорату терять контроль.

— Сиина! Надень уже что-нибудь! Ты пытаешься соблазнить меня, что ли?!

Конец её рубашки едва доходил до бёдер. Пока она спала и ворочалась, рубашка тоже следовала за её движениями. Проглядывались некоторые относительно интимные места, хотя всё самое важное от глаз ускользало. Сердце Сораты то и дело хотело остановиться… он оказался просто не в состоянии отвести взгляд.

Небольшими шагами Масиро подошла к туалетному столику и села, так до конца и не открыв глаза.

Её совершенно не беспокоили движения Сораты.

Его посетила мысль… а что если после всего, что он вытерпит, его ждёт жизнь на небесах.

Расчёсывая волосы Масиро, он продолжал думать о себе… А что если я стану небесным существом? Используя фен и грубую силу, он пытался привести её волосы в порядок.

— Мисаки сказала.

— Не говори настолько неожиданно! Это пугает меня!

— Она сказала, если я буду без штанов, Сората будет счастлив.

— Как я уже говорил... не давай ей ввести себя в заблуждение! Мозг сэмпай уже давно испорчен.

— Мисаки очень грозная особа.

Масиро опять вошла в транс.

— Если бы я был волком, я бы съел тебя.

Сразу как Сората сказал это, их взгляды встретились в зеркале.

— До сих пор ты жила в мире и спокойствии, — сказал парень.

— Потому что тут нет волков.

— Да нет же, волк — это метафора. Это относится к парням и мальчикам, в общем, к мужчинам.

— Тогда тут тем более нет волков.

— Ты прежде училась в школе для девочек? Ты впервые учишься в общей школе?

— С Соратой у меня в первый раз.

— Что?

— Мой первый мужчина.

— Выражайся иначе! Когда ты так говоришь, кажется, будто я что-то сделал! На самом деле ничего не было, но я всё равно чувствую себя так, словно было!

— Мне с Соратой повезло.

— Ты, ты, ты, что ты говоришь?!

— Потому что ты многое сделал для меня.

— Выйди из транса! Быстрее переодевайся!

— Я проснулась.

Сората передал Масиро комплект униформы и чистое бельё.

Он не мог смотреть ей прямо в глаза.

Едва он собрался выходить, Масиро начала снимать рубашку.

— Подожди, пока я выйду, а потом переодевайся! А то я точно тебя изнасилую!

Сората закрыл дверь.

Он проигнорировал всё, что сказала Масиро, и приложился к стене.

Сил не хватало уже с самого утра.

— А что будет дальше…

Никто не ответил.

Никто не знал.

Может быть, даже и бог не знал.

Сиина обладала настоящим талантом.

Комментарии говорили сущую правду.

Наш уровень знаний совершенно отличается от её.

Комментарий явно дал человек с хорошим суждением.

Он разглядел всю суть Масиро.

— Совсем не смешно.

Парень вздохнул. Масиро вышла из своей комнаты. Он ещё не привык видеть её в школьной форме.

— Хммм…

Она обратилась своим шёпотоподобным голосом к Сорате, который обычно беззвучно шёл вперёд.

— Хмм?

— Тебе было скучно?

— Чё?

— Моя манга.

Не зная, что ответить, Сората горько рассмеялся. Мангу и правда нарисовала Масиро.

— Так ты не спала…

— Тебе было скучно, да?

Её голос, как и совершенно спокойное лицо, не выражал никаких эмоций.

— Кохай-кун!~ Масиро проснулась?~

Вот сейчас Сората и правда обрадовался тому, что Мисаки спустилась со второго этажа на первый и прервала их. Она тоже переоделась в школьную форму.

— Мы опаздываем.

— Ага.

Чувствуя за спиной слабое дыхание, Сората пошёл на первый этаж. Все уже ждали там.

Когда Масиро доела тост, все жильцы Сакурасо вместе пошли в школу, хотя обычно добирались по отдельности.

— Акасака, теперь дом весь твой, позаботься о нём.

— Как вы можете просить его позаботиться о доме?! Это ведь ваш ученик!

Часть 2

По прошествии целой вечности урок современного языка наконец закончился.

Прямо перед тем, как выйти, учитель, Сирояма Кохару, свернула пачку бумаги и постучала ей Сорате по голове, отчего он проснулся.

— Не спи так открыто, когда сидишь в первом ряду.

Эта учительница современного японского выпустилась одновременно с Тихиро и вела себя так, словно она — дурашливая старшая сестра. Из-за этого некоторые девочки её недолюбливали, хотя парни наоборот, поддерживали её.

В школе её постоянно видели вместе с Тихиро, и парочка стала известной. Ненадёжная Кохару вечно водила за нос Тихиро, и ученики из-за этого считали последнюю «надёжной». Но Сората с ними не соглашался.

— Сэнсэй напевала такую приятную колыбельную, я просто не мог сопротивляться ей…

— Ты единственный человек во всём классе, не определившийся с планами на будущее, и ты смеешь говорить что-то подобное. Я сообщу о тебе Тихиро.

Щёки Кохару загорелись, и она вышла из класса.

У Сораты не оставалось сил даже на то, чтобы проводить её взглядом, и он рухнул на стол.

— Я так устал…

— Канда-кун, ты такой зануда. Можешь хотя бы рядом со мной не говорить таких заунывных вещей? А то и мне становится уныло.

Это заявление сделала одноклассница Сораты, Аояма Нанами, которая с прошлого года ходила с ним в один класс. Она выделялась из толпы как тоном речи, так и внешностью. Она заработала славу идеального ученика, и если сравнивать её с кошкой, то на ум приходит только абиссинская. Её рост составлял 158 сантиметров. Вес был неизвестен. Её размеры, согласно Дзину, 81, 58, 83.

Сидела она за партой номер 1. Далее шли Акасака, Асано, Икута, Огикуба, Кавасаки и, наконец, номер семь, Канда Сората. Парты расставили в классе 6 на 6, и в конечном итоге он сидел в первом ряду, рядом с Нанами. Почти как год назад.

Нанами глянула на Сорату настолько недовольным взглядом, что парень приготовился к новому потоку жалоб.

— Эх.

— Эхать запрещено.

— Класс — одно из немногих мест, где я могу прилечь. Пожалей меня, лады?

— Это уже тридцать шестой раз.

— Чё?

— Эх.

— Аояма, ты, что ли, заядлый сталкер?

— Я взломаю тебя.

— Нормальные люди никогда не сказали бы, что взломают кого-то.

— Я-я знаю.

Общежития Старшей школы Суймэй приютили учеников со всей страны, включая Аояму, которая приехала из Осаки. Почти половина класса состояла из приезжих, которые поступили благодаря своим баллам.

Если Нанами говорила естественно, акцент начинал выдавать её, ровно как и год назад. Но так как она хотела усовершенствовать свою интонацию, то пыталась скрыть акцент. Поскольку она нацелилась стать сэйю, управление дикцией составляло основу основ. За этот год манера её речи не сильно изменилась, но она уже привыкла произносить отдельные слова без акцента. По выходным она посещала дополнительные курсы рядом с налоговым центром, и, казалось, она также проходила обучение и в других областях.

— Лучше «я шлёпну тебя», — предложил Сората.

— Завязывай уже!

— Как ни крути, девушки порой несут околесицу.

— Больно много болтаешь. Разве ты не забыл написать о своей будущей карьере?

— Ну да, моё уважение. Взяла и написала про кружок драматургии так, словно расписалась в обычной квитанции.

— Как ты смеешь взирать на меня свысока!

Девушка внимательно к нему присмотрелась. Он явно говорил с настоящим, непритворным уважением.

— И это, сколько ещё Канда-кун собирается оставаться в Сакурасо?

— Хотел бы сам знать.

— Если не поторопишься, будет слишком поздно.

Кстати говоря, уже было слишком поздно. Ещё слишком свежа память о том, как он сидел в столовой, словно панда в клетке, и все вокруг уставились на него и Масиро. В тот момент народ узнал, что Сората имеет отношение к Сакурасо, и новость об этом быстро разлетелась по всей школе. Ничего странного в том, что Сорате хотелось эхать.

— Я предупредила тебя.

В классе к нему ещё относились нормально лишь благодаря таким людям, как Нанами, которые водились с ним с первого года и продолжали до сих пор общаться. Он хотел поблагодарить их.

В общем, Сората сложил ладони вместе и пал ниц перед Нанами.

— Что? Ты что, играешь со мной?

Ледяные глаза Нанами уставились на Сорату.

— Нет, я лишь хочу выразить свою благодарность.

— Если будешь вытворять слишком много странных вещей, не удивляйся, когда люди скажут: «Неудивительно, что он из Сакурасо».

Будет очень плохо, если дойдёт до такого. Но Сората продолжал держать руки перед собой.

А Нанами продолжала смотреть на него ледяным взглядом.

— И чего уставился?

— Я просто думаю, стоит ли у тебя что-нибудь попросить.

— А какой смысл мне на такие вопросы отвечать?

— Просто шучу. Очевидно же, что должен.

— Ты идиотом притворяешься?!

— Иногда я буду изображать дурня. Если же буду изображать цуккоми слишком много, то может пострадать моя психика.

— Да кому нужна твоя психика? Чего тебе от меня надо?

— У Мисаки-сэмпай есть к тебе просьба.

— Раз ты так говоришь, то она доделала свою последнюю работу?

— Только анимацию.

— И как она?

— У неё и правда проблемы с головой. Вышло настолько хорошо, что меня даже на озноб пробило.

— Понятно... Да, я бы хотела озвучить её… Я бы очень хотела, но…

В её голосе почувствовалось намерение дать отказ.

— Если не хочешь, просто откажись, этого будет достаточно.

— Нет, я и правда хочу сделать это. Прям как в тот раз. Если бы меня здесь не оказалось, то нам никогда не выпал бы такой шанс.

Нанами была частью команды Мисаки по производству DVD, который продался числом сто тысяч копий. Конечно, она также просила о помощи и сэмпаев из университетского драматического кружка.

— Просто немного…

— Немного что?

— Я сомневаюсь, что у меня и правда получится. Не слишком ли много внимания мне уделяют?

— Если Мисаки-сэмпай уже просила Нанами, то почему бы и нет?

— На самом деле я понятия не имею, как разговаривать с Камигусой-сэмпай, и как она режиссирует. Ты будешь переводить её слова для меня?

— И когда это я стал переводчиком?

— Ты не пойдёшь?

— Нет, я приду.

— Тогда можешь побыть переводчиком.

— Да, да. Всё верно. Я отправлю ей ответ, ладно?

— Да, если не трудно.

— Я расскажу ей прямо сейчас.

Сората достал свой телефон и…

— Я люблю тебя!

Сообщение Мисаки сопровождалось военной песней про солдата, которого повысили в звании. Сората ответил ей.

— Давай расстанемся.

После этого он забил на неё. Солдат вновь получил повышение (снова заиграла мелодия). Впустую тратить деньги не хотелось, так что Сората решил больше не отвечать.

Нанами посмотрела на него, будто желая что-то сказать.

— Ты всё ещё таишь на меня злобу?

— Как там Хикари?

— Лучше, чем просто хорошо. Её плечи слегка выросли.

Он показал фотографию на своём телефоне.

— Походу, она стала больше.

Сората провёл с белой кошкой Хикари уже целый год.

Так как он встретил её в середине июня прошлого года, кошка уже привыкла к школе и общежитию.

Это произошло после школы, когда возле ворот нашли брошенных кошек. Куча учеников столпилась вокруг, говоря «Как мило!» или «Как жалко!», но никто не собирался помогать им.

Так совпало, что в этот момент мимо шёл Сората в компании Нанами.

Когда толпа людей разговаривает про брошенных кошек, Сорате тут же становится не по себе. Чтобы успокоиться, он взял их с собой в общежитие.

Он никогда бы не подумал, что из-за этого его оттуда выпнут.

— Передай мне.

Без согласия Сораты она воспользовалась инфракрасным портом на его мобильном и умыкнула фотографию себе.

— Не лапай чужие вещи без разрешения.

— И…

Нанами отвернулась, будто хотела ещё что-то сказать. Тема кошек могла служить лишь приманкой.

— Да?

— Новая студентка.

— О.

— Она в школе?

— Да.

— И как?

— …

— Почему ты молчишь?

— Я не знаю, что сказать.

— Она симпатичная, да?

— Ага.

— Она очень милая, да? Я недавно мельком увидела её.

— В обычных обстоятельствах так и есть.

— А для Сораты?

— Она словно на голову свалилась.

— Ага. Понятно.

Нанами от скуки водила головой.

— Я пытаюсь сказать, что ничего в этом хорошего нет.

— Можешь не объяснять.

Нанами посмотрела в сторону коридора. Её глаза неожиданно вспыхнули от удивления.

Лежащий на столе Сората тоже посмотрел туда.

Парень, имени которого он не помнил, глядел на него.

— Эй, Канда, кое-кто ищет тебя.

Из-за дурной славы Сакурасо все запомнили имя Сораты.

Из-за спины парня вышла Масиро и пошла к Сорате.

А ему только и оставалось, что крикнуть «Ах!» и усесться в боевой позе.

Просто войдя в класс, она изменила его атмосферу.

Вокруг собралась толпа, образовав небольшой коридор между Соратой и Масиро.

Для тех, кто не знает её, она покажется очень милой переведённой ученицей.

Само по себе появление Масиро стало главной новостью на последующие четыре месяца. Мало того, что она была талантливой художницей, вокруг неё ещё витала такая атмосфера, какую никто никогда в жизни не испытывал. В общем, она не оставляла равнодушным никого. Более того, она жила в Сакурасо.

Но Сорату так никто и не спросил про Масиро, и винить в этом стоило его ауру, которая так и кричала: «Даже не смейте меня спрашивать».

Нанами первая заговорила с ним о Масиро.

Сиина посмотрела на Сорату.

— Сората, я голодная.

— А? О чём это ты?

— Я хочу баумкухен.

— И зачем ты говоришь об этом мне?

— У тебя его нет?

— Конечно нет!

— Но Рита всегда давала мне один.

— Кто это?!

— Как досадно.

Живот Масиро издал милое «гучи, гучи», и она собралась покинуть класс.

Девушка остановилась у двери и неохотно посмотрела на Сорату.

— Я доверяла тебе.

Взгляды остальных учеников словно обратились иглами, которые тут же пронзили Сорату насквозь.

Масиро шла очень апатично, показывая свою печаль.

Если всё и дальше так пойдёт, то на Сорате останется клеймо холодного и беспощадного парня, и тогда оставшиеся два года в старшей школе утонут в отчаянии. Жизни в Сакурасо и так с головой хватало.

— Хорошо, хорошо! Я понял! Это моя вина!

Он схватил Масиро и выбежал из класса.

— Подожди! Канда! Начинается четвёртый урок!

Когда Нанами напомнила ему, прозвучал звонок. А вместе с ним и живот Масиро.

— Я вернусь так быстро, как смогу, так что придумай для меня какую-нибудь отмазку!

— Не проси меня о таком!

Сората решил пропустить четвёртый урок, чтобы отвести Масиро в буфет.

По голубому небу плыли большие кучевые облака.

Сората и Масиро оказались единственными людьми на крыше школы во время урока.

Он улёгся на длинную скамью. Масиро сидела рядом и, нарезая баумкухен, по кусочку ела его.

Можно сказать, картина выходила за рамки иллюзии, за рамки воображения, за рамки логики.

Сначала он думал, что нервотрёпка временная, и скоро Масиро начнёт привыкать к новой жизни и новым правилам. Тогда он ещё наивно надеялся на такое.

На него внезапно свалились мысли обо всём произошедшем за две недели.

Если он позволял ей пользоваться стиральной машиной и на секунду отворачивался, то девушка закидывала туда целую пачку порошка, и в итоге комнату до верха заполняли пузыри и пена. Чтобы потом устранить последствия, приходилось реально попотеть. В тот момент Сората очень жалел, что в состав порошка входит детергент.

Если он просил её выдраить ванную, то она промокала до нитки. Парень никак не мог понять, мыла ли она душевую или мылась сама.

Если он отправлял её за покупками, то она тут же терялась, что уже стало нормой. К счастью, Тихиро дала ей телефон с GPS. Но она не ответит, даже если Сората позвонит ей, так что в итоге приходилось за ней идти.

И произошла ещё масса других нервотрёпных ситуаций.

Самой большой проблемой всего этого было то, что Масиро неадекватно себя осознавала.

Она думала, что ничем не отличается от обычных людей.

Кроме того, из-за этого нельзя было заставить её вспомнить о каких-то вещах и привыкнуть к ним.

Каждый день Сората познавал новые истины, а проблемы всё росли и росли, не желая рассасываться.

— Сиина, какой у тебя четвёртый урок?

— Физкультура.

— Разве её можно пропускать?

— Если играют в волейбол, то я лишь могу выучить правила.

— Почему? Плохо себя чувствуешь? Или ты ранена?

— Я не могу поранить пальцы.

Хотя ответ не относился к тем, что легко понять, для Сораты он звучал очень убедительно.

Ведь все эти удивительные работы создали тонкие, белые пальцы Масиро.

— Хотя я думаю, волейбол — это хорошо.

— И?

— Но мой наставник сказал нет.

— Звучит серьёзно.

— Ага. Хотя волейбол звучит серьёзно, мне всё равно нельзя.

Сората хотел сказать, что говорил о совершенно другом, но вместо этого промолчал.

— Рита, которую ты упомянула, кто это?

— Друг.

— Друг из Англии?

Масиро слегка кивнула.

— Вместе жили.

— Должно быть, ты принесла ей немало проблем, да?

— Мне нравится Рита.

— И почему ты никогда не следишь за нашим разговором?!

Сората выпрямился и сел.

— Сиина, ты действительно умеешь рисовать.

— Не особо.

— Нет, правда. Ты знаешь, как рисовать. Я видел работу, за которую ты получила приз. Хотя я ничего не понимаю в искусстве, меня пленила её красота.

— …

— Если ты обучаешься искусству, не лучше ли было остаться за границей?

— Ага.

— Тогда почему ты вернулась в Японию?

Может быть, это и хорошо, что она вернулась и решила поступить в университет.

Нет, если она и правда хотела в полной мере раскрыть свои навыки, ей было бы лучше остаться за границей.

Масиро взяла последний кусочек баумкухена и положила его в рот, запив чаем с молоком из алюминиевой баночки с трубочкой.

Похоже, нить разговора потерялась окончательно.

И только Сората успел так подумать…

— Я хочу быть мангакой.

Масиро произнесла это очень чётко.

Не «я мечтаю стать мангакой» или «моя цель — стать мангакой».

Она именно хотела быть мангакой.

— ПОЧЕМУ?!

Сората крикнул настолько громко, что сам себя застал врасплох.

Стать мангакой. Не стоило удивляться такому заявлению после утренних эскизов. Однако данный вариант составлял лишь один процент из всех возможных. Причём парню он казался наименее очевидным.

С его точки зрения это было недопустимо.

Масиро привлекала к себе всеобщее внимание в мире искусства, и её талант превосходил всё, что знал Сората.

Даже судья на конкурсе художников разглядел в ней чудо.

Разве этого мало? Масиро уже добилась того, о чём обычные люди не смеют даже мечтать. Для убедительности можно привести то, что она имела уникальный талант, которого лишены все прочие. И почему же она хотела стать какой-то там мангакой?

— Масиро, ты хочешь заниматься и тем, и другим?

Масиро в знак несогласия покачала головой.

— Ты хочешь быть только мангакой?

Теперь она наоборот кивнула.

— Прости, я не понимаю.

Как он и сказал, Сората поднял руки, показывая, что сдаётся, и улёгся на скамью.

— Вы двое! Вы и правда решили пропускать уроки средь бела дня!

Человеком, шумно открывшим дверь на крышу, оказалась Тихиро.

Она стояла рядом с головой лежащего Сораты, сложив руки на груди, и смотрела на него свысока.

— Подождите, сэнсэй, не походите слишком близко! Я ведь увижу!

Тихиро носила узкую юбку, так что заглянуть по неё было не так просто.

— Возбудиться от каких-то трусиков! Я реально завидую тебе!

— Я точно окаменею, если увижу трусики сэнсэй!

Он запаниковал.

— Перестань говорить глупости и возвращайся на уроки.

Допив чай с молоком, Масиро встала со скамьи.

Она сама пошла в школу.

— Канда тоже.

— Сэнсэй, могу я задать вам вопрос?

— Ну?

— Что Сиина за человек?

Взгляд Сораты последовал за девушкой, которой уже и след простыл, и упёрся в закрывшуюся дверь.

Тихиро повернулась обратно к Сорате и глянула на него так, будто хотела устроить ему тест.

— У меня абсолютно нет идей, о чём она думает.

— Тут я тебе не помощник. Потому что пока ты учился смеяться, плакать и сердиться, она уже рисовала.

— А её семья такая же?

— Её отец был достаточно одарённым, чтобы работать преподавателем в Лондонском Университете Искусств. Но как художник он не особо известен. Её мать также окончила художественный университет, так что их можно назвать семьёй художников. Сейчас они все в Англии.

— Но ведь даже такая семья не могла её настолько извратить?

— Кто знает. Если бы я научилась выражать мысли через рисунки до того, как через звуки и эмоции, то смогла бы её понять.

Тихиро говорила всё это беспечно, заставив мысли Сораты остановиться.

Иными словами, Сиина Масиро отличалась от других в самой своей основе.

Она жила в мире искусства. Как-то так.

— Именно поэтому она не знает, как смеяться?

— Это тоже талант.

— Стоит ли в таком случае тратить её талант на мангу?

— В этом её проблема, я не знаю.

— Но…

— Я знаю, что ты хочешь сказать, но что с того? Если она станет великой мангакой, разве это так плохо?

— Бьюсь об заклад, её родители приняли эту идею в штыки...

— Пока нет. Потому что она не рассказала им, почему именно переехала в Японию. С виду кажется, будто она учится за границей, чтобы включить культуру Японии в свой репертуар.

— Ого~ Какие безответственные взрослые. Что произойдёт, если они узнают?

— Это не то, о чём ты должен думать. Это проблема Масиро и её семьи. Постой. Скорее, это проблема одной Масиро. Я помогла ей добраться до Японии, но дальнейшее меня не касается, в том числе вопрос о её желании стать мангакой.

— До чего небрежно с вашей стороны.

— Перестань беспокоиться о чужих проблемах и задумайся о своей будущей карьере.

— Ооо, так вы ещё помните.

— Если ты не передашь анкету в ближайшее время, то я получу по голове.

Сората и правда надеялся, что она просто забудет про это.

Чтобы уклониться от её взгляда, он посмотрел на небо. Гигантские куски белых облаков уже разошлись в стороны и исчезли.

— А действительно ли я хочу что-то делать?

Тихиро издала «Гмм» и засмеялась.

— Это всего лишь добровольный опрос, но вот смотрю я на тебя и вижу во всём этом глубокий смысл.

— Ааа? То есть, изначально никакого смысла не было?

— Изначально мы хотели выискивать учеников, которые написали «что угодно, лишь бы быстрее повысили». Такие вот соревнования мы устраиваем среди учителей.

— Эх…

— Когда вырастешь, поймёшь. «Лишь бы» превращается в «лишь бы побыстрее накатить пивка».

В тот же самый момент звонок ознаменовал окончание четвёртого урока.

Тихиро хотела что-то сказать, но воздержалась и ушла с крыши.

— ~Потом как-нибудь~

Пока что данный вопрос он не решил.

И сегодняшний день не ознаменовался никаким прогрессом.

Но Сората искал ответ всем сердцем.

— Ладно, давайте сперва поедим.

Часть 3

В течение Золотой недели, которую он так долго ждал, Сората ни отдыхал в городе, ни ездил домой в Фукуоку. Вместо этого он помогал с записями звука Мисаки и возился с Масиро. Время шло быстро, и вот уже пошёл последний день. Пятый день мая… День Защиты Детей. Было уже десять вечера. Сората неспешно мылся, опустошив голову от мыслей. Когда он вышел из ванной, то увидел целый капустный сад. Зелёные шары выстроились по обе стороны коридора, напоминая огни на взлётно-посадочной полосе.

— Наверно, я переутомился, — сказал Сората, закрывая глаза и мотая головой.

Для галлюцинаций было слишком рано. Тем не менее, когда он открыл глаза, желаемое не стало действительным: капуста до сих пор лежала там.

— Инопланетяне начали вторжение? Земле конец?

Он не мог поверить, что инопланетяне будут заниматься такими гадкими и детскими вещами. Эти пришельцы могут оказаться капустными людьми с капустной планеты. А может быть... во вселенной есть всего один человек, который способен на подобный абсурд. Виновником была чудачка, которая гордилась Сакурасо… Камигуса Мисаки. Подобное уже происходило в том году. Во время Хэллоуина общежитие переполнилось оранжевыми тыквами, появившимися из ниоткуда. Мисаки весь тот день носила специальный наряд. Ещё она могла ходить по школе в костюме ведьмочки и спорить с учителями, которые пытались наставить её на путь истинный. На Рождество она водрузила во дворе большую ель и украсила её гирляндами. Проходящие мимо взрослые жаловались на неё, а вот дети кричали от восторга. Более того, она надела мини-юбку с костюмом Санты и пошла на улицу раздавать всем, даже незнакомым людям, подарки. Эти воспоминания всплыли у него в голове одно за другим. Будь то Новый год, Хинамацури[2], культурный или спортивный фестиваль, она будет в хорошем настроении и не будет обращать внимание на все неприятности, которые доставляет окружающим… Сората, как мог, помогал ей, чтобы хотя бы отчасти искоренить последствия всех её подвигов.

— Но почему капуста?

Насколько Сората помнил, День Защиты Детей никак не связан с капустой. Капустные огни вели прямо в комнату Дзина. Сората подошёл к ней и постучал, но ответа не последовало.

— Я вхожу.

Дверь была не заперта, и он с лёгкостью вошёл… вошёл в Царство капусты. В комнате овощей оказалось ещё больше. Настолько много, что её запах даже раздражал. Кровать, стол, книжная полка, которая выражала маниакальное стремление Дзина ко всему новому, — всё исчезло. Царство Дзина поработила зелёная капуста.

— Вот так разруха.

В этой зелёной стране он никак не мог отыскать преступника. Всё, что он заметил, это большой ящик для переноса товаров, что стоял на кровати. Подойдя поближе, парень услышал, как кто-то там дышит и посапывает. Даже и проверять не стоило, он знал, кто там.

— Мисаки-сан, что ты делаешь в чужой комнате?

— Этот вопрос нужно задать тебе. Что ты делаешь в моей комнате?

Чуть не закричав, Сората повернул голову к стоящему у него за спиной Дзину.

— Я не виноват.

— Я знаю. Это Мисаки, — сказал Дзин, тяжело вздохнув и проведя ладонью по лицу. — У меня было предчувствие, что Мисаки устроит в этом году что-то подобное. Оказывается, я был прав.

— А разве на День Защиты Детей принято украшать дом капустой?

— Полагаю, в нашей необъятной вселенной что-то подобное должно существовать, — равнодушно сказал Дзин, проходя в комнату.

— Что-то подобное было в прошлом году?

— Ага. Когда я вошёл в комнату, там меня ждала Мисаки, украсившая себя сливками, — Дзин явно не хотел говорить об этом.

— Прими мои глубочайшие соболезнования.

Дзин подошёл к Сорате и глянул на коробку.

— Сегодня твой день рождения, Дзин-сэмпай?

— Боюсь, что да.

— Тогда понятно. Но почему капуста?

— Может быть, зелёный — красивый цвет? Кто знает, что в голове у Мисаки.

— Разве вы не друзья детства?

Выглядело так, будто Дзин хотел что-то сказать, но сдержался и криво усмехнулся. Они вместе уставились на коробку.

— Хммм. Окажи мне честь.

Дзин положил руку на плечо Сораты.

— Разве ты не хочешь протянуть руку сэмпаю, который так долго заботился о тебе?

— Ты нисколько не заботился обо мне!

— Нет. Я угостил тебя обедом.

— Один единственный раз! Отпусти меня!

Дзин схватил Сорату за плечи, да так сильно, что тому стало больно.

— Да как ты смеешь оставлять столь опасную вещь на меня одного. Ты спятил?

— Это ты спятил, раз втягиваешь в это кого-то ещё. Уж вряд ли она взорвётся, так что отвянь!

— Вряд ли, говоришь? Это ты так думаешь!

— Тогда скажу так, она точно не рванёт! По крайней мере, в физическом смысле.

— Вообще думаешь, о чём говоришь?! Она, что ли, мне мозги вынесет?

Они представляли себе содержимое, потому-то никто и не хотел открывать.

— Если это подарок на день рождения, то прими его с благодарностью! Давай, покажи смелость и решительность!

— Сората, ты готов помогать котятам и даже Масиро, но не мне. Как прискорбно. Знаешь, всё это время я тебе доверял.

— Мои инстинкты прямо орут. Они говорят, что если я открою её, то увиденное уже не развижу! Ты б слышал, как они сейчас горланят!

— Забудь! Раз ты так говоришь, то сделаем иначе.

— И что ты задумал?

Дзин отпустил плечи Сораты, но тот не убежал. Затем Дзин быстро и решительно открыл дверь.

— Ооо! Что ты делаешь?!

— Ха-ха-ха, с чего ради я должен сдаваться?

— Именно так говорят злодеи!

Инстинкт велел человеку увидеть то, что не хочется видеть. Внутри коробки была Мисаки. На мгновение его взгляд помутнел. Когда Сората подумал, что случится что-то плохое, до него дошло, что Дзин закрыл ему глаза полотенцем, не давая увидеть картину перед собой.

— Сората, ты не должен смотреть.

Он увидел её краем глаза, но мощная картина всё равно выжглась на его сетчатке. Мило спящая Мисаки держала кочан капусты. На ней была лишь красная ленточка, прикрывающая малую часть тела. Грудь, закруглённые бёдра — всё осталось на виду. Больше всего поражали размеры некоторых её органов, а также губы, покрытые глянцевой помадой, которая подчёркивала её сексуальность.

— А. Э? Чем закончилась космическая война? — медленно просыпаясь, Мисаки всё ещё бормотала во сне.

Сората подглядывал сквозь брешь в полотенце. Когда Мисаки увидела Дзина, она с аномальным блеском улыбнулась.

— Дзин, с днём рождения!

Будто ловя свою жертву, Мисаки вылетела из коробки. За долю секунды Дзин увернулся от её захвата. В результате она улетела в капусту, но мгновенно восстала словно феникс.

— Дзин, с днём рождения!

Мисаки снова полетела на него, а Дзин быстро схватил простыню и завернул в неё девушку.

— Глазам больно! Остановись!

— Боже, Дзин, не смущайся ты так. Я потратила столько сил, чтобы отпраздновать твой день рождения. Почему ты не можешь просто порадоваться?

— Давай отметим мой день рождения по-земному.

— Эммм. Прошу прощения, — Сората нашёл место, чтобы вставить фразу в их разговор.

Настала пора возвращаться в нормальный мир. Если он останется в королевстве капусты ещё немного, то больше никогда не станет прежним.

— Эй, подожди! Ты бежишь, Сората?!

— С меня хватит!

— Эту капусту может съесть только персонал. Ты не собираешься помочь?

— Я не отношусь к персоналу! Я должен идти!

Тут пришла Масиро.

— Сората.

— Эээ. Что такое?

Масиро принимала ванну перед Сорато, но её волосы оставались по-прежнему сырые и источали сладкий аромат. Даже находясь в пижаме, она наконец надела и трусы. Ежедневные усилия Сораты по её обучению возымели эффект.

— Мне нужно попросить тебя кое о чём.

— Конечно, пошли!

Оттолкнув Дзина, Сората проворно вышел из комнаты.

— Вы двое дружите с детства, так что надо вам иногда поговорить по душам! Удачи вам!

— Эй, Мисаки, хватит цепляться ко мне! И оденься уже! С тебя в любой момент лента спадёт!

— Я — это подарок на день рождения. Мне будет стыдно, если ты его не получишь.

Прежде чем Дзин успел сказать что-то ещё, Сората вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Он помолился за брошенного товарища, лишний раз порадовался тому, что избежал опасности сам, схватил Масиро и быстро направился вверх по лестнице.

«Я спасён», так думал он, заходя в комнату Масиро.

— Раздевайся, — сказала она со смертельным огоньком в глазах.

Сората встал как вкопанный. Он несколько раз проморгал.

— Раздевайся.

К сожалению, он не ослышался. Чтобы унять эмоции, Сората оглянулся вокруг. На полу лежала груда одежды, нижнего белья и набросков. Будь хоть первый этаж, хоть второй, его всюду поджидал ад.

— Хорошо. Объясни, зачем тебе это.

— Я хочу посмотреть на голого тебя.

— Я спрашиваю, зачем тебе надо увидеть меня голым.

— Это долгая история.

— Вот так ты просишь кого-то о помощи?

— Подожди.

Масиро взяла со стола записку.

— Советы от Аяно.

— И кто такая Аяно? И не говори, что это советы для меня!

— Редактор.

— О, так у тебя уже есть редактор.

Глаза Масиро выразили согласие.

— Я участвовала в конкурсе для первокурсников в прошлом году.

— Ты выиграла приз?

— Я проиграла.

Было легко догадаться, так как Масиро ещё ничего не публиковала.

— Аяно видела мои работы и сказала, что они классные.

— Ооо, теперь понимаю. Но что ты намерена делать в этот раз?

— В этом году я собираюсь снова податься на конкурс.

— А можно, ведь у тебя уже есть редактор?

— Кажется, да.

— Хорошо.

Даже лучше, если она сначала получит известность, победив в конкурсе, нежели опубликует работу под никому не известным именем. С точки зрения издателя, куда лучше популярные произведения с большими продажами. Конечно же, им интересен и потенциальный новичок.

— И что сказал редактор?

— О чём ты?

— Я про совет, о котором ты говорила!

— Разве и дальше нужно объяснять?

— Ты ещё даже не начала! Следи за мыслью!

Масиро опустила взгляд на записку.

— Этот совет дала мне Аяно.

— Таким образом, мы вернулись к началу?

— Если странные эмоции…

— Так.

— …будут беспокоить тебя…

— Так.

— …тогда надо пойти на…

— Что?

— …крайние меры.

— Ладно.

— Это то, что она сказала.

— Так вот почему ты хочешь нарисовать обнажённое тело парня? Бывает женская манга, в которой дела обстоят более напряжённо… Не такая уж длинная история.

— И сегодняшняя цель — тело Сораты.

— Знаешь, это звучит как-то извращённо.

— Раздевайся.

Масиро схватила подол рубашки Сораты.

— Я отказываюсь.

Сората отпрянул от неё.

— Я объяснила причины.

— Именно потому, что я их знаю, я чувствую опасность! Ты хочешь сделать из меня модель?!

— Голую модель.

— Кстати, ты имеешь в виду полностью голую? Как-то стыдно будет.

— Всё хорошо.

— Что значит хорошо?

— Мне не будет стыдно.

— А мне будет!

— Я не буду тебя дразнить.

— А за что ты собиралась дразнить меня?

— Ты против, несмотря ни на что?

— Ничего не поделаешь.

Стоило Сорате вздохнуть, как Масиро положила руки себе на пижаму.

— Сиина-сан, что ты делаешь?

— Я тоже сниму одежду. Как насчёт этого?

— Это не решит проблему!

— Было бы лучше, если бы ты разделся с самого начала.

— О, пожалуйста, не говори это с твоим «ты так стесняешься» тоном и даже не думай раздеваться сама. Молодым девушкам не стоит так легко раздеваться перед другими!

— Сората для меня особенный.

— Я даже не буду спрашивать, почему! Ты опять говоришь первое, что пришло в голову? Я лишь человек, поделившийся баумкухеном, разве не так?!

— Правильно.

— Я же сказал, прекрати уже говорить об этом! Из-за тебя я терзаюсь мыслями о собственной ценности. И ещё, не раздевайся!

Масиро остановилась.

— Готов ли ты раздеться ради меня?

В этом заключался первый выбор человека — заставить кого-то раздеться или раздеться самому.

— Чёрта с два я пойду на подобный диктат[3] …Хорошо. Я разденусь, но трусы снимать не буду! Это моё последнее предложение!

— Я сама сниму твои трусы.

— Что это за логика?! У тебя точно шарики за ролики заехали! Слышишь? Не снимай их!

— …

— Почему ты недовольно смотришь на меня?

— Потому что дальше начнётся самое важное.

— Ты ведь не будешь в манге рисовать такие подробности?

— Ты мне не доверяешь.

— О каком доверии ты говоришь?

Сората, желавший лишь скорейшего окончания этого балагана, снял футболку и спортивные штаны, оставшись в одних трусах.

— Гм… а фотография или картинка с голым парнем тебя не устроит?

— Нет.

— Почему?

— Я не смогу понять текстуру.

— …

— Я не смогу её прочувствовать.

— Вернусь-ка я в свою деревню.

Сората взял футболку и в панике попытался надеть её, но Масиро схватила её за воротник и остановила его.

— Знать текстуру очень важно. Она оживляет рисунок.

Масиро смотрела прямо на Сорату, странным образом успокаивая его. В конце концов, это была работа, а не розыгрыш. Она относилась к этому совершенно серьёзно, а не дразнила его.

— Ладно, ладно. Я сделаю это! Что мне делать?

— Ложись.

Масиро указала на кровать. Хотя особым желанием лечь туда он не горел, парень понимал, что Масиро не спала на своей кровати, предпочитая ей место под столом. Потому он подошёл к кровати, лёг и стал ждать дальнейших инструкций. В итоге Масиро в очередной раз превзошла его ожидания, согнув колени и оседлав его сверху.

— Что ты делаешь?

— Не двигайся.

Длинные и тонкие пальцы Масиро начали гладить его живот, вызывая нервную дрожь. Параллельно с тем, как наружные его мышцы из-за дрожи напряглись и стали жёстче, внутренние расслабились.

— Кажется твёрдым и жёстким.

Тело Масиро было очень мягким. Через излишне тонкую пижаму он чувствовал её бёдра и ягодицы. В местах, которые касались её тела, становилось жарче. Пот, покрывший его из-за жара, казался ему приятным. Парень хотел трогать её и дальше, особенно руками. Тёмное желание стало постепенно наполнять сердце, но как только он встретился взглядом с Масиро, желания утихли со скоростью воздуха, выходящего из воздушного шарика. Глядя на её серьёзное лицо, он решил отказаться от слов, которые хотел сказать. Пальцы девушки прошлись по его шее и достигли подбородка. Сората был полностью под её контролем. Далее Масиро ещё сильнее придвинулась к нему. Она положила подбородок ему на грудь, посматривая на него снизу-вверх.

— Твоё сердце ещё бьётся.

— Потому что я ещё живой.

— Твоё сердце ускоряется.

— И кто же в этом виноват?

— Обними меня.

— Нет.

— Ты бесполезен.

— Ладно. Я понял!

Сората протянул руки за спину Масиро и для начала мягко коснулся её.

— Пожалуйста, нажми сильнее.

Сората нажал чуть сильнее, используя плечи, и его тело нервно затряслось. Плечи чувствовали талию Масиро… она была очень тонкая. Парень даже боялся, что если приложит больше сил, то сломает её.

— Достаточно.

Сората убрал руки. Масиро села, глядя прямо ему в лицо.

— Ты возбудился?

— А как же!

Сората видел часть её груди через открытый воротник. Но он сразу в панике отвёл глаза.

— Что-то не так?

— Ты должна хоть немного осознавать ситуацию. Совершенно не беспокоишься о защите.

Масиро посмотрела на свою грудь.

— Тебе не нравится?

— Если бы я возбудился от твоей груди, то мог бы часами напролёт спать в обнимку со стиральной доской.

Не в силах понять смысл его слов, Масиро промолчала.

— Сората, ты когда-нибудь занимался любовью?

— …

— Сората?

— Ты напугала меня до усрачки! Конечно, нет! Даже не целовался! Я никогда не держался ни с кем за руку, хотя на животе одна у меня сидела!

— Какой позор, раз ещё нет. У тебя хорошая фигура.

— И где здесь логика? Это из-за того, что в средней и начальной школе я играл в футбол.

— А сейчас?

— Нет, разве это не очевидно? После перехода в эту школу я так и не присоединился ни к одному клубу, предпочитая сразу возвращаться домой.

— У тебя была травма?

— Нет.

Сората замолчал, а Масиро начала думать.

— Тогда ты можешь начать снова.

— Помимо травмы бывает куча других причин.

— Я не понимаю.

Когда на Сорату смотрели столь невинные глаза, он сильно смущался. Его взгляд всё метался, но не мог найти того, на чём можно остановиться. Лицо Масиро, желавшей найти ответ, полностью отражало её неспособность выбирать адекватные фразы для различных ситуаций. Она даже не понимала, что он хотел сменить тему разговора. Беспомощному Сорате оставалось сказать ей правду.

— Всё потому, что это не может быть моей целью.

Последние девять лет пролетели совершенно незаметно, и у него не было цели, которую стоит преследовать. Когда он учился в средней школе, ему вроде как нравилось участвовать в местных и префектурных соревнованиях, но игрок из него вышел неважный, и потому он не смел и надеяться на улучшение игры или участие в более крупных соревнованиях. Когда он учился в начальной школе, то мечтал о том, как играет на огромном зелёном поле в свете множества огней стадиона. Но с момента окончания младших классов он оставил подобные мечтания в прошлом.

— Можно сказать, я достиг своего предела, и потому рвения поубавилось.

Он не чувствовал сожаления после проигранного матча. И он стал часто витать в облаках, хотя в детстве плакал из-за проигрыша. Спортивные команды Суйко были не особо сильны. Как бы то ни было, футбольная команда стремилась попасть на национальные соревнования, а бейсбольная на Косиэн. Он знал, что надо верить в себя и делать всё возможное, но пробудить прежнюю страсть в себе не мог. Потому он отказался. Он хотел бы найти что-то, где не встретит границ, где сможет выложиться на полную… Как ученики его возраста, целый день потеющие в спортзале. Время шло, а Сората так и не вступил ни в какой клуб. И постепенно у него впустую прошёл целый год.

— Забудь. Я говорю очень странные вещи.

Сказанные им слова не имели для Масиро никакого смысла. Она видела только вершину скалы. Ей не понять обычного человека, взбирающегося на эту скалу.

— Вон как? — лаконично ответила Масиро, быстро открывая альбом. Сидя на Сорате, она пролистала до страницы, предназначенной для него, и начала рисовать.

— Сиина? Мне остаться в таком положении?

— …

— Это худший способ игнора. Эй!

— …

Она будто не слышала голос Сораты. За мгновение её поведение изменилось до неузнаваемости, когда она сконцентрировалась на собственном мире рисования.

— Сиина, у тебя вообще был парень?

— ...

— Хотя это очевидно, да?~

— ...

— Плохо... очень плохо. Насколько же трагична моя жизнь. За что мне такое наказание? Помогите. Я сейчас расплачусь.

Через какое-то время Масиро неожиданно встала, включила компьютер и села за стол. Затем она взяла планшет и принялась рисовать.

— Теперь понимаю, что чувствуют униженные люди. Зачем я родился?

Сората вздохнул, оделся и глянул из-за спины на экран Масиро. С каждым движением её руки на экране постепенно вырисовывался великолепный рисунок юноши. Она ничего не перерисовывала, как будто изначально знала, где что должно находится. Сорате движения её рук казались волшебством. Вдруг он почувствовал, будто Масиро покидает его. Она сидела на расстоянии вытянутой руки, но уму казалось, что между ними возникла бесконечная пропасть. Чтобы избавиться от странного ощущения, парень собрал разрозненные проекты. Содержание у них было разное, но атмосфера сохранялась одна и та же. Рассказывалось об обычной старшекласснице и обычном старшекласснике, которые влюбились в друг друга и вели свои обычные беседы.

— Ммм, и что это вообще такое?

Выглядело всё без особых улучшений. Персонажи смотрелись чересчур обычно, таких уже полным-полно в манге. Их мимику стоило делать более яркой и смелой. В целом атмосфера получилась никудышной, из-за чего манга навевала скуку. Если рисункам не хватало жизни, они не в силах пробудить в читателях эмоции. Никто не станет покупать подобное, прочитав начало. Получилась не манга, а отдельные рисунки. Читатели читают мангу не из-за красивых иллюстраций, а из-за самой манги. По крайней мере, так считал Сората. Если содержание будет скучным, никто не будет читать её. При нынешнем раскладе будет трудно выиграть приз и добиться первой публикации. Размышляя об этом, Сората поднял взгляд от эскизов и внезапно для себя встретился глазами с Масиро.

— Скучная?

— Если честно, то да.

Хотя он колебался, говорить или нет, парень всё же решился рассказать ей всё без обиняков. Он ведь уже давал ей советы. Нет смысла теперь лгать.

— Аяно заявила то же самое.

Почувствовав, что не стоило ему болтать лишнего, Сората молча вернул ей эскизы.

— Можешь оставить себе.

— Правда? Это ведь оригиналы.

— У меня есть копия. К тому же это всего лишь эскизы.

— А?

Эскизы являлись основой манги. Их рисовали карандашом и показывали редактору, чтобы обсудить с ним детали.

— Если это законченный эскиз, то этого явно недостаточно.

— Просто я не привыкла рисовать на компьютере. Ещё учусь.

— А почему бы не на бумаге?

— Аяно сказала, что на бумаге будет очень много линий. Рисунок выйдет слишком тяжёлым.

— А может, ты рисуешь их чересчур хорошо?

— Нет. Я не особо опытна в рисовании людей.

Сората не понимал, почему она считала себя неумелой. Линии, которыми она рисовала персонажей, выглядели даже тоньше, чем он видел раньше, и походили на работу опытного мангаки. Мастерство Масиро могло хоть сейчас поставить её в один ряд с мастодонтами индустрии. Кроме того, была куча манги с рисунком похуже. Как бы то ни было, она продолжала говорить о себе плохо. Ему лишь оставалось догадываться, что же в её голове идёт не так. Он вновь почувствовал, что лишь отведёт глаза... и рисунок Масиро ускользнёт от него. И ему это не показалось: Масиро напрямик шла к своей цели, её скорость в глазах Сораты была сравнима только со скоростью света. Ему никак не угнаться за ней. Хотя они находились в одной комнате, Масиро без сомнений оказалась где-то ещё. Мисаки, Дзин и Рюноске так же держались своего собственного курса, и только он один оставался в самом начале пути. Ноющее чувство вышло из ниоткуда и прошло сквозь грудь, вызвав боль. Сората неосознанно оставил Масиро и сел на кровать. Живот скрутило от чувства одиночества и страха, и атакованный эмоциями Сората обратился к Масиро.

— Скажи, почему ты решила рисовать мангу?

— …

Он так и не получил ответа. Не только лишь потому, что она сосредоточилась на работе и не слышала ничего вокруг, она даже забыла о его присутствии. Тишина на какое-то время заполнила комнату, и только звук пера для рисования эхом отдавался в его ушах, мешая думать. Он не мог ничего делать — лишь безучастно смотрел на спину Масиро.

— Потому что это интересно.

Запоздалый ответ выбил из уст Сораты изумление.

— А?

Масиро повернула к нему голову.

— Потому что это интересно.

— А ты не можешь рисовать просто картины?

— Рисовать картины неинтересно.

— Не стоит так говорить.

— Это правда.

— Хмм… Если не возражаешь, поделись со мной художественными способностями.

— Конечно.

— И как это сделать?

— Ты сам это сказал.

В этом она была права.

— Сората хочет того, чего не хочет.

Сорату ударили прямо в рану. Он понятия не имел, чего хочет. Даже если он и получит такой навык, в его руках он только ухудшится. Масиро тут же повернула голову обратно и продолжила рисовать. Словно они не говорили несколько мгновений назад. Глядя на её спину, парень чувствовал равнодушие. Как будто ему отказали. Тем не менее, всё было не так. Она застала его врасплох именно из-за его робости и застенчивости. Масиро ничего не чувствовала и ни о чём не думала. Лишь сам Сората ныл из-за собственной просьбы получить её талант. Придурок, который может лишь бормотать себе под нос. Ему хотелось ненавидеть себя за то, что он ничего не знал о себе самом.

— Сората.

— Что?

— Ты не должен одеваться.

— А?

— Мы ещё не закончили.

— Минуточку. Чего ты хочешь от меня теперь?

— На самом деле…

— На самом деле что?

— На самом деле трудно сказать...

— Тогда не проси меня сделать это!

— Я не позволю тебе сегодня спать.

— Ты должна была сказать это более сексуально!

— Я не дам тебе сегодня спать.

— Это то же самое!

Часть 4

Как Масиро и сказала, спать Сорате она не дала. Парня заставили выделывать на кровати разные вещи и вставать в кучу поз, чем он и занимался до пяти утра, когда Масиро пошла спать. Благодаря этому Сората наконец увидел, как же она выглядит, когда засыпает. Его не переставало удивлять то, как она умудрялась заползать под стол. Она рисовала мангу до самого последнего момента. Затем она медленно задремала и ловко сползла вниз. Потом потратила последние остатки силы на то, чтобы закопаться в куче одежды и трусов, дабы на неё не падал свет. Она спала скорее не из собственного желания, а по привычке, как делают животные, при этом изматывая себя до потери пульса и резко засыпая. Она даже тратила последнюю каплю хитпойнтов на свой рисунок, а не на дорогу до кровати. Вот почему её сон походил на хаос. Глядя на свернувшуюся калачиком Масиро, Сората опустил плечи.

— Ты не должна спать перед парнем. Ты же беззащитна.

Её спящее лицо полностью расслабилось. Она укрыла голову, но не ноги и ягодицы. Сората укрыл её простынёй, и она подала раздражённый голос, будто что-то у неё зачесалось. Он хотел сказать пару слов насчёт этого, но говорить с самим собой было слишком печально. Сорате оставалось только вытащить своё тяжелое тело из комнаты. Коридор Сакурасо заполнился свежим утренним воздухом, хотя у Сораты не осталось сил, чтобы насладиться ветерком. Перебирая ступеньки, он вспомнил, что каникулы закончились, и завтра опять начинается школа. Тем не менее, Сората всё ещё хотел пойти к себе и поспать. Если про его ночные страдания узнают другие, они точно ему посочувствуют. Он думал, что весь день будет спать, но тут до него дошёл голос. Его недоумевающий разум сказал, что это может оказаться вор, но парень слишком устал, чтобы осторожничать. Сората просто пошёл на звук в гостиную.

— Нет. Я уже много раз повторял… Мисаки не работает в команде. Она из тех, кто всё планирует в своей голове, включая монтаж и рисунки. Да. Она ведь не на меня работает. Раз хотите общаться с ней напрямую, то ничего страшного. Я не её руководитель. Пожалуйста, больше не звоните мне за этим!

Это был Дзин, орущий около стола. Он выключил телефон, положил его на стол и опёрся на спинку стула. Его глаза забегали туда-сюда и увидели, наконец, Сорату.

— Почему у тебя настолько уставшее лицо?

— Сиина не давала мне спать.

Сората мощно зевнул, заразив Дзина.

— Я и не думал, что мы так скоро заговорим на взрослые темы.

— Не суди по себе. Я просто помогал ей с мангой.

— Что? И ты не чувствуешь себя маленьким после таких слов? Ты ведь здоровый старшеклассник.

— Не напоминай мне. А то вгонишь в депрессию.

Глаза Дзина тоже выдавали в нём усталость.

— Что там с празднованием твоей днюхи?

— Спасибо, что убежал. Я один остался на карнавал капусты. Я ел её, потом блевал, а потом снова ел. Туалет стал моим любимым другом. Ближе к пяти округлые формы унитаза стали казаться мне сексуальными.

— Плохо выглядишь.

— Остатки капусты нужно съесть завтра… Ох, сегодня. Я должен унести её в школу.

Дзин сухо посмеялся, представив, как тащит большую кучу капусты в школу. Это непременно затронет и Сорату, потому тот захотел сразу отказаться.

— А насчёт чего звонили?

— Это был продюсер из аниме-компании, он сказал, что хочет предложить Мисаки снять аниме с ещё более крутым сценарием. Но тут всё очевидно, он просто хочет присвоить работу и прославиться на ней.

— Но почему он звонил сейчас?

— Для этой отрасли это нормально, — сказал Дзин, глазами намекая Сорате, что ему лучше сесть.

Сората сел через стул от Дзина. Он отчаянно хотел спать, но раз повстречался сосед, то придётся поговорить.

— Что вообще случилось?

— Как бы сказать… Пускай Сиина — это хаос, но она по-настоящему сильная.

— Почему ты говоришь это сейчас?

— Я говорю не про её талант художника. А про концентрацию на работе. Вот что у меня на уме.

— Понятно. Значит, ты занервничал, когда увидел это воочию.

— …

Он не хотел признаваться в этом, потому промолчал.

— Похоже, я один в Сакурасо ни на что не годен.

Мисаки делала аниме. Дзин писал сценарии. Рюноске работал программистом. Масиро рисовала мангу. А Канда Сората? На что он способен? Он даже не знал, кем стать и что делать.

— Ты ошибаешься.

— А?

— Я стал писать сценарии не потому, что думал об этом, как о работе всей жизни.

— Вон как?

— Я начал, потому что было немного интересно. А когда я по-настоящему взялся за дело, мне оно показалось ещё интереснее. Постепенно я втянулся, уходя туда с головой. Чувства побуждали меня действовать дальше. Наверное, я не так хорош, как Мисаки или Масиро, но когда приходит время, или когда у меня появляется идея, я отдаю всего себя и даже не спрашиваю, зачем я делаю это. Точно. Вот, в общем-то, и всё.

— У меня нет даже этого.

— Просто ты тормозишь себя. Прямо как лапшичные с раменом летом начинают готовить китайскую охлажденную лапшу, ты должен найти занятие себе по душе.

— Извинись перед всеми лапшичными в стране.

— Вспоминай китайскую холодную лапшу, если хочешь начать что-то делать.

— А где логика?

— Ну ты и чудак. Иногда я не понимаю тебя.

— Думаю, по сравнению с остальными в Сакурасо, я вполне нормальный.

— Когда сталкиваешься с делами других, действуешь быстро, словно на рефлексах. А стоит заняться своими собственными, как начинаешь тормозить словно черепаха.

— Это неправда.

— Да, это так. Большинство людей делает вид, что ничего не заметили, если увидят брошенных кошек. А ты заметил. Кроме того, ты весь месяц заботился о Масиро, хотя тебе это и навязали. Ты начал рано вставать, чтобы приготовить ей обед, и давал ей баумкухен, когда она хотела. Ты в буквальном смысле делал всё, чтобы помочь ей. Будь я на твоём месте, то не смог бы возиться так долго. Сората, ты как герой, живущий ради других.

— Потому что больше никто не поможет!

— Но... — Дзин понизил тон. — Подумай вот над чем. Ты без вопросов берёшься за проблемы других, но винить их за бездействие не хочешь. Я понимаю, тебе больно, если бездействуешь, тебе кажется, будто это делает тебя виноватым. Замкнутый круг.

— Я говорил не об этом.

— Если нет, то покинь Сакурасо, Сората.

От внезапных слов Дзина сердце Сораты затрепетало. Ещё бы, ведь Дзин попал прямо в яблочко. Чтобы успокоиться, Сората сразу нашёл себе оправдание: «Сиина и кошки до сих пор здесь. И с этим ничего не поделать».

— Я помогу тебе найти дом для кошек, а также позабочусь о Масиро.

Он не мог ответить ему просто: «Ты шутишь, верно?». Острый, как бритва, взгляд Дзина пронзил Сорату насквозь, не позволяя отвести глаза. Дзин недвусмысленно намекал, что ему не убежать.

— И тогда все проблемы будут решены, да?

Дзин в шутливой манере пожал плечами.

— Нет, но…

— Знаешь, ты мне и правда нравишься.

— Не могу поверить, что первое в жизни признание я слышу от парня.

— Ты уживаешься с оголтелой Мисаки, поддерживаешь довольно хорошие отношения с Рюноске и даже симпатизируешь такому типу, как я, хотя обычно парни меня ненавидят. Также ты помогал Масиро. Да и язык у тебя подвешен.

— Ну, давай тогда образуем комедийный дуэт.

— Давай в следующей жизни, камрад.

Дзин улыбнулся, а вот Сората не смог. Дзин так и не сказал нужных слов. Вместо них прозвучали другие, к которым стоило подготовиться заранее.

— Если не можешь решить, что делать, я помогу, но ты должен хотя бы решить, где останешься! Если хочешь вернуться в нормальное общежитие, то вперёд.

— …

— Ты знаешь, что я хочу сказать. Я не шучу. Если ты уйдёшь, я буду заботиться о Масиро и кошках.

— Гм…

— Так что решай сам: уйти или остаться. Не ищи себе оправдания. Если сделаешь это, то с лёгкостью найдёшь свою цель. Это просто, вариант А или Б.

Сказав это, Дзин встал. Сората не мог поднять головы. Он просто смотрел на стол, не в силах шелохнуться. Звук шагов Дзина всё удалялся, хотя чувство его присутствия не пропадало. Сората растерял желание спать. Верно, он хотел покинуть Сакурасо и вернуться в нормальное общежитие, позволив Дзину заняться Масиро и кошками. Причин оставаться больше не было. Ведь нужно радоваться? Он так сильно этого хотел. Ни к чему колебаться. Но тогда почему ему стало так трудно дышать? Будто он погружался в болото, пытаясь двигать тяжёлыми руками и ногами и не понимая, как выбраться. Не в силах терпеть это дальше, Сората улёгся на круглый стол. Тоска и боль заполнили его душу. Время медленно утекало.

— Сората.

Неожиданно его достиг призрачный голос. Звучал он слабо, но чисто. Сората понял, что рядом с собой он чувствовал Масиро, а не Дзина. Не в силах даже двинуть головой, он просто продолжал лежать на столе с закрытыми глазами.

— Ты уходишь?

— Уйти отсюда изначально было моим планом, — выдавил из себя парень, словно сдавливая в тисках прошлого себя.

Масиро вышла из гостиной, не произнеся ни слова.

— Какого чёрта сейчас произошло?

Он ударил трясущимися руками по столу, отчего по ладоням пошла лёгкая боль. В этот момент Сората проснулся, но тут же попал в турбулентный вихрь из собственных мыслей. Даже боль исчезла. Всё, что осталось, было противным ощущением, похожим на чувство вины. Правда, Сората так и не вспомнил, как оно называется.

Примечания

↑ Образ идеальной японской женщины.

↑ Праздник девочек, 3 марта.

↑ Навязанный, неравноправный договор.

Часть 1

— Не могу уснуть…

Сората без конца ворочался в кровати, а потом уткнулся в подушку, пытаясь обдумать ситуацию.

Но как бы он ни старался, это ни к чему не приводило. Он посмотрел на часы в телефоне. Два часа ночи. Вот уже два часа он пытался заснуть.

Выбора у Сораты не оставалось, так что он неохотно поднялся и включил свет.

Флуоресцентная лампа светила слишком ярко. Глаза не смогли приспособиться к свету, и от него закружилась голова. Глаза требовали сна, но разум отчего-то оставался ясным. Столь противоречивое чувство сильно мешало успокоиться.

Коричневая табби, Цубаса, раздражённо подняла голову. Какое-то время она смотрела на Сорату, а потом закрыла глаза, предварительно хорошенько зевнув. Не в силах встать, Сората свернулся калачиком и сложил молитвенно руки.

— Прошу, даруй мне сон.

Даже закрыв ненадолго глаза, он совершенно не почувствовал себя сонным. Можно сказать, его мозг заработал даже усерднее, пытаясь подобрать подходящие слова для описания его глупых действий.

Парень вздохнул и потёр глаза.

Почему он до сих пор не мог уснуть, хотя в открытых глазах уже стало отдавать болью?

Каждая ночь на этой неделе проходила подобным образом.

Как мне заснуть? И как я засыпал обычно?

Размышляя о столь бессмысленных вещах, он резко вернулся к вопросу о том, покидать ли Сакурасо или нет. От понимания, что вопрос сам собой не решится, ему хотелось поскорее провалиться в мир снов, но в итоге цикл раздумий начинался сначала.

Ответ был очевиден.

Парень даже не понимал, почему так беспокоится об этом. Беспокойство породит новые вопросы, которые ещё больше выбьют из колеи. А между тем часы сна неумолимо уходили.

— А, чёрт!

Если ничего не делать, то он полностью уйдёт в свои мысли, а это только выйдет боком. Решив сделать хоть что-нибудь, он вытряхнул чистую одежду на кровать, сотворив из нее горку.

Сората начал осторожно укладывать вещь за вещью. Пока он этим занимался, ни о чём не нужно было думать. Но вскоре одежда закончилась, и остались лишь вещи Масиро.

Он сложил школьную блузку так, чтобы она не помялась, и попарно уложил чёрные школьные носки. Ему хотелось в такой же манере сложить оставшееся бельё, освободив разум от лишних мыслей, но уже следующий предмет, оказавшийся чёрным кружевным лифчиком, лишил его этой возможности.

Это просто кусок ткани.

Хотя Сората твердил себе, что не сможет пересилить свои мужские инстинкты, он всё же представил, как Масиро надевает его, и тут же парня охватило чувство вины. Как будто желая окончательно добить его, следующим предметом оказались чёрные кружевные трусики, идеально подходящие к лифчику. Это было полное поражение. Собравшись с мыслями, Сората осмотрел себя.

— Если меня кто-то увидит, то примет за извращенца.

Парень быстро сложил вместе края трусиков и свернул их, а потом засунул между блузкой и полотенцами, чтобы их никто не заметил. Хоть они и окажутся в итоге у Масиро на полу вне зависимости от его помощи в уборке. Убираться у неё в комнате также входило в его обязанности, поскольку он «отвечал за Масиро».

Если Сората уедет, то всё это свалится на плечи Дзина. Он больше привык к нижнему белью, и потому его не будет каждый раз пробивать на холодный пот, как Сорату. Какая бы проблема его ни поджидала, он успешно разберётся с ней. Таким вот был Дзин. Тем не менее, Сората не хотел даже представлять, как Дзин заботится о Масиро.

— О чём я вообще думаю… Хватит.

О чём действительно стоило думать, так это о переезде из Сакурасо. На нём лежали обязанности, но это было его личной проблемой, и Масиро тут ни при чём. Вот только он всё равно по непонятной причине всё время думал о Масиро. Когда он сказал о переезде, она не показала ни малейших эмоций. Даже если она обрадовалась или расстроилась, внешне на ней это никак не сказалось. Потому он не знал, что же у неё на душе.

Понимая, что от бесконечных блужданий в потёмках мыслей у него поедет крыша, парень вскочил на ноги. Если спать он не мог, то оставалось только бодрствовать. Если он останется в комнате ещё немного, то точно произойдёт нечто плохое, потому парень вышел на кухню за стаканом воды.

Удивительно, но в 2:00 там уже кто-то находился. Виднелась тень кого-то, кто сидел перед холодильником и набивал живот. Это оказалась одетая в пижаму Масиро. У неё было усталое и сонное лицо, но она достала морковку и внимательно её осмотрела. Видимо, закуска кроликов её не устроила, и девушка убрала морковку обратно, достав на этот раз огурец. Как и в предыдущем случае, она стала внимательно его проверять и задумалась. Закончив думать, она резко его укусила.

— Ты каппа[1]?!

Откусив огурец, Масиро с каменным лицом повернулась к Сорате. Она совершенно не удивилась и продолжила кусать его.

— Ты, что ли, голодная?

Масиро кивнула, продолжая жевать.

— Понял, хватит есть! Я тебе что-нибудь приготовлю!

Масиро проглотила огурец.

— Я не каппа.

— Я знаю!

Заставив Масиро сесть за стол, он заглянул в холодильник. Благодаря заботе о ней его кулинарные навыки за последнее время улучшились, а меню расширилось. Только вот готовка в такой час рассердит Тихиро, потому он решил остановиться на рамене из серванта.

Нагрев оранжевый электрический чайник, купленный Мисаки, он вылил воду в чашку и поставил её на стол, где ожидала Масиро. Как только чаша коснулась стола, девушка тут же хотела начать есть, так что Сорате пришлось её остановить.

— Подожди три минуты!

К его удивлению она будто не видела раньше рамен в чашке. Сората сел рядом с ней. Три минуты ожидания казались неимоверно долгими. Масиро напряжённо смотрела на чашку и не произносила ни слова. Сората тоже оказался не в состоянии говорить. Стало ясно, почему Масиро бодрствовала в такое время. Как и всегда, она рисовала мангу. Ей захотелось есть, вот она и пришла.

Такова была ежедневная жизнь Масиро. После приезда в Сакурасо её привычки изменились несильно. Она рисовала мангу почти до потери сознания, просыпалась благодаря Сорате и шла в школу. Приходя домой, она закрывалась и продолжала рисовать.

Девушке её возраста нормально болтать о парнях, расставаться с очередным неугодным кавалером, делать себе потрясную причёску, покупать одежду в магазинах, ходить в караоке, говорить, что они расстались, или что нужно сесть на диету, жаловаться на скучные деньки, ворчать или наговаривать на кого-нибудь за глаза. Но Масиро игнорировала все эти вещи и двигалась к цели, полагаясь на собственные руки. С точки зрения Сораты, Масиро светилась слишком ярко. На неё было почти больно смотреть. Если перед глазами загорается мощный свет, то любой зажмурится и начнёт просить выключить его.

— Сората.

— Ах, да. Что?

— 3 минуты?

— Можешь есть.

Сняв крышку с рамена, Масиро начала хлебать содержимое. Не вынося тишины,

Сората попытался заговорить.

— Скажи… тот конкурс для новичков, о котором ты говорила, когда он заканчивается?

— В конце июня...

— Ладно. Понятно.

— Ага...

Оставалось около полутора месяца.

— Ну, ты понимаешь… эээ, не так уж много времени осталось.

— …

— Нет, ничего такого.

— Ага...

— Кстати, только вспомнил. А сколько людей участвует?

— 700 или 800…

— Понятно.

— Ага...

Темп разговора сходил на нет. И винить стоило только Сорату.

«Мне нечего сказать Сорате, который хочет уехать».

Возможность того, что таким образом она осуждает его, испугала Сорату. Даже доев, она продолжила сидеть на стуле. Между ними повисло неловкое молчание. Сората просто не мог смотреть ей в лицо. Если их глаза встретятся, он может издать весьма странные звуки. Ему захотелось немедленно уйти из-за стола. Но если бы он сейчас ушёл, то стал бы думать о себе, как о беглеце, потому остался на месте.

«Постарайся».

Сказав лишь это, он мог бы вернуться в свою комнату. Тем не менее, он не смог. Вернее, он мог сказать что угодно другое. Сейчас было не время утешать других. Постараться изо всех сил тут стоило именно Сорате. У Масиро имелась чёткая цель, и она бежала к ней. Она уже старалась. Слишком уж печально было бы показывать ей сейчас свою душевную пустоту.

Пока он уходил всё глубже и глубже в самокопание, от входа донёсся шум. Обернувшись посмотреть, кто это, он увидел Дзина, сдерживающего зевоту. Как обычно, на его одежде виднелись следы от помады. Дзин посмотрел на Сорату и Масиро, а затем задал очевидный вопрос.

— Ребята, что вы тут делаете?

— Нет, мы просто…

— В каком смысле «мы просто»? Очень похоже, что вы тут подписываете бумаги о разводе.

— Ааа, правда?

— Эй, дела совсем плохи, если ты даже не упрекаешь мою шутку.

В тот момент Масиро встала.

— Спасибо за еду.

Сказав лишь это, она покинула кухню. Наверху её ждала манга. Молча проводив Масиро взглядом, пока она не исчезла из виду, Дзин обратился к Сорате.

— Эй, Сората.

— Да?

— Если сердце к ней не лежит, то я заберу Масиро себе.

— Агхх!..

Словами он ответить не мог, так что за него ответило его тело, пока он смотрел на Дзина. Нет, он впился в него взглядом. Дзин наслаждался реакцией Сораты, натянув на лицо улыбку.

— Ты хочешь спросить «что ты от меня хочешь», да?

— Что ты от меня хочешь?

— Если не хочешь потерять её, то держи крепче.

— На самом деле Сиина…

— И что?

— О чём это ты?..

Он думал, что сможет ответить, но уверенности в этом не было. Если он скажет, отрицать будет бесполезно. Не останется шансов на побег. Но значило ли это, что он понимал, к чему лежит его сердце…

— ~А? Дзин, ты вернулся. С возвращением~

Его спасла Мисаки, до сих пор выглядевшая сонно. В руке она зачем-то держала длинный карандаш, а значит, делала наброски.

— Ага, я вернулся.

— ~Хочу пить~

Не обращая внимания на ситуацию, Мисаки подошла к холодильнику, достала оттуда двухлитровую пластмассовую бутылку и начала из неё пить. Выглянув из-за плеча, она предложила пластмассовую бутылку парню.

— Кохай-кун, не хочешь попить?

Сората уже протянул руку, чтобы схватить бутылку, но Дзин перехватил её. Он допил остатки воды и, отдав пустую бутылку Мисаки, ушёл, пожелав спокойной ночи. Мисаки застыла на месте, смотря на горлышко бутылки.

— Увааа, Кохай-кун, что мне делать?

Она прошептала это так, словно навоображала себе невесть что.

— Это… был косвенный поцелуй… с Д-Дзином…

Она не ждала ответа от Сораты, так как встала и стала раскачиваться по комнате, натыкаясь то на холодильник, то на стол и стены. Оставшийся один Сората исчерпал свой лимит сил и плюхнулся на стул. Теперь у него перед глазами маячил холодильник с перечнем обязанностей. Первой привлекла внимание Сораты пометка про «Обязанности по Масиро».

Если он останется рядом с Масиро, то её сияние сожжёт его дотла. Но он не хотел покидать Сакурасо, оставляя, тем самым, всё Дзину. Так хочется избавиться от всех этих проблем… Если он и дальше будет об этом думать, то его эмоции и моральные принципы сойдутся в схватке, устроив на душе кавардак.

Уже было 3:00. Неспешные стрелки часов всё так же неустанно двигались в сторону утра. Утро прибудет для всех. Тем не менее, у Сораты, для которого ночь стала клеткой, оно придёт гораздо, гораздо позже.

Часть 2

— Охх, ну сколько можно?

Шёл один июньский день, когда Тихиро позвала Сорату в учительскую после уроков.

— Я лишь скажу одну вещь.

Тихиро положила ногу на ногу и скрестила руки на груди, сидя на стуле. По выражению лица стало понятно, насколько она пребывала не в духе.

— Какое совпадение. Как раз хотел узнать, сколько мне можно.

Шутка, целью которой было поднять настроение Тихиро, провалилась, и сейчас она уставилась на него.

— Вопрос не о карьерном опроснике, да?

Он ещё разок закинул удочку, чтобы прощупать обстановку.

— Я бы не звала тебя из-за подобной мелочи.

— Нет, просто я считаю, что это так же важно, как пустая картонная коробка из-под яиц.

Беспокоило Тихиро то, что над Сакурасо сгустились тучи, как и бывает в июне. Даже если и виднелось голубое небо, вскоре его заволакивало. От проникающего всюду воздуха, который от ливней становился влажным и тяжёлым, кожа делалась липкой. И виноват во всём был Сората.

Я убегу. Именно это я и планировал с самого начала.

Всё началось с той фразы. Много раз он уже вспоминал её, и каждый раз она его расстраивала. Он понимал, что, точно определив цель, легче её добьётся. А вот найдётся ли в нём решимость действовать или нет — уже другой вопрос. Дзин, в свою очередь, возвращался в Сакурасо четыре дня в неделю, будто подкрепляя свои слова. К тому же его труды за последний месяц дали о себе знать, поскольку он доложил о четырёх кандидатах, которые готовы приютить кошек.

Дзин словно стал другим человеком, поскольку каждое утро вместо приветствия спрашивал, не принял ли он уже решение.

— Я всё ещё думаю.

Когда Сората так отвечал, Дзин хлопал его по спине и говорил:

— Думай лучше, Кохай-кун.

Благодаря Дзину Сората не захлебнулся в море мрака и держался на плаву. Мисаки относилась к нему как и раньше, да и с Рюноске он часто переписывался по почте. Но три дня назад Рюноске кинул ему какую-то странную заметку.

У Канды в Сакурасо есть ядовитое оружие. Прошу принять меры. Отвечать не надо. Просто покажите результаты.

Вот такое пришло внезапное сообщение. Он мог наговорить Сорате сотню разных вещей, но решил высказаться в очень загадочной манере…

Если ты и дальше будешь нагонять скуку, я сброшу тебя в залив Сагами. От горничной, что предпочитает залив Сагами Токийскому, так как он ближе.

Хоть стой, хоть падай. Но настоящей проблемой была его ситуация с Масиро. Он просыпался утром, готовил обед, доставал ей баумкухен, когда она просила, и в этом плане распорядок дня нисколько не переменился, вот только их разговор никак не продвигался.

— Уже утро, Сиина.

— Утро…

— Ага, утро.

— …

— …

Их беседа постоянно сопровождалась неловкими паузами.

— Сегодня чудесная погода.

— Ты прав.

— …

— …

Он задавался вопросом, вдруг она хотела что-то сказать, но сдерживалась. А вот если она вообще ничего не чувствовала, один этот факт мог поставить Сорату в неловкую ситуацию. Расстояние между ними незримо увеличивалось, и Сакурасо от этого заволакивала тяжёлая атмосфера. И когда терпение Тихиро подошло к концу, она вызвала Сорату. Обычно она и пальцем не шевелила, так что нынешняя проблема её реально волновала. Раз в год и палка стреляет.

— Канда, ты слушаешь? — несколько пьяно проговорила Тихиро, и Сората кивнул. —

Почему ты настолько сильно депрессуешь, что мне кажется, будто моя семья на грани развода?

— Такацу, жена которого в прошлом месяце вернулась назад в свою семью, смотрит на вас как на врага, так что следите за словами.

— Жена сбежала, потому что испугалась брака.

— Боже, какая же вы непробиваемая.

— Знаешь, меня не волнуют проблемы других людей, не вываливай их на меня.

— Разве это должен говорить учитель в учительской?!

— Нет смысла быть тактичной по отношению к другим, пока я сама не вышла замуж.

— Но раньше вы говорили наоборот.

— Не парься по мелочам.

— Пожалуйста, обращайте больше внимания на мелочи!

Каждый учитель и ученик в кабинете обратил внимание на Тихиро и Сорату. Все делали вид, что разговаривают о своём, пока слушали и поглядывали на них. Они смотрели на проблемы Сораты совершенно безразлично. И никто не собирался вмешиваться.

— Ураа, наконец-то. Это божественная кара за сон в моём классе~

Нет, человек, сидящий перед Тихиро, всё-таки выделился. Это была Сирояма Кохару, учитель японского. Вот она-то радовалась представлению. Она даже не пыталась это скрыть и отрывалась по-полной.

— Слышь, тихо. Ученики спят на твоих уроках, потому что считают тебя дурой.

— Как подло. Разве Тихиро не на моей стороне?

Она надула щёки, как ребёнок. Спрашивается, хорошо или плохо то, что две тридцатилетние дамы так себя ведут.

— Канда.

— Что?

— Я дам тебе задание.

— С какого перепугу?!

— Это тебе наказание за то, что выводишь меня.

— Ничего себе. Вы злоупотребляете учительскими полномочиями.

— Уйти из Сакурасо — твой выбор, но только после того, как уберёшь за собой. Независимо от твоего решения. Я со злости кого-нибудь прибью, если мне придётся разгребать тот бардак, который ты учинил.

— Ладно.

— А если не сможешь, то в наказание женишься либо на мне, либо на Кохару.

— Ничего себе, это самое ужасное наказание.

— Канда, поаккуратнее в выражениях!

— Да, Канда. Как ты видишь, я прекрасная женщина, и хотя по Кохару не скажешь, в постели она старается изо всех сил. Тебе точно понравится.

— Что за слова внутри учительской?!

— Да ладно. С чувством юмора у наших учителей всё нормально.

Тогда почему учитель истории подавился своим сладким картофелем? Также подозрительно, что учитель физкультуры запрыгал как заведённый, пролив на себя горячий чай. Неужели одному лишь Сорате казалось, что все учителя-мужчины как-то странно уставились на Кохару.

— Хмм, Канда, я отдаю предпочтение милым парням. Но для тебя сделаю исключение. Всё равно я никого не интересую.

— Сэнсэй, пожалуйста, остановите Сирояму. Она не в себе!

— Не, мне влом.

И он знал это.

— Слушай, а она не тебя ждёт?

Посмотрев в окно, он увидел рядом с дверью Масиро. Она стояла, держа в руках красный зонтик, который совсем ей не шёл.

— И больше не беси меня, — услышал он позади себя, выходя из кабинета.

Он зашёл в класс, чтобы забрать сумку, а когда вышел из школы, услышал за спиной шаги Масиро. Сората шёл в своём темпе по тёмному от дождя асфальту. Когда расстояние между ними увеличивалось, Масиро ускорялась, чтобы нагнать его. И даже зная это, Сората продолжал идти, желая оставить её позади.

Парень чувствовал, как она хотела что-то сказать. Но решил не оглядываться. Шаг за шагом внутри него росло чувство вины, и, в итоге, не пройдя даже половины пути до Сакурасо, он сдался. Он остановился около детской площадки с песочницей и несколькими покрышками, где играл в детстве. Шаги Масиро тоже прекратились.

— Тебе ведь есть, что сказать мне?

Если он попытается разговорить её, то она может предложить ему не покидать Сакурасо, поскольку с того дня она вообще ни разу не заговорила об этом. И Сората ничего не говорил. Его надежда покинуть Сакурасо буквально зависла в воздухе. Так как она не отвечала, Сората обратил внимание на красный зонтик.

— Этот зонтик тебе не идёт.

— Потому что зонтик Мисаки.

— А где твой?

— Сломался.

— Тогда купи новый.

— Мне запретили ходить за покупками.

— Я знаю.

Кто знает, что будет, если она попробует пойти за ними сама.

— Если Сората пойдёт…

— Если будет настроение.

— Хорошо…

— Ты хочешь мне что-то сказать?

Она нарочно заставляла Сорату ждать. Подумав немного, она заговорила.

— Всё это время я хотела сказать кое-что.

Бормоча, она посмотрела в глаза Сорате.

Он подготовил своё сердце к её словам.

— До сих пор я думала, что «мандра» — это что-то пошлое.

— Прости. Дай мне немного времени. Нужно настроить мозг на тебя.

Сората сел на корточки и обхватил себя. Тридцать секунд на интенсивное мышление и минута, чтобы собраться с мыслями.

— Ты сказала эту шутку ради меня?

— …

Масиро сделала почти невозможное. Получается, она сказала именно то, что было у неё в голове. И Сората стал ждать. Его мозг никак не мог это понять.

— Разве уместно сейчас подобное говорить?! Неправильно же? Ну же, неправильно?!

— А когда можно?

— Лучше говори это про себя, но никогда вслух!

Он начал привыкать к её манере речи, но сегодня она вновь его удивила. С другой стороны, он был благодарен, что она не затрагивала больную для него тему.

Стоило только Сорате продолжить путь, как Масиро остановила его.

— Стой.

— Что?

Сората смотрел вперёд и ждал слов Масиро.

— Пойдём в воскресенье со мной.

— …

— Я хочу сходить кое-куда, чтобы сделать зарисовки.

— Это для твоего конкурса новичков?

— Да.

— Понятно… извини. В воскресение я занят.

На самом деле он был абсолютно свободен. Просто у него не было свободного времени, чтобы помогать другим людям. Кроме того, если он пойдёт с ней, то не особо плодотворно проведёт день. Ему не хотелось по собственной воле прыгать в яму с шипами.

— Лучше попроси Дзина.

Сората сказал это в манере «делай, что хочешь». Он хотел сказать что-то получше, но сейчас всё шло не так, как хотелось.

— Хорошо. Так и сделаю.

Масиро пошла вперёд. По возможности он хотел бы больше ничего не говорить, но от её вида не смог удержаться.

— Эй, Сиина.

— Что?

— Куда ты идёшь?

— Возвращаюсь в Сакурасо.

— Общежитие в противоположной стороне!

— Я знала это…

— Не лги! Ты шла уверенно.

— Нет.

— Точно.

— Нет.

— Вот что с тобой делать? Хоть стой, хоть падай.

— Сорате стоит проверить здоровье.

— А тебе стоит проверить голову!

В тот день Сората и Масиро без умолку болтали в привычной манере до самого Сакурасо.

Часть 3

Четыре дня спустя, в воскресенье, погода выдалась отличная. Уже один раз проснувшись, Сората наслаждался дрёмой, пока кто-то не ударил по двери, и та не вылетела.

— Какого чёрта ты творишь?!

Он потёр раненый лоб и раздражённо обратился к белолицему пришельцу.

— ~Плохо дело! Плохо дело! Плохо дело, говорю!~

Сората знал, что раз Мисаки орала «плохо дело», то означало это лишь одно. С тех пор, как он поселился в Сакурасо, такое происходило трижды.

— Быстро! Живо переодевайся, Кохай-кун! Битва уже началась!

Мисаки была уже во всеоружии. На ней был топик с длинными рукавами и юбка.

— У Дзина новая дивчина?

— Это свидание! Я говорю, свидание! Начинается тайная миссия!

— То есть мы будем сталкерами.

Сората удержал зевок и принялся возвращать дверь на петли. Сколько бы он ни чинил их, болты уже совсем износились.

— Лучше позвоню профессионалам, чтобы они нормально всё починили.

Пока Сората оценивал ущерб, Мисаки пыталась снять с него штаны и футболку.

— Стоп! Ты зацепила боксеры! Сэмпай, ты их сорвёшь!

— ~Мне всё равно!~

— А мне нет!

Каким-то образом он оттолкнул её и выбежал в гостиную. Хотя шла ещё середина дня, Тихиро уже устроила соло-попойку. На столе валялось полдюжины пустых пивных банок. А нет, теперь их число увеличилось до семи.

— ~Наверняка Кохай-кун тоже волнуется, правда? Правда? Иначе и быть не может! Приготовились и вперёд! Вперёд! Вперёд! Давай, вперёд. Вместе!~

— Камигуса, только человек моего возраста может говорить «Вперёд, вперёд, вперёд». А у тебя выходит что-то непристойное.

— Не очень убедительно это звучит от человека, который бухает средь бела дня.

— А есть закон, запрещающий пить днём?

В её глазах уже был «виден алкоголь». Должно быть, настроение у неё упало ниже некуда, потому что новых свиданий не намечалось.

— Нет, ничего такого.

Чтобы избежать пьяных разговоров, Сората подошёл к холодильнику и достал молоко.

— Если Кохай-кун не пойдёт, я отправлюсь сама! Гарантированно!

— Валяй. Меня не колышет, с кем встречается Дзин.

Когда Дзин подцепил медсестру Норико, Сората пошёл с Мисаки, чтобы проследить за ними, но дельце вышло весьма утомительное. Шпионить было несложно, равно как и останавливать Мисаки, когда та хотела что-нибудь натворить, но вот её депрессивное лицо нагоняло тоску.

Каждый раз, когда Дзин улыбался девушке, и та улыбалась ему, с лица Мисаки улыбка исчезала. А когда они клали друг другу руки на талии, от вечно бодрого настроя Мисаки не оставалось и следа.

— Неправильно, неправильно, я же говорю тебе, Кохай-кун! Если будешь действовать так и дальше, в итоге останешься у разбитого корыта!

— Вряд ли что-то изменится, если пойду с тобой.

— Сегодняшнее свидание с Масиро!

Услышав неожиданное имя, Сората бросил все занятия.

— А, точно.

Он выпил молока, чтобы успокоиться.

Успокойся. Первым делом надо успокоиться.

По сути, и волноваться ни к чему, если Масиро лишь хотела сделать зарисовки пейзажа. Ага, это ради идей для работы. Она говорила, что хотела сделать зарисовки, только и всего. Не так это важно, ведь так? Когда же Сората облегчённо вздохнул, Мисаки выдала новую информацию.

— Они сказали, что пойдут в лав-отель! Если он уведёт её, я не виновата!

Он выплюнул всё молоко, оставшееся во рту. Мисаки с выпученными от неожиданности глазами приняла белую жидкость на себя.

— ~Ух ты, как эротично. Прямо на лицо~

Он слышал, как где-то вдали их комментировала Тихиро.

— Л-лав-отель?! Ты сказала, лав-отель?!

— Ну да, лав-отель. Никогда там не была!

— И я тоже!

— Ребят, чего вы так закипишились? Ну и что, что они идут в отель.

Тихиро потянулась за новой банкой пива.

— По-вашему, это нормально?!

— Но я слышала, это лишь ради идей для работы.

У человека, который называл себя учителем, напрочь отсутствовало чувство опасности.

— Неужели вы и правда думаете, что этот «Махараджа» ничего не будет делать в отеле?! Где ваша голова?! Это невозможно!

— Ну, думаю, ты прав.

— Видите! Это почти так же невозможно, как вам найти мужа!

— Что? Неужто ты нагрубил мне? Ты сказал такое, потому что я, типа, пьяная? Так, что ли? Но я всё слышала.

Пока что он проигнорировал Тихиро. В любом случае, протрезвев, она все забудет.

— Сэмпай, умойся! Прости, что так пошло получилось!

— Переоденешься, и встречаемся у двери, Кохай-кун!

— Сделаю за 60 секунд!

— Сделай за 30, Кохай-кун!

— Принято!

Сората побежал к себе в комнату, Мисаки в ванную, а Тихиро открыла десятую банку.

— Ах, а я лучше приготовлю сэкихан[2] на вечер. Правда, они могут вернуться завтра утром.

Они вышли и сразу поймали такси, следуя по GPS-сигналу телефона Масиро, ведущему их к старой станции, отремонтированной пару лет назад. Заплатив 10 000 йен и не попросив сдачу, Мисаки побежала в гигантский торговый центр.

— Ах, твоя сдача! — мужественно крикнул ей вслед Сората, пока она убегала.

— В топку!

Потом он быстро полетел за Мисаки. Сдачи вышло всего на 1000 йен, но если вспомнить её отношение к водителю, это было вполне нормально для чаевых. Она тогда кричала что-то типа:

— У тебя есть три минуты! Уж ты-то сможешь сделать это! Я верю в тебя! Вперёд, вперёд, вперёд! А где нитрометан? Покажи нам свою мощь!

Мисаки, что уже добежала до входа, обернулась и посмотрела в сторону Сораты, махая ему руками.

— Ты слишком медленный, Кохай-кун! Выйди за свои пределы! Сними ограничитель на своей руке и сделай это!

— Как будто я какой-то робот! Я и так выкладываюсь, как могу.

— Достигнув третьего уровня, я смогу трансформироваться!

— Что? Ты, что ли, станешь ещё более жутким пришельцем?!

Только он добежал до неё, как Мисаки снова рванула вперёд, так что Сорате пришлось остановить её.

— Нам нельзя прохлаждаться. Пока мы тут говорим, они устраивают слащавое свидание!

— Их сигнал уже близко, так что надо вести себя осторожнее.

— ~Хорошо, режим маскировки активирован!~

Мисаки попробовала спрятаться за соседним растением, привлекая тем самым ещё большее внимание людей.

— Так ты выделяешься даже больше!

— Кохай-кун, куда теперь?

Он проверил телефон. Карта показывала, что они находились довольно близко. Сигнал Масиро шёл из магазина в южном направлении. Парень показал Мисаки жестом направление и выдвинулся в сторону сигнала. Они поднялись на эскалаторе, потом по лестнице и затаились.

— Они там?

Мисаки выглянула из-за плеча Сораты, который сидел на корточках. Её дыхание щекотало ему ухо. Он всё ещё чувствовал на ней запах молока.

— Сэмпай, ты всё ещё пахнешь молоком.

— Ну, это ведь Кохай-кун выплеснул его на меня!

— Пожалуйста, не используй слово «выплеснул». Только что прошла ученица колледжа и странно посмотрела на нас.

— Ахх, нашла их!

Разволновавшись, Мисаки прижалась к его спине, и парню стало на редкость приятно. Он хотел засмеяться, но как только увидел Масиро, сосредоточился на ней. Дзин и Масиро шли вместе, осматривая магазинчики.

Высокий, статный мужчина и его стройная, красивая спутница привлекли внимание не только Сораты и Мисаки, но и всех людей вокруг. Большинство прохожих бросили на них повторный взгляд.

Парочка остановилась около модной лавки, и Дзин, осмотрев окно, что-то прошептал Масиро. Из-за расстояния сталкеры не услышали ни слова. Масиро часто шевелила губами, но в основном говорил Дзин. Она лишь отвечала на вопросы Дзина, как поступала и с Соратой.

Должно быть, в магазине их ничего не привлекло, и они пошли дальше. Если им что-то нравилось, они останавливались и болтали. И делали это снова и снова.

— Это сбор информации? А? Они ходят и что-то выискивают? Разве они не должны сейчас быть в лав-отеле?! Это торговый центр! Что они тут делают?!

— Как по мне, они на свидании…

— Просто Кохай-кун у нас дурачок! Овца!

— Не смешно.

— Овца!

— Зачем повторяться?!

Он чувствовал себя разбитым. Нет, внутри у него всё кипело. Он хотел засунуть руку себе в глотку и вытащить все неприятные ощущения, но он понимал, что такое провернуть невозможно. Совсем не смешно. Что это вообще такое? Дзин и Масиро ходят по магазинам. Когда расстояние между ними становилось меньше, Сорате хотелось кричать. Ему хотелось убежать, когда их плечи соприкасались, но он не мог.

— Кохай-кун, я достигла своего предела!

Только Мисаки попыталась рвануть вперёд, он схватил её за ремешок на плече и потянул назад.

— Если сделаешь это, тебя поймают!

— Всё норм! Скажу, что устраиваю шопинг!

— В твоём плане слишком много изъянов!

— Но! Но! Я не могу больше сдерживаться! Я вот-вот взорвусь! Оно выходит из меня! Всё сейчас затоплю!

Обуреваемая чувствами Мисаки несколько раз уткнулась Сорате в грудь.

— Пожалуйста, не шевелись!

— Но!

Мисаки была в слезах, говоря это и смотря на него снизу вверх. Сората взял её за руки, и они отошли к соседнему столбу. А Дзин и Масиро осматривали магазин аксессуаров.

— «Если хочешь, могу купить его для тебя», «Правда? Но мне как-то неловко», «Всё хорошо, я хочу подарить его тебе, чтобы отпраздновать наше первое свидание», «Спасибо, я буду им дорожить». Они точно сказали это!

— Дзин вполне мог, но для Масиро это невозможно.

— «Ну, чтобы отблагодарить, в следующий раз приготовлю что-нибудь вкусненькое», «В самом деле? Не могу дождаться», «Что хочешь съесть? Ну скажи, скажи!», «Я хочу съесть тебя», «Эээ~ ты такой пошляк~», «Как же быть-то? Ты выглядишь аппетитно!», «Хватит говорить такие извращённые вещи, я обижусь», «Ха-ха-ха, извини. Я извиняюсь». Именно это они сказали, оба!

— Хватит нести чушь! Дзин-сэмпай мог такое наговорить другим, но у Сиины совсем не такой характер!

— А какой у неё характер? Давай спросим специалиста по Масиро.

Дзин и Масиро дошли до магазина с зонтами на входе. Видимо, Масиро приглянулся зонтик небесно-голубого цвета, поскольку она раскрыла его.

— «Хмм~, тебе идёт», «…», «Мне купить его?», «…», «Не покупать?», «…», «А, ты передумала брать его». Кажется так.

— И это всё, что ты нафантазировал?! Скукота!

— Ты ждала шутку?

— Да чего там, Масиро вообще молчала!

— Сиина и правда ничего не сказала. Невероятно реалистично!

Дзин и Масиро остановились около магазинчика с дорогой утварью. Пока Дзин смотрел вокруг, Масиро разглядывала зонтик из предыдущего магазина. Неужели она и правда хотела купить его? Но стоило Дзину заговорить с ней, как её внимание переключилось на чашки.

— Канда-кун, что ты тут делаешь?

Сората вскрикнул от внезапного голоса. И это была не Мисаки. Медленно повернувшись, он увидел удивлённую Нанами Аояму в свитере кремового цвета, джинсовой юбке, леггинсах и с большой сумкой на плече. Из-за того, что Сората видел её исключительно в школьной форме, сейчас он её еле узнал.

— Ах~ Нанамин! Здравствуй!

— Камигуса-сэмпай, я уже просила не называть меня так.

— Ты предпочитаешь Нанапун?

Нанами сморщила лицо.

— Пожалуйста, зови меня просто Аояма.

— А почему не Аоян?

Звучит так, будто нос заложило от насморка.

— Зови меня нормально — Аояма.

— Да ладно тебе. Нанамин самое то.

Что касается прозвищ, Сорате тоже досталось. В начале был Соратан, Сорапун и Соранин… а потом ему стали навязывать целую кучу имён бисёдзё-персонажей, но в итоге выбор остановился на «Кохай-кун».

Но времени на игры у них не оставалось. Сората и Мисаки должны были следить за Дзином и Масиро. Заметив усталое лицо Сораты, Нанами глубоко вздохнула.

— Тогда зови меня Нанамин. Но что вы тут делаете?

— Нет, сперва ты.

— Я иду на подработку. Вон та лавка с мороженым.

— Мороженое?! Давайте вместе поедим мороженого, Кохай-кун! — мгновенно отреагировала Мисаки.

— Не думай как дикое животное! Побольше используй мозг!

Ремешок на её плече скорее походил на поводок для собаки.

— Опасно, очень опасно… Я чуть было не сбежала из реальности. Спасибо, Кохай-кун!

— Похоже, Канда и сэмпай в хороших отношениях.

Говоря это, она смотрела в другую сторону. Она до сих пор не заметила ни Дзина, ни Масиро. Каким-то образом сталкерам удалось отвертеться. Слишком уж неприлично признаваться, что следишь за чьим-то свиданием.

— Ааа~ тебе не надо идти в академию на выходных?

— Сегодня уроки уже закончились.

— Так ты работаешь после уроков?

Канда подумал, насколько это трудно, но не сказал вслух. Он знал, почему Нанами так упорно работает. Она жила одна и готовилась стать сэйю, хотя её родители, а в частности отец, были против. Они оплачивали её обучение в школе, но не проживание в общежитии и академию сэйю. Чтобы восполнить брешь в личном бюджете, ей приходилось каждый день подрабатывать.

По этой причине жила она бедно, а к концу каждого месяца на еду совсем не оставалось денег, и её живот постоянно бурчал от голода. Он несколько раз угощал её обедом в столовой, но она всегда возвращала ему деньги. Кто-то мог сказать, что она относилась к деньгам очень строго, но Сората считал, ей есть чему учиться.

— Так вы следите за свиданием Сиины и Митаки-сэмпай? — спросила Нанами слегка раздражённым голосом.

— Как ты узнала?!

Он понял ответ на свой вопрос, когда оглянулся. Стоявшая рядом Мисаки прислонилась к столбу и глядела на Дзина и Масиро.

— Какая плохая привычка.

Её глаза сузились так, будто она винила именно его.

— Не могу рассказать детали, но это очень долгая история. Личное тут совершенно ни при чём. Наверно.

— Ты оправдываешься передо мной?

Нанами ушла, не оглядываясь.

— Ах, постой!

— Я опоздаю на работу.

— Ааа, ладно. Постарайся сегодня.

Когда он сказал это, она обернулась.

— Можешь не говорить мне подобное, я в любом случае постараюсь.

Нежно улыбнувшись, Нанами повернула за угол и скрылась из зоны видимости.

Проводив её взглядом, парочка продолжила слежку за свиданием. Но когда Сората перешёл к следующей колонне, Мисаки не последовала за ним.

— Сэмпай?

— Кохай-кун.

— Чего?

Поникшая Мисаки сидела в тени колонны.

— Грудь болит…

Это отличалось от обычного.

Он не хотел видеть такую Мисаки. Даже Сората приуныл. Когда бы они ни следили за свиданиями Дзина, в итоге всё заканчивалось этим. Он не знал, что сказать в ответ, а поскольку Мисаки не хотела его лишний раз беспокоить, между ними повисла тишина. Казалось, что сердце разбили и Сорате.

Но на этот раз он заразился болью не от Мисаки, он чувствовал её сам. Ему было очень больно смотреть на Дзина и Масиро вместе.

— Ты, что ли, заразна, сэмпай?

— Что?

— Как бы сказать. Мне тоже сейчас нелегко.

Честно говоря, Дзин и Масиро, ушедшие дальше, хорошо смотрелись вместе. Дзин был пикап-мастером. Такова суровая реальность. Но эта боль не имела никакого отношения к «Обязанностям по Масиро». Его душа болела именно потому, что он нёс в себе личность Канды Сораты.

Он не хотел копать глубже, чтобы понять главную причину.

Правда, он был не настолько глуп, чтобы отвернуться от своих чувств.

— Дзину-сэмпай нравятся красивые, взрослые и спокойные особы?

Асами из актёрского клуба отличалась добродушием. Медсестра Норико помогала людям успокоиться. Руми обладала очарованием зрелой женщины. Тем не менее, все они были старше Дзина.

— Наверное, так и есть. Фуука, его первая девушка, тоже была такой…

— Ты следила за ним с самого начала …

— Я знала это без слежки. Потому что она моя старшая сестра.

— Эээ?! Подожди. Сестра?!

— Они расстались, когда Дзин окончил среднюю школу. Встречались около полугода.

Сората уже не мог смотреть на Мисаки, которая глядела на объект своей страсти вдалеке.

— Фуука действительно очень красивая, я горжусь ею.

Он не мог ничего сказать. Мисаки тоже весьма милая. С этим согласилась бы добрая половина всех мужчин на свете. Но к чему говорить ей это. Мисаки слышала лишь голос Дзина. Всё, что она хочет, это Дзин. Вот почему она стремится к нему, расстраивается, когда не может быть рядом, но всё равно не сдаётся.

— Наверняка между ними что-то произошло.

— Что?

— Я о Дзине. Когда он окончил среднюю школу, то начал встречаться со многими

девушками. До той поры его сердце принадлежало только Фууке.

— Понятно.

— Хааа… Почему это не могу быть я? Как несправедливо.

Мисаки грозилась упасть в обморок. Но они не могли просто отпустить Дзина и Масиро. Он уже спрашивал, и она отвечала, что ей больно смотреть. Но оставаться дома в неведении ещё больнее. Сората ещё не до конца её понял, но признал, что по-другому Мисаки жить не могла.

Дзин и Масиро спустились на эскалаторе. Мисаки не отставала.

— Ааа, подожди меня!

Сората подошёл к магазину, где продавали зонтики, и взял на кассу тот, который приглянулся Масиро.

— Кохай-кун! Дзин и Масирон уходят!

— Не страшно, если вдруг потеряем их. У нас есть GPS.

Оплатив 5000 йен, он получил зонтик. Работник, сосредоточенный на своей работе, подумал, что это подарок, и стал упаковывать покупку, потому Сората вышел из магазина гораздо позже, нежели хотел. Ожидавшая Мисаки оттого расстроилась.

— Ах~ ну в самом-то деле~ они исчезли.

— Мы можем быстро догнать их!

Достав телефон, они могли найти Масиро. Дороги отобразились нормально, но карта никак не загружалась полностью. Значок, показывающий область, мерцал.

— А?

— Что-то не так?

Телефон сообщил, что не может найти искомое. Сората попробовал ещё раз, но результат не изменился.

— Должно быть, в телефоне Сиины сел аккумулятор…

— Что!~ Я думала, мы можем отслеживать их!~

Мисаки схватила его за воротник и жёстко затрясла.

— Нет, нет! Всё хорошо! Они спустились по лестнице, так что наверняка вышли наружу! Здесь есть только один лав-отель, недалеко от шоссе. Он ещё похож на замок.

— Тогда туда! Поспешим!

Побежав от торгового центра в сторону шоссе, они увидели Дзина и Масиро, переходящих на другую сторону по эстакаде. Сората и Мисаки молча поднялись по лестнице, чтобы остаться незамеченными. Убедившись, что Дзин и Масиро на другой стороне, они спрятались и стали смотреть на них. Лав-отель в форме белого замка находился прямо перед ними.

— Они и правда зайдут туда?

Смотря на замок, Масиро совершенно не выражала никаких эмоций. Когда она что-то сказала Дзину, тот рассмеялся и прошептал ей пару слов на ухо.

— Сэмпай, мы точно должны остановить их! Они и правда собираются туда!

Мисаки внезапно перестала опираться на него.

— Сэмпай?

Обернувшись, он увидел, что она встала. Дзин и Масиро могут увидеть её.

— Сэмпай!

— Хватит…

Её голос стал похож на писк. Трудно было поверить, что это действительно звучал голос Мисаки.

— Я… пойду обратно.

На щеку ей упала большая капля. Небо выглядело чистым, но дождь не прекращал капать. Это был дождь Мисаки.

— Я возвращаюсь.

Удручённая Мисаки сказала это себе под нос и пошла обратно той же дорогой, которой они пришли сюда. Она набрала темп и побежала трусцой, а затем перешла на спринт. Сората хотел последовать за ней, но поймал на себе взгляд Масиро.

— Тьфу!

Дзин схватил колеблющуюся Масиро и силой повёл вперёд. На этом человеческие мысли иссякли. Мисаки просто исчезла из его головы. Сората начал кричать как дикое животное и прыгнул со ступенек. Дзин и Масиро обернулись. Они что-то сказали, но он их не слышал.

Собрав всё, что у него было, в кулак, Сората полетел на Дзина. Его сжатый кулак стал жарче. Его шея стала жарче. Всё его тело словно пылало. В Дзина полетел прямой удар, но до того, как он влетел тому в подбородок, взгляд Сораты сотрясся. Он не понял, что произошло. Само собой, ведь он не ожидал контрудара от Дзина. Удар в подбородок от человека выше и сильнее сотряс ему мозг.

Его тело отказалось работать. Он лишь видел, как всё его поле зрения заполняет земля. Асфальт приближался к нему. Парень даже не понимал, что падал. Мир начал изгибаться. Пытаясь разобраться в происходящем, Сората потерял сознание.

Часть 4

Когда Сората пришёл в себя, перед ним висел зеркальный шар. Вращаясь, он отражал розовый и фиолетовый свет.

— Ты проснулся?

Перед его взором возникло лицо Масиро, закрывшее свет. Освещение комнаты слегка подкрашивало её белую кожу. Всё ещё чувствуя себя туманно, Сората беспомощно посмотрел на неё. Что случилось? Почему эта странная девушка надо мной? И что за удобная подушка под головой? Он даже хотел спросить марку, чтобы купить себе такую же. Но настала пора возвращаться в реальность.

— Эй, Сиина.

— Что?

— Это подушка из коленей?

— Да.

Пока они говорили, его ум прояснился, а сознание вернулось к реальности. Он быстро встал и между делом заехал головой по лбу Масиро. Сората даже и кричать не мог, он просто скатился на пол от боли. А вот Масиро вообще не почувствовала боли и потёрла место их контакта.

— Больно.

— Тогда скажи это так, чтобы я поверил!

— Не больно.

— Тогда и говорить не стоит!

Он не мог постичь её. Существо по имени Сиина Масиро жило за пределами его разумения. И не слишком ли легко она дала парню полежать у неё на коленях?

— О чём ты думаешь?!

— О земле.

— Чё? Уменьши масштаб!

— …

— Нет, не важно.

Масиро сохраняла молчание и лишь моргала.

— Но, вот...

Там, где они сидели, стояла кровать. Кровать на двоих. Кроме того, она имела форму гигантского розового сердца и занимала почти половину комнаты. Помещение специально сделали под кровать. То же можно было сказать и о белых стенах. Освещение создавало эротический настрой.

Обставленная декоративными предметами комната словно предназначалась для принцессы из какой-нибудь сказки. Однако вряд ли скромная, непорочная принцесса ждала принца на белом коне. Скорее, она ждала боксёра, который дрался за её руку внутри замка.

Его глаза болели, а голова кружилась. Сората с его непонимающим взглядом и Масиро, сидящая на кровати и сложившая ноги, походили на невинных детей, забредших в неположенное место.

— Лав-отель.

Масиро безучастно посмотрела на Сорату.

— Меня… вырубил Дзин-сэмпай контрударом...

А когда он открыл глаза, они оказались в лав-отеле.

Сюда их точно привёл Дзин.

— Кстати о поисках. А где Дзин-сэмпай?!

— Он ушёл.

— Почему?!

— Он сказал, что остальное сделает Сората.

— Хорошо... Ну, тогда пошли домой.

— Нет.

— Подумай немного! Ты хоть знаешь, чем тут занимаются?!

— Я буду здесь спать.

От ярого ответа Масиро Сората отпрянул назад.

— Что? Почему? Ты же сопротивлялась…

— …

— Тогда, перед отелем.

— Дзин сказал мне.

— Дзин сказал что?

— Если я сделаю это, Сората придёт.

Сората придёт. Что это значило? Он ведь не какой-то супергерой, который спешит на помощь нуждающимся. Что за нелепица. Тем не менее, всё стоило понимать иначе, если Дзин заметил его и Мисаки.

— Ты видела?

— Что?

В глазах Масиро не чувствовалось ни капли лжи. Значит, только Дзин заметил их.

— Твой телефон, ты выключила его по дороге?

Масиро кивнула.

— Дзин-сэмпай сказал тебе и это?

Масиро снова кивнула.

Сомнений не осталось. Дзин знал. Их поймали с поличным. Дзин знал обо всём и своими действиями испытывал его. Он мог с самого начала планировать завести Сорату и Масиро в отель.

— Я проучу его за это.

— Дзин хороший парень.

— Я знаю. Но это место! Ты должна больше думать, прежде чем действовать!

— …

— Зачем ходить на свидание, если всего лишь нужно набраться идей для рисунка?

Сората высказал больше, чем следовало. Он сказал то, что лежало у него на сердце, но было уже слишком поздно.

— Это было не свидание.

— Вы вместе ходили по магазинам.

Сторонний наблюдатель точно принял бы это за свидание.

— Дзин попросил меня об этом.

— Зачем?

— Это наш секрет.

От её слов его гнев только возрос.

— А. Ладно тогда!

Масиро неожиданно встала.

— Ч-что?

Она проигнорировала Сорату и пошла в ванную.

— Подожди!

— Почему?

— Я ещё не закончил говорить!

Не отвечая, она приспустила топ.

— Зачем ты раздеваешься?

— Чтобы помыться.

— Я же всё увижу! Хоть немного обдумай ситуацию! Мне-то что делать?

— Хочешь помыться вместе?

— Ладно, я понял! Я продолжу читать нотации в ванной.

— …

— …

— Тогда раздевайся.

— Прошу тебя, прекрати!

— Я плохо понимаю Сорату.

— Я говорю понятно, просто ты очень странная. Короче, дай мне передохнуть.

Только когда он начал говорить с ней жёстко, она остановилась.

— Подумай над этим! Что если произойдёт нечто плохое?!

Повисла тишина, и отчаяние Сораты заволокло всё вокруг. Масиро равнодушно

посмотрела на него, а затем медленно пошла к нему, частично сняв одежду.

— Это бессмысленно.

Её голос звучал очень прохладно.

— Почему?

— Это — то же самое.

— Скажи так, чтобы я мог понять.

— …

— …

— Даже если бы я собиралась сюда придти, то всё равно бы сперва пошла искать идеи.

— Ты…

Он сжал губы, издав при этом неприятный звук.

— А что насчёт Сораты?

— Что?

— Что случилось? Ты сказал, что будешь занят.

— …

Тут его гнев и отчаяние рассеялись. Масиро попала в яблочко, и Сората отчётливо видел в её глазах уныние.

— Странно тут ведёт себя Сората.

— Это…

Он знал. Ничего странного тут не было. Он понял это в торговом центре. Он наконец-то понял. Ему стало больно смотреть на Масиро и Дзина вместе, и он вообще не хотел этого. Всё началось не в прошлую бессонную ночь. Это началось уже давно. Возможно, он впервые почувствовал это в момент их первой встречи.

Именно поэтому он волновался.

Он не хотел подвергать её опасности.

Он не хотел её ранить.

Он хотел видеть её улыбку и всегда быть рядом с ней.

Даже если и было так, высказать всё вслух он не осмелился.

— Неважно.

Он не мог отвести от неё взгляд.

— Для Сораты, который хочет покинуть Сакурасо, это неважно.

Она всё-таки сказала то, что он не хотел слышать.

Сората не мог сказать, что хотел. Он не имел права говорить о своих чувствах.

— Мне нужно сделать это, чтобы нарисовать свою мангу.

Сухо отвечать решительной Масиро не имело смысла. Дешёвые ответы она не слышала. Они не достигнут её. Она жила так, как хотела, как велела её истинная сущность. Так она проявляла себя. Для неё жить — значит творить. Таково её кредо. Её первоочередной задачей было создавать вещи. Побыв рядом с Масиро, он понял это. Она относилась к тем людям, которые готовы пожертвовать ради своего творения собственной улыбкой.

Она пришла сюда, потому что захотела отыскать идеи для работ. Он жалел, что велел ей больше думать, а потом действовать. Масиро думала. Она приняла решение, сперва обдумав его, а потому не колебалась. И не дрожала. Тем, кому следовало думать, прежде чем действовать, был Сората.

— Я пошла.

Когда Масиро сказала это, Сората даже не мог увидеть выражение её лица. Ему не хватило смелости посмотреть ей в глаза.

Когда она вышла из ванной, туда зашёл он и забрался под душ, уставившись себе под ноги. Ничего хорошего сегодня не случилось, но казалось, словно вместе с потом уходит и всё плохое, навалившееся на него.

Когда он вернулся, Масиро уже спала на кровати в форме сердца. Она была абсолютно беззащитна, её прикрывало лишь одно полотенце. Сората хотел сказать её надеть что-то, но не мог. Он лишь молча положил на неё одеяло.

Пока она принимала душ, он подумывал уйти. Но он боялся оставлять её в подобном месте, потому решил остаться и лично за ней присмотреть.

Он не хотел спать с ней на одной кровати, так что пристроился вдали от неё, напротив входа. Нажав пару клавиш на телефоне, он позвонил Дзину, который сразу ответил на звонок.

— Эй, как себя чувствуешь?

— Ужасно.

— Ха-ха. Прости, я хотел принять удар, но ты бежал на меня, как монстр. Поэтому я подумал, что ты меня простишь, и замахнулся, не думая.

— Меня это не волнует.

— Что, так ты позвонил мне не потому, что разозлился?

— Я не в настроении.

— А, ты воевал с Масиро?

Дзин очень хорошо всё знал. Сората хотел себе такую же способность.

— Мы не воевали. Но я получил смертельный удар.

— А Масиро?

— Она спит.

— В твоих руках?

— Как такое может быть, если мы только что воевали? Она спит на кровати одна.

— А ты?

— Я зажат между стеной и решёткой для обуви.

Дзин рассмеялся.

— Что ты сделал?

— Я бы сам хотел знать.

— Сочувствую Масиро.

— А что насчёт меня?..

— Тебе я нисколько не сочувствую.

Сората и сам к себе так относился, но другое дело услышать это от Дзина. Он хотел возразить, но и отходить от темы не хотел, потому пропустил иронию мимо ушей.

— Я покину Сакурасо.

— Ты позвонил мне, только чтобы сказать это?

— А разве нельзя?

— Нет, мне без разницы. Если думаешь, что таков твой путь, то дерзай.

— Учту твои слова.

— Ну, что до меня, я не выношу вида расстроенной девушки.

— Неужто кто-то из-за меня расстроится?

— И если никто не признает моих усилий, то никто и не похвалит.

— Да.

— Между прочим, меня долго отчитывали.

— Кто?

— Масиро.

— Из-за чего?

— Чтобы я больше не беспокоил тебя.

— Что?

— Она сказала не напрямую, но, выйдя из отеля, я подумал и пришёл к такому выводу.

— Что, чёрт возьми, это значит?

— В отличие от тебя, я не специалист по Масиро. Сегодня мне было очень трудно общаться с ней.

— Как посмотрю, у вас прошло замечательное свидание.

— Свидание, да?

Его ответ вышел бессодержательным. Дзин задумался, и разговор прервался.

— Масиро что-нибудь говорила про сегодня?

— Она сказала, что это секрет между вами двумя.

Он не хотел этого, но по голосу казалось, что он жалуется.

— Я велел ей сказать так. Чтобы сохранить всё в тайне.

— И какой в этом смысл?

— Не говори так. Мы и правда лишь ходили по магазинам по моей просьбе.

— И что ты тогда хочешь от меня?

— Не дуйся. Я действительно не хотел говорить об этом, но завтра день рождения

Мисаки. Я просил помощи, чтобы подобрать подарок. Теперь понятно?

— …

— Я сказал ей, что она может рассказать об этом, если ты спросишь, но она решила проявить тактичность.

— И что?

Смысла слушать это не было. Он уже решил покинуть Сакурасо.

— Кроме того, в магазине зонтов ей кое-что приглянулось.

Зонтик, о котором сейчас шла речь, стоял завёрнутый около двери.

— И продавец-консультант, и я рекомендовали ей купить его, но она сказала, что не будет покупать его сегодня. Как ты думаешь, с чего бы так?

— Откуда мне знать?

— «Я куплю его с Соратой». Вот, что она сказала. Вы дали друг другу обещание?

Когда он услышал это, у него заболело в груди. Он точно это сказал, но не считал это обещанием. Он сказал так только потому, что не хотел расстраивать Масиро. Но она приняла ту фразу за серьёзное обещание.

Он не понимал, почему Масиро так думает, но это разрывало на части его сердце.

— Если не хочешь, чтобы кто-то увёл её, то по-хозяйски выполняй свои обязанности и заботься о ней.

— В каком смысле «по-хозяйски»… Я имею в виду, Сиина похожа на очаровательного зверька, но…

— Ты пожалеешь, если не удержишь всё в своих руках.

— Говоришь, мне следует надеть на неё ошейник и держать на поводке?

— Хорошая идея. Возбуждает.

Сората представил её в таком виде и сразу отбросил эту картину прочь.

— Ты какую-то ерунду напридумывал!

— А почему бы тебе не попробовать? У вас там наверняка дают в аренду поводки и всякое такое.

— Я не буду это делать!

— В первый раз лучше попробовать по-нормальному?

— Хватит об этом!

— Боже, какой непорочный парень.

Снова уйдя от темы, Сората посмотрел на спящую на кровати Масиро.

— Я вешаю трубку.

— А, подожди.

— Ты хочешь ещё что-то спросить?

— Сэмпай, где ты?

— Я? Я у Руми дома.

— Мы можем поговорить ещё немного?

— Конечно, она всё равно в душе.

Сората отчётливо слышал на заднем фоне плеск воды.

— Всё ясно.

— Итак, что ты хотел?

— Вернись сегодня вечером в Сакурасо.

— …

Хотя Дзин ничего не сказал, он точно всё понял. Он знал, что за ним следили, и кто именно следил.

— Ты должен знать это лучше, чем…

— Окей, стоп!

— Дзин-сэмпай!

— Я запрещаю тебе говорить о том, о чём сам стараюсь изо всех сил молчать.

— Я не могу смотреть на такую Мисаки-сэмпай.

— Ах. Ты всё же сказал.

Дзин ответил в довольно беззаботной манере. Наверное, он понимал, что рано или поздно этот день придёт.

— Для меня это слишком.

— Почему не Мисаки-сэмпай?

— …

— Дзин-сэмпай?

— Нормальные люди спрашивают такое?

— Просто у меня нет выбора.

— И зачем спрашивать, если знаешь.

— Если ты купил ей подарок на день рождения, то не всё так просто?

Давая Дзину время ответить, он ждал. И вот тот начал отвечать.

— Сейчас я не могу… Если увижу её грустный взгляд, то точно съем её.

— Что?! Ты зверь!

— Внутри меня живёт зверь, который хочет навредить Мисаки. Я хочу развратить её, хочу выплеснуть на неё всю свою похоть. Я хочу сломать её… хотя бы на мгновение, я хочу полностью доминировать над ней.

Его голос звучал тихо и шатко.

— Но она для меня драгоценный человек. Я не смею и пальцем её тронуть. Она очень дорога мне… С этим ничего не поделать.

Дзин показывал свою необычную сторону. Хоть он не собирался возвращаться, он думал о Мисаки. Когда он видел Мисаки и Сорату вместе, его это также несколько раз задевало.

— Я всё понял, когда услышал это от первой девушки.

— Ты о сестре Мисаки?..

— Не может быть, Мисаки рассказала тебе? Как-то грустно мне от таких новостей становится.

— Прости.

— Я правильно сделал, когда врезал тебе.

— Я буду вечно это помнить.

— Давай представим, что этого никогда не было.

— Нет, я хочу услышать, почему вы расстались.

— Просто смой всё в унитаз.

Дзин издал горькую усмешку. Он не сопротивлялся и явно не собирался прекращать говорить.

— Я до сих пор помню, что мне сказала Фуука. Нет, я просто не могу забыть. «Я лишь замена для Мисаки. Ты выбрал меня, потому что боишься обидеть её и хочешь оставить чистой?»

— Как унизительно.

— Пока я не услышал это, я о подобном даже не думал. Но отчего-то я не мог найти себе оправдания. В конце концов, она сказала: «Извинись хотя бы», — и замахнулась на меня кулаком.

— Ха-ха.

— Тут не над чем смеяться. У меня кровь носом пошла.

Представив Дзина, лежащего на полу с окровавленным носом, Сората засмеялся ещё сильнее.

— Я совсем не понимаю романтику Дзина-сэмпай.

Если вам кто-то нравится, не правильно ли заботиться и обнимать объект своей любви? А желание сломать или замарать его — это полная противоположность вышесказанному.

— В любом случае, вернись вечером в Сакурасо.

— Я~ говорю~ тебе~ если я вернусь, то запрыгну на Мисаки.

— Тогда запрыгни на неё.

— Сората, ты меня вообще слушал?

— Ага, сэмпай любит Мисаки-сэмпай.

— Балда! Ты всё-таки сказал это!

— Это месть за удар по лицу.

— Это невозможно для меня…

— Почему?

— Потому что я осознал, почему хочу сделать ей больно.

— Это…

— А, прости. Руми вышла, я убегаю.

— Подожди, сэмпай! Вернись в Сакурасо!

Дзин не ответил. Сорате оставалось лишь верить в него. В настоящее время в Сакурасо находилась Тихиро, так что он не сильно беспокоился… но все же беспокоился. Впервые он увидел плачущую Мисаки.

Если бы сегодняшний день прошёл как все прочие, она бы прикусила губу и пережила это. Но сегодня было иначе. Сегодня всё, что она в себе накопила, вырвалось наружу. Потому не так-то просто было во всём разобраться.

Сората закрыл телефон и положил его на обувную стойку. Он сложил ноги вместе и закрыл глаза. Ночная тишина нагоняла чувство одиночества. Он начал думать над словами Дзина, о Масиро, о зонтике и свидании. Тишина подчёркивала девичье дыхание, которое послужило ему колыбельной. Парень решил извиниться перед Масиро за сегодняшнее, когда проснётся. Если она простит его, он может покинуть Сакурасо без угрызений совести.

Часть 5

Проснувшись, он почувствовал себя ужасно. Сон в сидячей позе мало кому понравится. Всё тело болело, и он совершенно не мог двинуть им, не говоря уже о том, чтобы встать. Помассировав болезненные руки и ноги, он вылез из пространства между дверью и стойкой для обуви.

Когда утром позвонили, Сората поспешил освободить номер в лав-отеле, волоча за собой Масиро.

Когда они вышли на улицу, лил дождь. Да и температура для июня была довольно низкой.

Масиро посмотрела на серое небо.

Сората очень устал.

Когда они проснулись, то не могли сказать друг другу ни слова. Они упустили возможность сказать «доброе утро», так что дальнейший диалог вышел бы неловким и неестественным. Даже при уходе из номера Сората лишь показал на дверь подбородком.

Они не говорили даже в лифте, холле и ресепшене. Масиро даже не пыталась заговорить или хотя бы взглянуть на Сорату. А позиция «Я не собираюсь сдаваться просто так» свела на нет желание Сораты побыстрее извиниться.

Если собираешься вести такую игру, то этого я и хочу. Я всё равно уеду из Сакурасо. И больше никогда не буду путаться с Сииной Масиро.

Масиро явно решила, что дождь в ближайшее время не кончится, потому что решила пробежаться. Наблюдая за её маленьким, слабым телом, Сората без раздумий окликнул её.

— Сиина.

— …

Масиро встала вполоборота, но смотрела не на него, а на землю.

Чтобы привлечь её внимание, он достал длинный, тонкий пакет. Внутри находился зонтик, купленный им в торговом центре.

— Возьми.

Сунув ей в руки зонт, Сората в одиночку поднялся по лестнице, ведущей на эстакаду. Холодный дождь приносил ему радость. Смывал все неприятные ощущения. Позволяя дождю промочить себя до нитки, парень наказывал себя. Некому было его прощать, но под дождём он чувствовал искупление.

Парень медленно шёл по эстакаде. Смотрел на дождливое небо. Но тут в поле зрения появился участок голубого неба.

Его догнала Масиро вместе с зонтом, который он для неё купил. Небесно-голубой зонтик. С картинками неба внутри. Когда Масиро держала его, он выглядел слишком ярко, но зато шёл ей больше, чем тот красный, позаимствованный у Мисаки.

— Откуда он у тебя?

— Я видел, как кое-кто вожделенными глазами смотрел на него, потому купил его в подарок.

— Понятно. Ну, тогда я верну его.

— Нет, я дарю его тебе.

— А как же подарок, который ты хотел подарить?

— Ты ещё не поняла?

— Нет.

— Когда я говорил кое о ком, я говорил о тебе.

Засмущавшись, Сората затопал дальше.

Масиро подпрыгнула к нему и закрыла его зонтиком. Идти так было очень неудобно.

— Спасибо.

— Всё нормально… не бери в голову.

— Ага.

Масиро кивнула.

— Сората…

— Да?

Масиро посмотрела на него. Впервые за тот день их взгляды пересеклись. Только она открыла рот, чтобы что-то сказать, как кто-то позвал их.

— Эй, вы.

Их позвал полицейский в дождевике. Зонтика у него с собой не имелось, потому ему пришлось довольствоваться пластиковым козырьком.

— Вы выглядите как старшеклассники.

Взгляд, полный сомнений. Лучше придерживаться мысли, что он заметил их выходящими из лав-отеля.

— Да.

— Нет, мы студенты колледжа.

Ответы Сораты и Масиро перекрыли друг друга. Полицейский подозрительно посмотрел на них и, заметив их ложь, шагнул к Сорате.

— Эй, сейчас лучше наврать, — прошептал он Масиро на ухо.

— Почему?

Смысла говорить с Масиро тайком не было.

Сората почувствовал, как энергия покидает его тело.

— Даже если вы и пара, не очень хорошо пропускать уроки и вытворять непристойные вещи.

— Мы не пара.

— Аххх! Сиина, просто помолчи.

— Какие у вас отношения?

Пока Сората пытался придумать хорошее оправдание, Масиро снова заговорила.

— Сората мой хозяин.

Внезапно подул ветер.

Полицейский странно посмотрел на Сорату.

— Э-это недоразумение! Сиина, ну что ты говоришь?!

— Держишь меня на поводке.

— Как так? Ты слышала, как я разговаривал с сэмпаем?

Вероятно, и про его уход из Сакурасо она слышала. Если так, то ситуация для Сораты становилась ещё более неудобной.

— …

Масиро говорила что угодно, но не то, что нужно.

— Ты сказал, что закуешь меня в цепи.

Он не нашёл в себе отваги посмотреть на кашляющего офицера.

— Нет, нет, стой! Не вырывай слова из контекста! Почему ты так со мной поступаешь? У тебя на меня зуб? Это из-за вчерашнего? Прости! Я больше не буду заносчиво читать тебе нотации! Пожалуйста, объясни всё полицейскому! Если всё так и продолжится, это запишут мне в личное дело!

— Послушаю твои оправдания в отделении, проследуй за мной, хозяин.

— Офицер! Как вы можете такое говорить примерному гражданину?! Я — хозяин? Если я докажу свою невиновность, то подам в суд за клевету. В следующий раз мы встретимся в суде!

— Хватит чесать языком и идём!

Полицейский уволок Сорату со ступенек.

— Сиина!

— Мы должны услышать твою версию случившегося, так что идём.

— Хорошо.

— Сначала как следует всё объясни!

Чтобы полностью рассказать всю историю от начала и до конца в отделении, потребовалось почти два часа, а после Сората совершенно выбился из сил.

Объяснить ситуацию стандартными средствами оказалось трудно, но когда они сказали, что Сиина начинающая мангака, собирающая материал для своей манги, их отпустили.

Когда они закончили объясняться, за ними приехала Тихиро. Они пристыжено склонили головы, извиняясь за недоразумение, но от страха не решились сказать что-то ещё.

В любом случае, им удалось избежать наказания. И им не приписали никакую уголовщину.

Когда они вышли из участка, дождь уже закончился, и между облаками просматривалось солнце.

— Думаю, на вас сакихена уже не осталось.

— Да вы что! Неужели больше нечего сказать?

— Конечно, есть, но ты же знаешь, я сдерживаюсь.

Скрывая напряжение на лице, Тихиро затопала к нему.

— Я-я знаю.

Сората отошёл на три шага назад.

— Меня не волнует, что ты делаешь, но убирай за собой бардак, как Митака.

— По мне так всё нормально, пока я действую в рамках логики.

— Что? Хочешь быть хорошим человеком?

— Таков план.

— Если не будешь думать о последствиях, то наживёшь себе проблем.

Взглянув на стоящую позади Масиро, Тихиро развернулась и сказала:

— Ах~ах, как же влом идти в школу.

Тихиро пошла к станции. Посмотрев ей вслед, Сората обернулся и позвал Масиро:

— Эй, Сиина.

— …

Она услышала, но ничего не ответила.

— Я сожалею о вчерашнем. Не стоило мне такое говорить.

— …

— Я знаю, ты пошла на это после долгих раздумий.

— …

— Но то место не очень годится для сбора материала.

— …

— Я покину Сакурасо, но я тебя выслушаю. Расскажи мне всё. И скажи, куда ты хочешь пойти и что сделать.

Если бы Сората знал, куда она хотела пойти, он бы не позволил Дзину увести её.

— Я свободен в любое время.

Говорить такое ему было довольно неловко, но Масиро до сих пор не отвечала.

Ничто уже не держало его, так что он решил следовать за Тихиро, но Масиро схватила его сзади.

— Сиина?

Он попытался оглянуться, но не мог.

— Не уходи.

Голос прозвучал тихо, но Сората ясно услышал его.

— Но я…

Если он ничего сейчас не скажет, то его сердце не выдержит.

— Я…

Его мозг не работал. Он не мог выговорить то, что хотел. Ему следовало ещё раз сказать, что он переезжает, но не мог.

Он попытался глубоко вдохнуть и собраться с мыслями.

Я развернусь и ясно скажу это.

Как только он решил так, Масиро упёрлась лбом ему в спину. Когда она сделала это, спина Сораты одеревенела, и парень не смог двинуться с места.

От прикосновения он почувствовал в спине мягкое тепло.

Сората чувствовал спиной её дыхание. Масиро остановилась прямо позади. Не говоря ни слова, они какое-то время стояли вот так. Но он чувствовал, что в Масиро нарастает беспокойство, и не мог с этим мириться. Он должен был что-то с этим сделать.

— Переезд...

— Да?

— Переезжать трудно.

— Да уж...

— Это хлопотно, менять адрес и всё такое.

— Ага.

— В обычном общежитии живут в комнатах попарно, да и комендантский час приносит много хлопот.

— Точно.

— А Сакурасо не такое уж плохое.

— Мне оно нравится.

Когда она вслух высказала ему это, его сердце заколотилось сильнее. Наверно, как и у Масиро.

— Думаю, мне оно тоже нравится.

Но он считал, что честность ничего не меняет. Слушая, как другие говорят о Сакурасо, как о месте для проблемных людей, он и сам поверил в это. Он продолжал твердить себе, что надо не выделяться из толпы.

Поначалу он и правда думал, что Сакурасо — это проблемное место. Оно полнилось странными людьми, да и учитель выходил за рамки принятых норм.

Но было весело.

Жизнь в Сакурасо приносила гораздо больше веселья, чем обычное общежитие.

Каждый день казался школьной поездкой.

Сората с самого начала знал, что большинство учеников не поймут его, а преподаватели будут избегать данной темы.

Непреложная истина. Реальность. Правда.

— Привет?~

Тихиро, ушедшая далеко вперёд, остановилась и состроила им рожу.

— Вы забыли, что я здесь? Что вы пытаетесь сделать? Подумайте о прохожих, аж жуть наводит!

— Мы-мы не делаем ничего плохого!

Сорате пришлось сказать это из-за Масиро, прилипшей к его спине.

— Что за «Мне тоже оно нравится»? Звучит дёшево!

— Уваааааа! Не повторяйте эту опасную фразу!

— Вот достало. Только и знаешь, что маячить перед глазами.

— Не сыпьте соль на рану! Вы ведь учитель!

— Я придерживаюсь львиного стиля образования!

— Пусть так, это уже слишком!

— Раз у тебя так много жалоб, то ладно! Устоим сегодня в Сакурасо собрание!

— А? И что будем решать?

— Хочу внести правило, запрещающее внутри общежития любовные связи!

Предложение Тихиро эхом разошлось по голубому июньскому небу. Учительница продолжила путь, ускорив темп. Этим она велела им тоже поспешить.

Игнорируя её, Сората держал медленный темп Масиро. Он посмотрел на неё сбоку от себя. Масиро тоже посмотрела на него.

— Что?

— Нет, ничего.

Он и правда хотел спросить, почему. Он не хотел делать это, так как боялся услышать в ответ что-то типа: «Не хочу, чтобы человек, который даёт мне баумкухен, исчез».

Нынешний расклад его вполне устраивал.

14 июня.

В протоколе собрания Сакурасо записали следующее.

—За введение запрета на любовные связи внутри общежития: 1 голос за и 5 против. Как обычно, сегодня мы опять впустую потратили время.

Секретарь: Рюноске Акасака.

Примечания

↑ Японский аналог Водяного, который любит огурцы.

↑ Традиционное японское блюдо, представляющее собой красный моти-рис с бобами

Часть 1

Вечером того же дня, когда его привели в участок, Сората разорвал бумагу с надписью «Моя цель — побег из Сакурасо» и заявил всем, что остаётся.

— Приношу глубочайшие извинения, что нагнал шороху. Благодаря вам я пришёл в себя. Я продолжу жить здесь, в Сакурасо, так что позаботьтесь обо мне.

Дзин понимающе улыбнулся поклонившемуся Сорате, а пьющая пиво Тихиро попросила не говорить настолько смущающих речей. Мисаки сменила тему, будто её это совсем не касалось, и тогда дело дошло до Рюноске, который в своём репертуаре остался у себя в комнате.

«Да, хорошая работа. От горничной».

Использовал электронную горничную, чтобы та выполнила за него всю работу, и не явился на собрание лично.

Остаться в Сакурасо Сорату побудила Масиро, но вот её как раз на собрании и не было, поскольку по приходу она тут же направилась к себе рисовать мангу. Потому Сората не знал, что она думала.

Должно быть, из-за скорых сроков сдачи сейчас она трудилась даже больше, чем раньше, и если бы он попытался заговорить с ней, она бы его проигнорировала.

Даже если он говорил, что ванна готова.

— Аууу, Сиина. Прими ванну.

— …

— Ванну.

— …

— Похоже, я могу говорить всё, что хочу. Если не ответишь, я полапаю твою грудь.

— …

— Как же мне жаль, что это шутка.

Масиро не выказывала никакой реакции. Сорате на самом деле не хватило бы смелости, чтобы полапать её грудь, потому он сдался и пошёл в свою комнату, чувствуя себя воздухом, на который не обращают внимание. Может, «Сора» в его имени и правда означало воздух[1]…

Тогда пора уже жаловаться на своих родителей.

На следующий день Сората пожалел о своём вчерашнем решении. Когда он открыл дверь, Масиро до сих пор сидела за столом и работала на планшете. Восход освещал стройную фигуру девушки и создавал вокруг неё божественную ауру.

Так как она не отвечала на его вопросы, ему пришлось вытаскивать её из-за стола и каким-то образом волочить в школу. Конечно, она пребывала в таком состоянии, что просто не могла сосредоточиться на уроках. Когда Сората на перемене посетил её в классе изобразительного искусства, то увидел, как она без зазрения совести дрыхнет на столе. От прочих студентов-художников он понял, что она не просыпалась, что бы учителя ей ни говорили.

Он думал, что её придётся ждать после школы, но получилось наоборот, это она пришла к нему, пока он собирался. Её лоб до сих пор был красный после сна на парте, а волосы запутались. Как бы то ни было, она сразу дёрнула Сорату за ремень и попросила отвести в общежитие.

Из-за этого они породили волну недоразумений среди одноклассников, а Сорате пришлось уйти, не имея шанса всё им объяснить.

Как только они вернулись в Сакурасо, Масиро вернулась в рабочий режим и, закрывшись у себя, продолжила работу над мангой. При этом она не сказала Сорате ни «спасибо», ни что-то ещё.

Похоже, она делала по одной черновой странице в день. Она посылала их по электронной почте редактору и временами говорила с ним по телефону.

Шло время, и распечатки отвергнутых раскадровок оказывались на полу. Чтобы следить за порядком, Сорате приходилось иногда заглядывать в её комнату. Раскадровки Масиро почти доходили по качеству до чистовиков. Персонажи были нарисованы сплошными линиями, без грубых участков.

Календарь на стене, на котором около даты 30 июня красным цветом написали «Крайний срок для конкурса», говорил, что у неё осталось лишь полмесяца, так что она не могла позволить, чтобы её черновые варианты отвергали. Она должна была получить одобрение всех раскадровок и как можно скорее начать чистовик. Но даже в такой ситуации она не забросила отработку навыков рисования.

Не рассчитывая на ответ, Сората спросил Масиро.

— А не лучше ли повременить с тренировками?

— Сейчас мне нужно тренироваться. Равно как и в будущем, — быстро ответила

Масиро, не отвлекаясь от рисования.

Но что бы он ни спрашивал у неё в дальнейшем, его игнорировали.

Хотя Масиро забила голову одной лишь мангой, иногда она подходила к Сорате и говорила бессмысленные вещи. Если же он первый пытался разговаривать с ней, она не обращала на него внимания, а начинала говорить, только когда сама того хотела.

Впервые это произошло, когда Сората и Мисаки играли в файтинг. Тогда она сказала:

— Сората, я иду к себе.

И она действительно ушла к себе. Во время смены раунда парень оглянулся в её поисках, но девушка уже ушла. Он не знал, что она хотела этим показать.

— Кохай-кун, что это было такое?~

— Поди разбери.

А на следующий день, когда он уже собирался спать…

— Сората, я иду в душ.

Она пришла к нему в комнату и заявила это. А через день…

— Сората, в туалет.

Услышав это, он выплюнул сок, который пил.

— Да что ты хочешь этим сказать?!

— Это Сората сказал мне говорить обо всём.

— Я имел в виду другое!

Он сказал это в день похода в лав-отель, но не имел в виду, что она должна говорить ему обо всех аспектах её повседневной жизни.

— А что насчёт чистки зубов?

— Не стоит говорить мне об этом!

— А что насчёт переодевания?

— Переодевайся, сколько влезет!

— Сората капризный...

— Сегодня всё стало ещё хуже! Это надоедает больше, чем объяснение офсайда маме!

— Офсайд?

— Не спрашивай!

Масиро скривила губы и пожаловалась:

— А нужно говорить, что я сдала раскадровки?

— Вот такие вещи говори!

— Я сдала раскадровки.

— Угу. Поздравляю.

— Спасибо.

Это стало бы проблемой, если бы она не говорила ему настолько важные новости, так что он попросил Масиро рассказывать ему обо всём. Конечно, когда она сказала, что у неё начались месячные, он хотел умереть, но помимо этого всё было терпимо.

— А что насчёт офсайда?

— Я же сказал, тебе такое знать не нужно!

До крайнего срока осталось девять дней. За это время от Масиро требовалось сделать тридцать две страницы, потому Сората решил отложить её тренировки. Он так и не рассказал ей про офсайд.

Прошла неделя, и наступило 29 июня. Когда он вышел из душа и пошёл в свою комнату, то увидел Мисаки, как обычно злоупотребляющую шортами с футболкой.

Дивчина прилипла к телевизору и играла на приставке. Это была RPG. Игровых часов набежало за тридцать, а она уже дошла до последнего подземелья. Мисаки играла в таком стиле, чтобы пропускать всех слабых монстров, неписей и побочные квесты, потому её уровень в ролевых играх всегда оставался жутко низким. Как парень и ожидал, она завалилась в последнее подземелье со слабой командой, которая не могла справиться даже со свитой босса.

Она раз за разом нажимала кнопку сброса, чтобы попытаться ещё раз.

— Будет быстрее, если ты прокачаешься.

— Я лучше брошу играть, чем буду издеваться над слабыми!

— Да неужели?

Вот только её собственный уровень был ниже «слабого»…

— Кстати, я тоже хочу сыграть, так что подвинься.

Мисаки даже не посмотрела на Сорату и, блестяще избежав атаки одного из монстров, вышла из подземелья.

— Понятно, простой игнор…

Замечательная тактика бегства.

— Уверен, надо делать не так.

— Нет, нет, Кохай-кун! Ты должен играть так, как хочешь! Скучно играть по чьим-то правилам! Я придумаю собственный стиль игры!

— Пусть и так, но не надо относиться к игре настолько серьёзно!

Крича абсурдные вещи, Мисаки добежала до комнаты финального босса. Если она увернётся от последнего моба, то доберётся до босса. Хотя, учитывая её максимальные хитпойнты, она не переживёт и одного его удара. Речь шла о 3000 урона за удар, а Мисаки располагала всего 2000 хитпоинтов. Разрыв составлял 20 уровней. Также финальный босс имел вторую форму, атаки которой обладали окаменяющим и отравляющим эффектами, наносящими сокрушительный урон.

Мисаки, ничего этого не знавшая, прорвалась через толпы врагов до точки сохранения в передней части комнаты босса. Она облегчённо вздохнула и открыла меню сохранения. А затем экран погас, и парочка замолчала. Появился логотип приставки.

— А? Что случилось?!

Сората и Мисаки проверили приставку и увидели там Кодаму, пятнистую кошку, зарядившую кошачий пинок по кнопке питания.

Внезапный, беспощадный кошачий сброс данных. А в этой игре, заработавшей дурную славу из-за специфичного геймдизайна, сохраняться можно было лишь на чекпойнтах. Таким образом, Мисаки пришлось вернуться ко входу в подземелье, к месту последнего сохранения.

Шокированная Мисаки завалилась на спину и тупо уставилась в потолок.

— Два часа усилий коту под хвост. Я не смогу повторить~ Словно моя душа разбита на тысячи кусочков. Не сердце, а именно душа. Нет больше на это сил.

— Я понимаю, каково тебе.

Сората тоже часто переживал кошачий сброс. Он взял Кодаму и улыбнулся.

— Эх~

Мисаки внезапно вздохнула.

— Знаешь~ Кохай-кун.

— Ты опять собираешься нести чушь?

— Заставить королеву превратиться в собаку — довольно эротичная идея.

— Да что ты несёшь?!

— «Ха-ха-ха! Я превращу тебя в собаку!», «Ни за что не отступлю!», «Как долго ты будешь противиться? Превратись-ка в собаку!», «Кяяяя…». А затем королева станет собакой!

— Это проклятие звучит слишком по-японски.

— «Каково это быть собакой» , «Вууу~», «Раз ты собака, то гавкай в ответ!», «…Гав, гав… гав…», «Пав!», «Гав», «Сидеть», «Гав», «Как мило, я буду вечно заботиться о тебе. Ахахахаха…» «Вууууу~…». Как-то так. Разве это не эротично? Это тебе не просто панцушот или коммандо[2]! Это настоящая эротика. Само название — просто рай!

— Тебе нужно предъявить иск!

Мисаки ещё раз вздохнула. Её возбуждение бесследно исчезло.

— Я просто не могу это сделать~ Даже игры и разговоры с Кохаем-кун не помогают мне забыть.

— О чём?

— Моя жажда не иссякнет.

— Ты наркоманка, что ли?

Мисаки закрыла лицо руками. Вероятно, она хотела остаться со своими эмоциями наедине, а не прикрыть от света глаза.

— Моё тело изнывает от желания.

Её голос стал немного похотливым.

— Я хочу сделать это. Я больше не могу сдерживаться, Кохай-кун!

— Скажи это Дзину-сэмпай!

— Я сказала~

— Ааа, правда?

А он думал, что это окажется проблематично.

— Я пишу ему на почту, чтобы он поторопился со сценарием. Я даже шлю ему СМС-ки.

— Что?

Услышанное шло вразрез с тем, что он ожидал.

— В следующий раз я хочу на 30 минут. Хм, или дольше. А мне по силам фильм?~ Ах~ Хочу попробовать!~

— Так ты говорила об анимации?..

— Каждый раз, как я вижу Масирон, я словно горю~ Аххх~ хочу быстрее сделать это!~

Мисаки каталась по полу.

Сората чувствовал иное. Всякий раз, как он видел Масиро, он нервничал. По крайней мере, 90% времени всё было именно так, ну а оставшиеся 10% так же, как у Мисаки, когда ему вдруг хотелось что-нибудь сделать.

— Сэмпай, если ты не собираешься играть, то отдай мне контроллер.

На груди улёгшейся Мисаки виднелся серебряный аксессуар. Это было милое ожерелье с медведем.

Передав контроллер Сорате, она осторожно обхватила ожерелье обеими руками.

Уголки её рта слегка приподнялись, изобразив радостную улыбку.

— Довольно мило.

Состроив удивлённое лицо, Мисаки улыбнулась, словно влюблённая девочка, и кивнула. Он понимал без всяких намёков, что это подарок Дзина на день рождения.

Она стала носить его и радостно пританцовывать сразу после событий в лав-отеле. И она даже не думала лить слёзы, которыми заливалась в тот день. По крайней мере, Сората их не видел.

Сората переключился на телевизор и принялся за игру. Из системного меню он перешёл в сеть и поставил на закачку довольно старую аркаду. После загрузки игра стала устанавливаться на жёсткий диск, затратив на это секунд тридцать.

Парень вернулся к системному меню и запустил игру.

После ностальгического логотипа появился начальный экран. Так как игра вышла почти десять лет назад, графика выглядела мыльно. Но когда он играл, проблем ни с чем не возникало. В игре только и нужно было, что ходить вокруг и убивать одних и тех же врагов. Увлекательная вещица.

— Ах, эта, это ведь та?

Мисаки привстала и уставилась на экран.

— Если будешь говорить эта и та, я не смогу тебя понять.

— Что это такое? Когда один человек развивает идею и создаёт игру? Подумай~

— Это «Давайте сделаем игру».

Производители консолей устраивали конкурс, чтобы отыскать людей с творческими способностями.

Будь то команда или один человек, новички могли представить свои идеи для игры в форме отчёта или презентации, и если вас признают, вам будет обеспечена масштабная поддержка при создании игры, включая расходы на разработку и распространение.

Продажа и реклама падали на плечи компании, поэтому требовалось только разработать игру, не думая ни о чём лишнем.

Требования на конкурсе были невероятно высокие, так что даже за десять лет существования программы лишь несколько игр и правда вышли в свет. Как и ожидалось, из-за высоких требований компании и хорошего качества работы эти игры становились в момент выхода хитами. Одну из них сейчас Сората и скачал.

Это была экшн-головоломка, разработанная четырьмя студентами Университета Суймэй.

Она продалась тиражом в миллион копий, став эмблемой «Давайте сделаем игру», а каждый из членов той команды получил по десять миллионов йен.

Даже сейчас имелось много оптимистов, мечтающих о подобном успехе, что делало соревнования ещё напряжённее. Но за десять лет много что переменилось. Из-за растущих мощностей консолей и улучшения графики все эти свистопляски стали лишь мешать выпускать большие хиты.

Теперь игры лишь короткое время продавались на дисках, а потом их сменяли цифровые копии по меньшей цене. Не менялось лишь то, что конкурс требовал проявить своё творчество и показать новые идеи.

— Неужто ты делаешь игру, Кохай-кун?

Мисаки состроила рожу, говорящую «хочу знать», и закрыла собой экран.

— Сэмпай, ты мешаешь.

— Знала~ знала!~ Ты делаешь игру? Почему ты не сказал мне?! Почему? Почему, почему, почему?!~ Мы же так близки! Я ничего для тебя не значу?!

Задрав над собой обе руки, Мисаки разговаривала с ним так, будто он её парень, изменяющий ей. Она начала трясти его взад-вперёд.

— Говорю же, я не вижу экран!

— Если хочешь, чтобы я отпустила, то скажи! Скажи мне!

— Ты задушишь меня!~

Мисаки хотела броском из реслинга скинуть парня с кровати, но знакомый голос прервал их.

— Сората.

Испытав суровые объятья Мисаки, Сората посмотрел на дверь и увидел силуэт Масиро. Она до сих пор носила школьную форму, не удосужившись переодеться в домашнее.

Глаза Масиро просканировали комнату и забегали по склеенным фигурам Сораты и Мисаки.

— Нет. Мы ничего такого не делали и даже не пытались!

— …

— Я-я не вру.

— …

— Хотя ты вряд ли будешь о таком думать, так что неважно…

Сората видел в глазах Масиро усталость. Но на её лице читалось счастье.

— Кохай-кун! Только недостойные сдаются на полпути! Ты должен взять на себя ответственность и довести дело до конца!

— Когда ты говоришь об ответственности и конце, смысл получается совершенно другим!

Он вырвался из объятий Мисаки.

Он знал, что Масиро не возражала, когда он был с кем-то, но её равнодушный взгляд плохо влиял на его здоровье.

Мисаки смотрела на него с надутыми, как у белки, щеками.

— Сэмпай, учись понимать настроение других!

— Кохай-кун, настроение нужно, чтобы веселиться! — резко ответила она с серьёзным лицом.

Он оттолкнул Мисаки подушкой. Она пыталась возражать, но он проигнорировал её.

— Что хотела, Сиина? Что-то не так?

— Я закончила.

Её слова «Я закончила» могли означать лишь одно.

Сората попытался придумать, что сказать.

— Молодец, Масирон!~ Покажи мне чистовик, ну покажи!

Но его возможность что-то сказать забрала себе Мисаки, запрыгнувшая на Масиро.

— Что мне делать~ как волнующе! Я вне себя! Аж дрожу!

История Сораты уже не волновала её.

— Да, хорошая работа.

Он протянул руку Масиро, которую сбила с ног Мисаки.

— Ага.

Масиро отряхнула свою юбку от пыли. Мисаки побежала по лестнице вверх, думая, что ей уже разрешили прочитать чистовик.

— Ты хочешь показать ей чистовик?

— Я не могу.

— Ты не разрешаешь?

— Нет.

— Почему?

— Стыдно.

— Врёшь!

— Нет.

— Ты же лишена человеческих эмоций!

— Ты неблагоразумен.

— Уж кто тут неблагоразумен, так это ты!

— А ты хочешь увидеть?..

— А-ага.

— Тогда я покажу тебе.

Масиро отвернулась. Казалось, она хотела показать что-то другое.

— Следуй за мной.

Сората последовал за ней и вышел из комнаты.

Зайдя в её комнату, он сел там, где ему сказали, напротив большого экрана. От мягкой и пушистой подушки на стуле ему стало не по себе, так как она напоминала о Масиро. Но теперь бежать будет глупо, ведь он сам попросил показать ему законченную работу, а отказываться от предложенного стула будет как-то грубо.

Компьютер включился, издавая звук вращения жёсткого диска, даже не дав Сорате времени успокоиться.

Масиро наклонилась к компьютеру, чтобы управлять им с помощью планшета. Но при этом она держала дистанцию, чтобы не касаться Сораты.

Когда Сората понял, что она делала всё это ради него, ему стало неловко за себя.

Пока он критиковал себя, на экране появился чистовик Масиро.

— Вот.

Когда она отошла назад, Сората потянулся к мышке.

— Скорее, скорее, Кохай-кун!

Из-за Мисаки, навалившейся на него сзади, его рука перестала дрожать. Он прокручивал колёсико, читая страницы по одной.

Великолепие рисунка не поддавалось сомнению. Тренировки не прошли даром. Фоны и перспектива, а также средства выражения претерпели значительное улучшение.

Он чувствовал куда больше эмоций, чем раньше, да и диалоги стали короче и проще для чтения. А наибольшее внимание привлекало качество иллюстраций.

Но долистав до середины, рука Сораты остановилась.

— Эй, Сиина.

— Да?

— У меня такое чувство, что я где-то уже это видел…

— Парень выглядит как Кохай-кун, а девушка как Масирон.

— Вам просто кажется.

Не ему одному это показалось. Это были не просто иллюстрации. Содержание так же наводило на определённые мысли. Речь шла о девушке, заботившейся о парне, который преуспевал в живописи, но не ладил со здравым смыслом.

Роли поменялись, но это были те же Сората и Масиро. Просто, как дважды два.

Как и сказала Мисаки, персонажей скопировали с них, и Сорату это не сильно обрадовало. С каждой страницей он чувствовал себя всё более неловко, а когда дошёл до сцены, где девушка, похожая на Масиро, мыла парня, похожего на него, то не выдержал. Он хотел закричать, что это всё ложь.

— А где лав-отель?

Парень прочитал ещё раз, но не нашёл упоминаний о нём.

— Его убрали из раскадровки.

— Почему?!

— Так решила Аяно во время обсуждения.

— А как насчёт того раза, когда ты рисовала меня голым?

— Страница 3.

— Там лишь короткая сцена, где его моют словно собаку!

— В следующий раз я сделаю его кошкой.

— Я не о том!

Подумав некоторое время, Масиро потянулась за блокнотом, лежащим на столе. Она пролистала страницы и показала Сорате запись.

— Это предложение Аяно.

— Раньше было не так?

— В версии Сиины встречались грубые слова.

— Да уж.

— Было трудно понять.

— Угу.

— Не думай слишком много над историей и сосредоточься на иллюстрациях и Сорате.

— Понятно… Подожди, что?! Почему здесь упоминается моё имя?!

— Я рассказала Аяно об общежитии.

— Ты не могла придумать что-то другое?

— Аяно сказала, что это забавно.

— Ты говоришь о себе, а не обо мне?

— Аяно сказала, что я должна использовать общежитие в качестве основы.

Этот совет оказался годным, так как и персонажи получились весьма симпатичными, и повествование не пострадало. По сравнению с предыдущей работой наметился большой прогресс. Да что там прогресс, между ними лежала бездонная пропасть.

Кроме того, хорошей идеей было сосредоточиться на рисунке, а не на диалогах.

Когда ближе к концу, на развороте, появился мужской персонаж, что было редко для сёдзё-манги, атмосфера вдруг словно наэлектризовалась.

Нельзя сказать, что в целом работа получилась хорошей, но каждая страница имела свою ценность. Масиро могла создавать блестящие иллюстрации. Во многом, потому что с этим связан её предыдущий опыт.

— Ого~ Масирон, это почти жульничество…

Мисаки выглядела необычайно счастливой, говоря это.

Дочитав до конца, Сората убрал руку от мышки.

— Как оно?

— Весьма интересно.

— Ага. Концепция хороша. Ты точно выиграешь приз!

Сората уже представлял себе такое будущее. Он не знал, какого качества работы участвуют в конкурсе новичков, но эта работа не казалась любительской.

Сората прокрутил обратно, желая найти одну из страниц, но компьютер начал шуметь и подвисать. Прокрутка начала замедляться и, в итоге, вовсе застыла. А затем вырубился экран.

Троица ничего не сказала.

Спина Сораты покрылась холодной испариной.

Он протянул руку к кнопке питания и нажал её.

Началась проверка памяти, но даже когда она закончилась, изменений на экране не

произошло.

— Наверно, сломался~ Это ведь жёсткий диск так шумел.

Мисаки потянулась за клавиатурой и нажала несколько клавиш. Появился синий экран BIOS. Там всё было на английском, потому Сората не мог говорить наверняка, но в разделе жёстких дисков висело сообщение о том, что диск не обнаружен.

— Ч-что случилось?

У него пересохло во рту.

— Из-за неполадки жёсткий диск умер.

Мисаки слегка рассмеялась.

— Сиина, ты послала работу редактору?

— Ещё нет.

Его сердце ёкнуло.

— А резервная копия?

— Что это?

— Ты даже не знаешь, что это?!

Вряд ли Масиро его понимала.

— Это означает, что твои данные удалены.

Тогда она открыла ящик стола и достала бумагу и ручки.

— Эээ, Сиина?

— Я нарисую заново.

— Но срок…

— Завтра.

— Как же ты успеешь?

— Но у меня нет выбора.

— Нет, подожди. Должен быть другой путь.

Масиро работала достаточно, чтобы вся усталость читалась у неё на лице. Они не могли отказаться от всего только из-за потери файлов. Кроме того, последним трогал компьютер именно он, и его мучила совесть. Лучше бы Масиро сейчас винила его, но вместо этого она пыталась нарисовать всё заново. Она физически не могла успеть в срок.

— Сэмпай, мы можем что-нибудь сделать?!

— Интересно, что скажет на это Рюноске?

— Точно!

Мисаки выбежала из комнаты и вернулась с полностью заряженным нетбуком. Там уже работала программа чата, и Рюноске висел онлайн. Он даже заговорил раньше, чем успел Сората. Трое посмотрели на маленький экран.

«Нет проблем. Если вы про резервную копию, я уже её сделал».

— Что?

Сората и Мисаки посмотрели друг на друга. Как и он, она изрядно озадачилась. Значит, Мисаки ничего не говорила Рюноске. Но тогда как он это сделал? Масиро не понимала, что происходит, и лишь наклонила голову вбок.

«Как ты узнал? Откуда у тебя резервная копия?»

«Что за бесполезный вопрос. Я же хакнул вас».

«Ты вообще охренел?»

«Я хакнул вас, лол».

«Это даже хуже! Откуда ты вообще знаешь про нашу ситуацию?»

«Опять же, бесполезный вопрос. Я прослушивал комнаты».

«Ты реально охренел!»

«Я прослушивал комнаты, гы-гы».

— Ты шутишь?!

«Не волнуйся. Я всегда серьёзен».

А разговаривали ведь они частенько.

— Тогда ещё хуже! Не пичкай комнаты жучками с таким серьёзным настроем!

«Не беспокойся. Меня интересовала лишь возможность прослушки, а не сами беседы».

— Ты очень смел для преступника!

«Каюсь».

— Пустые слова!

Масиро взяла его за рукав рубашки.

— Файлы.

— А, да, точно. Акасака, ты и правда можешь вернуть чистовик?

«Я постоянно слежу за сетью Сакурасо. Так что анимация Камигусы и драгоценные фотографии и видео Канды автоматически сохраняются на сервере. Не волнуйся. Для меня не существует слепых пятен».

— Лучше бы они у тебя были.

«Я загрузил чистовик на флешку. Она будет перед моей комнатой».

Рюноске вышел из чата.

— А! Стой! Скажи, где твои жучки!

Мисаки сиганула вниз по лестнице.

Она почти сразу вернулась с флешкой в руках.

— Это была хорошая возможность вытащить Рюноске наружу, но дверь уже закрыли.

Они проверили содержимое флешки и обнаружили там искомый чистовик.

— Думаю, мы должны поблагодарить Акасаку… Но…

— Но?

— Мы не пойдём спать, пока не найдём жучок.

В этот день Масиро воспользовалась компьютером Мисаки и отправила свою работу редакторам, а затем они до полуночи искали жучки. Первой свалилась Масиро, уснув прямо на лестнице, а через несколько минут и Мисаки потеряла к этому интерес и начала смотреть разные видео в сети.

Сората не мог позволить ей спать прямо там, на лестнице, так что пытался разбудить её и отвести в её комнату, но она не просыпалась.

— Сората… Спасибо.

Он не мог разбудить её, потому что у него бешено колотилось сердце, и он решил оказать ей королевские почести.

В этот момент возникла Тихиро и сфотографировала их, чем очень смутила Сорату.

— На некоторое время ты станешь моим рабом.

— Учитель не должен так небрежно говорить про рабов!

Он молил её удалить фотографию, но, как и ожидалось, это оказалось бесполезно.

Масиро беззаботно спала, не ведая о ситуации, и Сората положил её в кровать. Ему выдалась хорошая возможность посмотреть на лицо спящей Масиро, и, вдоволь насмотревшись, парень вышел из её комнаты.

Он снова осмотрелся, пытаясь найти жучок.

Но сколько бы он ни искал, найти его не мог, потому сдался и спросил у Рюноске в чате. Жучок оказался лишь один, и установили его в телефоне Сораты.

«И когда ты успел?»

«Помнишь, как ты однажды пошёл в школу, забыв телефон в общаге?»

Точно. Сората использовал телефон как часы, так что тот день стал для него настоящей пыткой.

«Не забывай, пока в Сакурасо никого нет, оно полностью под моим контролем».

«Лааады, а теперь выйди из своей комнаты!»

Очевидно, Рюноске так и не вышел.

Часть 2

Закончив чистовик, Масиро прожила три первые дня июля совершенно без мотивации. Она просыпалась, шла в школу и возвращалась обратно, но при этом вела себя, как капибара, погружённая в горячий источник. Казалось, её разум блуждал в совершенно другой реальности. Так что присматривать за ней стало довольно трудно.

Но на четвёртый день её мотивация начала возвращаться, а ещё через день она вернулась к прежней Сиине Масиро, которая выкладывалась в рисовании на полную.

Её рвение сказывалось на Сорате, самом близком для неё человеке.

Потому вина за всё лежала на Масиро. Когда Сората включил компьютер лишь для того, чтоб пробежаться по игровым блогам, он в итоге обратился с вопросом к Рюноске.

«Как мне стать разработчиком игр?»

Когда Сората взглянул на то, что написал на экране, то сразу занервничал. Он впервые выражал сокровенные мысли в текстовом виде.

Он спрашивал это не из особой необходимости. Просто сказанное Дзином пробудило в нём данный интерес. Этот интерес постепенно рос, а из-за Масиро вырос ещё больше.

Он хотел испытать себя, и это желание постоянно в нём бушевало. Он хотел избавиться от него, поэтому и задал вопрос Рюноске.

Выдержав небольшую паузу, тот ответил.

«Если устроишься на работу в игровую компанию как разработчик или планировщик, то можешь называть себя так».

«Нет, я имею в виду не должность, а карьеру. Есть для меня какие-нибудь варианты?»

Снова пауза. Прошло секунд тридцать, и Рюноске снова ответил.

«Для начала тебе нужно изучить язык программирования. Ты должен хорошо разбираться в C. Также нужно знать об оборудовании и основных тенденциях в мире программного обеспечения».

«И как мне всё это узнать?»

«Можешь начать читать. Я могу одолжить тебе пару своих книг для новичков».

«Спасибо».

«Не стоит благодарить меня. Я знал, что к этому в итоге придёт».

«О чём ты?»

«Я знаю, что ты добавил в избранное домашнюю страницу «Давайте сделаем игру». Кроме того, ты периодически проверяешь блоги разработчиков. Понять твои мысли было легко».

Он больше не удивлялся словам Рюноске. Ведь этот тип создаёт резервные копии данных с чужих компьютеров без разрешения владельцев. Отследить панель закладок ему ничего не стоило.

«Ясно».

«Я могу спросить у знакомых из отладочной компании».

«Нет, помоги мне связаться с ними напрямую».

«Быть может, есть вариант лучше. Если ты действительно хочешь что-то создать, тебе нужна так называемая “Семья творцов”».

«Я уже знаю».

Это была система, где производители консолей выпускают инструменты для создания игр, так что любой мог воспользоваться ими, чтобы разработать контент своей мечты. Система позволяла не только лишь создавать игры, но и загружать их на сайт, где другие люди могли поиграть и оценить их, делясь про между делом информацией и новостями.

Сората скачал несколько любительских игр с сайта и откопал среди них как прекрасно скомпонованные игры, так и дикий треш.

«Если ты не знаешь, как программировать, то смысла в этом нет».

«Я понимаю, что в одночасье ничего не произойдёт. Я начну с книг по программированию».

«Хорошо, я оставлю их перед своей дверью».

«Ты очень хорошо подготовился».

«В первый час у тебя возникнет сильное желание всё бросить, но к концу книги постепенно придёт понимание».

«Только не пугай».

Когда Рюноске решил, что разговор окончен, то сразу вышел.

Сората пошёл к его комнате, чтобы забрать книги. Он ожидал увидеть там две или три книги, но их оказалось в десять раз больше. Наверху кипы лежала полезная записка от Рюноске, советующая начинать с тех книг, что сверху.

Он занёс книги к себе и открыл самую верхнюю. Пропустил предисловие и начал с первой главы, в которой говорилось о техническом аспекте программирования.

— Чёрт, не могу поймать мысль.

Это отличалось от предметов, которые он учил в школе. Он понимал, что в книге пошагово изложен метод создания программы «Hello World»[3], но ему так и хотелось сказать: «И что?». Сората не представлял, как можно создать игру, используя полученные из прочитанного текста знания.

— Думаю, с завтрашнего дня я буду стараться как никогда прежде.

Он даже не вытерпел прогнозируемый Рюноске час и сдался через двадцать минут. Он вернул книгу на вершину стопки и впервые за несколько месяцев услышал, как кто-то стучится к нему в дверь.

Будь это Мисаки, она бы ворвалась в его комнату, равно как и Масиро. Значит, из вариантов оставались Дзин и Тихиро.

— Войдите, — прокричал он в сторону двери.

Дверь медленно открылась, и стояла там Масиро.

— А…

Сората встал и замер, сам того не понимая.

Это была Масиро. Одетая в юкату.

Теперь, думая об этом, он вспомнил, что Мисаки вчера сказала. Точно, сегодня вечеринка в честь праздника танабаты. Он вспомнил, как она сказала, что все парни должны надеть джимбэй[4], а девушки — юкату. Им надо было устроить собрание Сакурасо, чтобы придать событию официальный вид.

Мисаки достала для всех джимбэй и юкаты, а также посадила огромное бамбуковое дерево высотой почти в десять метров. Теперь оно стояло рядом с вишней и деревом, посаженным в прошлом году на Рождество. Вместе они создавали причудливую иллюстрацию времён года, на которую открывался прекрасный вид из окна Сораты.

Масиро надела монохромную юкату, подчёркивающую её стройную фигуру, а в руке держала небольшой мешочек. Её волосы были собраны, потому виднелась белая шея, обычно скрытая от глаз. Именно от неё исходил очень приятный аромат.

Масиро просто смотрела на Сорату, не произнося ни слова.

— Ч-что случилось?

Сората еле удержался, чтобы не сказать ей, насколько хорошо она сегодня выглядит, и попытался изо всех сил сохранить спокойное выражение лица.

— Просто…

— Тебе что-то нужно?

— Нет.

— Тогда зачем ты пришла сюда?

— …

Воображение могло играть с ним, но Сорате показалось, что она расстроилась. Она теребила бахрому и продолжала смотреть на него. По какой-то причине девушка кардинально отличалась от обычной Масиро, но он подумал, что это может быть из-за юкаты.

Когда Сората замолчал, они будто на пару хотели что-то сказать, но не решались.

— Масирон, ну как тебе?

В этот момент возникла одетая в красную юкату Мисаки и звонко спросила. Она посмотрела на Масиро и Сорату и показала лицом, будто всё поняла.

— А, я ошибся?

— Кохай-кун ужасен!~ Такой болван!~

Мисаки, наговорившая на Сорату, взяла Масиро под руку и повела из комнаты.

Та даже поддержала её.

— Болван.

Звук их шагов стих.

Оставшись один, Сората подумал о том, насколько сложно понять девушек, и выключил компьютер. Чувствуя вину, он высунул голову в коридор.

Но, как и ожидалось, Масиро и Мисаки в поле зрения не попали.

— Что это было?

— Типа «юката хорошо смотрится на тебе, не могу больше сдерживаться, хочу раздеть тебя и поиграть в игры с доминированием». Кажется, она надеялась услышать что-то в таком духе.

Владельцем этих слов оказался Дзин, прислонившийся к стене в коридоре. Он был одет в коричневый джимбэй, подходивший его высокому росту.

— Говоришь как заправский сексуальный маньяк.

— Когда говорю это девкам, им вроде нравится.

— Потому что сэмпай есть сэмпай!

— Если хочешь жаловаться, то хоть задумайся, с чего бы это.

Дзин усмехнулся и направился к выходу.

— Быстрее переодевайся и присоединяйся к нам.

— А, стой! Ты о чём?

Дзин продолжил идти, махая рукой за спиной.

— Какого чёрта тут происходит? И почему все участвуют?

Ворча себе под нос, он вынул джимбэй, полученный накануне от Мисаки, и, сам того не поняв, начал волноваться.

Когда он переоделся и вышел в сад, то увидел Мисаки с оравой соседских детей, развешивающих пожелания на бамбук[5]. Они веселились, делясь своими желаниями или пытаясь сохранить их в тайне.

На прошлогоднее Рождество уже устраивали похожее мероприятие. Мисаки всегда пользовалась популярностью у детишек, потому события вертелись вокруг неё.

Несомненно, этому способствовала та её душевная особенность, которая делала её похожей на детей. Загадай она желание, наверняка вышло бы что-то типа «хочу научиться стрелять лазером». Но при этом на обратной стороне могла запредельно мелким шрифтом написать «хочу, чтобы он когда-нибудь понял». У Сораты защемило в груди.

Детсадовский мальчик потянулся к её декольте. Будь он взрослым, на него бы пало божественное наказание, но Мисаки лишь слегка ударила его по голове, и они все вместе посмеялись над этим.

Дзин ледяными глазами смотрел на суету издалека.

— Если бы пацан коснулся их, я бы запустил его в полёт, и даже не за пределы Млечного пути, а сразу к Стиксу.

— Сэмпай, ты ведь понимаешь, что он всего лишь ребёнок.

— Эй, как думаешь, возможно ли идеальное преступление?

— Не шути с таким серьёзным лицом.

— О чём это ты? Я не шучу.

— Ещё хуже!

— Ха-ха, я просто угораю.

Вот только глаза его совсем не выражали веселье. Даже сейчас они смотрели на Мисаки и лишь на одну Мисаки.

— Вот, это для тебя.

Дзин передал ему ручку и бумажку для желания.

— Желание…

Он оглянулся и посмотрел на Масиро, сидящую в стороне от детей и с серьёзным лицом записывающую желание.

Позади неё была уже привычно пьяная Тихиро, заливающая в себя новую порцию пива. Она организовала небольшой банкет для мам набежавших детей. Рядом с ними пировали семь кошек Сораты.

Мисаки до сих пор играла с детьми около бамбукового дерева. Подарок, который она недавно получила, отражал лунный свет.

— Мисаки-сэмпай он нравится.

— А? А, хорошо, — ответил Дзин, смотря не на него, а на звёздное небо.

Когда Сората смотрел на Дзина, ему вдруг захотелось расспросить.

О том, что произошло в тот день. День, когда он позвонил ему из лав-отеля.

Но прежде, чем он заговорил, Дзин сам открыл рот.

— Прости.

Сората не понял, за что он извиняется, и посмотрел на него.

Взгляд Дзина до сих пор был прикован к небу.

— Это я надавил на тебя, когда ты думал съехать, — наконец увидев его глаза, Сората приметил в них горькую улыбку.

— Тебе не за что извиняться, сэмпай.

— В тот день… у меня запутались мысли.

— Что случилось?

— Меня тяжело ранил продюсер анимационной компании. Знаешь, как это бывает.

Когда мой сценарий критикуют. Да и репутация в интернете — это ни то ни сё.

Сората молча кивнул. Вслух он ничего не сказал.

Сколько людей, столько и мнений, но большинству зрителей сценарий в фильме Мисаки не нравился. Из-за хорошего качества анимации сюжетные огрехи слишком бросались в глаза. В отзывах встречались такие фразы, как «качество рисовки и сценария не соответствуют друг другу» и «надо заменить сценариста».

— По их мнению, я был балластом, тянущим Мисаки вниз. Я множество раз слышал подобное, но мне впервые сказали это в лицо. «История средняя. Персонажи тоже средние. Диалоги неинтересные. Сборы получились хорошие, но чувствовалась работа новичка». Услышанное сильно меня ранило. Вот почему я пытался всё на ком-то выместить, чтобы прийти в себя.

— И я попался под горячую руку?

— Угу. Не человек, а мешок с песком, которого нокаутирует даже один удар.

— Это слишком.

— Я постоянно прокручиваю это у себя в голове. Не к лицу взрослому издеваться над подавленным человеком.

— Раз ты занялся рефлексией, расскажи мне… Что ты собирался тогда сказать.

— Что я собирался сказать… Думаю, не стоит и дальше игнорировать проблему.

Дзин тихо посмеялся.

Даже когда он выглядел беспомощным, ему это шло.

— Почему это не может быть Мисаки-сэмпай?

Настолько её любить, чтобы ревновать к ребёнку, настолько ей дорожить, но не делать попыток сблизиться.

Ранее он уже говорил, что не хочет ранить Мисаки.

И когда он понял причину, то увеличил между ними расстояние.

— Талант — это то, что привлекает людей, но в то же время истощает их. Чем ты ближе к такому человеку, тем сильнее тебя рвёт на части.

— Ты про Мисаки-сэмпай?

Дзин согласился, показав это взглядом.

— Они живут в ином от нас мире. Настоящие монстры, с которыми мне не сравниться. С точки зрения нормальных людей, вроде меня, они летают выше небес. За облаками, где я их даже не увижу.

Дзин всё смотрел в небо.

— Мисаки живёт в таком мире.

— …

— Так что иногда я хочу сломать её.

— Это…

— А что насчёт тебя? Как думаешь, на какой ты стороне?

Спрашивая это, Дзин смотрел на Масиро, вешающую бумажку с желанием.

Масиро повернула голову, чтобы взглянуть на Сорату.

Тот посмотрел на её юкату и ответил Дзину:

— Для Мисаки-сэмпай таланты и умения не имеют значения.

— Я тоже так думаю. Но не могу придумать другой способ сократить между нами брешь, кроме как сдаться, потому не знаю, как с ней быть. Пока я не смогу гордо стоять рядом с ней, мне не будет покоя.

— Так вот почему ты остаёшься в стороне?

— Хочешь сказать, это бессмысленно? Хотя я понимаю, что не могу любить никого, кроме Мисаки.

— Хочешь сказать, что ты не можешь изменить свои чувства, но при этом продолжаешь крутиться около множества девушек и делаешь всё возможное, чтобы задеть чувства Мисаки. Я просто не могу этого понять.

— Если столько знаешь, то хватит трындеть.

Он вспомнил, что Мисаки написала на оборотной стороне записки с желанием.

— Чувства Мисаки-сэмпай не изменятся. Скорее, кто-нибудь зарежет тебя.

— Ха-ха, а это вполне возможно.

— Не причиняй Мисаки-сэмпай ещё больше боли.

— Если Мисаки так сильно тебе нравится, то сам её осчастливь.

— Ты ведь шутишь?

Дзин решил не отвечать и сразу сменил тему.

— Пока я не смогу противопоставить что-то талантам Мисаки… Я не могу быть с ней.

Он не мог ни у кого спросить, добьётся ли когда-нибудь задуманного.

Он не хотел услышать отрицательный ответ.

Дзин закончил разговор и затопал прочь. Когда он ушёл, Масиро пошла к Сорате, будто сменяя Дзина на дежурстве.

Когда она встала рядом, у парня пересохло горло.

— Что пожелал Сората?

Его бумажка для желаний оставалась до сих пор пустой.

— А ты что?

— Не скажу.

Масиро взглянула на бамбук.

— Пожелала приз?

— Не нужен.

— О, и почему?

— Я получу его собственными силами.

Она совсем не хвасталась. Её ясные глаза выражали уверенность, а фигура в юкате выглядела очень убедительно.

— Ты и правда удивительна…

— О чём ты?

— Такая уверенная в себе.

— Потому что Сорате понравилось.

— Если не выиграешь, то не вини меня.

— Аяно тоже сказала, что получилось хорошо.

— Правда?

— Я должна стать первой или второй. Всё зависит от финальной оценки. По крайней мере, о моей работе сделают специальную заметку. Я верю Аяно.

— Когда буду известны результаты?

— Первый этап 19-го.

— В этом месяце?

Масиро кивнула, не меняя выражения лица.

Осталось меньше двух недель. По какой-то причине Сората начал беспокоится. Они не узнают результаты, пока их не объявят.

Всего в конкурсе участвует около 700 или 800 человек. Из призов были: главный, золотой, серебряный и две специальные заметки. Так что на деле призёров получалось крайне мало.

Слишком узкая дверь, чтобы пройти через неё.

Поэтому Сората решил пожелать Масиро успехов с её дебютом. Он решил повесить бумажку так высоко, как мог, чтобы Масиро не увидела её.

Масиро стояла рядом с ним и смотрела на бамбук, пытаясь увидеть его желание. Её тонкие губы в свете луны привлекли внимание Сораты. Он хотел смотреть на них и дальше. Он хотел протянуть руку и прикоснуться к ним.

— Что?

— Ничего…

Он не мог сказать, что рассматривал её. Чтобы скрыть растущий пульс, он попытался сменить тему.

— Сиина, тебе и правда идёт юката.

— …

— …

И говорящий, и слушающий внезапно замерли.

— Я-я не имел в виду ничего такого!

— Ага…

Зачем он так сказал? Зачем он сказал одну правду, пытаясь скрыть другую? Ему захотелось засунуть голову в песок. Но убегать сейчас было бы ещё более неловко.

— Оно сбудется, правда?

Её голос прозвучал слишком тихо, чтобы Сората в полной мере услышал его.

— Что?

— Ничего.

Он уже хотел спросить вновь, но сзади на него напала Тихиро.

— Эй, ты.

Она, как заядлый пьяница, всем своим весом упала ему на спину.

— Оу, сэнсэй, от вас воняет!

— Ты~ ведь не забыл про анкету о будущей профессии?

— Отвалите от меня!

— А если я прикоснусь к тебе сиськами?~ Только не слишком возбуждайся.

— Оу, не трогайте мою задницу! Я подам в суд за сексуальное домогательство!

Часть 3

Хотя метеоцентр и передавал, что сезон дождей закончился, тот продолжал лить, а голубого неба не было видно вплоть до второй половины июля.

За это время прошли семестровые экзамены, их результаты уже успели и обрадовать и опечалить. Но это было уже в прошлом.

19 июля. Сегодня был национальный праздник День Моря, так что они не пошли в школу. Кроме того, послезавтра начинались летние каникулы. Поэтому отдых, по сути, уже начался. Народ настроился на веселье и строил планы на каникулы.

Сората занимался бы тем же самым, будь сейчас прошлый год.

Тем не менее, в этом году всё получилось несколько иначе. Он ничего не запланировал на тот день, но всё равно проснулся очень рано и не мог успокоиться. Беспокойство не покидало его и во время завтрака или полдника, и с течением времени оно только нарастало.

Чтобы отвлечься, он решил приготовить ужин, но стоило обо всём вспомнить, и руки отказались двигаться.

Он знал, отчего себя так вёл. Именно сегодня объявляют победителей конкурса новичков. Он слышал, что первый этап пройти очень легко, но когда настал означенный день, не мог усидеть на месте. Данная проблема лично его не касалась, но он всё равно не мог сконцентрироваться на чём-то другом.

С другой стороны, Масиро как всегда спала под столом, а когда Сората разбудил её, продолжила рисовать мангу.

Она не затрагивала тему первого этапа конкурса.

Она вышла из своей комнаты и сейчас кормила кошек на кухне вместе с Мисаки.

Нет, кормила их только Мисаки. По какой-то причине кошки не хотели есть из рук Масиро. Так что все семь кошек столпились вокруг Мисаки.

— Ешьте больше, чтобы стать большими тиграми.

Масиро не хотела сдаваться и пыталась покормить их, но Хикари, Нозоми и Кодама сразу отворачивались.

— Сората, что ты сделал с ними?

— А причём тут я?!

— Кошки Сораты. Они со мной грубые.

— Не вини во всём меня!

— Я хочу, чтобы они стали тиграми.

— Кошки не могут стать тиграми! Они могут стать лишь жирными кошками!

Все семь кошек давно привыкли к людям, так что были очень дружелюбны. Как раз Сората и хотел у них спросить, почему же они избегают только Масиро.

Та снова и снова пыталась накормить питомцев, но в итоге успеха не добилась.

Когда разочарованная Масиро села за кухонный стол, зазвонил телефон. В качестве рингтона до сих пор играла мелодия по умолчанию.

Это был телефон Масиро.

— Да?

Она роботоподобным движением взяла его.

Сората бессознательно посмотрел на часы. Там было 6:10 вечера.

Судя по времени, это наверняка звонил кто-то из редакторов. Нет, он никогда не видел, чтобы хоть кто-то ещё звонил ей.

Сорате показалось, будто его тело сминает невидимая сила. Пересохло в горле и захотелось убежать. У него появилось плохое предчувствие, а взгляд помутнел.

Между тем Масиро ничего этого не заметила, продолжая раз за разом говорить «да» и фактически ничего больше. Её лицо не выдавало никаких эмоций. Парень не мог прочитать по ней ни малейшей мысли. Значило ли это, что она прошла первый этап?

— Спасибо.

Масиро повесила трубку.

Сората, Мисаки и семь кошек замолчали и посмотрели на неё.

Рука Масиро, сжимающая телефон, начала опускаться.

— Я не прошла.

Казалось, голос Масиро шёл издалека. Казалось, она говорит на другом языке.

Мозг Сораты отказывался обрабатывать услышанное.

Масиро встала со стула.

— Я пойду к себе.

Сказав лишь это, она шаткой походкой пошла в свою комнату.

— Ахх, Масирон!

Мисаки побежала за ней и оглянулась на Сорату.

— Кохай-кун!

Голос Мисаки тоже казался далеким. Парень услышал громкие, нарастающие шаги. Мисаки потянула его за руку, но он не мог двигаться. В нём начали бушевать чувства, замораживая его.

Сорате казалось, что его тело замотали толстой тканью и отрезали от внешнего мира.

Что это? Почему это происходит? Почему у него так щемит сердце?

Работу отсеяли. Масиро не прошла.

Он думал, что было бы неплохо ей пройти. Он хотел, чтобы она победила. Но теперь он не знал, что чувствовать. А тело — как реагировать.

Он ощущал, как его сердце бьётся в ритме времени. Но кроме этого он больше ничего не слышал.

Он смеялся из тени. А пока смеялся, глядел на себя. Он надрывал живот, глядя на своё виноватое лицо.

Сората больше не мог терпеть, он толкнул Мисаки в сторону и бросился бежать. Он бежал не в комнату Масиро. А в коридор. Он выбежал из общежития. Он хотел как можно быстрее убежать прочь, не медля ни секунды.

— Эй, Сората?

Он пересёкся с Дзином, который снимал ботинки. Но не мог ничего сказать в ответ.

Он мог только смотреть под ноги и бежать.

Он не хотел показывать это кому-то ещё. Не хотел, чтобы они знали.

Что он почувствовал облегчение, когда Масиро не прошла...

Когда Сората опомнился после побега из общежития, он сидел на покрышке на игровой площадке. Он склонил голову и бесцельно смотрел на линию из муравьёв, возвращавшихся домой.

Он не знал, как долго сидел там.

День уже закончился, и замерцали уличные фонари.

Сората точно болел за Масиро. Он хотел, чтобы она выиграла. Он желал, чтобы её тяжёлый труд был вознаграждён.

В это он верил.

Но тогда что это было за чувство? Парень задавался вопросом, почему он почувствовал облегчение, когда узнал, что Масиро не прошла.

Он считал себя психом, раз радовался чужой беде, и, что хуже, беде Масиро. Чувствовал себя самым ужасным человеком.

— Я худший…

Он положил руки на голову. Ему хотелось плакать, исчезнуть, да даже убить себя.

— Худший в чём?

От удивления он поднял взгляд и увидел Дзина около соседней покрышки. Сората быстро отвернулся. Он не хотел, чтобы Дзин увидел его жалкую сущность. Он не хотел, чтобы другие узнали его испорченную натуру. Если остальные узнают, он не сможет вернуться в Сакурасо.

— Я хочу побыть один.

— Не пытайся казаться крутым.

Дзин с беспечным видом сел на покрышку. Сората понял это, не глядя.

— Новое аниме Мисаки… ты видел его?

Сората не отвечал, а Дзин и не ждал иного.

— Критики в восторге. Длится видео пять минут, а уже три раза поднимался вопрос о выпуске его на DVD. Как же раздражает.

— Оставь меня одного!

— За первые три дня набралось более миллиона просмотров. Работа Мисаки всех потрясла.

— Говорю же, сэмпай!!!

Когда Сората поднял взгляд, Дзин смотрел прямо перед собой, кусая губы.

— Я-я думал, что оно провалится. Вот чего я желал.

Кулаки Дзина затряслись.

— Я и правда хотел, чтобы на этот раз она провалилась.

— Сэмпай...

Обычно спокойное лицо Дзина сейчас исказилось от боли. Теперь Сората знал, что Дзин до сих пор подавлял свои чувства.

— Я не понимаю людей, которые радуются чужому успеху.

Сказав это, Дзин посмотрел вверх и натянуто улыбнулся.

— Прости. Я лишь хотел сказать, что понимаю тебя.

— Я…

— Не беспокойся об этом. Масиро или Мисаки всё равно не догадаются.

— Прости...

— За что?

Дзин громко рассмеялся и принялся трепать Сорате волосы.

— Как насчёт рамена по дороге домой? Я угощаю.

— Это… Сиина в порядке?

Дзин попытался уйти с детской площадки, ничего не ответив.

— Возможно, глупо сейчас беспокоиться об этом.

Это правда, что он хотел бы увидеть счастливое лицо Масиро, если бы она выиграла. Он думал, что она сможет посмеяться хотя бы про себя. Сората хотел бы увидеть это.

— Короче, забей. Пускай они противоположные, но это твои истинные чувства. Не так-то оно просто... разобраться в них.

Сората не мог полностью согласиться, но благодаря Дзину он почувствовал себя намного лучше.

Часть 4

Масиро в итоге так и не вышла в ту ночь из комнаты. Она заперлась и не издавала ни малейшего звука. Даже когда в последний день семестра Сората пошёл к ней, чтобы разбудить, она ничего ему не ответила.

У него не осталось иного выбора, кроме как оставить её и выйти из Сакурасо.

Первый раз с тех пор, как появилась Масиро, он шёл в школу один, поэтому ему казалось, что он забыл нечто важное.

После церемонии окончания семестра одноклассники Сораты потащили его в караоке. Вот только настроения у него не было, так что он ушёл через полчаса. Он решил подольше побродить, потому пошёл до Сакурасо окольными путями.

Когда вернулся, было чуть больше трёх часов, так что солнце всё ещё сильно палило.

Пока он снимал обувь и вытирал пот, к нему подбежала Мисаки, одетая в мини-юбку и кофточку.

— Эй, эй, Масирон так и не вышла из своей комнаты.

— Хоть ты и говоришь такое, я…

— Но Кохай-кун в ответе за Масирон!

Если бы он мог что-то сделать, то это что-то уже бы сделал.

Вот только сделать он ничего не мог, потому не пытался.

— Если она запрётся и не будет есть, то может умереть! Масиро слишком худая и слабая!

— Ладно, — ответил Сората и поднялся по лестнице, не переодеваясь.

Мисаки решила проявить тактичность и не последовала за ним.

Дверь Масиро казалась Сорате неприветливой.

Рука, которая почти постучала, остановилась.

Рот, который почти открылся, замер.

Что он должен сказать? Как он должен сказать? Даже напрягая весь мозг, Сората не смог придумать никаких дельных слов. Нечего было говорить. Он не мог ничего придумать.

Масиро молчала, узнав результаты.

Но она точно расстроилась. Он жертвовала ради этого сном. Наверняка она уверилась в победе. Во время танабаты она сказала, что может сделать это своими силами.

А, точно. Вот почему она расстроилась. Точно расстроилась.

Чем больше работаешь над чем-то, тем больнее, когда терпишь неудачу. Потраченное время, старания и высокие ожидания разом уйдут в никуда, если работа провалится.

Состязаться имеют право только те, кто готов пойти на большой риск. Тот, кто думает прежде всего о провале и боится обжечься, кто боится правды, кто отказывается узнать пределы своих сил, кто думает об этом, как о пустой трате времени, не сможет стоять в одних рядах с Масиро.

Если выполнил работу наспех, то можно этим себя оправдать. Сиина Масиро отказалась от такого спасительного пути, потому винить могла лишь себя. Она знала, что есть шанс неудачи, но всё равно боролась за приз.

Если выкладываешься на полную, это не гарантирует награду. В то же время, чем больше людей, которые стараются изо всех сил, тем больше появляется достойных конкурентов для Масиро.

Таким вот был мир.

Люди не могли победить, взявшись за руки.

Номер один мог быть только один.

Сторонний наблюдатель вроде Сораты ничего не мог сказать. А что может сказать зритель? Он не мог натянуть понимающее лицо и посочувствовать, с его стороны вышло бы глупо. «Безобразный» — такое слово идеально подошло бы для его описания, сделай он так.

Ничего не поделаешь, раз она старалась изо всех сил.

Можешь попробовать ещё раз.

Всё в порядке, всегда есть следующий раз.

Не может такого быть, чтобы подобные заявления помогли Масиро. Никогда.

Масиро это уже знала. Ей никто не говорил, она сама знала это лучше всех. Знала, почему становится так больно, а также знала цену этой боли. Она не откровенничала с Соратой. Всё, включая память о неудачах, принадлежало Масиро.

Рука, которой он хотел постучать, затряслась.

Рот он держал на замке, потому что в противном случае мог закричать.

Что я делал? Чем я занимался, когда смотрел на Масиро? Он мог думать только о негативной стороне своих поступков.

Он и правда был бесполезен.

Эмоции внутри него заметались в разные стороны.

Закололо в сердце.

Зная всё это, он не мог устоять на месте.

— Чёрт… мне просто нужно сделать это!

Сказав это вслух, Сората понял, что улыбается.

Он больше не мог подавлять чувства.

Стоя перед дверью, ничего не добьёшься. Ничто не изменится. Масиро ничего здесь не услышит. Он должен был войти в комнату, чтобы поговорить с ней. Сейчас путь внутрь казался огромным, но если он побежит, то доберётся до цели.

Парень с топотом полетел со второго этажа в свою комнату, чтобы найти свою сумку, и достал оттуда анкету о будущей профессии. Дрожащей от волнения рукой он начал писать слова, которые только что придумал.

Сунув лист обратно в сумку, Сората выбежал из комнаты.

— А~ Кохай-кун!

— Я в школу! Скоро вернусь!

Сората побежал на второй этаж в учительскую и без стука залетел туда.

Несколько учителей закричало от удивления.

Прежде чем кто-то с ним заговорил, Сората зашагал к Тихиро, которая сидела на своём месте.

— Выглядишь горячим.

Его дыхание сбилось, школьная форма прилипла к телу, а на пол падали капли пота.

Со скучающим видом она протянула руку, словно подзывала собаку, и спросила:

— Ты ведь принёс её? Анкету о профессии.

Сората отчего-то вёл себя весело, даже улыбался.

— Хватит улыбаться и отдай её мне.

Он достал скомканный листок.

Тихиро взглянула на него и положила в папку с документами.

— Так ты написал «Если нужно обязательно сообщить, то это дальнейшее обучение».

Полагаю, я должна этому радоваться.

— Спасибо.

— Но твой средний балл слишком низкий для учебной программы факультета дизайна, даже по эскалаторной системе[6].

— Я буду учиться.

Его дыхание начало выравниваться.

— Думаешь, ты сможешь это сделать?

— Если не смогу, то пойду на внешний экзамен.

— Понимаю. Тогда постарайся. Можешь идти.

Поклонившись, Сората побежал обратно в общежитие.

Когда он вернулся в Сакурасо, у дверного проёма лежала обувь Дзина.

Из кухни доносились какие-то голоса. Ориентировочно, Дзина или Мисаки.

Сората пошёл наверх, к комнате Масиро, и снова встал около неё.

Он успокоил дыхание, но его тело, выпрашивающее побольше кислорода, не успокаивалось.

Пот падал каплями. Он умирал из-за жары. Но он не мог позволить желаниям тела отодвинуть Масиро на задний план. Лишь такая мысль вертелась у него в голове.

Закрытая дверь встретила Сорату неприветливо.

Но отчего-то она казалась более дружелюбной, нежели ранее.

Сората навалился на стену и вытянул ноги, сев лицом к двери.

— Сиина?

Ответа не последовало. Дверь осталась закрытой и безмолвной.

— Ты спишь?

Тогда смысла говорить не было. Если она спит, то не сможет ответить. Сората посмеялся над своей тупостью.

— Ну, неважно.

Только эта мысль преследовала его. Спала ли она, проснулась или просто игнорировала его, это было безразлично.

— Я говорю сам с собой, так что можешь не отвечать.

Вот именно. Пускай я говорю сам с собой, всё в порядке.

— Это мало что значит, но я отдал анкету о профессии. Я был последний.

Он чувствовал усталость в ногах, но она казалась приятной. Впервые за последнее время он бежал на полной скорости. До чего же хорошо стараться изо всех сил.

— Я пойду с тобой. Я буду учиться делать то, что хочу.

Никакого ответа. Может, она и правда спала.

— Также я подумываю научиться делать игры. Мне всегда было это интересно, но я слишком боялся.

А ещё в глубине души он не хотел выкладываться в чём-то на полную.

Он понимал, что так будет лучше, и именно благодаря Масиро он смог решиться на это.

— Я хочу попробовать сделать игру на конкурс. Я решился именно благодаря тебе.

Сората чуть ли не шёпотом подошёл к последней фразе.

— Вот и всё… Прости за все эти странные слова.

Он поднялся и какое-то время смотрел на дверь Масиро.

Не то чтобы он чего-то ждал. Сората не думал, что его слова станут чем-то важным для Масиро. На самом деле он ещё ничего не сказал. Он не вышел за стартовую линию.

Потому он не мог ничего ожидать.

Дверь даже не шелохнулась.

Это было реальностью.

Боль пронзила его душу, но оставалось лишь смириться. Масиро может стать во много раз больнее.

Сората поплёлся вниз по лестнице. В тот момент дверь Масиро начала медленно открываться изнутри.

Сората остановился и застыл с открытым ртом. Его взору открылась комната Масиро, но совершенно не в таком состоянии, какое он себе представлял.

Он думал, там будет темно.

Он представлял, как она удручённо лежит на кровати, обхватив колени.

Парень думал, у неё будут красные, заплаканные глаза.

Но всё оказалось не так.

То, что увидел Сората, было белым миром.

Пол покрывала её одежда, а на ней лежали распечатки раскадровок.

И лежало там отнюдь не несколько листов. Парень осмотрел их. Двухзначным числом не обойтись. И Сората их прежде не видел. Совершенно новые страницы.

Посреди завала стояла Масиро и смотрела на Сорату. Но не только. Она смотрела в завтрашний день. Она выбрала следующую цель. Её ничто не сломило. Я выиграю следующий приз. Я точно выиграю. Её ясные глаза говорили именно это.

Верно. Он забыл кое-что очень важное. Комнату 202 в Сакурасо занимала Сиина Масиро. Она была волком в овечьей шкуре. Она прошла выбранный путь и получила желаемое своими силами. В ней жил зверь, который нацелился на один только успех.

Даже если она обожжётся, Сиина отбросит горечь поражения и быстро оправится.

— Сората, я выиграю в следующий раз.

— Я знаю.

Он смог лишь горестно улыбнуться. Ему казалось, будто он совершил что-то существенное и даже пропотел в процессе, но по сравнению с действиями Масиро, это ничего не стоило. Он как будто вообще ничего не делал. Она вырвалась намного вперёд него.

Он не хотел проигрывать.

Эта мысль неожиданно расцвела в его сердце.

Он решил бережно хранить её там.

Кто знает, вдруг он когда-нибудь её догонит. Нет, он точно её догонит. Чтобы понять все радости и боль Масиро, он должен догнать её, и никак иначе. Чтобы говорить с ней на равных, предстоит пройти очень долгий путь, но однажды он достигнет своей цели.

— Сората.

— Что?

Желудок Масиро неожиданно зарычал.

— Я такая голодная.

— Ну, это нормально, раз ты не ела целый день.

Ноги Масиро вдруг потеряли силу, и она села.

— Эй, ты в порядке?

— Я хорошо себя чувствую... Это странно.

— Ты уверена, что в порядке?

Он пошёл к Масиро, стараясь не наступать на раскадровки.

Её желудок снова заурчал.

— Сората, еда.

— Я понял.

Когда он помог ей встать, зазвонил её телефон. Сората перерыл кучу одежды и страниц, а потом передал ей его. На экране высветилась надпись «Аяно». Это был

её редактор.

Она ответила на звонок голосом, лишённым эмоций.

Да, да. Во время разговора её глаза внезапно озарило удивление.

Повесив трубку, она словно лишилась сил.

Сората закрыл телефон за неё.

— Что она сказала?

Расфокусированные глаза Масиро смотрели в сторону Сораты. Она взглянула на него и несколько раз моргнула.

— Сората.

Её голос отчего-то звучал глухо. Он не успел спросить, в порядке ли она, как

она побежала на него. Это произошло настолько неожиданно, что парень не успел нормально поймать её. Она обхватила его и упала на пол.

Листы бумаги разлетелись в стороны и медленно опустились. Сората наслаждался теплом тела Масиро, наблюдая за необычной картиной.

Он чувствовал биение сердца Масиро, а в нос проник запах шампуня вперемешку с потом.

Ему казалось, будто его накрыло плотным одеялом. Ему стало комфортно и нервно одновременно. Он не мог ничего сказать, даже если бы сам захотел.

С ним такое уже происходило, но нынешняя ситуация не шла ни в какое сравнение с прошлой. Потому что он лучше чувствовал Масиро.

Его тело не могло не реагировать.

— Сиина?..

Он выжал из себя имя, к которому уже привык.

Он чувствовал руки Масиро. Они дрожали, как будто она пыталась что-то удержать.

Он не знал, почему она дрожала. Не от испуга или холода. И точно не от гнева.

Тогда что? Из-за чего ещё люди могут дрожать?

— Сората…

— Что случилось?

Услышав настолько чистый голос, Сората отчаянно попытался ответить нежно.

— Это была Аяно.

— Я понял.

— Меня отчитали…

— За что?

— За то, что не подхожу к телефону. Она сказала, я должна выслушать до конца.

Он проверил её телефон и увидел более тридцати пропущенных вызовов. И что же можно с таким рвением хотеть сказать после того, как она не прошла?

— И что не так?

— Она сказала, почему я не прошла.

Её голос дрожал. Сората не подумал о причине её неудачи.

— И что сказала редактор?

— Она сказала, что меня напечатают в следующем месяце.

Его сердце забилось так сильно, что стало даже больно.

— Кто-то не смог закончить чистовик в срок…

— Ясно.

Его руки желали крепко обнять Масиро.

— Если про чистовик зашла такая речь, то ему не нужны никакие награды. Так сказали редакторы…

— Так… вот оно что.

Так вот почему она не прошла. Это не требовалось, потому что её работа достаточно хороша для дебюта.

— Я не слушала, что она говорила…

— И правда, ты умеешь удивлять людей.

— Я чувствую себя немного странно.

— Почему?

Он понял, что Масиро пыталась слегка щегольнуть, но не хотел, чтобы она останавливалась, потому навёл её на мысль.

— Я счастлива, но я плачу.

— Просто люди устроены таким образом.

Когда Масиро села, у неё потекли слёзы. Выражение её лица не изменилось, но слёзы стекали по щекам и падали на одежду.

— Поздравляю.

Масиро была не в состоянии говорить, так что она несколько раз кивнула, продолжая плакать.

Про себя он подумал, что позволит ей сидеть у него на животе, пока она не перестанет плакать, но в тот момент ему в голову прилетела праздничная хлопушка. Куча бумажек разлетелась по белой комнате Масиро и сделала её цветной.

Такое мог учудить лишь один человек.

— Масирон, поздравляю тебя с дебютом!

— Поздравляю.

— Ага, поздравляю.

Хотя нет, сегодня их оказалось трое. Рядом с Мисаки стояли Дзин и Тихиро, которая только что вернулась.

Лёжа плашмя на спине, Сората посмотрел на каждого из них.

У него появилось плохое предчувствие.

Как они явились в такое удачное время? Как они узнали о её дебюте? А ещё эти праздничные хлопушки…

— Эээ… а можно задать вопрос?

И три пары глаз попросили его продолжать.

— Когда вы начали подслушивать?

— Наверно, со слов «Я говорю сам с собой, так что можешь не отвечать»?

— Вы слушали с самого начала!

Это хуже всего…

Одна мысль об этом породила в нём желание покончить с собой. Он высказал довольно смущающие вещи на пике своей юности.

— «Я буду учиться делать то, что хочу».

Мисаки сыпанула соль на рану, в причудливой манере озвучив его запись.

— Прошу вас, прекратите! А то я покончу с собой! Я и правда могу умереть!

Мисаки попыталась продолжить, но Дзин остановил её. При этом он сам едва сдерживал улыбку.

— Ух~ Смотреть на это было действительно весело.

— Я запрещаю тебе следить за мной!

Лучше бы они вообще молчали.

— Видишь, если бы все последовали моему предложению запретить в общежитии любовные связи, тебе не пришлось бы так страдать.

Сорате было совершенно не до смеха. Из него высосали всю энергию.

— Ладно, мне нужно сходить за продуктами. А ты можешь заняться готовкой, Мисаки.

— Сегодня мы зажжём~ Вечеринка в честь дебюта Масиро!

Мисаки побежала за идущим вниз Дзином, а Тихиро пошла за ними.

— Ах~ Митака, купи немного пива. Банок восемнадцать.

У него не нашлось сил сказать, что это слишком много.

Он попросил Масиро двинуться, а после поднялся.

Думая, что должен помочь Дзину с продуктами, Сората попытался покинуть комнату, но Масиро последовала за ним, так что он сдался.

— Сначала ты должна переодеться.

Он перевёл взгляд и попытался остановить её. Не стоит ходить в одной лишь пижаме даже в пределах общежития.

Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Но примерно через десять секунд её снова открыли, уже изнутри.

— Сората, что надеть?

Она сняла нижнюю часть пижамы, и парень увидел её белые ноги. Верхняя часть осталась, так что он не заметил её трусики, хотя всё равно не знал, куда лучше смотреть.

— Говори это до того, как разденешься!

Сората слишком сильно засмущался и отвернулся.

Глядя на него, Масиро осмотрела себя и изо всех сил потянула топ вниз, чтобы прикрыть ноги. Слегка наклонившись вперёд, она посмотрела на Сорату. Словно застеснявшись, она надула щёки и сказала:

— Поспеши и выбери мне одежду.

— А? А, ага, точно.

Выдав неожиданный ответ, Сората немного помялся и указал в сторону чёрного цельного платья.

— Надень белую футболку под ним.

— А что насчёт трусиков?

— Ты же в них!

— …

Она отвела взгляд и слегка покачала головой.

— Ты и их сняла?!

— Поспеши и выбери их.

Щёки Масиро слегка порозовели.

— Тогда, надень вон те чёрные с кружевом.

Он уже приготовился сдаться.

— Я переоденусь.

— Ага.

— Не смотри.

— Я не буду смотреть!

Как Сората и сказал, он закрыл дверь.

Что это было?

Он никогда не видел, чтобы Масиро так себя вела. Надуть губы. Отвести взгляд. Образ её застенчивого лица застрял в его голове и не хотел выходить. Она нервничала? Нет, не может быть. Вероятность того, что Сиина стеснялась, да ещё перед Соратой, была ещё ниже, чем скорый взрыв Земли. Она каждый день просила его помочь ей выбрать трусы. Но раз так, что сейчас произошло?

Опасения не хотели оставлять его. Чтобы успокоить разбушевавшееся сердце, он несколько раз глубоко вдохнул, пока Масиро не выходила.

Прошло пять минут, и переодевшаяся Масиро вышла из комнаты. Удивительно, но она аккуратно прибрала растрёпанные до сей поры волосы.

Он рефлекторно взглянул на её лицо.

— Что?

— Ничего…

Больше он не чувствовал в ней смущения. Неужто ему почудилось?

— Эй, Сиина.

Она невербально спросила «Что?»

— Я повторюсь, но и я правда поздравляю.

— Ага… спасибо.

Она снова отвела взгляд от Сораты, будто стесняясь.

— Эй, Сората?

— Да?

— У меня просьба.

— Хочешь подарок в честь дебюта?

— Произнеси моё имя.

— Сиина.

— Не это.

— Эээ…

Не говорите, что она хотела услышать «Масиро». Слишком уж неожиданно. Хотя если уж на то пошло, Масиро была сама неожиданность.

— Нет, для меня это слишком.

— Почему?

— Я никогда прежде не называл девушку по имени.

— Но ты говорил Мисаки.

— Она пришелец.

— А Тихиро.

— Она амазонка.

— А что насчёт меня?

— Ты…

Он не мог придумать отмазку.

— Нечестно.

— Ла-ладно. Я назову тебя так в следующий раз.

— Сейчас.

Масиро подошла к нему и явно не собиралась отступать. Когда она приблизилась, ему показалось, что его мозг тотчас взорвётся. А ещё её взгляд, прикованный к нему. Он не позволял Сорате оставаться спокойным.

— Назови меня.

Масиро ещё раз попросила его, и Сорате пришлось сдаться. Каким же жалким он себя почувствовал.

Сората постарался дышать так, чтобы Масиро не заметила. От него лишь требовалось назвать её по имени. Вот и всё. Убеждая себя в этом, он сдержал дрожь в голосе и произнёс:

— Масиро…

— Я знала.

— Что знала?

— Не могу сказать.

Масиро ответила как всегда коротко.

Она играла с ним. А что ещё можно было подумать, глядя на её отношение. Но Сората не стал спрашивать. Нет, он просто не мог спросить.

Она завладела его взглядом, лишив возможности что-либо сделать.

Перед ним находилась Масиро. Она не улыбалась, даже когда узнала о своем дебюте, но сейчас у неё на лице сияла счастливая улыбка.

Увидев это, парень понял, что ничто более не имеет значения.

Он лишь хотел смотреть на её улыбку. Стоило ему задуматься об этом, как уши уловили тихий смех. Сората обернулся и увидел Дзина, Мисаки и Тихиро, прятавшихся на лестнице.

— Это прайм-тайм твоей юности! Действуй, Сората!

Дзин больше не мог сдерживаться и закричал.

— Я не должна смотреть. Настолько холодная картина, что меня саму морозит.

Тихиро начала тереть руки, хотя в помещении было тепло.

Стоявшая посередине Мисаки держала кучу хлопушек. Дзин помог ей дёргать за верёвочки.

— Выкуси, Кохай-кун!

Прежде чем он успел остановить их, раздался хлопок, и Сорату с Масиро завалило кусочками бумаги.

— А что с покупками и готовкой?!

— Мы посмотрели на список, а там написано, что на этой неделе за покупки и готовку отвечает Кохай-кун!

— А нельзя было войти в моё положение?!

— Мы так и сделали, — холодно сказала Тихиро.

— Сората.

Масиро потянула его за рукав.

— Я могу сама сходить по магазинам.

— Я схожу сам.

Как обычно, в Сакурасо было шумно.

Здесь это было обычным делом.

Любое счастливое событие здесь запоминается, а завтра наверняка произойдёт что-то ещё. Как и послезавтра. Как и через неделю, месяц и так далее. Там всегда будет происходить что-нибудь интересное.

Сората ведь жил не где-то ещё, а в Сакурасо.

Примечания

↑ Имя «Сората» состоит из двух иероглифов, один из которых, «сора», означает также воздух.

↑ Коммандо — отсутствие трусиков.

↑ Стандартная программа для новичков. Требуется написать программу, которая выводит на экран фразу Hello World. Появилось из приветствий первых машин на базе C, где был Owner - владелец машины, Group - группа пользователей и World - все остальные, что являлось обозначением прав доступа.

↑ Традиционное мужское одеяние.

↑ Одна из традиций танабаты, летнего праздника, — вывешивать на бамбук листочки с пожеланиями.

↑ В школах, в которых действует данная система, отсутствуют вступительные экзамены, однако ученики сдают промежуточные экзамены. В отличие от обычных школ, в таких школах обучаются ученики с младших классов вплоть до поступления в вуз.

Для тех, кого я раньше не встречал: приятно познакомиться.

Для тех, кого я давно не видел: давно не виделись.

Под конец года я смог начать новую серию.

Я хотел написать новогодние зароки, но сейчас лишь середина ноября, потому я ещё не проникся духом Рождества, что уж говорить про обещания на Новый год. Я даже не доставал пальто.

Если я скажу «В следующем году я…», черти будут смеяться надо мной. Мне не нравится идея быть осмеянным какими-то духами, которых я не знаю, так что не буду говорить ничего лишнего.

Ну что, как вы оцениваете «Кошечку из Сакурасо»? Я буду рад, если вам понравилось.

На этот раз нет ни битв в космосе, ни особых сил. Нет ни дела об убийстве, ни незнакомки, падающей с неба. Не ожидайте лазерных лучей из глаз. Мир не надо спасать. По сути, миру вообще ничто не угрожает.

Так о чём же эта история?

Это история о простых… ну ладно, не очень простых подростках, проживающих свою цветастую юность. Наверно.

Если честно, я очень долго думал над темой данного романа. Она всё время оставалась в моём списке «многообещающих тем». Я очень рад, что смог написать на её основе книгу и опубликовать её.

Заодно хочу поблагодарить множество людей, которые помогли мне с публикацией. Благодаря вашей помощи книга отправилась в магазины без сучка без задоринки.

Большое спасибо Кедзи Мизогути за чудесные иллюстрации. И спасибо моему редактору Араки.

Надеюсь, увидимся в следующем томе.

Хадзимэ Камосида.

Пролог

Я всегда считал, что ежедневная мирская жизнь навевает скуку.

Пока не оказался в Сакурасо.

Если ничего не происходило...

Я часто винил в этом других.

Пока не встретил её.

Я ошибался.

Если загореться целью, мир быстро меняется в красках.

Если попытаюсь изменить себя, этого уже достаточно.

В Сакурасо перемешались разные, непохожие вещи.

И это в будущем не изменится.

Я верил.

Часть 1

Когда облака закрыли луну, комната погрузилась в сумрак.

Комната 101 в общежитии Сакура. Хозяин комнаты, Сората Канда, стоял в центре и смотрел на Сиину Масиро, вокруг которой витала атмосфера изысканности. Слегка приподнятые глаза. Мягкие и шелковистые волосы. Чистая кожа. Язык не повернётся сказать о ней что-то плохое.

— Сората, — её тонкие губы произнесли его имя, и Сората расплакался. — Я никогда этим не занималась.

Смелое признание Масиро погрузило комнату в тишину. Заглохли даже цикады, обычно стрекочущие в дневное время. Безмолвие нарушало лишь собственное дыхание.

— А, точно.

Сората вытер своей футболкой пот со лба.

Сегодня температура достигла годового пика, потому и после заката не появилось ни намёка на прохладу. Даже белая кожа Масиро окрасилась светло-розовым из-за жары.

— Пожалуйста, будь нежен.

— Не перестараться бы. Сделаю, что могу.

— Нет.

— Ну, ты...

— Ничего хорошего, если закончишь на середине.

— Но...

— Если это Сората, то всё в порядке… Доведи дело до конца.

Глаза Масиро, сосредоточенные на Сорате, не показывали ни намёка на сомнение, и она решительно ждала кульминации.

— Я-я понял.

Масиро, с виду хрупкая, как ледяная скульптура, обладала железной волей и так просто не отступала. Потому Сорате пришлось сдаться.

— Если захочешь остановиться, скажи. Ни к чему перебарщивать.

— Раз это Сората, то всё нормально.

— Раз так говоришь, не буду тебя останавливать. Ладно, покажи мне.

В её безэмоциональных глазах промелькнула нерешительность.

— Сората… Ты такой прямолинейный.

— Ничего не поделаешь.

— Но я не люблю сюрпризы.

— Что ты такое говоришь?

— Но...

— Ах~ Как же раздражает.

— А стыдно-то как.

— Завязывай! Как будто тебе от такого стыдно!

— Ты правда хочешь увидеть?

— Фиг с ним, просто дай мне листок с неправильным ответом! Тебе ведь нужно готовиться, чтобы завтра пересдать тест!

Эх, подумал Сората. Как всё до такого докатилось?

Вроде как с сегодняшнего дня начинались весёлые летние каникулы. Прям перед его носом маячил рай, но его как будто в последний момент урвали.

Потому что Масиро Сиине учёба давалась не очень. Плюс Тихиро Сенгоку забросила свою работу учителя ради свиданок и свалила напряжную волокиту на Сорату.

Причина яснее ясного.

Но понимание причины не решало проблему. И Сората вздохнул. Ему только и оставалось, что вздыхать...

Всё началось тем утром… вернее, во вторую половину первого дня летних каникул, когда Сората очнулся ото сна, в котором его заставляли есть набэ[1].

Мощный солнечный свет, проникающий сквозь окно, обжигал его кожу, и если этого показалось мало, на его руках, ногах и животе лежало семь кошек, из-за которых он насквозь пропитался потом.

— Я скоро засохну...

Он спихнул кошек и поднялся. Те одновременно завопили в знак протеста, но он проигнорировал их.

Парень снял промокшую футболку и глянул на небо, где солнце на востоке посылало на землю лучи. Он ругнулся в адрес светила, понимая, что страдает ерундой, но так ему стало немного лучше.

Лишь привстал, и пот тут же хлынул со всего тела.

Оставалась надежда на вентилятор, но тот пустил настолько горячий воздух, что надежда моментально рассыпалась.

Вскоре парень сдался и переоделся в новую футболку. Когда он собрался уйти на кухню для восполнения запасов воды в организме, кто-то мощно распахнул дверь.

Из-за этого Сората страстно поцеловался с дверью.

— Ты что вытворяешь, Мисаки-сэмпай?! Мой первый же! — закричал он ещё до того, как увидел незваного гостя.

В открытой двери стояла Мисаки Камигуса, хитролицая жительница комнаты 201 и студентка третьего года кафедры искусств. За спиной она скрывала что-то длинное.

— Тадам!~ Готово, Кохай-кун!

То, что Мисаки вытащила и развернула, оказалось бумагой размером с плакат.

Календарь с датами, начиная сегодняшним и кончая последним днём августа.

— Мой план, как устроить самое весёлое лето!

— 21 июля: «Поиски Цутиноко[2]».

Даже в первый день там значилось такое, чего он всеми силами хотел бы избежать.

Кроме того, там имелись вещи типа «Построить НЛО», «Устроить сасими-пати», «Удить китов», «Расшатать тополь» и «Победить в айронмене[3]», что или представлялось невозможным, или вообще не поддавалось логике. Если подытожить, летнее расписание пестрило нелепыми вещами.

Но удивляться не приходилось. Нечеловеческая мощь Мисаки позволяла ей добиваться всего запланированного. Сорате следовало что-то с этим сделать, и быстро.

— И если отправимся к голубым горам и семи морям, будет идеально[4]!

— Только мне мерещится чьё-то имя? Ладно, это в сторону...

Сората взял у Мисаки календарь, смял его и выбросил в корзину.

— А~ Ты что делаешь?!~ Я три месяца составляла план!

— Я на каникулах вернусь домой, так что меня не будет.

— Невозможно! Тихиро сказала, у Кохай-куна есть веская причина не уезжать!

— Разве училка не говорит первое, что взбредёт в голову?

— Вовсе нет.

Позади Мисаки стояла Тихиро, разодетая на свидание. Макияжа она не пожалела и надела короткую юбку. Сората ясно видел её попытки вернуть утерянную юность, и ему стало её жалко.

— Внемли моему пророчеству: ты не можешь вернуться домой. Ты по собственной воле останешься в Сакурасо.

— Что?

— Давай создадим много общих воспоминаний, Кохай-кун. План готов!

Чтобы утихомирить Мисаки, не хватит даже кибернетического тела. Сорате придётся каждый день пахать по-полной. Он хотел избежать этого любой ценой.

— Сэмпай, а ты домой не собираешься?

— Что бы мне сделать?

— Отвечай нормально!

— Не собираюсь~ Дзин остаётся, и он сказал, что сценарий почти завершён. Как только он будет готов, хочу немедля приступить к работе. Я уже продумала общую концепцию.

Будь то обычный разговор, Мисаки несла бы абсурдные вещи, но ей уже доводилось создавать анимацию на основе сценария её друга детства Дзина. Критики всегда тепло принимали её работы, а фанаты почитали её как богиню.

Сората часто видел, как она работала над аниме всю ночь и чуть ли не вырубалась в процессе, и каждый раз поражался её упорству. Довольно сложно думать о ней как о человеке. В отличие от Сораты, она работала на совершенно другом источнике питания.

— Так Дзин-сэмпай тоже остаётся… хм.

— Он не хочет видеть какую-то девку в своём родном городке.

Хотя Тихиро сказала это, особо не думая, попала она в самую точку. Дзин не хотел видеть бывшую девушку Фууку, старшую сестру Мисаки. Если подумать, он не возвращался к себе и прошлым летом, и зимой. Если Сората правильно помнил, Дзин в его отсутствие следил за кошками.

— А что насчёт вас, сэнсэй?

— Зачем мне выслушивать дома «Хочу скоро увидеть внука» или «Мы неправильно её растили», или «Я не могу умереть, даже если захочу».

— Ясно...

Когда наступает тридцатник, приходится разбираться с такими вещами, о которых подросток даже не помыслит.

— А в остальном, вы сегодня что-нибудь планируете?

— Ты правда думаешь, что мне нечем сегодня заняться?

— Спрашиваю, потому что не знаю.

Учительница искусств, живущая в комнате смотрителя, вела себя так с самого начала. Её слова и действия всегда получались грубоватыми. Она делала и говорила всё, что ей вздумается. Он ни разу не видел, чтобы она серьёзно относилась к работе, в том числе работе инспектора по делам проблемных студентов из Сакурасо. Хотя лучше уж так, чем если бы строгая начальница не давала спуску.

— Помоги Масиро с пересдачей.

— Что?

— Твои летние каникулы не начнутся, пока она не наберёт проходной балл, так что постарайся.

— Ух! Кохай-кун! Теперь твой дом недосягаем!

— Сэнсэй, объясните-ка ситуацию. Много не прошу!

Лицо Тихиро говорило, что её совершенно не заботят такие проблемы.

— Масиро завалила семестровые тесты. Ты ведь знаешь, если не пересдашь, не перейдёшь дальше.

— Я знаю, но у меня свои планы!

— Да ладно, наверняка ничего важного. Обойдёшься. Унылая у тебя юность. И кто сказал, что у других иначе? Впору говорить, что юность — тёмное время.

— Ага, вот именно. Потому-то я распланировала Кохай-куну всё лето!

Теперь оно точно стало мрачным.

— Почему мне приходится слушать это и от тебя?! Ты демон?! И сэмпай, не соглашайся с ней!

— Ты что говоришь, глупый Кохай-кун! Я прокляну и тебя, и твоих отпрысков!~ — воскликнула Мисаки, выбегая из комнаты и показывая язык. На парня накатила усталость.

— Тебе лучше благодарить меня за то, что я придумала тебе занятие, а то так бы и кис всё лето. Плачь и веселись.

— Если я буду плакать и веселиться от такого, то с моими мозгами явно что-то не так!

— Ты хозяин Масиро. Так что присматривай за ней до самого конца. Хватит скулить, ты больше не первоклашка.

— Не говорите о двоюродной сестре так, словно она питомец! Завтра мне нужно поехать домой в Фукуоку.

— Что?

— В каком смысле что?

— Если ты скучаешь по материнскому молоку, не буду тебя останавливать. Если собираешься домой, бери Масиро с собой.

— Что-что?

— Кто будет за ней следить, пока тебя нет? Головой подумай.

— И кто же тут головой не думает?! Как ни гляньте, взять Масиро с собой — очень странно! Это, что ли, штрафная игра какая-то?!

Взять Масиро с собой. От одной мысли его передёргивало. Как на него будут смотреть в семье…

— Да кого волнует. Просто представь её как свою милую подружку, с которой у тебя интимные отношения. Она довольно хороша собой. Твои родители зальются слезами и будут причитать, что она слишком хороша для тебя.

— Почему это они зальются слезами? И вообще, «когда», «где» и «как» у нас были интимные отношения?!

— Откуда мне знать? Мне нет дела до твоей личной жизни. Можешь заниматься чем угодно, как ты всегда и делал.

— Не говорите, что у нас интимные отношения!

— Хватит обо мне. Ты тот ещё привереда.

— И чья, по-вашему, тут вина?!

— Если не хочешь рассказывать им про интимные отношения, просто расскажи им про скорого внука.

— Это даже хуже, чем интимные отношения!

— Тут и так жарко, хочешь, чтобы я зашла дальше?

— Это потому, что из-за вас у меня давление подскочило!

— Короче, поручаю пересдачу Масиро тебе.

— Когда дело доходит до учёбы, Мисаки-сэмпай и Дзин-сэмпай намного лучше меня.

Хотя он назвал имена двух третьегодок, живущих в Сакурасо, Тихиро интереса не проявила.

Личности тех двоих представляли собой проблему. В комнате 201 проживала Мисаки Камигуса, которая никогда не теряла титула лучшей из лучших с момента поступления в школу. В комнате 103 проживал её друг детства и король вечеринок Дзин Митака, который всегда удерживал высокие позиции. Своими результатами за первый семестр третьего года они сохранили рейтинг в Академии Искусств Суймэй. Мисаки планировала заниматься видео, а Дзин писательством.

По сравнению с ними, Сората был совершенно обычным. Он никогда не заваливал тесты, но при этом оставался обычным.

— По крайней мере, в тебе есть здравый смысл.

— Вам бы тоже им обзавестись, сэнсэй.

— И Камигуса в жизни никого ничему не научит. Мир скорее треснет.

— Больше верьте в своих учеников! Больше веры в человечество!

— Я знаю точно, невозможное невозможно. Если что-то сделать нельзя, то так тому и быть.

— Разве так должен говорить преподаватель?!

— Но это лучше, чем лгать. Когда столкнёшься с обществом после того, как тебя растили в тепличных условиях, то попадёшь в неприятности и быстро упадёшь духом. Лучше сразу знать свои пределы.

— Вы, что ли, обозлились на мир? Это из-за того, что вы не замужем?

— Канда. Тебе известно, что толкает людей на убийство?

Глаза Тихиро сузились и стали холодными, как вершина горы.

— К-кто знает. Ладно, если Мисаки-сэмпай не годится, то есть Дзин-сэмпай! Он ещё в общаге, пойду и спрошу его.

— Если оставить Митаку наедине с девушкой, он научит её только как делать детей. Ты вообще не соображаешь?

— Да что вы думаете о своих учениках?! Даже Дзин-сэмпай не будет… Нет, есть вероятность… Думаю… или нет. Нет, точно нет!

— Мне правда нужно тебе объяснять? Дай пинка своим мозгам, чтоб работали лучше, иначе так и останешься тупым школьником.

— Не говорите мне такие грубые вещи. И вообще, её можете учить вы, сэнсэй!

— Что? Ты пьяный? Я же сказала, у меня вечером встреча.

— Вы не говорили! Хотя я мог догадаться по вашей одежде.

— А, правда? Сегодня я милая девочка.

Тихиро гордо подмигнула ему.

Она походила не на милую дивчину, а, скорее, на демона, но Сората не дал этим словам покинуть рот.

— Вот, расписание пересдач.

— Да...

Он рефлекторно схватил у Тихиро бумагу. Там значилось девять тестов на два дня. А даты...

— Завтра?!

И ещё послезавтра.

— Постарайся.

— Сэнсэй, вы тупая? Почему вы сказали мне об этом только сейчас?!

— Разве не очевидно? Из-за премии для новичков у Масиро не было настроения для учёбы, и ты тоже выглядел не очень. Я проявила тактичность. Можешь не благодарить.

— Ага~ Вот оно что. Я такой уставший.

— Жалуйся Масиро. Не я завалила тест. Ох, сколько времени. Я записалась в салон красоты перед встречей. Оставляю остальное на тебя.

Тихиро надела туфли и, не дожидаясь ответа Сораты, вылетела через дверь. В Сорату ударил поток горячего воздуха.

Закончив разговор, он на какое-то время забил на доверенную ему работу.

Когда Тихиро ушла, он покормил кошек, заодно заполняя свой живот, и отправился в комнату Масиро, предварительно настроившись взглянуть в лицо суровой реальности.

Сората знал, что не дождётся ответа, если постучит в дверь, потому тихо открыл её. Как только он отворил дверь, всё его зрение заполнилось белизной. Какой-то миг он не мог понять, что происходит.

В комнате царил привычный бардак. Пол усыпала одежда, нижнее бельё и черновики.

Масиро стояла в центре комнаты перед зеркалом высотой с человека. Парень видел её со спины. Сквозь промежутки в её волосах он видел её безупречную кожу. Рельеф её талии выглядел изумительно, а подтянутые ягодицы будто приветствовали Сорату. Девушка была в чём мать родила.

Масиро, делающая зарисовки на мольберте, повернула голову. Стоило их глазам встретиться, как Сората с силой захлопнул дверь.

Сквозь неё он прокричал:

— Ты что делаешь?!

— Рисую голышом.

— В смысле, ты рисуешь в обнажённом виде.

— Рисую, глядя в зеркало.

— Грубый набросок голышом[5]! Как снег на голову!

— Моя домашняя работа.

— Рисунок в стиле ню?!

— Просто рисунок.

— Тогда выбери что-нибудь другое! Ты хочешь сдать рисунок своего голого тела?!

— Да всё нормально.

— Что именно?

— Хорошо вышел.

— Сейчас не время думать о качестве! Тебе не стыдно?!

— Это искусство.

— Ла-а-адно, тогда покажи мне.

— ...

— Почему не отвечаешь?

— Сорате нельзя смотреть.

— Почему?

— Потому что я стесняюсь.

— Но разве не ты сказала, что тебе не стыдно, потому что это искусство?

— Сорате нельзя.

— Почему бы тебе не сказать конкретнее… А вообще, не говори!

Она всё равно ответит в странной манере. Лучше уж двигаться дальше, а то голова разболится.

— Короче, рисуй что-нибудь другое. Если ты пойдёшь сдавать её, я всеми силами тебя остановлю.

— Ладно...

Её голос звучал мягко.

— А-ага… Раз ты поняла, одевайся. Мне нужно кое-что сказать про пересдачи.

— Подожди.

Сората навалился на дверь. Он сделал глубокий вдох и успокоил пульс.

Где-то спустя пять минут он спросил Масиро:

— Ты заканчиваешь?

— Ага.

Удовлетворившись ответом, Сората потерял бдительность и открыл дверь.

Перед ним стояла девушка, обмотанная большим банным полотенцем.

— Разве я не велел тебе надеть одежду?! Что ты будешь делать, если моя похоть внезапно вырвется наружу?! Знаешь, она уже на грани!

— Сората ничего мне не приготовил.

— Да, ясно. Моя вина...

— И ты не стучался.

— Ты бы всё равно не ответила!

— Заходить без стука неприлично.

Лицо Масиро залилось краской, пока она удерживала банное полотенце, доходящее ей до груди.

— Звучит не очень убедительно от того, кто рисует себя для школы в голом виде.

Само собой, его глаза забегали по холсту на мольберте.

Но прежде чем он увидел, Масиро закрыла рисунок собой, и парень не успел разглядеть его даже вскользь.

— Нет.

Масиро рассердилась и надула щёки.

— Ла-ладно! В следующий раз постучусь! К-короче, насчёт пересдачи!

Сората поспешно сменил тему, чтобы смягчить неловкую ситуацию.

И он выбрал подходящую одежду для Масиро. Когда с ней разобрались, он всучил девушке листок с ответами и какой-то бланк, а потом повёл к себе.

К тому времени солнце уже зашло.

Парочка сидела в комнате Сораты по разные стороны столика и глядела друг на друга.

— Давай свой листок.

— Не будешь сердиться?

— Разве меня может что-то рассердить?

— Зависит от Сораты.

— В смысле, зависит от баллов!

— Так говорят некоторые.

— Так все говорят! Неважно, выкладывай уже.

Она миг поколебалась и дала девять листков. Семестровые тесты исчислялись девятью, значит, она завалила каждый из них.

В тот момент Сорате захотелось выдрать себе волосы. От него требовалось обучить её девяти предметам, но тесты будут завтра и послезавтра… Как ни глянь, времени не хватало.

Что ещё хуже, при каждом взгляде на баллы Сората терял весь цвет лица.

Японский — ноль баллов...

Математика — ноль баллов...

И остальное так же...

Парад нолей. Вся девятка. Определилась сегодняшняя героиня. Меньшей неудачей было бы, если бы все эти ноли появились на бейсбольном табло на игре любимой команды.

Парень не мог проронить и слова, глядя перед собой. И что ему говорить? Хотя мозг не полностью сдался.

— Ты застыл?

— Я поражён! У тебя настоящий талант быть дурочкой.

— Ты загнул.

— Это твоя голова загнула.

— Ты обещал, что не будешь злиться.

— Я ещё не злюсь! Просто мне показалось, что настал конец света.

— Тоже хочу на него посмотреть.

— Ты сама конец света!

— Нет.

— Ай, хватит. Закончим этот разговор. Но ты правда в порядке? Мозгами не повредилась? Почему и по английскому ноль? Где твоя гордость возвращенца?

Масиро задумалась с серьёзным лицом.

— Монголия?

— У тебя мозги выпали из самолёта, пока ты летела?! Прости, но это не Монголия. Как грубо так говорить про Монголию! Извинись перед всеми ее жителями.

— Где Монголия?

— Откуда мне знать?

— Прости.

Масиро поклонилась Сорате.

— Я не монголка.

Выматывало. Слишком выматывало. У Масиро Сиины здравый смысл не работал. Если он попытается контролировать каждое её действие, то быстро выгорит.

— Тогда что ты учишь?

— Искусство.

— Как насчёт чего-нибудь обычного типа математики или английского?

— Никогда ими не занималась.

— Ого~ Так мы никуда не придём.

Из предыдущего опыта он знал, что она не шутит, и ноль баллов служило тому доказательством.

— Почему бы тебе не достать конспекты?

Масиро вытащила конспекты с пометкой «математика» и протянула их Сорате. Но она не отпустила их, когда тот попытался взять.

— Сиина-сан?

— Ты не разозлишься?

— Опять?

— Зависит от Сораты.

— В смысле, зависит от конспектов! Неважно, дай сюда.

Тетрадь для конспектов показалась незнакомой.

— Какая-то она большая.

Обычно размер конспектов составлял лист В5, но тетрадь Масиро соответствовала А4.

— Так проще писать.

— Хм~ ладно, неважно...

Перелистывая страницу за страницей, Сората всё повышал голос.

— Дело дрянь!

В конспектах он не нашёл ничего, связанного с учебными материалами. Вместо них тетрадь полнилась какими-то набросками манги и грубым дизайном персонажей, или проще говоря, её зарисовками.

— Что это?! Тетрадь для зарисовок? Так? Ты должна была избавиться от этой привычки, когда окончила начальную школу! Ты тогда имела в виду, что в ней проще рисовать? Вот почему ты получила ноль! Нисколько тебе не сочувствую! Ты меня слушаешь?!

— Ты обещал.

— Не моя проблема.

— Ты не человек.

Все её прочие конспекты заполняли зарисовки и рисунки.

— Будь на занятиях внимательнее. Хотя бы показывай желание учиться. Если не будешь, я тоже сдамся. И разве не грубо говорить, что я не человек?

Масиро не изменила отношения, даже когда Сората выказал свои чувства. Она наклонила голову набок и безэмоционально смотрела на парня. Как будто смотрела на экзотическое животное, хотя являлась им сама.

Прежде чем его настроение стало ещё хуже, Сората вернул самообладание и снова попытался заговорить.

— Ладно, можешь пообещать мне, что не будешь рисовать на занятиях?

— Чтоб я провалилась.

— Хватит подхватывать странные фразы!

К несчастью, он не мог, говоря с Масиро, сохранять самообладание дольше, чем две секунды.

— Выучила у Мисаки.

— Не нужно такое учить! Учи то, что полагается! И вытащи свои учебники!

— У меня их нет.

— Почему?! Разве я не сказал тебе принести их?

— Они все в школе.

— Ты знала, что у тебя пересдача, но оставила их в школе. Как ты собираешься готовиться?

— У меня есть Сората.

— Я не мастер на все руки! Я, что ли, похож на робокота из будущего[6]?!

— Не преувеличивай. Следи за словами.

— Не критикуй мои слова! Неважно, хотя нет, важно! Если не пересдашь, моим летним каникулам конец.

Сколько им понадобится времени, чтобы пересдать? Он очень сомневался, что они успеют до окончания летних каникул.

— Ладно... Ты можешь, Сората. Не проиграй, Сората. Болею за себя! Отлично, почему бы не начать с математики.

— Ты справишься.

— Это тебе нужно справиться!

— Сората сегодня очень злой.

— Ещё бы. Должно быть, нехватка кальция. Конечно. Тогда первый вопрос... Ты умеешь разлагать на множители?

— Художник и изобретатель периода Эдо.

— Гэннай Хирага. По звучанию совсем не похоже на разложение! Если хочешь

сострить, делай это нормально!

— Ладно, в следующий раз будет нормально.

— Тебе не нужно острить! Кстати, Сиина.

— Что?

— А что ты вообще знаешь? Ты знаешь про функции? А алгебру?

— ...

— Но ты хоть знаешь таблицу времён?

— Ты меня за дуру принимаешь?

— Прости, что сомневался. Мне нужно было убедиться.

— Готовка по-английски.

— Какая готовка?! С меня хватит! Тебе невозможно пересдать! Одно твоё существование — сплошное чудо! Ты чудесная дурочка!

— Ну, не совсем.

— Не гордись этим!

— Почему вы так шумите?

Посмотрев вверх, Сората увидел Дзина, заглянувшего в приоткрытую дверь.

— Сэмпай, помоги!

Похоже, его отчаянная мольба достигла Дзина, потому что тот пожал плечами и уселся на кровать. Оттуда он глянул на вопросы на столе.

— Рад, что ты хорошо управляешься.

— И в каком конкретно месте я управляюсь...

— Нет~ Если представить это как мандзай[7], то всё отлично. Нацелься на десять миллионов йен к концу года[8].

Его совершенно не волновала их ситуация. Сората не желал больше об этом слышать, потому вернулся к разговору с Масиро, но она уже принялась вырисовывать в книжке черновик.

— Ты ведь совсем недавно обещала мне!

Но ярость Сораты даже не достигла Масиро, которая увлеклась рисованием. Девушка повернула голову, не останавливая руку.

— Ты сама-то представляешь, как у тебя мозги устроены? Вот я нет.

— Я должна разработать эскиз для выпуска с продолжением, — ответила Масиро, не отрываясь от набросков.

— Тебе редактор сказала?

— Угу. Хотим успеть к собранию и выпустить мангу в следующем месяце.

— Тогда тебе нужно закончить свои испытания быстро!

Сората выждал момент, когда её карандаш прекратил двигаться, и вырвал у неё книжку. Дзин ехидно проговорил: «Неплохо».

— Манга запрещена, пока не сдашь тесты.

— Поняла...

Масиро выглядела раздражённой, но довольно легко согласилась.

Так что теперь они могли заняться учёбой. И как только он подумал об этом…

— Кохай-кун, да~вай играть!

Раздался голос Мисаки, и дверь сильно пнули. Гостья глянула на лица в комнате и принялась корить Сорату.

— Чё, меня бросили? Почему?! Почему?! Ты и раньше пытался избавиться от меня, но теперь вы развлекаетесь сами по себе?!

— Не вини меня! Я просто помогаю Сиине в учёбе. Внеплановые меры.

Мисаки поспешила в комнату.

— Пофигу, давай играть. Летние каникулы же! Первый день! Летние каникулы! Первый день!

— Я бы с радостью. Но из-за этой тупорылой персоны...

— Ну, не совсем.

— Ты ещё вякаешь! Что ты там говоришь, повтори.

— Ну, не совсем.

— Во вкус вошла?

— Ну, не...

— Кончай!

Сората испугался, что так будет продолжаться долго, потому быстро остановил её.

— Ха~ Как я и думал.

Дзин скривил лицо, проверив результаты на бумагах с тестами. Он словно понял боль Сораты.

— В таких условиях традиционные методы ничем не помогут.

— Согласен. Потому что тупости ей не занимать.

— Ну, не совсем.

— Совсем!

— Тогда просто заучи всё, — сказала Мисаки, начав играть в одиночку.

— Ага, неплохая идея, — Дзин согласился с ней.

— Что?

— У них одинаковые вопросы со студентами, которые изучают музыку и живопись. Кохай-кун не знал? Вот ты слоу~ слоу~ слоупок!

— Что? Правда?

Он раньше слыхал, что сложность тестов для студентов художественного направления отличается.

— Если вкратце, от обычных студентов требуется лишь учиться, чтобы набрать баллы, но от студентов-художников ожидания иные.

— Но откуда ты знаешь, Мисаки-сэмпай?

Мисаки вряд ли ходила раньше на пересдачи.

— Мне рассказала Хаухау.

— Двоюродная сестра Чоу Чоу?!

— Ла~адно! Я уделаю последнего босса и зачищу этаж! Подождите меня!

Муахахахахаха!

— Собираешься игнорить меня? Так, что ли?

— Та самая дивчина. Которая пишет музыку для видео Мисаки.

— Никогда её не видел.

— Правда? Если подумать, ты же ни разу не видел, как они озвучивают анимацию, Сората?

— Нет, ну, мне как-то всё равно. Но чтобы заучить ответы...

Возможно ли вызубрить ответы на тест? Парень подумал, что ей будет невероятно трудно что-то запомнить, особенно если она ничего не понимала в предмете.

Пока Сората размышлял про себя, Масиро высказала неожиданные слова.

— Я заучила их.

— Что?

— Мне просто нужно заучить ответы?

— Ну, ага.

Сората и Дзин быстро переглянулись, но Масиро не объяснилась.

— Если ты правда заучила их, почему бы не устроить мини-викторину?

Следуя указаниям Дзина, Сората убрал ответы и положил на стол бланк с нолём баллов.

— Можешь начинать.

Масиро разок кивнула и принялась плавно орудовать ручкой, словно рисовала. Начали появляться слова, и Сората сверял каждый новый ответ.

На первый вопрос ответила правильно. На следующие два тоже. Масиро закончила тест по математике за пять минут.

— Как тебе удалось?

— Что?

— Ты запомнила их по порядку?

— Нет.

— Но разве возможно ответить на них, просто запомнив ответы?

Математика подразумевала процесс решения задачи. Много чего требовалось запомнить. Неужели такое возможно — запомнить решение, взглянув на него раз?

— Удивительно.

Дзин тоже выглядел весьма удивлённым.

— Сората тоже так может.

— И как же?! У меня нет такой удобной суперспособности.

— Суперспособность Кохай-куна — подбирать бездомных кошек~ — вмешалась Мисаки, играя в игру.

— Но это правда удивительно. Как ты это сделала?

— Я могу всё запомнить, посмотрев один раз. Если представлю как картину.

Масиро довольно спокойно отреагировала на вопрос Сораты. Как будто для неё такая вещь совершенно естественна.

— Ну, ведь пока Масиро проходит тест, всё нормально? Не нужно волноваться о пересдаче.

— Хотя смахивает на мошенничество...

— Если хочешь потратить на её обучение всё лето, не буду тебя останавливать.

— Всё нормально, даже если она жульничает.

— Эй~ эй~ Если вы закончили, давайте играть!

Мисаки показала им экшн на четверых игроков.

— А теперь, Масиро, жми на кнопки!

Масиро приняла джойстик от Мисаки. Но когда она взяла его в руки, что-то пошло не так. То, как она держала его, выглядело немного непривычно. Девушка просто положила на него руки.

— Ты раньше не играла в игры?

— Нет.

— Так и знал. Вот как надо держать джойстик.

Сората показал ей.

— Большие пальцы на эти кнопки… Ага, вот так.

Она держала правильно, но что-то всё же не сходилось.

— Теперь можешь выбрать себе персонажа, передвигая стиком курсор.

Масиро медленно переместила курсор, множество раз переводя взгляд между экраном и руками.

— Я хочу гориллу! Доверяю её силе! Горилла за правосудие! Горилла — воплощение силы!

— Давай проигнорим поклонницу горилл. Кто тебе нравится, Сиина?

— Нравится лиса.

— Тогда выбирай её, нажав А.

Проверив глазами расположение кнопки А, Масиро нерешительно нажала её.

Сората без особого умысла выбрал изгнанного принца. Дзин уже выбрал ежа.

— Проигравший отвечает на следующей неделе за уборку!

— Стой! На следующей неделе твоя очередь, сэмпай!

— Начинаем! Падай давай! Улетай на другой край вселенной!~

Горилла Мисаки одарила принца Сораты мегатонным ударом и запустила его в полёт. Персонаж Сораты вылетел за экран, оставив за собой лишь стрелочку. Его здоровье практически растоптали.

— Если думаешь, что всё закончилось, подумай снова!

Сората воспользовался двойным прыжком и телепортацией, чтобы вернуть принца на землю. Но потом в его сторону покатился ёж, контролируемый Дзином, и заехал по нему. Опять персонаж Сораты улетел за экран.

— О, хорошая работа.

— Ого~ Я умру, я умру! Ты шутишь, ты правда думаешь, что я умру без боя?!

Нечестно целиться только по мне!

— Мир игр жесток. Моя цель — всегда ты.

Сората отдал персонажу команду ухватиться за край ринга.

— Едва успел.

Передышка длилась недолго, потому что, когда он хотел запрыгнуть повыше, в него ударил луч издалека. Постаралась лиса под управлением Масиро. Бедный изгнанный принц так и не показал своих навыков и улетел на дно. Всё произошло за десять секунд.

— Нееееееет!!!

— Клёво, Масирон!

— Идеальная комбинация.

— Мне, значит, делать точно так же?

Мисаки, Масиро и Дзин хлопнули друг друга в ладоши.

— Стойте! Это же ловушка была? Ловушка, да? Вы так хотите, чтобы я побыл уборщиком?

— Как поступишь, Кохай-кун? Ещё раз?

— Конечно! Я не признаю такое бесчинство и дискриминацию!

— Сората, тебе плохо игры даются?

— Не желаю такое слушать.

— Молчи! Я тебя не прощу! Я поддался, потому что ты новичок! Теперь я использую всю силу! Я вас всех отправлю на Плутон, так что держитесь! Время для финального шоу!

— Кохай-кун так любит преувеличивать.

— Чья бы корова мычала!

— Если проиграешь опять, угостишь нас люксовым дынным хлебом из пекарни Масимото!

Люксовый дынный хлеб являлся раритетом на местной пекарне, который выпекали в количестве всего двадцать буханок в день. Они мелькали как-то на ТВ и журналах, так что некоторые фанаты ехали издалека на поезде, лишь чтобы купить хлеб. По утрам возле пекарни выстраивалась очередь, даже когда хлеба могло уже не остаться. Хоть Сората и жил близко от лавки, ел он легендарный хлеб лишь несколько раз.

— Мне ведь нужно просто победить? Запросто… Но почему ты начала игру без предупреждения?!

— Вот тебе, бух бух!

Из-за поздней реакции персонаж Сораты отхватил от гориллы и её мега-удара и на секунду превратился в звезду.

— Примерно так ты меня будишь по утрам.

— Ты никчёмный.

— Заткнись!

Итак, первый день летних каникул в Сакурасо закончился игровым соревнованием, которое продлилось до утра.

Часть 2

— Ну, постарайся. Смотри не засни.

— Я сонная.

— Всему придёт конец, если заснёшь. Но если будешь держать глаза открытыми, обеспечишь себе победу.

— Я попытаюсь.

— Я убью время в своём классе. Когда закончишь, найди меня там. Только не потеряйся по пути.

— Я никогда не терялась.

— Мне кажется, или кто-то врёт?.. Ладно, удачи тебе на тесте.

После игровой ночи Сората и Масиро рано отправились в школу на тест. Он хотел убедиться, что она доберётся до школы.

К тому же из-за игр поздней ночью они могли заснуть на ходу, если потеряли бы бдительность.

— Я пойду.

— Ага… Эй, Сората.

— А?

— Почему ты не зовёшь меня по имени?

— Эй! Сейчас самое время для такого?

Это произошло в день, когда дебютную мангу Масиро отклонили. Девушка по неясным причинам попросила его называть себя «Масиро» вместо «Сиина». Кто знает, чего она хотела.

Она ничего не сказала, когда он продолжил называть её «Сиина», посчитав её просьбу разовой.

— Сората.

— Так… делают только те, кто в особых отношениях. Ведь люди вокруг могут неправильно понять.

Он жалко оправдывался. По сути, не имело значения, как другие видели их, но Сората хотел подобным образом называть только тех, с кем у него особые отношения. Не было нужды называть её «Масиро», и у них не те отношения. Такие мысли непрестанно циркулировали у него в голове. Частичную роль ещё сыграла его застенчивость.

— Сейчас рядом никого.

Масиро говорила довольно прямолинейно, не уличив Сорату во лжи и не став копать глубже. Она верила в его слова и отвечала соответствующе.

Когда она посмотрела на него лучезарными глазами, мозг Сораты перестал соображать.

— Называй меня по имени, когда мы наедине.

Сората вырыл себе могилу собственным оправданием.

— У тебя настоящий талант смущать людей.

— ...

Масиро наклонила голову набок, показывая, что не понимает его намёка. Одно из её действий, которые Сорате нравились. Его прижали к стенке, отрезав путь к побегу.

— А, ладно. Отныне буду.

Он хотел как можно быстрее убежать от неё, потому неохотно пообещал ей. Слишком поздно сожалеть.

Масиро посмотрела на него с огромным ожиданием.

Момент истины. Он знал, даже без её слов.

— Тогда удачи на тесте... Масиро.

Девушка едва заметно улыбнулась, что удалось бы разглядеть, только если всматриваться внимательно. Улыбка быстро исчезла, на смену вернулось обычное её лицо, и девушка пошла к аудиториям Искусств.

Оставив Масиро, парень поволок ноги в свой класс. Тот располагался на том же этаже, что и классы Искусств, но в другом конце коридора, потому расстояние между ними лежало приличное. Пытаясь вернуть самообладание, Сората медленно поплёлся по коридору.

Дул летний ветерок. Он приносил голоса студентов, занятых клубной деятельностью. Раздался звук удара бейсбольного мяча о биту, и Сората достиг классной комнаты.

Он оставил вещи на стуле, который обычно занимал, и открыл все окна.

Тогда он заметил знакомую тень около учительской рядом с газоном. С Такацу-сэнсэем, к которому в прошлом месяце вернулась жена, говорил тот, кто до утра играл в игры, — Дзин. Если у него дела в школе, он мог бы придти с ними. Сората задумался, о чём они могли говорить. Если взять Такацу-сэнсэя, он мог думать только о жене, и при этом он постоянно долбил Дзина по поводу будущей профессии, хотя тот с ней уже давно определился.

Пока эти двое разговаривали, Дзин заметил Сорату, и их глаза встретились. Но лишь на короткий момент, и Дзин отвёл взгляд.

Сората решил, что спросит потом, и уселся на стул.

Он вытащил подставку для книг и уложился на неё лицом. Затем вытащил старую книгу. Учебник по программированию для начинающих. Его парень одолжил у Рюноске Акасаки, гейм-программиста, живущего в комнате 102 в Сакурасо.

Этим летом Сората отказался от идеи ехать домой и решил посвятить всё своё время изучению программирования и создания концепта игры. Парень загорелся идеей отправить свой концепт в «Давайте сделаем игру».

Развив навыки, он планировал подрабатывать дебаггером[9].

Обмахивая себя, он другой рукой перевернул страницу. Сората до сих пор не понимал, что там написано. Не понимал, но всё же читал. Перечитывая снова и снова, он вроде бы понимал. Нет, ему только казалось.

— Хмммм~

Ему казалось, будто он учил физику. Требовалось время на понимание, а если оно приходило, полученные знания годились в решении разных задач. С другой стороны, даже когда он решал проблему с помощью формулы, ответ не казался правильным. Вот такие смешанные чувства.

— Я ничего не пойму, пока не попробую на деле~

Парень закрыл книгу, прочитав страницу. Он выучил, как поручить компьютеру решить уравнение первой степени. Но он всё ещё не понимал, какое это имеет отношение к созданию игры. Когда будет графика и звук?

Сората проверил телефон, выполняющий функцию часов, и обнаружил, что прошло два часа. Как внимательно он читал.

Но оставалось ещё какое-то время до окончания тестов Масиро.

От излишка времени Сората решил послать сообщение Рюноске. Он хотел спросить несколько вещей касаемо изучения программирования.

«Что ты задумал?»

Ответ пришёл мгновенно. Как и всегда, когда бы он ни посылал Рюноске сообщения.

«В данный момент Рюноске-сама следует своей теории «Программист должен спать восемь часов в день» и поэтому спит. В связи с этим сообщение Сораты-сама не может быть доставлено. От Горничной, которая хочет спать рядом с Рюноске-сама, но не может.»

Как и обычно, программа автоматических ответов «Горничная-ИИ», которую сделал Рюноске, работала исправно.

Если он спал, то никак не мог ответить. Потому Сорате оставалось только одно. Лишь бы убить скуку, он решил поболтать с горничной.

«Когда ты впервые влюбилась?»

Ответ пришёл моментально, и его телефон завибрировал.

«Три года назад, весной. Я немного наэлектризовалась, когда впервые увидела его лицо. Я была рождена, чтобы служить этому человеку. Ах~ До сих пор не забуду то чувство. Ахх, Рюноске-сама... От Горничной, которая предана только Рюноске-сама.»

Похоже, она влюбилась в своего создателя, Рюноске.

Но её в самом деле хорошо написали. Если использовать её в симуляторе свиданий, он разойдётся как горячие пирожки. Надо бы обсудить это с Рюноске в будущем. Хотя его данная тема не особо интересовала.

«Ты не собираешься признаться?»

«Я лишь слуга на службе у Рюноске-сама. Слуга не может испытывать романтических чувств к хозяину. Я должна радоваться, просто находясь рядом с ним, и обязана похоронить чувства глубоко в сердце. От Горничной, которая по уши влюбилась.»

Электрическая горничная влюбилась не на шутку. Настолько сильно, что Сората не мог себе вообразить. Он просто хотел убить время, но разговор внезапно стал серьёзным, потому парень ради улучшения настроения решил кинуть смешной вопрос.

«Какого цвета у тебя сегодня трусики?»

Какой же ответ придёт?

«Серые боксеры. Канда, тебе нравится спрашивать парней о цвете их труселей?»

«Я не тебя спрашивал!»

«У тебя мозги, что ли, перегрелись на жаре?»

«Нет, я спрашивал Горничную!»

«Это секрет производства. Канда, если называешь дурака дураком, то сам становишься дураком.»

Полился какой-то бред.

Сората попытался объясниться. Когда он собрался нажать кнопку отправки, телефон завибрировал. Кто-то ему звонил.

На экране высветился номер его дома.

Если подумать, он не сказал им, что не приедет, потому-то они и звонили. Он быстро отправил сообщение и ответил на звонок.

— Да.

— Не дакай, Онии-тян!

— Что, это всего лишь ты, Юко.

— Не говори такое мне!

— Чего тебе от меня надо, сестра?

— Ты разве не должен сегодня приехать?! Почему не звонишь?

— Ты моя мать?

— Я твоя сестра!

— Знаю. А, да. Я не смогу приехать, скажи маме и папе.

— Почему?! Нет! Ты должен приехать! У меня все планы на каникулы порушатся!

— Нет, мне сложно всё объяснить. Прости.

Он никак не мог сказать, что не приедет, потому что присматривает за Масиро.

— Девушка.

Она неожиданно показала смекалку. Неужели это и называется женской интуицией?

— Нет.

— Онии-тян, у тебя голос дрогнул.

— В каком смысле?

— Можешь не отмазываться.

— Но в самом деле ничего такого.

— Ты завёл подружку? Так ты не приедешь, потому что хочешь с ней по... ша... ли... ть! Я права! Нет сомнений! Извращенец!

— Нет! Что за воображение... Нет, что за извращённые мысли у тебя? Я серьёзно беспокоюсь за твоё будущее. Когда ты успела узнать о таких вещах?

— Тогда ты сможешь приехать...

Когда Юко тихо сказала это, он непроизвольно сделал паузу.

— Вообще-то, я подобрал несколько кошек.

— Кошек?

— Ага, и мне нужно за ними присмотреть.

— Тогда бери их всех! Хочу их всех потискать.

— Прости, но их семь.

— Врун.

— Я не вру!

— Подобрать семь кошек? Странновато звучит! Ты проклят! Как ты умудрился подобрать столько за несколько месяцев?

— Если смотреть с такой стороны, то поверить сложно, но верь мне.

— Покажи пруфы.

— Что?

— Пошли мне фотки кошек.

— Ты купила телефон?

— Нет... Папа всё ещё против. Это опасно, небезопасно, не знаешь, что может произойти, лёгкий способ стать малолетним бандитом... Почему ты ничего ему не скажешь? Если у меня будет телефон, я смогу всегда с тобой переписываться.

— Разве ты не любимица?

— Не меняй тему!~ Покажи мне пруфы!

— Тогда отправлю пару фоток на телефон мамы.

— Сейчас!

— Я сейчас с тобой разговариваю.

— Тогда можешь вешать трубку.

Юко даже не стала ждать ответа Сораты и закончила вызов. Значит, от него требовалось отправить фотографию кошек на телефон мамы в виде MMS.

Он выбрал идиллическую картинку, на которой все кошки собрались вместе.

Спустя какое-то время раздался новый звонок из дома.

— Алло.

— Онии-тян, ты правда проклят...

— Сначала была одна кошка, но закончилось вот этим.

— Очень на тебя похоже...

В голосе Юко чувствовались нотки разочарования. Она как будто до сих пор не смирилась, что Сората не навестит их.

— Короче, как там у вас? Мама в порядке?

— Ага, она хорошо. И папа.

— Нет, я не спрашивал про отца и ничего не хочу про него знать.

— А ты не спросишь про меня?

— Ну, ты подросла?

— Я… я не знаю. Блин, почему ты такое спрашиваешь?

— Ну, я тебя не видел с Нового года. Ты ведь стала выше?

— Пу-пусть ты и Онии-тян, я-я не могу тебе сказать. Я-я не~емного подросла… но только немного...

— Сколько в сантиметрах?

— А?! Ты спрашиваешь у меня такие детали?! Ах… 5, 5...

— Что?! 5 сантиметров? Быстро растёшь.

— 5 миллиметров...

— Что? И всего-то…

— Не надо расстраиваться… дурак!

— Быть мелкой тебя напрягает?

— Конечно! Блин! Слишком много спрашиваешь!

Ему захотелось прояснить недоразумение.

— Ты же девочка, так что быть маленькой...

Затем Сората внезапно понял.

— Чтобы ты знала, я говорю про рост, а не...

— Мам, братик говорит что-то пошлое!~

— Эээй! Стой, Юко! Погоди! Прошу! Если будешь рассказывать такие вещи, она устроит семейное собрание!

Но из динамиков телефона раздавалась только тишина. Парень лишь улавливал обрывочные разговоры и звук бьющейся посуды.

— Ну же~ Юко-сан.

— Онии-тян, папа передаёт тебе сообщение.

— Чё… Как так?.. Папа дома? А как же работа?

— «Я не отдам тебе дочь! Я отрекаюсь от тебя!» Но что значит отрекаюсь? Онии-тян, ты плачешь?

— Хочется плакать… Эх...

— Что такое, Онии-тян? У тебя кислая мина на лице?

Сората хотел поинтересоваться, неужели у него настолько унылый голос, но у парня не осталось сил даже на это.

— Ко-короче, я не смогу поехать. Не смогу по разным причинам, так что живи счастливо с мамой и мамой.

— А-ага... Взбодрись, я всегда на твоей стороне.

— Я вешаю трубку.

— Ага, я ещё позвоню.

Он положил телефон на парту, закончив разговор. Оставалось надеяться, что от него отреклись в шутку. Ага. Наверняка пошутили. Думай, это ведь сказал не незнакомец, а отец. Когда его отправили в Фукуоку, он сказал, что будет в порядке с Соратой или без него. Он точно сказал так. Но он также сказал, что не может жить без Юко.

— А? Неужели и правда конец?

Нет, лучше так не думать. От него никак не могли отречься. Должно быть, надо посмотреть с другой стороны... И правда, пришёл конец.

— Эээх~

Он завалился на парту.

Открыл телефон, проверяя сообщения Рюноске. Но ответ не пришёл. У Сораты не горело спросить про программирование, потому он решил написать Рюноске потом.

Сората освободил голову от мыслей и прислушался к своим лёгким.

Звук дыхания. Звук студентов, занятых клубной деятельностью. И звуки шагов, направляющихся в его сторону. Темп был слабый, но отчётливый.

Звук прекратился возле двери класса.

— Канда?

Когда парень поднял глаза, он увидел в двери знакомое лицо.

Аояма Нанами, одноклассница.

— Что делаешь?

Её подвязанные чёрные волосы слегка качнулись.

— Пришёл на пересдачу Сиины.

— В смысле?

Решив, что она могла что-то не понять, он без объяснения задал встречный вопрос. Если он начнёт объяснять про Масиро, это затянется надолго, а смысла всё рассказывать нет.

— А ты почему тут?

— Да так, просто, — двусмысленно ответила Нанами, зашла в класс и села на стул рядом с ним.

Она уставилась прямо на классную доску и погрузилась в мысли.

— Тебя вызвали?

Но Нанами являлась образцовым студентом с хорошими баллами и настроем на учёбу. Она никогда не опаздывала и не пропускала уроки, потому учителя её обожали. И в клубах она не состояла, потому Сората увидеть её летом в школе никак не ожидал.

— Всё немного сложно, — нечто неожиданное сказала Нанами, сосредоточившись на доске.

Её лицо не выражало привычные для неё эмоции, но уверенности в ней чувствовалось даже больше обычного.

Когда она посмотрела на Сорату, он почувствовал в ней явное желание высказаться. Такой уж он человек, закрыть глаза на подобное не мог.

Сората обратился к Нанами, как она того желала.

— Хмм, если доверяешь мне, расскажи. Хотя вряд ли я окажу большую помощь.

— Да ладно. Я ничего особо не ждала.

— Ого, как грубо.

Нанами довольно посмотрела на реакцию Сораты и улыбнулась. Он хотел запротестовать, но решил, что сейчас неподходящее время строить из себя дурака, потому закрыл рот.

Девушка повеселела ещё больше и шире улыбнулась. Выдержав короткую паузу, она продолжила:

— Если честно.

Внезапно раздалось урчание живота.

— ...

— ...

Нанами оглянулась. Сората сделал вид, будто не слышит.

— Вообще, меня вызвал учитель.

Урчание.

— Кгхе... О, странно. У меня что-то с горлом не так.

— Это твоя панацея в будущем, так что следи за собой как следует.

Нанами хотела стать сэйю и посещала академию для тренировки навыков.

— О-обязательно.

И опять звук урчащего живота.

— Эй.

Стало уже невозможно игнорировать.

— Нет, тебе кажется!

Урчание.

— А~ Да что же это такое!

— Хватит уже! Я пытался пропустить мимо ушей, но почему твой живот так сильно урчит?!

— Как будто я сама хочу! Если собирался игнорировать его, мог бы делать это и дальше!

— Почему ты так говоришь?

— Не беспокойся!

Нанами поспешно от него отвернулась.

У неё раскраснелось лицо, и она что-то бурчала себе под нос. Вина лежала целиком на ней, но девушка во всём винила Сорату.

Парень достал баумкухен Масиро и подал его Нанами.

— Да ничего. Я... на диете.

— Ты не настолько пухлая, чтобы сбрасывать вес.

— Ты не видел меня без одежды.

Нанами поставила руки на бока и надулась. Но она не смогла сопротивляться и страстно уставилась на баумкухен.

— Всё нормально, ешь давай.

— Сколько стоит?

— Не бери в голову.

— Канда тоже живёт в общаге, потому я не могу взять безвозмездно.

Он хотел бы наделить жителей Сакурасо частичкой манер Нанами.

— Тогда сто йен плюс налог.

Нанами вытащила кошелёк и вытряхнула содержимое. Выкатились три монеты. Две по десять йен и ещё одна йена. Всего двадцать одна.

— Шутишь, что ли?

— Все мои деньги. У меня уже телефон в этом месяце отключили...

— Серьёзно?..

— Прошу, не смотри на меня так жалобно. На выходных получу деньги на подработке, так что всё нормально.

— Но на сегодня и завтра у тебя всего двадцать одна йена... Пожалуйста, съешь баумкухен. Мне больно на тебя смотреть. Пожалуйста, ешь.

Сората перестарался с актёрской игрой и схватился за грудь, изображая душевную боль. Нет, его грудь на самом деле заболела.

— Раз так говоришь... Но я тебе отдам, когда мне заплатят на подработке. Не забудь.

Получив неуверенный ответ, парень передал баумкухен Нанами.

Девушка разорвала обёртку и хорошенько кусанула, в итоге чуть не подавившись.

— Ешь медленно!

Он хлопнул её по спине, но девушка не перестала кашлять. Сората побежал в коридор и принёс чай из торгового автомата рядом с лестницей. Вставил трубочку и передал Нанами.

— Фуу... Думала, умру. Спасибо...

— Не хочу стать убийцей, так что осторожнее. «Убийство баумкухеном. Преступник стоял и смотрел».

— Я тоже не хочу.

Нанами уставилась на него.

— Само вышло. Мне нечего было есть со вчерашнего обеда.

— Что? Но даже если у тебя нет денег, в общаге тебе должны давать еду. В плату за проживание входит завтрак и ужин.

— Я сказала, у меня нет денег.

— Но у тебя двадцать одна йена.

Нанами холодно на него глянула.

— У меня такое чувство, словно ты смеёшься надо мной.

— Л-ладно, что произошло?

— Я немного опоздала с оплатой общаги.

— Немного?

— Где-то на три месяца...

— Это немного? Я уже не знаю, что для тебя немного.

— Потому перестали кормить.

— Хе~ Прям как газ и воду отключили.

— Меня поэтому вызвали. Если не заплачу в этом месяце, они устроят беседу с моими родителями.

— А родители придут?

— Угу. Они против того, чтобы я жила самостоятельно. И чтобы становилась сэйю. Я буду сама себе зарабатывать. Не буду доставлять другим людям неудобство. Не буду полагаться на семью. На таких условиях меня приняли в школу, и если школа позвонит моим родителям из-за платы за общежитие, то будет большая проблема. Меня точно увезут обратно в Осаку.

— Ясно.

Нанами резюмировала свою ситуацию фразой «Всё сложно». Но дела обстояли даже страшнее, чем она описала.

— Я уже оплатила половину стоимости за академию, и если я хорошо поработаю на летних каникулах, то всё потом будет нормально. Я уже нашла дополнительную подработку.

— Но тебе нужно заплатить ещё и за проживание в общаге летом.

— Ага, пока думаю об этом.

Нанами глубоко вздохнула. Но она не походила на человека в беде, сидя на стуле с выпрямленной спиной.

Где-то должна быть причина.

Сората сказал ей в полушутливой манере:

— Тогда почему бы не переехать в Сакурасо?

Плечи Нанами дёрнулись. Девушка медленно повернула голову в сторону Сораты.

— Сакурасо?

— Здание старое, но плата довольно низкая. Еду покупаем и готовим отдельно, так что у тебя будет полный контроль над ней. Мне приходится платить за кошачий корм, но на деле плачу меньше, чем должен. В общем, там есть свободная комната для девушки.

— Хм~ Ясно.

Нанами потёрла нижнюю губу пальцем и глубоко задумалась.

— Но Сакурасо не годится.

— Ну, могу представить, насколько оно для тебя странное. И сложно привыкнуть к тому, как к тебе относятся другие студенты... Иногда кажется, что даже учителя настроены против тебя... Оно и правда не годится.

— Я не то имела в виду.

Нанами приуныла, как будто слова Сораты её ранили. Но Сората никак не мог понять причины. Он знал лишь то, что она расстроится ещё больше, если он спросит. А если не спросит, то сделает ещё хуже.

— Тогда что ты имела в виду?

— Там есть парни.

Нанами опустила голову и бросила взгляд на Сорату.

— Ну, Дзин-сэмпай точно опасный.

Как король вечеринок, он на данный момент крутил шестью любовницами. Все они являлись женщинами старше него, и он спал с ними по расписанию. Временами целую неделю не появлялся дома.

— А ещё там ты.

— Аояма... Ты что обо мне думаешь?

— Ты мужик, самец, волк.

— Я не волк! Я не буду вести себя иначе только потому, что ты в Сакурасо. Меня это вообще не будет заботить!

От одного такого заявления настроение Нанами стремительно переменилось.

— Неужели я лишена чар?

Её глаза, недавно отражавшие сильную волю владелицы, теперь дрожали. Девушка тревожно отвернула голову в сторону. Но продолжала искоса смотреть на Сорату.

— Н-нет, я вовсе не хотел сказать, что ты непривлекательная для противоположного пола.

— Тогда что?

Её голос, полный надежды, прервал ход мыслей Сораты и поселил в его сердце лишь сочувствие. Он мог только открывать и закрывать рот, как золотая рыбка.

— Что ты думаешь обо мне?

Нанами подтолкнула его, и Сорате оставалось лишь сказать:

— Ты! Ты привлекательная! Сейчас, эээ, я просто застеснялся или, типа, растерялся. Если ты правда переедешь в Сакурасо, у меня каждый день будет идти носом кровь, и я могу даже умереть от кровопотери!

Нанами, наблюдавшая за Соратой, обхватила себя и принялась надрывно ржать.

— А~ Аояма-сан? Ты разыграла меня?

Нанами поднялась и вытерла слёзы, не переставая смеяться.

— Ты такой простак.

— Ты...

— Лучше бы тебе быть осторожнее. Женщины, знаешь ли, кусаются.

— Особенно ты, Аояма... Тем более, ты хорошая актриса.

— Спасибо, лучший для меня комплимент.

Нанами развернулась кругом, словно заметила что-то. Она смотрела над Соратой.

Нет, за него.

Когда тот развернулся, то увидел в дверях Масиро.

Она посмотрела на Сорату, глянула на Нанами и обратно на Сорату.

— У тебя закончились тесты? Быстро.

Пройдя к Сорате, Масиро положила листовки с ответами на парту.

Он подобрал их и проверил каждую. Всего пять страниц. Её сегодняшний план.

Сто плюсиков. Пять раз подряд.

— Можешь сделать мне комплимент.

— С чего вдруг?! Ты жулик!

— Можешь не стесняться.

— Я не стесняюсь! Всё благодаря твоему удобному навыку. Извинись перед всеми студентами, которые на самом деле готовились.

— Извините.

— Побольше чувств!

— Извините?

— Почему в виде вопроса?!

— Ммм, Канда? — пытаясь вклиниться в разговор, позвала ему Нанами.

— А, прости. Моё тело само среагировало.

— Вот... незадача, да?

Масиро дёрнула Сорату за рукав.

— А? А, это моя одноклассница, Нанами Аояма.

Когда Сората представил Нанами, Масиро отреагировала неожиданно.

— Голос из аниме Мисаки.

— Ну, да, но откуда ты знаешь?

— Я слышала от Мисаки.

— Довольно странно, что ты узнала имя.

— Потому что оно приятное.

Когда Масиро сказала это с серьёзным видом, Нанами отпрянула назад и смогла лишь ответить:

— С-спасибо.

— Наверно, ты её знаешь, но это Масиро Сиина, она живёт в Сакурасо, как и я.

— Ага, знаю. Она знаменитая.

Масиро приковала к себе внимание всей школы, потому что обладала статусом гениальной художницы. Во всей школе не сыскалось бы того, кто не слышал её имя.

Даже когда упомянули её, Масиро не показала эмоций и встала рядом с Соратой.

— Сората.

Она, как обычно, позвала его по имени.

— Зовёшь всех по именам?.. — мягко пробормотала Нанами, но уши Сораты не уловили её слов.

Прежде чем Масиро сказала что-то ещё, Сората вытащил баумкухен и передал его ей.

— Остался только один, да избавит он тебя от голода.

Её бледные, тонкие пальцы схватили упаковку.

Но Масиро не попыталась съесть его, а посмотрела на Сорату.

— Хочу съесть люксовый дынный хлеб из пекарни Хасимото.

— Почему ты запоминаешь только бесполезные вещи...

— У тебя его нет?

— Не жалуйся и ешь, что дают.

Масиро молчаливо кивнула и принялась есть баумкухен, вытащив его из упаковки.

Походило на кормёжку животного.

Нанами тоже удивилась и посмотрела на Масиро.

Не прошло и трёх секунд, как Масиро без предупреждения заснула стоя.

— Не спи!

Сората слегка хлопнул её по голове. Масиро открыла глаза и как ни в чём не бывало продолжила есть баумкюхен. Но спустя десять секунд заснула опять.

— Не спи, я сказал!

На этот раз он тыкнул ей в лоб. Как и раньше, она просто открыла глаза и продолжила жевать булку.

— Сиина довольно уникальный человек. Хотя я уже догадывалась...

Нанами осторожно подбирала слова, выражая свои мысли.

— Да ничего такого.

— Правда?

Пока Сората и Нанами болтали, Масиро отправилась в мир сновидений в третий раз.

— Сколько можно!

Думая, что теперь-то точно в последний раз, Сората вдарил Масиро по голове.

— Я сонная.

— Учитывай место и время.

— Это потому что ты не давал мне ночью спать.

— А?

— Что?!

Вопрос Сораты и удивление Нанами вырвались в одно время.

Нанами тут же одарила Сорату обвиняющим взглядом.

— Это неправда.

— Сората такой неумелый, но всё равно решил продолжить.

— Да заткнись ты ненадолго!

— Это ты должен заткнуться, Канда!

Отчего-то его пожурили.

Лицо Нанами раскраснелось, и она явно всё не так поняла.

— Мы занимались этим до самого утра, потому у меня всё тело ломит.

— Ка... Канда. Ты!

— Нет! Не в том суть! Ты не то подумала! Это игра! Мы играли до самого утра в игру! Это правда! Верь мне!

— Правда? Сиина?

В столь важный момент Масиро заснула опять.

— Проснись! Сиина! Иначе я умру!

Масиро открыла глаза и посмотрела на Сорату так, словно она потерявшаяся кошка.

— Мы играли в игры. Так, Сиина?

— Ага.

— Н-но вы ведь играли всю ночь в одной комнате? Вполне могли угодить как раз в такую ситуацию!

— Всё нормально. С нами были Дзин-сэмпай и Мисаки-сэмпай.

Глядя на Сорату, который изо всех сих пытался исправить недопонимание, Масиро совсем устала стоять и навалилась на Сорату, заняв половину его стула. И тут же мирно заснула.

Там, где их кожа соприкасалась, ощущалась мягкость и тепло.

Из-за непринуждённых действий Масиро Сората упустил свой шанс прояснить недопонимание для Нанами.

С точки зрения Нанами, действия Масиро и Сораты выглядели очень естественными. Это читалось на её застывшем лице.

— Что... Что случилось, Аояма?

Он представлял себе её реакцию. Ему оставалось лишь ждать, что она ответит.

— Вы встречаетесь? — отчётливо произнесла Нанами. Но Сорате, у которого немного тряслись руки, было не до того, чтобы подмечать такие нюансы.

— По-почему ты так думаешь?

— Я бы сказала, вы так близки... даже сейчас...

Сората быстро потряс Масиро, чтобы разбудить, и отдал стул ей. Но всё ещё ощущал на теле её тепло, которое вносило путаницу в его мысли.

— Если нет, то какие у вас отношения?

— Просто соседи по общаге.

Сората на всякий случай посигналил Масиро, чтобы она не ляпнула чего лишнего. Та слегка кивнула. Их зрительный контакт прошёл успешно.

Как только он решил, что теперь в безопасности, Масиро с серьёзным лицом сказала Нанами:

— Сората мой хозяин.

Сорате показалось, что в классную комнату задул буран прямо с Южного полюса.

Атмосфера застыла.

Нанами не выражала никаких эмоций и безмолвно моргала.

— Сиина! Почему ты всегда несёшь лишнее, когда не нужно!

— Хо-хозяин...

Плечи Нанами затряслись. А сжатые кулаки затряслись ещё больше. Девушка быстро повернулась к Сорате.

Её острые глаза уставились на него, и парень даже не смог выпустить изо рта оправдание.

— Ка-Канда! Не можно делать так тебе[10]!

Нанами подскочила и принялась отчитывать Сорату.

— Хе~ Диалект.

— Будь вы парой, другое дело... Но чтобы хозяин. Ты башкой думаешь?!

Старшеклассник такое не должен творить.

От своей пылкой речи Нанами быстро побагровела. О чём она подумала, услышав от

Масиро «хозяин»? Сората знал только то, что она подумала о совершенно невозможной для него и Масиро ситуации.

— Да я говорю тебе, Аояма, это недоразумение! Большущее!

— Не поленись оправдаться!

Нанами продолжила глядеть на Сорату, а на глазах её виднелись слёзы.

— Нет, говорю тебе, это недоразумение.

— Ты что несёшь? Крыша бо-бо? Хо-хозяин... хозяин... Мозги, что ли, утекли?

— А!~ Как мне заставить тебя поверить мне?

— У меня есть отличная идея...

Глаза Нанами загорелись, и у парня появилось предчувствие, что ничего хорошего ждать не стоит.

— Ка-какая?

У него появилось очень дурное предчувствие.

— Я...

Прежде чем продолжить, она сделала несколько глубоких вдохов, повернулась к Сорате и уверенно заговорила:

— Я перееду в Сакурасо и сама проверю!

Лицо Сораты заледенело, а Масиро беспамятно заснула.

Именно Сората предложил ей Сакурасо. Но предложение касалось её переезда в общежитие, а не слежки за повседневной жизнью Сораты.

— Не нужно торопить события, Аояма! Побольше собой дорожи.

Если бы она заселилась, чтобы проверить отношения Сораты и Масиро, то получилось бы довольно напряжно. Потому что как ни гляди, нормального тут ничего не было.

И словно наслаждаясь паникой на лице Сораты, Нанами натянула на себя привычное расслабленное выражение.

— Пожалуйста, позаботься обо мне, Канда.

Тем вечером созвали экстренное собрание Сакурасо, где Тихиро упомянула о заселении нового жильца, Нанами Аоямы. Очевидно, школа с радостью позволила ей переехать из-за просроченной оплаты.

Дату её прибытия назначили на первое августа. И раз Нанами не могла заплатить грузчикам, было принято решение, что ей помогут переехать жильцы Сакурасо.

22 июля.

Вот такой вышел доклад о собрании Сакурасо.

Второкурсница Нанами Аояма заедет в комнату 203. Приветственная вечеринка пройдёт в тот же день. Человек, который изначально пригласил её, Сората, не имеет права жаловаться. Повеселимся на полную. Думаю, кто-то не дотерпит до 1 августа, так что готовьтесь. Секретарь Дзин Митака.

Мисаки-сэмпай, не нужно городить лишнего! Добавлено Канда Соратой.

В нашем мире нет ничего лишнего! Добавлено Мисаки Камигусой.

Примечания

↑ Набэ — блюда, которые готовят в большом горшке.

↑ Мифическое существо в форме змеи.

↑ Разновидность триатлона.

↑ Аояма Нанами — буквально означает «голубые горы и семь морей».

↑ «Грубый» и «голый» в японском звучит похоже.

↑ Отсылка к Дораэмону.

↑ Традиционный комедийный жанр, в котором выступает пара артистов, «дурак» (бокэ) и «умник» (цуккоми).

↑ Намёк на ежегодный турнир по мандзай с призом в 10 млн йен.

↑ Программист, использующий специальные программы для поиска и устранения ошибок в других программах.

↑ Фраза построена так непривычно, так как Нанами произнесла ее с диалектом.

Часть 1

— Вот, люксовый дынный хлеб из Хасимото.

После пересдачи на второй день Сората сразу повёл Масиро на кухню к столу. Перед ней он положил пакет из пекарни.

Как и днём ранее, Сорате пришлось вести Масиро до школы и обратно. И пока девушка проходила тест, он сгонял на рынок и простоял в очереди за дынным хлебом.

Он купил его не из-за штрафной игры. Ему самому захотелось это сделать после долгих раздумий. Чтобы воспользоваться подарком как приманкой и заставить Масиро кое-что пообещать.

Та с огромным интересом посмотрела на пакет с дынным хлебом и молча потянулась к нему. Прежде чем её рука коснулась пакета, Сората быстрым движением его убрал. Масиро ухватила пустое пространство, недовольно посмотрела на Сорату и вернула взгляд к пакету.

— Ты не отдашь его мне?

— Разговаривай не с пакетом.

Немного хмурясь, Масиро наконец посмотрела на парня.

— Ясно, хочешь поймать её на хлеб.

Дзин, устроивший себе на кухне поздний обед из холодного удона, ухмыльнулся, глядя на парочку. На нём была короткая футболка и серые хэбэшные штаны. Гуляка даже в общежитии опрятно одевался.

Сората не хотел, чтобы на него пялились другие. Он хотел высказать это Дзину, но не захотел заморачиваться, потому решил забить.

— В обмен на дынный хлеб я хочу, чтобы ты мне кое-что обещала.

— Обещаю.

— Я ещё ничего не сказал!

— ...

— Слушай внимательно. На неделе сюда заедет Аояма. В комнату рядом с твоей. Ты ведь знаешь?

Масиро кивнула.

— Подумай внимательно. По утрам тебя бужу я. Одежду тебе даю я. Уборка и готовка тоже на мне… И не только: трусы тебе стираю, складываю и выбираю тоже я!

— А ношу я.

— Можешь не добавлять! Как ни глянь, это очень странно. Что подумает Аояма, когда узнает шокирующую правду.

Сорату заклеймят извращенцем и приравняют к мусору. И слухи разлетятся не только по школе, но и по торговой зоне, из-за чего он не сможет появляться там днём. От одной мысли Сората впадал в депрессию.

Но что до Масиро, она даже на сотую долю не беспокоилась так, как Сората.

— А я думаю, что хочу съесть люксовый дынный хлеб.

— Нашла о чём думать!

— Да нет.

— Хе, и что нет?

— Я очень хочу его съесть.

— Сэмпай… Что мне делать?

Сората признал поражение и попросил о помощи наблюдателя.

— Что, ты разве не игноришь меня?

Дзин прихлебнул удон и тыкнул в Сорату палочкой с прилипшим к ней луком.

— Я собирался. Приношу извинения. Несколько секунд я был дураком.

— Если она тебя в чём-то заподозрит, почему бы просто не сказать, что вы встречаетесь?

— Какой же я дурак, раз тебя спросил...

— Дослушай до конца.

Дзин ушёл от стола, чтобы вымыть за собой посуду. Ловко её моя, он продолжил:

— Подумай логически. По-твоему, Масиро может убираться, стирать и выбирать себе одежду?

— Ну, это невозможно, но пусть попробует!

— Лучше сразу признай такое невозможным. Смотри на вещи реалистично, тебе остаётся только принять моё предложение. Ты её будишь каждое утро, раздеваешь и одеваешь её, стираешь. Для пары это норма. Аояма всё поймёт.

Говоря это, Дзин домыл посуду и вернулся к столу.

— О, ясно! Как и ожидал от тебя, сэмпай, ты гений!.. Сказал бы я!

— Хе, неужели подыграл мне. Необычно для тебя, Сората.

— Сэмпай, ты когда-нибудь носил боксеры, которые тебе выбирала любовница?

— Я не такой извращенец, как ты.

— Не называй меня извращенцем!

Если следовать советам Дзина, Нанами уж точно их не поймёт как надо.

— Меня не интересует нижнее бельё. Важнее то, что под ним.

— Об этом я не спрашивал!

Сората пожалел, что спросил Дзина, и снова посмотрел на Масиро.

— Как я говорил…

Неизвестно, когда Масиро достала тетрадь, но сейчас она рисовала. Что удивило ещё больше, она изображала бумажный пакет из Пекарни Хасимото. Её пальцы победили желание есть, и набросок получался на редкость реалистичным.

— Сиина, я тебя умоляю. Аояма не подходит для Сакурасо. Если мы продолжим жить как обычно, она больше не сможет показаться в школе.

— Серьёзная проблема.

— Тогда относись к этому как к серьёзной проблеме!

— Очень серьёзная проблема.

— Никакой разницы!

Безнадёжно. Невозможно было просить Масиро смотреть на вещи так же, как он.

— Если не понимаешь, то ничего не поделать, но хотя бы умывайся и одевайся сама. Пожалуйста! Начиная с сегодня, мы будем проводить учебные занятия, поняла?

— ...

— Эй, поняла?

— Я пойму, если съем люкс.

— Если хочешь сократить, говори дынный хлеб!

Поскольку Сората приготовил люксовый дынный хлеб именно для этого, парень передал его Масиро. Затем девушка быстро вытащила хлеб из бумажного пакета и принялась его грызть.

— Ну, всё поняла?

— Люкс, поняла.

— Ага, ага...

Сората подумал, что лучше дать ей доесть, потому встал из-за стола и пошёл к холодильнику за чем-нибудь прохладительным. Парень налил немного улуна в чашки для Масиро и себя и принёс их к столу.

Вернувшись, он увидел перед своим стулом ободранный дынный хлеб. Съели только корочку.

— Кто тебя научил так есть?!

— Тебе оставила.

— Тебя Моттаинай Обакэ[1] утащит!

Говоря это, Сората взял ободранный хлеб и запихнул себе в рот. Люксовый дынный хлеб теперь стал обычным хлебом. Хотя и оставался вкусным…

— Я знаю, что имел в виду Сората.

— Хе~ Тогда поведай, что ты поняла.

— Итак.

— Ага?

— Защитить наш секрет.

— Не говори так подозрительно.

— Мы.

— Ага.

— Заставим Нанами исчезнуть.

— Ты точно меня слушала?!

Дзин громко засмеялся.

— Когда это я обсуждал план убийства?!

— Только что.

— Вот и нет! Вот и нет!

Затем Масиро в незнакомой манере наклонила голову набок.

— Странная ты! Почему тебе в голову в первую очередь пришло такое?!

— А тебе нет?

— Конечно нет! Прежде чем беспокоиться за других, позаботься о себе!

— Ты о чём, Сората?

— Это мне следует спросить! Ты собираешься кого-то убить, не решив своих проблем? Ну и молодёжь пошла! Попробуй больше думать о других!

Полностью игнорируя Сорату, Масиро двинулась в собственном вальяжном темпе и медленно отпила улуна из чашки. Сората её будто вообще перестал интересовать, когда она съела свой дынный хлеб.

— Говорю тебе, просто скажи, что вы встречаетесь.

Когда Дзин несколько раз высказал свою идею, она уже казалась хорошей.

Прежде чем Сората потерял решимость, он отчаянно попытался взять свою волю в узду.

— Слушай внимательно, Сиина. Мы неделю будем тренироваться. Таков План А. Если не сработает, то рассмотрим План В сэмпая.

Похоже, девушка ничего не поняла, поскольку молчаливо посмотрела на Сорату.

— Значит, избавиться от неё — План С.

— Отклонено!

В тот момент зазвенел дверной звонок.

Когда Дзин просигналил ему глазами, Сората поднялся. Он хотел собраться с мыслями, потому гость помог бы отвлечься.

— Да, кто там? — спросил он, открывая дверь, и увидел недовольную Нанами Аояму.

— Ааай!

— Почему ты так удивлён?

Из-за того что он как раз сейчас размышлял о Нанами, он неловко пробурчал, что всё в порядке. Но вот его лицо вызывало большие подозрения.

— Почему ты здесь?

— Мои вещи уже прибыли?

— Что?

— Я ходила в школу насчёт смены общежития...

Вот почему девушка была в школьной униформе.

— Но когда я вернулась, все мои вещи пропали.

— Что? Кто-то использовал магию телепортации?

— Не шути так.

Нанами холодно посмотрела на него.

— Я угораю. Прости. Представил себе лицо кое-кого и сказал, не подумав.

Под кое-кем подразумевался не кто иной, как пришелец, обосновавшийся в Сакурасо.

Раз Нанами пришла сюда, значит, она подумала то же самое.

— Могу я войти?

— Конечно.

Сората проводил её на второй этаж. Он без колебаний дошёл до конца коридора, где располагалась комната 203.

На двери висела табличка с надписью «Комната Нанамин». Увидев её, стало бессмысленно думать, куда подевались вещи.

Нанами самоотрешённо вздохнула.

— Аояма… ты в порядке?

— Ага, — спокойно ответила Нанами.

— Что-то тут не так, прям мороз по коже.

— Я так удивилась, когда мои вещи исчезли. Потом решила, что лучше всего пойти сюда. Мне только нужно настроиться.

— Ясно… И что будешь делать?

Когда он спросил, глаза Нанами пали на дверную ручку, прося Сорату распахнуть дверь.

Сората приготовился и открыл дверь в комнату 203.

Первым делом он увидел большое окно. Подул ветерок, и затрепыхались небесно-голубые шторы.

По структуре комната походила на комнату Сораты, но из-за меньшего количества электроники места казалось больше. Имелись лишь кровать, шкаф, стол и стул.

Нанами, должно быть, любила стекляшки, потому что на столе стояло несколько сувениров в форме животных. При внимательном осмотре в них различались тигры.

Нанами молча зашла внутрь и проверила все вещи, а потом кивнула Сорате в дверном проходе.

Тот попросил прощения за вторжение и прошёл в сторону кровати. На ней тихо-мирно спал источник всего зла, Мисаки, обнимая подушку в форме тигра, в компании семи кошек Сораты.

Заметив что-то, белая кошка Хикари подняла голову. Посмотрела на Сорату и Нанами и замяукала. Спрыгнула с кровати и потёрлась о ноги Нанами. Наверно, хорошо её помнила.

Когда Сората подобрал Хикари, Нанами была с ним. До его переезда в Сакурасо они часто кормили её вместе. Как раз тогда Сората подружился с Нанами.

Нанами похлопала Хикари по голове.

— Ты подросла.

Хикари радостно промяфкала.

От кошачьего голоса уши Мисаки дёрнулись, и королева кошек, развалившаяся на постели, издала громкий возглас и проснулась.

— Мяяяф!~

Она зевнула и потянула руки. Удивлённые кошки все разом подскочили и явно почуяли плохое настроение у Нанами, потому быстро смылись, оставив отдуваться Сорату.

Сората тоже по возможности хотел свалить. Но он не мог, пока не возьмёт ситуацию под контроль. А Нанами вся затряслась, глядя на Мисаки.

— Мне нужно переодеться и идти на работу, не могли бы вы выйти? — голос Нанами прозвучал неожиданно спокойно.

— Кохай-кун?

— И Камигуса-сэмпай.

— Эээ~ Что такое? Мы обе девушки, давай дружить~

— Отказываюсь. Даже у странного поведения есть пределы. А перевозить чужое имущество вообще выпадает из понятия нормы, — излила Нанами безжалостные слова.

— Ага, Аояма. Скажи ей.

Главной жертвой сейчас выступила Нанами, но и Сорате изрядно досталось. Он теперь не мог провернуть план А, потому что времени на тренировку Масиро не осталось. Ему придётся как можно быстрее придумать новый план.

— В жизни нужны сюрпризы! Если не будешь удивляться, засохнешь! Нет сюрпризов — нет жизни!

— Всему есть предел. Просто невероятно.

— Правда? Правда? Невероятно весело, да? Я думала об этом с тех пор, как услышала о твоём переезде! Довольно сложно было припахать Сайномаку Мувинг Центр~ Они что-то там непонятное несли про то, что не могут перевозить такие вещи, и я три часа им втирала по телефону, прося спасти человеку жизнь. Но раз Нанами так обрадовалась, я добилась успеха.

Мисаки, сверкая глазами, даже не думала раскаиваться.

Сората ничего не заметил, потому что рано ушёл из дома, провожая Масиро в школу. Если бы он только остался в Сакурасо, и Масиро не надо было идти на пересдачу. Хотя даже если бы он не ушёл, вряд ли бы ему оказалось под силу тягаться с Мисаки.

— Как жаль, пора переходить к Плану Б?

Парень оглянулся и увидел голову Дзина в дверном проёме. Тот глядел на Сорату и мило улыбался. По одному его виду стало ясно, что Дзин знал о перевозе вещей.

За ним парень заметил Масиро.

— Митака-сэмпай… и Сиина...

Нанами обернулась ко всем и поклонилась.

— Я Нанами Аояма, второкурсница основного направления. Вообще, я планировала переезд на 1 августа, но, похоже, буду жить здесь уже теперь. Позаботьтесь обо мне, пожалуйста.

— Я хотела как можно быстрее жить с Нанамин~ — первой ответила Мисаки.

— Ну, мы должны поладить, — подхватил Дзин, а Масиро просто кивнула.

— Давай поладим, — Сората остался последним.

— Но что за План В? — когда Нанами, отличавшаяся острым слухом, спросила Дзина,

Сората замигал ему, прося не сболтнуть лишнего.

— Спрашивай о всех деталях Сорату, — выдал он худший ответ.

Он попросту веселился, глядя на беды других.

Сората сделал вид, что не замечает колкого взгляда Нанами.

— Хмм, да какая, в принципе, разница… Ладно, мне нужно на подработку, не могли бы вы все выйти? И ещё, второй этаж закрыт для парней, — резко ответила Нанами.

— Не знаю, как у вас было раньше, но раз я переехала сюда, следуйте правилам.

Когда Нанами посмотрела на всех обвиняющим взглядом, Дзин покорно поднял обе руки. Теперь стало совершенно невозможно следить за Масиро. Что же ему делать…

Пока все от неё отвлеклись, Мисаки прокралась к шкафу и с большой помпой завопила. Она держала в руках белую одежду.

— Смотри, Кохай-кун! Нанами носит такие сексуальные вещички!

То, что Мисаки подсунула ему под нос, оказалось белыми трусиками с кружевами. Они были настолько тонкими, что просвечивали насквозь. Настолько хорошо, что парень видел сквозь них лицо Мисаки.

— Мисаки-сэмпай, ты довольно храбрая.

То, как она запросто могла залезть в чужой шкаф или тумбу, вызывало шок.

— А? Это не… как же...

Нанами не могла понять, что происходит, и удивлённо моргала.

— У манерных и прилежных людей всегда есть скрытая сторона, — коротко проанализировал Дзин.

— По-пожалуйста, отдай!

Нанами отошла от шока и быстро вырвала трусики у Мисаки. Она засунула их обратно в шкаф и поглядела прямо на Сорату.

— И-их мне в шутку друзья подарили на день рождения, не я их купила. И-и я никогда их не носила.

— Покажешь мне потом, когда наденешь в первый раз, — невозмутимо пошутил Дзин.

Лицо Нанами стремительно запылало.

— Я никогда их не надену! Ты-ты ведь знаешь, Канда?

— Я ещё ничего не сказал...

— Ага, точно. Сората уже привык на них смотреть.

— Что?

— Сэмпай, не говори лишнего!

— Ну, ты всё равно скоро попадёшься.

Дзин глянул на Масиро. Нанами не относилась к тем людям, которые пропустят такое мимо ушей. Разумеется, и Сората заметил небольшую перемену на её лице. Он уже стал морально готовиться.

Но вперёд Нанами заговорила Мисаки.

— Эй, ребята~ ребята~ Тут ещё больше!

Опять белые трусики. Такие, у которых нужно с двух сторон подвязывать верёвочки.

— А, эти мне больше нравятся. Их проще снимать, — Дзин демонстративно высказал своё мнение.

— Сэмпай, если бы ты оказался в западной RPG, тебя бы застрелили на месте.

Сората сочувствовал Нанами.

— Пожалуйста, не лезь в мои вещи! И-их тоже мне выбрали друзья, не я их сама выбирала!

Словно вырывая добычу, Нанами резко выхватила свои трусики.

— Почему… почему вы такие?!

— Ну, ну. Мисаки-сэмпай и Дзин-сэмпай, почему бы вам не выйти. Такими темпами у Аоямы крыша поедет, — пробормотал себе под нос Дзин, выходя из комнаты. Масиро молча последовала примеру.

— Ты тоже, Канда!

— А? Ко мне относятся точно так же?

— Ты животное… — пробурчала Нанами.

— Не говори сама с собой.

Затем Нанами сделала глубокий вдох.

— Животное!

— Я не в том смысле, чтобы ты сказала это ясно!

— А~ Правда~ А что тогда ты от меня хочешь?! Короче, оставь меня одну!

Мисаки из комнаты потащил Дзин, вернувшийся за ней.

— Ты тоже уматывай!

— Аояма.

— Что?

— Ты жалеешь?

— Да. Но сейчас ни к чему о таком думать. Я ведь сама виновата, что не заплатила за общагу. Не время привередничать.

Очень походило на неё.

— Ещё это может стать для меня отличной возможностью, — вяло сказала Нанами и глянула на Сорату.

— А-ага. Не уверен, о чём ты, но постарайся.

— Угу, не хочу такое слышать от тебя, но я знаю, если не постараюсь, ничего не получится.

Нанами устало втянула голову в плечи. Её глаза смотрели в сторону дверного проёма, куда уже ушла Масиро.

— Аояма, я лишь хочу тебя предупредить.

— О чём?

— Мисаки-сэмпай вовсе не со зла, она действительно рада тебя здесь видеть. Пожалуйста, помни это.

— Ты тоже мне рад?

— Конечно.

Лучше бы она переехала, когда он бы уже обучил Масиро, но делать нечего.

— Я долго ждал. Можно даже сказать, всю жизнь.

— Меня? Что… что это значит?

— Ты должна знать без моих слов.

— Если не скажешь, я не узнаю… про них...

Нанами с надеждой посмотрела на Сорату. Она ждала его слов. Потому Сората не мог отступить. Он решил высказать всё по-честному.

— Я всегда считал тебя хорошим человеком.

— П-правда?

— Ага. Я очень хотел, чтобы ты переехала в Сакурасо и всех тут построила.

Лицо Нанами застыло, и девушка яростно затряслась, опустив голову.

Но Сората не придал этому значение.

— Надеюсь, на тебя упадёт метеорит, — тихо сказала Нанами.

— Что?

— Неважно, и вали уже!

Получив удар подушкой в форме тигра, Сората поспешно выбежал из комнаты.

Масиро, Дзин и Мисаки остались в коридоре.

— Нас возненавидели в первый же день. Раз она уходит на подработку, устроим приветственную вечеринку потом?

— Эээ~ Я хотела скорее подружиться с Нанамин~

— И чья тут вина, по-твоему?!

— Кохай-кун виноват!

— Соглашусь.

— Я тоже.

Масиро не промедлила со всеми согласиться.

— Сиина, даже ты!

— Канда! Не шуми так перед комнатой!

Когда прогремел голос Нанами, на лицах Дзина и Мисаки появилось победоносное выражение. А Масиро глянула на парня с жалостью.

— Я… сделал что-то не так?

— Думаю, ты не догоняешь.

К сожалению, Сората не понял слова Дзина.

— Сората, всегда есть План С.

— Отклонено!

Часть 2

Так или иначе, проблем навалилось изрядно.

Как бы ему объяснить Нанами про Масиро?

Лишь данная мысль крутилась в голове Сораты, когда он открыл утром глаза. Даже сейчас, убирая ванную, он по максимуму напрягал мозг, пытаясь найти решение.

Вообще, на нынешней неделе очередь чистить ванную дошла до Масиро, но если он попросит её и она наделает дел, парню всё равно придётся за ней убирать, потому он решил сделать всё сам.

Душевой лейкой он смыл пену от чистящих средств.

Нанами вчера довольно неожиданно заехала и вернулась с подработки где-то после десяти, потому вряд ли заметила что-то необычное в Сакурасо.

Но вот сегодня или завтра может и заметить. Сорате нужно было что-то предпринять.

Дзин предложил им объявить себя парой, чтобы Нанами не обращала внимание.

Но учитывая его шестнадцать лет одинокой жизни, Сорату быстро раскусят.

Что вообще ему следует сказать Нанами.

«Я и Масиро встречаемся, не беспокой нас»

Стойте, стойте. Я не настолько сух. И вообще, такое не про меня.

«В общем, я встречаюсь с Масиро. Представляешь?»

Он словно говорил со знакомым.

«Причина моего визита в том, что я хочу получить разрешение встречаться с Масиро»

Такое чувство, будто он разговаривал с матерью.

Очевидно, все варианты неприемлемы. Даже если они наврут ей, им придётся каждый день подыгрывать, лишь бы обдурить Нанами. Уж лучше сразу в ад.

Если она попросит их поцеловаться в качестве доказательства, всему придёт конец.

Вымыв всю пену, Сората выключил душ и взял у ног черепаховую кошку Кодаму.

Кодама недовольно промяфкала, когда её неожиданно подняли в воздух.

— Как думаешь, что мне делать?

— Наверно, она не знает ответ.

Когда парень обернулся на голос, он увидел Нанами, жалобно на него смотрящую.

Она опрятно оделась в белую блузку и хлопковые штаны. Хотя Мисаки и Масиро тоже были девушками, первая в общежитии носила что попало, а вторая — пижаму.

Когда он отпустил Кодаму, та вылетела из ванной.

— Что делаешь, Канда?

— А на что похоже?

— Беспокоишься о своей жизни, пока моешь ванную?

— Точно!

— Но согласно графику на холодильнике, сегодня очередь Сиины.

— Ага~ Именно.

— Где Сиина? — видя нерешительность Сораты, Нанами невозмутимо продолжила: — Наверно, спит.

— Чёрт.

Нанами повернула направо и бесстрастно пошла на второй этаж.

— Эээй, стой, Аояма!

Сората поспешил за ней.

Если подняться на второй этаж, первой в глаза бросалась комната Мисаки под номером 201. Комната Масиро, 202, размещалась посередине. Нанами в неё постучалась.

— Сиина?

— Аояма, всё нормально.

— Ты должен следовать правилам.

Услышав очевидную вещь, он почувствовал себя злоумышленником.

— Нет, всё правда в порядке!

— Хмм, так ты пытаешься прикрыть Сиину.

— Я не прикрываю её! Но лучше не заглядывать в её комнату, говорю ради твоего же блага. Там другой мир, помяни моё слово.

— Видишь, ты прикрываешь её.

— Говорю же, нет! Я говорю, сквозь дверь её не разбудишь.

— И как же ты её будишь?

На чистом рефлексе Сората глянул на дверную ручку. Нанами наверняка поняла намёк, но не смогла скрыть удивления.

— Но ключ… — сказала Нанами и покрутила ручку. И когда дверь отворилась, глаза девушки широко распахнулись. — Не могу поверить, тут столько мужиков шастает, а она не запирается...

А по ту сторону двери разворачивалась ещё более невероятная картина.

Нанами, которая нырнула в странный, непривычный мир, застыла на месте с отвисшей челюстью.

Как обычно, комната Масиро была захламлена одеждой, нижним бельём, книгами, мангой, черновиками и манускриптами, из-за которых ступить было некуда.

— Что всё это такое?

— Я сказал то же самое в апреле...

Нанами осторожно прошла до кровати. Но не заметив там Масиро, она озадаченно оглянулась на Сорату.

— Под столом.

Нанами подозрительно заглянула под стол.

— О боже...

— Думаю, ты не знала, но Сиина как будто из другого мира.

— Она поэтому заселилась в Сакурасо?

Сората воодушевлённо закивал.

— Сиина, проснись.

Нанами присела на корточки и потрясла Масиро за плечи.

Та поёжилась и проснулась.

Сората на всякий случай посмотрел в сторону и приготовился, но сегодня ему ничто не угрожало. Её целиком покрывала пижама.

— Доброе утро, Сиина.

— ...

В полусонном состоянии Масиро потянулась к телу Нанами и принялась его ощупывать.

— Кяяя… чт-что?!

— Сората… ты стал мягким?

— Сората вон там!

Затем соня прошла в направлении, куда указала Нанами, и нашла Сорату. Теперь она потянулась к нему и в той же манере проверила его пальцами.

— Что ты делаешь?

— Настоящий. Это Сората.

— Проверяй глазами!

— Я сонная. Не хочу открывать их.

Судя по её состоянию, она пошла спать на рассвете.

— Ты работала над черновиками?

— Дебютный манускрипт, последние правки перед показом.

Энергично ответив, Масиро заползла обратно под стол. Совсем скоро послышалось её размеренное посапывание.

Нанами, смотревшая на сцену от начала и до конца, буквально обвила голову руками.

— Прости, дай мне время всё осмыслить.

— Я тебе говорю как непосредственный свидетель: чем сильнее ты будешь пытаться понять её, тем меньше поймёшь.

Спецатака Масиро наносила психике обычного человека критический урон. В случае Нанами, она нанесла даже больше урона, чем Сорате.

— Пожалуй… Ага, лучше мне сдаться. Но всё же, Сиина, просыпайся!

Непреклонная Нанами снова напала на Масиро. Лучше бы она сдалась. Но даже если он скажет ей, она не остановится.

И снова Масиро выползла из-под стола.

Обмотанная одеждой и нижним бельём, она села на пол и посмотрела на Нанами.

— Сиина, переодевайся. Ты слишком беззащитна перед парнем. И тут бардак. Тебе нужно прибраться. Канда, не глазей по сторонам и убирайся вон! Второй этаж закрыт для парней! — резко отдала распоряжения Нанами. Сората и Масиро не знали, как и реагировать.

— Ааа~ ну правда. Посмотри. Нижнее бельё по всей комнате. Храни его там, где никто не увидит.

— Почему?

— В смысле почему? Это ведь стыдно, когда его видят.

— Когда я не ношу его, не стыдно, — сказала Масиро и взяла пару трусов. — Это просто кусок ткани.

— Н-но всё же! — раздражённо прокричала Нанами, не понимая хода мысли Масиро. —

Если парни увидят их, то навоображают невесть что, в том числе и про меня...

Нанами бурчала себе под нос.

— Нанами стыдно?

— Конечно!

— Почему?

— В смысле почему? Потому что...

Лицо Нанами от негодования воспылало. Она не смогла ответить нормально и тут же переключилась на Сорату.

— Почему ты ещё здесь?!

— Несправедливо с твоей стороны на меня злиться.

— Сората со мной согласен?

— Не втягивай меня!

Нанами уколола его взглядом и спросила, пуская огонь из глаз. Если он ответит неправильно, его окатит волна жестокой критики.

— Я согласен с Аоямой. Лучше бы тебе прибрать в комнате. Не только бельё, но и вообще всё.

— Лжец, — тихо проворчала Масиро. — Ты постоянно забавлялся с моими трусами.

— Да кто тут забавлялся!

Нанами посмотрела на него, словно робот с низким запасом топлива. Её холодные глаза будто приглашали его в загробный мир.

— Канда, что она говорит? Потрудись объяснить.

Нанами размеренными шагами подошла к нему и схватила за воротник.

— Стой, разве не странно? Мы говорили про Сиину...

— Быстро отвечай!

— А, да...

Испугавшись Нанами, Сората в течение последующего часа медленно объяснил ей всё, что происходило с апреля.

Когда Сората наконец закончил, Нанами устало пробубнила.

— Просто невозможно поверить, как снег на голову...

И она поглядела на Масиро под столом так, словно рассматривала причудливое существо.

Слишком грубо с её стороны, но Сората не имел права критиковать её. Он и сам множество раз ругал Масиро. Без конца и края.

В школе она прославилась как молодая и загадочная художница, но никто не знал настоящую Масиро. Все видели её издалека, и никто не попытался заговорить или подружиться с ней. Жизнь в Сакурасо выступала ещё одной причиной, почему с ней никто не разговаривал.

Поскольку они ничего о ней не знали, на первый план вышли положительные её стороны, то, какая она милая и талантливая. Каждый раз, когда она завершала работу на занятиях по искусству, народ собирался вокруг выставленной картины и говорил:

— Сиина настоящая находка, такая хрупкая и талантливая.

— Ты типа хочешь её защитить? Кажется, я тебя понял~

— Парни такие тупые.

— Но всё же здорово, что она не хвастается своим талантом.

— Знаю. Как бы сказать, она типа замкнутая и утончённая, в наши дни таких вовек не сыскать.

Отношение людей к Масиро сводилось к данным фразам. Сората не знал почему, но что бы Масиро ни делала, люди всюду видели в ней талант. Стоило ей тупо уставиться в окно, как её называли красивой или глубокомысленной. Хотя на деле она могла думать о баумкухене, глядя на дрейфующие облака.

Пока шёл первый семестр, стоило кому-то пустить слух о Масиро, как Сората погружался в отчаяние. Его переполнял страх, что когда-нибудь раскроется правда об её истинном я.

Проходя обучение с малых лет в Англии, Масиро лишилась шанса жить обычной жизнью, потому ей очень не хватало здравого смысла.

Она до сих пор не запомнила дорогу от Сакурасо до школы, и он не мог даже поручить ей со спокойной душой работу по дому. Она очень капризничала в продуктах, она даже близко ко рту не подносила еду, которая ей не нравится, и без зазрения совести перекладывала её в чужую тарелку. Девушка не просто не умела варить рис или стирать одежду, она не умела переодеваться и выбирать себе трусы. Кому-то другому приходилось отвечать за подбор одежды для неё и выполнять прочие мирские задачи. Вот так вот характеризовалась Масиро.

Она вообще не училась, потому под конец семестра получила большой жирный ноль по всем предметам.

Не забыв никакой детали, Сората всё выложил Нанами.

— Сиина и Мисаки-сэмпай — два стержня, которые задают стандарты Сакурасо.

К тому же Масиро уже добилась успехов как художник, но всё бросила, приехала в Японию, чтобы стать мангакой, и великолепно дебютировала.

С озадаченным выражением лица Нанами нагнулась и подобрала раскиданные на полу черновики.

— Но она действительно хорошо рисует.

— Говорю, я просто сказал как есть.

Нанами отвела взгляд от черновиков.

— Судя по разрухе вокруг, очень даже правдоподобно.

— Правда?

— Благодаря этому разрешилась одна загадка.

— Загадка?

— График на холодильнике.

— А, он...

Любому покажется странным.

— «Обязанности по Масиро» — это присматривать за Масиро.

— С ней нужно чуть ли не нянчиться. Ведь Сиина безнадёжная звезда.

— Но теперь я понимаю твою ситуацию.

Сората облегчённо вздохнул. Отпала нужда беспокоиться за План В и С. Хотя парень и изначально не принимал на вооружение План С.

— Но я не признаю это.

— Что?

— Подумай. Нельзя Канде заходить на второй этаж, куда вход парням запрещён, а Сиина должна делать всё сама. Даже если кто-то что-то для неё делает, парень не должен убирать за неё комнату и стирать одежду.

— Но больше никто не поможет. Единственные девушки тут — ленивая училка и инопланетянка.

— Ты никого не забыл?

— Что? Да ладно.

— Отныне я беру на себя «Обязанности по Масиро».

— Воздержусь от грубостей, но сдавайся! У тебя завал на подработке и в академии, так?! И присмотр за Масиро — не то, что может делать обычный человек. Это в триста раз труднее, чем думаешь! — он указал на Масиро под столом.

— Я всё распланировала, так что всё нормально.

— Бесполезно!

— Лучше такое делать мне, ведь мы одного пола.

— Вернись на землю!

— Такое я должна говорить. Или что? Есть какая-то особая причина, почему ты должен быть Сиине родителем?

— Н-нет, ничего… но…

На самом деле, причина имелась. Одна, но парень не мог толково её выразить. Потому что сам Сората не понимал, что чувствует. Он знал лишь одно — отказываться от обязанностей ему не хотелось.

— Если нет причин, тогда решено.

— Знаешь, будет жёстко.

— Можешь не повторять. Справлюсь.

Нанами вообще не колебалась, и лишь глядя на её лицо, парень знал: сейчас она мнение точно не переменит.

Но Сората попытался сражаться чуть дольше.

— Но мы не можем сейчас подмениться. Чтобы изменить график, нужно провести собрание Сакурасо. Таковы правила.

— Раз такие правила, ничего не поделаешь.

— Ага, точно.

Сората даже не успел перевести дух, потому что Нанами заявила:

— Тогда проведём собрание сегодня вечером. Когда я закончу с академией и подработкой, будет чуть позже десяти, так что начнём в одиннадцать, хоть и поздновато.

— Да, я понимаю... — невольно ответил Сората.

— Если понимаешь, то выметайся. Это комната девушки.

Он не нашёлся с ответом и покинул комнату. Нанами последовала за ним и начала причитать, что пора в академию. Закончив свои дела, она выбежала наружу.

Когда он помахал на прощание Нанами, Тихиро позади него сказала:

— Ты полный придурок, который никогда ничего не планирует.

Она прислонилась к стене, сложив руки на груди, и недовольно смотрела на Сорату.

— Я не против, если обоснуете.

— Если будешь пугать трудностями, девушка вроде Аоямы тут же воодушевится.

Учись разговаривать с женщинами.

Говорила Тихиро заковыристо, но в её словах определённо имелся смысл.

— Вы всё слышали?

— Без особого умысла.

Парень не знал, чего ждать от собрания Сакурасо. Но он вовсе не ждал его с нетерпением, что подтвердил его неосознанный вздох.

Тем вечером Нанами созвала собрание Сакурасо по поводу передачи «Обязанностей по Масиро». С таким лицом, будто происходит что-то весёлое, Дзин отдал голос за Нанами, и Мисаки поддержала его. Тихиро и Рюноске, которые хотели закончить собрание как можно раньше, отдали голоса ей же, так что Сората передал «Обязанности по Масиро» Нанами. Тогда же переписали график, включив её туда.

24 июля.

В журнале собрания Сакурасо записали следующее.

«Ответственный за «Обязанности по Масиро» изменился. Согласно большинству голосов, они переходят от Сораты Канды к Нанами Аояме. Вот так нужно вести журнал?»

Секретарь — Нанами Аояма.

«Жги, Нанамин! Я тебя поддержу!»

Добавлено Мисаки Камигусой.

Часть 3

На следующий день Нанами взяла «Обязанности по Масиро» на себя, и утро началось по её строгому режиму.

Нанами подчёркивала важность чёткого распорядка дня, потому разбудила Масиро ровно в 7 часов и быстро начала учить её стирке.

Но Масиро не относилась к тем, кто учится быстро. Хотя Нанами множество раз объяснила ей и пошагово показала, Масиро была совершенно не заинтересована. На вопрос «понятно ли» она ответит «да», но если попросить её попробовать, она засунет всю цветную одежду и нижнее бельё одной кипой в машинку и нажмёт кнопку.

— Почему ты не научишься~ пользоваться стиралкой?

— Сложно.

— Раз ты умеешь пользоваться компьютером, то и такое запомнишь.

— Он мне нужен для рисования манги. Рита научила.

Сората, пришедший их проведать, принялся объяснять, что Рита — соседка по комнате из Англии.

— Запоминай, как пользоваться стиральной машиной.

— ...

Масиро отчуждённо посмотрела куда-то в сторону.

— Хотя бы отвечай.

В итоге, Нанами стирать пришлось и за себя, и за Масиро.

Когда с этим покончили, они вдвоём пошли мыть ванную. Сората молился, чтобы не произошло ничего плохого, пока завтракал на кухне, и вдруг донёсся крик Нанами.

Когда он примчался в ванную, шланг разбрызгивал воду во все стороны, и Нанами промокла до нитки. Тот, кто оставил кран открытым, уже смылся в раздевалку, и только лишь Нанами оказалась в неловком положении.

— Если открываешь кран, закрывай его потом!

— Нанами, ты можешь простудиться.

— Это ты виноват...

— ...

— Не уходи от ответа...

Голос Нанами зазвучал угрожающе. Прежде чем она выбежала, Сората обернул плечи Нанами банным полотенцем. Из-за воды блузка прилипла к телу и совсем просвечивала, и парень прям не знал, куда смотреть.

Когда Нанами, закутавшаяся в полотенце, посмотрела на Сорату стыдливо-яростным взглядом, словно говоря «ты видел, да?», он отвернулся, типа ничего не знает.

Так прошёл первый день, полный тревоги, но через два-три дня Сората сравнил успехи Нанами с его собственными за последний месяц. Он прикинул, что если оставить Масиро на неё, всё будет в порядке.

Картина того, как Масиро разговаривает с кем-то своего возраста, воодушевляла, а то, как Нанами отчитывала её во время стирки, почти грело душу.

— Кохай-кун, ты так отвратительно ухмыляешься.

— Он похож на деда, который любуется на внука во дворе. Не слишком ли рано стареть?

Хотя Мисаки и Дзин и говорили такое...

Случалось, Масиро терялась во время похода за покупками или смело вывешивала во дворе нижнее бельё Нанами, а временами вопли Нанами сотрясали всё общежитие.

Спустя неделю Сората отвык от старых обязанностей, хотя немного скучал по ним.

Но даже когда он прекратил помогать Масиро, она продолжила два-три раза в день приходить к нему за помощью.

— Сората, сложи для меня одежду.

И за ней быстро следовала Нанами.

— Сиина, ты должна сама делать свои дела!

— Сората сказал, что хочет это сделать.

— Никогда не говорил!

— Не балуй Сиину, Канда.

— А мне с чего выговор?

Сората нагнулся и аккуратно подобрал одежду, выпавшую из рук Масиро. К несчастью для него, там оказались трусы.

Завопив во всё горло, Нанами вырвала бельё из рук Сораты. Похоже, в куче завалялось и её бельишко.

Пылая ярко-красным, Нанами обозвала Сорату дураком, извращенцем и почти всеми ругательствами, которые пришли ей на ум, и вылетела из комнаты. Она так и кричала за дверью, пока не вернулась и быстро не утащила за собой Масиро.

Прошлой ночью, когда перевалило за десять, Масиро после душа зашла в комнату Сораты, который обдумывал свой план.

— Сората, вытри мне волосы.

Прям в тот момент их застукала Нанами, идущая с работы.

— Ты не должна просить о таком мальчика! И Канда, не делай всё, что тебя просят девочки!

— Но я и не делаю!

— Тогда сделай ты, Нанами.

Та мгновенно схватила фен в форме шаттла.

— Ладно...

Нанами с усталым лицом и Масиро отправились обратно в ванную.

Сегодня Масиро пришла к нему днём, держа книгу.

— Сората, сделай для меня домашку.

— Сама делай!

— Я её не понимаю.

Послышался громкий шум: к ним неслась Нанами.

По-быстрому оценив ситуацию, она вздохнула и сдалась.

— Ладно. Я буду выделять каждый день немного времени, чтобы помогать тебе в учёбе.

— Подумай снова, Аояма. Сиина полная тупица.

— Да нет.

— Молчи уже!

— Сиина, отныне мы будем вместе заниматься. Хочешь присоединиться, Канда?

— Чё? Ну, пошли, что ли.

— Что?!

— Ты сама предложила, почему удивляешься...

— Я просто пошутила.

В общем-то, разумно. Обычно Сората сразу бы отказался.

Но сейчас он хотел улучшить свои школьные баллы, и как человек, помогавший Масиро в пересдаче, он не мог себе позволить просто взять и свалить ответственность на Нанами.

— Сората, постарайся.

— Постараться нужно тебе!

И Масиро часто наведывалась к нему за помощью, но поскольку Нанами с её взрывной энергией каждый раз им мешала, Сорате толком не удавалось помочь.

Исключая учебные занятия по утрам, Сората и Масиро медленно отдалялись друг от друга, и как результат, он мог делать всё, что хотел.

Благодаря этому у него появилось удивительно много свободного времени, так что его план учиться программированию и подготавливать проект на конкурс проходил гладко.

Он делал то, что говорил ему Рюноске, читая примеры из учебников и успешно создавая программы типа калькулятора. Когда он увидел, как скомпилированная программа заработала, ему показалось, что он стал лучше понимать суть программирования.

«Вначале даже собака или корова смогут понять. Настоящее испытание — доводка.»

Что-то такое сказал Рюноске Сорате, и хотя Сората не понял, довольствуясь недавним достижением, он сомневался, что его ждёт что-то серьёзное.

Для игрового проекта он подобрал самые подходящие, по его мнению, идеи, которые он накидал за летние каникулы, и начал сортировать свои записи.

Поскольку правила «Давайте сделаем игру» не требовали от проекта какой-то конкретно формы, парень решил сперва поработать над контентом.

Даже сегодня, первого августа, Сората работал над проектом игры. Солнечный свет проникал сквозь окно. Уже наступило утро.

Прищурившись от яркого утреннего солнца, Сората проверил план в последний раз.

Вроде бы записал всё, что требовалось. Он чувствовал это по содержимому. Как только закончил, парень встал в позу банзай. А сидел он в одном положении довольно долго, потому от плеч и шеи послышался хруст.

Приняв желанную позу, он застыл и прямо в ней повалился на кровать.

Только бы не заснуть, если вдруг глаза сомкнутся, но от изрядного волнения накатила бодрость. А из-за нехватки энергии мозг казался опустошённым.

Сората планировал поспать после окончания работы, но на тот момент это представлялось невозможным.

Усевшись обратно перед компьютером, Сората глянул на окно чата. Человек, с которым он хотел поговорить, находился в сети.

«Акасака, ты не спишь?»

«Я буду активен следующие два с половиной часа.»

«Если есть время, можешь посмотреть мой план проекта и дать комментарий?»

«Конечно.»

Орудуя мышкой и клавиатурой, он отправил Рюноске e-mail.

«Получил. Погоди немного.»

«Конечно.»

Не теряя времени, Сората ещё раз прочитал план. Головоломка на тему японских

железнодорожных путей. Цель игры заключалась в том, чтобы поймать поезд в установленное время, заплатив установленную плату, и достичь определённой станции. А раз поезд проходит через станцию каждые две-три секунды, от игрока требовался хороший контроль. Ключевой особенностью игры являлось прохождение каждого уровня, переключаясь между железнодорожными линиями и сводя к минимуму расходы на проезд.

Он слишком уверился в своём плане. Потому что составил план игры впервые. Но он верил в успех потому, что игра ему самому показалась интересной.

«Я закончил.»

«Достаточно неплохо?»

«В зависимости от личных предпочтений люди могут по-разному принять твою идею, потому я лишь могу назвать задумку интересной. Если честно, это не тот материал, с которым захочется работать. Если отправишь его на «Давайте сделаем игру», тебя отсеют в самом начале.»

«Знаешь, а ты умеешь наговорить жести.»

«Если хочешь услышать что-нибудь приятное, ко мне не обращайся.»

Отрицательный отзыв о проекте игры сотряс его душу. Некрасиво будет проигнорировать совет, так что единственным способом унять боль было попросту шагать дальше. Парень выучил это, пока глядел на Масиро, работающую над мангой.

Он не мог принять неправильное решение, когда уже знал ответ.

«И где плохо?»

Набрал он на клавиатуре, отчего-то нервничая.

«Тебе нужно сократить план до трёх позиций: концепт, ЦА и бенефит, а также кратко описать каждую. Понял?»

Парень знал значение первых двух слов по произношению. Они часто мелькали в игровых журналах. Но он никогда не слышал про третье.

«Объясни подробнее, сэнсэй.»

«Тогда начну с концепта.»

Манера речи изменилась на Горничную. Должно быть, Рюноске внедрил программу-автоответчик и в чат.

«Я в твоих руках.»

«Концепт — вовсе не двоюродный брат контрацепта!»

«Я знаю.»

«Просто пошутила. Давай вернёмся к делу. Концепт затрагивает вопрос «насколько интересна игра». Если игра про волосатого полководца из романа «Троецарствие», разрубающего толпы врагов, тогда концепт можно выразить словом «Иккитосэн[2]». Оно подразумевает, что игра предлагает весело рубить тысячи противников. А не рассказывает про волосы военачальника. Это лишь пример. Иногда вместе хорошо работает несколько концептов. В прошлом выходили большие хиты, в которых уживалось два концепта: прятки и охота.»

«Ясно, теперь понимаю.»

«Следующий пункт — ЦА, он довольно простой, указывает на возраст или пол целевой аудитории. В нашем случае достаточно сказать «Учащиеся средней и старшей школы мужского пола». Но в особых случаях игре больше подойдут варианты «определённое поколение», или «отаку», или «читатели ранобэ», так что пользуйся соответствующими терминами.»

«По сути, ты говоришь, нужно решать на основе покупателей.»

«Да. Последнее — бенефит, и именно к нему в наши дни особенно присматривается комитет. Если в буквальном смысле, слово также может означать «удобство» для разработчиков, но нельзя думать в таком ключе при составлении плана. Речь идёт о влиянии на игроков, будь то «эмоциональное погружение», «получение знаний», «удовлетворение желания вырасти питомца», «встреча с девушкой» или «улучшение обмена веществ». Как видишь, существует множество областей, которые игра способна удовлетворить. Если тебе известна область, интересующая игроков, то тебе лишь нужно создать игру, отвечающую их запросам, и продать её. Другими словами, нужно понять вещи, которые хотят покупатели. Ты всё понял? Если нет, то Сората-сама хуже мусора. Если скажешь, что не понял, я выброшу тебя в мусорную корзину! Это очень простая лекция Горничной.»

Парень сделал вид, что не заметил последние слова Горничной. Иногда её окутывало тёмное сияние… Должно быть, сказалась личность создателя.

«Ты всё понял?»

«Благодаря тебе я понял.»

«Имея концепт, ЦА и бенефит, ты показываешь своё понимание будущей игры, которая ориентирована на определённую группу людей и которая удовлетворит обе стороны. Если ты не до конца понимаешь свой проект игры, то не сможешь выпустить хорошую игру. Напротив, понимание трёх позиций подразумевает, что ты объективно проанализировал проект и доработал его. Я слышала, «Давайте сделаем игру» повысили стандарты качества. Ты сможешь удачно стартануть только тогда, когда держишь под полным контролем все три пункта. В конце концов, они тебе пригодятся, если твой документ примут и пригласят тебя на показ.»

Как и ожидалось от Рюноске, который работал в околоигровой индустрии. Его слова звучали убедительно и имели вес.

«Думаю, я недооценил его.»

«Слишком сильно недооценил. Можешь отправить заявку чисто ради эксперимента, но если ты настроен серьёзно, не думай о себе как о старшекласснике. Те, кто проверяют твой проект, являются взрослыми, которые потратят сотни и тысячи долларов. Это бизнес, а не детская забава.»

«Сколько ты ещё будешь сыпать мне соль на рану?»

«Ещё одно».

«Ещё критика!»

«Нужно добавить изображения, не только текст. В проекте игры множество моментов, которые трудно описать словами. Если представишь план с анимированными элементами, не будет недопонимания. Просто говорю на всякий

случай.»

«Ты же знаешь мои оценки по рисованию.»

Худший предмет Сораты.

«Тебе необязательно рисовать самому. К счастью, в Сакурасо живут два профи, которые хорошо рисуют.»

«А, вот значит как.»

Если речь идёт о Масиро или Мисаки, их хватит с головой. Хотя обычными средствами их помощью не заручиться...

«Ещё одно.»

«Сколько ты ещё собираешься загонять меня в угол? Эй, ты, что ли, садистка?»

«Тебе не нужно детально описывать аппаратную сторону игры. Главный смысл — выразить идею, вот и всё. В проекте игры тебе только нужно показать главную идею и продемонстрировать свою уверенность. Комитет сам уже оценит. И добавит от себя, что нужно.»

План Сораты полнился не только аппаратными спецификациями, но и дополняющими элементами.

Хотя в комнате отдавало прохладой, пот продолжал литься с парня и падать на клавиатуру.

«Теперь я буду внимательнее.»

«Надо бы проверять свой план и повышать качество. В будущем будет полезно. Если говорить о нынешней индустрии, девяносто процентов создателей игр возятся с разными посторонними задачами. Они работают над демонстрацией продукта, оформляют заказы, проверяют и заведуют подразделением, подгоняют графику под требования аппаратной части, пишут спецификации для программной части, отвечают за проведение конференций, снижают системные требования, управляют отделом субконтрактов, проводят тестинг, дебаггинг, организуют рекламную кампанию и готовят статьи, проверяют стратегию продвижения... Список может идти дальше, если я решу перечислить всё. Наверное, это сильно отличается от твоего представления о гейм-дизайнерах. Если честно, несколько притянуто за уши называть их так.»

«Как-то мне паршиво.»

«Только десять процентов дизайнеров имеют право таковыми называться. Большинство из них просто планируют игры, потому что не умеют рисовать, писать сценарии или программировать. Чтобы называться гейм-дизайнером, нужно быть предприимчивым. Предложить идею для игры или расписать план может даже такой программист, как я. Если посмотришь на руководителей, большинство вышло из числа графических дизайнеров или программистов. Некоторые крупные компании не будут нанимать гейм-дизайнеров без опыта. Потому что им не нужен безыдейный дилетант. Вот моё мнение. Так что я надеюсь, ты постараешься создать серьёзный проект игры, которого не постыдился бы настоящий гейм-дизайнер.»

«А-ага. Постараюсь.»

«Удачи тогда. Прости, у меня запрос от связующей программы мошн-контроля, код разработки «Что-то-тян». Хочу заняться работой. Выхожу.»

«Ладно, спасибо за советы.»

«Без проблем. Я всё равно отдыхал.»

И Рюноске вышел из сети.

— Эх, этот Акасака такой классный...

Должно быть, так работа меняет человека. Всё, включая манеру речи, мировоззрение и устремление на успех, переходит на иной уровень. Хотя после разговора осталось довольно причудливое ощущение...

Обдумывая его слова, парень снова посмотрел на свой проект. Почти всё сказанное в чате Рюноске… нет, Горничной, отсутствовало в его проекте.

Каждый раз, когда он глядел на текст, он казался всё хуже и хуже. Но всё же Сората распечатал план и принялся исправлять его красной ручкой, пока всё не забыл.

В нынешнем состоянии он не мог заснуть.

Единственным облегчением служило то, что Рюноске не упомянул ничего про саму идею игры. Интересная. Наверно, комплимент.

Интересная или нет, Сората верил в неё. Верить ему оставалось лишь в себя.

Сделав полную ревизию текста, он решил пойти спать и улёгся в постель. Ни одной кошки в комнате не было. Разбрелись, наверно, по комнатам других.

Парень закрыл глаза, обдумывая вещи, которые следует сегодня выучить. На него тут же напала сонливость, и его сознание уплыло в царство сновидений.

Сколько же он спал?

От звука приближающихся шагов сознание Сораты частично вернулось из царства снов к реальности. Дверь оставалась открытой для кошек.

Хикари, Нозоми или Кодама. По шуму сказать трудно.

На самом деле, не имело значения, какая кошка пришла. Если войдёт Нанами, чтобы разбудить его для учёбы, ему придётся проснуться. Но если там действительно Нанами, она позовёт его сквозь дверь. Думая об этом, парень снова попытался заснуть, и шаги приблизились к кровати. Кошки пытались забраться туда даже в такую жару.

Сората вытянул руку, чтобы отпихнуть их.

По шерсти он мог бы даже различить их друг от друга.

Но его пальцы почувствовали нечто совершенно неожиданное.

Нащупалось что-то более мягкое и крупное, чем кошка. Оно не сдвинулось от лёгкого пиха. И шёрстки не было. Чувствовалась шелковистость кожи. Походило не на кошку, а больше на шёлковую ткань.

Почуяв неладное, Сората открыл глаза.

Перед ним оказалась Масиро с заспанным лицом.

Его вытянутая рука касалась её груди. Сората, словно креветка, дёрнулся всем телом и отпрыгнул назад.

Сам того не заметив, он уставился на свою руку.

Как и сказал ранее Дзин, Сората почувствовал нечто невообразимое. Словно узнал невероятный секрет, от которого невозможно спокойно спать.

Он больше не мог терпеть и быстро поднялся.

— Эй, Сиина.

— Зачем?..

Масиро глядела на Сорату полуоткрытыми глазами.

— В смысле зачем? И что ты тут вообще делаешь?!

— Сплю.

— Спи у себя.

— Утром приходит Нанами...

— Но ко мне не приходи!

Согласно расписанию Нанами на каникулы, Масиро приходилось каждое утро подниматься в семь утра. Ей очень хотелось поспать, вот она и пришла в его комнату.

Он радовался, что она полагалась на него, но раз она пришла прямо в его комнату, то не думала о нём как о мужчине, и потому он испытывал двоякие чувства.

— Я занималась черновиками...

Масиро опять закрыла глаза.

— Если заснёшь, меня убьют!

— Сората...

— Ч-что теперь?

— Зови меня Масиро, когда мы одни.

— Я-я знаю.

— Ладно… Хорошо.

Удовлетворившись ответом, она попыталась заснуть.

— Ээээй~ стой, не спи! Э~ а~ точно! Ты сказала, что в следующий раз подготовишь серию выпусков? Становится похоже на настоящую мангу.

— Я смогу… — ответила Масиро, но на вид она была готова вот-вот заснуть.

Она выглядела уставшей, и он хотел дать ей поспать, но тогда ему придётся ждать пугающих последствий. Даже представить нельзя, чего ожидать от Нанами.

— Черновик хорошо выходит?

Она мотнула головой.

— Нет?..

— Ага.

Он помнил, как Масиро всю ночь работала за столом над черновиками. Здорово, когда она заканчивает хорошие черновики. Но когда она слишком волнуется, то излишне заставляет себя и не спит всю ночь, пока не свалится. Сората в такие моменты жалел её. Её воля довести дело до конца заставляла тело работать на износ. Такой вот её стиль рисования.

— Сората, сделай одолжение.

— Конечно, какое?

На лице Масиро читались нотки сомнения, когда она глядела на него.

— Когда опубликуют журнал, я хочу вместе сходить за ним в книжный.

— Издание, где дебютирует Сиина… нет, Масиро? Когда оно выходит?

— Двенадцатого.

— Ладно. Понял.

— Это не входит в твои обязанности, ничего?

— Я тебе обещаю.

Сората смущённо отвернул лицо. И Масиро протянула ему мизинец.

— Обещай.

Сората молча изогнул свой палец.

— Теперь спи.

— Сората.

— Что?

— Я рада, что мы поговорили...

Масиро моментально заснула и отпустила палец. Выглядела она счастливой.

— Вот правда, что она имела в виду?

Сората осторожно поднялся с кровати, не производя шума, и посмотрел на лицо спящей Масиро.

Прошла лишь неделя, как он освободился от «Обязанностей по Масиро», но уже скучал по ним.

Он хотел посмотреть подольше, но не мог себе позволить просто так на неё пялиться. Уже перевалило за семь. Пора Нанами идти будить Масиро. Если Нанами не найдёт её, то первым делом явится к нему.

Парень подумал, что стоит подождать, и вышел из комнаты.

Поднялся по лестнице, чтобы разведать обстановку. Но признаков Нанами не было, там царила тишина.

Посчитав это довольно странным, парень заметил кое-что на кухне.

Он осторожно заглянул туда.

На круглом столе неподвижно развалился гость.

Присмотревшись, Сората с удивлением узнал Нанами. Она носила ту же одежду, в которой вчера ушла. Нанами шла в академию, а потом на подработку, потому он не знал, в котором часу она вернулась.

Под её руками лежала пачка бумаги. Какие-то диалоги с красными пометками.

Сценарий, что ли.

Хотя и стояло лето, она могла подхватить простуду. Потому Сората вернулся к себе, взял одеяло и попытался им накрыть плечи Нанами.

В тот миг она открыла глаза. Чисто случайно её глаза пересеклись с глазами Сораты, который собирался укутать её в одеяло. Будь оно на пару сантиметров ближе, они могли бы поцеловаться.

Нанами моргнула два-три раза и безмолвно посмотрела на Сорату. Сонливость медленно покинула её глаза, и на смену пришёл страх.

— Ка-Канда...

Она заговорила на своём наречии.

— Нет, Аояма, вот!

— Так ты нацелился на моё тело!

Нанами смачно заехала ему по носу. От удара Сората дёрнулся и отскочил на три шага назад. В носу разлилась непривычная боль. На пол потекли слёзы и капли крови из ноздрей. Рука, которой он сжимал нос, уже окрасилась красным.

А Нанами тем временем убежала в угол кухни и зажалась там, словно маленький напуганный кролик.

— Я-я такая дура, раз верила тебе.

— Будь добра выслушать меня, Аояма-сан.

При виде себя, покрытого слезами и кровью, ему стало совсем паршиво.

— Я-я донесу на тебя учителю! Будешь холодный рис есть!

— Успокойся! Оцени ситуацию!

— Я знаю, что происходит! Ты проник в чужую комнату и… стой, что?

Начав понимать, Нанами медленно поднялась.

— Это не моя комната...

Она ещё раз огляделась. Они находились на кухне. На ней висело одеяло. И Сората. Она посмотрела в потолок, пытаясь вспомнить произошедшее.

— Теперь помнишь? Всё поняла?

— Неужели...

— Да, вот именно.

— Ты видел моё сонное лицо?

— И это ты мне говоришь?!

Нанами поспешно прикрыла лицо и убежала с кухни. Должно быть, побежала к ванне. Парень услышал звук бегущей воды.

Сората вздохнул и запихнул в ноздри свёрнутые куски ткани. Кровь продолжала капать на пол. Неужто двойное кровотечение? Впервые он такое испытал за свои шестнадцать лет.

Когда он закончил возиться с кровотечением, Нанами вернулась из ванной, умыв лицо и поправив одежду с чёлкой. Она как минимум сожалела, потому что не рассмеялась при виде Сораты с заткнутыми ноздрями. Она быстро отвернулась, чтобы спрятать лицо. Но её плечи слегка тряслись.

— Прости.

— Ну, ничего. Но ты извиняешься, глядя в стену.

— Смешно смотреть.

— И чья тут вина?!

— Я сказала, прости.

— Неважно. А насчёт, хмм… ага.

Сората остановился, спрашивая про её самочувствие. Со слов Тихиро он знал, что Нанами ответит.

Но когда он остановил себя, то не знал, что сказать потом.

Он чопорно увёл взгляд куда-то в сторону и наткнулся на столе на отличный повод сменить тему.

— А, это? Двадцать первого в академии выступление. Вот и текст приготовили.

— Аниме?

— Нет, обычная… постановка.

— Мхммм.

— Ты ведь хотя бы слышал о Шекспире?

Он знал только про Ромео и Джульетту, но уверенно кивнул.

— Так ты ещё и на сцене играешь.

— Не уверена, что такое можно считать тем же самым, но я учусь актёрскому мастерству в целом.

— Что? Так ты не озвучиваешь?

— Мы всего раз выступали перед микрофоном на спецзанятии. В академии мы сосредоточены на основе актёрской игры, и цель у них — выпустить артистов. У нас ещё уроки пения и танцев есть.

— Хе~ Так вот что творится в академии. И много ты репетировала?

Он посмотрел на сценарий.

— Я получила его лишь вчера. Я думала прочитать его и заучить некоторые строки, но...

— Заснула на середине?

— Должно быть.

Нанами вся зажалась, тоскливо вспоминая прошлый вечер.

— Выступление такое важное?

— Кто знает. Сложно сказать, насколько. Пробы в агентстве в феврале, и люди, для которых мы устраиваем выступление, тоже другие… Но нас придут посмотреть менеджеры, потому бесполезной постановка точно не будет.

Теперь он не мог сказать ей не перенапрягаться. Даже если и скажет, она не послушает.

Не выдержав тишины, Сората открыл холодильник. Вытащил пакет молока, но тот оказался почти пуст.

— А, Камигуса-сэмпай попросила меня купить его… прости.

Судя по графику на холодильнике, на нынешней неделе за дела отвечала Нанами.

— Неважно. Я куплю, как выйду. Лучше иди к себе и поспи ещё немного.

Она и сегодня пойдёт на работу после занятий в академии. Чтобы расплатиться за общежитие, Нанами работала не только в лавке мороженого, но и в семейном ресторане и лавке с пончиками с самого начала летних каникул. Её плотный график не предусматривал даже часа свободного времени.

— Нет, всё нормально. Меня внесли в график, пойду быстро куплю.

Нанами вытащила кошелёк из картонной коробки, где хранились общие деньги на еду, и собралась идти в супермаркет.

Не в силах смотреть, как она себя выматывает, Сората схватил её за руку и не дал уйти.

— Тебе ещё что-то нужно?

— Аояма, тебе правда лучше поспать. Я попозже накуплю еды, — повторил он.

— Я скоро вернусь. Супермаркет ведь недалеко?

— Просто прими с благодарностью чужую помощь. Почему ты такая упрямая?

Затем Нанами стряхнула руку Сораты.

— Ты о чём? Не вынуждай меня, — огрызнулась она.

В её холодном взгляде не чувствовалось никакого дружелюбия. Атмосфера мгновенно застыла.

В отличие от Нанами, которая вела себя холодно, Сората вспыхнул от эмоций, и картина перед его глазами будто бы залилась красным.

— Почему ты так говоришь?!

Он невольно повысил голос. Однако Нанами не дрогнула от его напора и сохранила ледяной настрой. Она не отступила даже на миллиметр.

— Я в порядке. Мне не нужна твоя помощь. Я могу о себе позаботиться, не переживай.

— Ты разве такое должна говорить? После того как свалилась тут?

— Я всё равно в порядке.

Они оба знали, что лишь разражались тирадами друг на друга. Но раз начали, они уже не могли остановиться, пуская в ход новые оскорбительные слова, только бы отстоять свою позицию. Они не знали, как успокоиться или принять мнение другого.

— Ай~ правда? Короче, делай, что хочешь!

Вообще-то, он хотел сказать другое. Но раз они начали сраться, его гнев так просто не спадёт.

— Я всё равно так бы и сделала.

Нанами быстро развернулась и попыталась уйти с кухни.

Но к несчастью, она налетела на Дзина.

— Мне приятно, что ты так рада меня видеть, но я только что от Руми. У нас три раза было, на большее меня не хватит. Ты не против, если оставим на следующий раз?

Нанами отпихнула его и ушла прочь.

— Смотрю, ты любишь игнорировать комендантский час и без разрешения уходить на вечеринки, Митака-сэмпай! Не забывай про правила!

— Я бы рад, но я отношусь к тем парням, которые не могут заснуть, если не чувствуют тепло под боком. Хотя если будешь спать со мной, Аояма, я буду каждый вечер возвращаться домой.

Нанами посмотрела на него пронзающим взглядом, резко заявила, что уходит, и вышла через дверь.

— Ох ты. Меня отчитали. Как страшно.

Дзин задрожал, глядя на Сорату.

— Прости, что втянул тебя в этот дурдом.

— Всё пучком. Мне нравится эта твоя сторона, когда ты начинаешь тупить. Я даже не смогу такое повторить.

— Ты всё видел?!.

Дзин намеренно улыбнулся, приподняв уголки рта.

— Я ж не справлюсь~ Сказать кому-нибудь «почему ты такая упрямая».

Сората раздумывал и об этом. Но, как бы сказать, махнуться делами в графике — не такое и существенное дело. Дзин и Мисаки часто подменялись по своему усмотрению. А вот с Нанами такое не работало.

— Ладно, постарайтесь помириться.

Если честно, он не чувствовал себя виноватым и не хотел ни за что извиняться. Он не думал, что поступил плохо.

Дзин вернулся к себе, и Сората остался на кухне один.

Подумав какое-то время в тишине, он вспомнил про игровой проект. Как же ему хотелось спать. Но его кровать оккупировала Масиро.

— И где же мне спать?

Часть 4

С наступлением второй недели августа в Сакурасо стало тише, чем раньше. Сората видел тому две причины.

Во-первых, Мисаки каждый день ходила на фестиваль и запиралась в комнате, работая над анимацией до победного. Дзин писал упомянутый ранее сценарий для Мисаки. Длительность составит более сорока пяти минут. На данный момент самая длинная её работа.

— Даже Мисаки не успеет её закончить до выпуска. Так что теперь я свободен, — сказал Дзин, как только закончил сценарий.

Сората забеспокоился, но спросить ему шанс не выпал, потому что Дзин тут же убежал к очередной шалашовке.

Оторваться он собирался явно на полную.

Во-вторых, Нанами стала орать намного реже, потому что привыкла возиться с Масиро.

После мелких перепалок с Соратой она наловчилась управляться с Масиро, да и та научилась кое-что стирать сама. Конечно, получалась катастрофа, если за ней не приглядывать… Но зато у неё хорошо шли дела с черновиками и подготовкой.

В остальном Нанами не заваливала свои обязанности из графика. Она подчёркивала, что у неё всё хорошо, и ничья помощь не нужна. И относилась к Сорате Нанами как и прежде, делая вид, будто ничего не произошло. На утренних занятиях она сохраняла привычно спокойное выражение лица и даже не провоцировала перебранки.

И тут их взгляды случайно пересеклись.

— Ты что-то не понимаешь, Канда?

— Нет, ничего такого.

— Если не хочешь учиться, тебе не нужно к нам приходить. И да, ты неправильно ответил.

— А? Правда? А, ты права.

— Соберись.

Выглядело так, словно она беспокоилась о Сорате.

Тот отметил, что таким отношением Нанами лишь объявляла войну.

Но против кого-то вроде Нанами, которая всё делает идеально, Сората ничего не мог, и ему оставалось лишь жить в страхе перед ней.

К середине недели, когда наступило десятое, Сората уже не смог больше терпеть и пошёл к Дзину за советом.

Он постучался в его дверь.

— Открыто.

Сората просунул голову в дверной проём и проверил Дзина.

— Есть время?

Сидя за столом и глядя в ноутбук, Дзин ему ответил:

— Если спрашиваешь с таким мрачным лицом, как же я откажу?

Зайдя в комнату, парень сел на кровать. Так между ними оставалось приемлемое расстояние, если Дзин захочет развернуть стул.

Сората ждал, когда пальцы Дзина остановятся.

Он исправлял пару мест в сценарии Мисаки для нового аниме. Его зрелое лицо, которое выглядело на редкость серьёзным, теперь казалось ещё более зрелым.

Спустя где-то пять минут Дзин громко зевнул.

Закончив с текстом, он повернулся к Сорате, снял очки и потёр глаза.

— Что за серьёзное выражение лица? Волнуешься, потому что на твою улицу не пришёл праздник?

— Нет.

— Расслабься, это просто городская легенда[3].

— Да я про… Что?! Правда?! А я верил...

— Ты бы точно заметил, если бы так оно и было.

Парень не понял и хотел спросить ещё, но Дзин надел очки обратно.

— И? Что ты хотел?

— Насчёт Аоямы.

— Тебе признались?

— Нет! Неужели так весело надо мной угорать?

— Угу, — шутливо ответил Дзин.

Как же сбивало с толку, когда человек вроде него строил глупые рожи.

— Ты беспокоишься из-за Аоямы?

— Ну… не то чтобы беспокоюсь. Я бы сказал, это напрягает… Но...

Сложно было подобрать слова, чтобы объясниться. Но парень почувствовал, что так оставлять дело нельзя.

— Что ты думаешь о Масиро?

— Почему ты спрашиваешь про Сиину?

— С чего бы ты так отвечал?

От неожиданного вопроса Сората скривил лицо.

— Чего ты хочешь от Аоямы?

— Если ты так спрашиваешь… По-моему, ей не нужно всё делать самой только потому, что у неё всё получается. Раз мы все живём в Сакурасо, то и помогать должны друг другу… Вот как-то так.

Осторожно выбирая слова, Сората попытался выразить свои мысли. Он не смог бы высказаться в полной мере, но хотя бы близко подобрался к поставленной цели.

— А у меня совершенно другое впечатление.

— Под впечатлением ты имеешь в виду Аояму? И насколько другое?

— Неважно. Забудь. В общем, дела идут так, как того хочет Аояма, так что

позволь и дальше ей себя дурить.

От услышанного парень серьёзно заволновался.

— Более того, ты ведь не собираешься опять изображать героя справедливости?

— Не собираюсь… На этот раз всё иначе.

— Как скажешь. Просто держись своей цели.

— Это и делаю. Поглядывай временами на мой проект игры, сэмпай.

Он пришёл за советом, закончив редактирование проекта. Ему лишь недоставало иллюстраций. Он подумывал попросить Мисаки вместо Масиро, потому что она больше знала про игры, но придётся с большим трудом её отлавливать, ведь она с головой ушла в работу над аниме.

— Игровой проект, да? Жду с нетерпением.

В тот момент зазвонил телефон Дзина. Должно быть, одна из его грелок. Но он не взял телефон, пока он не прекратил звенеть.

— А нормально не отвечать?

— Я ещё не договорил с тобой.

— Звучит довольно круто...

— Только не втюрься в меня.

Если отбросить последнюю часть, он выглядел бы очень классно.

— Не думаю, что ты поймёшь, даже если я скажу, но в случае Аоямы она восстала против желаний родителей и самостоятельно приехала из Осаки сюда. Она оставалась одна с тех самых пор. Потому она думает, что должна всё делать сама.

— Говоришь, мне нужно оставить всё так?

— Пожалуй. По сути, мне без разницы. Задумайся сам, Кохай-кун.

Дзин поднялся со стула и положил руку на голову Сораты.

— Не делай этого.

Сората убрал руку Дзина и тоже поднялся. И опрокинул стопку книг на полу.

— А, прости.

Он быстро нагнулся, чтобы собрать их, и схватил вопросник.

Взял его на чистом рефлексе. Такую книгу ученики используют при подготовке к вступительным экзаменам. Но странно, что в комнате Дзина оказались учебные материалы.

Если присмотреться, там валялись и другие книги. Справочники. Решебники. Даже вопросы предыдущих экзаменов из Осакского университета искусств.

Тогда он вспомнил что-то давно забытое. Он однажды видел, как Дзин разговаривал с Такацу-сэнсэем, который отвечал за вопросы будущей профессии. В тот день Сората отводил Масиро на пересдачу.

Сложив доказательства, он получил целостную картину.

Но не может такого быть. Он надеялся, что не может.

Лелея надежду, Сората озадаченно посмотрел на Дзина, и тот немедля схватил книги. Надежда Сораты тут же дала трещину.

— Сэмпай, что происходит?!

Он пихнул вопросники в руку Дзина.

— Не стоит из-за этого суетиться.

— Очень даже стоит! И… что насчёт твоего вуза?

— Я не пойду в Суймэй.

По Сорате ударила шокирующая правда.

— Ты уйдёшь из элеваторной системы?

— Я уже.

— Что?!

— Нет, я даже не подавал бумаги.

— Ты о чём вообще?..

Он думал, Дзин пойдёт на факультет литературы, а Мисаки на факультет рекламы. Нет, это он слышал от Мисаки, а не от самого Дзина. Один лишь Сората посчитал, что они останутся в Суймэй после окончания старшей школы.

— Я поступлю в Осакский Университет Искусств. Вот и всё.

— Погоди секунду! А как же Мисаки-сэмпай?!

— А Мисаки тут каким боком?

— Из-за неё ты не пытаешься пойти в Суймэй, да?

— Даже если так, тебе не нужно об этом беспокоиться.

Его голос изменился, и в нём почувствовались явные нотки раздражения.

— Может, и так… но…

— Не говори Мисаки. Когда придёт время, я ей скажу.

— Почему...

— Потому что у тебя такое усталое лицо.

Дзин неуклюже улыбнулся. Сората никогда прежде не видел у него такой улыбки. Он никак не мог понять Дзина. Но он знал, насколько тот серьёзен. Если он выйдет из элеваторной системы, то не сможет вернуться. Останется лишь покинуть Суймэй.

— И какое лицо мне теперь делать, когда буду играть или разговаривать с Мисаки-сэмпай?

— Просто веди себя как обычно. Ты ничего не знаешь. Как-то так. Просто, правда?

— Невозможно!

— Сделай невозможное.

Не в силах терпеть эгоистичное желание Дзина, Сората прекратил рыдать и выбежал из комнаты.

Он дважды ударил стену в коридоре.

Ему на ум пришло лишь невинное лицо Мисаки.

Не желая быть увиденным, он живо вернулся к себе.

Когда Сората открыл свою дверь, он застыл на месте.

Из всех людей, которых он не хотел видеть, у стола сидел самый нежеланный и что-то плавно зарисовывал карандашом, напевая под нос загадочную песенку.

Парень сделал несколько глубоких вдохов. Действуй как обычно. От него требовалось лишь действовать обыденно. Пока он вспоминал, как обычно себя ведёт, Мисаки развернулась.

— Кохай-кун! Что думаешь?

Мисаки показывала лист формата А4. Распечатанный игровой проект Сораты. Сората оставил пустое место для иллюстраций, и при виде грубых набросков Мисаки ему показалось, будто она ухватила его идею и придала ей графический вид.

— Ого, неплохо, — честно заявил он. — Но откуда ты узнала?

Он ещё ничего ей не говорил.

— Я услышала мольбу Кохай-куна среди звуковых сигналов.

— Не может быть.

— Угу. Я старалась уменьшить число кадров с помощью сел-шелдерной 3D-анимации[4]. И когда я закончила, получилось потрясно, а характерные дёрганые движения из 3D-анимации стали плавными! Я так удивилась, когда рендерила[5] потом в HD.

— Ага, точно...

О чём вообще речь?

— Куда дольше, чем в SD! Пришлось убить кучу времени, пока оно рендерилось.

Хочу попросить Рюноске сделать для меня сервер для рендеринга!~

Сората не понял даже половины сказанного Мисаки, но решил лучше не спрашивать.

— Кстати, почему ты не называешь Акасаку по нику?

— Ну, ладно. Будем звать его Акутагава!

— Он самый известный у нас Рюноске, но так его не называй[6]!

— Тогда Дракон[7]!

И прогер внезапно перестал быть человеком. Сората глубоко извинился перед

Рюноске за придумывание ему ников на пару с Мисаки. Прости, Дракон...

— Короче! Мне нечем заняться, пока оно рендерится, вот я и пришла поиграть с Кохай-куном! И нашла тут кое-что! На месте иллюстраций было написано: «Мне надо попросить миленькую Мисаки-сэмпай о помощи. Так стыдно, но я должен признаться ей! Любовь! Это любовь!» Вот я и нарисовала их для тебя.

— Я просто написал «Иллюстрации Мисаки-сэмпай»! Не переиначивай всё на свой лад!

Сората пока что оставил эту тему и взял план игры. Стал проверять содержание. Хорошо вышло. Очень хорошо. Благодаря иллюстрациям игровой проект стал выглядеть внушительнее.

— Если пойдёт, могу потом отсканировать и раскрасить.

— Спасибо.

— Но мне правда можно? Ты не спрашивал Масирон? Она тебе отказала? Бедный Кохай-кун! Мне нужно тебя успокоить.

— Зачем ты приплетаешь Сиину?

— Хммм~ Ну...

Он надеялся, что она ответит нормально.

— Женская интуиция?

Она наклонилась, что ли, показывая, что не уверена? Он понятия не имел, о чём она. В нынешней ситуации лучше будет пропустить мимо ушей. Тем более это Мисаки...

Но когда девушка вроде бы собралась высказать что-то серьёзно, она принялась играть на кровати с кошками.

Она как обычно демонстрировала своенравие.

Когда парень оставил её в покое, Мисаки попыталась заговорить с ним.

— Эй, Кохай-кун.

Мисаки обняла белую Хикари, которая в последнее время ещё сильнее потолстела. Кошку прижали к здоровенным сиськам, и ей это явно пришлось не по душе.

— Что такое?

— Ну… ты знаешь.

Её недавнее реактивное настроение исчезло без следа. И когда парень понял, какой намечается разговор, стало слишком поздно.

— Как мне сделать так, чтобы Дзин смотрел на меня?

Если он что-нибудь скажет, то сразу выдаст своё волнение. Потому он мог лишь промолчать в ответ.

— Ты слушаешь?

— Слушаю...

Как они умудрились начать говорить о таком? Сората только что вернулся из комнаты Дзина, где узнал про его отъезд из Суймэй. Стало быть, Дзин хотел увеличить расстояние между собой и Мисаки...

— Ч-что… Сэмпай, чего ты хочешь от Дзина-сэмпая?

— Ты о чём… Я хочу, чтобы мы стали парой.

— А подробнее?

— Хочу чмоки-чмоки...

— Чмоки?

— Нет, целоваться~

Мисаки запротестовала, сделав милое лицо с вытянутыми губами. Как ей удалось стать такой женственной, когда речь зашла о Дзине? Сората прям восхитился. Обычно ведь она выглядела как бесстрашный пришелец.

Она боялась не понравиться Дзину. Она страдала, потому что её чувства не достигали его.

— Хочу идти рука об руку...

Сорате стало настолько её жалко, что он не смог больше смотреть.

— Хочу крепко его обнимать...

Его нос стал влажным. Плохо дело. Если послушает ещё немного, то заплачет.

— Но… я не знаю, что делать. Как другие люди становятся парами? Чего мне не хватает? Мне придётся вот так вот прожить остаток жизни?.. Помоги мне, Кохай-кун.

Обхватив свои колени на кровати, Мисаки смотрела на него почти плачущими глазами.

Поскольку Дзин попросил его не говорить ничего про внешние вступительные экзамены, Сората не мог вообще ничего про него сказать. Если кто-то спросит его, на чьей он стороне, он точно выберет Мисаки. Он немного понимал Дзина. Но он не понимал, почему Дзин позволяет Мисаки страдать.

В итоге, Сората вообще ничего не смог сказать по делу.

— Сэмпай милая, так что всё хорошо.

Единственное, что он мог сказать и ждать ответа от Мисаки.

— Спасибо, Кохай-кун. Кажется, мне полегчало.

Услышав её ответ, он почувствовал искупление. Но лишь наполовину, потому что ему хотелось плакать от собственного бессилия.

— Хочешь до утра играть в игры, чтобы отвлечься?

— О, ты бросаешь мне вызов? А ты вырос, Кохай-кун~

Он включил консоль и взял джойстики.

— Кохай-кун.

— Да?

— Давай проиграем всё лето.

— Почему ты так внезапно это говоришь?

— Ну, потому что это последнее лето, когда Дзин и я будем старшеклассниками.

Слова Мисаки врезались в самую глубину души Сораты.

Сегодня было по-настоящему опасно. Слишком много атак пришлось по его слёзным мешкам. Сората быстро втянул в себя соплю. Когда Мисаки начала бой, он вообще не смог драться.

— Блин~ слышь, Кохай-кун. Что ты творишь?! Сейчас не время ворон считать!

Их повседневная жизнь, которую он принимал как должное, через несколько месяцев изменится. Но на следующее лето Мисаки и Дзина в Сакурасо не будет. Такое неизбежно, сколько бы он ни молил богов. И при мысли о Сакурасо без двух жильцов его нос опять увлажнился.

Чтобы скрыть это, парень издал нарочито громкий крик.

— В-всё потому, что сэмпай наговорила странных вещей!

— Я не сказала ничего странного!

Невинно улыбаясь, Мисаки посмотрела на Сорату.

— Всё в порядке. Я ещё здесь.

— Впервые такое… Мисаки-сэмпай говорит, как и положено сэмпаю.

— Значит, ты повзрослел, Кохай-кун! И наконец-то осознал моё величие.

— Да что ты говоришь! В следующий раз я не проиграю.

— Хе, проигравший должен пробраться в комнату Нанамин и украсть у неё из шкафа трусы.

— Неравные для меня условия.

Вернувшись к своему привычному ритму, Сората и Мисаки продолжили играть, пока с работы не пришла Нанами и не отчитала их за шум.

Проводив Мисаки взглядом и послушав нравоучения от Нанами, Сората заполз в уголок постели, чтобы не потревожить спящих котеек.

Он закрыл глаза. Наступившая тьма заставила вспомнить обрывки недавних событий.

Утро, когда он сражался с Нанами.

Холодное лицо Дзина, когда он сказал, что будет сдавать внешние вступительные экзамены.

Мисаки, которая радовалась, находясь в неведении.

Дзин и Мисаки покинут Сакурасо в следующем году. Выпуск в марте. Осталось всего семь месяцев. Время казалось долгим. Но роковой день становился всё ближе.

Парень задумался, сколько всего интересного успеет произойти. Он сможет дружить с Нанами? Что случится с Дзином и Мисаки? Масиро должна стать успешной мангакой. Рюноске, наверно, останется прежним. А что насчёт меня?

Когда он начал искать ответ, ни один так и не нашёл и зря потратил время.

В сторону сон. Да и оставаться внутри настроения не было, потому парень вышел в коридор. А там его ждала лишь тишина и жара. Древний паркет скрипнул под его ногами.

Увидев луч света из кухни, Сората глянул туда.

Там оказалась Тихиро. Смотря на то, как она устраивала алкопати на одного человека, он почувствовал себя лучше.

Разглядывающая открытку Тихиро подняла взгляд.

— Детям пора спать.

— Взрослым тоже.

Стрелка указывала на два часа.

— Письмо?

Тихиро молча порвала открытку и бросила её в корзину.

— Стоило ли?

— Даже если опять пойду на вечеринку, мне придётся выслушивать понты и тирады.

— Уверен, вы такое выдержите… правда?

— Если доживёшь до моих годов, поймёшь.

Что он будет делать через десять лет? Невозможно представить. Ему бы для начала просто стать взрослым.

— К тому же там есть человек, с которым я не хочу видеться.

Тихиро отхлебнула пива.

— Ваш бывший?

Он сказал это в шутку, но Тихиро внезапно замерла. А затем продолжила пить пиво, сделав вид, будто ничего не случилось.

— И чего хочешь? Чтобы я тебя утешила?

— Не буду вас сегодня доставать...

— Давай только не вспоминай своего учителя, когда происходит что-то извращённое.

— Одно ваше существование уже утешает, сэнсэй. Я могу позабыть о всех тревогах.

— Наверно, у тебя проблемы с Аоямой, Митакой или Камигусой, да? — проговорила

Тихиро, доставая следующую банку пива из холодильника, и попала она в самую точку, заставив Сорату удивиться. — Ты из тех людей, которые постоянно растерянны. Ты втягиваешься в проблемы окружающих людей, переживаешь за них и не можешь спать по ночам. Ты такой дурак.

Тихиро вернулась на своё место и открыла банку. И немедленно пригубила её, засосав пену.

— Сэнсэй, вы что-то имеете против меня? Неужели так весело до меня домогаться?

— Нет~

Ответ удручал. И с чего бы ей к нему так относиться?

— А, точно. Дай это Масиро.

Она толкнула конверт на столе. Плохая привычка Сораты заключалась в том, что он

соглашался на всё, о чём его просили другие.

По краю конверта шли красная и синяя полоски. Авиапочта. Адрес и имя написали по-английски. Впервые Сората увидел авиапочту, потому перевернул конверт и посмотрел на обратную сторону.

Там значилось имя отправителя.

Адель Айнсворт.

— Мужское имя.

Без особой причины он посмотрел на Тихиро серьёзным взглядом.

— Не строй такое страшное лицо. Прям вижу на нём ревность.

— К-кто он?

Ему стало интересно, как отправитель связан с Масиро. Внешний вид... возраст... Что он за тип... и что в письме? Очень хотелось узнать.

— А, как раз вовремя.

Он развернулся и увидел Масиро. Должно быть, она до сих пор работала над черновиком для серии выпусков. Парень видел это по выражению её лица. Даже когда она не за столом, её концентрация не падала. Она выглядела нервно, и винить стоило её неудачи с черновиками.

Масиро разок поглядела на Сорату и Тихиро, подошла к шкафу и принялась что-то искать. Она вытащила пачку рамена, пронесла его обеими руками, словно несла нечто ценное, и положила перед Соратой.

— Сделай его для меня.

Сората приготовил ей рамен без жалоб. Пока они ждали три минуты, он отдал её письмо, полученное от Тихиро.

Масиро без колебаний открыла конверт и вытащила письмо. Сората знал, что так не принято, но он краем глаза глянул на бумагу. Но поскольку письмо написали на английском, он его не понял.

И по выражению лица Масиро он ничего не мог сказать.

Пока она читала, стояла давящая атмосфера. Когда Масиро закончила, Сората спросил её:

— Кто отправитель?

Его голос немного дрожал.

— Особый человек.

От её слов сердце Сораты забилось быстрее. И вскоре оно оказалось во власти стягивающей боли.

Все его тревоги о Нанами, Дзине и Мисаки исчезли, а на их месте возникла дилемма...

Масиро. Теперь в его сердце осталась лишь Масиро. Он попробовал задать другой вопрос, лишь бы убедиться.

— Когда ты говоришь особый...

Он взмолился про себя.

Масиро подняла взгляд и посмотрела на Сорату.

— Человек, который мне нравится.

Всё в его голове перевернулось. Словно раскололся ледник. Сората видел перед собой лишь белизну и не мог сказать, в каком направлении смотрит.

Особый человек.

Человек, который ей нравится.

Всё указывало лишь на одно.

Его ценности превратились в руины. Сората ничего не соображал и не мог связать ни одну мысль.

— Я-ясно...

Он неуверенно поднялся. Ему пришлось навалиться на стол, чтобы не упасть. Его сердце сжимала невидимая сила. Он чувствовал себя опустошённым и не мог нормально дышать.

Его чувство направления размылось, и он без конца повторял в голове слово «нет». Нет, мне не больно. Нет, мне, в общем, без разницы. Нет, ничего такого.

Нет, я же не...

Но сколько бы оправданий он ни придумал, лучше ему не становилось. Наоборот, он погружался в ещё большее смятение.

— Сората?

От встревоженного голоса Масиро Сората пришёл в чувство.

— Я сонный, пойду спать. Спокойной ночи.

С такими словами он быстро покинул кухню.

Он поспешно забежал в свою комнату. Захлопнул дверь и навалился на неё. Его атаковало чувство пустоты, он невольно опустился на пол и изумлённо посмотрел на свои вытянутые ноги.

Примечания

↑ Призрак, похищающий детей, которые выбрасывают еду.

↑ Сила тысячи

↑ Согласно легенде, человек пользуется популярностью у противоположного пола лишь трижды за жизнь.

↑ Анимация, при которой компьютерное изображение в некоторой мере имитирует результат рисования вручную.

↑ Термин в компьютерной графике, обозначающий процесс получения изображения по модели с помощью компьютерной программы.

↑ Рюноске Акутагава — известный японский писатель.

↑ «Рю» в имени «Рюноске» означает «дракон».

Часть 1

Солнце заняло своё положенное место на небосводе. Согласно прогнозу погоды, предстояло три солнечных дня. Сегодня ожидался горячий и душный день. Хотя наступило уже 20, вторая половина августа, осень казалась далёкой.

Просидев допоздна за компьютером, Сората отправлял свой игровой проект.

Парень заполнил необходимые анкеты и пункты и перечитал ещё раз. Теперь ему оставалось нажать на кнопку «отправить».

По мнению Сораты, советы Рюноске позволили значительно улучшить его проект.

Поскольку проект включал иллюстрации Мисаки и несколько ключевых фраз, предложенных Дзином, теперь материал не шёл ни в какое сравнение с изначальной текстовой версией и походил на настоящий игровой проект.

Когда парень недавно показал его Рюноске, тот не стал критиковать, как раньше.

Сората постарался, как мог, и радовался своему достижению.

Его решимость участвовать в соревновании «Давайте сделаем игру» невероятно укрепилась.

Следуя инструкциям на экране, парень за пять минут заполнил необходимые пункты. Остался один клик, и проект будет отправлен.

Рука, держащая мышку, пропиталась потом, а желудок начал извиваться и скручиваться. Сората испытывал такое волнение и возбуждение, какое прежде не знавал.

Впервые его тело реагировало так честно. Даже при заселении в Сакурасо он не настолько ужаснулся.

Посчитаю до десяти и нажму.

Он сделал несколько глубоких вдохов и начал в уме отсчёт.

10, 9, 8… 7. Он начал считать, и на стол запрыгнула Нозоми. Из-за неё Сората случайно нажал кнопку отправки.

Экран изменился, и высветилось: «Операция успешно завершена. Благодарим вас».

Нозоми состроила гордую морду, сидя на столе.

— Ах ты...

Из всех кошек это оказалась Нозоми. Чёрная кошка. Парню стало не по себе...

Но не было смысла жаловаться, потому Сората закрыл браузер и удручённо выключил компьютер. Процесс займёт минимум неделю, даже если заявку увидят сразу.

До той поры заняться ему будет нечем.

Сората откинулся на спинку стула и звучно зевнул. Пока что он закончил все свои дела. И вдруг он отчего-то закричал.

Испугавшись, кошки недоверчиво посмотрели на него.

Парень просто не мог успокоиться. Он поднял Нозоми, пытающуюся вздремнуть на столе. Кошка чуть было не уснула и возмутилась его действиям, но Сората хотел поделиться своей радостью.

Он ласково похлопал её по голове. Но Нозоми вырвалась из его объятий и убежала.

Парень отказался от идеи делиться с кошками радостью, откинулся на спинку и уставился в потолок. Разглядывание деревянного потолка помогло очистить мысли.

Он медленно закрыл глаза.

Ничего не хотелось делать. Да и получится ли? Силы покинули тело, и парень почувствовал себя изнурённым. Если подумать, Масиро находилась в таком же состоянии, что и он, пытаясь закончить манускрипт манги.

Мысли о Масиро моментально заполонили его пустую голову.

Письмо, адресованное ей. Особый человек. Тот, кто ей нравится.

На следующий день он стал свидетелем того, как Масиро, которая не испытывала к другим людям почти никаких чувств, просила Нанами научить её отправлять письма.

Масиро выглядела счастливой, когда пошла к почтовому отделению, а вот Сората наоборот приуныл.

Он не совсем понимал нынешние обстоятельства. Он пытался найти в себе отвагу и спросить её во время утренних занятий, но не хотел разочаровываться ответом, и в итоге так и промучился неделю. Он всегда трусил, когда приходилось иметь дело с чем-то решающим.

Вот почему Сората решил закрыть глаза на реальность и сконцентрироваться на игровом проекте. Каким бы свободным временем он обычно ни располагал, он постоянно думал о бесполезных вещах, но вот последние несколько дней, как ему показалось, прошли на редкость продуктивно.

Но теперь, когда игровой проект закончен, парень не мог найти себе занятие. Медленно, но верно голову Сораты занимали мысли о Масиро.

Но помимо неё было и другое — экзамены Дзина. Что будет с Мисаки. И Сората ещё не уладил тёрки с Нанами.

Нанами не знала передыху, каждый день работая, присматривая за Масиро и с головой уходя в подготовку к академическому выступлению. Сорате даже не выпадал шанс сесть рядом с ней и нормально поговорить.

В тот миг кто-то за спиной позвал его.

— Сората.

От удивления он потерял равновесие и завалился вместе со стулом. Пытаясь терпеть боль, он открыл глаза. Перед ним предстала перевёрнутая вверх тормашками Масиро.

Парень быстро поднялся.

И тогда-то вспомнил про своё важное обещание. Сегодня было 20 августа. Сегодня выпускают работу Масиро. Сората обещал ей пойти вместе в книжный.

— Пойдём в магазин после занятий?

Масиро на удивление покачала головой. Она даже не пыталась войти в комнату.

— Нанами странная.

— Странная? В каком смысле?

Масиро молча смотрела в конец коридора... на парадную дверь.

Там кто-то стоял?

Когда Сората выглянул из комнаты, то увидел Нанами в её обычной одежде.

Она прислонилась к подставке для обуви, опустила голову и не двигалась.

Что-то явно было не так. Сората не чувствовал в ней привычной бодрости духа.

Выйдя в коридор, он побежал к ней. Масиро последовала за ним.

— Аояма? — позвал он её.

Нанами медленно подняла голову. Её глаза смотрели в пустоту, а щёки пылали красным. Но она обхватила себя так, словно мёрзла.

— Ты...

— Я... в порядке. Ничего.

И голос у неё отличался. В нём не чувствовалось жизненной энергии.

— В каком смысле ты в порядке?

Парень положил руку на лоб Нанами и почувствовал жар.

Её лихорадило. И довольно сильно...

— Сказала же, я в порядке.

Нанами не приложила никаких сил, чтобы уйти от Сораты, и когда двинулась, несколько раз болезненно кашлянула. Парень потёр ей спину, чтобы облегчить кашель.

— Канда... это сексуальное домогательство...

— Нашла время.

— Я в порядке... Мне нужно на работу... Прости, занятий не будет, мне нужно идти...

В её словах отсутствовал всякий смысл. По одному этому факту стало ясно, что её мозг из-за температуры не работает правильно.

— Не переживай из-за учёбы. И не нужно ходить на работу, оставайся дома.

— Если я внезапно не приду... доставлю неприятности другим работникам...

— А ещё большие будут неприятности, если один из работников не сможет нормально работать! — строго прервал её Сората. Состояние Нанами не располагало к выходу на улицу. И Сората вообще не стал бы ручаться, что она благополучно доберётся до места работы.

— Но...

Если она не отдохнёт, то сляжет насовсем.

— Не беспокойся и отдохни. Завтра ведь важный для тебя день?

Завтра, 21 августа, у Нанами важное выступление в академии.

— Э-это правда, но...

— Короче, поднимайся к себе и спи. Всё ради завтрашнего дня. Какой номер твоей работы? Я с ними свяжусь.

— Нет... Я сама...

Нанами выдыхала горячий воздух. Судя по её состоянию, она с трудом держала глаза открытыми. Но даже при этом Нанами взяла телефон около входа.

Она нажала цифры одну за другой.

Точно. Телефон Нанами отключили в прошлом месяце.

Раз она потратила все свои деньги на оплату общежития, лишних средств у неё вообще не осталось. Ранее Нанами сказала, что как-нибудь перебьётся. Но Сората не очень-то верил...

— Это Аояма. Да, спасибо вам за всё... Да, простите. Я плохо себя чувствую, у меня температура... да, да. Спасибо... Да, я очень сожалею. Тогда...

Нанами снова закашляла, повесив трубку, и упала на пол. У неё не осталось сил, чтобы подняться.

Сората молча поднял Нанами и положил её себе на спину.

На шее он чувствовал её горячее дыхание, раздувающее его волнение ещё сильнее.

Не желая поддаваться страху, Сората направил силы в ноги, прошёл вверх по лестнице и отнёс Нанами в её комнату.

Она не сопротивлялась вплоть до момента, когда Сората опустил её на кровать.

— Пойду принесу какие-нибудь лекарства.

Он попытался уйти вниз, но Нанами ухватила его за запястье. В месте их контакта проступил пот, и Сората испытал на себе весь жар Нанами.

— Что такое? Ты что-то хочешь?

— Я пойду... завтра… — бурчала она себе под нос. — Пойду...

Казалось, Нанами сама не понимала свою речь.

— Понял, понял.

Хватка на запястье Сораты ослабла. Стоило ему выскользнуть, как Нанами резко заснула, будто её вырубили.

Её грубое дыхание сказало Сорате, что к завтрашнему дню дела лучше не станут.

Он хотел заткнуть уши, выходя из комнаты.

Парень вернулся к себе переодеться и помчался из общежития в поиске лекарств.

Рядом с торговым районом располагалась частная клиника Матида, и когда Сората был помельче, мать тащила его в туда по любому поводу.

Сората довольно хорошо знал тамошнего врача, который что десять лет назад, что сейчас, выглядел одинаково. Потому, когда парень забежал в клинику, мужчина не возмутился и внимательно выслушал его.

Врач даже согласился посетить после полудня Сакурасо.

Где-то спустя час он пришёл осмотреть Нанами, а когда составил мнение, зашёл в комнату Сораты.

Вина лежала на летней простуде из-за рабочей перегрузки и слабого иммунитета.

Сората мало что объяснил врачу, но тот точно определил состояние Нанами. Врач посоветовал девушке несколько дней отдохнуть, хотя она и была юна и энергична.

Нельзя было даже надеяться на выздоровление к завтрашнему дню.

Старый врач предупредил его не давать Нанами снова изнурять себя и вернулся в клинику, оставив какие-то витамины и антибиотики.

Тихиро отсутствовала, потому что рано утром ушла в школу. Дзин тоже, ибо с прошлой ночи бегал то к одной дивчине, то к другой. Сората рассказал Мисаки про состояние Нанами после обеда.

Когда вечером вернулся Дзин, Сората всех собрал в своей комнате. Туда пришли Сората, Дзин, Мисаки и Масиро.

Сората сперва объяснил всё Дзину.

— Я ожидал, что она скоро заболеет, но чтобы сейчас…

Если ты ожидал… Сората хотел сказать это Дзину, но удержался. Не было смысла теперь ворчать, да и сам Сората догадывался о подобном, но всё равно ничего не получилось бы сделать.

— Завтра большая проблема~

Мисаки прикусила губу и скрестила руки на груди. Все присутствовавшие знали о выступлении в академии. Последние несколько дней они на своей шкуре испытывали в школе всеобщее волнение. Временами слышали, как Нанами на втором этаже репетирует.

— Она даже во сне говорит, что завтра пойдёт туда.

Отгул с подработки не шёл ни в какое сравнение. Как и обычные занятия. Завтра предстоял особенный день, который наступает для Нанами лишь единожды в году. В этот день она может показать свои таланты и результаты упорного труда.

— Но мы не можем позволить ей пойти.

Дзин сделал озадаченное выражение лица.

— Ага, я недавно заглядывала к Нанамин. Она явно мучается от боли. Как ни печально, но вряд ли она завтра сможет пойти.

— Если она будет настаивать на своём, нам придётся её остановить.

— Ты прав.

Как это ни печально, Сорате пришлось поддержать Дзина. Слишком поздно придумывать другой план. Им придётся убедить Нанами сдаться, ради её же блага.

Дзин поднялся со словами, что всё решено.

И тогда открыла рот Масиро, всё время молчавшая.

— Я бы на её месте пошла.

Взгляды Сораты и Мисаки устремились на Масиро, а Дзин, собиравшийся выйти, остановился.

— Я бы пошла.

— Но Сиина.

— Если Нанами хочет пойти, пусть идёт.

Не найдя слов, Сората посмотрел в сторону Дзина. Тот лишь пожал плечами и сказал, что не может её остановить.

— Пожалуйста, позвольте Нанами пойти, — просила их Масиро, и её глаза говорили, что в случае отказа она сама потащит туда Нанами. — Пожалуйста.

Масиро склонила перед всеми голову.

— Хоть она и говорит так, но что нам делать, Сората?~

— Я хочу позволить Нанами делать всё, что она хочет, но...

Память о том, как горячая рука Нанами ухватила его за запястье, не покидала его голову. Её голос и решимость... Он желал ей награды за её усилия.

— Пожалуйста, Сората. Нанами очень старалась... каждый вечер.

— Я знаю, но...

Иногда нужно знать меру.

— Пожалуйста.

— Если тебе мешает здравый смысл, то разве ты уже не знаешь ответ? — сказал

Дзин растерянному Сорате. Его лицо прям-таки говорило, что он смирился и пришёл к решению. — Где, по-твоему, мы находимся?

В логове проблемных детей. В Сакурасо принято бросать вызов логике и здравому смыслу.

Масиро безучастно смотрела перед собой. Сердце Сораты дрогнуло. Должен ли он отпустить её в школу или остановить? Что правильнее для Нанами? Но думать о таком не имело смысла, потому что, в конце концов, не Сората принимает решение, а Нанами.

— Ладно. Если она захочет пойти, мы не сможем её остановить.

Нанами не сдастся по собственной воле. Сората прекрасно её знал, но мог сказать лишь это.

— Ла~адно, тогда решено! Давайте все поможем Нанамин!~ — ответила сама себе Мисаки.

— Спасибо, Сората.

— Ничего... Я её завтра провожу. В таком состоянии Аояму опасно отпускать одну.

— Тогда я позабочусь о транспорте~

— Ага, ясно. Такси подойдёт. Полагаемся на твои финансы, сэмпай.

— Можешь рассла~абиться, будто ты на космическом корабле! — ярко улыбнулась Мисаки. Она как будто что-то задумала, но Сората решил не копать глубже, решив, что она не сделает Нанами ничего плохого.

— Осталась только Тихиро, да? Если подумать логически, она может отказать.

Дзин поправил очки.

— Хотя я не назвал бы её ответственным взрослым... Ну, я как-нибудь с ней улажу.

— Полагаемся на тебя.

Сората на самом деле не знал, как разобраться с Тихиро. Лучше бы ей занялся Дзин, поскольку он больше видал в жизни и больше умел. При взгляде на него показалось, будто Дзин понял свою задачу лучше самого Сораты.

— А что со мной? — внезапно спросила Масиро.

— Лучше всего Сиине ничего не делать.

Если она присоединится, может натворить ещё больше проблем.

— Я тоже хочу помочь.

Одному Сорате показалось, что Масиро немного расстроилась?

— Тогда можешь пойти с Соратой, Масирон.

— Погоди, сэмпай!

— Перевозка на Мисаки, а я остановлю Тихиро. Кто против?

— Никто!

Мисаки восторженно закивала.

— Чего, я думала, дома никого. Что вы планируете?

Внезапно объявилась Тихиро, вернувшаяся со школы. Она пришла раньше обычного, потому что узнала по телефону о простуде Нанами.

— Мне позвонила Судзунэ, и я взяла отгул.

Дзин стремительно поднялся и вышел из комнаты.

Мисаки присоединилась и сказала:

— Мне нужно закончить разбивку~

И покинула комнату.

Воспользовавшись неразберихой, Масиро тоже попыталась улизнуть. Заметив её неуклюжую попытку, Тихиро остановила её.

— Масиро, это пришло тебе по почте.

Тихиро достала довольно большую коробку. На ней виднелось лого сёдзё-манги.

— Это превью-копия, да? — Тихиро подбодрила Масиро взять её, и та молча протянула руки. Не теряя времени на снятие плёнки, она вытащила журнал из конверта.

Масиро не выглядела счастливой, взволнованной или улыбающейся, пока листала страницы. Заметив свою мангу в середине журнала, она лишь глянула на первую страницу и закрыла её.

И передала журнал Сорате.

— Ты всё прочитала?

— Я уже знаю содержание.

— Ну, это правда… но разве ты не радуешься… или типа того?

— Я очень радуюсь.

— А выглядишь не очень радостно… короче, поздравляю с дебютом.

— Ага, спасибо.

Она правда не выглядела счастливой. Наверно, волновалась за Нанами.

Сората глянул на журнал в своих руках. В левом углу располагалось краткое описание нового ваншота мелким шрифтом. Под названием значилось имя «Масиро Сиина».

Его руки задрожали, листая страницы до манги Масиро. Поскольку парень знал её расположение, то смог достаточно быстро её найти.

Она в самом деле оказалась там. Такая первая и очевидная мысль пришла ему на ум. Он прочёл её постранично, хотя уже читал раньше, но в журнале манга ощущалась совершенно иначе, производя впечатление чего-то солидного.

— Значит, стать мангакой возможно.

Его честное впечатление — он изумился.

Он отдал превью-копию обратно Масиро. Девушка обхватила её и вернулась в свою комнату.

Тихиро, которая до сих пор оставалась в комнате, посмотрела на Сорату змеиным взглядом.

— И? Вы же ничего глупого не затеяли?

Их учитель демонстрировала исключительно острый нюх, когда дело доходило до подобных вещей.

— Ничего такого. И выметайтесь из моей комнаты уже. Нужно уважать чужую собственность!

— Нет у тебя никакой собственности, — высказала Тихиро страшноватые слова и вышла из комнаты.

Парню пришлось закрыть за ней дверь самому.

Но самое главное начиналось теперь.

Хотя он знал безнадёжность задумки, оставалось только молиться.

Чтобы Нанами за ночь стало лучше.

Часть 2

На следующий день молитвы Сораты не сработали, и Нанами не поправилась.

Она спустилась по лестнице, готовая выйти на улицу. Уже переоделась и повесила на плечи излюбленную сумку, которую всегда брала с собой в академию.

Увидев её, Тихиро не промедлила вмешаться.

— Аояма, возвращайся к себе.

— Почему?..

Голос Нанами испортился, и девушка не могла нормально говорить.

Её голос звучал намного хуже вчерашнего. Заложенный нос сильно сказывался на речи.

— Не спрашивай о причинах, когда они очевидны.

Нанами не хотела прогибаться даже перед Тихиро. Упрямство в ней лило через край, и отступление приравнивалось к смерти.

Нанами должна была лучше всех знать о своём собственном здоровье. Если бы сегодня в списке дел не значилось ничего важного, она с радостью отдохнула бы. Однако сегодня ей предстояло показать результаты долгих репетиций.

— Иди уже к себе и спи.

— Не хочу.

— Твоё мнение не играет никакой роли.

Тихиро попыталась схватить Нанами за руку.

Но прежде Дзин просунул голову под её подмышкой.

— Что за чёрт, Митака! Ты что творишь?!

— Сората, остальное оставляю тебе.

Вместо ответа Сората взял сумку и повёл Нанами к парадному входу.

— Может, тебе и не понравится, но положись на меня.

Нанами попыталась жаловаться, но остановилась и лишь разок кивнула.

— Так вот почему вы собирались в комнате Сораты!

Тихиро от забав Дзина начала размахивать руками.

— С-стой! Митака!~ Почему ты лапаешь мою грудь?!

— Под руку попалась.

— Не говори, будто это просто совпадение!

Слушая крики Тихиро за спиной, Сората вывел Нанами из общежития.

К ним подкатил белый минивен, сверкающий новизной.

— Кохай-кун! Прыгай!

На водительском месте сидела Мисаки.

— А? Сэмпай, что происходит?!

Он оставил перевозку на Мисаки. Но ожидал от неё такси или чего-то подобного.

Почему Мисаки сжимала баранку руля?

Не понимая происходящего, Сората и Нанами забрались на задние места. А Масиро

уже сидела молча у кресла водителя.

Когда двери закрылись, Мисаки двинула авто. Тихиро, вырвавшаяся из объятий Дзина, последовала следом, но расстояние между ними быстро увеличилось, и после поворота беглецы вовсе потеряли её из виду.

— А… сэмпай, а что у тебя с правами?

— Уже получила.

— Когда?

— Хм~ внезапно.

— Объясни нормально!

Сората почувствовал себя как на пороховой бочке. Пока что они ехали на допустимой скорости и будто бы следовали маршруту, установленному в навигаторе, но ведь за рулём сидела инопланетянка Мисаки. Не волноваться просто невозможно.

— Хм~ И~ А, вон тогда. В мрачную июньскую пору, когда Кохай-кун поссорился с Масирон, и его кинули.

Как неприятно звучало из уст Мисаки «мрачная июньская пора», но у Сораты действительно не было времени, чтобы беспокоиться о всяком таком.

Вряд ли он мог с уверенностью знать, что Мисаки получила водительские права.

— Тогда… ты просто арендовала его?

— Купила.

— И за сколько?

— Кажется, заплатила полную стоимость в размере 3 миллионов иен или типа того… Не уверена. Поручила всё Дзину.

— Ясно. Тогда неважно.

Согласно японским законам, разрешалось получать водительские права после наступления восемнадцати. Мисаки отпраздновала восемнадцатилетие в июне.

Нанами всё ещё чувствовала усталость, потому лежала неподвижно с закрытыми глазами.

Наверно, пыталась минимизировать потерю энергии. Хотела дать телу как можно больше отдыха, чтобы почувствовать себя хоть немного лучше.

Думая о таком, Сората закрыл рот и решил пока что не тревожить Нанами.

Их автомобиль продолжал плавное путешествие по дорогам.

Спустя почти час езды они затерялись в каменном лесу из домов, и Мисаки принялась озираться по сторонам.

— Только не говори, что мы потерялись.

— Нет~ Уже где-то рядом!~

В поддержку её заявления навигатор выдал «Вы близки к пункту назначения».

— Аояма, думаю, мы на месте.

Нанами медленно открыла глаза.

Похоже, спала она довольно крепко, поскольку выглядела сейчас оторопело. Как бы то ни было, её глаза тут же зажглись решимостью. Такой взгляд мог принадлежать лишь тому, кто твёрдо намерен довести работу до конца. Даже в своём нынешнем состоянии Нанами не растеряла волю.

— Тут нормально?

— Ага… Дальше я могу сама.

Нанами открыла дверь и вышла из минивена. Её ноги дрожали, но Сората больше не мог ей помочь, пускай и хотел. Выступить должна она, а не Сората.

Потому они попрощались, не выходя из машины.

Он не мог сказать «Постарайся». Просто не мог. По возможности он хотел сказать ей не напрягаться. Он действительно хотел, чтобы Нанами отдыхала в постели и восстанавливала силы.

Девушка перешла дорогу по переходу и прошла десять метров, а там вошла в пятиэтажное здание.

— А, так здесь учебная студия~

Дом выглядел прям как супермаркет и гостиница неподалёку.

— Я припаркуюсь на другой стороне.

Мисаки включила поворотники и направилась в сторону парковки, где умело поставила авто на парковочное место.

Внутри минивена наступила тишина.

— Сколько оно продлится? — Тишину нарушила Масиро. Впервые она заговорила с момента отъезда.

— Она сказала, обычное занятие длится три часа, но насчёт сегодня не уверен. Может, раньше закончится или позже… Не знаю.

— Ясно.

Довольно тяжело будет торчать в минивене три часа. Тишина душила. Но настроение не особо располагало к весёлым шуткам.

— Сиина, а не пойти ли нам в книжный?

— Нет.

— Разве не хочешь увидеть свою мангу на полках?

— Всё нормально.

— Что нормально?..

— Потому что её долго будут публиковать.

Масиро наверняка справится. Если её мангу пустят в оборот, то будут публиковать ежемесячно. Масиро ничего не стоило уверенно заявить об успехе.

Даже если она потерпит неудачу, таковая лишь подтолкнёт её идти дальше. Вот насколько изумляла Масиро.

— Ясно.

— Угу.

Но Масиро немного отличалась от себя обычной. Обычно она демонстрировала уверенность, а вот сегодня зажалась в сиденье.

— Эй, Сората.

— Что?

— Это из-за меня?

— А?

— Нанами устала.

— Нет.

Сората ничего не мог привести в доказательство, но опроверг её слова.

Нанами сама решила посвятить себя обязанностям по Масиро, подработке и академии. Она не будет грешить на Масиро, а будет винить себя за то, что перетрудилась в самый неподходящий момент.

— Мне нужно извиниться.

— Но она разозлится на тебя.

Даже если Нанами увидит причину в Масиро, она не придаст этому значение. Никто не хочет пострадать из-за подобного недоразумения, так что грузиться бесполезно.

И тишина вернулась.

Спустя примерно два часа из академического здания начали выходить люди. Где-то тридцать, и Нанами оказалась последней.

Заметив её, Сората быстро вышел из минивена и пошёл к ней. Однако остановился, не дойдя до неё самую малость.

Нанами с кем-то говорила. Нет, она слушала девушку примерно одного с ней возраста.

Сората не слышал её речь, но знал, что девушка её отчитывает. Глядя, как Нанами множество раз извиняется перед ней, Сората не выдержал и помчался к ним.

— Аояма, пошли.

Девушка, говорившая с ней, обернулась к Сорате с рассерженным взглядом. А лицо Нанами потемнело.

— Кто ты? Парень Нанами?

Её голос звучал чрезвычайно мило. У неё были длинные ресницы и маленькое кукольное лицо. Вокруг неё витала загадочная и яркая атмосфера. Но то, как она холодно смотрела на Сорату, лишало её всей миловидности, которой девушка могла бы обладать.

— Я приехал забрать Аояму, но я не её парень.

— Как тебе повезло, — сказала она Нанами.

— Прости, но если хочешь что-то сказать, давай в другой раз? Аояма сегодня неважно себя чувствует.

— Знаю, но где гарантии, что другой раз будет?

— Мне жаль... Мне правда жаль, Момоко...

— Виновата Нанами, но... Почему тогда...

Девушка, именуемая Момоко, развернулась и убежала, тряся двумя хвостиками.

— Прости, Канда...

— За меня не волнуйся, пошли.

Он привёл Нанами к припаркованному минивену. Усадил её на заднее сиденье и залез туда сам.

— Поехали!~

Мисаки вела себя энергично, но внутри минивена царила мрачная атмосфера.

Нанами находилась в более плачевном состоянии, чем раньше, так как заканчивался эффект лекарств. Или потому, что она перестала скрывать свою болезнь.

Уши Сораты улавливали тяжёлое дыхание. То и дело Нанами кашляла и горбилась.

Её тело потяжелело из-за температуры. Горло болело, и заложенный нос вызывал массу неудобств. Но Сората знал, что её состояние ухудшилось не из-за вышеперечисленного, а из-за неудачного выступления...

Он не нашёлся, что ей сказать.

Мисаки сосредоточилась на езде, а Масиро смотрела только вперёд. Сората мог смотреть лишь наружу, надеясь на скорое возвращение в Сакурасо.

Каждый занимался своим, и тогда тишину нарушила Нанами.

Она сказала очень тихо, с родным акцентом.

— Простите...

— Спи, пока едем в Сакурасо.

Сората посчитал лучшим не отвечать ей нормально. Потому что не знал подходящих слов.

— Простите за все неприятни за меня… — продолжила Нанами, будто позабыв, как говорить не на диалекте.

Каждый раз, когда подавала болезненный голос, сердце Сораты трепетало. Обычно Нанами говорила чисто и размеренно. Но сейчас, потеряв важную частичку себя, она утратила всю уверенность и стала выглядеть слабой, как любой другой человек в аналогичной ситуации.

— Не бери в голову, всё нормально.

— Как нормально... Все хлопочут за меня...

— Я сказал тебе, всё нормально.

— Даже ты сказал, Канда... Мени нельзя перерабать, это дурно... И мне нельзя впериться...

Ничто не удастся донести до Нанами, если её захлестнули эмоции. Она не слушала Сорату.

— Я вела себи заносчиво, считая себи всесильной... Наломала пален. Все допомогали мне... но я ничего не смогла...

— Аояма...

— Тело меня не слухается, голос выходит не как надо... Учитель меня бранила за то, что не могу о себе побатиться... И нема мени оправдания... Я доставила неудобство хлопцам из академии... за меня Момоко тоже... Я такая дурёха...

На Нанами свалился груз её горя, её обиды за то, что не удалось показать все свои умения. Ей завладела пустота от того, что усилия не будут отплачены. День прошёл мимо неё, заставляя жалеть о собственном бессилии. Все переживания собрались в огромный ком сожалений и печали и обрушились на обессилившую Нанами.

— Я готовилась к цему дню... хваталась за шанс, и какой теперь смысл... Я не справилась... не справилась... Я-я думала, что смогу лучше... но... чувствитю себя такою дурёхой...

Больно было смотреть, как Нанами обвиняет себя. Сората лишь слушал, не смея взглянуть ей в глаза, но чувствовал её эмоции по интонации и языку тела.

Нанами лишь карала себя. Потому что не знала способа простить себя...

Слишком несправедливо распорядилась судьба. Сората не желал слушать, что усилия Нанами оказались бесполезными.

— Всё в порядке, Аояма. Пусть ты игнорируешь меня.

— Да что ты дурнишь! Говоришь мени не делать цего... хватит. Просто называй мене дурёхой и смейся надо мной... иначе я... умру от стыда.

— Не говори так. Даже не думай. Если ты дура, тогда и все остальные в мире тоже дураки. Бред же!

— Канда...

Он знал, что она строга к другим, но к себе строга ещё больше. Её школьные оценки поражали, ей доверяли учителя, и она платила за обучение и проживание, зарабатывая на подработке... Сората никогда прежде не видел подобного человека её возраста. Образцовый студент. Вот какая Нанами Аояма.

Но теперь Сората в ней засомневался.

Поскольку Нанами располагала собственным набором хитростей на каждое дело, у неё всё получалось лучше, чем у других. Однако иногда это довлело над ней. И Сората подумал, а не потому ли Нанами всегда так стремилась делать вещи лучше, чем другие.

Не так уж много людей могли делать кучу вещей, им мешала лень.

Нанами приходилось обманывать себя, чтобы стараться изо всех сил, и потому она справлялась со всем необходимым, не беспокоя никого вокруг.

Дзин как-то сказал. Сказал, Нанами отличается от Сораты, и имел в виду он именно это.

Нанами с чем-то боролась последние полтора года, с того самого момента, когда уехала из Осаки вопреки желанию родителей. Она держала все чувства в себе, пряча от других... Она знала, ей не удастся стараться изо всех сил, если она признает безысходность своего положения. Если бы она позволила себе слабость, то не смогла бы бросаться в новый бой. Она могла полагаться только на себя, иначе люди заметили бы её промахи...

Но она не смогла бороться вечно и сегодня признала поражение.

— Ты сделала, что могла, Аояма, мы знаем это лучше всех.

— Че... чему ты так говоришь? Мени... мени же хочется... услышать ещё… — причитала Нанами, и у неё полились слёзы.

Она хотела сказать больше, но её голос затих, и девушка стала без конца шмыгать носом.

Сората глядел прямо вперёд, потому не видел запачканное, заплаканное лицо Нанами. Минивен продолжал путь. Ни Мисаки, ни Масиро ничего не говорили.

Нанами, пытающаяся перестать рыдать, положила свою горячую руку на руку Сораты. Он на миг удивился, но откуда-то понял, что от него требовалось. Он перевернул ладонь и обхватил ладонь Нанами. Чтобы поддержать, чтобы успокоить и чтобы похвалить за старания.

Словно маленький ребёнок, заплаканная Нанами вцепилась в руку Сораты. Вытирая при этом слёзы другой рукой...

Сората слушал её, отчаянно пытавшуюся перестать плакать, пока они не приехали в Сакурасо.

Часть 3

К тому времени, когда минивен Мисаки подъехал к Сакурасо, Нанами прислонилась к плечу Сораты и заснула. Парень взял её на руки и отнёс в кровать на втором этаже, стараясь не разбудить.

Что до одежды, он попросил переодеть Нанами Тихиро, которая с яростным видом уже их поджидала.

Потом Сората, Дзин, Мисаки и Масиро собрались на кухне выслушивать нравоучения учительницы. Сами нравоучения проходили в довольно вялом темпе, что лишний раз указывало на пофигизм коменданта Сакурасо. Где-то на середине она переключилась на жалобы, как мало у неё встреч последнее время, и сколько уже её младших коллег переженилось. Сората уже захотел сказать «Что за херню вы несёте?», но решил изобразить раскаяние и сохранил молчание.

Как потом выяснилось, когда они уехали, Дзину пришлось остаться в логове шайки Сораты и выслушивать длинные нотации. Благодаря Дзину беглецам остались одни жалобы Тихиро на жизнь, потому что всё прочее она успела высказать Дзину. Тот уже слинял, сказав, что его ждёт офисная работница Руми.

Нанами так и не открыла глаза за всю ночь, когда Сората проверял её каждый час. Масиро сидела рядом с кроватью и не ушла бы, даже если бы Сората попросил.

Должно быть, она винила себя за состояние Нанами.

— Сиина, лучше отдохни. Уже за полночь.

— Нормально. Я останусь.

— Но если ты заболеешь, Аояма опять почувствует себя виноватой.

— Я в порядке.

— Ладно тогда… оставляю Аояму на тебя. Дай знать, когда она очнётся.

— Ага.

На следующее утро Сората проснулся от горячей задницы Хикари.

— Хуже не придумаешь.

Парень вышел из комнаты и направился в ванную, где умылся и причесался. Затем семь кошек, требующих еду, и их хозяин пошли на кухню.

Там Дзин не отводил глаз от небольшого горшочка на плите. Носил он ту же одежду, что и прошлым вечером. Похоже, только что вернулся.

Заметив Сорату, Дзин поприветствовал его.

Сората поглядел на кипящую ёмкость, пока кормил кошек.

— Что это?

Дзин убрал крышку. Поднялись клубы пара, ухудшившие видимость, и в нос ударил чудесный аромат бонито.

Всего лишь каша.

— Нам ведь нужно её чем-то кормить? — сказал Дзин, посмотрел на второй этаж и выключил плиту. Он поместил горшочек, ложку и миску с маринованной сливой на деревянный поднос и отдал Сорате.

— Скорми ей это. А я спать.

Дзин зевнул и исчез, уйдя к себе.

Сората даже не успел его остановить.

Он уже не мог переложить внезапное поручение на кого-нибудь другого. К сожалению, на кухне остались только он и кошки.

Осторожно держа поднос, парень поднялся по лестнице.

Когда он пришёл к двери Нанами, то заметил, что она приоткрыта. Масиро забыла за собой закрыть.

Из дверной щели доносился голос.

— Что мени делать?.. Торадзиро.

Голос принадлежал Нанами.

С кем она говорила? Её телефон отключили. Следовательно, пользоваться им она не могла. И кто такой Торадзиро?

— Откида мени знать? Розбирайся со своим бардаком сама.

Другой человек тоже говорил на кансайском диалекте.

Но такое ощущение, что говорила одна Нанами. Другой человек разговаривал в мальчишеской манере, наверно, из-за заложенного носа Нанами.

— Но вчора мени было так стыдно.

— Подумашь. Куда хирше просрочить плату за общежиток. Чему говоришь мени только сейчас?

Да что там творилось?

Из любопытства Сората заглянул в комнату сквозь открытую дверь.

— Но я заплакала и показала Канде свию слабую сторону, а что было посля, вибще не помню. Он бачил мою сонну особу? Ах~ Кажется, я схожу с ума...

— И зачем ты спала так беззащитно? Он не так уж от тебя отличается.

Нанами сидела на кровати в пижаме. Человек, с которым она говорила, был невидим. Лишь Масиро спала на полу.

— Ч-что ты таке говоришь!

— Хватит бояться и оседлай уже его.

То, на что смотрела Нанами, оказалось подушкой-тигром.

— Так это Торадзиро… — пробурчал Сората обычные для себя слова.

— А? К-кто здесь?!

— А~ эээ, Аояма, ты проснулась?

— Ага...

— Это я, Канда. Не против, если войду?

— Я-я... не против.

Сората зашёл внутрь, стараясь поменьше шуметь, и подошёл к кровати.

Нанами глядела на него, наполовину уткнувшись в подушку-тигра.

— Ты всё слышал?..

— Никогда не думал, что подушки умеют отвечать.

Нанами полностью уткнулась в подушку, и её уши с шеей раскраснелись.

Она посмотрела искоса на Сорату и потребовала у него обещание.

— Никому не говори.

Тот мог лишь покорно кивнуть. Торадзиро тоже на него посмотрел. Похоже, Нанами не впервой говорить с подушкой.

Чтобы сменить тему, Сората протянул ей принесённую еду.

— Сможешь поесть?

Нанами выглядела намного лучше, чем вчера.

— Ага. Вообще-то… я довольно голодная.

Она не ела последние два дня. Само собой, ей очень хотелось есть.

— Ты приготовил?

— Нет, Дзин-сэмпай.

— Куда он пошёл?

— Он приготовил еду и отдал мне, а сам пошёл спать.

Сората передал горшочек с кашей. Но Нанами отчего-то горестно улыбнулась и не взяла блюдо.

— Да, я очень хочу есть, но...

Сората проследил за взглядом Нанами и увидел, что Масиро обеими руками держала руку Нанами.

— Наверно, всю ночь держит.

Нанами стеснялась, поскольку выдала последние слова с опущенной головой. Или же она радовалась.

— Не знаю, о чём думает Сиина, но она сказала, что несёт за тебя ответственность и что волнуется за тебя.

— Ей не нужно.

— К тому же Сиина знает тебя лучше всех остальных.

— В каком смысле?

— Если бы она ничего не рассказала, я бы тебя остановил.

— Не дал бы пойти в академию?

— Именно. А как ещё, если тебя лихорадит. Но Сиина сказала, что на твоём месте обязательно пошла бы, и если пришлось бы, она потащила бы тебя на себе. Она попросила меня, Мисаки-сэмпай и Дзина-сэмпая. Она ведь знала, как много ты работала...

— Я-ясно.

— Вот почему я изменил своё решение и полностью тебя поддержал.

— Тогда мне надо её поблагодарить. Я полностью провалила выступление, но я рада, что пошла. Если бы не пошла, то сожалела бы ещё больше.

— Ясно.

— Ага… Сиина по-настоящему удивительная. Она старается намного больше меня. Сияет так, что даже слепит.

Нанами от отчаяния стиснула зубы. Она мучилась от осознания того, что её навыки даже близко не стоят с навыками Масиро.

— Она всегда рисует мангу допоздна… Наверно, даже не слышит меня, когда я говорю ей идти спать...

— Я уже сказал тебе. Когда она сосредоточена, она игнорирует всё вокруг.

— Я смотрела, как она снова и снова исправляет свои ошибки. У неё получается далеко не идеально, но она никогда не сдаётся.

— Я знаю.

— Иногда, когда я прихожу утром будить её, она до сих пор сидит за столом. И её лицо говорит о том, что она желает закончить как можно скорее. Я очень удивилась. Я всегда считала, что талантливые люди не прикладывают никаких усилий, потому что они гении. Но так я думала до встречи с Масиро.

— Я чувствую то же самое.

— Тогда как нам догнать этих талантливых людей?

На её вопрос Сората мог лишь промолчать. Но ему так показалось достаточным. Нанами всё равно не ожидала от него ответа. Она хотела найти ответ сама.

— Наверно, я перенервничала... Знаю, угнаться за Сииной не так-то просто.

Нанами похлопала голову Масиро свободной рукой. Тогда Масиро издала кошачий писк и отпустила её. Нанами поглядела на свою правую руку, наконец-то освободившуюся от многочасового заключения, и начала успокаиваться.

— Глядя, как вы беспокоитесь за меня, я чувствую себя крайней.

От слов Нанами Сората тоже успокоился. Нанами ещё не ощущалась как член семьи Сакурасо, но она ощущалась как часть компании.

Девушка взяла деревянное блюдо.

Сказав «итадакимас», она зачерпнула в рот немного каши.

Не закрывая рта, девушка глянула на Сорату.

— Не пялься на меня, пока я ем.

— П-прости.

Сората поспешно отвернулся, уведя взгляд в другую часть комнаты.

— И не осматривай комнату.

Выходит, Сората мог лишь посмотреть вниз и наблюдать за Масиро, спящей на полу.

— И не смотри на лицо спящей Сиины.

Он прям растерялся. Нанами оставалась Нанами, даже будучи больной. Хорошо.

Здорово, что она взяла себя в руки.

— Говоришь, я должен выйти?

— Нет, но я бы предпочла, чтобы ты держался от меня подальше.

— Ты меня ранишь...

Он ушёл прочь от кровати и сел на стул около стола.

— Потому что... я ещё не принимала душ...

— Хм? Ты что-то сказала?

— Каша вкусная.

— Рад, что понравилось. Дзин-сэмпай хорошо готовит. Раз у тебя улучшился аппетит, то тебе уже лучше. Ешь побольше.

Нанами прищурила глаза и зыркнула на парня.

— Если буду много есть, растолстею.

Даже сказав это, Нанами продолжила есть кашу. Должно быть, она реально проголодалась.

Горшочек с кашей довольно быстро опустел. Пока Нанами принимала лекарство после еды, Сората поставил блюдо на стол.

И тут Нанами обратилась к нему из-за спины.

— Прости...

— С чего так внезапно?

— Я вчера была обузой... Я заставила Мисаки-сэмпай пригнать машину, а Митаку-сэмпая остановить учителя... Все мне помогли, но в итоге всё закончилось вот так...

— Не уверен насчёт Мисаки-сэмпай и Дзина-сэмпай, но лично мне не нужна твоя благодарность. То же самое и про вчера.

— Значит... ты не простишь меня? — спросила Нанами с явным беспокойством.

— Нет, я говорю не о прощении. Как бы сказать, я думал совсем о другом...

— Я не улавливаю мысль.

— Как-то так. В смысле, самостоятельно разбираться со всеми делами классно, сразу видно — взрослеешь. Но я думаю, люди хороши и плохи в определённых вещах, будь они лентяи или трудоголики, и жить в Сакурасо — значит, принять это. Так что ты должна найти собственное место в системе и посвятить себя тому, в чём хороша.

— ...

Нанами уставилась на Сорату, не произнося ни слова.

— Можешь всегда на нас положиться, потому что мы здесь ради тебя. Если не сможешь, я очень расстроюсь.

— Ага...

— Как по мне, здорово так жить.

— Канда.

— Что такое?

— Разве такое говорить не стыдно? Я бы уже в угол забилась.

— Держи свои комментарии при себе!

Сората отвернул покрасневшее лицо. Он без особого повода поглядел в окно и попытался собраться. А Нанами не промедлила атаковать его со спины.

— Спасибо.

От удивления Сората обернулся и увидел, как Нанами склонила перед ним голову.

Исключительная картина, которая лишила его дара речи.

— Говорю, спасибо. Не заставляй повторять.

— А-ага.

— Что?

— Аояма, ты раньше так болела?

— Говорить такое... Не нравится мне эта твоя сторона.

Немного надувшись, Нанами сделала вид, будто расстроилась. И внезапно стала очень милой, отчего Сората остолбенел.

— Н-нет... Всё нормально!

Из-за громких звуков, которыми парень пытался себя успокоить, проснулась Масиро.

Открыв глаза лишь на двадцать процентов, она осмотрелась вокруг.

— А, Нанами?

— Хорошо поспала, Сиина?

— Ты в порядке?

— Ага... Ещё есть температура, но мне намного лучше.

— Ясно, хорошо.

— Всё благодаря Сиине.

С усилием Нанами повернулась к Сорате. Её глаза так и говорили, что она хочет что-то сказать.

— Мне нужно кое-что обсудить с тобой, Канда.

— Хм?

Нанами глянула на Масиро. По действиям первой Сората знал, что она хотела сказать.

— Про «Обязанности по Масиро»... Прости, но вряд ли я смогу продолжать их выполнять. В сентябре начинается второй семестр. Когда у меня будут занятия и подработка... едва ли управлюсь ещё и с этим.

— Ладно, я всё сделаю. Поменяемся сегодня на собрании Сакурасо.

— Ага...

В такой ситуации выбора не осталось. Но в тот миг, когда Сората принял службу, он припомнил то, что хотел бы забыть.

То письмо. Парень до сих пор не смирился.

Он начинал грузиться при каждом появлении Масиро.

— Н-ну, я не возражаю, но есть одна...

— Не переживай, я уже обо всём позаботилась.

— А?

Нанами ему подмигнула, но Сората никак не мог уловить смысл.

Он оторопел, а Нанами посмотрела на Масиро.

— Эй, Сиина.

— Что?

— Насчёт человека, который отправил тебе письмо из Англии.

— Адель.

— Угу, в каких ты с ним отношениях?

— Стой!

Сората попытался остановить её, но опоздал.

— Он мой учитель живописи.

Нанами продолжила спрашивать.

— А его возраст?

— Семьдесят.

— Что?

Изо рта Сораты вырвался изумлённый вопль. Нанами игриво засмеялась. Видно, всё уже знала.

— Итак, она рассказала. Проблема решена?

— П-почему ты об этом спрашиваешь?

— Ну, мне же интересно. Теперь мой долг закрыт.

— Ты ничего мне не должна... Хотя нет, как ты узнала? — спросил он Нанами и глянул на Масиро, смотревшую на него со странным выражением на лице.

— Я заметила, на утренних занятиях ты забавно себя вёл при виде Масиро, и~ мне стало интересно. Прикинула время, и всё стало понятно.

— Да ты детектив!

— Судя по твоей реакции, я права.

— Нет, нет! Вовсе нет!

Сората понял, что сдал себя чересчур бурной реакцией, и быстро попытался оправдаться.

— Мне вовсе не интересно.

Парень почувствовал, как Нанами видит его насквозь. Он злился, но раз это указывало на улучшение её самочувствия, стоило радоваться.

— Ничего такого, Сиина.

— Но я ничего не сказала.

— А, ага. Ты права. Не бери в голову. Угу, всё зашибись.

Масиро наклонила голову набок.

— Похоже, Канда волновался из-за того письма.

— Эээ!~ Ты что несёшь, Аояма?!

— Ты хочешь получить от меня письмо, Канда?

— Нет!

— Да какая разница, просто попроси, — сказала Нанами, пуская из глаз озорные искорки.

— Ладно, напишу тебе в следующий раз.

— А-ага...

Отчего-то он почувствовал усталость. Масиро явно не улавливала суть происходящего, но из-за мыслей о будущем парень не особенно радовался по этому поводу.

Не заметив тревог Сораты, Масиро зевнула, как сонная киска.

— Сиина, я уже в порядке, иди к себе и отдохни.

Масиро посмотрела на Нанами.

— Ч-что такое?

— Масиро.

— А?

— Хочу, чтобы Нанами так меня называла.

— Что ж, довольно неожиданно...

Нанами удивилась по очевидным причинам. Масиро порой говорила совсем от балды, потому проследить за её мыслью не представлялось возможным.

— Хорошо, я поняла, Масиро. Ты всё равно уже называешь меня какое-то время по имени.

Масиро явно обрадовалась, потому что тут же попыталась прыгнуть к Нанами в постель и там заснуть.

Та отреагировала довольно очевидно.

— Иди спи у себя!

В тот день, на собрании Сакурасо, подтвердили передачу «Обязанностей по Масиро». Новым ответственным лицом стал Канда Сората. Другие участники беспокоились за состояние Нанами, потому согласились на замену.

«Обязанности по Масиро» вернулись к Канде Сорате от Аоямы Нанами. Остальные обязанности смотреть в графике. Почему у меня плечи тяжелее, чем обычно?» Записано Кандой Соратой.

«Если будешь бежать от реальности, не проснёшься ото сна!» Записано Горничной, которой пришлось вести записи.

«Удачи, Канда. Прости за всё. Я кое-что забыла тебе сказать, так что напишу тут. Если сделаешь что-нибудь странное с Масиро, я тебя убью!» Записано Аоямой Нанами.

Часть 4

Состояние Нанами улучшалось день ото дня, и спустя два дня, 24, она вернулась к работе в лавке мороженого. Сората беспокоился, что она опять переработает, но Дзин его заверил, она не из тех людей, кто совершает одну ошибку дважды. Потому

Сората поверил Нанами, когда она сказала «Я буду в порядке».

Когда парень пришёл в чувство после непродолжительного приступа лени, уже наступило 26. До конца летних каникул оставалась всего неделя. Если кто-то спросит, накопил ли он за лето хорошие воспоминания, он затруднится с ответом.

Подать заявку на встречу гейм-дизайнеров — серьёзное дельце, но других людей это не особо впечатлило бы.

А вот если он расскажет, как его потащила с собой Мисаки, ни с того ни с сего захотевшая такояки, как они восемь часов ехали на поезде до Осаки, как она потом вдруг захотела рамен, и для этого им пришлось лететь весь путь от Ханэда[1] до Нью-Титосэ[2], только чтобы им позвонила Тихиро и сказала:

— Канда, ты где? Что? Саппоро? Тогда у нас на ужин крабы. Прикупи их[3].

И как им пришлось вернуться в тот же день, съев чашку рамена и купив трёх крабов, люди будут в шоке — вопросы сразу отпадут. Сората побыл в Саппоро всего где-то час. Он впервые посетил Хоккайдо, но путешествие оставило горькое послевкусие.

Вчера Мисаки заявила, что хочет лапши, но испугавшись очередной сумасбродной поездки, на этот раз в Нагасаки[4], парень вежливо отказался. Вместо него целью Мисаки стала Нанами, уставшая после работы, и та на него рассердилась.

Парень хотел какие-нибудь нормальные воспоминания. Вроде похода на пляж и горы или любовных утех с девушкой… Обычные такие события, которые происходят на летних каникулах.

Что тут сказать, в Сакурасо под одной крышей жила компания разного пола, и кучу свободных комнат использовали для разных мероприятий, но этого не хватало.

Незадолго до ужина Сората лениво валялся на столе, а рядом Масиро делала наброски в тетради. Ему вспомнилось, вчера ведь редактор приходил в Сакурасо.

Как сказала редактор, она пришла проверить рабочее место Масиро, а также чтобы обсудить с ней ряд моментов.

Поскольку Масиро часто упоминала её, Сората уже запомнил имя Аяно, но встретился с ней впервые. Её полное имя было Иида Аяно. Она была стройной женщиной с нежной улыбкой, двадцати шести годов от роду. Дзин смело расспросил у неё следующие детали: 165 сантиметров, размеры 88, 59, 85. И Сората изумился, как ему удалось естественным образом взять у неё телефончик.

— Как у тебя мозг устроен, Дзин-сэмпай?

— Наверно, я их представляю голыми и кувыркающимися.

Казалось, Махараджа от бога в лице Дзина не привык в чём-то себе отказывать.

Сората заволновался, как бы Дзина однажды не зарезали в подворотне.

Черновики у Масиро выходили не такими уж хорошими, и встреча подошла к концу. Проблема заключалась в слабой драме. Винить стоило личность самой Масиро, потому что её персонажи выходили унылыми и блеклыми.

Но Аяно дала ей какие-то советы и дельные рекомендации. Масиро теперь увлеклась зарисовками, сидя рядом с Соратой. Она вырисовывала линии и перелистывала страницы.

Дзин готовил на кухне ужин и разговаривал с Мисаки, повалившейся на стол.

Обычная жизнь Сакурасо. Сората любил такое ленивое время.

Тихиро сегодня ушла в школу и не вернётся до поздней ночи, поскольку сразу отправится на встречу.

Нанами вернулась с работы в семейном ресторане и отдыхала в своей комнате.

— Дзин-сэмпай, что на ужин?

— Я использую завалявшееся в холодильнике, так что ничего особенного.

Пока они предавались пустому трёпу, на кухню пришла Нанами.

От её вида Сората, не подумав, сплюнул.

— Пфффт!

Нанами, всегда хорошо одевавшаяся даже в Сакурасо, нынче оказалась в пижаме и очках.

Поймав на себе удивлённые взгляды, она слегка всем поклонилась.

— Знаю, немного поздно, но простите за все неудобства за последние несколько дней.

Склонившая голову Нанами с виду застеснялась и принялась оглядываться.

— Канда, хватит на меня смотреть.

— Почему ты первым делом трогаешь меня?!

— Так ты носила линзы, Аояма.

Дзин вышел с кухни и попытался естественным образом обвить её руками. Заметив его действия, Нанами ушла в сторону.

— Нанамин такая прилежная~ Она мне нравится даже в очках!~

Теперь её обнимать понеслась Мисаки. Нанами уже не смогла увернуться и оказалась в объятиях.

— Сэмпай! Х-хватит, пожалуйста! Задушишь!

— Без разницы, мы же обе девушки~

Мисаки без остановки тёрлась лицом о грудь Нанами.

— Н-нет! Тут же парни!

— Тогда продолжим в комнате? Или ванной?

— Пожалуйста, хватит!

Нанами как-то освободилась от Мисаки, но ей не хватало воздуха. А вот Мисаки осталась бодрячком. Как и ожидалось от пришельца. Она точно работала на космической энергии.

— Тогда давайте устроим приветственную вечеринку?

Дзин оглядел всех, и судя по выражению его лица, он явно что-то задумал.

Если подумать, они же до сих пор не устроили для Нанами приветственную вечеринку.

— А, поддерживаю!~ Класс, как и ожидалось от Дзина! Отличная идея! Самое то для вечеринки! Я всё это время кое-что готовила и ждала приветственной вечеринки для Нанами! И день наконец наступил! Обещанный день!

Как и обычно, Мисаки убежала наверх. На потолке послышались тяжёлые удары её шагов. И вскоре Мисаки вернулась.

Она пришла с мешком Санты и высыпала его содержимое на кухонный стол.

Из мешка вылетели довольно странные купальные костюмы.

— У нас будет вечеринка в бассейне!

— Сэмпай, ты что несёшь?

— Подумайте! Это наши летние каникулы, но мы даже не ходили в бассейн или на пляж. Мы не можем называть такой тухляк летними каникулами! Разве не так? Так?~ Так?~

— А, я-ясно.

Нанами застыла на месте. Дзин не стал лишний раз думать, взял подвернувшийся купальник и забормотал о том, как мило будут выглядеть в них девушки. Масиро же не показала никаких эмоций, как обычно.

— Пойти в бассейн хорошо, но сейчас шесть. Большинство бассейнов уже закрыты, — заметила Нанами, придя в чувство.

— Хотя есть один в школе.

— А! Хочешь проникнуть в школу?!

— Быстрее, быстрее. Кохай-кун и Нанамин тоже должны подготовиться!

— Я никогда не буду никуда пробираться! И не позволю вам нарушить правила! — резко отклонила идею Нанами.

— Вот именно! — Сората с ней согласился.

— Широкое море зовёт меня! Ты ведь тоже хочешь увидеть, Кохай-кун! Меня в купальнике, Нанами в купальнике! И Масиро тоже в купальнике!

Что ж, он хотел такое увидеть.

— Не смей думать о чём-то грязном, Канда! — атаковала Сорату Нанами.

— Нападаешь не на того человека! Сама не заметишь, как угодишь в капкан Мисаки-сэмпай!

Нанами поспешно изменила ход мыслей.

— Точно! Мы не можем использовать школьный бассейн.

На этот раз голос подал Дзин.

— Всё будет нормально. Мы получим разрешение у школы. Уверен, нам разрешат, если попросим через Тихиро.

— Э? Правда?

— Если объясним уместную причину.

— Н-но, с-стойте! У меня нет купальника!

— Выбирай любой приглянувшийся. Как насчёт этого?

Мисаки попыталась нацепить на Нанами бикини.

— Ни за что! Такое носить слишком неприлично!

— А в этом Нанамин будет выглядеть ещё лучше!

Мисаки выбрала более откровенный купальник.

— В-вот этот пойдёт!

В конце концов, Нанами выбрала один понравившийся, бикини, и наконец согласилась пойти в бассейн.

— Эээ~ Если наденешь такой простой, не сможешь показать свою сексуальность, Нанамин! Нужно же покрасоваться перед Кохай-куном! Если потом будешь жалеть, меня не вини~

— Канда и Митака-сэмпай, выходите! Я-я выберу как следует, когда они выйдут.

Она полностью угодила в капкан Мисаки.

— Тебе тоже нужно выбрать, Масирон. Быстрее, выбирай!

Со скучным лицом Масиро взяла купальник и сказала:

— Сората, выбери для меня.

Как возмутительно.

— Смерти моей желаешь?!

Подумать только, заставлять парня выбирать себе купальник. Да кто способен на такую стыдобу?

— Ладно тогда, встречаемся у парадной двери через тридцать минут.

Дзин помахал рукой и вышел с кухни, и Мисаки посмотрела ему в спину с надеждой.

Наверно, хотела, чтобы он выбрал купальник для неё.

Захотев что-то обсудить с Дзином, Сората последовал за ним. Он догнал его уже у двери в комнату.

— Сэмпай.

— Ага?

— Ты ведь соврал о том, что можно получить разрешение у школы? Будь мы нормальные студенты, то могли бы заручиться словом учителя, но мы из Сакурасо.

— Я прекрасно это знаю.

— Ну, я член Сакурасо, в конце концов. Но Нанами разозлится. Ей не нравится нарушать правила.

— Ничего не поделаешь. Она бы не пошла с нами, если бы я ничего не сказал. Подумаешь, нарушим пару правил.

— Может, ты и прав… Но тогда прими всю ответственность на себя, сэмпай.

— Ты о чём? Мы разве не соучастники?

Парень заметил, что стало слишком поздно.

— Полагаюсь на тебя, партнёр.

Жалея, что вообще открыл рот, Сората попытался вспомнить, куда в прошлом году засунул плавки.

Сората, Дзин, Масиро, Мисаки и Нанами, — все пятеро встретились в школьной форме около парадной двери через час — на полчаса позже предложенного Дзином времени. Причина их задержки заключалась в том, что девушки потребовали на сборы больше времени, типа им нужно дольше готовиться.

А школьную форму они все надели из-за ворчания Нанами. Сората никогда не слышал о правиле, заставляющем надевать школьную форму, если идёшь на каникулах в школу, но быстро пролистав руководство для студентов, он его там отыскал.

Дело шло к восьми, когда они пришли к школе, так что тьма стояла непроглядная. Но даже после захода солнца остался послеполуденный жар. Мисаки сгорала от нетерпения как можно быстрее запрыгнуть в бассейн.

Они прошли через задний вход и попали в школу.

— Ты правда получил разрешение у школы?

Нанами одарила Дзина подозрительным взглядом.

— Сората позвонил в школу и получил разрешение.

— Агась, агась.

Дзин не забыл разделить ответственность со своим соучастником.

— Ну, тогда всё нормально.

Бассейн располагался за спортзалом. Чтобы туда попасть, им следовало обойти здание школы сзади. Вход, очевидно, оказался заперт, и Сорате пришлось перепрыгнуть через изгородь и открыть замок изнутри.

И тут же Мисаки понеслась к бассейну, скинула форму, обнажила розовое бикини и прыгнула в воду. Сората оделся так же, да и вообще все надели купальники под форму.

— Камигуса-сэмпай! Нужно поупражняться, прежде чем прыгать в бассейн! — указала

Нанами, стоя на трамплине.

Мисаки подкралась к ней.

— Аояма, лучше стой подальше.

Прежде чем Сората успел предупредить, Мисаки брызнула водой прямо в лицо Нанами. Та схватила доску для плавания и бросила её в Мисаки, словно бумеранг.

Мисаки остановила её ребром ладони.

— Слишком слабо, Нанамин! Тебе до меня ещё лет десять!~

— А как насчёт этого?

Нанами схватилась за свою форму. Но в тот момент её глаза встретились с глазами Сораты, и девушка потопала в раздевалку.

— Я так сильно мешаю? Да?

Масиро же начала расстёгивать пуговицы без малейшего стеснения, но как только увидела Сорату, выдержала паузу и последовала за Нанами.

Дзин ещё оставался в форме. Он устанавливал около бассейна переносную печку с тушёным мясом, которую прихватил в Сакурасо.

Парень не знал точно, но на приветственных вечеринках Сакурасо жаркое стало нормой. Какой-то смысл в этом точно был.

Когда Сората заметил, что Мисаки нацелилась в него, он быстро снял штаны и рубашку. Ему совсем не хотелось промокнуть в форме.

Мисаки беспощадно забрызгала его водой. Сората добрался до шланга около бассейна и дал ответный бой.

— Выкуси, Чужой! Я не позволю тебе захватить Землю!

— Бесполезно! Доска-резак!

Когда ему в лоб прилетела доска для плавания, Сората тут же свалился.

Тем временем из раздевалки вышла Нанами.

Она надела сине-белое бикини. Нижняя часть была двухслойной, где верхний слой ткани в виде шортиков скрывал нижний.

Нанами стояла перед ним и прикрывала область пупка.

— К-как… тебе?

— ...

— Нет! Ничего не говори! — Она оттолкнула Сорату рукой.

— Мне нравится. Тебе идёт.

— П-правда?

— Угу.

— Н-но он не такой смиливый, как у Камигусы-сэмпай… Н-но я настаралась. Я перво такое надела. Потому боялась, вдруг выгляжу дивно...

— Нет, он правда тебе идёт… Но ты опять говоришь на диалекте.

Сората застеснялся, но раз застеснялась и Нанами, он смог сохранить спокойное выражение лица.

— Ясно… здорово.

Нанами обрадовалась и вздохнула с облегчением.

— Но довольно неожиданно.

— А?

— Значит, Канда умеет такое говорить.

— А? Нет, но… разве странно? Необычно?

Он попытался приблизиться к ней, но Нанами сохранила между ними дистанцию и отбежала.

— Почему ты убегаешь?..

— Н-не смотри на меня так близко.

Расстояние составляло пять метров.

— Мне стыдно разговаривать на таком расстоянии, услышат ещё.

— Т-тогда пообещай мне кое-что.

— Что?

Нанами посмотрела на Мисаки, переплывающую бассейн вдоль и поперёк.

— Не сравнивай меня. Даже не думай об этом.

— Ладно.

— И не пялься на меня.

Ему нравилось, что он сблизился с Нанами, но парень не знал, что именно следует сказать, и между ними повисла тяжёлая тишина.

— С-скажи что-нибудь.

— Хоть ты и говоришь мне...

Нанами чувствовала себя не очень комфортно в бикини и озиралась по сторонам.

— Эй… на мне правда хорошо смотрится?

— А-ага, — сказал он и почувствовал, как его дёргают за левую руку.

Обернувшись, он увидел Масиро, которая только что вышла из раздевалки.

Она молча смотрела на Сорату.

Масиро тоже надела бикини: бело-оранжевый клетчатый купальник. Разница с Мисаки и Нанами заключалась в миниюбке того же клетчатого фасона.

Но кроме дизайна купальника в глаза бросалась бледная-пребледная кожа. Она выделялась даже в темноте.

Глаза Масиро отчего-то сосредоточились на Сорате.

— Сиина, ты правда готова?

— Ага.

Масиро немного покружилась перед Соратой.

— Во мне что-то не так?

— Нет, нет… ничего.

Сората немного удивился от внезапного вопроса Масиро. Она отличалась от обычной себя. Но не из-за купальника. А из-за того, что она сейчас не рисовала. Она выглядела как простая старшеклассница, которая пришла порезвиться в бассейне. И выглядела она довольно счастливой.

Её простой внешний вид поразил Сорату в самое сердце. Парень засомневался, что сможет сохранить рассудок, и быстро увёл взгляд в сторону. Но Масиро последовала за его линией взгляда.

— Ч-что?

— ...

Она продолжала смотреть на него, ничего не говоря.

— Если хочешь что-то сказать, говори.

— ...

Масиро двинулась к нему, не отрывая от него взгляда.

— Дура, не так близко!

Сората приготовился бежать. Когда Масиро вцепилась в него, её груди коснулись кожи парня. Ошеломлённый необычным ощущением Сората чуть было не завопил.

Каким-то образом он сдержался и отбежал от девушки. Но ещё не полностью себя обезопасил.

— Ч-что ты вытворяешь?! Дразнишь меня?!

Теперь она схватила руку Сораты своими обеими.

— Ты же похвалил Нанами.

— Что?

— Сората дурак… — сказала она и опустила голову. Впервые Сората увидел её такой.

— Называть меня дураком, наговорив перед этим непонятных вещей, какой тут вообще смысл? Вот правда, почему у тебя такие проблемы со здравым смыслом? Как у тебя мозги работают? Хотя купальник тебе идёт...

По лицу Масиро стало ясно, что она хочет услышать это ещё раз.

— Хорошо на тебе смотрится. Теперь ты довольна?

Ему хотелось зарыться в яму от стыда. Он поглядел на Нанами, ища помощи, но та ответила ему лишь холодным взглядом. Вряд ли бы она стала его спасительницей.

Но находясь около бассейна, они забыли о человеке, о котором никак нельзя забывать. Нанами и Сората потеряли бдительность, а Масиро вообще никогда не бдела.

Услышав вопли позади себя, они все неподдельно удивились, когда их пихнули в бассейн.

— Раз пришли в бассейн, плавайте! Это же логично!

— Ты не имеешь права говорить про логику, сэмпай! — пожаловался Сората, первый высунувшийся из воды. Как оказалось, в воду спихнули всех троих.

— Эй! Сиина!

Нанами всплыла, а вот Масиро нет.

Было довольно очевидно. Масиро Сиина никак не могла уметь плавать. И Сората быстро спас её и поставил на ноги.

В тот момент его глаза сфокусировались на груди Масиро. Две возвышенности частично проглядывали сквозь воду.

— Сиина, у тебя купальник упал!

Масиро медленно опустила взгляд на грудь.

— ...

Тишина продлилась где-то две секунды. Подняв голову, она стиснула зубы, затряслась, пытаясь что-то в себе удержать, и подняла руки, закрыв Сорате глаза.

— Не смотри.

Сората, конечно, удивился, когда ему закрыли обзор.

— Д-дура! Если хочешь что-то прикрыть, прикрывай себе грудь!

— Блин~ Что ты делаешь, Канда?!

Позади него раздался голос Нанами.

— Нет! Я не сделал ничего плохого!

— Я поняла, не дёргайся! Масиро, оставайся в таком положении. Я всё поправлю.

— Ладно.

— Канда, если попытаешься подглядывать сквозь её пальцы, я выколю тебе глаза.

— Не буду! Я их вообще закрыл!

— Правда?

— Напяль ты уже на неё купальник!

— Вообще-то, я как раз закончила.

— Тогда убирайте от меня руки!

По его сигналу Масиро убрала руки в стороны.

Сората осторожно открыл глаза. И увидел, как Масиро скрестила на груди руки и надула губы.

— Это была случайность.

— Вот почему парни хуже всех.

Нанами не посчитала лишним оскорбить его.

— Если бы я сделал это специально, я бы лучше посмотрел на Мисаки-сэмпай! — сказал он необдуманно.

И тут же упомянутая им персона, Мисаки, прыгнула на него со спины и пыталась стащить с него плавки. Сората отчаянно дал бой и убежал от её загребущих рук.

— Что ты пытаешься со мной сделать, сэмпай?!

— Когда идёшь в бассейн, нужно раздеться! Нет раздевашек — нет жизни!

— Если хочешь такое устроить, делай это с Сииной!

Он посмотрел на Масиро, которая явно была чем-то недовольна. Должно быть, он сказал такое, что говорить не следовало.

— Сорате нравится Мисаки.

— Не говори вещей, которые можно неправильно истолковать.

— Ты и на меня смотришь?

— Смотрю, конечно, смотрю.

Для доказательства Сората уставился на Масиро.

И тут она плеснула ему в лицо водой.

— Не смотри слишком много.

— Тогда чего ты от меня хочешь?!

В тот миг, когда Дзин протянул спасительную руку, сообщив о готовности жаркого, все вышли из бассейна. Но даже тогда Сората чувствовал позади себя несчастный взгляд Масиро.

Жаркое, как и ожидалось, получилось горячим. Народ залился потом, но их в любой момент ждал бассейн. Даже Нанами, изначально выступавшая против, воодушевлённо ко всем присоединилась: ела овощи, управляла огнём и говорила Масиро не привередничать в еде.

В итоге, пятёрка быстро умяла всё жаркое. Остался один лишь бульон. Но пока они ждали рис[5], кто-то посвятил на них фонариком.

— Что вы тут делаете?!

— Ах, плохо дело.

Первым среагировал Дзин. Все посмотрели на охранника с фонариком. Мисаки быстро поднялась и собрала их пожитки. Сората проверил путь к отступлению. Сторож находился с противоположной от выхода стороны. Им вполне удастся убежать, если действовать быстро.

Одна лишь Нанами озадаченно смотрела на происходящее.

— Но сэмпай, ты же получил разрешение.

— Ха, ты правда думаешь, нам бы такое позволили? Но если бы мы немного не приврали, ты бы не надела купальник, так что нам пришлось.

Дзин, выплюнувший признание, вскочил на ноги, вырубил печь и велел всем бежать.

Ведущая всех за собой Мисаки побежала к выходу. Бегущий следом за ним Дзин накинул на неё полотенце.

— Бегите!

Сората похватал их вещи и побежал, схватив за руки Нанами и Масиро.

— А как же каша?

— Если побежим с ней, сгорим нахрен!

— Я хочу съесть её.

— Ай~ Почему такое происходит?! Я думала, Митака-сэмпай нормальный! — проорала Нанами, уже перегнавшая Сорату.

Выйдя из бассейна, она направились к задней стороне школьного здания. Сторож тоже демонстрировал недюжинную скорость — он не терял их следа. Проблема заключалась в Масиро. Она слишком медленно бежала. Сорате даже приходилось тащить её за собой.

— Беги сама!

— Почему?

— Кто-нибудь, объясните мне, почему она не знает!

Такими темпами их поймают. Сората подал глазами знак Дзину, который оглянулся посмотреть на компанию.

— Прячемся за складом.

По команде Дзина все укрылись между стеной и складом. По порядку шли: Мисаки, Дзин, Нанами, Сората и Масиро.

— Эй, Мисаки, попробуй продвинуться дальше! Не прижимайся ко мне!

— Нет~ Мне мешают задница и сиськи.

Уже скрывшиеся Дзин и Мисаки начали ругаться. Но Сорате уже было не до них. Как и Дзин с Мисаки вдавились друг в друга, так и он стал начинкой для бутерброда из Масиро и Нанами.

Ощущалось оно вовсе не как райское наслаждение. Наоборот, парень не мог двинуть даже пальцем, потому ситуация стала походить на ад.

— К-Канда, ты слишком близко. Не прижимайся ко мне.

— Говори что угодно, но не выталкивай Сиину!

— А вдруг попадёмся?

— Я вовсе не хочу этого, н-но ты трогаешь меня сзади!

Ощущения сквозь купальники были настоящим счастьем. А контакт через неприкрытую кожу вообще не поддавался сравнению.

— Тише, шаги приближаются.

Свет фонарика скользнул близко от них. Все задержали дыхание и стали ждать, когда сторож пройдёт мимо. Нервы настолько натянулись, что мысли не собирались воедино. Вскоре шаги прекратились.

— Он ушёл?

— Думаю, да.

Все вздохнули с облегчением. Но лишь на миг, пока Нанами осторожно не проговорила:

— К-Канда.

— Ч-что такое?

— Меня снизу что-то касается… э-это…

— Ничего не поделать! Невозможно оставаться спокойным в такой ситуации! Уж извини моё половое созревание!

— Эй, тихо. Сторож вернётся.

— Н-но, э-это… это...

Нанами явно собиралась закричать.

— Можешь потом врезать мне, но сейчас нужно успокоиться, Аояма-сан.

— Я-я спокойная. По-пожалуйста, успокойся и ты.

— Невозможно. Я ничего не смогу тут поделать… в смысле, мне тоже неприятно!

— Тебе помочь? — прошептала ему сзади Масиро.

— В смысле помочь?

— Удовлетворить желание Сораты.

От её двусмысленных слов Сората подумал о тех вещах, о которых и не собирался думать.

— Ведь есть такое, что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Я тебя умоляю. Не надо ещё больше повышать моё давление!

— Канда, тсс!

Он быстро захлопнул рот. Спереди и сзади он чувствовал дыхание Нанами и Масиро.

Оно разогревало ему спину и грудь.

Та минута тишины показалась вечностью. Сторож пробормотал себе под нос «как странно» и ушёл обратно к бассейну.

— Хорошо, он наконец ушёл. Пойдёмте, пока можем.

Все молча вылезли из узкого промежутка.

— Хуже некуда...

— Это мне следует говорить! К-канда… т-твой…

Сората посочувствовал Нанами, которая без конца заикалась.

— К сожалению, на сегодня веселуха закончилась.

Сората и Нанами кивнули на слова Дзина. Мисаки, похоже, хотела продолжить, но когда Дзин начал переодеваться, она покорно смирилась.

— Но где нам переодеться?

Раздевалки в спортзале представляли слишком большой риск. К тому же ребята прятались за зданием школы. Им уже не удастся пройти через запертую изгородь.

— Девушки идут за склад. Сората и я переоденемся здесь.

— Н-но мы же на улице.

— Мы ничего не увидим в темноте.

— Не в том проблема.

— Если хочешь пойти в общагу в купальнике, не буду тебя останавливать, — упрямо ответил Дзин.

— Ууу, — тихо промычала Нанами и попыталась зайти за склад. Там развернулась и обратилась к Сорате.

— Д-даже не думай подглядывать.

— Ты за кого меня держишь?[6]

— За похотливого самца. Совсем недавно вёл себя именно так, а сейчас, что ли, изменился?

Нанами кивнула, вспыхнув от ярости.

— Пожалуйста, не говори ничего лишнего, Дзин-сэмпай! Кажется, Аояма вот-вот заплачет.

— Это кто тут заплачет?!

— Я всё сказал.

Совершенно не понимающая ситуацию Масиро дёрнула Сорату за руку.

— Сората, а что с трусиками?

— Ты забыла?

Поскольку они вышли из Сакурасо в купальниках, он такое предвидел и на всякий случай прихватил с собой запаску, чему теперь безумно радовался.

Парень вытащил полотенце с комплектом белья и передал их Масиро. Нанами отчего-то зыркнула на него.

— А теперь идите и переодевайтесь. Если сторож вернётся, я замучаюсь ему задницу лизать.

Когда Дзин поторопил их, Нанами неохотно исчезла за складом.

— Если подсмотришь, я буду тебя бить до тех пор, пока всё не забудешь.

— Я понял.

Пока девушки переодевались, Сората тоже переоделся.

Первой переодевшейся показалась Мисаки. Затем вышла Масиро, но её волосы остались влажными, вода с них капала на землю.

Сората прошагал к Масиро и принялся сушить ей полотенцем волосы. Выглядело так, словно он вытирал после мытья кошку.

— Тебе нужно лучше за собой следить.

— В-вот именно, Масиро слишком беззащитная.

Последней объявилась Нанами, но почему-то она недовольно дулась.

И шла она как-то странно: прижимала юбку и кривила ноги.

— Аояма, что у тебя за странная поза?

— Ч-что? Разве не обычная?

Она отрицала очевидное.

В тот миг возник резкий порыв ветра.

— Ааа!

Нанами отчаянно придержала юбку.

— Ты в порядке?

— Ко-конечно.

— Наверно, Аояма забыла трусики, потому что надела купальник под форму, — в весёлой манере указал Дзин.

— Я, нет! Такое никогда не произошло бы!

— Хотя можешь натянуть трусы от купальника.

— Я думала об этом, но мне было бы неприятно носить мокрый купальник под… Хотя нет. Я про них не забыла!

— Нанамин! Нет труселей — нет жизни!

— Она тебя сдала, Аояма.

— Даже не думай!

В тот миг на них посветил фонарик. Сторож вернулся, сделав обход вокруг школы.

— Ой, берегитесь.

— Бегите!~

И опять Мисаки помчалась первой, а Дзин сразу за ней.

— Я, невозможно! Совершенно невозможно! Если я побегу...

— Будет хуже, если не побежим!

Сората дёрнул Нанами за руку. Но та не двигалась, потому что слишком

зациклилась на своей юбке.

— Уверен, ты не хочешь выслушивать нравоучения, сидя без трусов!

— Ко-конечно не хочу! Хочу как можно скорее надеть свои трусики! И хватит говорить «нет трусов, нет трусов»!

Нанами неохотно пустилась в бег. Сората взял за руку Масиро и последовал за ней.

— Н-нет! Канда, беги впереди! Впереди меня!

— Я ничего не вижу в темноте!

— Мне всё равно не нравится!

Поскольку Нанами на полном серьёзе могла расплакаться, парню пришлось её обгонять. Но из-за того, что Нанами до сих пор беспокоилась за юбку, он не мог просто так взять и выбежать вперёд.

— Сиина, иди первой.

Он попытался подтолкнуть Масиро вперёд, но та оглядела свою одежду и мотнула головой.

— Сората извращенец.

— Ещё и ты!

— Не оборачивайся!

— Ладно, ладно.

Раз ничего в такой ситуации нельзя было поделать, Сорате, Масиро и Нанами оставалось просто бежать вперёд.

Они пронеслись по дорожке в сторону главных ворот. Это Мисаки предсказала, что у главных ворот не будет много охраны. Её предсказание попало в яблочко, сторожей поблизости вообще не оказалось.

Сората, Масиро и Нанами выбежали через ворота, открытые Дзином и Нанами, и оказались в безопасности. Сторожа не будут их преследовать за территорией школы.

Но им пришлось пробежать ещё немного.

Когда они начали притормаживать, их быстро догнали Мисаки и Дзин.

— Сората, я устала.

— Давай сама беги!

— Точно. Тебе нужно уметь делать всё самой.

— Но Нанами, ты тоже забыла свои трусы.

— Что?!

— Ай~ ребята, хватит огрызаться!

— Веселуха удалась, Сората, — поддразнил его радостный Дзин.

— А по мне, ничего весёлого!

Когда компания достигла небольшой игровой площадки на пути от школы к Сакурасо, они остановились перевести дыхание.

— Какое же классное приключение вышло! Хочу его устраивать снова и снова!

— Пожалуйста, никогда больше такое не устраивай! — жаловалась Нанами, придерживая юбку.

— Я никогда не забуду этот день. У меня такое чувство, что я обязана всему миру рассказать про безтрусое приключение Нанамин~

— Сейчас же забудь! Не смейся, Канда, и ты тоже, Митака-сэмпай!

Сората сдерживал смех, в то время как Дзин смеялся во всё горло.

— Хуже некуда… Если пойдут слухи, мне не жить...

— Не волнуйся, подумаешь, безтрусый забег.

— Хватит придумывать смешные названия!

— Кажется, Сората именно про это говорил. Если останешься в Сакурасо подольше, начнёшь к таким вещам привыкать.

Нанами полностью пропустила мимо ушей последнее высказывание и перешла на шаг.

Судя по её виду, она ничего говорить не собиралась. Но заметив, что дорога пошла вверх, девушка стала двигаться вперевалку.

— Пожалуйста, Канда и Митака-сэмпай, оставайтесь впереди!

— Ага, ага.

Дзин огромными шагами пронёсся вперёд, и Сората последовал за ним бок о бок.

Позади них Нанами и Масиро с Мисаки посередине принялись что-то обсуждать.

Дзин поглядел на звёзды, и Сората последовал его примеру. Огни, сверкающие так далеко. Их не достичь, если протянуть руку. Не потому ли прекрасное звёздное небо временами будоражит сердца людей?

— Как думаешь, насколько далеко нам удастся зайти?

— Насколько угодно.

— Ты сегодня прям храбрец.

— Мне кажется, что из Сакурасо можно добраться куда угодно.

Дзин положил руку на голову Сораты.

— Вот именно.

— О чём~ это вы там болтаете?

Между ними возникла Мисаки и сцепила свои руки с их.

— Просто думали, чем заняться завтра, и всё такое.

— А~ если вы об этом~

Пока они шли до Сакурасо, Мисаки представила идею Финальной летней распродажи. Хотя её задумка не имела никакого отношения к торговле, никто её не поправил.

Она выдавала такие идеи, которые пересекали мир грёз и казались совершенно невозможными, и никто не хотел разрушать необыкновенный настрой, говоря, что это невозможно. Им казалось, если за дело возьмутся они, то всё получится.

Слушая Мисаки, они словно погружались в прекрасный сон.

Но сон подошёл к концу, как только они достигли Сакурасо.

— Канда, тебе письмо.

Нанами, проверившая почтовый ящик, передала письмо Сорате. Парню оно показалось совсем незнакомым. Он подумал, вдруг пришёл ответ от «Давайте сделаем игру».

Сората разорвал конверт. Внутри оказался лишь листок бумаги, сложенный вертикально надвое. Парень было подумал о письме счастья. Уже разочаровавшись, он посмотрел на содержимое.

«Научи меня любви»

Посередине письма шли вертикальные строки.

Парень ничего не понимал. Нет, он кое о чём подумал. Масиро упоминала, что напишет ему письмо. Неужели это оно?

Его покинули все силы. Настроения не хватало даже на злость.

К Сорате подошла Нанами.

— Канда.

— Что?

— Там ещё.

На конверте в её руках он увидел название компании, устраивающей соревнование «Давайте сделаем игру». Тонкий бумажный конверт на поверку оказался тяжёлым.

На этот раз парень открыл конверт аккуратно.

«Уважаемый Сората-сама.

Надеемся, вы в полном здравии.

Хотим выразить благодарность за участие в соревновании «Давайте сделаем игру». Проверив вашу заявку, мы решили послушать про неё подробнее на презентации. Приносим извинения, что отнимем ваше драгоценное время, но мы бы хотели увидеть вас в назначенное время и месте.

Спасибо»

Ниже стояла дата презентации: 31 августа, вторник, начало в 13:30, а также карта с расположением компании. Ещё указали характеристики компьютера, доступного во время презентации.

Парень ещё раз прочитал письмо с начала. Никакой ошибки. Он прошёл первый этап отбора.

Ошеломлённый результатом Сората поддался инстинктам и во весь голос завопил:

— Юхуууууу!~

Удивлённая Нанами, стоявшая близко от него, вскрикнула. Мисаки и Дзин осмотрели письмо.

— О~ ты справился, Кохай-кун!

— Благодаря тебе, сэмпай.

Мисаки на пару с Соратой энергично затрясла головой.

— Нанамин обещала тебя поцеловать в качестве подарка!

— Я-я не...

— Даже в щёчку?

— Проблема не в месте!

— Сората, тебя отвергли.

— Похоже на то...

— По-почему ты расстроился?!

— Нет, если ты так яростно отказалась, значит, ненавидишь меня...

— Нет. Я тебя не ненавижу, но… это...

— Неважно. Если подумать, из-за меня ты угодила в Сакурасо, попала в кучу неприятностей и дала название для безтрусого забега.

— Я же велела забыть! А, раз ты упомянул…

Нанами поспешно отправилась наверх. Должно быть, хотела надеть трусики.

Но и Масиро куда-то пропала.

— Где Сиина?

— Кто знает? Может, вернулась к себе?

— Наверно...

Сората стоял очарованный. Он же мог надумать себе лишнего, будто Масиро его хочет.

Он проверил её письмо ещё раз.

Состояло оно лишь из одного предложения.

«Научи меня любви»

Но у Сораты не было времени искать в нём скрытые смыслы.

Примечания

↑ Аэропорт в Токио.

↑ Аэропорт в Саппоро.

↑ Саппоро славится крабами.

↑ Нагасаки славится лапшой.

↑ В бульон от жаркого добавляют рис, чтобы сварить кашу.

↑ МАГМА ТЕЧЕТ ПО НАШИМ ВЕН... Никак не мог сдержаться... (прим. ред)

Часть 1

Его тело потяжелело. А всё потому, что обрадовавшаяся за него Мисаки таскала его по округе всю ночь напролёт. Стоило поблагодарить Дзина за своё спасение, но когда парень вернулся к себе, уже близился рассвет.

Используя в качестве колыбельной мелодию, которую в соседней начальной школе включали во время физкультуры, он медленно заснул.

Ему стало интересно, сколько уже времени утекло с той поры.

Когда он проснулся, всё тело будто одеревенело. Словно налилось свинцом. Давило в животе. Сдавливало грудь. Определённо, на него давила предстоящая презентация. Осталось не так много дней. Сегодня уже 27. На подготовку всего три дня. Сможет ли он всё провернуть? Успеет ли до крайнего срока? Но что именно требовалось подготовить для презентации?

Сората совершенно растерялся. Но ему это казалось нормальным. Он смог пройти первый круг отбора. Следовало верить в свою идею. В письме указали, что судьи желают услышать подробности. И это для первого игрового проекта в его жизни.

Неужто в нём скрывался талант? Вдруг пройдёт череда событий, проект примут и превратят в игру? Она даже может выстрелить. Потому не нужно грузиться.

Хотя парень успокаивал себя воодушевляющими мыслями, телу легче не становилось.

Наоборот, оно ещё больше тяжелело. Кошка залезла? Подумав так, он заметил полусонным мозгом узкие солнечные лучи, падающие на него. Ааа, я ещё не полностью проснулся, подумал Сората. Но затем он почуял на коже тёплую энергию.

Какой-то вес на животе. Поверхность, вступающая с ним в контакт, была тёплой и влажной. Что-то материальное. Что-то сверху него. На него давила вовсе не предстоящая презентация...

Сората открыл глаза, чтобы посмотреть, кто на нём.

На него смотрела пара равнодушных глаз. У него на животе сидел человек в пижаме. Кисть в его руке парила над головой Сораты и едва касалась его лба.

— Это сон?

— Здравствуй.

— Скажи мне, что это сон!

— Это сон.

— Если сон, дай мне проснуться!

Масиро отвесила ему пощёчину, и по комнате разлетелся звук шлепка. Прошла минута, и парня атаковала ноющая боль.

— За что ты меня бьёшь? А? Что я сделал не так?!

— Посмотри на реальность.

— Я смотрю. Когда я проснулся, Сиина Масиро из комнаты 202 сидела на мне в вызывающей позе! Что ты делаешь?! Почему?! Ради чего? И зачем кисть?

— Чтобы рисовать.

— Что?!

Способность Сораты понимать суть происходящего достигла предела.

— Сората виноват. Заставил меня переживать...

Масиро положила руку себе на грудь и отвела взгляд. Её глаза слегка подрагивали.

— Со вчерашнего дня мне как-то не по себе.

Вероятно, после случая в бассейне. Если подумать, Масиро находилась в странном состоянии: сначала велела ему смотреть на неё, а потом велела обратное.

— Что такое?

— Когда думаю о Сорате.

— Что?! Обо мне?!

— Да, Сората.

— И-и? Когда ты думаешь обо мне?

— Меня бесит.

— Да как ты можешь такое говорить?!

Так вот почему она заявилась утром к нему в комнату — разрисовать ему лицо. Её действия не поддавались логике, но какая-то причина в них наверняка имелась. Хотя способ выпустить пар она выбрала странноватый.

— Вечно действуешь себе на уме! И постоянно таращишься, как баран на новые ворота! И вообще, не могла бы ты слезть с меня?

Хмурая девушка недовольно слезла с него. Казалось, будто произойдёт нечто очень опасное, если он шелохнётся, потому парень замер и подождал, когда она отойдёт.

Масиро взглянула на него сверху.

— Садись.

— Да, да.

Сората сел, скрестив ноги.

— На колени.

— Могу услышать зачем?

Брови Масиро дёрнулись. Её лицо помрачнело… нет, ему показа… нет, помрачнело...

— Ты сама не знаешь?

Она выглядела недовольной.

— Может, есть хочешь?

Теперь Масиро надула губы. Видать, сердилась.

Она отошла, взяла игровой проект и пихнула его Сорате.

— Что с ним?

— Ты мне не сказал.

Масиро глядела прямо на него.

— Я даже не знала про него.

— Разве я не...

Он попытался вспомнить. Он точно не показывал Масиро проект. Он даже не говорил ей, что работает над ним. Вообще его с ней не обсуждал.

Она знала только про его намерение участвовать в конкурсе. Хотя парень не помнил, говорил ей или нет. Да даже если говорил, Масиро могла пропустить мимо ушей.

Сората всё понимал до этого момента. Но он не понимал недовольства Масиро, склонившей голову набок.

Девушка указала на иллюстрации в игровом проекте.

— Рисунок Мисаки.

— Я попросил её.

— Почему не попросил меня?

— Ну, потому что Мисаки-сэмпай больше знает про игры, и Сиина занималась черновиками, не хотел тебе докучать.

— Сората мне не докучает.

— П-правда?

— Угу.

Масиро ещё дулась. Как же мило она в тот момент выглядела.

— Ты хотела их нарисовать?

Масиро кивнула.

— Когда дело доходит до рисования, я лучшая.

— Ну… ты да.

«Я лучшая в рисовании»

Масиро обладала талантом, потому могла такое говорить без преувеличения. Парень правда считал её удивительной. Масиро имела точное представление о том, какая она есть.

«Что ты собой представляешь?»

Если кто-нибудь задаст этот вопрос, как ответит Сората? Ответа ему не найти. Потому что парень его не знал. Но Масиро могла ответить. И этим выбивала Сорату из колеи.

Она сердилась из-за того, что Сората не попросил её нарисовать картинки и даже не обсудил с ней заявку на участие.

— Сората.

— Если хочешь ещё что-то сказать, я выслушаю. Расскажи мне всё.

Он не знал, правильно ли поступил или нет. Но сейчас он мог лишь выслушать Масиро до конца. Только бы не наделать новых глупостей.

— Я сержусь?

— Не спрашивай меня!

— А что мне теперь говорить?

— Ты сегодня несёшь такую нелепицу!

Как и ожидалось от Сиины Масиро. Одного здравого смысла никак не хватало, чтобы её понять.

— Расскажи мне.

— Может… скажешь что-то типа «Ненавижу тебя»?

Дохлый номер, решил парень.

— Сората.

— Что такое?

— Ненавижу тебя.

Масиро глядела на него и дулась.

Что? Вот оно. Точно. Ситуация вовсе не пугала или что ещё. Вообще не пугала. Лишь пробивала на умиление.

— Не ухмыляйся.

— Прости.

Парень отчаянно вернул самообладание.

— Смотри на меня.

— Не говори так беспечно!

Если он посмотрит ей в лицо, то потеряет самообладание.

Масиро ещё больше расстроилась.

— Хочу нарисовать их в следующий раз.

— А-ага.

— Обещай.

Она протянула ему мизинец. Сората застенчиво отвернул голову в сторону и зацепил её палец своим.

— Я тебя прощаю.

— Что ж, спасибо.

— Если научишь меня любви.

Поскольку Сората не особенно следил за разговором, он тут же поперхнулся. Но каким-то образом взял себя в руки.

— Такую рыбу можно часто встретить в прудах и озёрах, а стоимость некоторых цветных карпов зависит от их расцветки и может доходить до сотни тысяч и даже миллиона иен[1].

Масиро с серьёзным лицом принялась делать заметки.

— Не нужно ничего помечать! Ты, что ли, про рыбу хочешь узнать?!

— Но первым заговорил про неё Сората.

Но ведь ты начала эту тему...

— Заставь моё сердце биться чаще.

— Не говори так смело.

— Успокой моё сердце.

— Миссия невыполнима.

— Постарайся.

— Далеко не всегда стоит подбадривать людей! И почему ты спросила про любовь?

— Мне сказала Аяно.

— Когда она приезжает в следующий раз? Я могу ей пожаловаться? Почему мне приходится выступать жертвой каждый раз, когда она что-нибудь тебе предлагает?

— Для любовной истории любовь — лучше всего.

— Вон как.

— Она сказала, каждый может написать хотя бы раз в жизни любовную историю.

— Твой редактор умеет говорить постыдные вещи.

— Она покраснела.

— Наверное, потому что пришла в себя, не увидев на твоём лице никакой реакции.

Редактор тоже стала жертвой. Потому парень решил ей не жаловаться.

— И когда твой новый дедлайн?

— 31 пройдёт встреча по поводу сериализации.

Тот же день, что и презентация Сораты.

— Ты сейчас пойдёшь заниматься черновиком?

— Я уже сделала три главы.

Она подобрала толстую пачку бумаги возле себя и положила перед Соратой. Он её пролистал. Выглядели зарисовки замечательно. Сколько бы парень ни смотрел, рисунки девушки по-настоящему изумляли.

Сюжет повествовал о жизни в доме, который снимали шестеро студентов университета искусств, и каждый из них в чём-то преуспевал. Парни и девушки собирались, делились любовными переживаниями и вместе росли. Такое вот впечатление производила манга.

— Эй.

— Чего?

— Мне кажется, или что-то тут знакомо.

— Мне сказала Аяно. Попробовать использовать Сакурасо как модель.

Он верно прикинул. Сюжет немного отличался, но персонажи очень походили на Мисаки и Дзина.

Если ученики Сакурасо все закончат старшую школу и поступят в университет искусств Суймэй, то получится прям как в манге Масиро. Но вспомнив, что такое будущее невозможно, Сората немного загрустил.

При виде действующих персонажей у него заболело сердце. Почувствовав неладное, Масиро приблизила к нему лицо и спросила:

— Неинтересно?

— Нет, интересно.

Желая прекратить беспокоиться о своём, Сората поднял голову.

Сама манга вышла комедийной, потому читалась легко, и главы сменялись быстро, соответствуя нынешним трендам. Если ему придётся выискивать недостатки, то он назовёт отсутствие драмы. А без неё никуда, когда речь идёт о сёдзё-манге.

Потому парень понимал, почему Аяно предложила добавить больше романтики и сказала, что любой хоть раз в жизни может написать любовную историю. И потому Масиро произнесла ту нелепую вещь.

— Вот и научи меня любви.

— Слишком сложно! И мне нужно работать над своей презентацией!

Оставалось не так много времени до указанной даты.

— Всё в порядке.

— Что именно?

— Я помогу тебе.

— Да я сам. Отказываюсь!

— Почему утром так шумно?

Сквозь дверной зазор, который Сората оставил для кошек, просунулась голова Нанами. На ней были очки и тренировочный костюм. Она всегда так одевалась в Сакурасо.

— Масиро, ты опять пришла в таком виде в комнату мальчика. Так не пойдёт.

Нанами зашла в комнату.

— Почему?

— Ну, потому что… мальчики думают о развратных вещах...

Её голос затих, и девушка посмотрела на Сорату.

— Не приписывай меня ко всем мужикам на планете!

— Масиро, тебе нужно выйти и переодеться.

— Нет, я ещё ничего не узнала про любовь.

Внезапно Нанами остановилась. И пронзила парня глазами.

— Нет, всё совсем не так!

— То-тогда как? Я вовсе не подумала о том, что мужчины и женщины делают вместе… в смысле, я не думала, что это хорошо...

— Я вообще ничего такого не говорил!

— К-короче! Тебе нужно больше думать о своей безопасности, Масиро. Не заходи в комнату парня в таком беззащитном виде. Опасно ведь.

— Аояма, не могла бы ты воздержаться от подобных высказываний прямо мне в лицо?

— И Канде нужно готовиться к презентации, так? Тебе не следует его сейчас беспокоить.

— Я не беспокоила его.

Дабы удостовериться, Нанами посмотрела на парня.

— Ну, в общем-то, она… не побеспокоила, но...

— Но?

— Совсем не побеспокоила.

— Раз ты так говоришь...

Нанами не приняла такое за ответ.

— Если...

— Ага?

Нанами мило отвернулась.

— Если я могу чем-то помочь, скажи.

— Всё в порядке.

— Почему отвечаешь ты, Масиро?!

— Потому что всё в порядке.

— В-вот~ именно, вот~ именно, только я буду играть с Кохай-куном!~

Появилась Мисаки, выбив дверь.

— Пожалуйста, не усложняй ещё больше, сэмпай!

— Я всё время думала, что пудинг — это когда напиваешься в хлам!

— Давайте разберёмся с нашими баранами! Мы люди или свиньи?! Да, да, я попрошу ответственного человека о помощи при подготовке к презентации. Вот и всё! Не нужно за меня переживать, так что все выметайтесь!

Он выпнул жалующуюся Мисаки, Масиро и Нанами из комнаты.

Чтобы починить выломанную дверь, Сората принялся искать отвёртку.

Возникнет проблема, если он не начнёт готовить презентацию прямо сегодня. Но парень слабо представлял себе план действий. Он включил компьютер, уселся за него и принялся набирать на клавиатуре.

«Акасака, сейчас подходящее время для разговора?»

«Рюноске-сама в данный момент серьёзно думает «Что случится, если одновременно открыть и закрыть дверцу холодильника?», потому он занят. Приношу извинения, но сообщение Сораты-сама останется без ответа»

Ответила Горничная.

«О чём думает этот тип...»

«Просто шутка, Сората-сама. Шутка Горничной»

Неужто шутка в стиле америкосов? Иногда парень совсем не понимал мысли электронной горничной.

«Горничная тоже пойдёт»

Именно она научила его правильно составлять игровой план, так что она же могла бы научить его делать презентации.

«Какое бы наказание применить на Сорате-сама за использование слов вроде «тоже пойдёт» и заставить его исчезнуть? (лол)»

«Ты уже достаточно меня наказала!»

«Боже, какую же ошибку я допустила. Случайно раскрыла свои истинные мысли»

Походило на то, что он оказался в чёрном списке Горничной.

«Я сделал что-то не то?»

«Люди склонны причинять друг другу боль, даже не понимая этого»

«Я не знал. Мне правда очень жаль»

Будет ужасно, если она пошлёт вирус, потому парень быстро извинился.

«Блин, Сората-сама. Вы всегда так радостно разговариваете с Рюноске-сама. И его благородная улыбка, которую он показывает во время переписки с вами, такая притягательная… Он никогда не говорит со мной с таким выражением лица, бу!~ Меня это злит! Я не отдам вам Рюноске-сама!»

«Эээ, прости, что спрашиваю тебя сразу после объявления войны, но можно ли кое-что обсудить с тобой?»

«Что именно, Канда? От твоей вежливости меня выворачивает»

Речь полностью переменилась. Похоже, снизошёл хозяин.

«Пожалуйста, не переключайся в неподходящий момент. А то мне хочется убить себя»

«Так чего ты хотел?»

«Насчёт презентации, презентации!»

«Ты прошёл отборочные?»

«Благодаря тебе»

«Если бы ты не прошёл даже с моими советами, я бы разбомбил тебя вируснёй»

«Пожалуйста, держи себя в руках»

Хозяин и горничная друг друга стоили.

«Говоришь, презентация...»

«Я бы хотел получить какие-нибудь советы, сэнсэй»

«Скажу лишь одно»

«О, и что же?»

«Надень костюм. Всё»

«Всё?!»

«А чего ты ждал от человека, который ничего не знает про взаимодействие между людьми?»

«Нет, ты прав, но...»

«Всё приходит с опытом. Попробуй попрактиковаться на жильцах Сакурасо. К счастью, тут полно колоритных персонажей»

«Спасибо за дельный совет»

И иконка Рюноске переключилась на режим оффлайн.

Сорате оставалось положиться на людей, которые какое-то время глазели ему в спину.

Обернувшись, парень увидел шесть глаз… нет, теперь в дверях их стало уже восемь. Дзин тоже присоединился. Сората пошёл к двери, и та открылась.

— Что ты собираешься делать, Канда?

— Нам тебе помочь?

— Простите, что докучал вам раньше. Теперь я весь ваш.

Он склонил голову.

— Слабак Кохай-кун~ Пора организовывать тренировочный лагерь!

— Ну, постарайся.

Итак, Сорате предстояло отрабатывать свою презентацию на жильцах Сакурасо.

Часть 2

Репетицию презентации решили проводить каждый вечер после ужина. Благодаря Тихиро, которая увидела возможность повеселиться, число зрителей составило пять человек.

Кухонный стол превратился в судейское табло. Масиро, Мисаки, Дзин, Нанами и Тихиро сидели в таком порядке, и парень отрабатывал свою презентацию, прилепив на белую доску страницы из игрового проекта.

На деле оказалось труднее, чем он думал. Он не знал, как распределять время, и закончил за пять минут, когда требовалось уложиться в пятнадцать. Во второй раз у него ушло более двадцати минут. На третий и четвёртый раз парень уже

попривык, но всё равно недостаточно.

Хоть он и хорошо знал содержание, вслух выдавал его невпопад, и рассказ выходил бессвязным. Постоянно повторял «эээ» или «ну», отчего чувствовал себя жалким.

Спустя почти два часа практики Тихиро сказала:

— Попробуй выразить мысль с помощью вступления, основной части и заключения, чтобы мы ясно тебя поняли.

— Канда, ты слишком нервничаешь, когда говоришь перед нами.

— Как бы сказать~ Ты не такой Кохай-кун, как обычно, скуку нагоняешь~

— Ты выражаешься сложными словами и убиваешь всё веселье.

Критику озвучили Нанами, Мисаки и даже Дзин. Масиро не выдержала скучную презентацию Сораты и заснула на середине.

Первый день практики прошёл у него по нулям. Сората запаниковал, так как не ожидал от себя настолько унылого выступления.

На следующий день он начал репетировать с утра и подготовил для себя подсказки. Он последовал советам Тихиро и кратко записал вступление, основную часть и заключение, чтобы легко в них ориентироваться. Сората подготовил разный порядок рассказа для различных ситуаций и сгруппировал пункты, которым собирался следовать.

Критика Дзина тоже попала в самую точку. Парень сам догадывался. Если он не будет говорить своим обычным тоном, то не сможет говорить нормально. Он расстраивался, потому что из-за напряжения не мог хорошо выразить свои идеи. Но ему оставалось только наловчиться в ораторстве, иначе нормально он выступить не сможет.

Другая проблема заключалась в нервозности. От выступления перед знакомыми людьми у него быстрее стучало сердце, и он жевал слова. Чтобы решить данную проблему, он пошёл за советом к Нанами.

— Тебе лишь нужна практика, и тогда сможешь говорить, даже будучи на нервах.

Следовательно, раз ему сложно оставаться спокойным, необходимо практиковаться, чтобы уметь говорить, даже когда нервничаешь.

Он взял совет на заметку.

— И поскольку скучно слушать твою монотонную речь, почему бы тебе не менять темп и тон? — сказала Нанами.

Масиро использовала его презентацию как колыбельную и сладко засыпала. Теперь, вспоминая про скучные уроки, на которых он дрых, парень начал улавливать суть.

Он хотел учесть все советы и улучшить презентацию к назначенной дате. Такова была его цель.

Когда он хотел продолжить репетицию с помощью подсказок, дверь неожиданно открылась. Даже без стука.

Развернувшись, он увидел Масиро в пижаме. Она зашла внутрь, словно тут её комната, и прислонилась к спине Сораты, который работал над презентацией на кровати. Она молча вытащила свою тетрадь и принялась делать зарисовки карандашом. Каждый раз, когда она выводила линию, слышался звук трения графита о бумагу. Похоже, она работала над дизайном нового персонажа.

Она не отреагировала на взгляд Сораты.

— Эээ~ эй там, Сиина-сан.

Даже когда он назвал её имя, она не ответила.

Не в силах до неё достучаться, Сората вернулся к своей работе.

Спустя пять минут или типа того Масиро ответила:

— Почему?

— А, что такое? А, точно. Куда делась моя частная собственность?

Она зашла в его комнату без разрешения и даже проигнорировала его, когда он обратился к ней… Парень уже засомневался в собственном существовании.

— Её не существует.

— Ясно, её не существует. Именно так и думал.

— Она где-то там.

— Позволь спросить, где? И что ты делаешь?

— Комната Сораты. Дизайн персонажа.

— У тебя есть своя комната. Ты всегда там работала.

— Теперь я хочу работать в этой комнате.

— Точно, а могу узнать причину?

— Это...

Масиро укусила карандаш и задумалась.

— Не спрашивай «почему».

Он припомнил недавний опыт, чтобы ограничить её ответ.

И тогда Масиро, собиравшаяся что-то проговорить, остановилась.

— Именно это ты и хотела сказать!

— Нет.

— О. Тогда позволь спросить ещё раз.

Поскольку в первый раз он оказался прав, теперь он спросил более уверенно. Но парень не знал, что девушка собиралась ответить в следующий раз...

— Если я работаю здесь…

— Если работаешь здесь?

— Думаю, я смогу узнать про любовь.

— Что?

Она только что сказала, что узнает про любовь? И поэтому она работала в комнате Сораты… Почему? По какой причине? Неужели...

Нет, нет, сейчас не время. У него дела. Он не мог отвлекаться. Он смог пройти первый круг судейства, и теперь от него требовалось выложиться на полную во время презентации.

— Я не могу остаться?..

— Н-нет… это...

— Не могу?

Не найдя в себе силы смотреть ей в лицо, Сората отвернулся.

— Аояма опять разозлится.

— Тогда я останусь, — смело заявила Масиро.

— Что?

— Сората постоянно беспокоится за Нанами...

— Ты о чём?

— Не знаю.

Всё ещё прислоняясь к спине парня, Масиро не отрывалась от дизайна персонажа. Звук рисования казался более резким, чем ранее.

— Я не против тебя.

Ему оставалось только думать о Масиро, как о гигантской кукле, поскольку она вела себя тихо. Она не помешает ему с презентацией. И Сората решил оставить её в покое.

Но не так-то просто было не реагировать на интересующую тебя девушку, когда она сидела рядом.

Масиро могла делать это неосознанно, но она часто громко вздыхала. Сората не знал, то ли персонаж у неё выходил не очень, то ли ещё по какой причине, но её звуки непрерывно его отвлекали.

И парень неосознанно начал осматривать Масиро.

Девушка постоянно меняла позы на кровати: то сидела с коленями у подбородка, то вытягивала ноги и наваливалась на стену. Когда совсем уставала, ложилась плашмя и начинала мотать ногами. Не менялось лишь её занятие — она непрерывно рисовала. И вскоре их глаза встретились. Сората посмотрел на неё первым, и Масиро заметила. Или ещё как-то почувствовала.

— Почему ты смотришь?

— Не смотрю.

— Врун, ты смотрел.

— Ты тоже смотрела.

— Нет.

— Не ври.

— Я не вру.

— Тогда и я.

— ...

— По-почему ты замолчала?

— Так не подобает мужчине.

— Не смейся надо мной!

Пока они болтали, солнце зашло за горизонт.

Нанами, вернувшаяся с подработки, подошла к двери и сказала, что принесла пончики. Поскольку дверь оставалась открытой, её взгляд пал на Масиро, разлёгшуюся на кровати.

— Сколько ещё раз тебе говорить...

— Добро пожаловать, Нанами.

— Ага… да нет же! Правда, почему ты заходишь в комнату парня в таком виде, Масиро?

— Потому что Сората не подбирает мне одежду.

— Ещё и я виноват!

— И почему ты ничего не говоришь, Канда? Ты точно извращенец.

— Я вообще про «это» не думаю!

— Правда?

— Ага, и вот тебе доказательство, она была со мной с самого утра, и ничего не произошло!

— Хмм~ Так вы были вместе всё это время.

Голос Нанами внезапно похолодел.

— Ч-чё? Я сделал что-то не так?

— Мне не следовало сидеть сложа руки.

Она проговорила слишком тихо, чтобы Сората услышал.

— Что?

— Короче! Масиро, пойдём со мной наверх!

Нанами потянула Масиро за руку.

— Э-эй.

— Тебе ведь нужно отрабатывать сегодня презентацию? Вот бери и отрабатывай!

— А-ага.

— Я не буду её слушать.

— Давай разграничивать личную жизнь и работу!

На следующий день и день за ним Масиро приходила в его комнату и прислонялась к его спине, пока он возился с презентацией, а сама делала свою работу. И каждый вечер их отчитывала после подработки Нанами, утаскивая Масиро наверх.

Сората с теплом на сердце наблюдал за данной картиной и каждый вечер отрабатывал презентацию перед жильцами Сакурасо. А каждое утро учитывал опыт предыдущего дня для улучшения своего выступления.

Солнце встало и опять зашло.

Наступило 31 августа, день презентации Сораты, встреча Масиро по поводу сериализации и конец летних каникул.

Часть 3

В решающий день парень с самого момента пробуждения чувствовал себя на острие ножа. Словно его нервозность достигла пика после медленного нарастания с того дня, как он прошёл отборочный тур.

Сората открыл глаза, но даже не попытался подняться. Он также проигнорировал кошек, трущихся об него и просящих еду.

Лёжа на кровати, парень прокрутил в голове от начала до конца свою презентацию. Допуская малейшую ошибку, он возвращался к самому началу. В итоге, получилось семь раз.

Всё нормально. Он сделал всё, что мог. Теперь он полностью подготовился.

Даже когда он подбадривал себя, из-за беспокойства у него болело в нижней части тела.

Сората наконец покинул комнату, когда стукнуло десять, и покормил кошек на кухне. Семь котеек невинно поедали свой завтрак. Равнодушно глядя на них, Сората отхватил кусок от тоста.

В Сакурасо царила тишина, и не чувствовалось вообще никакой движухи.

Дзин спал в доме Асами, студентки четвёртого курса актёрского факультета.

Нанами ушла на подработку. Тихиро в школу. Если Мисаки вела себя тихо, значит, спала.

Масиро наверняка спала под столом. Она вплоть до прошлой ночи работала над черновиками для встречи по поводу сериализации, назначенной на сегодня.

Сората понял, что у всех сегодня свои дела, и он очень этому радовался. Ему на плечи свалился бы лишний груз, если бы они все принялись хлопотать вокруг него.

Он оставил кошек и вернулся к себе. Там занялся приготовлениями.

Костюм, висевший на кронштейне, он позаимствовал у Дзина. Тот назвал его подарком, который преподнесла ему королева гонок Судзунэ, пригласившая его на свидание в ресторан. Размером вышел немного великоват, но ситуация не располагала к жалобам.

Парень надел тесную коралловую рубашку и застегнул её до самого верха. Затем повязал вокруг шеи галстук и натянул брюки, отчего почувствовал себя ещё более нервозно. Сколько бы он ни проверялся перед зеркалом, выглядел каждый раз не более чем ребёнок на празднике детей. Когда он впервые примерил его три дня назад, пробило на смех всех жителей Сакурасо.

Пиджак парень решил не надевать, а взять с собой. Если бы надел, то по пути до места назначения промок бы от пота.

Сколько времени на телефоне? Пора выходить.

Парень проверил наличие в сумке подсказок и закинул её на плечо. Сделал глубокий вдох и пошёл к двери. Нагнулся и завязал шнурки. Руки уже дрожали.

Покончив со шнурками, он разогнулся и ударил себя по щекам.

— Сората.

Со ступенек сошла Масиро и остановила парня.

Она надела длинную сорочку, которую он вчера ей подобрал. И сама собрала обычно растрёпанные волосы.

Когда он развернулся, Масиро пихнула что-то ему в грудь.

Пытаясь взять предмет, парень коснулся пальцев девушки.

Разжав руку, он увидел талисман на удачу. Такие продавали в храме в тридцати минутах отсюда. Парень часто видел, как люди, желающие поступить в Университет Искусств Суймэй, покупают там талисманы.

— Как ты его достала?

— Ходила туда вчера.

— Попросила Аояму?

— Почему Аояму?

Масиро немного расстроилась, глядя на Сорату.

— А? Только не говори, что ты ходила сама.

— Я искала храм и спрашивала людей. Много ходила.

Если подумать, Масиро пришла к нему лишь вечером. Он думал, она занималась черновиками, а теперь оказалось, он ошибся с догадкой.

— А, прости. Мне нечего дать тебе в ответ. Сегодня же встреча по поводу сериализации?

— Всё нормально.

Прежде чем он продолжил, рука Масиро обхватила его правую руку. Девушка закрыла глаза и осталась в таком положении, будто молилась.

Она сказала «да», кивая, и отпустила его руку.

— Не знаю, почему ты сказала «да», но не очень-то и важно… Ладно, спасибо за талисман.

Сората не мог смотреть прямо на Масиро, потому глядел в сторону подставки для обуви.

— Я отчаливаю.

— Возвращайся скорее.

Слушая напутствие, Сората вышел через дверь. Он сжал кулак с талисманом, успокоился и прибрал его в карман.

Сев на электричку на станции, он потратил на дорогу до Синдзюку где-то час. Там он совершил пересадку и отправился к зданию, где проводят «Давайте сделаем игру».

Во второй электричке Сората вовсе не сидел на свободном месте, а стоял возле дверей. Всё из-за дискомфорта, который атаковал его бёдра каждый раз, когда парень пытался сесть.

На каждой новой станции неприятное чувство росло и теперь достигло своего предела.

Парень не мог ни игнорировать его, ни забыть. И не мог смириться с ним.

Прогремел голос, объявляющий станции. Поезд прибыл на ту самую, где Сорате нужно выходить.

Казалось, кто-то затянул на нём узел, сдавливающий ему грудь.

Его сердце отнюдь не было готово.

Но поезд шёл по расписанию и остановился на станции.

Двери открылись. Затянутый толпой людей, спешащих наружу, Сората вышел из поезда.

Проверил жёлтый знак выхода. На нём виднелось название компании.

Парень молча поплёлся в сторону, куда указывала стрелка. Поднялся по ступенькам, прошёл мимо проверочного пункта и опять поднялся по ступенькам.

Пройдя по третьему набору ступенек, он покинул станцию. Перед его глазами высилось тридцатиэтажное здание. Из-за стеклянной наружности оно сверкало на солнце. Сората боялся не найти нужное здание, но его тревоги оказались напрасными. В центре здания красовался логотип компании. Пункт назначения Сораты.

Первый этаж хорошо просматривался с улицы. У автоматических дверей стояло двое охранников. Белая плитка. И три милых девушки в белой форме на ресепшне. Они приветствовали посетителей, не убирая улыбки.

Ближе к середине располагались стильные столы, за которыми что-то обсуждали хорошо одетые бизнесмены.

Ближе к дальней стене находились лифты. Но перед ними стоял терминал, напоминающий проверочный пункт на станции. Люди проходили через него, используя электронную карту. Должно быть, система безопасности.

Сората испытал шок, не знакомый ему прежде.

«Плохо. Не здесь мне следует находиться»

У него не было товарищей. Он остался один. Словно переплывал в одиночку океан. Когда парень осознал, что совершенно не соответствует месту, нервы напряглись ещё сильнее. А в желудке сильно забурлило.

Один из охранников подозрительно посмотрел на Сорату, который безучастно стоял возле автоматических дверей. Смутившись, Сората надел пиджак от костюма. И бросая вызов самому себе, вошёл внутрь.

Его поприветствовал прохладный ветерок от кондиционеров. Но вместо того, чтобы потеть меньше, парень намок ещё сильнее. Он подумал, а в правильное ли место пришёл. Ему хотелось на полной скорости убежать подальше.

Сората беспокоился, что его могли остановить на входе охранники, но обошлось.

Когда он уже почувствовал себя в безопасности, его глаза встретились с девушкой на ресепшне. Она ярко улыбалась, и парень не знал, куда приткнуть взгляд. С которой из них ему говорить?

— Здравствуйте, чем мы можем вам помочь? — добродушно спросила леди по центру.

— А, это… Я, нет, я… принёс на «Давайте сделаем игру» свой проект.

Ему хотелось забиться в угол. Две другие девушки слегка улыбнулись. Любой заметил бы, насколько парень неловко себя чувствовал.

— Не могли бы вы записать здесь своё имя?

Девушка выдала ему бланк и ручку. Лоб парня покрылся испариной. Он написал своё имя в пустом месте, и хотя записывал его уже тысячи раз в жизни, сейчас нацарапал небрежно. Название компании оставил пустым. Имя запрашиваемого сотрудника тоже, но когда парень записал лишь своё имя, девушка забрала у него бланк.

— Пожалуйста, Канда-сан, наденьте это.

Идентификационный номер, чтобы носить на шее. По крайней мере, девушка смогла прочесть его имя.

— Сюда спустится один из представителей, не могли бы вы подождать у столика?

Она указала на стильные столы.

Девушка рядом с ней кому-то названивала. Должно быть, представителю.

Последовав инструкциям, Сората надел на шею бейджик и сел у столов, выпрямив спину и терпеливо ожидая человека.

Он сильно вздохнул. Старался не смотреть по сторонам, иначе почувствовал бы себя совсем не в своей тарелке, и у него скрутило бы живот.

Где-то вдалеке раздался звук опустившегося лифта.

Приближались звуки шагов.

Подняв глаза, парень увидел леди в брюках и рубашке, смотрящую на него.

— Вы Канда-сан?

Выглядела она ближе к тридцати. Лёгкий макияж придавал ей весьма опрятный вид.

— А, да.

— Тогда я покажу вам путь. Следуйте за мной.

Даже говорила она круто.

Парень поднялся и последовал за ней.

Они прошли через терминал, напоминающий пункт по проверке билетов. Поскольку парень видел, как здесь проходил другой человек, он не шибко удивился.

Когда открылись двери лифта, Сората вошёл туда первым.

Кнопки покрывали тридцать шесть этажей. Женщина молча нажала кнопку на двадцать пятый.

Лифт поехал без раскачивания, и вскоре раздался звук прибытия.

— Сюда, пожалуйста.

Сората и теперь двинулся первым. Как только он вышел, у него непроизвольно перехватило дыхание. Ковёр был таким мягким. Тут правда можно расхаживать в обуви?

Парня провели в седьмой конференц-зал. Там уже сидело двое людей в костюмах. Они носили те же бейджики, что и Сората. Их тоже пригласили на презентацию.

Потом вышел представитель-мужчина, назвал имя и увёл одного парня внутрь. Сората чувствовал по их выражению лиц. Настало время для презентации.

— Пожалуйста, ждите здесь.

Он сел в центре конференц-зала. Второй участник погрузился в свои мысли и молчал.

Женщина-представитель стояла около двери на случай, если что-то пойдёт не так.

Все в комнате, включая Сорату, вели себя настолько тихо, что слышалось

собственное дыхание.

И спустя несколько минут вызвали презентатора перед Соратой.

Как и предыдущего человека. Тот ещё не вернулся.

Нет, сейчас не время думать о других. Сорате следовало сосредоточиться на своей собственной презентации.

Он закрыл глаза, но не мог ни о чём думать. Ни о чём, что он так старательно готовил.

Ситуация ухудшалась. Тело реагировало на мысли. Живот болел. Внутренности перекручивались. Парень хотел убежать.

— Эээ… прошу прощения.

— Да, что такое?

— Я бы хотел сходить в туалет...

— Я покажу вам, — ответила она с заботливой улыбкой, но Сората не мог ответить тем же — он слишком нервничал.

Ему казалось, будто поле зрения сильно сузилось. Тело словно погрузили в воду, и оно, казалось, стало чужим.

Туалет, куда привели Сорату, поддерживался в идеальном состоянии, там всё блестело. Как-то даже не хотелось снимать штаны в подобной обстановке, и парень ушёл в кабинку.

Сората ожидал, что перенервничает. Было бы странно не нервничать. Ещё он ожидал, что не сможет фокусировать мысли. Но на деле всё обернулось в десять раз хуже.

Его очередь приближалась с каждой секундой.

Он сжал талисман в кармане.

Неприемлемый результат его не устроит.

Парень поднялся, и унитаз автоматически смылся.

Сората вымыл руки и прополоскал рот. Поправил перекошенный галстук, привёл в порядок волосы и вышел.

Когда он вернулся в конференц-зал, его ждал мужчина, одетый во всё чёрное, как синигами. Этот же представитель уводил двоих предыдущих участников.

— Канда-сан, пора, начинайте готовить вашу презентацию.

— Спасибо, что уведомили меня.

Хорошо, он выразился должным образом. Его голос не дрогнул.

Парень вышел из конференц-зала и пошёл по длинному коридору.

Ближе к концу коридора поджидала дверь в комнату для заседаний.

Мужчина-представитель постучался.

— Я привёл Канду-сана.

— Входите.

Сквозь дверь послышалось бормотание.

Представитель обернулся на Сорату и сказал:

— Желаю удачи.

И открыл для него дверь.

Когда Сората зашёл, дверь позади него закрылась.

Комната с устрашающим названием на двери превышала по площади конференц-зал в два раза. И во столько же его класс. Помещение поражало длиной, впереди располагался большой экран. Рядом стоял ноутбук для управления проектором. Значит, парню предстояло показать свою презентацию там.

Присутствовало пять судей. Они сидели в ряд. Четверо из них носили костюмы. Сората узнал мужчину в центре. Он являлся исполнительным директором компании. Будь то Tokyo Game Show или E3 Expo, он часто появлялся там и представлял новые игры и консоли.

Других Сората не знал. Нет, он знал человека справа. Тот единственный носил повседневную одежду, не брезгуя обычной футболкой. Он как раз победил в соревновании «Давайте сделаем игру» со своим экшн-пазлом. Его звали Фудзисава Кадзуки. Он окончил Университет Искусств Суймэй и являлся гейм-дизайнером, до сих пор выпускающим успешные игры.

— Канда-сан, пожалуйста, начинайте, — сказал крайний слева. По возрасту он вполне сошёл бы Сорате за отца. Потому Сорате было непривычно услышать от него такое обращение к себе, из-за чего парень не совсем его понял.

— Прошу прощения?

— Пожалуйста, начинайте.

Он попал в совершенно другой мир.

— А, да, точно.

Он прошёл вперёд. Там оказалась небольшая платформа, потому его линия взгляда немного поднялась.

Парень отчётливо видел всех пятерых судей.

Трое из них неприкрыто скучали. А что думали двое других, Сората точно понять не мог.

— Тогда я сперва объясню план своей игры.

Хотя Сората оставался на нервах, он смог хорошо проговаривать слова. Он говорил слишком быстро, но не вызывал своей речью неприязни. И голос его звучал нормально.

Благодаря советам Нанами он мог рассказывать, несмотря на нервозность.

Он обходительно объяснил концепт своей игры. А потом дополнил его целевой аудиторией и структурой игры. Парень не прекращал ни на миг контролировать свой голос и тон.

Когда он объяснял бенефит, то использовал движения тела, чтобы выразить эмоции игроков для подкрепления своих идей.

Сората хорошо держался первые пять минут, хоть и нервничал.

И когда парень наполнился уверенностью и посмотрел на свои заметки, которые до той поры не использовал, он увидел лица судей, на которые изо всех сил старался не смотреть.

Их глаза встретились. Все они чем-то обеспокоились, сложив руки на груди и озадаченно смотря на экран. Не лучшая реакция. Один из них опустил взгляд на свои бумаги и не шевелился.

Уверенность, растущая до недавнего времени внутри Сораты, мгновенно рухнула вниз, и парень не смог держать себя в руках.

Всё помрачнело. Его взгляд и голова.

Он не помнил, что следовало говорить далее. Но он должен был перелистнуть страницу. Каким-то образом перелистнуть. Нет, от него требовалось продолжить с того места, где он прервался. Но даже если продолжит, их недовольные лица не изменятся. Тогда что ему делать? В его голове завыли сирены. Ярко зажглись красные огни.

Войдя в некое подобие транса, он не запомнил своих последующих слов.

Он помнил, что говорил уже под конец. Зачитал написанное в подсказках, за что стоило благодарить его репетиции. Даже когда в его голове царил шурум-бурум, тело само вспомнило последние строки.

Во время сессии «вопрос-ответ» последовало три вопроса.

Один поступил от директора, а два других от Фудзисавы Кадзуки.

Парень даже не запомнил, что они спросили, и что он ответил.

— Время вышло. Теперь мы подведём итоги презентации Канды-сана.

Сората поклонился в ответ.

Судя по ситуации, про положительную оценку следовало забыть.

Но ему хватило. Результаты придут на электронную почту в течение нескольких дней. Он просто хотел как можно скорее покинуть комнату. Хотел убежать из компании. Хотел сорвать галстук. Хотел вернуться и стать обычным собой. Такое он желал.

— Канда-сан, — к нему обратился директор. — Прежде всего, благодарим вас за участие в «Давайте сделаем игру».

— Нет, это я благодарю вас за уделённое мне время.

Глаза директора выражали сочувствие.

— Стыдно говорить, но я чувствую, такую игру будет трудно разработать.

— ...

Что он там сказал?

— Точно… вон как.

Казалось, вместо него ответил кто-то другой.

Сората снова опустил голову и покинул комнату для заседаний. Вызвал лифт вместе с представителем, приведшим его сюда, и спустился на первый этаж. Снова прошёл через терминал. Вернул бейджик на ресепшн. Покинул здание, отвесив представителю низкий поклон.

Быстро спустился по лестнице к станции. Не хотел быть кем-то ещё увиденным.

Хотел куда-нибудь убежать.

Парень не ожидал от них ответа в тот же час. Потому не подготовился морально. Стоило радоваться, что удалось благополучно унести ноги...

Совершенно чуждое мироощущение. Неприятное чувство, когда взрослые говорят с тобой вежливо. Даже исполнительный директор разговаривал с ним вежливо. Вот, значит, каков бизнес. Вот, значит, каково быть членом общества.

Рюноске говорил не смотреть на себя, как на старшеклассника. Кажется, теперь парень понимал его. Недавно покинутое место совершенно отличалось от школы.

Он слишком возгордился, пройдя первый круг. Он совершил ошибку, посчитав свою идею по-настоящему интересной.

Печаль и прочие чувства, не поддающиеся описанию, обрушились на него, подобно волне. Сората не знал способа уйти от неё, и она его смыла в океан безысходности.

Перед ним развернулась бесконечная тьма.

Часть 4

Немного перевалило за шесть, когда он выполз со станции перед университетом.

Лето ещё никто не отменял, потому солнце до сих пор светило. Подобно тени,

Сората молча поплёлся к выходу, а потом заковылял по торговому району.

Его окликнул торговец рыбой.

— Хе, разве это не малыш Канда?! Какой наряд!

Даже когда рыбник его поддразнил, Сората не нашёлся с ответом.

Затем защебетала дама в мясной лавке.

— Боже, это же ты, Сората? Ого, я тебя почти не узнала. Была бы я на двадцать лет моложе~

Он был не в том настроении, чтобы смеяться над её шутками.

На пути домой с ним заговорили многие люди. Но Сората в ответ мог лишь помахать. Он даже не помнил половину из того, что они ему сказали.

Обычно дорога домой занимала десять минут, но сегодня он шёл до Сакурасо все полчаса.

Когда он молча открыл дверь и попытался войти, то тут же остановился. Ему даже не хотелось извещать всех о своём возвращении. Он был обязан рассказать о результатах. В конце концов, они уделяли ему каждый день по несколько часов своего времени. Но хотели ли они слышать неприятные новости? Данная мысль точила Сорату и отгоняла все прочие мысли.

Что ему следует сказать? Он не стал заходить внутрь, а пошёл на задний двор.

Там сел на веранде и поглядел на яркий закат.

Тот окрасил его тело в красный. Тело покрылось кровавым багрянцем, который не оставил на нём ни одного незакрашенного места.

Он сделал недостаточно. Не смог достучаться до них.

Солнце полностью зашло.

Идеи Сораты не тронули судей, хотя сегодня он выложил всё, на что способен. Он вовсе не ленился. Идеально готовился и уверился в идее своей игры. Но не сработало. Такой вот результат.

— Ух...

Он опустил голову, взявшись за лоб.

Внутри носа стало жечь. Глаза запылали.

Парень вовсе не хотел сейчас расплакаться.

Потому отчаянно попытался сдержать слёзы.

Хотя он выложился на полную, этого не хватило, и неизвестно, насколько вообще удачной вышла его презентация. В жизни отсутствовали индикаторы, которые указали бы на его прогресс, сколько ему осталось. И Сората не мог думать ни о чём вроде «Ты сможешь в следующем году».

— Сората.

— ...

Голос Масиро. Её голос он узнает в любое время.

Он не смог поднять голову.

— Сората?

— Я вернулся...

Он сказал Масиро, которая выглядела обеспокоенно, лишь это.

— С возвращением.

Масиро подошла к нему на веранду. Почувствовав её приближение, Сората быстро попытался начать разговор первым.

— Как у тебя прошла встреча по поводу сериализации?

— Меня опубликуют. Начиная с ноябрьского выпуска.

— Ясно. Поздравляю.

— Угу. Спасибо.

Как и ожидалось от Масиро. Она смогла добиться успеха.

Она обладала талантом, который никто не в силах сымитировать, и он позволял её постоянно самосовершенствоваться.

Вот что отличало меня и Масиро? Парень знал хотя бы это. Масиро постоянно оценивали другие люди. Её ранили бесконечное число раз, но она всё равно поднималась и пыталась снова и снова. Он сам видел.

Она обладала волей двигаться вперёд и не сдаваться. Никакие душевные стенания её не останавливали. Так что Сората и Масиро не поддавались никакому сравнению

— разумеется, и в плане навыков.

— Тогда тебе нужно рисовать.

— Ага. Манускрипт первой главы и следующие черновики.

— Занятая будешь.

— Ага...

Лучше бы Масиро пока не знать результаты Сораты.

Девушка попыталась присесть рядом.

— Не задерживайся здесь, иди рисуй.

— Но...

— Сиина.

— Ага?

— Так ты не продвинешься вперёд.

Масиро остановилась.

— Ясно...

Развернувшись, она оставила его. Сората решил, пусть лучше она уйдёт куда-нибудь в неведомые дали, раз он всё равно не мог за ней угнаться. Если быть ей ровней невозможно, то лучше ей оказаться в далёком, предалёком месте, чтобы не осталось даже надежды достичь её.

Сората, оставшийся один, молча извинился перед талисманом, который получил от Масиро. Сейчас даже просто находиться рядом с ней было болезненно. Масиро не могла знать, но само её существование подвергало Сорату критике. Когда её глаза смотрели на него, он чувствовал, что должен постараться изо всех сил. Ему хотелось убежать. Казалось, он начинал презирать Масиро.

А, ясно. Вон, значит, как.

Словно вещи, которые некогда расплывались перед глазами, теперь становились чёткими.

Вот что имел в виду Дзин.

Сората наконец-то понял глубину боли. Нет, он мог понять её частично, ещё не полностью.

Далеко. Слишком далеко. Для Сораты Масиро являлась почти звездой в небе. Расстояние между ними не преодолеть, лишь вытянув руку. Он видел её, но их разделяла слишком большая дистанция.

От всех переживаний стало казаться, что воля Сораты вот-вот сломается.

От налетевших мыслей он почувствовал себя странно, а голова как будто собиралась расколоться. Он даже мог возненавидеть человека, который ему нравился. Но Сората не хотел этого, потому держался на расстоянии.

Стало очевидно, почему Дзин волновался из-за Мисаки. Даже он не смог бы совладать со своими чувствами в течение длительного времени.

Ясный ответ на главный вопрос — лишь иллюзия, которая мимолётно появляется во сне и растворяется, как только пробуждаешься. Сората от безысходности прикрыл лицо обеими руками.

К нему приблизилась тень.

— Знаешь, можешь поплакать.

Рядом с ним возникла Нанами.

Сората поднял взгляд и сделал вид, будто всё нормально.

— Я не Аояма, я не буду плакать.

— Ч-что ты вообще говоришь. Я просто… Прости, что тогда плакала...

— Прости, просто шучу. Спасибо.

— Сказал бы сразу, правда…

— Эй, Аояма.

— Что?

— Сложно быть честным.

— Ага, так и есть.

— Мне никуда не деться от сожаления или разочарования.

Его проигрыш никто не подстроил. Раз он плохо подготовился, ответственность лежала на нём одном. Пустился в бой со всеми силами, но получил безжалостный отпор.

— Но мне нравятся люди, которые живут с целью. И люди, которые стараются...

Его глаза сами по себе переместились к лицу Нанами.

— Че-чему так бачишь?

— Нет… Просто рад, что ты здесь.

— Ч-что ты таке говоришь...

Нанами склонила голову и присела.

— Нет! Я не то имел в виду, но… Что я там вообще сказал?

— Мда~ тебе бы не помешало отработать речовку.

— Нет, я в смысле… Я просто хотел сказать, мне лучше благодаря тебе.

— Ладно, ладно. Поняла.

— Что за отношение… Обращаешься со мной как с дурачком.

— А, ты заметил?

— Тьфу… А я уже тебя благодарил.

Сората в самом деле почувствовал себя лучше. Он не мог так смеяться рядом с Масиро — её присутствие душило.

Но Нанами отличалась. Он не совсем понимал, но почему-то рядом с ней чувствовал покой.

— Такими словами ты меня точно не обрадуешь.

Нанами надулась и грозно посмотрела на него.

— Тогда что ты хочешь от меня услышать?!

— Сам думай.

— Думаю, ты права...

— Ты правда в порядке?

— Ага, мне теперь намного лучше.

— В каком смысле?

Когда он подумал про неудачу на презентации, его атаковали противоречивые чувства. Он хотел полностью стереть память о сегодняшнем дне. Но существовал лишь один способ справиться с досадой, и парень выучил его, наблюдая за Масиро.

Лишь одно позволяло забыть неприятные чувства — двигаться дальше.

Если он достаточно созрел, то сможет в ближайшем будущем отделаться от чувства досады.

Пришедшее понимание посадило в его душе небольшое зёрнышко надежды.

До сих пор парень не понимал, насколько высокие преграды порой возникают на пути. Выкладывая свои идеи перед взрослыми, он смог разглядеть цель, которую желал достичь.

Сората не сформировал чёткий образ, но смог краем глаза её заметить. Величие задумки послужило для него стимулом добиться успеха.

— Ого… Мне теперь намного лучше.

— Канда, да ты мазохист.

— По мне, лучше пусть меня называют им, чем заурядным.

— Ого, ты тот ещё кадр. Как и ожидалось от жителя Сакурасо.

— Ты теперь тоже житель Сакурасо.

— Ух, точно...

Сората посмотрел в небо. Он решил продвигаться на один шаг за раз.

Нанами посмотрела на веранду. Она что-то от него хотела?

— Похоже, тебя это очень беспокоит.

— Что?

— Я говорю про Масиро.

Сората оглянулся и увидел Масиро, смотрящую изнутри здания на них двоих. Когда Масиро поняла, что Сората её заметил, она присела. И продолжила подглядывать.

Нанами подала ей знак руками.

— Ты ведь теперь в порядке? — тихо спросила она парня. Сората мог лишь ответить «да». Нанами прекрасно его понимала, он ничего не мог от неё утаить.

— Но ты ведь смотрела?

— Ты о чём?

Нанами умышленно сделала вид, что не знает. Учитывая её реакцию, безопаснее будет думать, что она наблюдала за беседой Сораты и Масиро.

Масиро заковыляла в их сторону. Она словно хотела сказать что-то, но ничего не говорила. Потому Сората открыл рот первый.

— Я не справился в этот раз. Но постараюсь в следующий.

— Ага, — ответила Масиро и кивнула.

Больше она ничего не сказала. Но ответила она более чем достаточно. У него значительно полегчало на сердце. Теперь присутствие Масиро не мучило его.

— Так ты теперь совсем в порядке?

На вопрос Нанами Сората и Масиро промолчали.

— Тогда моя очередь, — произнесла Нанами, глядя прямо на Масиро, а потом… — Я не проиграю Масиро, — …сделала такое заявление.

Глаза Масиро от удивления немного расширились. Но затем к ней вернулось привычное выражение лица, и она сказала:

— Не люблю проигрывать.

Довольно ясный ответ.

Сората понял их совершенно превратно.

— Угу, я тоже.

— Мы не в том смысле...

— А?

— Ничего!

— Почему ты злишься?

— Кто тут злится?!

— Ты злишься!

— Я тебя прибью!

— Что, почему?!

— Сората дурак.

— Не хочу такое слышать от тебя, Сиина!

— Хе~ Кохай-кун, с возвращением!~

Выбежала Мисаки, одетая в хаппи[2]. В руках она сжимала огромную кучу фейерверков.

— О, ты вернулся, Сората?

Из окна своей комнаты высунул голову Дзин.

Не замечая всеобщего настроения, Мисаки бегала туда-сюда и раздавала всем петарды. Она полностью подготовилась, притащив свечи и ведро воды.

— Раз идёт лето, самое время для фейерверков! Нельзя проводить лето без фейерверка! Лето же заканчивается! Устроим-ка хороший фейерверк!~ — крикнула Мисаки, поджигая ракетоподобную петарду, и та вылетела из своего цилиндра.

Дзин вышел из комнаты, открыл пачку петард и поджёг их.

Нанами, которая ещё хотела что-то сказать, ограничилась одной фразой.

— Ладно, без разницы.

Она учила Масиро, которая, как и ожидалось, никогда не играла раньше с петардами.

— Нельзя их направлять на людей.

— А на Сорату?

— Я тоже человек!

Сората поджёг несколько фейерверков. Из верхушки полетели цветастые искры и осветили тёмное небо. Все смеялись и радовались. Видя всеобщее веселье, Сората тоже почувствовал себя прекрасно.

Тихиро пила пиво на веранде, а кошки осторожно высунули наружу мордочки.

— Самое время!

Мисаки вытащила из своего хаппи круглую штуковину размером с дыню. С её шершавой поверхности выходила нить.

Парень уже видел её раньше. Хороший, годный фейерверк.

Пока все оторопело глазели на новую штуку, Мисаки рванула к подготовленной стойке для фейерверка и забросила туда шар. И подожгла его.

— Стой, сэмпай!

Сората закричал слишком поздно.

Как только слова покинули его рот, шар вылетел из цилиндра и взмыл в небо. Он продолжил подниматься со звуком «жууух», а когда звук прекратился, чистое летнее небо озарилось взрывом.

Дзин скривил лицо. Нанами не смогла закрыть широко распахнутый рот. Мисаки орала «вот теперь это фейерверк~», а Тихиро выплюнула пиво. Масиро, как обычно, не проявляла эмоций и смотрела в яркое небо.

Они находились прямо под взрывом фейерверка, потому их захлестнул мощный хлопок с ударной волной. Они на своих телах почувствовали силу взрыва.

Сората запечатлел в своём сердце вид ярко окрашенной земли на фоне ночного неба. Пусть оно послужит частью его драгоценных летних воспоминаний. Наверно, Дзин, Мисаки, Нанами и Масиро поступили точно так же.

Фейерверк, взявший контроль над ночным небом, растворился в ночи, и небо вновь погрузилось в тишину.

А внизу, в Сакурасо, прогремел голос Тихиро.

— Построились все в линию!

31 августа.

В отчёте о собрании Сакурасо записали следующее.

«Мы поиграли с петардами. Мило получилось» Записано Сииной Масиро.

«Когда в следующий раз надумаешь с чем-то «играть», получи разрешение у Сэнгоку Тихиро! Ещё я знаю, что вы пробрались в бассейн!» Записано Сэнгоку Тихиро.

Примечания

↑ «Любовь» и «карп» по-японски говорится одинаково.

↑ Традиционная хлопковая одежда коричневого или фиолетового цвета с камоном (родовым гербом) на спине. Обычно надевается во время фестивалей.

К моменту, когда этот роман атакует полки магазинов, я буду праздновать нечто такое, что не очень-то хочется подсчитывать — мои тридцать два года. В смысле, прошло шестнадцать лет с тех пор, как я закончил среднюю школу и начал носить форму с китайским воротником.

Когда я ходил в старшую школу, то никак не мог представить себя после тридцати, а сейчас я не могу поверить, что когда-то был подростком. Нет, правда...

Надеюсь, я из прошлого не разочаруется в нынешнем мне.

Оставляя всё в стороне, как вам второй том «Кошечки из Сакурасо», который я написал своими повзрослевшими мозгами? Надеюсь, вам понравилось. А если нет… Не хочу даже думать об этом.

Я выбрал название «Сакурасо», входящее в название романа, потому что мне понравилось его звучание, а когда я провёл исследование в сети, то отыскал довольно большую кучу общежитий по всей стране с аналогичным названием. Хотя я вовсе не использовал их как прототип...

Может, и рядом с вами есть Сакурасо.

Если спросите, зачем я это говорю, то причины особой нет.

Я просто хочу воспользоваться возможностью и поблагодарить нескольких людей.

Читателям, которые отправляли мне письма, спасибо. Я правда не знаю, как мне всех вас отблагодарить. Я буду читать их снова и снова, чтобы мотивировать себя на войну с пустыми страницами.

Ещё спасибо дизайнеру Т за твою работу над изображениями игрового проекта. И спасибо Мидзогути Кээдзи за добротные иллюстрации, а также редактору Араки.

Увидимся летом в следующей книге.

Пролог

Если нам суждено преодолеть некий путь до взрослой жизни, каким он должен быть?

Прямой он будет или извилистый?

Или же придётся идти в гору?

Хочется верить, что у лестницы в жизнь не бесконечные ступени.

Прямо сейчас понятны только две вещи.

Первая — я уже в пути.

И вторая — назад больше не повернуть.

Кажется, осенние события дали мне это понять.

Часть 1

— Совсем не понимаю чувства людей...

Шёл первый день сентября. Проснувшийся в кои-то веки самостоятельно, а не из-за кошек, Канда Сората рассеянно глядел в потолок и бурчал себе под нос.

Комната 101 в Сакурасо. Интересно, сколько раз он встречал тут утро? Прошло уже больше года, как он жил в притоне проблемных учеников. Тело и душа настолько привыкли к новому жилищу, что Сората чувствовал себя как дома и без проблем вставал рано утром.

Но сегодня всё было немного по-другому. Хотя парень не мог даже приоткрыть сонные глаза, в голове царила удивительная свежесть, а в теле поселилось необъяснимое напряжение.

— Вообще не понимаю...

Если бы вместо этого у него сильно сдавило в груди или его скрутила невыносимая боль, было бы даже лучше.

— Ну ладно!

Чтобы сменить пластинку у себя в мозгах, Сората приподнялся и скрестил ноги на кровати.

Кошки на душе у парня скреблись по вполне понятной причине. Ему не давали покоя результаты недавнего прослушивания.

Сората хотел забыться в шумной компании жителей Сакурасо, глядя на фейерверки, но даже целой ночи не хватило, чтобы всё забыть.

Он хотел перекрыть неприятные воспоминания приятными. А что делать дальше — толком не знал, и это сильно мучило его.

Но он понимал, что бесконечные размышления ничем не помогут...

— Вот блин. Сегодня начинаются уроки... Сколько там времени?

Сдерживая зевок, парень глянул на часы около подушки.

Стрелка показывала полпятого.

— Так ещё ночь.

Сората потёр сонные глаза. Хотелось завалиться обратно, но тревожные мысли всё равно не позволили бы ему погрузиться в мир сновидений.

— Эх... — вздохнул Сората и сделал глубокий вдох. И тут же ощутил непривычный аромат. Не то чтобы незнакомый, но и не совсем уж обыденный. — Это же...

Вроде пахло краской, которую используют для рисования. С чего бы в его комнате стоял такой запах?

Парень озадаченно осмотрел тускло освещённую комнату и приметил нечто странное на стене. Хотя ещё вчера там были монотонные, безвкусные обои, в одном месте их полностью изрисовали.

Наибольшее внимание привлёк рисунок гигантского робота-кота, стоящего на задних лапах. Вокруг здоровяка вилась куча других гигантских монстрокотов, которые, видимо, с ним боролись. Стиль и цветовая палитра создавали сказочную атмосферу, помимо которой в рисунке чувствовалась интересная сюжетная составляющая. Неужто фан-арт по новому аниме?

— Что это тут?

Хотел бы Сората, чтобы это оказался сон. Но парень прекрасно знал, что здесь, в Сакурасо, живёт пришелец, привыкший устраивать подобные розыгрыши. Если выбирать между сном и реальностью, то придётся признать реальность более правдоподобным вариантом.

Пока Сората ломал голову, как избавиться от граффити, дверь, которую оставили приоткрытой для семи подобранных кошек, с силой распахнули с другой стороны.

— Утречка, Кохай-кун!

В комнату нагрянула инопланетянка из комнаты 201 — Камигуса Мисаки, как всегда в приподнятом настроении. И на лице у неё красовалась лучезарная улыбка без малейшего раскаяния за содеянное. Девушка будто уже собралась в школу — надела форму и закинула на плечо сумку.

Не очень-то полезно для здоровья общаться с Мисаки сразу после пробуждения.

— Бесит вот так просыпаться. Приходи, когда я просплюсь.

Сората плюхнулся на кровать и закрыл голову подушкой.

— Уже утро, Кохай-кун! Пора в школу!

— Полпятого — это ещё ночь!

— Если больше трёх, то уже утро!

Мисаки настырно пыталась вырвать подушку.

— В три часа ещё даже день не сменяется!

— Второй семестр начинается только сегодня, а Кохай-кун почему-то уже размяк! Почему ты сношаешься с подушкой?! Подушка, верни моего Кохай-куна!

Требуя не пойми что, Мисаки вырвала её, и Сората тут же лишился последней защиты.

— А теперь, Кохай-кун, взбодрись! Побежали в школу!

— Школа ещё закрыта! — резко ответил Сората и поднялся. Теперь-то он проснулся полностью.

Когда Сората посмотрел на Мисаки, упёршую руки в бёдра, то увидел за её спиной стену, всю изрисованную граффити, после чего глубоко вздохнул в сердцах. Действительно, лучше бы это был сон.

— Пожалуйста, сотри потом всё за собой.

— Это Галактический кот Няборон!

— Ты вообще не слушаешь!

— Это персонаж многосерийного аниме, которое я придумывала аж со времён детсада! Смотри, в центре — главный герой Няборон! Последнее оружие для защиты Земли от нянгороидов. Двадцать лет назад их прогнали с Земли, потом изучали их соматические клетки, растили, затем искривили пространство-время, и получился робот — гибрид земной науки и науки инопланетных захватчиков. Кстати, он ростом 333 метра, прям как Токийская башня! Легко запомнить, правда?

Для наглядности рядом располагалось точное изображение Токийской башни. Хотя какая разница...

— Этот день я планировал прожить серьёзно и спокойно! А ты всё испортила! Верни мне мою депрессивную юность!

С появлением Мисаки от утренней безмятежности не осталось и следа. Похоже, уходить в себя в Сакурасо не приветствовалось.

— Если так хочешь узнать, я тебе объясню! Представь себе драму о самоотверженных мужчинах, которые посвятили своё тело и душу разработке Няборона!

— Эээ, да-да, я понял. Ты в любом случае расскажешь...

По большому счёту, она Сорату вообще не слушала.

— Няборон прошёл целую кучу проверок! Во время разработки мы потеряли несколько товарищей, выбились из графика, потому нам сократили бюджет. Пускай на бумаге всё работало, на деле мы совершали ошибку за ошибкой, робот всё не запускался, и боевой дух у всех упал ниже плинтуса! В итоге несколько разработчиков сдались и попытались убежать из лаборатории. И тогда директор Нэкомата[1]сказала: «Куда же вы отправитесь, если уйдёте с этой работы? А, неважно. Не буду останавливать. Но если вы готовы ухватиться за свою цель, почему бы вам не вписать свои имена в историю науки? Подумайте о павших товарищах...» И воодушевила она всех своей речью!

— В самом деле отличная драма для мужиков! Прям повеяло классикой!

— Если всё полностью рассказывать, стукнет пять~ Как поступим?

— Я немного заинтригован, но лучше как-нибудь потом!

— Тогда продолжу про Няборона. По концепту Галактический Кот Няборон — крутецки-прекрутецки крутой робокот.

— Можешь не рассказывать! И что за дурацкий концепт?! Чушь кошачья! Что со мной происходит?! Как я в это вляпался?.. Кто-нибудь, объясните дураку! И заодно спасите!

Мольбы Сораты никого не достигли.

— Пилот Няборона должен отвечать особым требованиям, а именно — он должен познать горести жизни.

— Что за критерии такие?!

— Чтобы разогреть негативный реактор до критической точки, необходим большой жизненный опыт! Подходящий на роль пилота главный герой Нэкосукэ в начале первой серии уже десять лет как встречается с Нэкоко, и на радостях они играют свадьбу, но в назначенный день двадцатилетнее молчание прекращается, появляются нянгороиды и снова пытаются захватить Землю и её ресурсы, вот беда! Старшего брата Нэкокити убивают нянгороиды прямо на глазах у Нэкосукэ, отчего он громко зарыдал и распустил нюни, но тут же воспылал желанием отомстить и восстал против проклятых нянгороидов!

— Эээ... Кстати, а сколько времени занимает эта история?

— Дня три, наверное.

Весёлое лицо Мисаки выглядело зловеще.

— Завязывай! Пусть я и встал полпятого, могу ещё и опоздать ненароком!

— Но! Нянгороиды могут раздавить человечество лапами и даже не заметить! Их не победят ни солдаты из плоти и крови, ни даже истребители!

— Это какие же лапы у них должны быть? Как им тогда по Земле ходить?

— После всех мучений Нэкосукэ принял решение! Таковы главные события первой серии! Спустя долгие десять лет Нэкосукэ наконец женится на Нэкоко, но вскоре подаёт на развод! Чтобы познать всю подноготную жизни! «Я не позволю раздавить человечество. Извини. Я не прошу понять меня. Презирай меня. Честь имею», — говорит он Нэкоко и уходит в закат! А потом плутает по глухой улице со слезами на глазах, и его заливает дождь!

— Как сильно Нэкосукэ переживает! А как же крутой-прекрутой парень? И никто теперь не говорит «Честь имею»!

— И вот Нэкосукэ становится пилотом Няборона!

— Только и делают, что воюют с нянгороидами, чудесно, чудесно. Всё, конец!

— Кохай-кун, ты балда~ Неужели тебе нравится сбивать мне настрой?

— Это у тебя, что ли, настрой сбит? Почему бы тебе не рассказать это Дзину-сану? Он напишет сценарий, и выйдет отличное аниме.

— Может, и так, но...

— А? Что?

Вот теперь у Мисаки точно сбился настрой. Она приуныла и присела рядом с Соратой.

— Дзин... не приходит домой.

Похоже, Сората умудрился наступить на мину.

— Он спит не дома...

Мисаки обхватила колени и сжалась.

— А, нет, это... Прости.

— Сейчас он спит с другой...

Мисаки любила Митаку Дзина, друга детства. Любила безумно, чего никак не ждёшь от ветреного человека вроде неё.

Не в силах смотреть на девушку, Сората скользнул глазами по рисунку на стене. Если он не найдёт другую тему для разговора, то будет паршиво. При нынешнем раскладе Мисаки совсем упадёт духом.

— Сэмпай, смотри! Что это?!

Он указал куда-то на стену. Там располагался огромный, мускулистый, горбатый нянгороид, пускающий клубы дыма изо рта. Его шерсть стояла торчком, как у дикобраза.

— О... Как и ожидалось, Кохай-кун! Дошло наконец, да? Это один из шестерых боссов, Айн Котоспин!

Мисаки тут же пришла в себя.

— Кстати, остальные боссы — это Тубай Котоглаз, Драй Которот, Фия Котозык, Фунф Котоням и Нэкокити Котодрак.

— У одного из них имя больно выделяется. Разве не так звали погибшего брата Нэкосукэ?

Сората почувствовал себя дураком, зачем-то запомнив имена. Но с другой стороны, если он вернул Мисаки в привычную колею, то всё отлично.

— Вот оно! Нэкокити на самом деле выжил и перешёл на тёмную сторону!

— Э? Зачем?

— Нэкокити безответно любил Нэкоко! Но когда Нэкосукэ всучил Нэкоко документы на развод и довёл её до слёз, Нэкокити пришёл в ярость!

Как ни гляди, отношения сложные. Хотя Нэкосукэ принял вызов Нэкокити, этим он заставил брата переметнуться на сторону врага. И всё из-за какой-то девушки... Не та история, которую серьёзно воспримешь спозаранку.

— Вернёмся к сюжету. Появившийся в третьей серии босс Айн Котоспин оказался настолько сильным, что шестьдесят процентов человечества тут же вымерло!

— Да Землю вообще не защищали!

— Да ещё и Нэкосукэ убило обломками, прежде чем он сел в Няборона.

— Он же главный герой!

— Что же теперь ждёт Землю?!

— Давай, устрой уже армагеддец.

— Но оставался луч надежды. Не только один человек познал все горести жизни! Пилотировать Няборона решила Нэкоко, которая на пике счастья получила документы на развод!

— Да какие уж тут горести жизни, Нэкоко ведь... только вышла замуж и тут же развелась, бывший муж умер — как тут не упасть духом. Но при этом она смогла стать пилотом? А у неё крыша не поехала?

— Кохай-кун, девушки сильные! Более того, Нэкоко летала на истребителе Воздушных Сил Самообороны, потому её чутьё пилота суперкрутое! Нэкосукэ даже рядом не стоял!

— Тогда делай из неё пилота с самого начала! Верни Нэкосукэ!

— Ты ничего не понимаешь, Кохай-кун~ Смерть Нэкосукэ шокировала Нэкоко, и она воспылала жаждой мести. Она так горевала! И не собиралась уступать! Не собиралась сдаваться! И её всё достало! В первый год их отношений Нэкосукэ крутил шуры-муры с другой молоденькой киской, но Нэкоко пришибла не его, а её!

— Жуть! Жуткая Нэкоко! А можно ли главному герою быть таким? Сколько детей это посмотрит? Ты хочешь им психику сломать?

— Каждый раз Нэкоко рвала на клочья нянгороидов, а временами даже вытворяла бросок кобры!

— Какая сильная Нэкоко~ Круто~

Как и ожидалось, Мисаки увлеклась рассказом, и вскоре терпение Сораты закончилось. Такими темпами у него скоро расплавится мозг.

— Сменим тему! — Мисаки строго тыкнула в Сорату пальцем. — Я собираюсь тебе кое-что рассказать.

— Как резко сменила!

Мисаки повела палец куда-то в сторону. И указала на часы.

— Эти часы стоят.

— А?

В ответ на услышанное парень дважды проверил их. Секундная стрелка в самом деле не двигалась.

— Э! Эээ, а сколько тогда сейчас времени?!

Он в спешке схватил телефон и пристально посмотрел на дисплей. А там значилось восемь часов.

Уже пора собираться в школу. И правда, в комнате ведь светло даже без включённой лампы.

— Надо же было батарейке сесть именно сейчас...

— Не в том дело, Кохай-кун!

— А в чём?

— О батарее позаботилась я!

Мисаки подняла над головой пальчиковую батарейку.

— Не устраивай таких приколов! — проорал Сората, пронёсся мимо Мисаки и выбежал из комнаты. Уже было поздно жаловаться.

Пешком отсюда до школы примерно десять минут. Из общежития Сората обычно выходит в 8:20. Если поспешить, то ещё можно успеть, но только в том случае, если он один.

Сорате приходилось кое за кем присматривать. За девушкой, живущей в комнате 202, — Сиине Масиро. Пять минут, чтобы её разбудить. Пять минут, чтобы прибрать волосы. Пять минут, чтобы заставить её переодеться. Пять минут, чтобы перекинуться бессмысленными фразами. Пятнадцать минут, чтобы запихать ей в рот завтрак. Десять минут, чтобы разбудить её во второй раз. Ещё пять минут, чтобы потрепаться не пойми о чём. Добавить сюда всякие мелочи — и они сто пудов уже не успеют вовремя.

Когда Сората бежал по коридору и пытался придумать, как бы им не опоздать, сзади возникла Мисаки и махом его обогнала.

— Я пошла!~

Она жизнерадостно вылетела в прихожую. Не провожая её, Сората понёсся в ванную, чтобы умыться. И тогда он почувствовал под ногами что-то мягкое и резко остановился.

Робко посмотрел на пол. Там что-то валялось. Женская пижама. Кружевной лифчик и небрежно скомканные белоснежные трусики.

Нисколько не смутившись и не растерявшись, Сората посмотрел в потолок.

Совершенно ясно, кому оно всё принадлежало. Как ни гляди, именно эту пижаму и трусы Сората вчера приготовил для Масиро... Ничего удивительного, что он узнал их.

— Надо же было так разбросать.

Не желая оставлять одежду на полу, Сората собрал пижаму и лифчик и сложил вместе.

— Я ей мамочка, что ли?

Наконец, он поднял трусы и свернул их. Его сердце неожиданно забилось быстрее. Ткань в его руке была ещё тёплая. Тёплая от человеческого тела.

— Стойте, неужели это...

Трусы сняли практически только что. У парня вспотели ладони.

— Почему она оставила их тут?!

Нужно как можно быстрее их куда-нибудь запрятать.

— Если меня заметят...

Его жизнь определённо подойдёт к концу.

В тот же миг Сората услышал позади себя шаги, прозвучавшие для него как погребальный звон.

— И что будет, если заметят?

Напряжённо выпрямив спину, Сората повернул голову.

Там, перед входом в ванную, стояла Аояма Нанами, заехавшая летом в комнату 203. Она уже оделась в школьную форму и полностью собралась к выходу. Похоже, ей опоздание не грозило.

Взгляд Нанами тут же упал на содержимое рук Сораты: пижаму, лифчик и скомканные трусы.

— Хотела тебе кое-что сказать попозже, но, может, выслушаешь сейчас?

— Попозже? Ты уверена?

Отчего-то Нанами улыбалась и пребывала в хорошем настроении.

— В-всё не так! Я просто выполняю свои обязанности!

— А со стороны не похоже.

Улыбка Нанами пугала. Поскольку в глазах отсутствовала напрочь.

— Т-тогда на что похоже со стороны?

— На превращение[2].

За ответом в карман она не полезла.

— Куколки в бабочку?

— Человека в отброс.

Сората испытал на себе презрительный взгляд.

— Всё не так! Сиина разбросала тут одежду!

— Фу~ Нахватал ещё тёплое бельё Масиро, а потом перекладываешь вину на неё.

Сората в спешке запихал пижаму и нижнее бельё в стиралку.

Для укоров Нанами выбрала неподходящее время. Сората не забыл, что нужно собираться в школу.

— Да, а где Сиина?

Словно в ответ на его вопрос открылась дверь в душевую.

— Звал?

Из душевой повалил горячий пар, от которого запотело зеркало. Сората на автомате посмотрел в сторону голоса.

Посреди клубов пара стояла голая Масиро. Сияние её белоснежной кожи ослепило Сорату.

Масиро смотрела на него. А он на Масиро. И оба хлопали глазами.

Сората ни закричал, ни замахал руками, а молча захлопнул снаружи дверь в душ.

— Вот и всё.

— Что значит «вот и всё»?!

Нанами упёрла руки в бока и укоризненно посмотрела на парня.

— Если думаешь, что я при каждой неловкой ситуации буду паниковать, ты сильно ошибаешься.

— И ты говоришь это, когда у тебя кровь из носа пошла?

— Э, правда?

Сората вытер запотевшее зеркало и проверил своё лицо. И правда, у него пошла носом кровь, потому он поспешил заткнуть ноздри тканью.

Дверь позади него приоткрылась. В зеркале парень увидел, как сквозь щель за ними подглядывает, словно пугливая уличная кошка, Масиро.

— Сората ворует бельё?

— Нет!

— Подглядывает?

— Это случайно вышло!

— Хочешь посмотреть?

— Если покажешь мне!

Отчаявшись, Сората ответил честно.

— Не наглей! — обругала его Нанами. А вот Масиро приняла немного задумчивый вид. — Масиро, ты тоже не удумай чего лишнего!

— Если Сората хочет, я не против.

— Отлично, тогда я хочу!

— Не переигрывай! Масиро, быстрее переодевайся!

Нанами схватила Сорату за шкирку и выкинула из ванной.

— Сиина, поспеши!~ — крикнула Нанами и закрыла дверь, и Сората приготовился выслушивать нотации. Но Нанами лишь слегка вздохнула. Неужели она уже устала от всего этого и сдалась? Лучше уж тогда отругала бы его. — Я уже выхожу.

— Пожалуйста, наори на меня!

— Канда-кун, думай, о чём просишь. Мы, наверное, уже опаздываем.

Точно устала.

— Нет! Я в том смысле, чтобы ты не бросала меня!

— В любом случае времени нет, потому хватит. С сегодняшнего дня у меня утренние собрания в комитете.

— А? Комитете?

— Комитет культурного фестиваля.

— Эээ~ Ты себя лишней работой нагрузила.

Культурный фестиваль старшей школы при университете Суймэй, известной как Суйко, прославился на всю округу, потому что не походил на фестивали в обычных школах. Каждый год 3 ноября праздновался День культуры, который длился целую неделю. В нём принимал участие и торговый квартал на дороге Красных кирпичей, потому фестиваль выходил за рамки школьного события и становился общегородской кульминацией торжества. Само собой, из всех культурных событий в окрестностях фестиваль привлекал наибольшее внимание.

Работа в комитете много включала много всего и в будущем оправдывала себя, но с другой стороны, была печально известна своей чрезмерной волокитой.

— Аояма, ты точно справишься?

О школе и комитете он не беспокоился, но Нанами зарабатывала сама себе на жизнь, к тому же хотела воплотить в реальность мечту стать сэйю и посещала дорогостоящие занятия. Должно быть, уставала она изрядно.

Уже бывало, что Нанами от перенапряжения не выдерживала, вот почему Сората немного беспокоился.

— Справлюсь.

— Звучит не очень убедительно.

— Не знаю, что и сказать... Дел свалилось жуть как много... Придётся... положиться на тебя...

Голос Нанами немного ослабел. Её глаза тревожно задрожали, и она ожидающе посмотрела на Сорату.

— Нельзя?

— Не, нет, всё нормально.

При виде такой Нанами Сората почувствовал себя странно. Наверное, потому что обрадовался, что на него готова положиться кто-то столь сильная, как она.

— Раз так, я правда могу рассчитывать на помощь?

— Угу, ладно.

— Смотри не забудь.

— Понял, понял, не опоздай.

— Это скорее к тебе относится, Канда-кун. Увидимся в школе.

Парень помахал рукой, и Нанами приободрённой походкой вышла наружу.

— Глянешь на вас, так с самого утра уже тошнит.

Нарисовалась учительница изобразительных искусств Сэнгоку Тихиро — комендант Сакурасо, проживающая прямо здесь. Оделась она сегодня в роскошный костюм, надухарилась чем-то молодёжным и сделала мощный мейкап. Видно, настроилась она серьёзно. Неужели готовится к началу второго семестра? Или нарядилась на ночную тусовку? Хотя какая разница...

— Разве можно говорить ученику в лицо, что вас от него тошнит?

— Канда, если ты опоздаешь в первый же день, я тебя так отделаю, что вовек не забудешь, так что готовься.

— Знаете, сэнсэй, вы первоклассный учитель, в каком-то смысле я вас даже уважаю.

— Если где-то накосячишь, достанется мне. Ты ведь понимаешь?

Если в школе таких учителей считали надёжными, то с миром явно что-то не так.

— И прихвати Масиро и Акасаку.

— Чего, ещё больше на мою голову проблем вываливаете?!

В соседней от Сораты комнате под номером 102 жил Акасака Рюноске — настоящий хикикомори, который не появлялся в школе уже как минимум пять месяцев. А в Сакурасо его и вовсе никто никогда не видел, и временами его существование ставилось под сомнение.

— Какой ты холодный. Тебя совсем не заботят друзья?

— А вас-то ученики заботят, сэнсэй?!

— Нее~ Какая мне с того выгода?

Наговорив несусветицу, Тихиро быстро затопала в школу.

Оставшийся один Сората поглядел на дверь комнаты 102 в коридоре и позвал её жильца.

— Эй, Акасака~ Сегодня начинается второй семестр~

Разумеется, никто не ответил.

Решив, что лучше отправить сообщение, Сората вернулся к себе и взял сотовый.

«Сегодня начался второй семестр.»

Следом пришёл неожиданно быстрый ответ. Вероятно, ответила программа-автоответчик Горничная.

«В настоящий момент Рюноске-сама проверяет, какой вообще толк от второго набора упражнений из радио-передачи, которые напоминают движения гориллы. Поэтому я не в силах передать ему долгожданное сообщение от Сораты-сама. Приношу свои извинения и надеюсь на ваше понимание. От Горничной, которая хочет штамп в паспорте от хозяина.»

Как и ожидалось, ответил не Рюноске. Интересно, чем он вообще там занимался? Неужели тем самым? Придумывал новые шутки для Горничной? Наверное. На том и сойдёмся.

Сората сдался и вернулся ко входу в ванную, где теперь позвал Масиро. Прождал он достаточно, потому она уже должна была переодеться.

— Сиина, ты оделась?

— Сората.

— Если ещё нет, поторопись. Мы опаздываем.

— Принеси мне во что переодеться.

— Ты это говоришь сейчас?! Чем ты занималась?!

— Стояла голой, — услышал Сората, уже затопавший на второй этаж, и чуть не упал.

В комнате Масиро он взял пиджак и блузку от формы, юбку с носками, плюс прихватил с кровати комплект нижнего белья, а для пущей надёжности ещё и банное полотенце, и вернулся в ванную.

Всё это он передал Масиро через дверную щель.

— Форма? — почему-то спросила она.

— Для особо сообразительных: сегодня начинается второй семестр.

— Второй семестр?.. — промямлила она так, словно узнала новое слово.

— Ты знаешь, что такое второй семестр?

— Какое-то название.

— О.

— Не пробовала ещё.

— Да ты лопнешь, если его съешь!

— Да?

— Ну-ка быстро надевай форму! Если опоздаем, меня отделают так, что мало не покажется!

Поторопив Масиро, Сората вернулся к себе, переоделся, взял сумку и снова намылился на второй этаж. Там запихал школьные вещи Масиро, проспавшей все каникулы, в сумку и помчался вниз.

Что за наказание с побегушками с утра пораньше? Утром же должна царить умиротворённая атмосфера... Всё вернулось на круги своя.

Когда он спустился на первый этаж, из ванной вышла переодевшаяся Масиро. Вот только с мокрыми волосами, одним носком на ноге и неопрятно торчащей блузкой.

— Эй~ Слышь, ты! Переоденься нормально!

— Сората сказал одеться быстро.

— В таком виде всё равно нельзя!

Парень взял банное полотенце и вытер девушке волосы. Времени не хватало, потому пришлось отказаться от фена. Достав из корзины в ванной носок, Сората присел перед Масиро, чтобы натянуть его на неё.

— Давай, подними ногу.

Масиро приподняла правую ногу. На которой уже красовался носок.

— Дурочку включила, да?!

— Не включила.

— Тогда в чём дело?!

— Не знаю.

— Кто-нибудь, дайте мне таблетки от головы!

Следом Масиро подняла голую ногу — белую, стройную, гладкую и блестящую — и дала надеть на неё носок, а потом сама поправила край блузки. Всё было готово... Если подумать, в корзине с носком забыли ещё кое-что.

Розовые трусы.

— Эй...

Масиро попыталась выйти из ванной первой.

— Сората, мы опаздываем.

— Сначала надень трусы!

— Но ведь мы опоздаем. Ничего?

— Ну и что!

В уме Сораты всплыл момент из прошлого, который ему не хотелось бы вспоминать.

Он вспомнил про случившееся в апреле. Тогда приключилась пренеприятнейшая история, когда Масиро пошла в школу, не надев нижнее бельё. Всего его мысли на целый день заполонили её трусы, и видок у него был соответствующий. От второго такого же дня Сората предпочёл бы воздержаться.

Он всучил девушке трусы.

— Сората же сказал поспешить.

— Не забывай, жизнь — ещё не самое ценное, что можно потерять!

Никак не отреагировав на ценное замечание Сораты, Масиро нехотя встала перед зеркалом и прямо на глазах у парня просунула по очереди ноги в трусы.

Она действовала настолько непринуждённо, что Сората забыл отвести глаза.

Масиро натянула трусы и одновременно выпрямилась. Продемонстрировала округлости своей задницы сквозь юбку и подняла обеими руками розовую ткань до драгоценной части своего тела, беспокойно провела руками по новому элементу одежды и поправила наконец неопрятные края блузки.

— Оу, оу, оу! Ты!..

— Морской котик из тебя никакой.

— Ну-ка цыц! Я ухожу, а ты одевайся! Один вынос мозга!

— Сората странный.

— А каким мне после всего увиденного быть?

Масиро проверила край юбки.

— Видел?

— Нет, но лучше тебе быть осторожнее!

Неважно, видел или нет, когда Масиро поелозила у себя под юбкой, навоображал он себе достаточно непотребств.

— Ты точно отдаёшь отчёт своим действиям?

Сегодня начинался второй семестр, заново стартовала школьная жизнь, но Сората совершенно не знал, что делать.

— Всё будет в порядке.

— Совсем не уверен.

— Сората что-нибудь придумает.

— Не рассчитывай сразу же на меня! Хоть немного-то во мне сомневайся!

Потеряв интерес к разговору и отчаявшемуся Сорате, Масиро отвернулась от него.

— Слушай, Сората.

— Что ещё?!

— Мы опаздываем.

— Кто бы говорил! Хватит бесить меня!

Вспомнив о нехватке времени, Сората схватил Масиро за руку и помчался с ней к выходу.

Наступило 8:30 утра.

Возможно, если бежать со всех ног, можно успеть. Вот только о себе дали знать хилые ноги Масиро, расхлябанные за летние каникулы. Более того, если Сората не тянул её за собой, она даже не пыталась бежать. Парень вдруг призадумался, какие же могут поползти в школе слухи, когда они примчатся вместе, крепко держась за руки.

— Тогда не оставляешь мне выбора.

Его внимание привлёк оставленный у входа велосипед — олицетворение бабского велика. Похоже, его бросил за ненадобностью предыдущий жилец. Старый агрегат покрывала подозрительно толстая ржавчина, но в нынешней ситуации если велосипед хотя бы просто будет на ходу, то уже сгодится.

Сората закинул в корзину их сумки и уселся на сидушку.

— Сиина, назад! Быстро, быстро!

Масиро молча села и свесила ноги с одной стороны.

— Держись крепче, чтобы не упасть.

Она обхватила Сорату обеими руками и прижалась к его спине. Тот ясно почувствовал температуру её тела, стройного, но мягкого. Он ведь только что из ванной её вытащил — девушка чудесно пахла.

— Не прижимайся ты так! Мы же разобьёмся!

— Сората думает только о себе.

— Кто же из нас прав? Давай в суд наведаемся и там решим!

Чтобы отвлечься от ощущения девичьего тела за спиной, Сората направил в ноги на педалях побольше сил.

Велосипед лениво стартовал от входа в Сакурасо и начал медленно набирать скорость, двигаясь вниз по дороге.

Ветер приятно обдувал вспотевшую кожу. Влажность ещё была высокой, но воздух первого сентябрьского дня отчётливо намекал на приход осени, а по невзрачному небу расплылись бледные облака, добавляющие в картину прохладного сезона недостающие краски.

Тогда-то до Сораты дошло, что летние каникулы закончились. И тут же, словно облако в небе, исчезло ощущение долгого отдыха.

Теперь Сората ощущал себя совершенно иначе, не как в начале прошлогодних летних каникул, когда ничего не хотелось делать, кроме как залезть в машину времени. Интересно, насколько он изменился после тяжёлой презентации своего проекта. И после знакомства с Масиро. Ответить он не мог. Не мог, но точно знал, что жаждет продвигаться вперёд.

Нетерпение отозвалось пульсирующей болью в груди, но Сората захотел сорваться на бег.

Потому к началу второго семестра он относился с воодушевлением, а езда на велосипеде странным образом успокаивала.

Нетерпение, захлестнувшее Сорату этим утром подобно урагану, стало его движущей силой.

— Слушай, Сиина.

— Сората нарушил обещание.

Он обещал называть её по имени, когда они наедине.

— Слушай, Масиро.

Пришлось немного напрячься.

— Что?

— Постарайся с серийным выпуском.

— Угу.

Показалось, что Масиро чуть сильнее в него вцепилась. Нет, наверное, воображение разыгралось.

— Ты тоже.

— Ммм?

— Я тебе помогу.

Сората ничего не смог ответить на неожиданное заявление Масиро.

Внутри него разлилось тепло, и хотя он попытался посмеяться про себя, лицо залилось румянцем. Странно. Не думал он, что так приятно, когда кто-то помогает.

И он самозабвенно сконцентрировался на педалях. Чтобы не упасть, Масиро плотнее прижалась к нему, но теперь отчётливо ощущалась граница между ними.

Постоянно Масиро задевала его за живое.

Поначалу его напрягало, когда она вела себя в школе, как дурнушка, но при виде того, как она старалась изо всех сил, он сам не заметил, как постепенно стал задумываться о своём будущем.

Каждый день она поражала его импульсивным поведением. До недавнего времени её манеры казалась ему скверными. Но теперь всё изменилось. Теперь стало весело.

Прежде всего нужно налечь на программирование. Сората ещё продолжал делать наброски плана, но дальше ему хотелось создать что-нибудь играбельное. Захотелось не просто подготовить отличную презентацию, а создать нечто по-настоящему интересное.

Когда они проехали мимо детской площадки, Масиро прижалась головой к его спине. У Сораты появилось дурное предчувствие, и когда он глянул назад, как и ожидалось, Масиро закрыла оба глаза: от её размеренного дыхания слегка приподнимались и приспускались плечи.

— Не спи!

— Проснулась.

— Молодец, но больше не спи!

Картины слева и справа сменяли друг друга.

— О чём ты говорил с Нанами? — спросила Масиро, не открывая глаз. — О чём вы говорили возле душевой?

— М? Ааа, это... Говорили про фестиваль, комитет, всякое такое.

— И всё?

— Ага, но в чём дело?

— Если всё, то ладно.

— Ну нет, ничего не ладно.

— Сората и Нанами ведь товарищи.

— Не то чтобы очень близкие.

— Можешь не извиняться.

— Я не извиняюсь! А, кстати, хотел спросить, с чего это ты утром умываться пошла?

Масиро появилась в его жизни в апреле, и с тех пор ему приходилось за ней следить.

— Потому что волосы пропахли краской.

— Любишь рисовать с утра пораньше, да?

— Впервые пробовала настенную живопись.

Так, это, что сейчас сказала Масиро?

Настенная живопись. Никаких сомнений.

— Погоди-ка!

Загорелся красный, и Сората резко затормозил. От инерции Масиро вжалась в его спину.

— Нос расквасился.

— Мне без разницы! Лучше расскажи про живопись в моей комнате!

— Это я.

— Так ты соучастница!

— Сората не запрещал.

— Как я мог во сне что-то сказать?

— Обычно ты просыпался.

— Не желаю от тебя такое слышать!

Будь Сората в своём обычном состоянии, он бы обязательно открыл глаза. Вот только прошедшей ночи ему не хватило, чтобы отдохнуть после первой презентации в его жизни. Если добавить время на подготовку, то мучения длились целую неделю, потому ничего удивительного, что он беспробудно заснул.

— Айн Котоспин хорошо получился.

— Этот дикобраз — твоя работа?!

— Очень сильная работа.

— Каким это местом сильная?

Сорате уже стало по барабану на суть разговора.

— Уже близко.

— Где?! Что близко?!

— Травма.

— Очень хочу увидеть, что же там такое!

— Он пришёл, чтобы победить Няборона.

— Почему ты такая воодушевлённая?! Зафанатела от фантазий Мисаки?!

— Мне нравится Мисаки. Она интересная и милая.

— Тоже думаю, что она хороша. Вот только у неё шило в одном месте!

Пока Сората ждал зелёного и ругался с Масиро о бесполезном, около них остановился полицейский лет тридцати на велосипеде.

Их глаза встретились и...

— А, утречка, — легкомысленно поприветствовал парень.

— Доброе утро, — пришёл бодрый ответ. В этом городе важно было поддерживать хорошие отношения с соседями.

Свет светофора всё не менялся.

Полицейский перевёл взгляд на Масиро на заднем сиденье и открыл рот, намереваясь что-то сказать. Но прежде чем он успел, к нему обратился Сората.

— Сентябрь уже, а до сих пор жарко, да?

— М? Ааа, правда.

Светофор наконец-то загорелся зелёным.

— Ладно, нам в школу. Извините.

Парень вежливо поклонился и с невинным лицом закрутил педали.

— Хорошо, берегите себя... А, эй, стой! Подожди! Вдвоём кататься ведь опасно!

— Чёрт, не прокатило!

Полицейский стёр с лица улыбку и вдарил по педалям, решив погнаться за ними.

— Отстаньте, пожалуйста!

— Закон должен быть один для всех!

— Не делайте из мухи слона!

Сората не собирался тратить время на бесполезные споры и ускорился, вложив остаток сил в ноги.

— Слышь, пацан, не убегай!

— Если мы опоздаем, возьмёте на себя ответственность?!

— К делам полиции это не относится.

— Тогда, боюсь, к пониманию мы не придём!

Парень погнал ещё быстрее.

— Сората, — прозвучал как всегда равнодушный голос Масиро.

— Я сейчас занят!

— Это срочно.

— Давай вкратце!

— За нами едет странный человек.

— Да знаю!

— Доложить?

— Это коп!

Полицейский упорно продолжал преследовать убегающего Сорату.

— Стоять! Остановиться! Парень, который едет в школу с милашкой после жаркой ночи, остановись!

— Ничего такого не было!

— А что тогда?!

— Сората — мой хозяин.

Масиро совсем не умела держать язык за зубами.

— Хватит уже нести всякий бред!

— Какие интересные у вас отношения! Вот я учился в унылой школе для мальчиков, а вы меня стращаете! Непростительно! Теперь ты точно не убежишь, пацан! — по-звериному завопил полицейский.

— Не туда вы свой пыл направляете! Что я вам сделал?!

— Даже не думай, что убежишь! По мне не скажешь, но в школьные времена я был фиктивным членом клуба Вандерфогеля[3] и каждый день устраивал свидания!

— Подумаешь! Не тянете на грозного противника!

Футбол, в который Сората играл до средней школы, хорошо сказался на его физической форме. Парень, хоть и вёз Масиро, а не только себя, проигрывать не собирался. Когда-когда, а теперь позволить себя поймать он не мог.

Полицейский уже начал выдыхаться.

— Подожди! Даже если убежишь, я уже знаю, что вы живёте в Сакурасо! Не надейся уйти!

— Эй! Уже и полиция Сакурасо на учёт поставила? Мы вам бандиты, что ли?!

— Вы в группе риска!

— Не говорите это в открытую!

Постепенно крик полицейского становился всё дальше и дальше.

— По-подожди. Подожди... Прошу...

Преследователь явно сбавил скорость. Решив окончательно выиграть гонку, Сората использовал все оставшиеся силы и максимально ускорился. Постепенно в мышцах накопилась молочная кислота, и ноги стали отказывать. Но парень всё равно продолжал крутить педали.

— Я... не буду злиться... Остано... витесь...

Нисколько не проникшись последними словами, Сората полностью оторвался от преследования.

Кое-как добравшись до школы, Сората прошёл мимо зыркающих школьных друзей и откатил велосипед на стоянку. О себе дал знать первый день занятий: опоздал далеко не только Сората.

При нынешнем раскладе к концу дня вся школа прознает о том, что он приехал вдвоём с Масиро, обязательно поползут слухи, которые превратятся в приторные любовные истории про их с Масиро совместные летние каникулы.

Но он не мог себе позволить сейчас об этом беспокоиться.

После смертельного поединка с полицейским Сората истратил до дна всю свою энергию. Когда новоявленный чемпион слез с велосипеда, у него подкосились ноги, и он уселся на асфальт. Вытянутые конечности так гудели, что он вряд ли смог бы сразу подняться.

Дыхание не хотело успокаиваться, а тело требовало больше кислорода.

— Теперь... иди... в класс...

— Угу.

Хотя Масиро ответила положительно, но с места не двинулась.

— Со мной... всё нормально...

— Угу.

Как и ожидалось, Масиро стояла как столб.

— Меня дождёшься?

Она слегка покачала влево-вправо головой.

— Где шкафчик?

— Вон что... Так вот какая ты. Погоди пять сек. Приду в себя...

Приведя в порядок дыхание, парень наконец поднялся на ноги.

Когда Сората и Масиро начали разворачиваться в сторону кампуса, по ту сторону ограды остановился малолитражный автомобиль округлых форм. С пассажирского сиденья вышел знакомый человек. Ученик третьего года обучения из комнаты 103 в Сакурасо — Митака Дзин.

Он помахал вслед удаляющейся машине и подождал, пока та не скроется из виду. Затем проворно вскарабкался на ограждение и перемахнул на внутреннюю территорию школы.

Когда поднявший глаза Дзин приметил Сорату и Масиро в трёх метрах, он направился к ним, подавляя зевок.

— Что, уже любовные покатушки до школы устраиваете? Завидую вам.

— Мы от копа удирали! Душа чуть в пятки не ушла!

Стоило Дзину подойти ближе, как внимание привлекла рана у него на щеке, похожая на царапину.

— Откуда у тебя это?

— А? Ааа... Норико-сан зарядила со всей дури.

Дзин приставил к своей щеке ноготь и сымитировал движение пылкой любовницы. Сората приподнял брови, а Масиро стала с любопытством разглядывать рану.

— Что должен сделать человек, чтобы такое с ним сделали?

— Хотел бы я, чтобы девушки не бесились, когда во сне путаешь их имена, — сказал Дзин и зашагал в сторону кампуса. Сората последовал за ним, ведя за собой Сиину.

— Тебе не больно?

— Офигенно больно.

При всём этом Дзин улыбался.

— Чьё же имя я назвал, Норико-сан так и не сказала. В машине она даже рот не открыла, я прям перепугался. Кого же? Асами-сан, Кана-сан, Мэйко-сан, Судзунэ-сан Руми-сан?.. Вообще не помню~ Короче, не дали мне спокойно поспать.

— Походу, ты назвал имя Мисаки-сэмпай.

— ...

Дзин проглотил язык. Но быстро опомнился и шутливо заявил, пожимая плечами:

— Ну и ну, неужели Сората стал мужиком?

— Пока шрам не исчезнет, ты не сможешь ни с кем переспать, да?

Если какая-то любовница, кроме Норико-сан, спросит про рану, он ничего не сможет ответить.

— Придумать бы идеальную отмазку, чтобы любая девушка повелась. Идеи есть?

— Побудь прилежным учеником и ночуй в Сакурасо.

— Не самый плохой вариант.

Сората не надеялся на успех, но Дзин не стал отбрыкиваться и согласился.

— Ну, я всё равно не смогу какое-то время ночевать не дома.

— Что-то мешает?

— М? Ааа... Мисаки тебе ничего не сказала?

Если речь зашла о Мисаки, то всё серьёзно.

— Погоди, ты о чём? Чего задумал?

— А ничего.

— Или всё же чего?! Рассказывай!

Болтая, они успели дойти до шкафчика для сменки. Прозвучал звон, знаменующий начало второго семестра. Ученики вокруг переполошились и поспешили в классные комнаты. Дзин тоже сказал им поспешить и ушёл вперёд один.

Одна только Масиро переобувалась в школьные туфли в своём обычном темпе.

— Давай немного побыстрее! Я же тебя жду, забыла?

Если он опоздает, то так огребёт от Тихиро, что вовек не опомнится. К тому же класс общего направления располагался справа, а класс изобразительных искусств — слева, потому тут ему придётся с Масиро разойтись.

— Слушай, Сората.

Масиро схватила за рукав уже почти бегущего Сорату.

— Что такое?

— А где класс?

— Чё?

И как её вообще понимать?

— Где класс? — не меняя интонации, переспросила Масиро.

— Как ты могла забыть за лето?!

На крик парня Масиро слегка наклонила голову набок.

— Неужели придётся заново объяснять, где тут что?..

— Угу.

— Что значит угу?!

Итак, второй семестр начался под тяжёлые вздохи Сораты.

Часть 2

В классе, где он впервые оказался после сорокадневных летних каникул, царила отнюдь не учебная атмосфера.

Одноклассники чесали языками о прошедшем лете, болтая так воодушевлённо, будто пытались друг друга переговорить. Почти все жаловались на начало второго семестра, но чувствовалась в их речах и нотка нетерпения — ни один человек не бесился по-настоящему. Им просто нужно было о чём-то поговорить при первой встрече после каникул, вот и рассказывали, как им всё надоело.

В общем, все делились впечатлениями. Раз уж пошёл второй год старшей школы, нужно смириться с концом летних каникул.

То ли в силу возраста, то ли времени года, но больше половины разговоров шло о любовных приключениях.

Болтали примерно о следующем: вернулся домой и попал на встречу выпускников средней школы, там встретил девушку, которая нравилась, стрельнул у неё телефон, а по пути домой на радостях пнул фонарный столб и сломал ногу, не получил за лето ответа на свою SMS, зря только ногу сломал — ответила она только сейчас, когда он уехал.

А ещё много трепались о том, кто с кем из какого класса начал встречаться и кто за лето стал взрослым. И откуда они вообще обо всём узнают?

А вот о Сакурасо распустить слухи было проще всего.

— Это, вы знали? Аояма-сан бегает за Кандой и даже заехала в Сакурасо ради него.

И вовсе она не ради Сораты заехала.

— Нет-нет, я точно слышал от того, кто в курсе, как Канда сказал ей: «Живи у меня», — и заставил переехать.

Её вещи самовольно перевезла Мисаки. Не она ли выступает тем самым «кто в курсе»?

— Знаете~ Они даже в одной комнате живут~ Ах~ Нанами такая сме~елая!

С чего пошли такие слухи?

— А ещё, скажу по большому секрету, она ждёт ребёнка.

Если это большой секрет, как можно его столь помпезно выдавать?.. Да и не может она никого ждать.

— Н-не жду я никого! — завопила Нанами, потеряв терпение.

— Так-так~ А само действо ты не отрицаешь, да?~

Одноклассники решили поупорствовать.

— Ни-ничего не было! И комнаты у нас разные! Хватит придумывать ерунду! О-о чём вы думаете?!

Девушка хотела выразиться пожёстче, вот только лицо у неё залилось румянцем, в результате чего возражение прозвучало неубедительно.

— Канда-кун, ты тоже не молчи, объясни всё нормально!

— Эээ~ Я-то тут при чём...

Его отговорки лишь позабавили класс.

Затем подключилась парочка девчонок, с которыми Нанами сдружилась в последнее время... высокорослая Хондзё Яёй из клуба софтбола и низкая, круглотелая Такасаки Маю. Они просто завалили её вопросами. Наверное, решили, что имеют на это полное право, раз Нанами дала слабину.

Кроме как о Нанами, много болтали о других жителях Сакурасо, которые вроде как проникли глубокой ночью в школьный бассейн, купались там голышом, а потом захотели взорвать школу с помощью фейерверков.

Благодаря всем этим разговорам первый день учёбы стал для Сораты и Нанами настоящим испытанием.

— Чего только не было в первый день. Кое-как пережили.

Вечером, во время ужина, Нанами рассказывала всем в Сакурасо о событиях в школе.

— Впредь постарайтесь вести себя прилежно и сдержанно, как и положено старшеклассникам. Хорошо?

Солнце уже зашло, часы показывали семь вечера.

За обеденным столом собралось шестеро. По часовой стрелке: Тихиро, Мисаки, Дзин, Сората, Масиро и Нанами. На столе стояло: жареная рыба, что-то из баклажан, охлаждённый яичный пудинг и рис с мисо-супом.

— Вы слушаете? — спросила Нанами, взбодрив скучающих едоков.

— Да-да, — равнодушно ответил Дзин.

— Отвечай один раз!

— Дааа~ — Теперь Мисаки.

— Не растягивай «да»!

Глядя на то, как распинается Нанами, Сората понёс ко рту жареную рыбу.

Масиро сидела с таким блаженным лицом, будто её ничего вокруг не касалось, и выковыривала из яичного пудинга семена гинкго. Извлечённые ложкой семена она подносила ко рту Сораты и как бы предлагала их съесть.

Отвлекаться лишний раз тот не хотел, потому молча проглотил предложенное. Рот заполнился специфическим вкусом гинкго. Этой же ложкой Сиина без задней мысли полезла к себе в пудинг.

— Сиина, послушай, что говорит Аояма.

— Зачем?

— Аояма ведь сказала нам вести себя подобающе? К тебе это тоже относится.

— И к Канде-куну, — обрушила Нанами словесную атаку на неподготовленного Сорату.

— Э?! А я тут при чём?!

Он точно такого не ожидал.

— Сората тоже в ответе.

Масиро как будто ликовала. Нанами приобретала всё более и более надутый вид. Сората хотел проявить характер, но, поскольку смысла сейчас особого в этом не было, нехотя ответил:

— Уху.

— Не уху, а да!

На бойкую Нанами с ухмылкой глядела Тихиро, попивая пиво из банки. Как ни гляди, то, чем сейчас занимается Нанами, — её обязанности. Ведь обязанности по перевоспитанию проблемных учеников Сакурасо возложили на Тихиро.

— Аояма так помогает, что бы я без неё делала, — сказала начистоту Тихиро, и Нанами глубоко вздохнула.

— Вот бы мне туда, где тихо и спокойно… — отстранённо пробормотала она себе под нос.

— Если найду такое место, дам тебе знать.

— Спасибо... Слабо верится, но буду ждать.

Похоже, первое посещение школы после переезда в Сакурасо давалось Нанами нелегко. Если подумать, Сората в прошлом году испытывал то же самое. Под конец первого семестра его сослали в Сакурасо, а когда после летнего перерыва настала пора вновь идти в школу, она показалась ему совершенно другим местом... Ему чудилось, будто вокруг него выросла незримая стена.

— Когда-нибудь случится и что-нибудь хорошее.

— Хорошо, если так.

Нанами посмотрела на Сорату с некой надеждой, но тот не понял её и предложил девушке баклажаны.

— Будешь?..

— ...

Не произнося ни слова, Нанами протянула палочки и утащила немного. Похоже, он ошибся. Надо было предложить яичный пудинг.

Когда Сората потерял бдительность, Мисаки утащила у него остатки еды.

— А~ Сэмпай, чего творишь?!

Мисаки с довольным видом быстро захомячила их.

— Нечестно угощать одну Нанамин!~ Люди все по рождению равны!

— Если настаиваешь на равенстве, и про мои права не забывай! Да и нет у пришельцев таких прав!

— Я верю, Кохай-кун готов помогать всем безвозмездно!

— Хватит мне на сегодня быть добрым!

— Что ты так расшумелся из-за гарнира?

— Да что вы понимаете, сэнсэй!

— Канда, рис ведь можно есть и без гарнира?

— Не говорите, как Мария-Антуанетта!

На услышанное Сората отреагировал тем, что схватил тарелку с рисом и встал из-за стола, чтобы никто не помешал ему съесть его. Примерно в тот момент раздался звонок в дверь, извещающий о госте.

Всеобщие взгляды мигом сосредоточились на Сорате, который как раз поднялся на ноги.

— Да, да, я открою.

Бессмысленно было сопротивляться, потому он покорно поплёлся ко входу, перебирая тапочками, и отворил ворота.

Тут же ему в глаза ударил яркий свет, и парень прищурился.

Перед ним стояла девушка. Её длинные волосы золотого цвета изумительно мерцали в лунном свете. Синева широко открытых, прелестных глаз походила на море в стране вечного лета. А мягкие щёчки приподнялись от нежной улыбки.

— Добрый вечер. Прошу прощения за поздний визит, — поприветствовала она. Стоило Сорате встретиться с ней взглядом, как он залился румянцем, и у него подскочил пульс.

Обтягивающая блузка подчёркивала выпирающие груди и тонкую талию, ниже которой оказалась гофрированная юбка. Чем-то одежда напоминала школьную форму. Незнакомка производила впечатление грациозной и невинной девушки.

— Эээ...

Наверное, выпускница. Если описать её одной фразой, она — сногсшибательная красотка. К тому же она не походила на уроженку восточной островной страны.

При виде неожиданного визитёра у Сораты исчезли все мысли.

— Неужели вы поражены моей красотой? — плутовато засмеялась дивчина, словно пытаясь снять с него напряжение.

Она хорошо говорила по-японски. Но, несмотря на это, Сората на автомате выдал:

— Ай кэннот спик инглиш!

И так же на автомате захлопнул дверь.

— Фух~ Едва пронесло.

Парень смахнул со лба мнимый пот.

Но спустя миг дверь распахнулась с обратной стороны.

Вновь появившаяся светловолосая красавица оглядела Сорату и приторно улыбнулась.

— Я чудесно владею японским, но... вы же меня понимаете?

— Прошу прощения. Я не уверен в своём английском, потому растерялся.

— Какой интересный человек.

Девушка хихикнула, элегантно прикрыв рот ладонью. Да и прочие её жесты и фразы были преисполнены редким изяществом.

— Мне приятна ваша похвала.

— Я вовсе не хвалю вас.

— Я вполне себе понял, что вы смеётесь надо мной.

— ...

— ...

Между ними повисла странная тишина.

— В общем, не могли бы вы позвать Масиро?

— Эээ, а не представитесь ли вы?

Она не походила на плохого человека, но стоило на всякий случай убедиться.

— Прошу меня простить. Меня зовут Рита Эйнсворт.

Сората где-то уже слышал её имя.

— Вы жили в одной комнате с Сииной?

— Да, та самая Рита.

Она расплылась в улыбке.

Такой же фамилией обладал учитель Масиро по рисованию. Неужели совпадение?

Пока парень колебался, спросить об этом или нет, ко входу подошла Масиро.

— Сората, что случилось?

Как только Масиро увидела Риту, она распахнула глаза во всю ширь.

— Здесь Рита.

— Масиро!

В тот миг, когда её назвали по имени, лицо Масиро засияло такими красками, какие обычно в ней не углядишь.

Девушка с босыми ногами помчалась к Рите и прыгнула ей на грудь. Они обхватили друг друга за спины и покрепче обнялись, словно чтобы убедиться в существовании друг друга.

Масиро уткнулась лицом в плечо Риты и умиротворённо закрыла глаза. Она вела себя как уличная кошка, эмоционально привязанная лишь к своей родне. Так показалось Сорате.

— Хорошо выглядишь.

Рита отстранилась от Масиро.

— Угу, ты тоже.

От обеденного стола подошли любопытствующие Мисаки, Дзин и Нанами.

— Ух ты~ Прям куколка, — озвучила своё впечатление от Риты Мисаки.

— Офигенная красотка. Кто ты? — продолжил Дзин.

Нанами молча поглядела на Риту, Сорату, а потом перевела взгляд на Масиро.

Позже всех к входным дверям подошла Тихиро с банкой пива в руке.

— Ну, и кто тут, Канда?.. О, неужто Рита?

— Как давно мы не общались. Тихиро-сан, вы тоже хорошо выглядите.

Сората зыркнул на Тихиро, спрашивая взглядом, знает ли она её. Но та не ответила. У неё закончилось пиво, и она отошла обратно к столу.

«Ну, если Тихиро — двоюродная сестра Масиро, то ей немудрено знать Риту», — заключил Сората.

— Но, Рита, что случилось?

От вопроса Масиро у Риты вспыхнули глаза. Сората не понимал, что происходит, но от давящей ауры, которую испускала вокруг себя Рита, у него одеревенело тело.

У него появилось дурное предчувствие. Обычно, когда приезжают из Англии, заранее уведомляют о приезде. Интересно, ради чего приехала Рита? Масиро точно не знала о её приезде. Тихиро тоже.

— Заклинание Золушки закончилось.

Ничего не понимая, Масиро наклонила голову набок.

— Если говорить по-японски, я прибыла с Луны за принцессой Кагуей.

Сорате этого объяснения хватило, чтобы уловить суть. Теперь он вроде бы понял цель Риты. Его мышцы незаметно для него наполнились силой. А позади себя он почувствовал волнение Дзина и Нанами.

Не понимала одна только Масиро.

— Ты о чём?

Рита два раза вздохнула и решительно посмотрела на неё.

— Пожалуйста, давай прямо сейчас вернёмся в Англию.

— Прямо сейчас?! — удивлённо воскликнул Сората. Нанами спросила то же самое, только шёпотом.

Рита бросила взгляд на Сорату, а потом снова обратилась к молчащей Масиро.

— Отец и мать узнали из публикации в журнале, что Масиро отправилась в Японию ради того, чтобы стать мангакой.

Теперь не удалось выдавить из себя ни единого слова. Не то чтобы Сората не предвидел такого, но когда столкнулся с этим в реальности, всё его тело будто сдавило невидимыми тисками. Даже почудился треск дробящихся костей.

— Масиро, они всё-таки против? — со смиренным видом прошептала Нанами на ухо девушки. Та решительно кивнула.

— Я не вернусь.

— Я знала, что ты так скажешь.

— ...

— Прошу, подумай ещё раз. Какие шедевры могут создать твои пальцы! Пройдёт сто, двести, ещё больше лет, а люди всё будут их помнить. Уверена, твои руки произведут на свет невиданные доселе творения.

«Шедевры, которые войдут в историю. Как помпезно звучит», — хотел уже высказаться вслух Сората, но выпустил лишь стон, который никто не услышал.

Атмосфера повисла совсем не весёлая. Рита отнюдь не шутила насчёт истории и говорила на полном серьёзе. К тому же Масиро не высказывалась против. Она только слушала с обычным для себя выражением лица.

Казалось, что Масиро, равнодушно глядящая на Риту, постепенно удаляется вдаль. Наверно, то же самое подумали и все остальные присутствующие. Потому никто особо не вмешивался в разговор.

Масиро ничего не говорила. Может, и не думала ни о чём. Но даже на миг не отводила глаз от Риты, которая продолжала гнуть свою линию.

— Пожалуйста, вспомни. Людей, которые пришли на выставку твоих работ в картинную галерею и зарыдали от нахлынувших эмоций. Они ждут твоего возвращения. Ждут с нетерпением твоих следующих работ. Пожалуйста, скажи, что ты думаешь.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Потому что это очень важно.

— Когда я захотела стать мангакой, Рита поддержала меня, — сказала Масиро, впервые отведя в сторону глаза. Какой беспомощной она выглядела...

— Это...

Рита пристыженно опустила взгляд и что-то проговорила, смотря в пустоту.

— Масиро неправильно поняла. Я никогда не поддерживала тебя в этом.

— Рита...

— Скажу больше, я не желаю видеть, как ты тратишь время и талант на какую-то мангу. Потому, прошу, вернёмся в Англию, — словно умоляя, сказала Рита и взяла Масиро за руку.

— Я не вернусь.

Масиро спокойно убрала свою руку назад.

— Родители готовы приехать в Японию прямо сейчас. Если это произойдёт, независимо от твоих намерений тебя заставят покинуть японскую школу, вернуться в Англию и пойти в английскую школу. Потому, прошу, подумай ещё раз. Прими решение сама и вернись вместе со мной.

— Уезжай одна.

— Пока ты не вернёшься, я уехать не могу!

— Уезжай.

Стиснув зубы, Масиро подняла обе руки и попыталась выпихнуть Риту на улицу. На лице Риты прочиталось подлинное непонимание того, что произошло. Для всех остальных присутствующих действия Масиро тоже стали полной неожиданностью.

Наверное, большой силы она не приложила — Рита не упала на пол. Но она чуть не потеряла равновесие и вылетела через входные двери на улицу.

— Масиро!

Не обращая внимания на крики обиженной Риты, девушка захлопнула двери и заперла их на ключ. И не могла поднять от стыда глаза.

— Подожди, пожалуйста! Выслушай меня! Масиро...

Рита несколько раз ударила по воротам. Но грохот, который разносился от её ударов, ничего не дал.

Сохраняя молчание, Масиро направилась на второй этаж.

— Эй, Сиина!

Хотя Сората помчался за ней к лестнице, его голос не достиг девушки. Вместо этого сверху послышался мощный хлопок закрывшейся двери.

— А нам-то что делать?

— Да всё нормально ведь. Забудем про малышку Риту.

— Аояма, какая ты холодная.

— Канда-кун, та девочка тебе, что ли, друг?

— Какая разница, друг она или враг.

Он вернулся вниз и вышел через входные двери. Рита уже успела уйти.

— Я очень даже понимаю, каково это, когда близкие люди против тебя, — сказала Нанами, смотря себе под ноги, а потом быстро подняла взгляд и натянуто улыбнулась. Её отец выступал против её желания стать сэйю. Обычно она не показывала беспокойства в этом плане, но ведь это не значит, что она нисколько не переживала.

С Масиро, видимо, всё точно так же. А вплоть до сегодняшнего дня и мысли такой возникнуть не могло. Что кто-то на неё давил, и она сильно переживала. Она жила по своим правилам и сама принимала решения. Потому Масиро не дрогнула. Потому не сбилась с пути... Потому, кто бы что ни говорил, кто бы что ни подумал, Масиро не забывала о своих целях.

Вероятно, потому-то никто из них не смог достучаться до её сердца.

Но такой человек точно был. Тот, кто мог подействовать на Масиро. Речь шла о девочке по имени Рита Эйнсворт. Не о Сорате...

— Посмотрю, что с Масиро.

Нанами пошла наверх. Сората попытался последовать за ней, но его за плечо схватит Дзин.

— Если не знаешь, что сказать, лучше остановись.

— ...

Слова застряли в горле.

— Если ты сам не до конца определился со своей позицией, ей может показаться, что ты тоже против манги. А этого Масиро-тян сейчас боится больше всего.

Ноги замерли. Доказывая, что Сората признал слова Дзина. Вот почему он решил довериться Нанами.

— Чего такое мрачное лицо, Кохай-кун?! Масирон же не вернётся, сама сказала.

Хоть Мисаки так и высказалась, на душе у парня лучше не стало.

После разговора с Ритой он не на шутку перепугался и не знал, как побороть нарастающее, гнетущее чувство. Он знал, что Масиро гениальна, но никогда не думал о том, что она может войти в историю.

Интересно, каково оно, когда твоими работами восхищаются даже через сотни лет после твоего ухода из жизни. Сората не мог представить. Не мог выразить словами. Не мог даже почувствовать. Но, пускай он не понимал всего, он знал, что это классно. Потому запутался.

— Слишком много думаешь о ненужном и всё усложняешь. Аояма-сан ещё нет, а вот ты, Сората, на чьей ты стороне?

— Я на стороне справедливости. — Мисаки вознесла к потолку кулак.

— Да я и не знаю...

— Та девка — злая колдунья, которая хочет выкрасть принцессу. Разве нет?

Можно было и не думать, чтобы прийти к такому умозаключению. Ясный перец.

Но пускай он и понимал, было поздно. Потому что в его сердце поселилось сомнение. Правильно ли, если Масиро не вернётся в мир искусства?..

Часть 3

Видимо, немного переев, Сората растерял аппетит и не стал брать добавку, а когда помыл посуду, быстро заперся у себя.

Пытаясь отвлечься от паршивого настроения, парень засел за изучение программирования. И пока копался в функциях, решил попробовать себя на практике. Требовалось написать исходный код и запустить его, и Сората разбирал каждую допущенную ошибку, но в конце концов не смог разобраться ни в одном из заданий.

Никак не получалось сосредоточиться. Позже он стал запускать написанный код без всякой надежды на его работоспособность.

Сората глянул на часы. Близилась полночь.

Если в скором времени не пойти спать, завтра будешь как мокрая соль.

Перед сном он вышел на кухню за водой. А когда потопал обратно, спонтанно остановился около входных дверей.

Рита больше не возвращалась. Интересно, ей есть где переночевать? Не голодная ли она? Есть ли у неё деньги? Не попала ли она в неприятности, оказавшись в незнакомой стране? Пускай на японском она говорит свободно, но ведь здесь не Англия. К тому же... она привлекает всеобщее внимание, и какой-нибудь мужик стопроцентно к ней пристанет.

Стоило парню начать об этом думать, как негативные мысли хлынули в голову нескончаемым потоком.

— Ааа... Чёрт!

Сората надел туфли и понёсся к входным дверям. Расслабиться он уже не смог бы, потому выбора не оставалось. Он сам себя гнал на улицу, хотя толком ничего не понимал. Вот и нет. Он идёт не спасать её, а чтобы задать один вопрос.

Куда ушла Рита — неизвестно. Прежде всего нужно проверить станцию.

Едва парень вышел из дверей, то тут же почувствовал рядом чьё-то присутствие. Там сидела Рита, прислонившись спиной к каменной стене.

Девушка подняла влажные глаза и поглядела на внезапно появившегося Сорату.

— Долго... Слишком долго... Дольше всех на свете... Меня комары покусали...

Теперь девушка выглядела смущённой, расчёсывая белоснежные ноги.

— Долго?.. Я разве что-то обещал?

— Когда красавица попадает в беду, мужчина бежит её спасать.

Фраза, покинувшая её губы, на удивление не показалась абсурдом, поскольку сказала она прописную истину.

Извиняясь перед Ритой, Сората протянул ей обе руки, а когда она взялась за них, потянул на себя.

— Итак, Рита-сан, где вы сегодня?

— Нигде.

— Ели?

— Не ела.

Словно в подтверждение её слов желудок Риты мило проурчал.

— Это... это у меня живот пустой.

Она застеснялась и отвела взгляд.

— Такое даже в Японии можно не пояснять.

— Я была бы рада, если бы вы назвали ваше имя.

— Канда Сората.

— Сколько вам лет?

— Шестнадцать. Ровесник Масиро.

— Мы одного возраста, да? У вас миленькое личико, и я подумала, что вы моложе.

— А вы так взросло выглядите. Думал, вы старше меня.

Сложно было по внешнему виду определить возраст иностранки.

— Можно просто Рита, Сората.

Наверное, она имела в виду, что хочет говорить с ним менее формально.

— И больше не нужно говорить со мной почтительно, хорошо?

Не походило, что она сама собирается говорить с ним неформально.

Рита показала естественную улыбку. Она ей по-настоящему шла, отметил Сората.

— Ко-короче, прошу внутрь.

Сората пригласил Риту и открыл дверь.

Зайдя в Сакурасо, первым делом он отправил Риту на кухню и устроил ей поздний ужин. То ли в желудке у неё было шаром покати, то ли стряпня Дзина внушала доверие, но Рита лопала за обе щёки. В итоге навернула где-то три порции. Да как в её маленьком теле могло столько поместиться?

После трапезы Сората отправил девушку в ванную, а сам побежал готовить ей кровать. По всей справедливости, её стоило поселить в комнате Масиро, но, наверное, после случившегося им будет неудобно находиться рядом.

Нанами заснула, потому к ней уже не попроситься.

В комнате Мисаки, куда уже давно он не заглядывал, громоздилось оборудование и бланки для анимации — человеку там упасть негде. Хлама зашкаливало — пол грозился в любой момент провалиться в комнату Сораты, расположенную прямо под комнатой Мисаки.

— Если Риттан хочет остаться, вэлкам! — вопреки всему сказала Мисаки, сооружая кровать из бланков для анимации, и Сората вежливо отказался. Если иностранка подумает, что все в Японии такие чокнутые, быть беде. Хотя Мисаки странная не только по меркам японцев, но и по меркам целой вселенной.

Последняя надежда оставалась на комнату коменданта Тихиро, куда парень и заглянул.

— Если подобрал бездомное животное, сам о нём и заботься. Я тебе не мамка.

— И правда~

Ему дали отворот поворот.

Оставались комнаты короля пикапа Дзина и соседа-отшельника Рюноске, но их Сората отмёл с самого начала. По вполне понятным причинам.

Когда Сората вернулся к себе, сразу же заменил постельное бельё. А потом на скорую руку привёл в порядок залежи журналов на полу.

И тут из ванной объявилась Рита.

Отчего-то она предстала в довольно вызывающем виде, обмотав вокруг себя одно только банное полотенце и демонстрируя соблазнительные плечи, окрашенные румянцем.

— Мне не во что переодеться, можно попросить у тебя что-нибудь из одежды?

— А? Почему не во что?

— Потому что ничего не взяла.

— Почему?!

— Я планировала сразу вернуться, а одежду одолжить на пару дней у Масиро.

Если подумать, при ней не было ничего, что напоминало бы багаж.

— Ты приехала в Японию налегке? Какая храбрая!

Рита обхватила себя руками и отвернулась.

— Пожалуйста, не смотри на меня так. Мне стыдно.

— П-прости!

Поспешно отведя взгляд, Сората сунул руки в бельё для стирки на кронштейне для занавески. Мужские шмотки давать ей не хотелось, и выбор остановился на единственном приемлемом варианте: пижаме и трусиках Масиро.

— Это твоё?

— Будь так, я точно был бы извращенцем. Это Сиины.

Сората подождал снаружи, и девушка переоделась.

— Так значит... Сората — парень Масиро? — спросила Рита сквозь дверь.

— Вот и нет.

— Так значит... Ты безответно влюбился в девушку, живущую с тобой под одной крышей, и в тебе бушует неудержимая юношеская страсть, готовая излиться наружу?

— Как её бывшая соседка, ты должна понимать, что Сиина совсем неприспособлена к жизни.

— Понятно, Сората — японский «Дежурный по Масиро»?

— Э? У вас в Англии тоже есть такое?

— По этой причине никто не хотел жить с ней в одной комнате. И да, теперь можешь войти.

Когда он зашёл в комнату, Рита уже переоделась и сидела на крае кровати. Хотя он уже привык к этой пижаме, на Рите она казалась меньше размером и выглядела незнакомо. Из пуговиц девушка не застегнула только две верхние, и Сорате открывался прекрасный вид на ложбинку. Конечно, это лучше банного полотенца, но женская фигура в обтягивающей пижаме обладала совсем уж колоссальной разрушительной силой.

— Это твоя комната?

— Т-точно. В остальных комнатах не открыли, так что перетерпи.

— Я впервые оказалась в комнате мальчика. Так волнуюсь.

— А вот я весь на нервах!

Рита с большим интересом осмотрела интерьер. Комнату населяла орава кошек, на стене красовалась странная картина — наверняка девушка задумалась, в порядке ли у парня с головой.

Особенно её взгляд зацепился за картину на стене.

— Примерно половину нарисовала Масиро, так ведь?

— Посмотрела и сразу догадалась?

— Мы с шести лет вместе ходили в мастерскую дедушки.

Как и ожидалось, она носила фамилию Эйнсворт не случайно.

— Ты тоже рисуешь картины, — сказал Сората, чтобы поддерживать разговор, но Рита резко отвернулась.

— Теперь не рисую... Бросила рисовать...

В тот же миг парню показалось, что говорить ей на эту тему очень тяжело. Чтобы смягчить атмосферу, Сората спросил:

— А что так?

Затем Рита, словно в танце, развернулась к нему, приставила указательный палец к губам и озорно улыбнулась.

— Тайна — украшение девушки, так что это секрет[4].

Посчитав, что донимать её вопросами и дальше будет грубо, Сората решил идти спать. Завтра будет новый день, и, наверное, подвернётся шанс её расспросить.

— Можешь спать на кровати. Постельное бельё я поменял.

Сейчас кровать занимали семь кошек, всем своим видом показывая, что хозяева тут — они. Поскольку великодушно уступать место они не собирались, Рите оставалось только смириться.

— А я посплю на кухне.

Стоило Сорате собраться в коридор, как его тут же остановили.

— Я не могу выгнать хозяина комнаты и остаться в ней одна. Не то ещё подумаешь, что англичане обделены манерами.

— Я не сужу о целой стране по таким мелочам, так что не волнуйся.

— В любом случае, Сората, спи, пожалуйста, здесь.

— Эээ, я всё же молодой, здоровый парень... Уверена?

— Неужели Сората — волк? — без видимого напряжения спросила Рита.

— Хотел бы я им быть...

Интересно, как можно стать таким, как Дзин? Как переступить черту? Сората до сих пор не мог себе вообразить.

— Я не против. Пожалуйста, спи вместе со мной.

— Э?! Вместе?!

— Разумеется, я имею в виду в одной комнате, но... Ты хочешь более тесные отношения?

— Н-нет, нет, не говори ерунды!

Поглядев на залитое краской лицо Сораты, Рита забавно улыбнулась. Похоже, она его дразнила.

— Умерь свою страсть. А то вдруг в волка неожиданно обратишься.

— Да это форменная пытка. Пойду-ка я спать на кухню.

Этим он определённо поможет им обоим.

— Если ты собрался спать на кухне, то и я с тобой пойду.

Несмотря на хрупкий внешний вид, она проявляла упорство духа. В этом плане она напоминала Масиро.

Решив, что убеждать её бесполезно, Сората сдался.

Вместо ответа он распластался на полу и уронил голову на дзабутон[5], как на подушку.

— Я буду спать на полу, а ты иди в кровать...

— Мне уже лень вставать.

Издавая стон, Рита поглядела вниз на Сорату. За её выпирающими, огромными грудями просматривались немного озадаченные глаза. Слишком соблазнительная картина.

Сората перевернулся на бок и повернулся к Рите спиной.

— Ты хороший человек, Сората. Потому-то чуточку стесняешься.

Он не совсем понял, к чему это она, но уже не стал отвечать.

Дёрнул за провод-выключатель и вырубил свет.

Рита ещё что-то говорила, но Сората её не слушал. Он закрыл глаза, но в скором времени к нему притёрлась одна кошка. Судя по шёрстке, черепаховая Кодама.

— Ай, нет, прекрати... Щекотно...

Похоже, Рите тоже досталось от кошек.

Хоть Сората и пытался заснуть, у него ничего не выходило. Ум оставался предельно ясным. Наверное, потому что совсем рядом лежала девушка. Но парень понимал, что дело не только в ней.

Слова Риты задели Сорату за живое.

Шедевр, который оставит след в истории.

Масиро вполне могла бы его нарисовать. Нельзя исключать такую возможность.

Лёжа в темноте, Сората перевернулся на спину и уставился в потолок. Глаза постепенно привыкли. Слышалось дыхание Риты. Вероятно, она ещё не спала.

— Ты ведь хочешь что-то у меня спросить? — раздался голос Риты. — Потому-то ты и пошёл меня искать?

Казалось, она видела его насквозь.

— Сиина правда такая потрясная?

— ...

— Я-то не очень секу в искусстве.

— ...

— А? Спишь?! Сама же спросила.

— Подумай немного, ладно?

— Подумай о чём?

— О том, что я чувствую, когда слышу... про способности Масиро.

Отчётливо произнесённые слова прогремели, словно колокол в голове. Её голос не изменился ни по темпу, ни по тону, но Сората по опыту понял, что атмосфера в комнате накалилась.

А причину он не понимал. Не понимал, но когда задал вопрос, который нельзя задавать, на него снизошло внезапное озарение.

И тут ему вдруг подумалось, что он мог ранить Риту. Неосознанно... Только это он и понимал.

— Прости.

— Не по правилам извиняться, если не знаешь за что.

— И за это прости.

Рита показала подобие улыбки.

— Я прощу тебя, но только сегодня.

— Спасибо...

— И только сегодня всё тебе объясню.

— Да ладно, я уже не спрашиваю.

— Нет... Я подумала... Наверное, будет лучше, если ты узнаешь.

И что это значит? Он сильно заинтересовался, но рта лишний раз не открыл.

— Масиро поражает.

— То есть?.. — беспечно спросил в ответ Сората, не улавливая её настроения. И ему тут же пришлось пожалеть о своём бездумном высказывании.

— Я хотела бы, чтобы она... исчезла.

Даже достигнув опасной грани, Рита не переменилась в голосе. Этим она истязала ему душу, забрасывая его мысли в лабиринт, из которого не видно выхода. Ведь Сората совсем не мог уловить, что же она подразумевала...

Он даже не знал, можно ли сейчас посмеяться, пошутить или просто ждать продолжения, потому держал рот на замке.

— Сората, ты тоже будь осторожнее, ладно?

— В смысле?

— Если будешь рядом с Масиро, то сломаешься. Как я...

— Ясно… — невнятно выдавил из себя он.

Казалось, в глубине груди Риты поселилась тьма. Казалось, её сердце опутали ветви дремучего, нескончаемого леса. В который постороннему лучше беспечно не соваться, иначе ему грозит плутать там вечно. Настолько мощными оказались слова Риты.

— Но ты не волнуйся, ладно? Я точно увезу Масиро... Точно...

На этом и Сората, и Рита замолчали. И попытались уснуть в столь бессонную ночь.

На следующее утро Сората открыл глаза, ощущая на себе чьё-то давление. Он подумал на кошку, но, как оказалось, ошибся.

На нём пристроилась Рита, упавшая с кровати.

Сладострастное ощущение женского тела, мощное даже по сравнению с Мисаки, изрядно смутило Сорату. Говоря откровенно, парень почувствовал себя на коне, чего не скажешь о времени, проведённом с Масиро.

— Рита, просыпайся! А то из клетки вырвется мой внутренний зверь!

— Ммм~ Зачем... Не шуми.

Она проснулась только лишь наполовину.

Будто перепутав Сорату с дакимакурой с функцией будильника, девушка принялась стучать ему по голове, пытаясь попасть по кнопке выключения, и всё не открывала глаза.

Парень попытался вылезти из-под приклеившейся Риты.

В тот самый миг в дверь постучали.

— Канда-кун? Уже за восемь, ничего? Ты встаёшь?

Голос принадлежал Нанами.

— Ни-ничего! Я встаю!

— Нууу~ я же сказала, замолчи, — бросила полусонная Рита в сторону двери, энергично подняв лицо.

— Эй, ты что творишь?

— Это ты скажи, Канда-кун! Почему я слышу у тебя женский голос?

Нанами приложила силу и выбила дверь.

Тут же позади девушки появилась уже переодевшаяся в форму Масиро. Интересно, это Нанами её разбудила и переодела?

И увидели они картину маслом: Сората и Рита боролись на полу.

— Доброе утро.

Хотя парень поприветствовал их чётко и ясно, от Нанами ему достался ледяной взгляд, от которого застыла кровь в жилах.

— Даже если можно сжалиться и приютить на ночь, настолько сблизиться за одну ночь — уже слишком.

— Нет, всё не так! Если кого и винить, то только Риту за её манеру спать!

Ожидая возмущений от Риты, Сората отпихнул её голову в сторону и каким-то образом умудрился вскочить на ноги.

— Уфф~ Вы настолько сблизились, что уже на «ты»?

Только он подумал, что влип, как стало слишком поздно.

— Сората, ты помогаешь Рите?

Взгляд Масиро устремился прямо на Сорату.

Одна единственная фраза отчего-то поразила его в самое сердце.

«Всё не так», вертелось на языке.

— Да, помогает.

Раздалось вместо этого, когда Рита вцепилась ему в руку, перебив его.

Получился замечательный сэндвич из его левой руки и выпирающих частей девичьего тела.

— Э! — утробно проорал Сората.

— О!

— У!

Нанами и Масиро посмотрели на парня с неприкрытым отвращением.

— Ведь прошлой ночью он был такой заботливый.

— Тебя могут неправильно понять!

— Канда-кун, почему так каждый раз?!

Нанами сжала дрожащие кулаки.

— Каждый раз выходит что-то сумасбродное!

— А ты и рад...

Их взгляды рыскали по грудям, бёдрам и ягодицам Риты.

— Рита, отодвинься от Сораты. — Масиро надула губы.

— Зачем?

— Сейчас же отодвинься.

Рита ещё сильнее прижалась к нему.

— Если согласишься вернуться в Англию, я отодвинусь от него.

Затем взгляд Масиро перебежал обратно на Сорату.

— Сората — враг.

— Какой враг?!

— Мы провели вместе ночь, а ты так грубо себя ведёшь.

— Да что ты несёшь?!

— Сората ведь тоже считает, что Масиро должна направить свои усилия в мир искусства?

— Нет, это...

Когда он искоса глянул на Масиро, ему показалось, что у неё на лице проступило одиночество. Однако подрагивали у неё лишь глаза, потому Сората списал это на воображение.

И тогда Рита нанесла завершающий удар.

— Ты ведь и сам не уверен, да?

— В-вот по-потому и… — непроизвольно запнулся он, стоило ей высказаться о его чувствах.

— Я решила, что до возвращения Масиро в Англию поночую в комнате Сораты.

— Э? А меня спросить?!

Сората ведь рассчитывал только на одну ночь.

— Я поняла. Как тебе угодно, — сказала Масиро и устремилась из комнаты, чтобы поскорее скрыться с глаз.

— А, стой, Масиро!

За ней последовала Нанами.

И им на замену в дверном проёме показались лица Мисаки и Дзина.

— Поздравляю, Кохай-кун! Теперь ты стал взрослым! Я тебя благословляю!

— На сегодня титул Короля динамо переходит к тебе. Полагаюсь на тебя, Сората.

Высказав, что хотела, парочка тут же двинула в школу.

Очередь дошла до Тихиро.

— Канда, я уже давно хотела сказать, но ты достал, — заявила она.

— Сэнсэй, вас мои дела не должны касаться!

Разумеется, ничего больше она не сказала и тоже развернулась в сторону прихожей.

Парень попытался последовать за ней, но Рита продолжала висеть у него на руке, потому ничего не вышло.

И тогда вернулась Масиро. Прижимая к груди подушку.

Бесцеремонно войдя в комнату Сораты, она поднесла подушку к кровати и добавила её к постельному комплекту.

— Ты что делаешь?

— Теперь я живу здесь.

— Ты бездомная, что ли? И вообще, ты же не спишь на подушке!

Идея с подушкой не предвещала ничего хорошего.

— Рита поселилась у тебя.

— У неё совсем другая ситуация!

— Я не против. Поспим вместе как в старые добрые времена, поболтаем.

— Слышьте, это моя комната! Дайте мне решить, плиз!

Запоздало вернулась и Нанами. Она что-то прятала за спиной. Хотя нет, не прятала. Там оказалась любимая дакимакура Нанами — Торадзиро.

— Тогда и я...

— Аояма, хоть ты будь нормальной! На коленях прошу!

— Ра-разумеется, я же шучу. Просто шучу. Шучу-шучу. Пошутить решила.

— Не надо четыре раза повторять!

— Ко-короче! Останется ли Рита-сан в Сакурасо, мы решим на собрании общежития!

— Сората, ты ведь будешь за?

Рита приблизилась к нему.

— Сората дурак.

Масиро подняла подушку над головой и бросила в Сорату. Почуяв опасность, он на автомате закрыл собой Риту, но, как оказалось, зря.

Масиро, которая словно находилась на грани, сжала кулаки. Но потом схватила Нанами за руку и молча вывела её из комнаты.

— Ай, полегче, Масиро, не тяни так!

Голос Нанами быстро стих вдали.

Буря, наконец, миновала, и парень вздохнул. Рита, прицепившаяся к его руке, тоже успокоилась.

Да что вообще тут произошло с утра пораньше...

— Эээ, Рита-сан, нельзя ли уже нам расцепиться?

— Огромная тебе благодарность и тысяча извинений. Я отплачу тебе своим телом.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь?!

— Фигура у меня достойная, потому попрошу за один раз примерно десять тысяч иен.

— Нечего брать цифры с потолка! Да ещё и попадать в точку! И вообще, можешь не утруждаться. У тебя ноги дрожат. Поди заставляешь себя, да?

Сората тоже уже был на грани. Вряд ли он ещё дольше выдержит эту убийственную пытку. Казалось, его здравый смысл отправился в длительный загул.

— Меня раскрыли? Жаль, начала соблазнять я неплохо, но вот с парнями никогда не встречалась, вот почему опыта тесного общения немного, — пояснила Рита, наконец-то отодвигаясь от Сораты.

Голова болела. Не на физическом уровне, а на душевном... Нет, кажется, теперь заболела и на физическом.

— Эх~

Сората понуро свесил голову.

В тот миг он почувствовал перед собой кого-то.

— Буяните с самого утра. В зоопарке брачный сезон?

В дверях показались чьи-то ноги.

Ставшие привычными школьные штаны — мужские. Дзин ушёл какое-то время назад. К тому же тонкий голос явно принадлежал не ему.

На самом деле, Сората не слышал этот голос уже несколько месяцев.

Парень нерешительно поднял взгляд. Тонкие ноги, худое тело, белая кожа. Плюс ко всему незрелые черты. Колышущиеся от сквозняка волосы доставали до спины, и по внешнему виду сложно было сказать, к какому именно полу относится знакомец.

— Т... т... т... Ты...

— Тыква?

— Нет! Но-но ты, что ли, голограмма?

— Хотел бы я, чтобы такое побыстрее изобрели.

— Ты киборг?

— Будь так, я бы намного раньше закончил Горничную.

— Тогда настоящий Акасака?!

Последний раз он показывался перед весенними каникулами. И вот, спустя пять месяцев, они снова встретились. Как бы то ни было, манера общения Рюноске нисколько не отличалась от того, как если бы он в очередной будний день приветствовал одноклассника.

— Канда, ты тоже пошустрей. Опаздываешь.

И тут же затворник исчез в коридоре. Похоже, ушёл в школу.

— И нечего выпрыгивать как чёрт из табакерки! — утробно проорал Сората ему вдогонку, пытаясь разбавить неразбериху у себя в голове.

2 сентября.

В тот день, во время обеденного перерыва в школе, в экстренном порядке провели собрание Сакурасо. Беспорядочные споры за перерыв не закончились и продлились аж до пятого часа. В отчёте собрания записали следующее:

«С четырьмя голосами против трёх Рите Эйнсворт-сан позволено ненадолго остановиться в Сакурасо. Давайте жить дружно». Секретарь: Канда Сората.

«П.С. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак. Сората дурак». От: Сиина Масиро.

«П.С.С. Канда-кун развратник!» От: Аояма Нанами.

«П.С.С.С. Так Сората-сама любит побольше? Ненавижу!» От: Горничная.

«П.С.С.С.С. Давайте жить дружно! Ребята, слышите?!» От: Канда Сората.

Примечания

↑ Нэкомата — мифическая двухвостая кошка.

↑ Японское слово «превращение» звучит как «хентай».

↑ Вандерфогель — международный клуб любителей дикой природы и путешествий.

↑ «Секретные сведения»© Асахина Микуру. Простите, не удержался (прим. ред.)

↑ Дзабутон — японская плоская подушка для сидения. Обычно используется для сидения на полу, но его также используют, когда сидят на стуле. Имеет квадратную форму с длиной стороны 50-70 см и толщиной в несколько сантиметров.

Часть 1

Интересно, как люди становятся друзьями?

И что такое мир и покой?

К четвёртому часу желудок уже трещал как заведённый, и Сората рассеянно разглядывал раскинутые по осеннему небу облака, размышляя о нескончаемом цикле жизни.

Перед школьной доской стояла Сирояма Кохару, учитель современной истории, и сладким голоском напевала колыбельную, которая могла бы усыпить даже плачущего ребёнка. Пятеро учеников не выдержали и распластались на партах. Ещё больше учеников делало вид, что держит в руках тетради, а на самом деле тоже дрыхло. Налицо был полный упадок учебного процесса. Прошла какая-то неделя второго семестра, а атмосфера в классе уже вернулась на круги своя.

Первый семестр, в общем-то, шёл так же.

Но за исключением одного...

По классной доске скрипел мел. Глядя на Кохару, точно не скажешь, что та обладала навыком скорописи. На задних партах слышалось сонливое сопение тех, кто явно этому радовался. Снаружи доносились крики учеников на физкультуре. Раздался звук свистка. Ко всей этой какофонии примешался звук пальцев, отстукивающих ритмичные партии на клавиатуре.

Какое-то время Кохару бегала глазами по классу, выискивая источник звуков. Большая часть бодрствующих учеников, включая Сорату, поднапряглись. Они уже пожалели, что не стали спать, когда выпал шанс. А теперь лишь вопрос времени, когда Кохару взорвётся.

Но Сората больше боялся взрыва кое-какой другой бомбы.

Боковым зрением он проверил Нанами за соседней партой. Она сидела прямо и прилежно писала в тетради. Наверное, она заметила, что Сората на неё смотрит. Однако не отрывала взгляда от классной доски.

Он прекрасно понимал, что она игнорирует его умышленно. Пускай могло показаться, будто она просто сосредоточена на уроке, но Сорату она не одурачит. Когда люди находятся в дурном расположении духа, они стараются не показывать вида. И нынешнее состояние Нанами в полной мере соответствовало такому описанию. Атмосфера вокруг неё накалялась. Казалось, что девушка готова растерзать любого, кто её потревожит. Наверное, наполовину она злилась из-за Сораты и наполовину из-за другого ученика, долбящего по клавиатуре.

Прошла неделя с появления Риты, и всё это время Нанами вела себя так.

Сегодня утром они поздоровались на кухне.

— Доброе утро, Аояма.

— Доброе.

— Слушай…

— Если желаешь завести интересный разговор, к твоим услугам Рита-сан, — с улыбкой сказала она и не позволила ему больше вставить ни слова. Возможно, даже отец и дочь в переходном возрасте разговаривают больше.

И Сората не мог внятно сказать, понимал ли он причины её гнева или нет. Быть может, её возмутило то, что Сората согласился оставить Риту в Сакурасо, но что именно ей в этом не понравилось, ему было невдомёк.

Однако с Нанами ещё куда ни шло, а вот с Масиро всё стало по-настоящему серьёзно. У неё словно комом в горле встал его отказ ночевать у него, и теперь она полностью игнорировала Сорату.

— Сиина, уже утро, просыпайся, — сказал он, придя утром будить её.

— Сората дурак, — необычно поприветствовала она.

— Сиина, завтрак~ — сказал он, придя сообщить ей о завтраке.

— Глупый Сората, — оригинально ответила она.

— Сиина, телефон звонит, — указал он.

— Дурак Сората, — высказала она в благодарность, поразив его в самое сердце. Похоже, она вознамерилась рассказать всему миру, какой Сората дурак.

И вот однажды, когда он беспечно встретился с ней взглядом…

— Ву, — угрожающе промычала она, словно дикое животное, прогоняющее чужака со своей территории.

Каждый раз она вгоняла Сорате в сердце маленький шип. Своим нынешним отношением она выматывала его, ведь хоть и немного, но он беспокоился за неё.

А по другую сторону баррикад пристроилась зачинщица Рита, которая загнала Сорату в угол и с притворной улыбкой прописалась в Сакурасо — у него в комнате. Про Тихиро можно и не говорить, они изначально друг друга знали, а вот Дзин и Мисаки довольно быстро нашли с гостьей общий язык.

Каждое утро вместо приветствия Дзин выдавал:

— Рита-сан и сегодня миленькая, да?

— Да, часто слышу, — отвечала она с улыбкой.

И вот сегодняшним утром.

— А на свидание позовёшь?

— Прошу прощения. У меня свидания расписаны на десять лет вперёд.

— Тогда сразу запиши меня на всё время после.

— Звучит как предложение руки.

— Почему бы и нет?

— Если через десять лет останусь одна, то подумаю.

Так они и развлекались, выдавая подобные ответы.

Каждый день заваливающаяся в комнату Сораты Мисаки как-то тоже подружилась с Ритой благодаря играм. Рита, как и Масиро, в игры до сей поры не играла и даже джойстик в руках не держала, но с её ловкими пальчиками она на редкость быстро освоилась в некоторых жанрах.

Что самое удивительное, Риту нисколько не смущала речь и повадки Мисаки. Она с улыбкой относилась к её дурачествам и даже на прозвище Риттан не жаловалась.

— Начинаем собрание «Игра в слова из слов, которые хочется произнести раз в жизни»!

— Стой, сэмпай, просто так не играем! На кону — кто завтра идёт в магазин!

— Тогда я начинаю. «Я отдам тебе половину мира!» Риттан, тебе досталась «а».

— Мне? Надо подумать. «А, водитель-сан, пожалуйста, следуйте за той машиной!» Сората, у тебя «и».

— У-у меня? «Информация есть хорошая и плохая. Что хочешь услышать вначале?» Мисаки-сэмпай досталась «е»!

Тем временем игра на приставке предлагала начать новый раунд.

— «Ерунду тупую хватит нести!» Риттан досталась «и».

— «Эээ~ Извольте приветствовать Риту Эйнсворт». Сорате досталась «т».

— «Такую сумму запиши в чеке, какую хочешь». Сэмпаю «ш».

— «Шагай отсюдова, ты, чтоб завтра тебя здесь не видела». Риттан, «а».

— «А... а в учебнике этого нет». Сората, «т».

— Эй, нечестно два раза подряд!

Так и прошёл предыдущий вечер, и народ друг к другу попривык.

В довершение, не забывая о принципе «кто не работает, тот не ест», Рита предложила помощь в уборке, стирке и даже походах за покупками.

— Чего так оторопел, Сората?

— Думал, ты из тех, кто никогда не занимался уборкой.

— Я ведь жила в одной комнате с Масиро, — пояснила Рита во время стирки, и парень моментально всё понял. Способности Масиро к самостоятельной жизни стремились к нулю, так что кому-то приходилось за ней убирать независимо от страны.

Если и существовала какая-то проблема с Ритой, так это её манера спать. Ночевать в одной комнате стало опасно, потому на второй день Сорате пришлось глубокой ночью выползать на кухню и спать там, а Рита каждый раз выходила утром с таким видом, словно всю ночь падала с кровати.

А когда находила на кухне спящего Сорату, улыбчиво ему говорила:

— Ты так сильно ворочаешься во сне.

При виде её лица он оторопел и невольно позабыл о том, что она злая ведьма, явившаяся по душу Масиро. Кроме того, хоть она и заявила, что обязательно заберёт Масиро в Англию, за первую неделю ничего конкретного для этого не предприняла.

Масиро старательно избегала её, как и Сорату, но Рита не особо беспокоилась, постоянно улыбаясь, и Сората уже стал сомневаться, правда ли она хочет увезти Масиро.

Вчера он всё же не выдержал и поинтересовался у Риты:

— Слушай. Может, мне не следует спрашивать, но тебе разве можно вот так вот оставить Масиро в покое?

Последовал краткий ответ:

— Сейчас говорить с ней бесполезно. Надавлю на неё, и она примет всё в штыки, потому лучше всего будет подождать.

От столь точной оценки ситуации Сората вздохнул. Он спросил её уже после того, как попытался всеми возможными способами поднять Масиро настроение. Хотел бы он, чтобы Рита рассказала ему раньше.

Три дня назад он провалил план с баумкухеном. Днём позже его ждало оглушительное поражение с дынным хлебом. Результатом стал лишь полегчавший кошелёк. Кроме того, вместо благодарности он получил:

— Сората дурак.

— С чего дурак-то?! — провопил он, готовый расплакаться.

Отношения с Масиро оставались натянутыми. Казалось, даже ухудшились. А сегодня утром на её двери появилась надпись «Сорате запрещено», разбившая ему сердце. Не желая сдаваться, он сорвал с двери надпись, скомкал её десять раз и выкинул в мусорку, а потом вломился в комнату...

Но Сората не знал, как пройти дальше по уровню. И уже испугался, что без гайда по прохождению застрял на целую вечность.

Потому оставалось только вздохнуть.

— Эх...

Вот правда, как же люди становятся ближе?

Мир и покой — цель не из лёгких.

Когда Сората пришёл к этой мысли в разгар занятий, что-то щёлкнуло. Он посмотрел вперёд и заметил дрожащую от злости Кохару, которая с хрустом вдавила в классную доску красный мелок.

По лбу развернувшейся к нему учительницы пробежали морщинки. Чудилось, будто её ярость готова проглотить целый мир.

— Акасака-кун~ — льстивым голосом обратилась Кохару к инфантильного вида соседу Сораты, откинувшемуся на спинку стула.

Как оказалось, Рюноске с серьёзным лицом глядел в экран ноутбука. Парень не то что не ответил, а даже не отреагировал.

— Эй~ Акасака~ — прошептал Сората.

Рюноске постучал по клавиатуре.

В кармане у Сораты завибрировал телефон. Думая, кто же это, Сората раскрыл аппарат под столом. Пришло сообщение от Рюноске.

«Пока занят.»

— Отвечай вслух!

Следом пришло второе сообщение.

«Потише, Канда.»

— Вот потому говори вслух!

Наконец, Рюноске посмотрел на него.

— Тебя зовёт Кохару-сэнсэй.

— Не хочу лишний раз говорить с женщинами. Передай ей, пусть выскажется.

— Скажи сам!

— А я вас слышу.

Кохару по-детски надула щёки. Рюноске продолжил работать на клавиатуре, не обратив на учителя внимания.

— Акасака-кун, тебе неинтересен мой урок?

— Как вы могли такое подумать.

— Да? И правда.

На короткий миг на лице Кохару промелькнула радость. Но то была лишь оттепель[1].

— Хотя да, неинтересны. Ни вы, ни ваш урок.

На лбу Кохару проступила глубокая морщина. Лучше бы ей бороться со стрессом, иначе он грозит снизить её шансы выйти замуж.

— Не принимайте на свой счёт. Мне неинтересно почти всё в этой жизни.

— Тогда чем же ты так увлечённо занимаешься, Акасака-кун?

Рюноске звучно вдавил клавишу.

Телефон Сораты опять задёргался.

«Просто скажи ей: «Даже если я объясню, ты не поймёшь. Зря потрачу время. Просто возьми и заткнись, сука!»

— Мне сказать такое?!

— Ну, ну, хватит. Вы из меня дурочку делаете? Расскажу-ка я всё Тихиро-тян, — сварливо высказалась Кохару. Похоже, даже у взрослых жизнь шла не так, как им хотелось бы. И зачем тогда вообще взрослеть?

— Я вовсе не делаю из вас дурочку! Не надо меня пихать под общую гребёнку! — завопил Сората, как раз когда пришло сообщение.

«Мы ведь друзья.»

— Не прикидывайся!

— Канда-кун, заканчивай уже.

Никто из одноклассников не решился лезть в их перебранку, кроме Нанами за соседней партой. Она окатила Сорату бешеным взглядом. Нет, она корила его.

— Ты ранил её в самое сердце. А ведь сэнсэй хочет с тобой поладить.

Отчего-то Кохару пристально смотрела на Сорату.

— Сегодня всё моё внимание будет на Канде-куне. Давай-ка встань и читай по учебнику.

— Почему я?!

— У жильцов Сакурасо круговая порука.

Когда Сората мимолётно глянул на Нанами, она сказала ему глазами, что прибьёт его, если он её втянет.

Оставалось только подняться и начать читать вслух.

Из-за Рюноске Нанами дулась всё больше и больше. Получится ли теперь с ней примириться?

Но всё же нужно было как-то наладить отношения с учителем. Возможные проблемы окружающих учеников Сорату не волновали, но если так пойдёт дальше, ему несдобровать.

Как только Сората дочитал, сразу уселся на место, однако Кохару тут же заставила объяснить чувства главного героя в данной сцене, и ему пришлось обратно подняться на ноги. А потом опять заставила читать вслух, затем вызвала к доске и велела что-то записать, и вообще всё внимание на уроке уделяла ему.

Тем временем Рюноске вёл себя тихо. Стало интересно, не одумался ли он, и Сората повернулся к нему, но тот сидел как ни в чём не бывало. Словно уже позабыв недавнюю перебранку, Рюноске возился со смартфоном и не издавал лишнего шума лишь потому, что тачскрин бесшумен.

Несмотря на то, что Рюноске всё больше и больше его бесил, Сората покорно выполнял все требования Кохару. Вскоре, минут через тридцать, Кохару вдоволь наиздевалась над ним, и Сорате разрешили сесть на стул. Некоторое время Кохару ещё приглядывала за парнем, но уже не доставала.

Убедившись, что беда миновала, Сората ещё раз глянул на Нанами. Она прилежно записывала материал. И полностью игнорировала взгляды парня.

Немного подумав, он пододвинул парту к Нанами. У себя в тетради с краю он написал сообщение и показал его девушке.

«Что будешь на ужин?»

Нанами скользнула по Сорате взглядом.

«А спросить у своей грудастой нахлебницы?»

Слова укололи подобно кинжалу. Уже с самого начала Нанами врубила враждебность на полную. Но старт неплохой, она хотя бы не игнорировала его. Тут-то и проверится искусство Сораты вести переговоры. Хотя откуда этому искусству взяться в его репертуаре...

«Да и с чего бы мне любить большие?»

Тема разговора каким-то образом переместилась на сиськи, и Сората непроизвольно бросил взгляд на грудь Нанами. Не то чтобы у нее были маленькие, подумал он. Девушка заметила его взгляд и бросила в парня ластик.

— Ай!

Получив ластиком прямо в лоб, Сората поднял его с пола и вернул Нанами.

«Опять извратился.»

«Из гусеницы в куколку?»

«Из человеческих отбросов в просто отбросы.»

Только начался второй семестр, а Сората уже и человеком перестал быть. Переговоры провалились? Нет, только если сдаться.

«В-всё равно нужно поговорить.»

«Хочешь ведь поговорить о Масиро?»

Нанами попала в самую точку, и Сората остановил автокарандаш.

«Сколько ты ещё будешь её избегать?»

«Это меня избегают.»

«Правда?»

«Наверное.»

«Тогда спроси у неё сам.»

«Что?»

Нанами убрала руку, и стоило Сорате увидеть написанное, как его рука с автокарандашом задрожала.

«Вернётся ли она в Англию?»

Сората оторвал руку от стола, чтобы закрыть неприятные слова.

«Она сказала, что не вернётся.»

Чтобы написать это, ему пришлось как следует изловчиться.

«Но верится с трудом.»

Во что верится? И кому? В Масиро, в сказанное ей или собственные чувства?

Всё это понемногу накапливалось в Сорате и в итоге вылилось в нескончаемую тревогу. Масиро сказала Рите, что не вернётся, но чем больше проходило времени, тем призрачнее казались те слова — а говорила ли она на самом деле так, или ему причудилось?

«А вдруг ей правильнее уехать?»

Какой там правильно, тут же ответило внутреннее я. А вот написать уверенности не хватило, и автокарандаш не сдвинулся даже на миллиметр.

В глубине души Сората понимал, что не хочет отпускать Масиро домой. Но при этом метался между двумя вариантами, не зная, должна ли она вернуться в мир искусства или же ей лучше остаться. Оба варианта казались верными.

«Может, сегодня?»

«Что?»

«Позвать родителей Масиро.»

У Сораты защемило в груди. Слова оставили на сердце незримые раны.

Он не знал, какие родители Масиро люди. Не знал, что они могут сделать. Но, по крайней мере, он понимал, что взрослые отличаются от детей. В последний день летних каникул, на презентации в рамках «Давайте сделаем игру», Сората внезапно осознал для себя, что его жизнь проходит в тесном обществе, ограниченном школой. Аж до боли...

Если родители серьёзно захотят забрать Масиро назад, вероятно, на их пути не возникнет никаких препятствий. Как говаривала Рита, нужно лишь подать заявку в школьное управление и лишить Масиро права жить там, где она живёт в Японии. Какой там Суйко, какое Сакурасо, ей попросту негде будет жить. Пусть даже ему объяснили, что их жизни висели на волоске, Сората, как ни странно, нисколько не удивился.

Потому он мог себе живо представить, что будет испытывать, если наступит будущее, в котором Масиро забирают в Англию.

Пускай он понял всю критичность ситуации, прошла уже неделя.

«Есть то, что уже не исправишь.»

Написанные Нанами слова легли камнем на грудь. Чтобы выпустить боль наружу, Сората нацарапал автокарандашом следующее.

«Ты прям вся такая правильная.»

Нанами изумлённо покосилась на него.

«Ляпнул лишнего. Прости.»

Всё как и сказала Нанами. Однако Сората не был взрослым, который покорно примет судьбу, понимая, что Масиро может исчезнуть, как и не был ребёнком, который будет эгоистично размахивать кулаками, настаивая на своём.

Его чувства постоянно болтались в подвешенном состоянии. И не склонялись в какую-то одну сторону. Хоть внутри он и не хотел, чтобы Масиро уехала, все же не мог отделаться от мысли, что Масиро должна вернуться в мир искусства, как увещевала Рита, и проявить себя там. Но при мысли о том, что приедут родители... что не станет Масиро, у Сораты трепетало сердце.

Пребывая два-три дня в таком состоянии, Сората метался от одной идеи к другой, словно стрелка поломанного компаса.

«Нас всех это касается.»

Нанами пристально посмотрела на него. Он-то понимал: Нанами тоже беспокоилась. И точно так же не могла найти выход из положения, которое может привести к отъезду Масиро. Потому это касается их обоих. Сейчас требовалось не отворачиваться от проблемы, а повернуться к ней лицом, пускай и с показной храбростью. Но если он хотел двигаться вперёд, слова Нанами не должны его сломить.

«Попробую поговорить с Сииной», — записал в углу тетради Сората.

«Да пожалуйста.»

На ответ Нанами он едва заметно улыбнулся.

Кохару что-то говорила. О, том, что хочет парня, что хочет замуж, — о чём угодно, но совсем не о теме урока. Что Тихиро, что Кохару — куда катятся учителя в этой школе? А в довершение картины снова раздался стук по клавиатуре. Тык-тык-тык...

Внезапно звук прекратился. И его заменил дребезжащий шум из сумки. Сората навалился назад... Источник шума находился прямо позади Нанами, и парню стало интересно.

Естественно, Сората туда посмотрел. Хотел уже и рот открыть.

Любопытствуя, развернулась и Нанами.

Их взгляды устремились на жильца комнаты 102 в Сакурасо — Акасаку Рюноске. На столе у него красовалось разложенное бэнто с ярко-красным содержимым: четыре помидора, и больше ничего. Словно помидоры служили гарниром самим себе. Рюноске схватил один, несмотря на урок, и без малейшего колебания хорошенько его куснул. Во все стороны брызнул липкий сок и, пролетев по умеренной параболе, попал прямо в лоб Нанами.

Сората впервые услышал, как Нанами слетает с катушек. Возможно, ему и показалось, но услышать он услышал. Испугавшись жуткой ауры Нанами, он задавил в горле вопль, который хотел исторгнуть в адрес Рюноске.

Нанами вытерла платком лоб.

— Всю неделю я сдерживалась из последних сил, но моё терпение заканчивается… — Фраза прозвучала таким морозящим кровь басом, какого никак не ожидаешь от неё. — Напропускал кучу дней, а тебе всё равно...

Рюноске ничто не пронимало... Или лучше сказать, он будто даже не слышал обращённые к нему слова и всецело сосредоточился на поглощении помидор.

— Веди себя прилично!

Рюноске потянулся ко второму помидору.

— Я к тебе обращаюсь, Акасака-кун!

Взгляды всего класса сосредоточились на них. Сората, Нанами и Рюноске составили про́клятый треугольник.

— Идёт урок. Поосторожнее с разговорчиками, Хвостик. Мешаешь учителю и одноклассникам. Погляди, отвлекла всех.

— Не желаю слышать это от человека с одними помидорами в бэнто!

Нет, в этой ситуации прежде всего нужно было указать на то, как он без задней мысли уминал помидоры посреди урока. Нанами перешла в словесную атаку, потому Сората моментально успокоился.

— Помидоры — продукт, обладающий большой пищевой ценностью. Вполне естественно ими питаться.

Сората хоть и не хотел вмешиваться, но выбора не оставалось. Весь класс, включая учителя Кохару, возложил на него свои надежды.

— Аояма не просила рассказать ей подробности про помидоры...

— Да знаю. Говорят, в помидорах много каротина, от которого они становятся красными от спелости, а врачи — синими от голода.

— Теперь уже о питании заговорили! И вообще, откуда столько знаешь?!

— Замолчи, Канда-кун!

— Прошу прощения...

Кохару позади него скоропалительно выдала «Слабак», но Сората решил перетерпеть её замечание.

— Ближе к делу, Хвостик.

— Прекрати есть на уроке.

— Я восполняю силы. Требуется предотвратить дисфункцию, связанную с голодом и нарушенным графиком питания.

— Подожди обеденного перерыва!

— Терпеть — организму вредить.

— Тогда почему у тебя каждый день одни помидоры в бэнто?!

Сората тоже это заметил, но зачем так заострять на них внимание?..

— Потому что составлял ежедневное меню наспех. Чтобы увеличить рабочее время, я придерживаюсь одного набора продуктов. Стоит не думать постоянно о еде, и лишнего времени появляется на удивление много. Каждый день я смогу делать на одно-два дела больше. В случае помидор можно исключить время на готовку, уделить больше времени рабочим задачам и есть во время работы одной рукой. К тому же стандартизация каждодневного меню превращает еду в рутину, а это в свою очередь улучшает концентрацию. У тебя такой плотный жизненный уклад, Хвостик: школа, допзанятия, работа, комитет. Советую брать с меня пример.

Само собой, Нанами не ожидала настолько подробного объяснения. Следующая фраза далась ей нелегко.

— В-в любом случае, слушай урок. Ты много шумишь.

— Шум такого уровня отвлекает только тех, кто не сосредоточен на уроке. Если человек не заинтересован изначально, я это всегда подмечаю. Кстати, я посещаю школу лишь затем, чтобы перейти дальше и выпуститься. Чтобы добиться этих двух целей, необходимо посещать больше двух третей занятий и не завалить выпускные экзамены. Следовательно, мне ни к чему слушать урок. Исчерпывающее объяснение?

Нанами, которая, должно быть, разозлилась, сделала сложное лицо. Её настроение читалось как открытая книга. Её захлестнуло скорее не возмущение, а недоумение. Что вообще он несёт?

Но Нанами не собиралась давать слабину.

— Действуя только в своих интересах, ты плохо влияешь на окружающих. А это проблема.

— Думаю, если посмотреть в целом, больше проблем создаёшь ты, Хвостик, прерывая урок и заваливая меня жалобами. Канда тоже так думает.

— Не втягивай меня!

Нанами резко вскочила со своего места. До взрыва оставались мгновения.

— В туалет?

Вот теперь Рюноске наговорил лишнего.

— Я тебя сейчас пришибу!

— Эй~ Стой, Аояма! Драться запрещено!

Сората рефлекторно дёрнулся и встал между Нанами и Рюноске.

— Вот поэтому я не переношу женщин. Они вносят лишние флуктуации в электрическую активность мозга и нарушают спокойствие. Полный абсурд с твоей стороны навязывать другим собственное мнение о том, что правильно. Твои правила и правила мира могут не совпасть, и тогда ты попадёшь в беду. Не ты центр мироздания, Хвостик. Центр мироздания — это я.

— Не подливай масла в огонь!

— Сирояма-сэнсэй, одолжите, пожалуйста, словарь на столе.

— Оружие запрещено, Аояма! Успокойся! И не бери ничего у Кохару-сэнсэй!

Кохару словно выступила на стороне Нанами и без колебаний передала ей японский словарь.

— Я его отмою и верну.

— Чем ты задумала его марать?!

Раздался звонок, извещающий о конце урока.

— Хорошо~ Тогда на сегодня с уроком всё. Аояма-сан, словарь пойдёт как улика, потому можешь его не возвращать.

Кохару быстро собралась и покинула классную комнату.

Оставшиеся одноклассники задержали от волнения дыхание.

А Рюноске тем временем умял помидоры. В коробке для бэнто оставались четыре зелёных веточки. Коробку он вернул в сумку и встал со своего места.

— Акасака, не будешь давать отпор?

— Насилием ничего не решить. Я в туалет.

Он повернулся кругом и стремительно утопал прочь. Сората и Нанами проводили его взглядом до коридора, не в силах что-либо сказать.

— Канда-кун.

— Что?

— Пожалуйста, разреши разок тебя ударить.

— Насилием ничего не решить.

— История с тобой не согласится.

— Давай-ка обсудим это! У меня есть своё мнение о трактовке истории!

Хотя вскоре гнев Нанами стих, Сората потратил на это весь обеденный перерыв. Но все его миротворческие усилия пошли прахом, когда во время пятого урока, английского, между Нанами и Рюноске, доводящего до ума обновление для Горничной, разгорелся новый военный конфликт.

— Акасака-кун, что такое, по-твоему, школа?!

— Место, где собирается бесполезный молодняк.

— Ты сейчас всех старшеклассников страны против себя настроил.

До мира и гармонии ещё топать и топать, подумал Сората.

Часть 2

После того как Сората закончил убирать школьный двор, как велел график дежурств, парень направился к классу изобразительных искусств, чтобы сразу встретить вечно плутающую Масиро.

— Эх.

Получился непроизвольный вздох. Утомительный вышел день. И теперь у парня не получится спокойно спать на уроках. Нанами и Рюноске наверняка продолжат воевать и завтра. Они словно кошка с собакой: Нанами упрямо не собиралась отступать, а Рюноске действовал себе на уме, как Мисаки и Масиро. И окончания их перебранок можно было не ждать.

Путь до мира и гармонии слишком далек.

Придя к классу изобразительных искусств, Сората заглянул внутрь через дверной проём. Никого внутри не оказалось. Класс пустовал. Масиро ещё не вернулась с дневной практики.

Парень собрал её сумку и покинул класс.

Косой солнечный свет за окном окрашивал небо на востоке красным. В воздухе чувствовалась лёгкое осеннее настроение.

Перед лестницей пробежала группа учеников в джемперах — клуб атлетики. Сората это понял, потому что узнал прошлогоднего одноклассника. Недавние третьеклассники уже выпустились, и клуб сильно поредел. Суровые лица второклассников, отдающих команды своим подопечным, выглядели неубедительно. Однако в них читалась ответственность и острое желание поднять на ноги клуб, оставшийся после третьегодок.

Хотя до выпуска третьих классов оставалось полгода, ученики уже отошли от деятельности клуба, а оставшиеся, вероятно, смирились с утратой. Такие у них были лица.

Группа учеников из клуба атлетики пропала из виду, и Сората вновь нацелился на комнату искусств.

Класс искусств располагался в другом здании, куда вёл переход. Первый этаж там занимали клубные комнаты, второй — музыкальные классы, а вот третий вмещал комнату, где занимались ученики направления изобразительных искусств.

Когда парень поднялся на третий этаж, уловил характерный запах, который извещал о чьём-то присутствии в классе напротив. Парень вошёл в приоткрытую дверь и принялся выискивать фигуру Масиро.

В классной комнате находилось несколько знакомых учеников. Вне всяких сомнений, класс Масиро.

Урок уже закончился, и учитель ушёл. Осталось лишь несколько учеников, которые собирали инструменты и болтали о жизни.

Атмосфера царила что ни на есть расслабленная, и время для учеников текло незаметно.

И только лишь цвет Масиро отличался. Она стояла в углу комнаты с высоким потолком без парт и стульев и направляла кисть в сторону холста на мольберте.

Одноклассники обсуждали увиденный вчера видео-сайт и договаривались по пути домой заскочить в торговый район. Но их голоса не достигали её ушей. Казалось, Масиро со всех сторон окружала невидимая стена.

Сейчас она видела один лишь холст перед собой.

Ученики закончили собирать инвентарь и поочерёдно вышли из классной комнаты. Один из них повернулся к Масиро и собрался окликнуть её. Другой сделал вид, что не видит её. Третий разок посмотрел на неё и закусил губу. Но итог для всех был один — никто так и не позвал Масиро.

Печальная картина, от которой щемило на сердце.

Одна мысль прочно засела у Сораты в голове: Масиро была одиночкой.

Спустя где-то пять минут девушка осталась в комнате одна. И она даже не заметила. Не понимала. Неужели ей всё равно на происходящее вокруг? Всё равно на других людей?..

Когда она рисовала мангу, вела себя точно так же. Когда концентрировалась, полностью закрывалась от внешнего мира.

Такая Масиро казалась непостижимо далёкой.

Сората пристально смотрел на неё, однако девушка не подавала виду. Их разделял один лишь холст. Парень должен был попасть в её поле зрения.

— На что ты смотришь?..

Сорате подумалось, что сейчас он не существует в мире Масиро.

Она талантливая или гениальная — такое объяснение мог дать заурядный человек, но после близкого с ней знакомства столь простыми словами её способности уже не описать.

Сората плохо разбирался в искусстве, но живо ощущал в Масиро силу, какой нет у других. Один взгляд на неё, и от ауры неприступности по спине бежали мурашки.

Ему хотелось поговорить с ней, пускай и кое-как, но это уже совсем никуда не годилось.

Голос Сораты не достигнет Масиро в таком её состоянии.

Он вышел из класса искусств и уселся под дверью. Половая плитка приятно холодила.

Придётся ждать, пока Масиро не выйдет из творческого транса. Вот только от ожидания у него пропало всякое желание разговаривать. И так было целую неделю. Желая найти корень проблем, Сората не мог ни приблизиться к девушке, ни отдалиться от неё ещё больше, а она не спешила с ним откровенничать. А делать преждевременные выводы парень побаивался. В то же время ругаться тоже не хотелось, потому он старался держаться на лёгкой волне. Но теперь понял: дальше так продолжаться не может...

Возможно, именно сегодня настало то самое время. Когда объявятся родители Масиро...

Парень достал из кармана телефон. Открыл телефонную книгу и отобразил контакт «Сиина Масиро». Пролистал до её номера и нажал на него.

Всего лишь мимолётная мысль, всего лишь сиюминутный порыв. Сората стал вкладывать в сообщение слова, какие вертелись на языке.

«Если не напишу сейчас, то уже не скажу никогда.»

Парень нажал на кнопку «Отправить».

И снова принялся возиться с телефоном.

«Мне тоже неловко.»

Отправить.

«Слишком неожиданно тебя захотели забрать в Англию.»

Снова отправить. Ответ не приходил. Всё-таки Масиро с головой ушла в картину и ничего не замечала.

«Когда заговорили о шедевре, который войдёт в историю, я много о чём думал.»

Сората не совсем понимал, есть ли смысл в его словах, но когда перечитал отправленное, не нашёл, чем можно приукрасить текст.

«Слишком живо представляю себе, как ты уезжаешь, Сиина.»

В таком виде он фразу и отправил. А как она выглядит со стороны, не заморачивался.

«Бывает, думаешь-думаешь, а ответа найти не можешь.»

Казалось, только так получится передать Масиро то, о чём он думает.

«Прям ни в какую не понимаешь.»

Писал Сората сбивчиво, повторялся и не скрывал своих чувств.

«Что же такое искусство?»

Содержание письма показалось смешным даже ему самому.

«Правда не понимаю.»

Улыбка на его лице сменилась горькой ухмылкой. И на ум пришли следующие слова.

«Я не на стороне Риты. Это-то я понимаю.»

Тут он не сомневался.

«Но, наверное, и не на твоей стороне.»

Писал Сората до глупости честно. Как и ожидалось, отправить такое сообщение сразу парень не смог. Но не хотел изменять своим же правилам на середине пути и проявил хоть и бессмысленную сейчас, но силу воли.

«Вообще, я изначально говорил о другом.»

Он попытался навести небольшой порядок у себя в голове.

«А, точно, я пришёл сказать кое-что.»

Теперь он яснее видел тропу перед собой.

«Манга понятна даже мне.»

Именно. Он мог сказать это во всеуслышание.

«Жду с нетерпением твоей серийной манги. Честно.»

Ведь так оно и было.

«Ага, наверное, это я и пришёл сказать.»

Сората нажал на кнопку отправки, планируя тут закончить. Некоторое время он пристально глядел в экран. Он думал, будто записал себе на счёт необычное достижение. Однако вскоре он вспомнил нечто важное и опять раскрыл телефон.

«Слушай, а ты вообще знаешь, как смотреть сообщения?»

Когда Сората подумал, что ему придётся читать свои сообщения ей вслух, ему это показалось самым неловким наказанием на своём веку.

Он крепко сжал закрытый телефон и хорошенько зевнул. Последнее время он не высыпался. Может, потому что спал каждый день на кухне.

Когда Сората отрешённо посмотрел на носки расставленных ног, раздались непонятные звуковые сигналы. Навострив уши, парень услышал отдалённые звуки пианино. Этажом ниже располагалась комната для репетиций музыкального класса.

Именно тогда завибрировал телефон в руке.

Пришло сообщение. Неужели Мисаки из космоса послала привет? Или Дзин просил что-нибудь купить? Ещё возможно, Тихиро вдруг вздумалось его набрать.

Сората нажал на кнопку и открыл сообщение.

Вот только прочитать не вышло. Сообщение оказалось пустым.

Как бы то ни было, Сората на радостях разволновался.

Потому что ответ пришёл от Масиро.

Подкравшись к двери и заглянув внутрь классной комнаты, Сората увидел в дверном проёме спину Масиро, сидящей на корточках. Подсветка телефона тускло озаряла её напряжённый профиль, и девушка тыкала по кнопкам, плотно сжав губы.

И затем телефон Сораты опять завибрировал.

«Са.»

В сообщении значился один единственный слог.

— И что же ты хотела сказать? — вынужденно поприветствовал он.

Всё ещё сидящая на корточках Масиро повернула к нему лицо.

— Что за «са»?

— «Са» значит Сората дурак.

— И при чём тут «са»?!

Похоже, Масиро не понимала, что нужно ещё четыре раза нажать на нужную кнопку, чтобы получить «со».

— Так ты умеешь читать сообщения.

— Аяно научила.

Так звали редактора Масиро из манга-журнала. Намучилась она, наверное. Но если на то пошло, лучше бы она научила Масиро ещё и отвечать на сообщения.

Сората поднялся на ноги и приблизился к девушке.

— Слушай, Сората.

— Что?

— Сообщения — это удобно.

— Вот только от сообщения из одного слога я чуть не перепугался.

— Тогда научи.

Масиро пихнула ему свой телефон.

Она смотрела на него взглядом, полным надежды. Давненько они уже нормально не перекидывались словечками, потому Сората немного обрадовался.

— Да понял.

Он принялся копаться в полученном телефоне, а Масиро пододвинулась к нему и заглянула в экран. Плечом она коснулась его плеча, чем изрядно его напрягла.

В тот самый миг телефон Масиро завибрировал. Телефон Сораты в кармане тоже загудел.

«Чрезвычайная ситуация! Всем жителям Сакурасо срочно вернуться в общежитие!»

Отправителем значилась Мисаки. Навесила же она мишуры на свой призыв. Что вообще происходит?

Сората переглянулся с Масиро, и та мило наклонила голову набок.

И что за чрезвычайная ситуация? Неужели приехали родители Масиро?.. Хотя будь так, Мисаки отправила бы сообщение поубедительнее.

— Хочу так же.

Масиро указала на сообщение, полученное от Мисаки.

— Я такое тоже не умею.

— Хочу так же.

— Да-да. Покажу по пути домой.

Пока они вместе возвращались, Сората объяснял ей принцип отправки SMS-ок.

Возможно, стоило заодно поговорить и о другом. Он не знал, сколько у них с Масиро осталось времени, но время неумолимо утекало.

Хоть он всё и понимал, толком ничего сделать не мог и потому корил себя. Но также убеждал себя, что так будет лучше.

Идущая рядом Масиро выглядела немного повеселевшей.

И Сорату такой расклад устраивал.

Часть 3

Дождавшись Нанами, которая задержалась на работе, жильцы Сакурасо начали экстренное собрание.

— Вот почему я собрала вас сегодня!

Мисаки сжала кулаки и залезла прямо на кухонный стол. Её гофрированная юбка раскачивалась во все стороны, грозясь открыть обзор на сокрытое под ней.

— Камигуса-сэмпай, трусы видно! Пожалуйста, спускайся!

— Ни к чему волноваться, Нанамин! На мне не юбка, а шорты, имитирующие юбку!

И действительно, ничего увидеть не получилось.

— Канда-кун, жалко, правда?

— Ты о чём вообще, Аояма-сан?

Дзин обхватил Мисаки сзади, и та села. Пускай она и была инопланетянкой, но объятия любимого её утихомирили.

Вокруг стола собрались Тихиро, Мисаки, Дзин, Сората, Масиро и Нанами. Рюноске или ещё не вернулся, или заперся в четырёх стенах, потому присутствовал через чат. Дзин перевёл ноутбук в режим ожидания.

Они позвали и Риту, но у той в самом разгаре шёл бой с боссом в RPG.

— Пожалуйста, не отвлекайте меня. В моих руках судьба целого мира, — до ужаса серьёзно сказала она, и её решили оставить в покое.

Рита начала играть, чтобы убивать время, пока все в школе, и, похоже, до конца игры ей осталось немного.

— Ну и что за экстренная ситуация, о которой ты говорила, Мисаки-сэмпай?

— Господа! Настал тот самый день!

— Какой день?

— День, когда собрались вместе сильнейшие воины Сакурасо! Мы объединим силу дружбы, воплотим в жизнь лучшее представление и будем править культурным фестивалем!

Ничего не понимая, Сората и Нанами сделали недоумевающие лица. Дзин стучал по клавиатуре и одновременно потягивал ароматный кофе. Масиро рисовала черновики в альбоме для эскизов.

— Сэмпай, прошу, объясни так, чтобы люди тоже поняли.

— Так не годится, Кохай-кун! Нужно это почувствовать!

— Что это?!

— Неужели ты думаешь, что дружная семья Сакурасо не хочет показать свой пыл? И ты ещё считаешь себя человеком, Кохай-кун?! Неужели в тебе не бурлит юношеская кровь?!

Сората тут же попросил взглядом помощи у Дзина.

— Она говорит, чтобы не посрамить честь Сакурасо, нам нужно что-то приготовить на программу фестиваля.

— Эх...

Нанами рядом с Соратой с виду тоже более менее всё поняла.

Но что им готовить?

— Я и Масирон отвечаем за графику! Разумеется, Дзин берёт сценарий и добавит туда дракона! Нанамин будет ведущей, ну а Кохай-кун подготовит план!

Осталось решить вопрос со звуком, и Мисаки решительно указала опять-таки на Сорату. Глянув на кончик её пальца, парень удивлённо захлопал глазами. Нанами отреагировала примерно так же, и Масиро оторвала лицо от тетради для эскизов.

— То есть...

Казалось, Мисаки несёт полную околесицу.

Одним проектом отстоять честь Сакурасо?

Сората ещё раз провёл взглядом по всем собравшимся вокруг стола.

Мисаки славилась как истинный гений из мира независимого аниме. Говорить про талант Масиро, признанной во всём мире художницы и дебютировавшей мангаки, ни к чему. Крутость Рюноске как околоигрового программиста тоже не вызывала никаких сомнений, если взглянуть на возможности его Горничной — программы ИИ для автоматических ответов.

Если Дзин возьмёт на себя сценарий для аниме Мисаки, и к ним присоединится Нанами, будущая сэйю, результат может всех потрясти.

Как с графической стороны, так и с технической, вполне могло получиться нечто занятное.

Стоило лишь представить, как на лице сама собой проступила улыбка.

— Кохай-кун, ты чего лыбишься?!

— Простите... Я представил, насколько интересно может получиться.

— Номер подготовить на фестиваль можно, но у меня один вопрос.

Нанами приподняла руку.

— Да, Нанамин! Расскажи всё в красках!

— А Сакурасо позволят участвовать в культурном фестивале? Я ведь состою в комитете и знаю, насколько жёсткие там требования.

Культурный фестиваль проводился каждый год и включал в себя мероприятия в школе, и строгий контроль за его проведением не допускал неприятных происшествий.

Отчего-то взгляды всех присутствующих устремились на учителя.

Тихиро как раз открыла банку пива.

— Подобное нам не разрешали уже десяток лет.

Логичное решение со стороны школы. Проблемные дети из Сакурасо даже на обычный фестиваль ставили на уши всю школу, а что будет, если допустить их на культурный фестиваль, и подумать страшно. Словно выпустить диких животных в поле.

— Но ведь все десять лет народ из Сакурасо принимал участие в фестивале.

— Вон, значит, как...

Нанами снова вздохнула. Она уже знала ответ.

— Значит, придётся партизанить, — решительно сказал Дзин.

— Вот потому нам нужно в чём-то ограничиться. Время показа не раздуть, да и место со временем подобрать такое, чтобы никого не разозлить.

В прошлом году они выкроили короткий момент между выступлениями театрального и музыкального клубов в гимнастическом зале и устроили юмористическое представление с Мисаки в костюме животного. Кстати, сценарий написал тогда Дзин.

— Разговор плавно сместился к тому, что мы будем делать, но Сиина... и Акасака что думают?

— Рюноске написал «никаких проблем».

Дзин проверил чат.

Масиро тоже подала голос.

— Звучит весело.

— Тогда отлично.

— Я тоже согласна, но получите сперва разрешение.

— Вот это мы поручим Аояме-сан. Хорошо, когда есть связи в комитете.

— Я не допущу кумовства!

— Вот почему мы надеемся на тебя, Аояма-сан.

Дзин расплылся в ехидной улыбке. Словом, он намекал, что если она и не согласится выпрашивать для них разрешение, они пойдут его добиваться сами.

— Канда-кун тоже посодействует.

— Э? А я тут при чём?

— Ты ведь обещал как-то, — тихо сказала Нанами. Вряд ли она выдумывала.

— Но что мы вообще будем делать?

— В этом году я решила задействовать театральный зал!~

Мисаки говорила про новый зал в институтском здании, выполненный на манер кинотеатра с проекционным экраном.

— А сколько туда народа помещается?

Сората уже бывал там раньше на экскурсии.

— Где-то триста, наверное.

Если так, то зал просторнее мелкого кинотеатра.

— Сэнсэй, остановите их, пожалуйста, — прошептала Нанами в адрес Тихиро.

— Ну нет, зря только силы потрачу.

— Аояма, голова Тихиро-сэнсэй наполовину забита пивом и наполовину — групповыми свиданиями. Понимаешь, о чём я?

— Лучше не надейтесь на её доброту...

— Просто не создавайте мне лишней головной боли, — лишь сказала Тихиро, потом достала из холодильника ещё банку пива и удрала в свою комендантскую комнату. Чего ещё ожидать от учителя-лентяйки. Нет, наверное, нужно было радоваться, что она не вмешивалась в их дела.

— Это ведь культурный фестиваль, я хочу обязательно что-нибудь эдакое устроить~ Что-нибудь эдакое от Сакурасо~ Хочу~ Хочу~ Кохай-кун!

Интересно, что же такое эдакое устроить на культурный фестиваль? Если подумать, это фестиваль. А если фестиваль, то...

— Тогда, как насчёт такого?

От пылких фраз Мисаки у Сораты перед глазами возникла картина.

Мисаки запрыгнула на круглый стол и на четвереньках заползала туда-сюда.

— Чего такого, чего такого?~

— Сэмпай, ты слишком близко!

Парень навалился на спинку стула и отстранился от дивчины. Когда он боковым зрением проверил Дзина, как и ожидалось, тот сидел с немного беспокойным видом. Своим поведением Мисаки всех напрягала. Она никак не могла успокоиться, даже сидя на столе, поджав по себя ноги.

— Эээ, ну. Я тут подумал, если дать волю Мисаки-сэмпай и Сиине, вы нарисуете что-то грандиозное.

— Правда.

— А ещё есть дракон, потому и игру можем замутить~

Сората кивнул.

— Но не очень-то это вписывается в фестиваль, и мы вполне можем обойтись без кинотеатра.

— С большим экраном мы разожжём в сердцах огромную страсть и добьёмся грандиозного успеха!

— Может, и так, но кому-то одному придётся стоять у джойстика, и он единственный ничего не увидит.

— Резонно. Но разве годится обычное видео-представление? Другие идеи есть?

— Думаю, можно привлечь внимание зрителей, если вовлечь их в выступление...

Похоже, Мисаки и Дзин не уловили суть и призадумались.

— Например? — спросила Нанами. Кажется, предложение Сораты её немного заинтересовало.

— Например, можно сделать так, чтобы персонаж на экране двигался тогда, когда все одновременно хлопают в ладоши. Или, если не хлопать, пусть поднимают руки, кричат, поют хором, неважно, главное — пусть делают это синхронно и в унисон, чтобы было чувство единения, чтобы зрители совместными действиями убивали врага на экране и продвигали историю дальше...

Конечно, выразить словами все свои идеи Сората затруднялся. Хоть он и попытался всеми силами донести до ребят свои мысли, никто никак не отреагировал.

Наверное, ему всё же не удалось им всё толково объяснить. Или же его идеи не показались такими уж интересными.

Молчание продолжалось, а уверенность Сораты падала — ему стало стыдно за свои слова, которые он произнёс настолько серьёзно.

— Вон оно, Кохай-кун!

Первой одобрительно воскликнула Мисаки. Она даже вскочила на ноги от волнения.

— Мне тоже это кажется интересным, Сората.

— Я тоже думаю, что идея с участием зрителей крута, — продолжил Дзин, и Нанами закивала.

Одна только Масиро сидела в непонятках.

— Унисон? — сказала она, наклонив голову набок.

Пока что решили её не трогать.

— Вопрос в том, получится ли у нас.

— Раз так, сперва расспросим Рюноске.

Дзин поставил перед Соратой ноутбук.

Вплоть до сего мига Рюноске участвовал в собрании посредством чата.

Сората набрал на клавиатуре вопрос.

«В таком случае, что думаешь ты, подобное возможно реализовать?»

«Если мыслить обычно, то маловероятно», — немедленно пришёл ответ.

«Значит, это невозможно и для тебя, Акасака.»

«Куда летишь? Я сказал, если мыслить обычно.»

«Значит, если мыслить необычно, то возможно?»

«Верно.»

«Серьёзно?!»

«Что касается считывания движений тела, нужна система motion capture. Для считывания криков, хора или хлопанья в ладоши можно использовать систему распознавания звуков. Технология такая существует. Вопрос в том, как её применить.»

«Но справится ли система захвата движений с огромной толпой?»

«Никаких проблем. Если нужно лишь воплотить в жизнь идеи Канды, то это весьма правдоподобно. У меня есть кое-какие мысли.»

Каким надёжным парнем оказался Рюноске. Даже слишком надёжным.

«Хорошо, что с технологической точки зрения это возможно, но такой контролер для захвата движений вообще продаётся?»

«От идей Канды я загорелся интересом. Я переговорю с производителем и закажу детали. Подожди немного.»

«Конечно подожду!»

Какое-то время ответа от Рюноске не приходило.

— Он сейчас ведёт переговоры? — с подозрением спросила Нанами, глядя в монитор.

— Наверное.

— Этот Акасака-кун, кто он такой?..

— Он посол доброй воли из королевства помидоров, а ещё наш одноклассник.

— Вон как... Почему вокруг меня одни странные люди?

— Я тоже к ним отношусь?

— Разумеется.

— Э! Серьёзно?!

«Переговоры закончены. Договорились доставить на следующей неделе.»

«Ты правда крут.»

«Однако нужно заключить договор о неразглашении. Условием также является создание контента только в промо-целях. Продавать материалы запрещено.»

«Мне до лампочки, пойдёт!»

Подняв лица, Мисаки, Дзин, Нанами и Масиро посмотрели на Сорату.

— Всё у нас получится.

Мисаки радостно обняла Масиро и Нанами.

— Тогда нам нужно заморочиться с персонажами и историей. Раз будем работать с нуля, времени в обрез? К тому же вы все будете вкалывать на фестивале, потому вряд ли что-то получится.

Определённо, как и сказал Дзин.

Масиро занималась манускриптами серийной манги, в то время как Рюноске работал над другой программой по заказу. Пускай своим временем Сората распоряжался, как хотел, Мисаки занималась своим независимым аниме, а Нанами пропадала в центре обучения и на работе. Дзин готовился к экзамену. Сората тоже планировал налечь на уроки программирования и ежемесячно проверять заявки на презентации проектов. Если он хотел создать работу с нуля, осталось всего два месяца — всего ничего.

И тут Сорату потянула за рукав Масиро.

— А? Какая-то идея появилась?

Масиро уверенно кивнула.

— Няборон.

— Ооо, вот оно, Масирон! — мгновенно ответила Мисаки.

— Да?.. Ну, наверное, такое сгодится, потому что понравится и взрослым, и детям.

Дзин тоже что-то обдумал и одобрительно закивал. Как и ожидалось от друга детства Мисаки.

Галактический кот Няборон по задумке сражался против гигантских монстров, потому он неплохо вписывался в задумку. Сюжетную часть можно представить в виде бумажного театра... нет, у них в распоряжении есть Масиро, так что можно подготовить флеш-мангу с выскакивающими звуками и пустить быстрым темпом, а боевую часть отдать Мисаки, чтобы она сделала 3D-модели, и зрители двигались синхронно, в унисон с ними.

Сората уверился, что, если удастся осуществить задуманное, у них выйдет нечто действительно интересное и захватывающее.

— Няборон — это что?

Одна только Нанами всем видом показала, что ничего не понимает.

— Зайди потом в мою комнату.

— А Сората временами смелеет.

— Э? Че-чего?! Ч-что ты задумал?

— Скажу сразу, твоё тело меня не интересует.

— Як не тело, шо тогда? — ответила Нанами по-кансайски и окатила Сорату испепеляющим взглядом.

— Однажды Мисаки-сэмпай и Сиина изрисовали стену в моей комнате крутым граффити. И оказался это «Галактический кот Няборон» — персонаж из блестящей истории, придуманной Мисаки-сэмпай.

— Вот как... Картина на стене, значит?..

— Что ж, тогда с сегодняшнего дня Сората, Рюноске и я в деле. Перед тем как начать сценарий, думаю, нужно решить, что у нас получится реализовать и как сплести вместе наши идеи.

— А, это да.

— Пока всё не сделаем, нам придётся жить втроём, парни. Два месяца махом пролетят.

Вроде бы поняв предстоящие трудности, Дзин изобразил лёгкую усталость на лице. Навеяло воспоминания. Он же недавно говорил, что не может теперь ночевать не дома. Вон где собаку зарыли.

В отличие от Дзина, у Сораты не было выбора, кроме как нырнуть в их авантюру с головой.

И тут.

— Спасать мир — так приятно, — сказала Рита, заходя на кухню. На лице у неё читалось чувство выполненного долга. Наверное, прошла эпическую RPG.

— Рита.

Когда Масиро внезапно окликнула открывающую холодильник девушку, та удивлённо повернулась к ней. Ничего удивительного, они всю неделю не контактировали.

— Что такое, Масиро?

Рита радостно улыбнулась.

— Спи в моей комнате.

У Сораты заплёлся язык, а Нанами удивлённо уставилась на Масиро. Мисаки, будто смотря теннисную игру, переводила взгляд с Масиро на Риту и обратно, а Дзин поднялся со стула и отправился делать себе ещё кофе.

— С чего такая перемена настроения?

— Больше оставаться в комнате Сораты нельзя.

— Можно услышать причину?

— Потому что это плохо.

— Но ведь мне ничего не угрожает. Ведь в отличие от Дзина, Сората в этом плане не такой уж умелый.

Дзин утвердительно закивал.

— Это так, но всё равно плохо.

Как-то грубо они про него говорили, даже Масиро.

— Хватит уже! Да я из последних сил себя сдерживал! Ещё немного, и я точно коньки отброшу, будете литургию тут по мне отпевать!

— Сората, тише.

Отчего-то недовольная Масиро свирепо на него глянула.

— Но ведь свободу слова никто не отменял.

Сората попытался найти поддержки у Нанами.

— Веди себя прилежно.

Она словно упрекнула ребёнка.

— Я не против. Могу и в комнате Масиро поспать.

Лицо Масиро приобрело спокойное выражение.

— Но с одним условием.

Губы Риты расплылись в озорной улыбке.

Неужели она скажет, что Масиро должна вернуться в Англию?

— Говори.

Рита подозрительно сверкнула глазами и посмотрела не на Масиро, а на Сорату.

— Чего на меня уставилась?

— Проведи со мной воскресенье.

— Чё?

— Если сказать конкретнее, я приглашаю тебя на свидание. Ты рад?

— Че-чего это вдруг?!

Первая всполошилась Нанами.

Масиро тоже недовольно надулась.

— Ты же можешь провести со мной один день? Или я продолжу спать в твоей комнате, но тогда рано или поздно я украду твой первый раз.

— Ты что у меня украсть пытаешься, зверюга?!

— Так Рита-сан положила глаз на Сорату? Вот почему она отказывала, сколько бы я её ни звал на свидание.

— Вот как оно на самом деле. Прости меня.

— Чтоо~ Да не волнуйся. Наконец-то мой милый кохай шагнёт во взрослую жизнь.

— Ч-что ты несёшь?!

Нанами раскраснелась.

— Неплохо, Риттан! Но если ты думаешь, что каким-то одним свиданием разрушишь наши дружеские узы, которые мы выковывали бессонными ночами, то сильно ошибаешься! А ты что думала? Да мы всю ночь напролёт можем развлекаться!

— Пого... Канда-кун, чем ты занимался с Камигусой-сэмпай?!

Нанами ничего не пропускала мимо ушей.

— Речь об одних только играх! Успокойся, Аояма!

Нанами стыдливо отвернулась, бурча себе под нос извинения.

— И, как поступим? Выбирать тебе, Масиро.

Поведение Риты становилось всё более провокационным.

Сората встретился взглядом с Масиро. Он совсем не понимал, что же она думает. Но она терпеливо продолжала смотреть ему в глаза. Обдумав что-то, она повернулась к Рите.

— Поняла, — нехотя согласилась Масиро.

— Хватит мной торговаться!

— Раз пойдёшь со мной на свидание, я научу тебя чудесным вещам.

При виде манящей улыбки Риты, которая ещё и пальчик приставила к губам, Сората залился краской.

— Че-чему ты собираешься его учить?!

— Говорю же, чудесным вещам.

Рита ответила на слова Нанами с улыбкой. Затем подошла к Сорате, сцепив руки в замок, и встала на носочки, будто намереваясь поцеловать парня, но вместо этого прошептала ему на ухо:

— Я покажу тебе истинную Масиро.

Её поистине дьявольский шёпот пронзил самое нутро Сораты. Казалось, от её чар было невозможно убежать.

— Отойди от Сораты.

Масиро потянула Риту за руку.

— Я же всего лишь прощаюсь, — отделалась она от Масиро, глядя искоса на Сорату, и в её взгляде читалось подозрительное веселье.

Интересно, что Рита имела в виду, говоря про настоящую Масиро? Сората не понимал. И очень хотел узнать. О жизни Масиро в Англии, о её способностях как художницы и, прежде всего, какое решение станет для неё наилучшим. Ему не давали покоя мысли об этом с того самого дня, когда появилась Рита.

— Раз мы решили, буду ждать воскресенье с нетерпением.

Рита улыбнулась, как всегда мило.

— Делайте что хотите.

И далее Рита повернулась к Нанами и Масиро.

— Раз уж вы так беспокоитесь из-за нашего свидания, можете за нами понаблюдать.

— Да-да кто таким занимается?! — взвинчено запротестовала Нанами.

— Что ж, если передумаешь, приходи, — с улыбкой настояла Рита и вышла с кухни. Послышались шаги вверх по лестнице. Наверное, направилась в комнату Масиро.

— Нужно перенести все дела с воскресенья, — рассеянно сказал Дзин, вставая из-за стола, и вид у парня был такой, словно он сдерживает неистовый смех.

— Ходить по пятам запрещено!

Дзин равнодушно выдал «да-да» и покинул кухню.

— Кохай-кун, даже не надейся уйти от меня!

— Да что вы говорите!

Мисаки бросилась вперёд, словно сумоист, и последовала за Дзином.

— А я не собираюсь ходить по пятам, — подчеркнула Нанами, тоже поднимаясь со стула.

— А-ага, я тебе верю, Аояма.

— У-угу...

Нанами дубовато отвела взгляд, выбежала с кухни и умчалась на второй этаж.

Осталась одна Масиро.

— Сората слишком близок с Ритой.

— Я, что ли, виноват?

— При том, что ты мой хозяин.

— Да чего ты?!

— Если Сораты не будет...

— Если не будет?

— Я не смогу жить.

— Я тебе кислород, что ли?!

Часть 4

Третья неделя сентября, суббота. За день до свидания с Ритой. Хотя на улице стояла свежая осенняя погода, Сората ни шагу не сделал из Сакурасо.

День уже подходил к концу, и за окном раскинулось звёздное небо.

Сората сидел перед столом и пристально глядел в экран ПК. Там отображался набросок сюжета для «Галактического кота Няборона», написанный Дзином.

Сората играл роль режиссёра, и его работа заключалась в подборке необходимых изображений и звуков.

Сегодня ещё предстояло подготовить спецификации для актёрской части.

На собрании с Дзином и Рюноске они решили, что изображения и голосовые эффекты в повествовательной части будут выполнены на манер анимированной манги. За графику, которую они будут использовать для вставок во флэше, отвечала Масиро. Боевую часть решили делать в 3D и моделирование оставили на совести Мисаки.

С самого утра Сорату волновал вопрос, разберётся ли Масиро в драматической части.

Поскольку каждая сцена получалась не такой, как предыдущая, парню приходилось идти к ней и обсуждать детали.

Дзин в итоге сказал ему, что придётся набросать раскадровку. Сами по себе рисунки они могли доверить Масиро, но, если, например, не сделать логичные переходы от сюжетной части к боевой, не получится добиться плавной картинки.

Рюноске сказал, что без достаточного количества таких элементов не выйдет высококачественной работы. Хотя в особые детали он не вдавался и просто заставлял делать так, как сам видит. Сората заметил, когда они начали работать вместе, что каждый участник проекта отлично разбирался в своей области. Даже худшие работы Мисаки и Рюноске пользовались спросом на рынке, но эти двое не переставали стремиться в высшую лигу. Наверное, Масиро тоже, пускай неосознанно, брала с них пример.

А Дзин, когда началась работа, даже перестал ночевать вне дома и спал в Сакурасо. Более того, в день, когда их троица — Сората, Дзин, Рюноске — закончила костяк проекта, они завалились спать в комнате Дзина. Пришедшая проведать их поутру Нанами застыла с изумлением на лице. Сората и Дзин, двое парней, развалились на одной кровати — тут уж любого передёрнет. Рюноске с ними не оказалось, потому что он участвовал в собрании через чат, несмотря на соседство комнат. Хотел бы Сората побыстрее забыть тепло тела Дзина.

Лишнее беспокойство не принесло бы никакой пользы, потому он взял у Мисаки чистый лист для раскадровки и начал вырисовывать начальную сцену «Галактического кота Няборона».

Но закончить её всё никак не выходило. На столе скопились горки мусора от ластика, но парень ни на сколько не продвинулся. Когда он зарисовал сносный фрейм, обнаружил, что ушло аж тридцать минут. Согласно инопланетной интуиции Мисаки, у них выйдет более трёхсот фреймов. Сопоставимо с одной минутой аниме-сериала. Такими темпами у них уйдёт девять тысяч минут. Если пахать по восемь часов ежедневно, то потребуется почти двадцать дней. Миссия точно невыполнима.

— Чем ты занимаешься спозаранку, Сората? — внезапно раздалось позади, и парень истошно вскрикнул.

Когда он повернул голову вбок, увидел Риту, принявшую ванну и надевшую пижаму Масиро. Высушивая волосы полотенцем, она наклонилась вперёд и посмотрела на стол. От запаха лосьона для тела и шампуня защекотало в носу.

— Как бы это сказать, Сората... Жители Сакурасо прям как аскеты, нелегко тебе, да?

— Какие такие аскеты?

— Я в целом. Теперь-то ты понимаешь всю суть ситуации?

Разумеется, понимал. И что Масиро может уехать в Англию, и что он ничего не мог тут поделать.

— Странно от меня прозвучит, но если времени у вас мало, лучше используй его эффективнее.

— Я пытаюсь, да без толку. Ничего, прорвёмся и так.

Масиро нынешняя работа тоже давалась в радость. Каждый день она наведывалась в комнату Сораты, чтобы оценить прогресс, и потом шла к Мисаки, чтобы узнать её мнение по поводу своих рисунков.

— Если у неё останутся приятные воспоминания о Японии, то я не против.

— Я стараюсь вовсе не ради этого.

— Как бы то ни было, рисунок великолепный.

Рита смотрела на лист для раскадровок.

— Да? В одной только этой странице я и уверен.

— Пожалуйста, Сората, никогда больше не рисуй.

Взгляд Риты преисполнился редкой серьёзностью.

— Э?! Почему?!

— Ты проклят.

— Типа я безнадёжный художник?!

— Ты рисуешь по образу, который представляешь?

— Нет, как придётся.

— Образец перед глазами, так что смотри внимательно. Первый пункт в рисовании — это рассмотреть то, что рисуешь.

Рита указала на обои в его комнате. Там до сих пор красовался «Галактический кот Няборон» за авторством Мисаки и Масиро. Пока сам Сората его не сотрёт, никуда он не денется...

— Позволь, пожалуйста.

Рита протянула руку над плечом Сораты и выхватила у него карандаш. Спиной парень ощутил тепло её тела и едва выстоял перед столь мощным наступлением. Неужели все иностранцы настолько боевитые, особенно спереди?

— Стой, Рита-сан!

— Пожалуйста, послушай меня, — резко высказалась она.

Но стоило Сорате сосредоточить взгляд на руке Риты, как тут же ушли все греховные мысли, а женские достоинства девушки ушли на второй план. Манерой держать карандаш Рита очень напомнила Масиро, и девушка стала производить впечатление опытного мастера.

Рисуемые ей линии словно зажили своей жизнью, и Сората не мог оторвать от кончика карандаша взгляд. По листу одна за другой стали вырисовываться плавные, мягкие линии, которые постепенно собрались в единый рисунок. Не прошло и минуты, как Рита перенесла на раскадровочный лист Няборона, нарисованного Мисаки.

— Очуметь, круто.

Сората прочувствовал спиной, как у Риты подскочил пульс. Затем её тело дрогнуло, словно её ударило током, она выпустила карандаш и отстранилась от Сораты.

— Чего не так?

— Ни-ничего… — выпалила Рита, повернувшись спиной, но Сората её толком не понял. Когда она вновь к нему развернулась, на её лице красовалась привычная нежная улыбка.

Следуя сказанному Ритой, Сората внимательно осмотрел Няборона на стене. А затем закрыл глаза и представил в своём мозгу образ увиденного.

Как только ему показалось, что перед глазами возникла нужная форма, он попытался добавить её на лист, словно поняв, куда нужно вести линии.

Когда он закончил три фрейма, получаться у него стало куда лучше.

— Да я походу гений.

— А ты шутник, Сората, — стремглав разрушила его фантазии Рита.

— Да разве может крутой художник понять мои чувства?!

Готовые раскадровки Сората засунул в позаимствованный у Мисаки сканер и прилепил к ним полуготовые листки со спецификациями. В них содержалась готовая драматическая часть.

Чтобы Рюноске оценил наработки, Сората отослал ему данные на электронную почту и запустил программу чата. К счастью, Рюноске быстро вошёл туда.

«Акасака, глянь файл на почте.»

«Получил. Подожди пять сек.»

Большим объёмом документ не отличался, потому могло хватить одного взгляда. Как и ожидалось, ответ пришёл быстро.

«Неплохо. Поддерживай теперь хорошие отношения с людьми, которые ответственны за эту работу. Коммуникативные навыки играют важную роль для разработчика. Когда становишься директором или продюсером крупного проекта, нужно держать в обороте сотню работников.»

«Это, слушай, один момент мне непонятен.»

«Какой?»

«Какая разница между директором и продюсером?»

«Настало время для лекции от вашей любимой Горничной.»

Похоже, самому Рюноске объяснять стало влом.

«Типа давно не виделись, Горничная.»

«За время разлуки наша любовь лишь окрепла.»

«Что ты несёшь?»

«Забудьте мою неудачную шутку! Я ведь горничная!»

Интересно, что будет, если и дальше мусолить её шутку? Но словить вирус из мести совсем не хотелось, потому Сората решил не говорить ничего лишнего.

«Эээ, я весь внимание.»

«Похоже, Сората-сама понял, где его место.»

Ему показалось, что горничная относится к нему всё хуже и хуже, но решил списать это на воображение.

«Если объяснить навскидку, директор (далее Д) заведует непосредственно на производстве, а продюсер (далее П) руководит производством в целом.»

«И в чём разница?»

«Отвечающее за производство лицо инструктирует персонал, координирует работу и руководит процессом разработки игры. Это важная должность, во власти которой выбор средств разработки, и от неё зависит успешность будущей игры.»

«Понятно.»

«Человек в этой роли должен обладать большой харизмой, но чтобы уметь найти общий язык с художниками, программистами, звукорежиссёрами, тестировщиками, не нужно обладать глубокими знаниями в каждой из областей, а вот широкий кругозор и поверхностные знания обо всём сразу приходятся кстати. Опять же, чтобы игра стала массовой, нужно поддерживать дружеские отношения со всей командой. Таким образом, компетентным в этом деле будет человек, обладающий достаточными коммуникативными навыками. Наверное, Сората-сама не годится на эту роль, раз он в один миг заставляет девушку дуться (хе-хе).»

«Ты на меня клеймо врага девушек повесила?!»

«Однако это не значит, что всегда в команде царит гармония.»

«Решила скипнуть мой вопрос?»

«Чтобы игра получилась интересной, нужны как минимум твёрдая воля и характер. Даже если происходит конфликт мнений с работниками, нужно не искать компромисс, а твёрдо стоять на своём. Я думаю, такой человек должен служить опорой проекта. Иначе законченная игра будет половинчатой, потому что компромиссы превращают игру в мусор.»

Вероятно, если учитывать точку зрения каждого, то игра лишится своего собственного лица.

«Вроде как понимаю.»

«Само собой, это не значит, что Д должен быть эгоистом. Если мнения и расходятся — когда из-за энтузиазма, когда из-за логического обоснования — порой необходимо соглашаться с коллегой. Если время покажет, что предложение коллеги верное, нужно постараться максимально гармонично включить его в общий план. Таким образом, отношения с персоналом, построенные на взаимном доверии, станут огромным подспорьем на завершающем этапе разработки. И тогда никто уже не скажет «Не желаю слушать этого типа». Хорошо, когда удаётся совмещать в себе эгоизм и компанейский характер. Такого днём с огнём не сыщешь.»

«Прям идеальный Д выходит.»

«Так мне думается.»

«Тогда кто П?»

«Он стоит уже повыше, следит за графиком и затратами, нанимает необходимых работников, контролирует плавный ход работы, словом, выполняет роль внешнего рулевого. Что касается внешней части, он также возится с продажами и продвижением. От конторы к конторе детали отличаются, но если Д отвечает за качество игры, П сосредоточен на коммерческом успехе.»

«Какой человек годится на эту роль?»

«Тот, кто умеет взглянуть на вещи под разным углом, но при этом быть объективным, к тому же нужно уметь чувствовать веяния времени.»

«Такие люди существуют?»

«Ну, думаю, на сотню миллионов людей один такой найдётся?»

«Настолько редко?!»

«Такое часто говорят, но пока не попробуешь что-то продать, не узнаешь, продастся ли оно.»

«Эх.»

«Но такие люди точно имеются. Однако я не утверждаю, что только лишь П способны почуять успех и заявить «Ааа, вот это точно продастся». Возьмём, например, актёра, который пришёл на кинопробы, и он, допустим, убеждён в том, что его возьмут. И часто слышишь, когда чутьё его не подводит, и он получает желаемую роль.»

«Чутьё на успех!»

«Не колобродь.»

Горничная проявила строгость. А ведь сама колобродит временами...

«Но ведь бывают люди, которые одновременно П и Д?»

«Эээ, есть такие господа. Но если начистоту, в зависимости от компании и коллектива разница между П и Д может оказаться весьма размытой. Если Д может заниматься организационными вопросами, то П может заведовать производством на месте. На практике выходит так, что не получается действовать исключительно в рамках своей должности.»

«Вон чё.»

«Думаю, чтобы понять таких людей, лучше будет прочитать интервью с ними. Ещё бывает такое, что на страницы журнала попадает именно П, который делает такое лицо, словно лично ответственен за проект, хотя на деле не притрагивался к процессу разработки. Учитывай и такие варианты, хорошо?»

«Хорошо~»

«Чудно. Теперь лекция Горничной закончена.»

— Сората, с кем ты беседуешь?

В разгар чата к нему в экран заглянула Рита и нахмурила лоб.

— С Горничной.

Пока Рита не успела на него наворчать, Сората быстро рассказал ей про Горничную. То, что изначально эту многофункциональную программу-автоответчик написал Рюноске, живущий по соседству, и сейчас она уже могла общаться в чате и вести записи.

— По соседству ведь живёт девушка, с которой крайне маловероятно встретиться?

— Это парень! И не надо запоминать странные фразы!

Такова сила игр?

— Какой такой парень, не пытайся меня обмануть.

— Его зовут Рюноске — подлинный парень!

— Правда?..

Рита всё ещё не верила.

— Хочешь — убедись в душе сегодня.

— А ничего?

Хотя он пошутил, Рита отчего-то воодушевилась.

«Канда, работа. Подойди к моей комнате.»

Помянешь чёрта. Сората послушался и вышел в коридор. Около двери в соседнюю комнату поставили нечто похожее на холодильник. Само собой, Рюноске не было. Сората ничего не понимал. Но Рюноске не стал бы заниматься околесицей. Потому Сората поднапрягся и, кряхтя, потащил холодильник в свою комнату.

Там он уселся перед компьютером и настрочил вопрос Рюноске.

«Не припомню, чтобы я просил холодильник!»

«Это оборудование. Поставь рядом с компом.»

Как ему и сказали, он передвинул технику в нужное место.

— Ты хоть и скромный, Сората, но действуешь подозрительно.

Наверное, так оно и было. Ведь он делал так, как указывали ему в чате.

Сората осторожно передвинул холодильник к компьютеру.

— Мне особо без разницы, но он здоровенный!

Размеры не шли ни в какое сравнение с его ожиданиями. Устройство оказалось больше раз в десять. А сбоку красовалось броское лого.

К удивлению Сораты, Рюноске быстро выслал ему в чат инструкцию по сборке. Парень последовал мануалу: воткнул кабель питания, присоединил сетевой шнур, вставил в USB-порты камеру и микрофон.

Закончил он за несколько минут.

Включил на оборудовании питание, и на телевизоре появился экран загрузки с лого. В отличие от магазинного варианта, тут не было излишних украшательств, и дизайн выполнили в простом стиле. И ещё мелочами отличался.

Далее пришли инструкции по установке ПО. Сервер Сакурасо находился в комнате Рюноске, потому нужный софт перекачался напрямую на компьютер Сораты. Наконец, Рюноске скинул ему файл с проектом «Галактического кота Няборона».

«Кликай на экзешник и запускай.»

Когда Сората последовал указаниям, на экран посыпались латинские буквы. Похоже, шёл перенос данных.

Первой изменения на экране телевизора заметила Рита. Сората заинтересовался и тоже глянул на экран.

На невзрачном, сером полотне появилась 3D-модель Няборона, изготовленная Мисаки.

— О, получилось!

«Ещё рано удивляться.»

«Ты видишь его?! Слышишь?! Перехватываешь почту? Подглядываешь?!»

«Такая предсказуемая реакция, Канда.»

«Да неужто.»

«Если сядешь перед камерой, и на экране появится фраза «Распознано», то регистрация будет завершена.»

Сората поставил подключенную в USB камеру перед телевизором, встал немного поодаль — появилось сообщение о процессе сканирования, и примерно через три секунды всплыло «Распознано».

Но что делать потом, парень не понял. Из-за того что он отдалился от компьютера, теперь не мог прочитать следующую инструкцию. Потому на секунду отошёл от телевизора и застучал по клавиатуре.

«Неудобно, блин, иди ко мне сюда!»

«Категорически отказано.»

«Если я встаю перед камерой, то не вижу монитор!»

«Попроси кого-нибудь помочь. Там же кто-то есть у тебя?»

«Рита.»

«Та халявщица, которая всегда натянуто улыбается?»

От замечания Рюноске Сорате стало не по себе, и он посмотрел на Риту. Она ответила на его взгляд улыбкой. Совершенно естественной для него улыбкой, которая шла от самого сердца.

«И вовсе не натянуто.»

«У тебя дупло вместо глаз? Вообще женщин не понимаешь.»

Конечно, в отличие от Дзина, Сората совсем их не понимал, но неужели он не заметил даже то, о чём говорил Рюноске?

И Сората вновь передвинулся к камере.

— Рита, извини, не прочтёшь инструкции от Акасаки?

Рита согласилась и заглянула в экран.

— Пишет «Если поднять обе руки с жестом банзай, он выстрелит лучом из глаз».

Сората поднял обе руки.

Из глаз выжидающего Няборона тут же вылетел бледный луч.

— О, реально круто!

— Ещё «Если сейчас захлопаешь в ладоши, луч увеличится».

И он захлопал.

— Сората, ты прям как игрушечная обезьянка. Как мне кажется.

— Отнеси своё кажется на кладбище и там закопай!

Когда парень сократил интервалы между хлопками, луч на экране стремительно увеличился. Но вскоре Сората перестарался, и голова Няборона взорвалась. Похоже, перегрелся.

Когда заработал модуль распознавания речи и Сората прокричал «Няборон!», Няборон переключился в боевой режим и приготовил свои смертоносные лапища, а когда прокричал «Постарайся!», персонаж повернулся лицом к экрану и помахал лапой.

Основа для боевой части уже была готова. Оставалось теперь с нетерпением ждать конечного варианта.

— Крутотень. Точность просто офигенная. Не думал, что будет настолько хорошо.

Наразвлекавшись с камерой, Сората отошёл от неё.

Рита ушла в сторону, и парень доложил Рюноске о проделанных телодвижениях.

«Начало обнадёживает.»

Написав напоследок вроде как слова одобрения, Рюноске вышел из чата.

Когда Сората поднял обе руки и потянулся, в его поле зрения попала Рита.

— Кстати, тебе чего?

— Я пришла обсудить завтрашнее свидание.

— А ты серьёзно настроена.

— А ты думал, я пошутила? Я же с нетерпением жду этого дня... Как ты жесток.

Она вздёрнула подбородок, закатила глаза и натянуто завозмущалась. Этого оказалось достаточно, чтобы загнать душу Сораты в пятки.

— А, нет, я не о том. Не то чтобы я забыл или не хотел, нет, я, это, просто думал, а можно ли мне вообще пойти с тобой на свидание... Вот о чём я!

— Не нужно так волноваться. Я понимаю твои чувства, Сората.

Рита причудливо засмеялась. Наловчилась же она водить его за нос.

— Ну и чем займёмся завтра? Я ничего не придумал, но...

— Успокойся, пожалуйста. Я ведь тебя пригласила, потому уже составила план свидания.

— Вон оно как?

— Да. К составлению плана я подошла основательно, так что жди с нетерпением, хорошо? — сказала Рита, заискивающе осматривая комнату Сораты. Она проверила вещи для стирки одну за другой, непринуждённо открыла шкаф, промычала «угу» и выбрала одежду в западном стиле.

— К твоему сведению, самовольно открывать шкаф в чужой комнате можно только в играх.

Хотя в заграничных играх за такое могут пристрелить...

— Если не подобрать тебе одежду, соответствующую месту, куда мы пойдём, то опозоримся оба.

— Куда ты собралась меня затащить? Если можно, хотел бы услышать заранее.

— Это секрет.

Рита поднесла палец к губам и плутовато засмеялась. Прямо картина маслом. Затем Рита сказала «пойдёт» и выбрала простую рубашку и хэбэшные штаны успокаивающего тёмно-синего цвета.

— Пожалуйста, надень завтра это. В противном случае я не смогу гарантировать твою безопасность.

— Да куда ж ты собралась меня затащить?!

— Дабы удостовериться, давай оденемся и проверим.

Рита протянула руки и попыталась стянуть с Сораты трикотажные штаны.

— Осторожнее, куда руки суёшь?! Ещё выскочит что-нибудь!

— Я привыкла к голым скульптурам, потому ничего страшного.

— А вот мне страшно!

Парень тут же отсел в угол кровати.

— Мальчики же всегда соглашаются.

— С чем это мне согласиться надо?

— Да ладно тебе, давай раздевайся.

Рита настойчиво потянула за штаны. Казалось, она заодно стягивает и трусы.

— Эй, хватит, больше не тяни! Вылезет! Он вылезет!

— Я не буду тебя оценивать, так что успокойся.

— Если я такое услышу, у меня мозги набекрень пойдут! Кто-нибудь, спасите!

— Сората, можно?

К превеликому сожалению, пришла Масиро.

— Чем занимаешься?

— А ты не видишь?

— Тебя лишают.

— Ничего меня не лишают, всё при мне!

Рита резко убрала руки от штанов Сораты.

Масиро угрожающе посмотрела на Риту. Редко когда она удостаивала кого-то столь яркими эмоциями. Или же с Ритой такое у неё не впервые?

— Что такое, Сиина?

— Дизайн Нэкосукэ и Нэкоко.

В альбоме, которая показала Масиро, были зарисовки по драматической части. Она нарисовала персонажа с трёх сторон: спереди, сбоку и сзади.

По сравнению с привычными её работами в жанре сёдзё-манги, персонаж на получившемся дизайне оказался намного более юным. Как и ожидалось, Масиро и тут поразила мастерством. Если отправить её наработки на фестиваль, наверняка они приглянутся и взрослым, и детям.

— А что Мисаки-сэмпай?

— Обняла меня. И сказала «Обожаю!».

— Значит, превосходно.

— А так можно?

— Угу, думаю, можно.

Когда Масиро непринуждённо подняла лицо, встретилась взглядом с Ритой. Решив, что та тоже хочет посмотреть, она показала альбом.

— Мне неинтересно, — холодно ответила Рита и отвернулась.

И тогда их прервала вибрация телефона.

— Сората, телефон.

— М? А, возьми.

Масиро взяла телефон со стола. Будто подумав о чём-то, раскрыла его со щелчком, проверила экран вызова, тыкнула по нему и как ни в чём не бывало поднесла аппарат к уху.

— Да.

Она настолько храбро себя повела, что Сората невольно хватился личного цуккоми, который объяснит ему-дураку бокэ, что делать.

— Меня зовут Сиина Масиро. Сората... мы с ним живём. Угу... Он мой хозяин...

— Не надо нести всякую чушь незнакомцам!

Масиро посмотрела на Сорату.

— Сората сказал взять.

— Я имел в виду мне передать!

— Японский сложный.

— Не такой сложный, как ты!

Затем Масиро передала телефон Сорате.

— Сорату.

Парень неохотно принял трубу.

— Алло.

— Онии-тян, что это значит?! — внезапно загремело из динамика, и парень убрал телефон от уха. Надо было сразу догадаться, что на том конце — младшая сестра Юко.

— У Онии-тяна чуть барабанные перепонки не лопнули.

— А я-то просто думала узнать, как ты! Требую объяснений!

— Долго рассказывать...

— Ты живёшь вместе с девушкой и даже не можешь рассказать про ваши милые делишки?! Да ещё и хозяин... Неужели вы зашли даже дальше того, что я могу представить?

Позади Юко послышалось «Что? Живёт вместе?», «Ещё и хозяин!», «Слышь, Сората!», «Завидую тебе!», «А ты ловелас, мне бы твои годы!», «Нет, я не про то, мать!», «Ты у меня одна на всю жизнь, убери нож!» и ещё какой-то бред отца, с которым Сората не хотел иметь ничего общего. Но сейчас не стоило об этом волноваться, и он решил пропустить болтовню на заднем фоне мимо ушей. Если мать и разразится праведным гневом, детали можно будет узнать в завтрашней газете.

— Слушай внимательно, Юко. Я ни с кем вместе не живу. И девушки у меня нет.

— А хозяин тогда чей?! Кошки, что ли?!

— Завязывай уже с этой темой. Всё совсем не так.

— Тогда у вас только плотские отношения?

— Юко... ты хоть понимаешь, что это значит?

— По-понимаю! У нас был урок, на который позвали только девочек. Тело Юко скоро станет как у взрослой женщины!

— Ну нет, подумай, каково твоему брату, когда вываливаешь на него такие новости!

— Радуйся за меня!

— Хочешь из меня сестролюба сделать?

— Именно!

— Чего такая довольная?!

— Бу~

— Хватит уже этих детских забав, а? Ты же в следующем году тоже поступишь в старшую школу? Старший братик за тебя беспокоится.

— За-замолчи! Всё ясно, нельзя, потому что я твоя родная сестрёнка? Стыдно, что ли?

— Дело не в стыде, а в здравом смысле. Да и неэтично как-то с младшей сестрой.

— Ты совсем меня не признаёшь! Подушку сегодня слезами залью! Короче, я против твоей жизни вместе с кем-то!

— Да нет же, послушай меня...

Разговор оборвался в самом разгаре.

— И почему вокруг меня столько людей, которые меня не слушают?..

— Это кто?

Масиро пристально смотрела на Сорату.

— У Сораты загребущие руки.

— Чего?! Это младшая сестра Юко! Родная сестра! Живёт в Фукуоке и временами мне позванивает.

— Сората даже на младшую сестру падок...

— Я серьёзно, кончай уже!

Рита пропустила протесты Сораты мимо ушей и хорошенько зевнула.

— Если хочешь спать, дуй спать. А то кожа поплохеет.

— Пожалуй. Завтра ведь у нас весёлое-превесёлое свидание.

Сложив губы в многозначительную улыбку, Рита вышла из комнаты. И Масиро, плотно сжав губы, напряжённо посмотрела ей в спину.

— Сиина, ты тоже давай к себе, спать пора.

— ...

— Сиина?

— Завтра.

— А?

— Осторожнее.

— Чего?!

— Чтобы у тебя не украли ничего важного.

— Украли, у меня?! Не бойся. Я не настолько слабый.

— Тебе тоже красть нельзя.

— Не бойся. Я и не умею, — сказал Сората и загрустил.

— Тогда я не боюсь.

— Слушай, Сиина, иди тоже к себе и спи.

— Угу. Спокойной ночи.

Повернувшись к двери, Масиро слегка махнула рукой. Застенчиво пряча лицо, Сората помахал ей в ответ на прощание.

Ей, наверное, было, о чём волноваться. Но казалось, она слабо понимала ситуацию, в которой оказалась.

Как только Масиро покинула комнату, у Сораты словно открылась в груди дыра. Настанет завтра, и они снова увидятся. Но если Масиро вернётся в Англию, это станет невозможно. Наверное, и дыра в его груди тогда станет ещё шире.

Стараясь не обращать внимания на томительное чувство, Сората потянулся к раскадровкам на столе.

— Я вовсе не собираюсь оставить ей приятные воспоминания, — убедил самого себя Сората и вернулся к работе.

Часть 5

Настало воскресенье. В полдень Сората дождался в своей комнате Риту и вышел с ней из Сакурасо.

Первым делом они сели на уже ставший привычным поезд на станции возле университета и отправились в Синдзюку. Там они пересели на красный поезд и попали в район для взрослых — Гиндзу.

Как только Сората вышел на платформу, он съёжился, почувствовав себя не в своей тарелке.

Снующие туда-сюда люди были в возрасте, школьники почти не попадались на глаза, что, впрочем, не помешало Рите без всякого стеснения резво направиться вперёд. Как же хорошо, что Сората не оделся как на обычный поход за покупками. Теперь стало понятно, почему Рита столь основательно подошла к подбору одежды.

Что касалось девушки, она оделась в свою европейскую одежду, в которой заехала в Сакурасо. Аккуратная блузка и гофрированная юбка с завышенной талией живо подчёркивали линии её тела. Рита совершенно естественно вписалась в городской пейзаж, произведя впечатление юной госпожи на променаде. А вот Сората на её фоне походил в лучшем случае на носильщика.

— Э-это, госпожа Рита. Не могли бы уже объяснить, куда мы направляемся? — окликнул Сората идущую впереди девушку, когда они свернули с главной улицы.

Тряхнув сверкающими золотистыми волосами, Рита развернулась к нему.

— Хватит ворчать, потерпи ещё немного, — заявила она нарочито надменно и причудливо рассмеялась. И в тот миг её взгляд выцепил кого-то из людского потока за спиной Сораты. Парень рефлекторно посмотрел поочерёдно назад, вправо и влево, проверил ещё раз, но не заметил никаких подозрительных персон.

После выхода из Сакурасо он постоянно чувствовал чей-то взгляд. Но сколько бы парень ни выискивал гипотетических преследователей, так никого и не заметил.

Может, и не было никаких преследователей.

Нет, не могло такого быть. Дзин и Мисаки наверняка пошли бы за ними, чтобы поразвлечься. Нанами вроде как ушла в центр обучения, но уже наступило три часа после полудня, урок у неё закончился, и она вполне могла бы сойтись с первыми двумя. Оставалась Масиро, но Сората не мог себе представить, чтобы она пошла за ними следить.

— Кого-то увидела? — попробовал спросить он у Риты.

— Кто знает, наверное.

Отделавшись улыбкой, Рита развернулась и зашагала к месту назначения. Но затем резко остановилась, будто что-то вспомнив.

— Мы ведь на свидании, хотя бы иди рядом, ладно? Или возьмёмся за руки? — пригрозила Рита спокойным тоном, и Сората в панике её догнал.

Но как только он оказался возле Риты, она схватила его за руку, и вся его правая половина тела изрядно напряглась.

— З-зачем так близко?

— Недавно я ощутила на себе мужские взгляды, потому мне нужна защита от этих назойливых насекомых. Если все увидят, что у меня есть парень, никому и в голову не придёт лезть с глупыми предложениями.

Возможно, дело было в месте, но, как и ожидалось, никто из окружающих людей не выглядел настолько безбашенным, чтобы взять и подкатить...

— Но если всё-таки я попаду в беду, ты же меня спасёшь?

Рита торжествующе уставилась на Сорату, понимая, что он не может ей отказать.

Свободной рукой парень закрыл себе лицо. Если он не начнёт в уме повторять число «пи», то от выпирающих грудей Риты, тепла её тела и ощущения прикосновения к ней он сам попадёт в беду.

— Ты меня совсем не боишься, но мне правда можно с тобой?

Вёл он себя довольно жалко, и голос у него дрожал.

По сравнению с ним Рита держалась уверенно. А ведь у неё должны были ноги подкашиваться, раз она, по её же словам, мало общалась с парнями...

— Что ж, Сората, не сделаешь ли для меня кое-что?

— Э?

— Ну же, неужели не можешь? Ладно, всё понимаю. Я, похоже, тебе неинтересна, Сората.

— Э-это не так!

— Кем же надо быть, чтобы каждую ночь убегать спать на кухню, когда тебя удостоили привилегией спать в одной комнате со мной?

— Э-это...

— Обычно, когда рядом со здоровым парнем спит девушка, у него в голове мельтешат мысли о всяких непотребствах. Как же странно. Неужели я совсем лишена чар?

— Бы-бывает такое, что мы не можем прикоснуться к девушке, если она слишком хороша.

— Да? Правда?

— П-правда!

— Вот почему у тебя сердце так стучит.

— И-именно!

Сората и сам заметил, что у него подскочил пульс.

— Раз так, то я прощаю твоё бездействие.

— В смысле, можно было действовать?

— Конечно.

— Э?!

— Конечно, нет.

Когда Рита провела его, держа за руку, чуть дальше, впереди показалось крупное строение. Квадратная в поперечнике конструкция, чьи изящные стены блестели, тянулась к небесам. Как только Сората увидел здание, то сразу же понял, что туда ему дорога заказана.

Вопреки его ожиданиям Рита остановилась прямо напротив броского здания.

— Мы же не сюда направляемся... Кстати, а куда...

— Сюда.

И опять Сората закрыл лицо.

Да сколько же там этажей. Если посмотреть вверх, то шея заболит.

— Слушай... Это...

— Отель.

Да не простой, а классический, первого класса.

— Я так и подумал.

И что за отель? Место, где останавливаются люди. А если на свидании пойти в отель?..

— Ты ведь впервые на свидании, Сората, вот я и подумала, что лучше будет провести его в тихом месте, где никто не помешает...

Рита стыдливо опустила взгляд.

— Нет-нет, стой! Да, тебе точно лучше подождать!

Но Рита всё равно потянула его за собой.

— Да стой ты! Стой, говорю! Ты серьёзно хочешь украсть мой первый раз?!

— Я позабочусь о тебе.

— Да что ты говоришь?! У тебя, что ли, опыт имеется?!

— Нет. У меня тоже в первый раз... но я много читала, потому всё будет в порядке.

— Откуда такая самоуверенность?!

— Пожалуйста, не заставляй девушку краснеть прямо перед отелем, — пожаловалась Рита, закатив глаза, и мятежный дух Сораты моментально оказался сломлен. Силы покинули его тело, и щуплая Рита легко потащила его за собой.

Так или иначе, он попытался собраться с духом. Именно. Он просто войдёт внутрь. Можно войти в отель и ничего не делать. Ведь, когда он ходил с Масиро в лав-отель, ничего не произошло.

Рита манерной походкой вошла внутрь. Им поклонился мальчик-швейцар. В самом деле классический отель: персонал обучили основательно. От столь вежливого отношения у Сораты чуть ли не зачесалось тело.

Рита стремительно миновала вход и повернулась в сторону лифтового зала.

— А регистрироваться не надо?

— Я сообщила заранее. У меня всегда всё предусмотрено.

Они зашли в подошедший лифт. Пока закрывались двери, Рита внимательно следила за входом в отель, но Сората не придал её действиям значения.

Когда они приехали на второй этаж, прозвучал спокойный звуковой сигнал.

Рита вышла в коридор и тут же с силой потянула Сорату за руку.

— Сюда. Быстрее.

Хоть ноги и заплетались, Сората взял их под контроль и последовал за девушкой.

— Ку-куда идём-то?

— Давай-ка молча иди, хорошо?

Как только они повернули в коридоре направо, Рита замерла на месте.

— Ой!

Она остановилась резко, потому парень влетел в её спину, носом протаранив затылок, отчего по черепу пробежала острая боль, а из глаз чуть не навернулись слёзы.

— Если останавливаешься, предупреждай!

— Тсс! Потише говори, пожалуйста.

Сората хотел уже спросить о причине, но прежде чем успел, Рита закрыла обеими руками ему рот, навалилась всем телом и оттолкнула парня к стене коридора.

Он понятия не имел, что же там произошло. Через грудь, которой Рита прижалась к нему, он чувствовал биение её сердца. И когда он это заметил, опять стал сам не свой. Да ещё и очаровательное лицо Риты оказалось прямо перед носом. Каждый раз, когда она моргала, её длинные ресницы становились всё более привлекательными и манящими. Приоткрывшиеся розовые губки приковали к себе внимание, и от нарастающего желания коснуться их Сората вытянул шею.

Неосознанно парень сглотнул слюну и тут же получил сдержанный нагоняй от Риты.

Девушка продолжала всё это время следить за коридором, а сейчас закрыла глаза и навострила уши.

Задаваясь вопросом, что же там такое, Сората тоже прислушался к коридору.

Послышались шаги. Один, нет, двое. И лёгкие. Наверное, девушки. Стремительно приближались.

Уже совсем близко.

Когда Сората подумал, что шаги раздались вплотную, из-за угла выпрыгнуло два человека.

Их взгляды встретились.

— А! Это вы!

— Э?

— А...

Троица одновременно удивленно вскрикнула.

Перед парнем предстали Масиро и Нанами.

— Вы, что ли...

Нанами попыталась развернуться и уйти той же дорогой, какой пришла.

— Стоять!

— Я-я не намагаюся.

— А что тогда?

Сората изучающе осмотрел Нанами, которая надела шляпу и очки, и та отвела взгляд.

— Какая неожиданность, Сората, — заявила Масиро, не меняясь в лице.

— Да вы спланировали всё, какая ещё неожиданность?! Хватит валять дурака!

— Дурак.

— Чего выделываешься?

— ...

— Сиина?

— Дурак.

— Я не об этом спрашивал! И вообще, где ещё двое?!

Сората высунулся за угол и осмотрел коридор. Дзина и Мисаки нигде не наблюдалось. Но они наверняка ошивались поблизости.

Нанами молчала как рыба.

— Почему бы не сознаться?

— Да ладно, давай забудем.

Между Соратой и Масиро вклинилась Рита.

— Раз мы случайно столкнулись в таком месте, почему бы нам не пойти вместе?

— Н-нет, мы пас.

Похоже, Нанами не хотела и дальше позориться.

— Кстати, Рита, в каком смысле пойдём вместе?

Тут отель. А соотношение парней к девушкам составляло один к трём.

— Сората, ты же думал об этом?

— Нет, как-то это уже слишком.

— О-о чём ты там думаешь, Канда-кун?!

— Ладно, тогда давайте развлечёмся вчетвером.

— Да о чём ты?!

— В выставочном зале, куда мы держим путь, начинается «Выставка современного искусства».

От единственной фразы Риты нервные Сората и Нанами мигом успокоились.

— А вы что подумали? — изображая искреннее непонимание, спросила Рита и направилась дальше по коридору.

Заплатив по 1600 йен как старшеклассники и получив ограниченный по времени допуск в зал, четвёрка из Сораты, Масиро, Риты и Нанами попали на Выставку современного искусства.

Ноги вдруг стали утопать в полу, а всё из-за ковра, который не давал идти ровной походкой. Хотя никто не велел разуться, обувь снять захотелось — видимо, сказывался японский менталитет. Или бедняцкая сущность. Или и то, и другое.

Рита неспешно вела всех за собой. Разграничительные верёвки разделяли зал на секции, а на стенах на равных промежутках висели картины в великолепных рамах.

Потолки нависали высоко над головой, но звуки шагов не раздавались. Походило на библиотеку, только добавить туда давящую официальную атмосферу, от которой перехватывало дыхание.

Что касается прочих ценителей, мероприятие посетили одни только взрослые: старики с ухоженными по самое не хочу усами, дамы в японских одеждах и персонал в дорогих костюмах. Соответственно месту, каждый пришедший посетитель выглядел как умный и зажиточный человек.

Они ходили по залу неспешно, подобно течению степного ручейка, и казалось, никто из них даже не замечал поток времени. Не способный разделить их настроение Сората отчаянно давил в себе желание убежать подальше и изо всех сил старался идти неспешно.

Он хотел быстрее пойти к выходу, но, когда отчаяние уже почти его одолело, их четвёрка вышла в широкую секцию зала. Равномерно заполонившие помещение посетители восхищённо любовались приглянувшимися им картинами.

Из-за того что поле зрения расширилось, парню стало совсем не по себе. Негде было прятаться от взглядов окружающих, и Сорате захотелось вымолить разрешение убежать.

Рита же вела себя осанисто. Сцепив руки за спиной, она осматривала каждую великолепную картину сначала издалека, потом вблизи. Наверное, она чувствовала себя как рыба в воде, потому что ранее изучала живопись.

А Сората и не знал, как относиться ко всем этим шедеврам.

— Мне немного напряжно, — прошептала ему на ухо Нанами.

— Ты крута, Аояма. Вот я дико напряжён.

— Прости. На самом деле я только делаю вид.

Нанами поёжилась и втянула голову в плечи. Они оба совершенно выбивались из обстановки и потому держались близко.

Масиро заинтересованно развернулась и пристально вгляделась в одну картину. Рита тоже чувствовала себя в родной стихии.

Стоящий рядом Сората принялся разглядывать картины. Как и Нанами.

Он, право сказать, не понимал, почему Масиро остановилась именно около этой работы. Картина изображала старую улицу, покрытую снегом. Наверное, где-то в Европе. Нарисовали невероятно умело. Умело, но это всё, что можно было о ней сказать, пускай Сорате и не хватало знаний в области искусства. Он встретился взглядом с Нанами. Словно соглашаясь с ним, она криво улыбнулась и замотала головой.

Тогда к ним подошла Рита.

— Сората, и Нанами-сан тоже. Хочу вам показать кое-что, прошу сюда, — прошептала им на уши Рита, и пара последовала за ней.

Ведомые Ритой, они оказались в самом центре выставочного зала. Там располагалась зона для картин, ставших главной темой нынешней выставки.

Выставили большую картину, на которой изображалось фантастическое море. Оно немного отличалось от настоящего и, казалось, жило своей жизнью.

Поначалу не возникло никаких чувств. А стоило немного задержать взгляд, как запахло ветром. Шум моря защекотал уши. Тело ощутило голос моря.

Понемногу занемели ноги, парализовало всё тело вплоть до того, что Сората не мог сдвинуться с места, море стало поглощать его и топить в своей пучине.

Затем жестокость уступила место нежности. Спокойные волны обдавали тело, лаская кожу, а затем с головы до пят разлилось приятное тепло.

Радужное чувство поглотило всё его естество, словно проникало в него прямо через нервы. Открылась каждая пора на коже, но тело не покрылось испариной.

Когда Сората неосознанно заморгал, то заметил имя автора, указанное под картиной.

Ещё вначале взгляд упал на табличку, но смысл написанного тогда остался за пределами разума.

А имя там выгравировали знакомое.

Сиина Масиро.

Действительно знакомое имя.

— Это Масиро...

Словно погружённая в сон, Нанами отрешённо глядела в картину.

— Последняя картина Масиро... которую она нарисовала перед приездом в Японию.

Голоса и Риты, и Нанами показались Сорате невероятно далёкими.

Картина Масиро до сих пор держала под контролем его сознание и эмоции — будила в нём неописуемые ощущения.

Спроси его, он вовсе не смог бы сказать, поражала ли техническая сторона, прекрасны ли выбранные изобразительные средства. Но картина вцепилась мёртвой хваткой в его душу и разожгла в ней нетушимое пламя.

Ранее Сората уже видел картины Масиро в сети. Тогда он тоже покрылся мурашками.

А сейчас всё было иначе. Эмоции пытались вырваться из его тела. И улететь в мир, созданный картиной.

— Ничего себе.

Невольно вылетевшие слова точно отразили мысли Сораты.

Рита потянула его за руку, и он отошёл в сторону, уступая место подошедшим гостям.

Он пришёл в себя далеко не сразу.

— Неужели это всё работы Масиро?

Голос Нанами наконец развеял туман в его сознании.

Прежде чем Сората понял, перед его глазами оказалась стеклянная витрина. А, ясно, Рита потянула за руку, догадался он. Когда парень посмотрел на содержимое витрины, увидел там иностранную газету и журнальную статью.

На фотографии запечатлели маленькую Масиро. Ей пожимал руку, стоя перед картиной, человек, бывший несколько лет назад премьер-министром Англии. Рядом выстроились в ряд важные шишки из Голливуда. В одном месте собрались известные футболисты и актёры, куча знаменитостей, и все они восторженно улыбались девочке.

Сората ещё раз посмотрел на картину Масиро, отойдя от витрины. Один посетитель, прошедший мимо соседней картины, остановился перед ней — картиной цветка, вокруг которого собрались медоносные пчёлы. Чудесная работа.

Пожилая дама пристально рассматривала работу девушки. Даже не моргала — ушла в картину с головой, решил Сората. Совсем недавно с ним приключилось то же самое. Дама ахнула, не в силах сказать что-то внятное, и в уголках её глаз появились бусинки слёз. Убирать она их не торопилась — наверное, даже не заметила.

Грудь переполняли эмоции, неведомые прежде, потому Сората даже не знал, что они возможны. Единственную фразу, что приходила на ум, озвучила Нанами рядом...

— Прямо дух захватывает.

— Теперь-то ты понял? То, что делает Масиро.

Взгляд Риты приковался к спине Масиро, оценивающей картины на стене. Её чувства, сокрытые за тяжёлыми вратами, оставались вне досягаемости для Сораты.

— Только если немного. Вряд ли я понял её всю...

Определённо, Сората высказался честно, и Нанами прикусила губу.

— Я верю, что Масиро — ярчайшее пламя в мире искусства. Потому прошу, скажите ей вернуться в Англию.

— Зачем ты тогда учила Сиину пользоваться компьютером, а? — резко спросил Сората в ответ. Похоже, тема разговора ушла в сторону. — Ты же знаешь, что она хотела рисовать мангу.

— Задам встречный вопрос, ты бы на моём месте не стал её учить?

Рита смотрела Сорате прямо в глаза.

— Я бы... думаю, научил бы её, — выдавил ответ Сората.

— Потому что хочешь помочь Масиро стать мангакой? Тебя в ней зацепила её целеустремлённость? Или тобой двигал тайный умысел?

На весёлое с виду заявление Риты Сората не смог улыбнуться даже натянуто. Потому что затронули его самые глубокие переживания.

— Думаю, мне не оставили выбора.

— ...

Во вздохе Риты промелькнуло лёгкое напряжение, и Нанами томительно опустила взгляд.

— Раз уж кто-то вроде Масиро идёт по пути, по какому хочу идти я сам… — выплюнул Сората, сдерживая эмоции, норовящие вгрызться ему в душу.

— Верна лишь половина.

— С чего это вдруг? С чего вдруг ты приехала за ней? Разве тебе не на руку то, что она решила стать мангакой?

— Ты не понимаешь всего, потому только половина правильна. Но я думаю, так будет лучше. Лучше, чем оставаться рядом с ней и узнать всё. Потому помоги мне. Помоги вернуть Масиро в Англию.

— И как помочь? Масиро же не хочет, — опередила с ответом Нанами.

— Тебе ведь тоже будет удобно, если Масиро вернётся в Англию, так, Нанами-сан?

— В каком смысле?

— Мне рассказать?

Рита скользнула взглядом по Сорате.

— ...

А во взгляде Нанами, устремлённом на Риту, нарастала ярость.

— Ты всё поняла?

— Ты за кого меня держишь... Я даже не думала о таком.

— Тогда о чём ты думаешь? Теперь, когда пришла на выставку?

— Это... Масиро сама должна решить.

— Ты так и не ответила. К тому же, судя по твоему ответу, ты поняла, что я имею в виду.

— Да нет же, всё не так...

Нанами повернулась к Рите спиной и пошла к Масиро, чтобы уйти от разговора.

— Какая жалость. Мне отказали. Но я буду рада, если хотя бы ты согласишься помочь, Сората.

— Мне-то зачем говоришь?

Он прекрасно понимал, что убедить Масиро невозможно. Не было в природе такой силы, которая могла бы заставить её что-то делать.

— Думаю, если с ней поговоришь ты, то получится до неё достучаться.

— Хватит шутить, не смешно.

Сората пристыженно опустил голову, желая спрятать лицо.

Он не сможет достучаться до неё. До сих пор ни разу не удавалось. А уж после сегодняшнего дня и подавно не получится. Сората убедился в этом, увидев картины Масиро.

Искусство лежало за гранью его понимания. Он не знал, насколько ценными могут оказаться труды Масиро. Представление он имел лишь о том, что её работы оставят некий след в истории.

Именно потому Масиро стала для него полной загадкой.

Почему, обладая одним единственным талантом, она не пыталась продолжить идти по пути, на котором её уже признали. Чего она вообще добивалась, обрекая себя на лишние страдания в попытке рисовать мангу? Ведь ничто и никто её не заставлял.

Он жил внутри Масиро, мир рисования. Её собственный мир... Мир, который подвластен только ей... Она уже обладала тем, о чём Сората и остальные могли только мечтать.

Будь у Сораты мастерство уровня Масиро, он бы без раздумий пошёл по предложенному пути.

Парня ошеломила возникшая из ниоткуда мысль, и он поднял лицо. Рита уже отошла — рассматривала другую картину. Одно хорошо, пока что он спасся от неприятного разговора.

— Вон, значит, оно как...

Все тревожные мысли свелись к одной, и на душе стало удивительно спокойно. Будто Сората смог посмотреть на себя непредвзято.

«Масиро нужно вернуться в мир искусства», — заключил он.

Примечания

↑ «Кохару» состоит из иероглифов малый и весна.

Часть 1

— Плохо дело.

Едва Сората разложил на крыше бэнто, рядом раздался подавленный голос.

Солнце нежно ласкало, ветер не морозил, а осеннее небо, раскинувшееся над головой, создавало приятное настроение. После наступления четвёртой недели сентября пропали последние следы влажного лета, и на несколько дней установилась мимолётная, но лучшая в году погода.

Утром и вечером немного подмораживало, и всюду виднелись ученики, переодевшиеся в зимнее. Жильцы Сакурасо собрались на крыше. Нанами и Масиро примеряли одежду с длинными рукавами.

— Плохо что, помидоры?

Рюноске вгрызался в помидоры и одновременно пролистывал экран ноутбука.

— Помидоры-то вкусные, этот продукт не может быть плохим. Не оскорбляй их, я доверяю им больше всего в жизни, — заявил он на полном серьёзе, и Сората искренне оторопел.

— Если ты больше всего доверяешь помидорам, то у меня поджилки сейчас затрясутся!

— Ну, так что у тебя там плохо?

Как раз тогда, приземлившись на виниловую накидку для походов, Дзин взял у Мисаки коробочку с бэнто, которые девушка готовила ему каждый день. Слушая их непринуждённую болтовню, Сората невольно видел в них любовную пару со стажем и прекрасно понимал, почему Нанами бросала на них любопытствующие взгляды.

Неделя только началась — понедельник. Каждую неделю в этот день они решили устраивать оргсобрание по поводу «Галактического кота Няборона» для фестиваля.

А в школе они собирались, так как Рюноске по приходу в Сакурасо тут же запирался в своей комнате.

Сората, Масиро, Нанами, Мисаки, Дзин и Рюноске уселись в круг.

— Вот что плохо.

Рюноске развернул ко всем ноутбук, и пятёрка уставилась на экран.

Там отображался график работы.

Рюноске составил его из шести пунктов, которые подобрал с практической точки зрения как программист, и представил следующее: план, сценарий, графика, программа, скрипт и звук.

Их работа стартовала 8 сентября, потому в распоряжении было два месяца. Требовалось составить расписание, которое предусматривает разделение двухмесячного периода на три фазы.

Первую, под которую отвели две недели, решили посвятить «тестированию» технической части. А также сюжетным наброскам и дизайну персонажей.

Второй, названной «Основной работой», отвели приблизительно месяц. Согласно плану, к её окончанию закончится работа над изображениями и звуком, и получится запустить рабочую версию игры. В строке 20 октября — последнем дне «Основной работы» — выскочила фраза «Завершающий этап».

Последнюю, третью фазу, во время которой запланировали дорабатывать игровую сложность и вылавливать баги, назвали «Доработкой».

Итак, первая фаза худо-бедно завершилась, и теперь прошла одна неделя второй фазы.

— Мы же укладываемся в план?

На лице Нанами отчего-то появилась кислая мина.

— Строго говоря, по рисункам для драматической части мы отстаём на два дня.

— Постараемся, — буркнула Масиро, поднося ко рту омлет.

— В настоящий момент мы держим хороший темп и качество. Ускоряться ещё больше за счёт кого-то одного нереалистично. Потому что изначально количество фреймов не получилось бы увеличить, работая в одиночку. Нужно или привлечь к работе кого-то ещё, или уменьшить количество фреймов. Слишком опасно надеяться, что нужное число наберётся без чёткого планирования. Нынешняя работа пойдёт насмарку, если не успеем к фестивалю.

— Не буду сокращать, — выпалила в адрес Рюноске Масиро.

— Однако...

Масиро его прервала:

— Хочу нормально закончить Няборона.

— ...

В тот миг все собравшиеся замолчали, истолковав её слова как призыв — ведь шанс им предоставили последний.

Не выдержав напряжения, Сората отвёл взгляд в сторону и встретился глазами с Нанами, которая сжала губы.

— Похоже, мой выход! Я помогу Масирон~! — выстрелила Мисаки, быстро доевшая своё бэнто и нацелившаяся на гарнир Сораты.

— Камигуса-сэмпай, ты занята моделированием. На этой неделе предстоит захват движений, так что поторопись с эффектами.

— Тогда увеличим наши ряды! Пригласим весёлых ребят!

Потянувшись палочками в коробочку Сораты, Мисаки умыкнула оттуда тофу и с довольным видом закинула себе в рот.

— Но ведь увеличить наши ряды не так-то просто.

— Не думаю, что в школе есть те, кто захочет связываться с Сакурасо.

Нанами уничижительно улыбнулась.

— Поди всех рукастых уже давно расхватали.

Не одни только жители Сакурасо желали внести свою лепту в фестиваль. Добавить сюда программу класса, и в итоге все ученики оказывались заняты по горло.

Несмотря на то, что до дня выступлений оставался по меньшей мере месяц, все в школе уже находились в предфестивальном настроении.

И тут и там возникли новые парочки. В Суйко существовала несуразная традиция обмениваться школьными значками со второй половинкой, потому без всяких расследований хватало взглянуть на воротник, чтобы сразу догадаться, есть ли у человека парень или девушка.

В классе Сораты тоже нашлись те, кто воспользовался подготовкой к фестивалю и начал встречаться. И каждый год новообручённые расставались ещё до начала фестиваля и сидели угрюмые в углу класса, потому оставалось надеяться, что на этот раз такого не произойдёт.

— А кто-нибудь вообще может сработаться с Сииной?

— В этом-то главная проблема.

На заявление Сораты Дзин молчаливо кивнул. Мисаки что-то промычала — она должна была понимать ситуацию лучше, чем Масиро, выдававшая высококачественный материал, и Сората, новичок в рисовании.

Пока никто не мог придумать выход, рот открыла Масиро:

— Есть такие.

— Э?

— Ты кого-то знаешь? — задала вопрос Нанами.

— Угу.

Неожиданно. Наверное, одноклассник с факультета искусств.

— И кто?

Приковав к себе всеобщее внимание, Масиро назвала имя.

— Рита.

— Ааа, ясно...

Вот какой вариант остался. Действительно, Рита оставалась свободной и тоже обладала выдающимися навыками. Сората успел оценить её недавнюю помощь в раскадровках. Чего еще ожидать от человека, который в детстве ходил в ту же студию, что и Масиро. То, как она вырисовывала линии, то, как она использовала пальцы, не шло ни в какое сравнение с новичком Соратой.

Но возникала другая проблема.

— Но она же сказала, что бросила рисовать?

Стоило предположить какую-то вескую причину, по которой настолько умелая художница бросила рисовать. Легко было представить, что причина заключалась в Масиро.

— Рита не бросила рисовать.

— Нет же, сама сказала...

— Не должна была бросить.

— Почему так думаешь?

— Потому что Рита любит рисовать.

Услышав столь простое объяснение, Сората не нашёлся с ответом.

— Она в самом деле рукастая...

Рюноске оторвался от экрана и снова повернул ноутбук ко всем.

Там оказалась статья из свободной энциклопедии. В поле названия значилось имя «Рита Эйнсворт».

Изначально англоязычную страницу перевела на японский программа-переводчик, и хотя чтение давалось с трудом, суть уловить получилось.

Рассказывалась история побед на конкурсах, а также приводился список картин Риты, продемонстрированных на выставках.

Прочитав предложенное, Сората задал естественный вопрос:

— Значит, она уже профи?

— Сората, серьёзно?

Отчего-то Масиро посмотрела на него с жалостью.

— Ты не видел?

— Что?

— О чём речь?

Масиро смотрела на Сорату и Нанами ясным взглядом. В непонятках парень переглянулся с Нанами.

— Картину Риты. Хотя ты был на выставке.

— Э?

— Не может быть!

Сората и Нанами одновременно удивились.

— Куда вы двое смотрели? — сказала Масиро так, словно картины Риты выступали главными экспонатами. Но парень ничего такого не помнил. В его памяти остались только картины Масиро.

Да и не рассказывала Рита ни об одной своей работе. Хотя, наверное, не хотела.

Картины Масиро-то он помнил, а вот видел ли работы Риты, точно сказать не мог. Да и вообще не помнил что-либо другое. К тому же было ясно как день, насколько различаются навыки Масиро и Риты.

— Ну, других вариантов у нас нет, чего уж там. Выбирать нечего, первым делом надо попросить её. Если откажется, сократим количество фреймов. Пойдёт?

Все молчаливо согласились со словами Дзина.

— Пока что я подумаю, как подсократить сценарий. Во время урока всё равно делать нечего.

Нанами захотела что-то сказать.

Но её опередил Дзин, сменив тему.

— А ещё будем что-то обсуждать?

— А, нужно решить вопрос с допуском на участие.

Нанами без раздумий приподняла руку.

— Ооо, как и ожидалось, Нанамин!

— Нет. Меня попросили объяснить, что именно мы собираемся делать. Если уладим этот вопрос, нам разрешат.

— Нам провести презентацию для исполнительного комитета?

Какое-то время Нанами пристально глядела на Сорату. В того закралось неприятное предчувствие.

— Соберутся исполнительный комитет фестиваля, школьный совет Суйко и университетский студсовет.

— Эээ!

Не думал он, что дело дойдёт до школьного и студенческого советов.

— Здорово, Сората, правда? Вот и для тебя работа появилась.

В глазах Дзина, скрывающихся за очками, читалась усмешка. Нет, даже не усмешка, а взрывной смех.

— Завтра после занятий. Место проведения — комната школьного совета Суйко.

— Э, завтра?! А готовиться когда?!

— Если вопрос в презентации, то уже всё готово! Куй железо, пока горячо, Кохай-кун!

— А морально подготовиться типа не надо?!

— Быстро успокоился. Если зафейлимся на презентации, нам закроют театральный зал. В этом случае перед нами встанет проблема, где показывать своё творение, но ты не волнуйся. Вообще не о чем беспокоиться.

— Не дави на меня!

Похоже, все послеобеденные уроки придётся ломать голову о том, как провести презентацию. Нанами обязательно войдёт в его положение... наверное.

Как ни крути, слишком оно неожиданно вышло. Слишком мало времени предоставили на раздумья. Как бы то ни было, к завтрашнему дню подготовиться нужно как можно быстрее. И обратиться за помощью к Рите.

Когда Сората закрыл опустошённую коробочку для бэнто, заработала школьная система оповещения.

— Обращаемся к ученикам, — прозвучал голос ученицы из клуба вещания. — Ученик третьего года обучения Митака Дзин, срочно пройдите в учительскую. Вызывает Такацу-сэнсэй. Повторяю...

И ещё раз то же самое.

Стоило установиться тишине, как Дзин тут же встал.

Когда Сората поднял взгляд, тот глазами велел ему молчать. Такацу-сэнсэй выступал куратором Дзина. Требовалось решить вопрос с внешними экзаменами.

— Подозрительно, чего это вы двое перезырькиваетесь, я тоже хочу!

Зоркий взгляд Мисаки ничего не упустил.

— И что вообще за вызов?! — в лоб поинтересовалась она.

— Кто его разберёт. Ну, игнорировать не дело. Пойду схожу, — непринуждённо произнёс Дзин и вышел с крыши.

— Кохай-кун, будешь молчать — тебе же хуже!

Мисаки напыщенно подступила к парню.

— Не доводи матушку в деревне до слёз!

Сорату схватили за шкирку и затрясли туда-сюда. А поскольку он только что поел, съеденное бэнто попыталось вырваться обратно.

— Ни-ничего я не знаю!

— Какой-то Дзин в последнее время странноватый!

— Не до такой степени, как ты, Мисаки-сэмпай!

И опять его затрясли.

— Да у вас тайные делишки~!

Острое восприятие инопланетянки вызывало восхищение.

— Да хватит уже... я же помру!

— Мы как-то ходили в Гиндзу.

— Э... Гиндзу?!

Каким-то образом Сората вырвался из цепких лап Мисаки.

— Так и знал, что за нами следили!

— Ещё бы! — быстро призналась она и этим только навела больше шороху. Как же взывать к совести того, кто не испытывает никакого чувства вины?..

У Сораты окаменело лицо, а Рюноске захлопнул ноутбук и встал.

— Говоря о Такацу, он ведь куратор по выбору карьеры?

Да ещё и добавил совершенно ненужную фразу.

И отреагировала Мисаки тем, что сорвалась с места — она намеревалась догнать Дзина.

— А, стой, сэмпай!

Просьба остановиться не достигла её. Всё ли будет в порядке? Сората не знал, о чём Дзин собирался говорить с Такацу-сэнсэем, но стоит их подслушать, как сразу всё станет ясно о внешних экзаменах.

Парень достал мобильник и отправил Дзину сообщение.

«За тобой гонится Мисаки-сэмпай.»

Тут же пришёл ответ.

«В курсе.»

Чего ещё ожидать от друзей детства: они прекрасно знали модели поведения друг друга.

Решивший, что собрание закончилось, Рюноске молча вернулся в здание школы.

И тогда раздался звонок.

— Сиина, у тебя ведь дневная тренировка? Поспеши-ка.

— Поняла.

Запивая доеденное бэнто чёрным чаем из тетрапака, Масиро тоже пошла с крыши.

Остались Сората и Нанами.

Желая немного растянуть обеденный перерыв, Сората уселся на скамейку, и Нанами заняла противоположный край.

— Канда-кун тоже в курсе. О внешних экзаменах Митаки-сэмпая.

— Э? Чего это ты, Аояма?

— Кажется, это произошло в первый день летних каникул, меня вызвали в школу по вопросу неуплаты общежития... Тогда в учительской я застала Митаку-сэмпая и Такацу-сэнсэя, они что-то бурно обсуждали.

— А... тогда.

Позже в тот день она повстречала Сорату, который водил Масиро на дополнительный тест, и он пригласил её переехать в Сакурасо.

— Камигуса-сэмпай... оказывается, ничего не знала.

— Дзин говорил, что сам расскажет.

— Что-то мне не нравится это.

— Я всё равно не смог бы рассказать Мисаки-сэмпай.

— Может, и так... но мне не нравится.

Сората не нашёлся с ответом.

Некоторое время он глядел себе на обувь, а Нанами в небо. Ученики, пришедшие на крышу, возвращались внутрь. Совсем скоро прозвенит звонок, уведомляющий о начале урока.

Нанами проверила время в мобильнике.

— А? Аояма, он заработал.

Из-за неуплаты телефон должны были отключить.

— Мне он без надобности, но Камигуса-сэмпай взяла и заплатила за него... Вот.

Нанами кисло улыбнулась, сопроводив улыбку кивком.

— Взбалмошная она, правда?

На миг разговор прервался. Но ни Сората, ни Нанами не думали возвращаться в класс. Потому что они ещё не уладили главный вопрос.

— Думаешь, с Ритой-сан всё будет в порядке?

— Понятия не имею.

Похоже, Нанами беспокоилась примерно о том же, о чём и Сората. Потому он не удивился заданному вопросу.

«Теперь уже не рисую... Я бросила рисовать...»

Интересно, что подразумевала Рита под сказанным в ту ночь в Сакурасо.

Сората догадывался, что она не решила взять перерыв, закончив некую большую работу. И бросила она рисовать не потому, что просто захотела... И ещё он смутно понимал, что её вынужденному отходу от дел поспособствовала Масиро.

— Уверена, я бы с радостью прошла по выбранному мной пути.

— Аояма, если бы у тебя оказался талант, не связанный с актёрством, как бы ты поступила? Например, как у Сиины.

Нанами повернулась к нему.

— Неужели ты хочешь попросить о помощи Риту-сан?

— Что бы я ни говорил Сиине, она и ухом не поведёт.

— Я не о том.

— Да понял. Но ведь бывает такое, когда ничего не хочется говорить.

Он боялся, что если выскажется, то раскроет свои глубинные чувства. Но когда сквозь бетон его души к свету пробивался росток, его тут же срывали...

— Может, и так... но я думаю, тебе есть что ей сказать.

— Пожалуй, ты права, Аояма.

Сората не стал спорить, потому что обманывал и себя, и других. Но, хоть и понимая это, он не мог придать своим переживаниям форму слов.

Раздался звонок, извещающий о начале послеобеденных занятий. Последовав за Нанами, Сората тоже поднялся со скамьи.

Он разок посмотрел на далёкое небо, словно что-то выискивая. Но картину перед глазами заполнила мрачная, массивная грозовая туча. Она понемногу приближалась сюда, и вместе с тем внутри Сораты росло беспокойство.

Затем, резко оторвав взгляд от неба, Сората забежал в здание.

Часть 2

В тот день домой они пошли необычным составом: Сората, Масиро, Нанами и Рюноске.

— Похоже, закапало, — сказала Нанами, глядя в небо.

Хоть днём и была ясная погода, сейчас небо затянули серые тучи. Оттого стало темно и холодно.

Потому и разговоры не заладились.

Ученики подошли к просторной дороге вверх, ведущей в Сакурасо. И чуть впереди показалась спина Риты. Наверное, девушка возвращалась из торгового района. На ней был надет фартук, а в руках находился пластиковый пакет.

— Рита! — окликнул Сората. Девушка остановилась и развернулась к ним.

Догнав её трусцой, Сората принял у неё здоровенный пакет. Тот оказался битком забит овощами и фруктами, и пришлось напрячь руки.

— Какое сегодня меню?

— Думаю попробовать никудзягу, которой меня научил Дзин, — улыбнулась Рита.

И они продолжили путь впятером. Идущая впереди Рита воодушевлённо рассказывала Масиро раздобытый рецепт. А идущий позади Сората пялился на её спину.

Хотя ранее Рита просила Сорату и Нанами посодействовать, впоследствии она не стала никак давить на Масиро и больше не поднимала эту тему.

Так и жила: отвечала улыбкой на заигрывания Дзина, каждый день соревновалась в играх с Мисаки, временами ухаживала за Масиро и в целом наслаждалась беззаботной жизнью нахлебника.

Её мотивы становились для Сораты и Нанами всё более туманными. Вот и сейчас парень переглянулся с Нанами, которая тоже сверлила глазами спину Риты, и они на пару наклонили головы набок.

Вскоре их пятёрка прибыла в Сакурасо.

Призвав идущую впереди Риту остановиться, Масиро ни с того ни с сего заговорила о культурном фестивале.

— У меня просьба к Рите.

Та, уже потянувшаяся к дверям, медленно повернула лицо.

— Ты хочешь, чтобы тебя увезли в Англию?

— Нет.

— Очень жаль. Тогда в чём дело?

— Хочу, чтобы ты помогла с Нябороном.

Рита наклонила голову набок.

— Ты же знаешь, что мы готовим материал на фестиваль?

Сората влез с пояснениями.

— Нам не хватает рук.

— И я вам помогу?

— Мы искали людей, но у всех полно дел. Да и где найти таких людей, которые могут выдать работу на уровне Масиро... Вот она и просит тебя, с тобой всё у нас получится.

— ...

Рита на секунду приняла задумчивый вид. Глядя на её реакцию, Сората подумал, что она может и согласиться.

— Я тоже тебя прошу, — добавила Нанами. Рюноске молча подождал ответ.

— Если так, то я откажусь. Мы с Масиро плохо сочетаемся, — предельно ясно выразилась Рита, подкрепив слова улыбкой. Затем повернулась к ним спиной и собралась отворить двери.

— Ничего подобного.

— ...

— Рита очень хорошо рисует.

— Хватит, пожалуйста. Я бросила рисовать. Я решила больше никогда не браться за кисть.

— Почему?

— !..

Рита с силой стиснула зубы — вышел неприятный, скрипучий звук, ударивший по ушам, и девушку окружила натянутая аура, от которой напряглись все присутствующие.

Рита медленно развернулась. И на её лице не оказалось привычной, солнечной улыбки, вместо этого смотрящих на неё ребят словно обдало ледяной волной.

— Ведь Рита хорошо рисует.

— Пожалуйста, не надо...

— Рита?

Она проговорила настолько бесстрастно, что задрожала спина... Сората даже не думал, что она способна говорить таким голосом.

— Пожалуйста, не смейся надо мной...

Даже выражением лица Рита стала совершенно другим человеком. Лишённая привычного сияния и элегантности, она выражала лишь ледяные эмоции.

— От кого-кого, а от Масиро слышать это я не желаю.

Речь её тоже звучала прохладно и выражала полное безразличие.

— Не желаю такое слышать.

Эмоции покинули её, и душа Сораты всколыхнулась. Он не понимал. Не понимал, какие чувства скрывала Рита всё это время.

— Почему...

Желая поддержать Риту, Масиро, тоже оторопевшая от резкой в ней перемены, протянула девушке руку.

Рита обдала её ледяным взглядом.

— Кто, по-твоему, виноват?

Её губы расплылись в подобие улыбки — такой, словно Рита глядела на раздавленный ею прекрасный цветок.

Тело охватила настолько сильная дрожь, что перехватило дыхание.

— Как думаешь, по чьей вине я бросила рисовать?

Каждый раз, когда голос Риты сотрясал барабанные перепонки, в теле нарастал инстинктивный страх.

— Разве не ты виновата, Масиро?

Испытывая на себе пустой взгляд Риты, Масиро просто стояла столбом.

— Почему?.. — повторила она с интонацией ребёнка, который потерял мать. Будто позабыла остальные слова...

— И не только я бросила из-за тебя рисовать, Масиро.

— Почему?..

— Ты в самом деле не понимаешь, да? Чего ещё ожидать от Сиины Масиро, которой все мы восхищались, но не смогли за ней угнаться и возненавидели?

Молчавшая Масиро хлопала глазами. Воздух вокруг словно застыл.

— Ты помнишь детей, которые собирались в студии дедушки, куда мы с тобой ходили?

— Помню.

— Ты замечала, как каждый месяц из студии уходило по несколько детей?

— ...

— Ты помнишь, когда кто ушёл?

— Я...

— Такая вот ты, Масиро. Не помнишь ни лиц, ни имён.

— ...

Молчание Масиро подтверждало слова Риты.

— Ты ведь ничего не понимаешь, да? Ты же смотрела только на собственные картины.

— Почему? — уже в который раз повторила Масиро.

— Я уже сказала, что всё из-за тебя. Из-за того что я повстречала тебя, любимые картины становились мне ненавистны. Мне они опостылели больше, чем что-то ещё. Я не захотела видеть ни холст, ни мольберт, ни кисть.

В широко распахнутых глазах Риты отражалась Масиро. А глаза той беспокойно задрожали.

Подробности лучше будет не спрашивать, а то ещё сделаю хуже Масиро, подумал Сората. Но он не мог остановить Риту. Тело не двигалось, будто его замотали верёвкой. Горло тоже не могло исторгнуть ни единого слова.

— Дети, которые собирались в студии дедушки, отличались от простых детей. Туда со всей Англии, со всего мира съезжались дети, поставившие перед собой цель стать знаменитыми художниками. И в своих родных землях их уже признали очень талантливыми, гениальными детьми.

Наверное, изначально Масиро и Рита входили в число таких же.

— Все обладали невероятными художественными способностями. Пускай то были дети, они уже рисовали как настоящие художники. Вот только в студии, где собрались одни гении, к ним перестали относиться как-то по-особенному. И именно там они впервые повстречали ту, кто превосходила в мастерстве любого из них... Такое вот их ждало место — то, где они столкнутся с соперничеством. И потому каждый год нас покидало множество детей, которые не выдержали борьбы. Пускай они сначала думали, что уникальны, на деле выходило всё наоборот. Неопытные дети сталкивались с суровой реальностью. Но это вполне естественное дело в мире творческих людей. Да, естественное, но с нами всё немного отличалось. Потому что появилась Сиина...

— Я...

— Именно. Сколько бы мы ни старались, мы не могли стать такими, как Масиро. Даже близко к тебе не подбирались. Ты не удостаивала нас и взглядом... Одним лишь тем, что ты жила и рисовала, ты кромсала невидимым ножом души всех детей. Своим равнодушием, бесстрастным, как сейчас, лицом ты растоптала мечты своих сверстников. Стоит только посмотреть на твои картины, как невольно задумываюсь об этом: а, она живёт в совершенно другом мире. Я поняла, что значит настоящий талант. Но я не сдавалась, била кулаком по земле, корчилась от невыносимых мук, а когда поднимала лицо, думая, что хоть сколько-то продвинулась вперёд, Масиро продвигалась ещё дальше... Как будто у неё одной выросли крылья...

Сората и Нанами сглотнули, внимательно смотря на Риту. Серьёзная на вид Масиро навострила от сказанного Ритой уши. Один только Рюноске проверял, как там дела в небе: понемногу накрапывал дождь.

— Из детей, которые собрались в студии, к настоящему времени осталась я одна. Хотя нас было тридцать... Масиро стёрла всех в порошок. Без задней мысли, без всяких эмоций. Когда кто-то уходил, ты даже не подавала вида, что тебя это как-то волнует...

— Я...

— Я не могла тебя простить, Масиро... Поэтому всячески помогала тебе стать мангакой, желая, что ты исчезнешь. Научила пользоваться компьютером. Помогла оформить дорогу в Японию. Потому что думала, если ты нарисуешь скучную мангу, которую все раскритикуют в пух и прах, ты поймёшь, каково нам. Но почему ты дебютировала?!

Рита впилась в Масиро взглядом, налитым кровью.

— Рита... я...

Масиро что-то пыталась сказать. Но у неё получалось произнести только начало фразы.

Вместо неё вставил своё слово Сората.

— Если ты так думала, зачем приехала? — задал он вопрос, зародившийся в глубине его души.

— После всего услышанного ты так и не понял, Сората?

Взгляд Риты пронзил парня, и от мощных эмоций, испускаемых девушкой, у него по всему телу побежала жуткая боль. Он очень хотел отвести глаза, но не мог — Рита притягивала его словно магией. А ещё он думал, что, если сейчас убежит, уже никогда не услышит от Риты правду.

— Ты бы на моём месте её простил? Простил бы человека, который с лёгкостью добился того, к чему другие люди стремятся изо всех сил, вкладывают душу и жертвуют всех себя, а потом потерял бы интерес и всё бросил? Объясни мне.

— Так вот в чём причина?..

Сората незаметно для себя сжал кулаки.

— Хочешь сказать, я не мечтаю, чтобы Масиро, у которой есть всё, чего я хочу, стала самой знаменитой художницей? Да мне можно гордиться тем, что когда-то я училась рисовать в той же студии, что и она. Не понимаю, зачем мне откладывать из-за неё кисть. Хочется верить, что Масиро такая одна единственная. Хочется верить, что я поспособствовала становлению Масиро. Да разве ты поймёшь мои чувства, Сората...

Как он понял бы? Его мечты ещё никогда никто не рушил. И никогда он не сталкивался с настоящим талантом. Потому не мог ничего сказать. Не мог найти внутри себя слова, которые годились для Риты.

До сих пор Рита бросала Масиро вызов, не желая прятать глаза. Постоянно лицезрела её талант и продолжала рисовать картины рядом с ней. Потому-то и восхищалась её талантом. Пыталась догнать её. Но не смогла. И возненавидела. Но не могла ненавидеть всё время. Как не могла и сдаться. Талант Масиро служил маяком на её пути...

Возможно, потому что она понимала талант Масиро лучше кого бы то ни было.

Сората только и мог, что испытывать на себе взгляд выговорившейся Риты.

Тишину нарушил до сих пор молчавший Рюноске.

— Мисс Нахлебница, ты всё?

Ощутимо заморосило, и Рюноске единственный достал из сумки складной зонтик.

— Если всё, уйди с дороги. Загораживаешь путь.

Рита и не подумала отходить от дверей и пронзила Рюноске колким взглядом. Хотя другой человек отшатнулся бы в страхе, его лицо даже не изменилось. Напротив, он прихлопнул комара, севшего на руку.

— Если понимаешь мои слова, с дороги. Я потерял драгоценные десять минут рабочего времени.

— Я не с тобой же разговаривала?

— Тогда соображай быстрее. Раздражает.

— Эй, Акасака, — одёрнул его Сората.

Однако ни Рюноске, ни Рита не собирались в скором времени уступать.

— Ты же можешь спокойно пройти мимо, разве нет?

— Терпеть не могу женщин. Не хочу даже близко к ним подходить.

— Как я и думала, хикикомори, у которого в друзьях одни механизмы, не от мира сего, — угрожающим тоном заявила Рита, словно желая задеть Рюноске за живое.

— Неужто ты пытаешься меня оскорбить?

— Именно. Ты заметил? Как насчёт проверить голову у врача?

— У тебя у самой мозг перекосило.

— В каком это смысле?

— Я бы посоветовал сначала немного подумать, прежде чем задавать вопрос, да лень время тратить. Ладно, объясняю. Я полагаюсь на механизмы. Можешь называть их моими близкими друзьями, если хочешь. Более того, я сам идентифицирую себя как хикикомори. Другими словами, это как если бы ты посмотрела на собаку и закричала «Смотри, это собака!"». Или на Сорату, назвав его бесполезным.

— Не строй из меня дурочку.

В глазах Риты вихрем забушевали тёмные эмоции, и ненависть излилась наружу в виде дьявольского свечения.

— Оценивай ситуацию правильно. Я не делаю из тебя дуру. Просто думаю, что ты избалованная.

— Нет, по-моему, ты как раз дурочку из неё делаешь, Акасака.

Сората вклинился в их разговор, но ни Рюноске, ни Рита даже не посмотрели в его сторону.

Рита уставилась на Рюноске сокрушающим взглядом, а парень оставался совершенно спокоен.

— Раз уж подвернулся шанс, скажу тебе кое-что. Я ненавижу тебя с самого начала. И я был против твоего заезда в Сакурасо.

— Эй, Акасака, хватит.

— Канда, помолчи. Представь, каково мне, глядеть каждый день на её притворную улыбку.

— Откуда ты знаешь, как я улыбаюсь?..

— Знаю, и всё.

— Я всё время рисовала. Сколько себя помню...

Их заливал дождь, а Рита продолжала глядеть на Рюноске. Хоть она и не плакала, Сорате показалось, что расплакаться она может в любой миг.

— Что бы я ни рисовала, родители и дедушка хвалили меня. На радостях я училась рисовать изо всех сил, чтобы стать хоть ещё немного лучше.

Студию открыл сам дедушка. И Масиро, влившаяся в их художественную среду, напоминала им члена семьи.

— Мне постоянно твердили, что рано или поздно я стану чудесным художником, — принялась изливать душу Рюноске Рита.

— Ясно. И что?

— Но как только появилась Масиро, шестерёнки в механизме начали понемногу сбоить. Хотя вначале я думала о ней просто как об умелой девочке...

— Рита...

— Мы вместе проводили время, рисовали — я думала, мы будем соревноваться друг с другом. Но так думала одна я, Масиро же не замечала мои картины, а родители с дедушкой её поддерживали. Их поразил талант Масиро, и всё остальное померкло на её фоне. Да и я сама потерялась...

Рюноске со скучающим видом переложил зонт в другую руку.

— Рисование для меня — всё, это часть меня. А дедушка не переставал твердить: «Хватит», «Всё, довольно…», «Тебе всё равно не победить Масиро, хватит. Зачем тебе и дальше стараться, хватит». Я стала никому не нужной, но продолжала цепляться за Масиро. Конечно, такая избалованная ведь... Я всё понимаю...

— Прекрати уже, Рита.

— Я понимаю, надо перестать надеяться на то, что я помогу Масиро развить её талант! Хватит уже мусолить тему! — вопила Рита, по-дьявольски глядя на Рюноске. Но из её глаз не упало ни единой слезинки. Она уже успела выплакать все слёзы, и на мелкую ссору их не осталось. Сората прочувствовал Риту — в неё закралось отчаяние. Она уже достигла той стадии, когда поздно ждать чьей-то помощи.

— Такому, как ты, не понять моих чувств. Мне до самого конца оставляли надежду на то, что я стану великим художником, а потом взяли и отобрали мечту! Всё из-за Масиро! Потому что появилась она...

От ярости Риты у Сораты сдавило сердце. Мысли путались. Нанами тоже молчала под дождём.

Масиро стояла с печальным видом.

Невозмутимый вид сохранял один только Рюноске: он достал смартфон и что-то в нём делал. На его лице не читалось ни сострадания, ни сочувствия, ни сожаления. Рюноске вёл себя совершенно обычно.

Он был полностью на своей волне. На него вообще никак не влияли ничьи эмоции.

— Может, скажешь что-нибудь?

— Можно? Серьёзно?

— Можно, я же сказала.

— Тогда спрошу на всякий случай. Сколько серьёзного из того, что ты сейчас наговорила?

— А?

У Риты от недоумения забегали глаза.

— Я понял, что от тебя многого ожидали. Ещё я уяснил, что ты старалась оправдать возложенные на тебя ожидания, но результат вышел плачевный. Однако на основании твоих слов я делаю вывод, что ничего ты толком не объяснила.

— Прекрати...

Перед Ритой возникла Масиро, желая оградить её от нападок.

— Сколько ты ещё будешь оскорблять меня?.. — выдала Рита, надорвав горло, но её голос прозвучал удивительно чисто, подобно крику птицы. — Тебе нравится вот так анализировать людей?! Отвратительно!

Занеся руку над головой, она собралась ударить Рюноске. Но в последний миг парень изогнулся и увернулся от кулака.

— Если думаешь, что можешь уделать меня таким ударом, то сильно ошибаешься.

— Да что ты за человек?!

Гнев, растущий внутри Риты, был готов взорваться.

Она отпихнула Масиро в сторону и бросила в Рюноске пластиковый пакет, который держала в руках. Нанами тут же поддержала Масиро.

— Прекрати, Рита! — поздно спохватился Сората.

Содержимое пакета вылетело наружу и взмыло в воздух. На этот раз Рюноске увернулся, пригнувшись. Ни в чём не повинные яйца разбились, мука рассыпалась, а помидоры размозжились.

— Извинись перед помидорами.

Рита разозлилась ещё больше и снова изрыгнула на Рюноске «Отвратительно!». После чего зачесала по дороге, по которой они пришли. Её фигура очень быстро исчезла за стеной дождя.

— Акасака, давай за ней.

— Зачем, чтобы опять выслушивать издёвки?

— Да нет же!

— Вот ты и беги за ней, Канда. Так будет рациональнее. Только зонтик прихвати.

Поражённый каменным спокойствием Рюноске, Сората зашёл в двери и вошёл в прихожую Сакурасо. Промок он до нитки.

— Не лучшая твоя сторона.

Зашедший внутрь Рюноске замер на месте.

— В смысле «сторона»? Расскажи-ка вкратце.

— Что уж там рассказывать, тебе как-то всё равно на других людей!

— Какой точный для тебя анализ, Канда. Не вижу проблем. Меня вполне устраивает такое твоё описание «моей стороны». Не вижу надобности что-то исправлять, — заявил Рюноске и удалился к себе.

— Э-эй! Стой!

И сразу же с грохотом упало что-то большое.

Повернувшись на звук, Сората увидел Масиро, которая плюхнулась на пол.

— Ч-что такое, Масиро?! Ты в порядке?

Нанами попыталась поднять её на ноги, но девушка сидела совершенно безвольно и смотрела перед собой пустым взглядом.

— Эй, Сиина?

— Я...

Уже вернувшиеся Дзин и Мисаки из любопытства высунули головы с кухни. Поднявшаяся от прихожей Нанами объяснила им ситуацию.

— Чего такое?

— Рита меня ненавидит… — бессвязно пробормотала Масиро. — Не знала.

Что-то сказать в утешение у Сораты не получилось.

— Я не знала.

— Не знала что?

— То, что сказала Рита.

От одной фразы затряслось всё тело.

Такова была Сиина Масиро, гениальная художница. Будь иначе, Рита не мучилась бы столь сильно. Она с самого детства занималась рисованием в одной с Масиро студии, но не смогла догнать её. Масиро оставалась для Риты недостижимой мечтой.

— И сейчас ничего не понимаю.

— Это...

— А Сората понимает?

— Не всё, но понимаю...

Его никогда не загоняли в угол так, как Риту. Но он точно не хотел бы бороться с Масиро на одной арене. Потому что, если вдруг они сойдутся в борьбе, вполне можно представить себе её исход. Но на деле всё получалось иначе. Рита дала понять, насколько результат соперничества может оказаться более жестоким и сокрушительным, чем худшие ожидания.

Он наконец понял смысл недавних слов.

«Если будешь рядом с Масиро, в итоге сломаешься. Как я...»

Вот что значит сломаться. Вот что значит отчаяться.

Стоило лишь припомнить, как задрожали руки, а в груди поселился страх.

— Объясни, Сората.

Поднявшая голову Масиро походила на бездомную кошку. По волосам, прилипшим к щекам, стекала дождевая вода и каплями устремлялась на пол.

Наверное, Масиро в принципе не смогла бы понять. Ведь она ничего не поняла даже после того, как Рита в столь жестокой форме излила на неё эмоции.

— Сиина, бывало такое, чтобы ты кому-то завидовала?

Дзин, Мисаки и Нанами навострили уши. И Масиро сказала:

— Завидовала...

— Может, думала «а он хорош» или «классно у него выходит, хочу так же» и не могла забыть про это.

Масиро задумчиво опустила взгляд, и выражение её лица становилось всё более удручённым.

— Не знаю...

Вполне ожидаемая от неё фраза.

— Ясно.

Сората смирился, что большего от неё не добьётся.

Он взял Масиро за обе руки и поднял на ноги. А когда собрался пойти в прихожую, девушка его руки не отпустила.

— Пойду искать её с Мисаки на машине. Аояма-сан, не могла бы набрать ванну?

Дзин обулся.

— А, ага.

— Принимай ванну первой. А то захвораешь ещё.

— Хорошо.

Истекая дождевой водой, Нанами пулей помчалась в ванную.

— Сиина, ты тоже дуй в ванну. А Риту вернём мы.

Пролетев мимо Сораты, Дзин и Мисаки вышли на улицу.

— Поисковый отряд отправляется за Риттан!

Сразу же раздался звук двигателя минивена, и автомобиль тронулся.

Сората тоже попытался пойти, но его до сих пор держала за руки Масиро.

— Я тоже иду...

— Но ведь...

— Пожалуйста, — сказала она с мокрой головой, и сердце парня дрогнуло, но он не мог ей отказать. Ведь на её месте он тоже не смог бы остаться в стороне.

— Хорошо...

Предупредив Нанами, Сората прихватил Масиро и вылетел из прихожей.

Даже когда они вышли наружу, девушка не отпустила его руку. Потому Сората ослабил хватку и побежал трусцой вниз по наклонной дороге, ведущей от Сакурасо.

— Всё будет в порядке.

Вот только кто именно будет в порядке, парень не особо понимал. Рита, Масиро или их отношения? Что из этого?..

Стоило пуститься в размышления, как Сорату охватило беспокойство.

Но сейчас была не та ситуация, когда стоило беспомощно вешать нос.

— Угу… — едва слышно произнесла Масиро.

Они прошли перед детским парком и поискали там, но никого не нашли. Дальше шла развилка. Один путь вёл в школу, второй — через торговый квартал к станции.

Отправить Масиро на поиски в одиночку Сората не решился, потому они пошли вдвоём к станции.

От бега участилось дыхание. У Масиро затряслись плечи, и стало видно, что бег даётся ей с трудом. Но всё же она не останавливалась.

Не доходя до торгового района, Сората заметил фигуру, усевшуюся в тупике переулка. Она прислонилась плечом к телефонному столбу и не двигалась.

Заляпанный в грязи человек совершенно не походил на Риту, но Сората её ни с кем бы не спутал.

— Сората, пойдём.

— А нормально?

— Не знаю.

— ...

— Опять разозлим Риту.

— Сиина.

Он заметил, как дрожит рука Масиро.

Девушка боялась.

Того, что Рита её ненавидит...

Сората думал, что Рита очень важна для Масиро. Ведь обычно Масиро ничего вокруг себя не замечала, а сейчас проявляла повышенный интерес... Причём именно к Рите. Она была единственным другом Масиро, с которым та с шестилетнего возраста на протяжении десяти лет соревновалась в рисовании.

Не те отношения, куда он мог втиснуться. Но хотел сделать хоть что-нибудь ради них двоих...

— Жди здесь.

— Угу.

Сората отпустил руку Масиро и пошёл в переулок.

Непрекращающийся дождь заглушил звуки шагов по влажной земле.

Намокшие светлые волосы теперь выглядели как белые.

Одежда прилипла к коже. Плечи дрожали от холода. Нет, возможно, дрожали из-за плача. Пускай слёз уже не осталось...

Даже когда Сората приблизился к ней, Рита никак не отреагировала.

Чтобы спасти девушку от дождя, Сората закрыл её зонтом.

Она даже не подумала посмотреть ему в лицо. Будь он на её месте, тоже не хотел бы, чтобы на него смотрели.

— Я завидую тебе, Рита.

Ему не ответили.

— Ты тянешься к Сиине. И словами, и сердцем, и всем своим существом.

— ...

Звук дождя породил под зонтом отдельный маленький мир, в котором обитали только Сората и Рита. И кроме голоса парня звуки издавал один лишь дождь.

— Сиина, которую я знаю, всегда всё решает сама, не беспокоясь о взглядах, болтовне и мнении окружающих, она прорывается вперёд по непротоптанной дороге. И всё сама.

Рита не двигалась. Сората начал думать, что его слова не достигают её.

Тем не менее он хотел ей передать то, что у него было на уме.

— Каким-то мутным мне всё казалось. Что Сиина одна. Что никто не мог проникнуть в её мир.

— ...

— Ведь её одноклассники хоть и беспокоятся за неё, но я прям чувствую огромную пропасть между ними...

— ...

— Наверное, у Сиины толком нет ни одного близкого друга. Жалко её, но поделать тут я ничего не могу. Вообще ничего...

— ...

— Прости... Говорю не пойми о чём, — бросил Сората, немного улыбнувшись.

— Именно...

Наконец раздался ответ, но Рита так и не подняла лица.

— Я вот сам это заявил, а всё равно неприятно... Но ты другая, Рита.

— Ничего подобного. Я для Масиро тоже всего лишь мимолётный человек.

— Вовсе нет. Говорю тебе с полной уверенностью.

Рита подняла лицо и стыдливо опустила взгляд. Потом оторвала спину от телефонного столба. На её щеках опять не было следов от слёз.

— Ты невероятна, Рита. Одно то, что ты провела с Сииной десяток лет, уже заслуживает уважения.

— От твоей похвалы мне никакой радости.

— Обычно... люди сдаются на полпути.

— ...

— Они просто закрывают глаза. Потому что не хотят видеть... А когда понимают, что придётся, встают на дыбы. Не любят они боль.

— ...

— Не то чтобы я не понимал их в глубине души... Что и больно бывает, и приходится смотреть людям в глаза... Но жизнь вообще сложная штука.

— Может, так оно и есть...

— Хотел бы я стать тем, кто запросто всё это может. Как ты.

— Ты пришёл меня успокоить, Сората? Или чтобы успокоили тебя?

— Я уже сам не понимаю.

Сората горько усмехнулся, и Рита показала подобие улыбки.

— Какая у меня улыбка?

— Наверное, притворная.

Рита надела маску, чтобы спрятать свою поломанную душу. Вполне можно понять — что ещё ей оставалось...

— А вот тот милый парень с самого начала меня раскусил.

— Он злится, когда его так называют.

— Понятно, буду знать.

— Ну нет, хватит уже с ним ругаться, а?

— Это будет трудно. Потому что он отвратителен, хуже некуда.

— Акасака не со зла. Просто он весь себе на уме, уникум.

— Потому и хуже некуда. Разве это не ушло — прятаться от всех проблем мира в своей комнате?

— Тут я согласен.

Что до Рюноске, его не заботило мнение других, потому в спорах, как правило, он только и делал, что равнодушно терпел все камни в свой огород.

— Как он и сказал.

— Что?

— Я сама себя не понимаю и при этом обвиняю Масиро. Сама не заметила, как забыла, чего же хотела.

— Вон как...

— Но характер у него, по-моему, хуже не придумаешь.

Похоже, она так просто не смирится.

— А ты умеешь заводить друзей, Сората.

— Друзей... Немного не по себе от такого слова.

— Хорошее слово же. Друзья.

— Сам не догоняю. Как бы сказать, бывает же такое, что даже среди друзей попадётся парочка неприятных людей? Будь иначе, у меня, может, и друзей бы не было.

— ...

Рита рассеянно промолчала.

— Нет, забудь. Какую-то чушь несу!

— Нет, чудесные вещи говоришь! Так ведь. Когда люди лучше узнают друг друга, узнают о хороших и плохих сторонах. Принимать собеседника со всеми его достоинствами и недостатками — это так чудесно.

— Ну, может, и так.

— Но меня всё ещё бесит его характер.

Рита недовольно скривилась — впервые за всё время.

Парень залился смехом, и Рита на него презрительно уставилась.

— К чему этот смех?

— Прости меня. Думаю, тебе лучше улыбаться.

— А?

— Улыбка тебе идёт, мне сразу легче на душе.

— Я не попадусь на такие дешёвые приёмы.

— Я вовсе не пытаюсь тебя соблазнить!

— Не ожидала от тебя. Я сейчас уставшая, если будешь со мной нежен, всё может получиться.

— Да какая ты уставшая, говоришь такое!

Рита опять улыбнулась. Интересно, опять наигранно?

— Кстати, Сиина со мной пришла.

Он оглянулся и увидел торчащий из-за угла переулка зонт. Посмотрел секунду, а когда девушка наполовину высунула лицо, поманил её рукой.

Масиро немного поколебалась, но потом быстрым шагом подошла к ним.

Она встала около Сораты, и две девушки уставились друг на друга.

Но никто из них не начинал говорить.

Сората тоже не осмелился открыть рот.

— Я ненавижу тебя, Масиро.

От внезапного заявления Сората оторопел.

— Когда мы жили в одной комнате, я запиналась о твою одежду и бельё, терпела ненавистное брокколи, которое ты спихивала мне в тарелку...

— ...

— Стоило тебе выйти на улицу, как ты тут же терялась, в комнате постоянно устраивала бардак, но уборка всё равно оставалась на мне.

— Прости... — сжавшись, извинилась Масиро.

— Брала мои краски и кисти без разрешения...

— Прости.

— Список можно продолжать бесконечно.

— Прости...

Масиро опустила голову.

— А ещё я ненавижу, когда ты не можешь нормально изложить мысли.

От услышанного Масиро крепко сцепила руки.

Но так и не открывала рта, как не могла и лицо поднять.

— И что же ты думаешь, Масиро?

— Я... не знала.

— Что именно?

— О чём думает Рита.

— А теперь?

— Тоже не знаю.

Масиро честно покачала головой.

— Так и думала. Чего ещё ожидать от тебя.

В глазах Риты промелькнуло одиночество.

— Совсем не замечала.

— Именно это я в тебе больше всего ненавижу.

Плотно сжав губы, Масиро подняла лицо. И в её глазах Сората почувствовал решимость.

— Но мне рисовать рядом с Ритой было очень интересно.

Услышав никак не ожидаемые слова, Рита широко распахнула глаза.

— Больше ни о чём я не думала.

— Масиро...

— Именно в те моменты я не чувствовала себя одиноко.

Рита напряглась всем телом. Словно терпела что-то...

— Я думала, с Ритой у меня всё получится...

— Это...

— Но это нравилось только мне.

— Всё не так...

Голос Риты едва различался в звуке дождя.

— Прости, что не замечала.

— Да не так всё...

От захлестнувших эмоций Рита прильнула к Масиро, зарыла лицо в её груди и зарыдала. По щекам потекли слёзы, которые должны были давно иссякнуть.

— Всё не так!

— Рита?

— Не только тебе! Мне тоже нравилось! Мне всегда по-настоящему нравилось рисовать с тобой, Масиро!

— Правда?..

— Правда! Я всё время хотела рисовать с тобой! Но сколько я тебя ни видела, ты всегда выглядела подавленно... Я боялась... боялась, вдруг только я одна думаю, что мы друзья... Не могла перестать об этом думать...

Масиро крепко обняла промокшую под дождём Риту.

— Рита... Спасибо.

— Масиро... Масиро...

— Спасибо за всё.

— Прости меня, Масиро. Я... я...

— Потому, пожалуйста, Рита, давай...

— Хочу и дальше рисовать... Рисовать всё время. Хочу испробовать всё то, чему училась вместе с тобой... Время, проведённое с тобой, самое ценное для меня... Ведь рисовала свои картины я под твоим присмотром... Да как же я могу бросить рисовать?!

— Угу, понимаю.

— Масиро... Прости меня...

— У Риты получаются особые картины.

Не сдерживая крики, Рита продолжила рыдать, словно стараясь выплеснуть наружу всё, что накопилось внутри.

Сорате подумалось, что они крепко связаны одной нитью. Хотя словами не передать, стоит лишь взглянуть на их совместные рисунки, чтобы понять всю силу их духовных скреп. Парень искренне завидовал их отношениям — тому, как они посвящали себя рисованию, добившись небывалых высот и не впуская в свой мир никого лишнего, даже его.

При виде обнимающихся девушек перед глазами Сораты возникла картина.

Просторная студия. Светлое здание с высокими потолками. Внутри дети рисовали картины. Поначалу их было тридцать, но затем по одному они исчезали. И вот рядом сидели юные Масиро и Рита и вдвоём рисовали. Вскоре остаются только они. Тихая, одинокая комната. Никаких игрушек. Никакого смеха. Они только рисовали. Но всё же на душе потеплело. Потому что девочек окутывало ощущение лёгкости и нежности по отношению друг к дружке.

Остались лишь они двое. Но они не стали от этого одиноки.

У Сораты защипало в глазах, и чтобы развеять наваждение, он закрыл зонт.

Но дождь тут же ослаб и перестал его заливать.

— Мне нужно извиниться, да?

— М?

Заплаканная Рита смотрела на него.

— Перед парнем с красивым личиком.

— Пожалуй. Может, пойти помидоров прикупить?

Масиро и Рита кивнули.

Затем посветлело: свет пробился сквозь брешь между дождевыми облаками.

Сората пошёл вперёд. А когда посмотрел вбок от себя, увидел, как Рита и Масиро идут, держась за руки. И непринуждённо улыбаясь.

— Сората, у тебя странное лицо.

— Не издевайся!

— Таков Сората.

— Да хватит, я сказал!

Масиро и Рита шумно веселились и хихикали. Впервые Сората увидел, как эти двое улыбаются естественно. Хотел он уже приобщиться к их веселью, но быстро успокоился. Если вдруг собьёт им настрой, не будет ничего весёлого.

Потому Сората решил воздержаться от излишних действий.

Часть 3

По пути назад в Сакурасо они связались с Дзином, и их подобрала на машине Мисаки.

Лишь спустя три минуты они прибыли в общежитие. Чтобы отогреть промёрзшую под дождём Риту, её сразу же отправили в ванную.

Не успев раздеться, Рита ухватила Масиро за руку и затащила к себе. Та тоже долгое время стояла под дождём без зонта, потому промокла до нитки.

Закрыв дверь в ванную, Рита сказала:

— Сората, идёшь с нами?

Парень всё прекрасно услышал.

— С удовольствием! — навеселе ответил он, словно заправский работник паба.

— Хватит нести ерунду!

Нанами шлёпнула его по голове полотенцем.

— Можешь хотя бы немножко подглядеть, — сказала Рита и плотно закрыла дверь.

— Она же сама сказала, что можно, — пояснил Сората Нанами.

— Отказано.

Хотя ему и разрешили, вряд ли он набрался бы смелости и подглядел.

Сората вытер полученным от Нанами полотенцем мокрую голову, затем вернулся к себе и наконец переоделся, ведь промок аж до трусов.

Высушив промокшую одежду и бросив её в кучу для стирки, парень направился на второй этаж, в комнату Масиро. Разумеется, чтобы приготовить сменную одежду для девушек, принимающих ванну.

Перед дверью он опять натолкнулся на Нанами.

— Спасибо за полотенце.

— Угу.

В комнате Масиро царил порядок: уборкой там теперь занималась Рита. В шкафу парень подобрал подходящую сменную одежду. Само собой, и нижнее бельё.

Для Масиро он подготовил всё быстро. С Ритой тоже проблем не возникло бы. Вот только Сората призадумался, а что делать с её нижним бельём, и резко остановился. С трусами всё было понятно, а вот верх вызывал вопросы. Фигурой Масиро и Рита изрядно отличались.

— Слушай.

— Что?

— Сиины ей не подойдёт? — спросил он без задней мысли у Нанами.

— Думаю, нет.

— Тогда не могла бы одолжить свой, Аояма?

— С такими просьбами иди к Камигусе-сэмпай. У меня с Ритой размеры не совпадают!

— Это... Ну, прости.

Взгляд Сораты невольно упал на грудь Нанами.

— Это ты так извиняешься?!

Она раскраснелась то ли от смущения, то ли от злости.

— Короче, ты одолжишь его, Аояма? А то не хочу помереть от рук Дзина-сана.

— Да я сама тебя прибью!

Последовав за Нанами, Сората тоже вышел из комнаты.

Вернувшись вниз, Нанами сама взяла у Мисаки бельё и избавила Сорату от необходимости нести в ванную одежду. И теперь он убивал время, ожидая прихода двух дивчин.

Когда Масиро и Рита вылезли из ванной, он повёл их на кухню.

На столе стояла жаровня, над которой поднимался аппетитный пар.

— Не думала, что сегодня у нас в меню жаркое.

— На приветственной вечеринке без жаркого никак. Такова традиция Сакурасо, — объяснил Дзин.

— Приветственная вечеринка для кого?

— Мы решили устроить тёплый приём для тебя, Риттан!~

Мисаки безжалостно стрельнула хлопушкой. Приняв на себя шторм из бумажек, Рита удивлённо захлопала глазами.

— Для меня?

— Даже если откажешься, всё равно заставим, так что смирись.

Нанами, припомнив свой случай, сухо улыбнулась.

— Нет, я очень рада. Огромное спасибо.

Рита низко поклонилась.

Дзин без промедления повёл её вперёд и усадил за стол. Судя по всему, приготовил жаркое именно он. Как и ожидалось, он снова показал класс.

Далее Сората и Дзин силой вытащили Рюноске из его комнаты. К ним за столом присоединилась как раз вернувшаяся из школы Тихиро, и они начали шумные посиделки с мясом и овощами.

Пускай Рита выступала главным гостем вечера, никто с ней особо не церемонился. Но все весело проводили время.

— Эй, сэмпай, это моё мясо!

— Наивный Кохай-кун! Для жаркого нет национальных границ! Есть или не есть, вот в чём вопрос!

Демон по имени Мисаки утащил абсолютно всё его мясо.

— Слы-ы-ышь! Не вздумай в одно рыло всё умять!

— Камигуса-сэмпай, веди себя прилично за столом... А? Эй, я нацелилась на этот кусок!

— Мир живёт по закону джунглей, Нанамин!

— Учти, со мной этот номер не пройдёт!

Теперь уже и Нанами говорила угрожающим тоном.

— Так, Сиина! Хватит мне пихать на тарелку эноки!

— Это подарок.

— Если не хочешь их есть, вообще не бери!

Как только Сората пожаловался, Масиро самозабвенно навалила ему ещё больше грибов.

— Канда, пивка бы.

— Сами идите за ним!

Пробурчав «ну и ну», Дзин принёс Тихиро пива.

— Понятно, жаркое — это как война.

Риту учили какой-то неправильной японской культуре. А что касается Рюноске, он не вставлял ни единой фразы и работал челюстями, поглощая не особо популярную китайскую капусту.

Увидев Рюноске, Сората бросил ему в тарелку котлету, которую предварительно едва спас от кражи.

— Не ешь одни овощи, ешь и мясо.

Недолго поразмыслив, тот запихнул котлету себе в рот. А когда принялся равнодушно пережёвывать её, засунул палочки в жаровню и накидал Сорате в знак благодарности грибов.

— Можно не благодарить.

— Кроме меня больше никто эноки не ест, что ли?!

В конце их ждал удон, которым они забили последнее свободное место в животах и выдохнули с довольными лицами.

Отхлебнув чай, приготовленный Дзином, Рита резко встала и подсела к сидящему рядом Рюноске.

— Слушай.

— Ближе не садись. Меня от тебя морозит.

— Ты правда ненавидишь девушек?

Расплывшись в хитрой улыбке, Рита ради эксперимента протянула к нему руку. Почувствовав опасность, Рюноске тут же вскочил со своего места и спрятался за Соратой.

— Канда, не подпускай эту девушку ближе, — выпалил он.

— Акасака, я тебе кто вообще?

— Что, по-твоему, произойдёт, если ко мне прилипнет девушка, которую я ненавижу?

— Хватит нести ерунду. Ближе к делу.

Теперь взгляд Риты упал на Сорату.

— И что произойдёт?

Если приблизиться к Акасаке, его знобит, если очень приблизиться, возникает аллергия, а если аж прикоснуться, то сложно представить всю тяжесть последствий, но Сората не мог сдать друга с потрохами.

— А у вас крепкая дружба, я смотрю. Раз держишь язык за зубами, ничего не поделать.

— Давай уже к делу, нахлебница.

Рита глянула на Рюноске, и у последнего от её взгляда быстро заколотилось сердце.

— Прошу прощения за недавнее. Наговорила лишнего.

— Уметь признать свои ошибки — достойно человека, — театрально высказался Рюноске, всё ещё прячась за Соратой.

— Как интересно. Сразу же захотелось забрать свои извинения назад.

— Это всё, что ты хотела сказать?

— Нет, теперь главный вопрос.

— Шустрее. Хочу залезть в ванну.

— Тогда не позволишь ли рассказать тебе, пока ты натираешь спинку?

— Э, а как же я? — подразнил её Дзин.

— Митака-сэмпай, пожалуйста, хоть немного оценивай ситуацию. — Нанами укоризненно посмотрела на Дзина.

— Извиняй, Аояма-сан. Завтра попрошу тебя, так что не обижайся.

— Да никто и не предлагает!

— Тогда пойдём плескаться вместе, Нанамин. Помоем друг дружку в разных местах!

— З-звучит так, словно меня лишат чего-то важного, лучше откажусь!

Ребята веселились, как могли.

— Ну, и какой главный вопрос?

— Позволь мне участвовать в фестивале.

Заявление Риты привлекло внимание всех.

Масиро на соседнем стуле облегчённо вздохнула. И выражение лица у неё стало мягче.

Одна только Тихиро как ни в чём не бывало глушила пиво.

— Я понял. За деталями обращайся к Канде.

— Сделаю немедля.

— Потом предоставлю тебе мой комп. Переделаешь всё, что окажется низкокачественным.

— Ты кому говоришь? Я, вообще-то, уверена в своих навыках.

— Хватит бахвалиться. Я верю только результатам.

— Тогда, если результат выйдет хороший, относись ко мне соответствующим образом.

Рита подозрительно улыбнулась.

Сорате вдруг показалось, что между ней и Рюноске возникло странное напряжение. Хотя нет, не показалось.

— Дождь прошёл, земля стала мягкой?

Дзин осушил чашку с чаем.

— Ну, думаю, пойдёт.

Нанами вынужденно смирилась.

— Наконец-то собрались все участники вечеринки! Теперь нас никто не остановит! Готовься, фестиваль! — как всегда в приподнятом настроении провыла Мисаки.

— Рита, рада, что тебе лучше, — облегчённо произнесла Масиро. Впервые он видел, чтобы она смотрела на кого-то столь тепло.

И тут в общежитии прозвенел телефон.

— Канда, телефон, — резанула Тихиро, открывая очередную банку пива.

— Да почему я?!

С какой стати всё время гоняли Сорату, хотя кроме него присутствовала куча других людей?

Подойдя ко входу, он снял трубку.

— Да, общежитие школы Суйко, Сакурасо.

— Меня зовут Сиина.

Впервые услышанный голос отдавал тяжестью, но в то же время спокойствием, и говорить так вежливо мог только взрослый.

С кухни доносились радостные голоса. Мисаки буянила, а Нанами пыталась её утихомирить, хотя и впустую. Однако жизнерадостная атмосфера для Сораты вмиг испарилась.

Что только что сказали? Зовут... Сиина...

— Алло?

— А, да.

— Могу я услышать Сэнгоку-сан?

Дрожащим пальцем парень нажал на кнопку удержания. А потом крикнул в сторону кухни.

— Звонок сэнсею!

Красная от выпивки Тихиро потопала к нему.

Она спросила глазами, кто это, но Сората не смог ответить. Хотя, быть может, это и послужило ей ответом. Тихиро лишь единожды обернулась к кухне. Наверное, посмотрела на Масиро, которую со своего ракурса Сората не видел.

Учительница взяла трубку и отжала кнопку ожидания.

— Да, говорит Тихиро. А-а-а, это вы, сколько времени прошло. Нарита, да? Э-э-э, я в порядке. Всё... идёт...

Парень понимал, что подслушивать нехорошо. Понимал, но не смог отойти подальше. Озадаченные тем, что Сората не вернулся, Масиро и Рита высунули головы с кухни.

Тихиро положила трубку. И дважды глубоко вздохнула.

Затем она подняла голову, посмотрела в сторону двух девушек и сказала:

— Завтра к нам приедут.

В голове Сораты раздался звук закрывающихся дверей. Звук, извещающий о начале конца...

Часть 1

Когда Сората отправился мыться, перевалило за полночь.

«Походу, завтра за ней приедут».

Парень помыл лицо, погрузившись в ванну. Много-много раз... Не смыть этим прошлое, не обратить произошедшее в сон.

Сората бездумно уставился в потолок. Капли падали на лоб. Обдавало приятным холодком, от которого прояснялись глаза.

Некоторое время он так и сидел, пока не приоткрылась дверь из душевой, служившей и раздевалкой. На дверь повесили надпись «В ванне парень», потому Сората подумал о Дзине.

— Сората.

Послышался девичий голос. На секунду почудилась Масиро, но Сората ошибся. Пришла Рита.

— Ч-что?

— Можно ненадолго?

— Если ты не против увидеть меня в чём мать родила.

— Открою дверь?

— Прошу, не надо.

— Тогда послушай меня так, пожалуйста.

Голос Риты растерял немного энергетики. Становилось понятно, что девушка приуныла.

— Ладно.

Рита села перед матовым стеклом спиной к Сорате.

— Давным-давно, жила-была умелая художница.

Замерев, парень навострил уши.

— Её картины потрясали людей, поражали их до глубины души.

Сората ничего не уточнял, но всё равно понимал.

— Потому вокруг её картин всегда собиралось множество зрителей, поток которых никак не иссякал.

История повествовала о Масиро.

— В народе девочку называли гениальной. Девочку называли талантливой. Девочку называли баловнем искусства. Сколько слов ни подбирай, суть не менялась, люди хвалили её.

Сората прикрыл глаза и попытался представить себе картину.

— Однако девочка не выглядела счастливой.

Перед глазами возникло бесстрастное лицо Масиро.

— Никакая похвала не трогала её душу.

Тогда что могло тронуть Масиро?

— Однажды подруга позвала её на выставку, где показывали её собственные картины. В тот же день туда пришло множество других людей, дабы посмотреть на её работы. Недолгое время девочка наблюдала за ними чуть поодаль. Всего лишь по мимолётному капризу.

Куда она вообще вела рассказ?

— Затем её внимание привлёк мальчик. Он рассматривал картину девочки, но совсем без интереса. «Тупая картина!» — сказал он и принялся листать книжку в углу галереи. С настоящим воодушевлением... Мальчик строил серьёзную мину, улыбался, показывал самые разные эмоции. Взволнованная девочка обратилась к мальчику: «Что читаешь?». Тот повернулся к девочке и с улыбкой до ушей показал ей книгу: «Вот что».

— Вон оно как...

— То оказалась манга, нарисованная в далёкой островной стране. И тогда девочка решила отправиться в эту далёкую островную страну... Конец.

Когда Сората спрашивал у Масиро, почему она выбрала мангу, та ответила, что картины ей неинтересны. Должно быть, как раз об этом сейчас говорила Рита.

Если уж Сората не разбирался в мире искусства, заставлять понять маленького ребёнка вовсе бесполезно.

— По правде говоря, и сама не понимаю. Но думаю, это сильно её вдохновило.

— Почему... мне рассказываешь?

— Сама не знаю. Просто захотела.

— Вон что. Спасибо.

— Случайно спинку тебе не надо потереть?

— Э-э-э?!

— Разумеется, я шучу.

Рита поднялась на ноги, и её силуэт быстро растворился. Сората молча посмотрел девушке вслед.

А затем уставился на поверхность воды.

Закончив с ванной, парень вернулся к себе и улёгся на постель, но спать совсем не хотелось. В такое время перед сном он любил играть с кошками, но сейчас ни одной в комнате не было. Наверное, забрались к кому-то другому. В последнее время они часто наведывались к Нанами и Мисаки.

Хотя свет Сората выключил, лампочка продолжала тускло светить. И чего это она такая яркая, подумал он.

Если он не займёт мысли чем-то посторонним, в голове опять прозвучит голос Тихиро.

«Завтра за ней приедут».

Её голос гремел у него в голове, словно барабан.

— А-а-а~ чёрт!

Сората прикрыл рукой лицо.

Непонятно, с чего бы ему так злиться. Он знал, что этот день настанет. Знал, однако всё-таки не смог морально к нему подготовиться.

Что будет с Масиро? Что делать ему самому? До сих пор он не мог ничего поделать, как ничего не мог и теперь. Тогда что, сдаться? Как это, сдаться... В общем, мозги превращались в кашу.

Сората отбросил все мысли. Тут рядом с его ухом затрясся мобильник. Пришло сообщение.

Размышляя, от кого оно, парень взял телефон.

«Сората, не спишь?»

Пришло от Масиро.

Дрожащим пальцем Сората отправил ответ.

«Не сплю.»

Сразу же не ответили. Как-никак, она ещё не наловчилась набирать текст.

«Ясно.»

Пришедший спустя пару минут ответ был коротким. И парень сразу ответил.

«Именно.»

Его опять заставят ждать, как только что? Видимо, да. Но такая задержка сейчас вполне устраивала. Потому что не хотелось торопиться с ответом.

«Я тоже не сплю.»

Как и ожидалось, пришёл ответ примерно через две минуты.

«А если ты на самом деле спишь, то прям фильм ужасов какой-то!»

Отправить сообщение во сне могла разве что Горничная Рюноске.

«Это, Сората.»

«Чего?»

Следующий ответ пришёл минуты через три, когда парень уже начал думать, что не дождётся его.

Уже привычным набором движений парень открыл эсэмэску. И в следующий миг его словно окатило холодной водой.

«Хочу встретиться», — прочёл он в сообщении от Масиро.

Внутри него забушевали эмоции. Он хотел увидеть её лицо, услышать её голос. А если она разрешит, то и обнять.

Сората спрыгнул с кровати. Здравый смысл так и кричал, что сейчас видеть её лицо опасно, но сердце норовило выпрыгнуть из груди.

Он открыл дверь, чтобы выйти из комнаты.

— А.

Держась за дверную ручку, Сората оцепенел с открытым ртом.

Взгляд сосредоточился на одной точке.

Потому что напротив сидела Масиро, навалившись спиной на стену и обхватив перед собой подушку.

В тусклом коридоре одна лишь подсветка телефона освещала Масиро. Хрупкая девушка выглядела как беспомощный, потерянный ребёнок.

— Ты...

Она наконец подняла лицо.

— Сегодня...

— М?

— Хочу заснуть вместе с тобой.

У Сораты буквально перехватило дыхание.

Масиро поднялась на ноги и подошла к нему. Прижимая подушку к груди, девушка склонила голову и прижалась лбом к его плечу.

От её неожиданных действий у Сораты ноги вросли в пол, но он воспользовался паузой, чтобы успокоить мысли. Опасно. Если он сейчас прикоснётся к ней хотя бы пальцем, то уже не сможет её отпустить.

Он был готов убежать прочь, лишь бы избавиться от тягостных мыслей.

Но он не мог позволить своему эгоизму обидеть других. Рита объясняла: порой невольно ранишь даже дорогих тебе людей.

Потому если решил действовать, то необходимо быть готовым идти до конца. А если силы позволяли пройти по выбранному пути лишь наполовину, то стоило спросить себя. Действительно ли он готов не отпускать руку Масиро до самого конца...

Впрочем, убегать им оставалось всего несколько дней. Всю жизнь бегать не получится. Не обладал Сората никакой решимостью. Он немного представлял себе масштаб всего общества, как и прекрасно понимал, насколько маленькое место он в обществе занимает.

— Не говори, что нельзя.

Глаза Масиро, поднявшей лицо, пылали решимостью.

Ни пошутить, ни сказать что-то легкомысленное Сората не мог. Желая хотя бы немного сбросить напряжение, он отвёл от девушки взгляд и неосознанно почесал голову.

— Только сегодня. Если Нанами узнает, разозлится.

— На нас обоих.

— Да ты поди убежишь, — сказал Сората и зашёл в комнату. Там он взял свою подушку и предоставил кровать Масиро.

— Сората?

— Посплю на полу.

— Ладно...

Масиро положила подушку на простынь.

Сегодняшняя ночь до жути отдавала тишиной.

Улёгшись на пол, парень не смог закрыть глаза и неподвижно уставился в потолок.

Он не видел Масиро. Однако ему казалось, что их сознания как-то связаны.

Потому и понял, почему она его зовёт.

— Сората.

— Чего?

— Я и Сорату ранила?

Вопрос его не удивил. Много чего сегодня приключилось. Но это не значило, что он мог подобрать толковый ответ.

— Я...

Ответом стало его почти бесшумное высказывание.

— Не ври, — пригрозила она, когда он попытался выдавить из себя слова. — Я ведь не пойму, врёшь или нет.

— Ладно.

— Мне лучше вернуться в Англию?

Он только что обещал ей не врать.

— Я... думаю, я бы вернулся.

Короткое время стояла неестественная тишина, а затем Масиро опять спросила:

— Почему?

— Рита же говорила недавно? Тебе под силу нарисовать картину, которая войдёт в историю.

— Угу.

— Я видел на выставке твою картину, Сиина. В искусстве я плохо соображаю, но твоя работа прям выделялась. Я такие эмоции ещё не испытывал.

Словами их не выразить. Но отреагировала каждая клеточка в теле, настолько мощные переживания его тогда захлестнули — при взгляде на картину Масиро.

— Да...

— Думаю, будь у меня крутой талант или возможности, я бы выбрал этот путь. Вот представь. Сколько сотен лет мои творения будут жить в умах людей? Разве не круто? Разве не потрясно? Вполне себе мысль.

— Не понимаю.

— Надо же.

Вот потому-то Масиро и называли гениальной. Потому-то обычные люди ею восхищались. А Масиро страдала, из-за огромной пропасти между ней и другими.

— Не знаю, что будет через сотни лет.

— Так-то оно так.

— Трудно быть нормальным.

— Сиина...

— Все говорят, я ненормальная...

— ...

— По-настоящему трудно.

— Это...

Язык заплетался.

— Лучше бы я была нормальной.

— Не говори так.

— Я бы тогда поняла Риту... поняла бы Сорату...

— Прекрати!

— Сората?..

— Думаю, я решил измениться только благодаря тому, что появилась ты. Если бы не ты, я бы только и думал, как поскорее свалить из Сакурасо. Потому не говори так.

— ...

— Давай уже спать.

— Угу...

Сората перевернулся на бок. Само собой, он не заснул, хотя попытался, спиной чувствуя взгляд Масиро.

«Что будет завтра?»

Как же он жалел, что не задал один этот единственный вопрос.

Часть 2

Наутро, когда Сората продрал глаза, Масиро на кровати не оказалось. Проверил под столом, но и там никого не нашёл: Масиро ушла из комнаты.

Похоже, она вернулась к себе, пока Сората спал. Когда он заглянул в комнату 202, обнаружил её спящей под столом, на котором стоял компьютер для рисования манги.

А не приснилось ли ему, что вчера Масиро наведалась к нему? Размышляя об этом, он разбудил девушку и, следуя привычному сценарию, прибрал её скомканные за ночь волосы, приготовил одежду, накормил завтраком, и Рита с черепаховой Кодамой на руках проводила их в школу.

Похоже, Мисаки отправилась в школу спозаранку, потому что в общежитии Сората её утром не застал. Нанами состояла в комитете, потому ушла раньше, аналогично и Дзин с Тихиро. А Рюноске исчез и вовсе ни свет ни заря.

Сакурасо встречало своё обычное утро, и Сората в каком-то смысле радовался.

Ничего особенного не говоря, они валко шли с Масиро по привычной дороге. Спустившись от Сакурасо, они прошли мимо детской площадки, дошли до развилки около торгового района, где повернули налево, и вскоре миновали школьные ворота.

Вход в школу, как и днём ранее, поглощал толпы учеников. А наружу исторгал учеников в джемперах, занятых утренними клубными делами.

Обычная сцена, повторявшаяся множество раз: казалось, вообще ничего не менялось.

Как и остальные, Сората переобулся в сменку из обувного шкафа. Обувь была изношенная и грязная, и каблук болтался туда-сюда при ходьбе.

— Сиина, поспеши.

Когда он заглянул за шкафчик, не дождавшись Масиро, та как раз наклонилась вперёд, чтобы подобрать снятую обувь. Заметив парня, девушка неспешно повернула к нему лицо. Прежде чем он успел указать ей, она придержала низ юбки.

Застеснявшись, Масиро спрятала от него глаза.

— Я буду поздно сегодня.

Чтобы запутать её, он проговорил быстро.

— Объяснять план буду.

Как раз на сегодня запланировали презентацию «Галактического кота Няборона» для фестиваля.

Переобувшись, Масиро поднялась от входа и замерла перед Соратой.

— Подожду.

— Л-лады. В твоём классе, Сиина?

— Угу.

— Ладно.

— Удачи с Нябороном.

— Положись на меня, — отшутился Сората и разошёлся с Масиро. Классы общего направления и изобразительных искусств располагались в противоположных сторонах.

Но Сората тут же развернулся.

Масиро уходила вдаль. Он пристально смотрел ей в спину, пока девушка не исчезла, не заметив его взгляда.

Эта картина повторялась день изо дня. Всё шло как обычно. Ничего со вчерашнего дня не изменилось. Потому Сората постарался выкинуть из головы. И то, что сегодня в Сакурасо за Масиро приедет отец. И вчерашний звонок. И даже то, что Масиро захотела побыть с ним перед сном... Всё это теперь походило на сон. Может, потому что он желал, чтобы это было сном.

Но в телефоне остались присланные вчера Масиро сообщения... Они бесцеремонно напомнили Сорате, что реальность никуда не отступила.

— Наверное, так оно и лучше.

Не понимая, как можно унять беспокойство, поселившееся в его чреве, Сората поплёлся в свой класс.

Часть 3

После уроков Сората поднялся в комнату студсовета.

Там на стульях, расставленных в форме подковы, сидело семь человек, и все пытливо глазели на Сорату.

Прямо напротив парня сидели трое: председатель исполнительного комитета фестиваля и его ассистенты. А слева и справа — президенты и вице-президенты школьного и студенческого советов соответственно.

Опять он оказался в совершенно чуждой, серьёзной обстановке. Но чувствовал себя на удивление спокойно. Не то чтобы он совсем не вспотел, но это не шло ни в какое сравнение с презентацией игры.

Скорее, это у слушателей лица напряглись.

Сората включил одолженный у Рюноске компьютер, подключил его к проектору и вывел на экран титульную страницу проекта.

— Канда-кун, всё готово? — уточнила Нанами — единственная, кто пришёл из Сакурасо помогать ему. Нервничал он несильно именно благодаря её присутствию.

Проверив по-быстрому системы, Сората кивнул.

— Вы не против, если начнём? — поинтересовалась Нанами у заседающих.

— Прошу, начинайте.

Светлокожий президент студсовета поправил очки в тёмной оправе. Получив ответ, Нанами отошла к стене и глазами пожелала Сорате удачи. Теперь дело оставалось за ним.

— Тогда позвольте представителям Сакурасо показать вам программу выступления «Галактический кот Няборон» для культурного фестиваля.

Сората кликнул мышкой и перелистнул план на одну страницу.

Именно в тот момент дверь в комнату студсовета нагло распахнули...

— Сората! Быстро пошли!

Лицо влетевшего внутрь Дзина растеряло привычное спокойствие. Со лба у него бежал пот, а дыхание полностью сбилось. В глазах бушевало нетерпение.

— Митака, даже в дверь не постучал?! — возмутился президент.

— Дзин-сан, что это значит? Я сейчас...

— Отец приехал, вот что!

Душа ушла в пятки.

— За Масиро-тян!

Хлопнув по столу, президент студсовета вскочил на ноги.

— Значит, можно не допускать Сакурасо к участию в фестивале?

Крик президента смешался с возгласами Дзина, и не получилось расслышать ни то, ни другое.

— Если не будете вести себя серьёзно, разрешения не получите.

От угроз президента Сората окончательно потерял терпение.

— Заткнись! Замолчи уже! — почти неосознанно рыкнул он.

Президент совета перепугался и грозно посмотрел на Сорату. Обстановка накалилась, и все оказались в полной прострации.

Заметив это, Сората поубавил пыл.

— Нет, это... Помолчите, пожалуйста.

Никто ничего не говорил. Никто не пытался совладать с разбушевавшимся Соратой. Даже подорвавшийся с места президент уселся обратно на стул. Народ запоздало принялся ругаться на тему «чего ожидать от Сакурасо», но ушей Сораты их жалобы не достигали. Вернее, он всё слышал, но не придавал никакого значения.

Парень молча повернулся к Дзину.

— Похоже, он забрал её и Риту-сан во время пятого урока, и они отправились в аэропорт.

В голове у него воцарилась полная неразбериха.

— Услышал от Тихиро-тян. Никакой ошибки, — решил окончательно убедить его Дзин, и Сората потерял остаток надежды. То, что он секунду назад ясно себе представлял, теперь заволокло дымкой, и взор застелила пелена.

— Это... неправда… — процедил он.

Но ведь вчера ясно сказали, что приедут в Сакурасо. Утром ничего не произошло, потому он успокоился и решил, что, пока они не вернутся после уроков, им ничто не грозит.

— Неправда это!

Не в силах унять болезненные эмоции, рвущиеся из глубин его естества, Сората сорвался на бег, отпихнул Дзина в сторону и вылетел из комнаты студсовета.

— Канда-кун!

— Сората!

Голоса Нанами и Дзина не достигли его.

Он изо всех сил нёсся по коридору. И незаметно для себя кричал «Нет!». Выл, словно зверь.

По пути парень налетел на учителя физкультуры и звучно шмякнулся на пол. Коленом проехался по плитке и разодрал его чуть ли не до крови. Обеими руками резво упёрся в пол, чтобы совсем не упасть, и ладони запылали от жара. Но прежде чем боль появилась, Сората поднялся на ноги и снова оттолкнулся от пола.

— Стой, Канда!

Голос физрука быстро затих где-то позади.

Он вбежал вверх по лестнице. Растолкал плечами парней в жакетах, идущих в клуб. Те крикнули ему «Слышь, ты, иди сюда». Школьниц, оставшихся для подготовки к фестивалю, как ветром сдуло с его пути, и они бросили ему вслед «Осторожнее!». Это повторилось ещё много раз, и с большим трудом Сората наконец дорвался до класса искусств.

Грубо распахнув дверь, парень залетел внутрь.

Там никого не было.

Сората сделал глубокий вдох.

— Я же велел тебе подождать! — издал он утробный крик.

Эмоции, норовящие разорвать его изнутри, и не думали утихать. Стиснув зубы, он опять пустился в бег. Пускай он и понимал, что Масиро уже нет в пределах школы, всё равно выискивал её фигуру в толпе.

Сората пробежал длинный проход. Из-за недостатка тренировок мышцы загудели, а дыхание охрипло. Но парень всё равно влетел по лестнице вверх на полной скорости. Оказавшись в другом здании, он яростно распахнул дверь в комнату для рисования.

Дыхание совсем сбилось, и получился режущий по ушам вздох.

В классе, где Сората никого не ожидал найти, оказалась одна фигура.

— Сиина!

На возглас парня, переполненный надеждой, откликнулась Тихиро.

— Если ты за Масиро, её нет.

— Почему вы их не остановили?!

— Если Масиро всё решила, мне незачем вмешиваться.

Голос Тихиро звучал как всегда ясно.

Не в силах ответить что-то на её слова, Сората задрожал всем телом.

— Всё равно это слишком быстро!

— Говорят, она выиграла приз за написанную ею картину. Церемония награждения завтра, так что выбора не было. Ну, типа хороший шанс.

— Почему не остановили их? — задал он тот же вопрос, теперь спокойным тоном.

Тихиро не ответила. Лишь взглядом показала, что ей лень повторяться.

Масиро сама решила. Другие не имели права лезть в её дела.

Именно. Как и сказала Тихиро.

Как будто Сората забыл, что вчера сам говорил.

Будь он на её месте, вернулся бы домой. Если бы обладал талантом уровня Масиро, выбрал бы жизнь в мире искусства. Предельно ясно.

Ведь картины, нарисованные Масиро, обладали такой мощью, что тронули даже такого дилетанта в искусстве, как Сората. Хватило одной единственной её работы... Потому Сората поверил. Потому понял. Понял, где Масиро положено быть.

Он не мог позволить сгинуть таланту, который может оставить след в человеческой истории.

Как и хотел Сората, как и желала Рита, как и мечтали все люди, знавшие картины Масиро, она приняла решение не отбрасывать свой талант и вернуться в мир, именуемый искусством.

Так что придётся принять это как должное. Придётся поддержать Масиро.

Даже при осознании всего сердце не нашло покоя, не воспылало от радости. Наоборот, стало паршиво.

От боли в душе даже дыхание давалось с трудом.

Растеряв силы, чтобы стоять на ногах, Сората упал на колени. Только он подумал, что немного успокоился, как о себе напомнил мобильник в кармане.

Чтобы хоть что-то сделать, Сората вытащил телефон и дрожащими пальцами отыскал номер Масиро.

При первом гудке парень напрягся. Сигнал ещё достигал её телефона.

При втором гудке парень задержал дыхание. И что он вообще будет говорить?

На третьем гудке взяли трубку. Сердце прямо подпрыгнуло в груди.

Когда он уже думал сбросить, послышался голос.

— Кохай-кун? — Голос принадлежал Мисаки.

— Что? — исступлённо произнёс Сората.

— Масирон забыла тел в классе!~ И...

Рука, держащая телефон, лишилась сил. Мисаки что-то ещё сказала, но ум Сораты находился не в том состоянии, чтобы отвечать. Теперь даже последние оставшиеся крупицы мужества покинули его.

Потом трубку перехватили Дзин и Нанами.

— Сората, мы за ней.

— За ней?..

— Аэропорт Нарита.

— Как...

— Я сказал Мисаки готовить машину. Она скоро будет.

А-а-а, вот почему Мисаки ответила на телефон Масиро и убежала, подумал Сората, постепенно улавливая суть.

Но только это он и смог. Не получалось сдвинуться с места, тело не слушалось.

— Я... не могу.

— Канда-кун, не шути так.

— Презентация... ждёт. Если нормально извинюсь, то ещё смогу её закончить.

Каким-то образом он всё же встал. А когда попытался с опущенной головой выйти из класса искусств, его за плечо схватила Нанами. Да так сильно впилась пальцами и ногтями, что аж до боли.

— Ты это серьёзно?

Глаза Нанами были полны решимости.

— Само собой. Ты ведь кое-как выбила нам этот шанс, Аояма.

— Да подумаешь!

— Не сказал бы.

— А Масиро?! Что будешь делать с Масиро?

— А что делать-то, когда Масиро всё решила. Она решила, что ей лучше жить в мире искусства.

Сората попытался стряхнуть руку Нанами, но не смог. Девушка вцепилась в него крепко и не отпускала.

— Ты понимаешь? Она вернётся в Англию.

— Понимаю.

— Ти ничого не розумиеш! Ты ж николи бильше её не побачиш!

От услышанного у него защемило в груди.

— Яка ризныца, для Масиро це, чи ни? Чого ты сам бажаеш?!

Нанами грубо схватила его за воротник, и от её провокационного взгляда у Сораты прилила кровь к голове.

— Как будто я не хочу побежать за ней!

Руки Нанами дрогнули и расслабились. А потом она вся затряслась.

— Но Сиина уже решила вернуться в Англию!

Начав говорить, он уже не смог остановиться.

— Она хотела стать мангакой, но на деле вон как всё!

Эмоции переполняли его.

— А ведь так старалась!

Слова лились из него рекой.

— А ведь добилась сериализации!

Негодование, раздражение, гнев, печаль — всё в нём перемешалось.

— И что в итоге?! Даже словом не обмолвилась! Это типа шутка такая?! — перешёл он на чистый крик. — Есть же предел всему! Полгода вместе жили, а теперь такой прикол! Чего она так просто от всего отказалась? И от работы мангакой, и от нас!

Неужели она настолько мало ими дорожила? От этой мысли Сората начал выходить из себя, не в силах с ней смириться.

— Чушь какая-то! Вечно выёживаешься! О чём ты вообще думаешь?!

— Если хочешь ей что-то сказать, хватит мяться и бегом за ней!

Тихиро сдержала зевоту.

— Именно, Канда-кун.

Сората поднял лицо и увидел Нанами с Дзином.

— Мы же полгода жили вместе, надо ведь нормально попрощаться?

Дзин приподнял уголок рта, изобразив хитрую ухмылку.

— Если мы, Сакурасо, не проводим её, то кто ещё?

И тут снаружи раздался сигнал автомобиля.

Народ посмотрел из окна вниз.

Мисаки без лишних раздумий проехала прямо по спортивному полю и остановилась у здания школы.

— Кохай-кун! Быстрее! — Мисаки высунулась из окна авто.

— Пошли, — бросил напоследок Дзин и пустился в бег. За ним последовали и Сората с Нанами.

Они спрыгнули с лестницы, поровнялись с Дзином на втором этаже и помчались на первый. Там, через окно в переходе, они выбрались наружу.

— Канда-кун, а обувь?!

— И так сойдёт!

Слишком затратно по времени будет бежать к обувному шкафчику.

Они обогнули поле. Нанами всё ещё колебалась, но продолжала бежать в сменке за Дзином.

Когда они завернули за угол школы, заметили машину.

Сората встретился взглядом с Мисаки на водительском кресле. Та прокрутила баранку и вдавила по газу, заставив задние колёса секунду крутиться на месте, а корпус авто — накрениться.

— Эй, Камигуса! Опять ты!

К машине почесал мускулистый препод.

Не обращая на него внимания, Сората распахнул дверь авто и забрался на заднее сидение. Дзин уселся рядом с водителем, а Нанами рядом с Соратой. Не успел Сората захлопнуть дверь, как Мисаки вдавила педаль газа до упора.

Поднялось облако пыли.

— Чёрт! Вы ещё у меня попляшете!

Крик и жуткий кашель учителя быстро утихли позади.

Обернувшись, Сората обнаружил на третьем ряду сидений здоровенный мешок, похожий на мешок Санта Клауса, и Рюноске рядом. И хотя он нарочно ничего не стал спрашивать, Рюноске объяснил, как ни в чём не бывало:

— Камигуса-сэмпай похитила меня по дороге домой.

Слушая крики идущих домой учеников, они выехали через школьные ворота и поехали по жилой улице.

Нанами рядом тяжело дышала. Пот со лба стекал по щеке и падал каплями. То же касалось и Сораты.

— Аояма.

— Что?

— Я протёр глаза.

— Ага.

— Здоровенное спасибо.

— Потом поблагодаришь.

Возможно, потом он уже не смог бы ей это сказать. Раз оставалось только верить, то он верил. Что они успеют вовремя.

— Большое спасибо и вам, Дзин-сан, Мисаки-сэмпай.

— Не знаю как Сората, а я планировал попрощаться с Масиро.

— А вот я так просто Масирон не отпущу!~ И если Риттан думает, что запросто вернётся в свою страну, она здорово ошибается!

Вполне в духе этих двоих. Сорате уже полегчало на душе. Даже захотелось ехидно посмеяться над собой за то, что надумал себе лишнего.

— Как только приедем в Нариту, бегом на четвёртый этаж к первому терминалу, — пояснил Рюноске. Он что-то выискивал в ноутбуке. — Там холл для международных рейсов.

— Понятно. Первый терминал на четвёртом этаже.

— Если они пройдут проверку, то всё. Дальше уже посадка, куда допускают только пассажиров с билетами.

— Найдём их раньше.

Машина на высокой скорости проскочила через шлагбаум. И тут же ещё больше ускорилась.

Сбившееся дыхание вскоре пришло в норму. И далее в машине повисла отрешённая атмосфера. В голове только и вертелось, что «быстрее, быстрее». От подобных мыслей у Сораты сам по себе открылся рот.

— Скажу как надо. — Но он обращался не к кому-то конкретному. — Пожелаю Сиине удачи.

— Угу, — отозвалась Нанами.

— Хочу нормально до неё это донести.

— Ты сможешь, — поддержал Дзин, глядя вперёд.

— Пожелаю ей удачи, чтобы нарисовала крутую картину.

— Угу.

— И чтоб её имя вошло в историю.

— Уж Масиро-то сможет.

— И тогда я буду перед всеми хвастаться, — выдал Сората и слегка улыбнулся. Нанами, Дзин и Мисаки поддержали его и тоже засмеялись. Даже Рюноске фыркнул.

Если Масиро решила, её нужно поддержать. Раз она обладала талантом, который восхищал людей, то она будет счастлива учиться там, где сможет реализовать максимум своего потенциала. Хочется узнать, скольких ещё людей по всему миру она поразит своим мастерством. И как она пройдёт сквозь поколения...

Картина за окном менялась с умопомрачительной скоростью. Машины тоже сменяли одна другую. Хотя соседние авто неслись под сотню...

— Слышь, Мисаки-сэмпай, ты слишком гонишь!

Спидометр показывал сто пятьдесят. Внутри машины раздался предупреждающий сигнал.

— Ни к чему волноваться, Кохай-кун!

— Да неужели?!

— Можем разогнаться хоть до ста восьмидесяти.

— Чушь не пори! Я не хочу помереть или попасть в кутузку, тормози уже!

— Кохай-кун, ты вообще мужик?! — гавкнула Мисаки, намертво вцепившись в баранку.

— Чего-чего?!

— У мужиков бывают такие моменты, когда они должны действовать, даже если это грозит им смертью!

— Э? Нам всем помирать?!

Они запросто обгоняли соседние машины, которые ехали на скорости сто километров в час. И раздавался не просто шум ветра. Трясся сам корпус авто. Стало по-настоящему страшно.

— Митака-сэмпай, прошу, останови Камигусу-сэмпай! — в панике умоляла Нанами.

— Бесполезно. Молитесь.

— Настолько всё плохо?!

И затем их авто разогналось почти до максимума, двести километров, и вылетело на шоссе.

Летящая на всех парусах машина каким-то образом не угодила в аварию, не попалась полицейским и благополучно добралась до аэропорта Нарита.

После головокружительного путешествия хотелось немного перевести дух, но времени на такую роскошь у приключенцев не было.

Остановившись прямо перед аэропортом, троица, состоящая из Сораты, Нанами и Дзина, тут же пустилась в бег.

— Я тоже иду!

— Мисаки, поставь машину на стоянку! — Дзин остановил Мисаки, намылившуюся со всеми.

— Но!

— Мы точно найдём её! — прокричал Сората, забежал в аэропорт и первым делом осмотрелся вокруг.

Целью был первый терминал на четвёртом этаже.

Решив, что быстрее будет идти по лестнице, а не подниматься на лифте или эскалаторе, парень стал прокладывать себе путь через толпу пассажиров с огромными чемоданами.

Он энергично влетел по ступеням. Лёгкие уже словно горели. Бёдра и икры тоже дали о себе знать. Энергии не хватало, и мышцы твердели. Но Сората не перестал бежать. Просто не мог.

Он хотел встретиться с Масиро и поговорить с ней. Хотел поговорить во что бы то ни стало. Передать ей свои слова, мысли, и если ради этого придётся сжечь собственные лёгкие, не велика потеря.

Уже задыхаясь, он уверенно переступил последнюю ступеньку и оказался на четвёртом этаже.

Здесь находился зал для международных рейсов.

Лишь теперь Сората позволил себе остановиться.

Простором помещение не обделили. И людей было много. В том числе и иностранцев, но не до такой степени, чтобы японцы на их фоне выделялись. Можно тут целый век искать нужного человека.

Голову заполонили мысли о том, что они могли опоздать. По спине тут же пробежал холодок.

И чтобы окончательно добить, раздалось объявление о посадке на рейс до Хитроу в Лондоне. Тело покрылось неприятной испариной, и дыхание перехватило. Возможно, уже поздно.

Если Масиро летит этим рейсом, то она уже прошла досмотр.

— Разделимся. Сората в северное крыло, я на юг, Аояма-сан пускай остаётся и высматривает их тут.

Дзин тоже изрядно запыхался и упёрся руками в колени. Потом поднял лицо и осмотрелся.

— Не переживай. Мы вовремя, она ещё отыщется. Я в один миг замечу Мисаки даже на пешеходном переходе в Сибуе, где толкучка похлеще этой, — обнадёжил Дзин и посмеялся будто сам над собой.

— Пошли!

— Да!

Одновременно с ответом Сората рванул к северному крылу. Дыхание сопровождалось болью, но он больше не обращал на него внимание.

Проскальзывая между идущими туда-сюда людьми, он выискивал Масиро, но всё не мог выцепить её из толпы. Попадались лишь похожие на неё. Самой её нигде не было.

Очень быстро Сората достиг самого конца северного крыла.

Как и ожидалось, никого он не нашёл.

Возможно, стоило искать на юге.

Но телефон молчал. Значит, ни Дзин, ни Нанами до сих пор не нашли Масиро. Раз так, может ли такое быть, что они опоздали? И Масиро уже прошла досмотр?.. И зашла на борт объявленного рейса.

В глазах потемнело.

Нет. Он не сдастся. Что угодно, только не это.

Когда он задумался, перед ним вдруг оказалась фигура, вышедшая у него из-за спины, со стройными, элегантными чертами. Тонкая талия. Податливые волосы. Форма Суйко. Из всех людей вокруг этот человек единственный привлекал внимание Сораты своей яркостью. Как будто его освещал прожектор.

— Сиина! — прокричал он, и Масиро обернулась. По ней было видно, что она удивилась.

Как же Сората обрадовался, увидев Масиро, пускай и видел её утром.

Так много он хотел ей сказать.

О том, насколько безрассудно уезжать в Англию, никому ничего не сказав. О её планах на сериализацию манги. Как все в школе удивятся, если её внезапно не станет. И что нужно больше думать о себе. Нельзя беспечно вести себя перед парнями. И лучше бы поменьше воротить носом за тарелкой... Не забывать мобильник в самый ответственный момент. И что он вышлет ей в Англию партию баумкухена.

По большей части, это всё воркотня.

Но также Сората хотел и поблагодарить. От всего сердца...

Благодаря их встрече он смог измениться. Глядя на то, как она занималась мангой, он сам захотел что-то сделать. Поначалу приходилось вертеться, как белка в колесе, и терпеть, но только потому что он с ней встретился, Сората решился пойти на презентацию игры и начать изучать программирование.

Потому хотел сказать напоследок.

«Постарайся».

А ещё.

«Буду за тебя болеть».

Высказать всё лично, глядя Масиро прямо в глаза... Вот так хотелось бы с ней попрощаться.

— Сората.

Ведомый знакомым голосом Сората подбежал к Масиро. Он уже отчётливо видел её лицо перед собой. Но не остановился.

Их силуэты наложились друг на друга.

— ?!

Масиро от удивления вздохнула. Ничего удивительного. Ведь Сората подступил к ней и хорошенько обнял.

— Не уезжай… — прошептал он Масиро в своих объятиях. — Не уезжай.

Слова вырывались из него неосознанно.

— Не уезжай.

А ведь он пришёл сказать совсем иное.

— Не уезжай.

Но смог сказать лишь это.

— Не уезжай.

— Сората, повторяешься.

Он не мог двигать телом, как хотел. Руки отказывались отпускать Масиро.

Хотелось так много сказать, но голова совершенно опустела.

— Никуда не уезжай, — прогундел Сората. Что бы он ни говорил, вряд ли его слова достигнут девушки. Да и чего бы он сейчас добился, находясь во власти эмоций?

— Никуда не уезжай.

Ведь он решил поддержать её. Поддержать на выбранном ею пути. Это желание до сих пор жило в нём, однако душа и тело словно не могли между собой договориться.

— Не уезжай...

— ...

Масиро молчала и слушала.

— Живи в Сакурасо.

— Угу… — едва слышно ответила та.

— ...

— Никуда не уеду.

Парню показалось, что что-то не так.

— ...

— Не уеду.

Но он не ошибся.

— Сиина?

Он неспешно расслабил руки. Посмотрел в лицо Масиро.

— Это правда?

Казалось, он видит сон. Сората и представить не мог, что она может передумать.

— Правда.

Не в силах сдерживаться, он вновь обнял Масиро.

— Сората... Больно.

Чувства всё никак не превращались в слова. Будто, если он скажет хоть что-нибудь, то расплачется.

— Больно.

— Я не специально. Тело не слушается.

Масиро расслабилась и положила голову на плечо Сораты.

А затем послышались аплодисменты. Задавшись вопросом, что вообще происходит, и оглядев толпу вокруг, парень увидел европейца, с улыбкой хлопающего в ладоши. И не только его. Все, кто сидел в зале ожидания, поднялись на ноги и захлопали, поддерживая Сорату и Масиро. Взрослые и дети, мужчины и женщины, люди из разных стран — все радовались.

Сколько же лишнего внимания они к себе привлекли. А парень и не заметил поначалу. Смотрел он ведь только на Масиро.

Постеснявшись, Сората отпустил девушку.

Молодая иностранная парочка засмеялась. Пожилая седовласая пара тепло посмотрела на них, как если бы смотрела на внуков. Мужчина в деловом костюме с кем-то делился увиденным: ведь такое интересное событие произошло в аэропорту.

— Нет, это... простите за шум...

Покрасневший Сората принялся кланяться всем вокруг. Спереди, справа, слева, даже сзади... Тут он подумал, что в толпе заметил знакомые лица.

— Если ты нашёл её, нельзя было дать знать?

Это оказались Дзин, Нанами, Мисаки и даже Рюноске.

— В Кохай-куне бурлит горячая юношеская кровь, я так рада! Закатим вечером тусу! Праздник юности!

— В-вы давно смотрите?

— Думаю, лучше тебе не знать, — сказала Нанами и приуныла.

— «Не уезжай!» Жамк! — провопила Мисаки, обхватывая её.

— А-а-а!!! Да вы почти всё видели!!!

— Нет, я бы сказал, процентов восемьдесят.

Попытка Дзина поддержать его успехом не увенчалась.

— Реально почти всё!

— Сората.

Его за локоть потянула Масиро.

— Э-эй, что? Короче, всё не так... и... Разве можно?

— М?

— Не уезжать в Англию.

— Я не уезжаю.

— Вон как.

— Я только провожаю Риту.

— Э? — от неожиданности булькнул Сората. Нанами и Дзин тоже оторопели и повторили его «э». Мисаки отреагировала в преувеличенной манере, завопив «что-о-о». Молчать не стал даже Рюноске, озадаченно что-то промычав себе под нос.

— Что... ты сказала?

Может, он не расслышал. Он ведь так хотел этого. А если нет, то быть беде. В самом разном смысле...

— Я не уезжаю.

— Следующее!

— Я только провожаю Риту, — не проявляя эмоций, повторила Масиро.

— Э?! Стой, чё?! В смысле?!

— Всё как и сказала Масиро, — послышалось сбоку. Там оказалась Рита. Сколько уже она там стояла? Сората настолько оторопел, что не замечал никого вокруг себя.

— Как и сказала... То есть...

У парня задрожали ноги. Задрожали, потому что он ничего не понимал.

— Сората, что такое?

— Нет, просто... Ты резко пропала... Ну, в общем, я и подумал... Вчера ещё звонок этот... Сэнсэй ещё сказала, что за тобой приедут...

— Имелось в виду, что приедут за мной, — беззаботно пояснила Рита.

— Говорили, что ты едешь в аэропорт, в Нариту...

— Это чтобы проводить меня.

В глазах потемнело. Словно Сората провалился в глубокую дыру.

— А ещё говорили про церемонию её награждения.

— Это тоже про меня.

— Правда?

— Правда.

Сората лишился сил и уселся на корточки. Нанами тут же подлетела к нему и поддержала, при этом наговаривая:

— Сората, ты заболел?

— С чего бы!

— В какой-то степени ты всё же заболел, правда? Тревогой за Масиро, например, — навеселе сказала Рита.

— Сората, не приближайся, ты заразный.

— Не смеши меня! Вы, я... Дзин-сан, Мисаки-сэмпай, Аояма, даже Акасака, все со мной поехали! Вы тоже волновались!

— Почему?

— Ещё не поняла?! Короче, не смешите меня...

Вроде как успокоившийся, Сората почувствовал изнеможение, какое не описать словами.

— Если настолько беспокоишься о Масиро, почему бы не надеть на неё ошейник с цепью?

— Хочешь?

— Не хочу!

Какое-то время он ещё точно не захочет вставать.

— Ну, раз она не уезжает, то всё отлично, так?

Дзин с измотанным видом положил на плечо Сораты руку. Мисаки, у которой радость пёрла со всех щелей, обхватила Масиро. Нанами сыпала жалобами. Рюноске раскис и глубоко вздохнул. Вот какой настрой царил в их компании.

— Да вы всё не так поняли...

Недавние тревоги в один миг стали казаться Сорате чем-то постыдным. Это надо же было додуматься, орать без передыху «не уезжай»… Будь поблизости яма, он бы с радостью в неё сиганул.

— Но разве отец Масиро не запрещал ей становиться мангакой?

— Почему бы тебе не задать этот вопрос лично?

Взгляд Риты переместился за спину Сораты.

Каким-то образом поднявшись, он развернулся.

Там стоял мужчина в костюме холодного цвета и держал кофе в бумажном стаканчике. На вид ему было лет сорок, а подтянутая фигура завершала образ элегантного, состоятельного мужчины. Строгое лицо, а на лбу прослеживались морщинки.

— Подумать не мог, что мне будет настолько некомфортно видеть дочь в объятиях молодого человека.

— А, это, ну, я... простите.

— Ты же...

— Ме-меня зовут Канда Сората. Мы с Сииной живём в одном общежитии.

— Мой хозяин.

— Слышь, ты!

— Надо же.

— Ничего не надо же, отец!

— Кто тут у тебя отец?

— А, это, простите.

Несмотря на топорное поведение Сораты, отец Масиро не позволил себе усмешек. От острого взгляда мужчины Сората почувствовал себя жалкой букашкой, которую прикололи булавкой.

— Я узнал о ситуации от Тихиро-кун и Риты-кун. Похоже, Масиро обязана всем вам.

Отец Масиро поочерёдно осмотрел всех жителей Сакурасо.

— Благодарю вас. Я беспокоился, сможет ли моя дочь приспособиться к школьной жизни.

— И правда... Э-э-э, это, а разве вы приехали не за Сииной? — нервозно спросил Сората.

— Похоже, тебя дезинформировали. Хотя я сообщил Тихиро-кун предельно ясно.

— Вы же хотите, чтобы Сиина стала художником?

— Я бы сказал, что да.

Сората поперхнулся.

— Однако я понимаю, что никто не станет художником, если его принуждать.

В самом деле, вряд ли картина, написанная через не хочу, останется у кого-то в сердце. Все-таки эмоции художника становятся частью его произведения.

— Но мне казалось, любой скажет, что, если человек рисует, как Сиина, ему лучше стать художником.

— И правда. Любой так подумает. Не стану отрицать, что я один из них.

— Тогда почему?

— Я думал только о картинах Масиро. Жил лишь с той мыслью, что Масиро должна осуществить мою мечту.

— Осуществить мечту...

Сорате, выросшему в семье обычного служащего, было не так-то просто это понять.

— Масиро росла, и однажды я почувствовал, будто задолжал ей. Пока она рисовала, её сверстники играли за окном. Пока она создавала картины, сверстники разговаривали о свиданиях.

— Но...

— Для каждого человека счастье своё.

— Но всё же...

— В молодые годы я тоже стремился стать художником. Однако меня ждал провал. Тем не менее я не считал свою жизнь не сложившейся. Я думаю, так и нужно жить.

— ...

Слов для ответа не нашлось.

— Я изрядно удивился, когда Масиро вдруг заговорила о поездке в Японию. И воспротивился. Даже сейчас я колеблюсь. Настолько важен для меня талант Масиро. И я знал, что её талант поразит многих людей. Как в хорошем смысле, так и плохом.

Отец Масиро тепло посмотрел на Риту.

— Но, по правде говоря, я успокоился.

— Почему же?

— Потому что она нашла то, чем хотела заниматься. В неведомом мне месте.

— Вы же знали о манге?..

— Родители следят за своими детьми больше, чем те могут себе представить.

Сората плохо себе представлял, каково это, быть родителем.

— Но всё же, когда Рита-кун заявила, что вернёт Масиро домой, я не смог её остановить. Я всё-таки хотел, чтобы моя дочь добилась того, чего не добился я.

Отец Масиро повернулся к Рите.

— Прости, Рита-кун. Я ничего не сказал и пытался использовать тебя.

— Вы меня вовсе не использовали. Даже если кто-то попытался бы меня остановить, я бы всё равно поехала в Японию.

— Я отвёл тебе неприятную роль.

Отец поклонился Рите.

— Прошу, прекратите. Это... Я сама её выбрала. К тому же, приехав в Японию, я прозрела.

— Вон как.

— Я снова могу рисовать. Даже без указок дедушки, без нападок папы и мамы.

Отец спокойно кивнул.

— Кажется, я понимаю. Почему дедушка говорил мне «Хватит». До сих пор я зависела от Масиро. Потому мне и говорили «Хватит», раз я не могла стоять на ногах сама. Потому что дальше я должна идти самостоятельно.

Руки Риты нежно обвили Масиро.

— Только у меня один вопрос.

Сората приподнял руку, привлекая внимание всех.

— Что именно ты знала, Рита? Ты знала, что отец разрешил Сиине стать мангакой?

— Доподлинно ничего я не знала. Не думала, что ей разрешат быть кем-то кроме художника. К тому же я изо всех сил скрывала то, что Масиро рисует мангу. Ты не думал, что в противном случае обо всём тут же узнали бы? — сказала Рита и спросила у Масиро глазами, а смогла бы та сохранить это в секрете.

Ага, конечно, смогла бы.

— Но о дебюте Масиро в манге её отцу рассказала я... Потому что накрутила себе невесть что...

Сората уже слышал об этом вчера, под дождём.

— Ну, кажется, вы знали с самого начала.

На заявление Риты отец утвердительно моргнул. Оказывается, пускать на самотёк дела дочери он всё-таки не собирался.

— В общем, если подвести итоги, источник всего зла — наш ленивый учитель?

Кажется, Тихиро прекрасно знала, что отец позволил Масиро стать мангакой. Более того, Тихиро постоянно твердила, будто семья против её выбора. Как же нужно было постараться, чтобы ввести всех в настолько сильное заблуждение. Сората ведь в самом деле поверил, что Масиро уедет...

— За то, что нас водили за нос, хочется воздать по заслугам, — без колебаний заявил Дзин.

— За ошибки нужно платить, — добавил Рюноске.

Обитатели Сакурасо переглянулись и кивнули в знак согласия.

— Подождите секунду, — прервал Сората отца и вытащил мобильник.

Он выбрал номер Тихиро и показал экран, чтобы все видели. Затем, подав знак глазами, он нажал на вызов.

Ответили сразу же.

— Старая карга! — первым делом проорал Сората.

— Просрочка! — продолжил Дзин.

— Поймите, наконец, вам за тридцать, — добавила Нанами.

— Благодаря Тихиро-тян мы успели проводить Риттан! Люблю её! — отличилась Мисаки.

— Сдавайтесь уже, — подвёл итог Рюноске.

Вызов прекратился. Одновременно с этим Сората вырубил мобильник.

— Вот так.

И тогда прозвучало объявление о начале посадки на рейс до Лондона.

Отец Масиро поднял багаж, и Рита встала рядом.

— Думаю, впредь моя дочь будет доставлять вам неудобства.

Сората хотел пожаловаться, что она уже хорошо прошлась им по нервам, но придержал язык за зубами. Потому что выражение лица у отца Масиро приняло какой-то совсем уж мистический вид.

— В Японии имя Масиро мало кому что говорит, но в мире художников она широко известна. Найдутся люди, которые не одобрят принятое ею решение. Если СМИ узнают о её дебюте мангаки, возможно, её ждёт порицание. Вас, ребята, это тоже может коснуться.

— Не беспокойтесь за них, — отметила с улыбкой Рита. — Масиро ведь живёт не где-то, а в Сакурасо.

Рита по очереди провела по всем взглядом.

— Точно... Может, и так. Пускай вы неправильно поняли, но примчались сюда, думая, что Масиро возвращается в Англию. Хотелось бы, чтобы вы ладили и впредь.

— Хорошо.

Ответы Сораты и Нанами наложились друг на друга. Мисаки с поднятыми обеими руками выпалила «конечно». Дзин кивнул, а Рюноске опустил глаза.

— Именно как друзья.

Отец Масиро заострил внимание на Сорате.

— А, это, ага.

Снова прозвучало объявление о посадке.

— Похоже, пора. Раз уж ты решила заняться мангой, Масиро, работай усердно.

— Угу.

Родитель и дочь обнялись пусть и ненадолго, но крепко. Затем Масиро вцепилась в Риту. И вот от неё она быстро не отошла.

— Рита, не болей.

— Ты тоже, Масиро.

Дождавшись, когда девушки разойдутся, Мисаки тут же прильнула к груди Риты. Сората встретился с ней глазами.

— Сората, хочешь обняться?

— Сколько уже раз ты меня разводила?

Хватило лишь взгляда в её ехидное лицо, чтобы всё понять. Они ведь достаточно пожили вместе. Потому-то даже жалко было расставаться.

— Какая жалость. Я ведь серьёзно говорила.

— Обойдусь синицей в руке.

Хихикая, Рита подняла свой багаж.

— Погоди, нахлебница, — остановил её Рюноске. Все от неожиданности удивились.

— Жаль, но я больше не нахлебница.

— Бывшая нахлебница.

— Я Рита. Можно же звать по имени?

— Возьми это, бывшая нахлебница.

Рюноске подал ей сложенную бумагу. Рита с недовольным видом взяла её.

— И что это такое?

Она развернула бумагу. И в её глазах проступило изумление.

— Электронная почта? Почему мне?

— Хочу и дальше поддерживать с тобой связь.

— А?

Сората невольно издал удивлённый возглас.

— Неужели... Неужели ты меня...

Щёки Риты слегка побагровели.

— Ты мне нужна.

— Серьёзно?!

— Не может быть! — одновременно воскликнули Сората и Нанами, а Дзин присвистнул.

— Итак, что же ответит Риттан?!

Мисаки подлезла к Рите, словно держа воображаемый микрофон. Не поведя и бровью, та достала из чемодана блокнот, вырвала оттуда страницу, что-то начиркала и передала Рюноске.

— Что за мусор?

— Моя почта. Имей в виду, обычно я не даю её парням, даже если они просят.

Бросив на самоуверенную Риту косой взгляд, Рюноске всучил вырванную страницу Сорате.

— А мне зачем?

— Болтать с ней будешь ты, Канда. Я дал ей как раз твою почту.

— То есть?

О чём это толковал Рюноске? Сората понятия не имел. Рита тоже оторопела.

— Я подниму FTP-сервер для загрузки сырых материалов и потом свяжусь с тобой.

— Да… — безразлично ответила Рита.

— Ты сама сказала, что хочешь участвовать, бывшая нахлебница. Доделай материалы по Няборону до конца. Ладно?

Сората и Нанами на пару обалдели, а Рита невольно заулыбалась.

— Так вот зачем я тебе нужна?

— Естественно. А разве возможна другая причина?

— Раз уж заговорили об том, почему бы тебе не сказать мне свою почту? — не убирая улыбки, ответила Рита. И от её улыбки бросало в дрожь... Очень сильную дрожь...

— У моего ПК идеальная защита. Никакой вирус не пройдёт. А если вдруг кто-то его и отправит, Горничная автоматически вычислит злоумышленника и отправит ему программу-деструктор. Даже не думай устроить какую-то глупость.

— Никакие вирусы я не пошлю. Прошу, не приравнивай меня к кому-то там.

— Тогда зачем тебе понадобилась моя почта?

— Потому что я заинтересована тобой как в представителе другого пола.

— Серьёзно?!

— Не может быть!

И опять Сората и Нанами одновременно воскликнули, а Дзин просвистел.

— И что же ответит Дракон?

Теперь невидимый микрофон Мисаки поднесла к Рюноске.

— Бессмысленные чувства. Выкинь их в мусорку.

— Что же ты думаешь о любви?

— Любовь — не более чем баг в электрической активности мозга.

— Похоже, мне действительно нужно наказать тебя.

Как и ожидалось, терпение могло закончиться даже у Риты: она подошла к Рюноске и подняла правую руку, прямо как в тот день.

— Бесполезно. На меня такая атака не подействует.

Рюноске расплылся в безмятежной улыбке.

Внимание всех присутствующих сосредоточилось на правой руке Риты. Разумеется, Рюноске тоже...

Потому-то никто не заметил. Ведь лицо Риты стало как у ребёнка, задумавшего шалость...

Потому-то Рюноске не успел увернуться. Ведь на самом деле Рита задумала другое...

Не опуская правой руки, она встала на носочки и на глазах у всех чмокнула Рюноске в щёку.

У Сораты отвисла челюсть, а Масиро ахнула. Нанами покраснела, Дзин трижды просвистел.

— Риттан, молоток~ — выстрелила Мисаки и подпрыгнула на месте. Отец Масиро вздохнул, проворчав «Вот молодёжь».

Рита неспешно отошла от парня. После чего Рюноске тут же одеревенел и повалился мёртвым грузом назад.

— Ой! Акасака! Ты в порядке?! — завопил Сората, помчавшись к упавшему. Множество раз позвал его. Но Рюноске не отвечал — полностью потерял сознание. Что же такое происходит с Рюноске, если его касается девушка? Вот он, ответ.

— Это тебе наказание за то, что разозлил меня. Хоть немного одумался?

Рита ликовала.

— С чего ради, Акасака тебя не слышит!

— Какая жалость. Тогда передай ему, когда очнётся. «Продолжим в следующий раз».

Сората растерялся, но решил отделаться ответом «хорошо».

— Ладно, теперь точно всё.

Рита встала рядом с отцом Масиро, отвесила поклон и развернулась. Затем они вдвоём пошли к пропускному пункту и благополучно прошли досмотр. А когда они зашли на эскалатор, идущий вниз, Рита развернулась и помахала рукой.

— Ребята, прощайте!

— Прилетай ещё! — крикнул Сората. Масиро вдогонку изо всех сил замахала рукой.

Пока рука Риты не скрылась из виду, Сората и остальные продолжали провожать девушку глазами.

— Вот и уехала.

В голосе Нанами промелькнуло одиночество. А Сората не смог сказать ничего кроме «ага». Масиро же, как и Дзин, даже не пытались что-то высказать. В груди что-то треснуло. В том месте души, где до сих пор обитала Рита, возникла дыра, которая не позволит так просто о себе забыть.

Не поймала общую волну разве что инопланетянка.

— Так, Кохай-кун, держи!

Мисаки всучила ему мешок Санта Клауса, который привезла на машине. Парень решил заглянуть внутрь. Как оказалось, туда набросали белую одежду и инструменты для рисования.

— Это что?

— Мы с таким трудом сюда добрались, нельзя же так просто уехать! Давай быстрее готовиться, а то не успеем!

Мисаки потянула его за собой, и Сората побежал, совершенно не улавливая сути. Масиро и Нанами последовали за ними. А Дзин принялся возиться с Рюноске.

— Что ты задумала?

— Как всегда, веселуху~ — только лишь и заявила, улыбаясь, Мисаки.

Ровно в полшестого самолёт до Хитроу, Лондон, начал поворот в сторону взлётной полосы.

Севшая у окна Рита Эйнсворт как раз пристёгивала, согласно прозвучавшим инструкциям, ремень.

Она провела в Японии примерно месяц. И сегодня он закончился. Рита закрыла глаза, и перед ней возникли разнообразные пережитые события. Каждое из них сопровождали самые разные, драгоценные эмоции, и все хотелось сохранить глубоко в сердце.

Сакурасо было интересным местом. Она точно не забудет их.

И ей по-настоящему хотелось приехать сюда вновь.

Самолет достиг конца взлётной полосы. Вскоре прозвучало объявление о взлёте.

Заработали реактивные двигатели, и самолёт сильно затрясся. Скорость постепенно нарастала, и изображение за бортом стало размываться. И тогда она увидела.

На обзорной площадке здания аэропорта маячили фигуры.

Шестёрка из парней и девушек размашисто махала руками.

Справа стоял высокорослый Дзин. Рядом с ним прыгала на месте Мисаки. Посередине расположились Масиро и Сората. Нанами махала обеими руками. Слева оказался Рюноске. Пускай Рита не видела выражение его лица, она могла себе представить всю степень его недовольства. Ничего, заслужил.

Именно в тот миг, когда самолёт пролетал мимо обзорной площадки, на ограждении повис плакат.

Кусок материи, повёрнутый горизонтально.

Рита увидела написанное там, и реакция не заставила себя ждать — глаза намокли, а потом потекли слёзы.

«Порхай как бабочка, подруга!»

Сората и остальные что-то кричали. Разумеется, она не слышала. Но ей хватило эмоций, которые достигли её.

Всё больше ускоряясь, самолёт устремился в небеса.

Из глаза Риты упала крупная слезинка. Потом ещё одна, и ещё...

Девушка и не думала вытирать их.

— Ты не можешь проиграть им.

— Да.

Ведь она была рада иметь таких друзей.

Самолёт Риты унёсся вдаль, исторгая рёв.

— Она хоть увидела?

Сората провёл рукавом по исписанной ткани, а потом прищурился и нашёл в небе следы самолёта.

Их плакат получился из трёх простыней. По размерам вышло самое то.

— Маловероятно, что бывшая нахлебница сидела возле окна. Скорее всего, наши усилия оказались напрасны.

Рюноске не обращал внимания на грязную форму: на белую ткань налипла красная и жёлтая краска.

— Акасака-кун, чего ты так?

Нанами разозлилась. Но её лицо с краской на лбу, скорее, пробивало на улыбку, нежели не пугало.

— Оставь его. Когда Рюноске продрал глаза, он ведь помогал нам.

Дзин попытался вытереть рукой краску со штанов. Но лишь этим её всю оттереть не получилось бы. Наоборот, из-за того что краска липла к руке, поражённая зона увеличивалась.

Будто удивившись от неожиданной неудачи, Дзин пожал плечами.

Когда они все переглянулись, прибирая инструменты для рисования, поняли, что печальный вид был у них у всех. Лица, руки, форма — всё измазалось краской, всё приобрело дикий цвет.

Глазея друг на друга, они одновременно взорвались от смеха.

Они не знали, сработает ли задумка, но радовались попытке. Энтузиазм и пыл Мисаки, который проявлялся даже в такое время, по-настоящему удивлял.

Что уж там говорить, самолёт с Ритой на борту уже успел улететь, а Мисаки всё ещё разрисовывала оставшуюся простыню.

— Мисаки-сэмпай, прошу, заканчивай уже.

— Погляди на мои труды! Теперь всяко лучше!

Воодушевлённая Мисаки подняла плакат, и на нём оказалось написано «Ты неуязвима».

— Мы тебе, что ли, болельщики на Интер Хай?! И хватит портить простыни!

— Я их все нахватала из твоей комнаты, Кохай-кун, не бойся!

Покрытая с ног до головы краской инопланетянка ржала как конь.

— Теперь ты будешь спать в обнимку с «неуязвимой», Сората.

— Здорово, правда, Канда-кун?

— Хватит злорадствовать!

Между делом они собрали все инструменты.

— Ладно, кое-как управились, давайте вернёмся и поедим.

Подняв вещи, Дзин пошёл первым.

— Душа сегодня лежит к окономияки~

За ним последовала Мисаки-Санта.

— Поесть — хорошая идея, но давайте обойдёмся без поездок в Хиросиму, — строго сказала Нанами.

— Поняла, Нанамин! Поехали к тебе на родину! Погнали в Осаку~!

— Это тоже нельзя!

Дорога на машине отсюда займёт унылые восемь часов. Или Мисаки задумала махнуть туда на самолёте?

Рюноске молча тоже поплёлся к машине.

— Сиина, пойдём.

Самолёт скрылся из виду, но Масиро продолжала пристально вглядываться в далёкое небо.

— Сиина?

— ...

— Хотела уехать с ней?

Масиро слегка покачала головой.

— Пошли уже, а то оставим.

Сората повернулся к ней спиной и зашагал.

— Сората.

Когда он развернулся, увидел, как свет заходящего солнца окрашивает и без того вымазанное в краске прекрасное личико Масиро.

— Чего? — спросил он, и Масиро сложила руки на груди. А потом…

— Странно тут, — непонятно выразилась она и отвела глаза, чтобы не встретиться взглядом с парнем. — Всё стучит и стучит... Последнее время.

— Последнее время?

Не поднимая от стыда голову, Масиро закатила глаза.

— С тех пор как Сората сказал не уезжать.

— А! Насчёт этого!

— Как Сората крепко прижал к себе.

— А-а-а! Давай-ка забудем это!

Тело медленно, но верно покрылось потом. Не то чтобы он отказывался от своих чувств, вот только всё могли неправильно понять, и потому стало довольно стыдно.

— Честно прошу, забудь! Ну пожалуйста!

Сората повторял одно и то же, отчаянно её умоляя.

Но ответила Масиро следующее:

— Не получится.

— Ну а ты постарайся!

И как теперь, интересно, ему смотреть ей в глаза? Теперь, когда раскрылись его потаённые секреты?

— Всё ещё звучит, — произнесла Масиро и словно в молитве прикрыла глаза.

— Т-ты чего?!

— Голос Сораты возле уха.

Парень не мог и дальше это слушать. Ему захотелось развернуться и убежать куда глаза глядят.

— И ощущение тела Сораты.

— Н-не надо так ярко описывать!

Глядя на дрожащего парня, Масиро с виду немного разволновалась. Даже её глаза, обычно равнодушные, сейчас слегка подрагивали.

— Что же со мной произошло?

— В смысле?..

Масиро с беспомощным видом сцепила на груди руки в замок.

— Слушай, Сората.

— Че-чего ещё?

— Это...

Щёки Масиро, норовящей опустить взгляд, покраснели. И вряд ли из-за одного только закатного солнца.

— Си-Сиина?

Парень планировал сказать что-то иное, но смог лишь назвать девушку по имени, и та пристально на него уставилась.

И опять у Сораты выбили почву из-под ног.

— ...

На миг повисшая тишина породила невыносимое напряжение, и он нервно сглотнул. Вот только пульс от этого не успокоился, а Масиро и не думала останавливаться.

— Это...

— Сиина...

— Возможно...

— ...

Горло настолько просохло, что не получилось выдавить и слова.

В попытке продолжить фразу бледные губы Масиро словно заплясали в танце. Как раз в тот миг со взлётной полосы с ужасным рёвом оторвался самолёт.

Масиро что-то сказала.

— …

Но Сората не услышал её голоса. Судя по движениям губ, она произнесла два слога. Какое бы короткое слово ни прозвучало, гул реактивного двигателя заглушил его.

Тело Сораты охватил жар, мозг закипел, и перед глазами побелело.

Потому что по губам Масиро он прочёл:

«Любовь».

Надо же, с выходом третьего тома «Кошечки из Сакурасо» мне пора праздновать выход своей одиннадцатой книги. Но не беспокойтесь, я как-нибудь с этим разберусь.

Хотя чего уж там, я прошляпил выход десятой книги...

Ничего не поделать. Да и не станет никто трубить для меня в фанфары, и никакой «смены профессии» после десятой книги не будет, я ведь уже писатель.

Сегодня я всего-то продолжаю то, что делал вчера.

Так вот и живёт общество. И, в общем-то, успешно. Живёшь себе такой и сам не замечаешь, как из молодого человека превращаешься в человека средних лет, так что повнимательнее, молодёжь.

Прям как не увидеть границы между странами из космоса, так и не заметить тонкую грань между молодым человеком и человеком средних лет. Я, выходит, переступаю границу неизведанного… Жуть какая.

Чувствую, меня не туда занесло, хотя пытаюсь что-нибудь внятно рассказать про то, как издаются книги, да вот послесловие мутное получилось. В общем, это всё благодаря вам, дорогие читатели. Я вам премного благодарен. Пожалуйста, поддерживайте меня и дальше.

Думаю, следующий, четвёртый том, выйдет в зимний сезон.

Уже идёт культурный фестиваль, и может, наконец-то (?) удастся создать на страницах атмосферу, характерную для привычных школьных историй. А может, и нет...

Предположу, с нашими третьегодками за оставшееся до выпуска время много чего произойдёт. Разумеется, отношения Сораты и Масиро чутка изменятся… Вот что я запланировал, а как оно выйдет на деле, надеюсь, прочтёте в четвёртом томе.

Также выражаю благодарность Мидзогути Кэдзи-сама за иллюстрации для постера. Если увидите в книжных магазинах большущую Масиро, пожалуйста, разглядите её повнимательнее.

А ещё извиняюсь перед редактором Араки-сама за всякие неприятности.

Надеюсь, увидимся в следующем томе.

Пролог

«Любовь».

Вот что она сказала.

Часть 1

Заходящее солнце озаряло Канду Сорату, который стоял на обзорной площадке аэропорта Нарита и смотрел на Сиину Масиро.

— Что же я сделала?

Чтобы унять накатившее чувство одиночества, Масиро крепко сцепила руки на груди. Проделанный жест на миг придал девушке ещё более хрупкий вид, чем обычно.

— Слушай, Сората.

Обычно полный решимости голос теперь звучал несколько вяло.

— Че-чего тебе?

— Это...

У Масиро, опустившей взгляд, покраснели щёки, и Сората знал, что отнюдь не из-за солнца.

— Си-Сиина?

Он хотел сказать что-то более внятное, но, когда на него посмотрели прозрачные глаза, смог лишь позвать девушку по имени.

— ...

Повисшая на миг тишина причиняла невыносимые муки, и Сората сглотнул. Вот только это не помогло унять разбушевавшийся пульс, как не остановило и Масиро.

— Это...

— Сиина...

— Неужели...

— ...

Сердце так и кричало, но слова не выходили. Зато тонкие губы Масиро пропели короткое слово.

— Любовь, — спокойно произнесла она. Но при этом в голосе чувствовалась уверенность. Сердце Сораты подпрыгнуло в груди, и каждая клеточка тела забилась в истерике.

— Я… я...

«Скажи… давай, скажи», — повторял кто-то у парня в голове.

— Сората?..

— Я-я недавно… это, ну...

Скажи. Скажи прямо...

— Я… тебя...

— Знаю.

— А?

В смысле, знаю?

— Я знаю, о чём говорит Сората.

— Сиина...

Масиро естественно улыбнулась, словно для того, чтобы вытянуть из Сораты все силы. Она смотрела на него нежным взглядом. Сердце буквально слетело с катушек, и резко захотелось запрыгать на месте.

— Я-я!..

Хотя Сората наконец решился высказаться, Масиро рукой остановила его.

— Но я не могу ответить Сорате тем же.

— Э?..

Что там сказала Масиро?

— В-в смысле? М-мы же, это, чувствуем одно и то же.

Так и есть.

— То-тогда что?

— Чтобы пилотировать Няборона, нужно познать горести жизни.

— Чё?..

О чём вообще Масиро толкует?

— Но уже всё нормально.

— Ну нет, с головой у тебя точно не всё нормально.

— Если потеряю самого дорогого для меня Сорату, негативный реактор закрутится, как волчок.

— Да, как я и думал, всё совсем плохо!

— Я собью всех нянгороидов.

— Хороший пыл, но мне от него не лучше!

— Тогда прощай.

— Нет, стой!..

Парень помчался за удаляющейся фигурой, схватил Масиро за плечо и развернул к себе.

— А?

Словно по мановению волшебной палочки, вместо Масиро Сората увидел перед собой Камигусу Мисаки, которая была старше его на год.

— Ч-что происходит?!

— Ну ты и тряпка, Кохай-кун! Что за слабак! Ради будущего Земли взял и собрался!

Мисаки хорошенько на него замахнулась.

— А, подожди, сэмпай!

— Не подожду!

Одновременно с грубым ответом Сората получил ощутимую оплеуху. Раздался звучный шлепок.

— Ты чего?!

Оторопев от чрезмерной пылкости Мисаки и проорав «ты чего», Сората перепугался и пришёл в чувство. Он должен был стоять на обзорной площадке в аэропорту, но теперь перед глазами предстала привычная комната на шесть татами.

Сакурасо — общежитие школы Суймэй при одноимённом университете искусств. Комната 101. На стене красовалось эпичное граффити Галактического кота Няборона, а на кровати нежилась семёрка подобранных кошек.

Определённо, комнату Сораты ни с чем не спутать.

— Неужели… мне снился сон, а это — реальность?

Парень с трудом понимал, хорошо это или плохо.

— Вот те на, умудрился же стоя заснуть...

Когда Сората продрал глаза, он понял, что стоит почти в центре комнаты. Ничего удивительного, ведь последнюю неделю он настолько погрузился в подготовку программы «Галактического кота Няборона», надеясь успеть к сроку, что не успевал спать.

Парень хорошенько зевнул, и на глазах проступили слёзы, от которых защипало.

Более-менее он вернулся из мира снов, но теперь будто снова заснул.

— И что за сон вообще такой...

Последнее время Сората только о работе и думал, но чтобы Няборон вторгся в мир его снов… И то же касалось Масиро. Заставил её во сне говорить не пойми что. А ведь после тёрок с Ритой, которая пыталась вернуть Масиро в Англию, он стал чувствовать себя немного неловко… Когда он вспоминал, как без конца орал «Не уезжай», ему хотелось рвать волосы на голове. А после таких снов Сората и вовсе не сможет посмотреть ей в глаза.

— Кохай-кун, ты бодрячком?

Глаза почти слиплись обратно, и парень их потёр. Его звала Камигуса Мисаки — инопланетянка из комнаты 201. Если подумать, как раз от Мисаки ему во сне досталась беспощадная оплеуха. А если подумать ещё, то даже в реальности левая щека пылала от жара и ныла от боли.

— Прошу простить за неуместный вопрос, Мисаки-сэмпай, но каким это образом вы меня пробудили?

— Я прибегла к популярному земному обычаю.

— Да где ты нашла на Земле обычай будить людей ударом по лицу?!

— Не ударом! А тренировкой автографа!

В очередной раз Мисаки несла несусветную чушь.

— Автограф?

— Да, вот зеркало.

Сората с неохотой изучил своё лицо в зеркальце, которое поднесла к нему пылкая Мисаки.

— Да~ вот как-то так получилось, что думаешь?

С чего это она вела себя, как в салоне красоты, парня сейчас не волновало. Хотя персонального цуккоми очень уж захотелось.

На левой щеке липкой красной краской нанесли какие-то закорючки. Разумеется, правая рука Мисаки запачкалась в той же краске.

— Какой ещё автограф, ты кто, ёкодзуна?! И не надо расписываться с таким усердием!

— Самое главное, что тебе понравилось, Кохай-кун.

— Ничего мне не понравилось, я наоборот взбесился от пощёчины!

— Сам виноват, Кохай-кун, спал стоя.

— Жирафы в саванне тоже спят стоя! Уважай диких животных!

— В зоопарке жирафы приседают и наклоняют голову, когда спят!

— У них там нет врагов, вот и расслабились! Они там растеряли гордость диких животных!

— Я понял, что ты сечёшь в жирафах, успокойся. Я ничего не слышу, — раздался голос человека, который сидел перед телевизором и смотрел на экран, — Митаки Дзина. Приятной наружности парень жил в комнате 103, приходился Мисаки другом детства и учился на третьем году. Он не оторвался от экрана, поскольку занимался отладкой драматической части «Галактического кота Няборона».

— И вообще, Мисаки, дуй в школу. Пора бы тебе заняться раскруткой и подготовкой.

— Ага! Ладно, забегу на обеде, сделайте всё заранее!

Договорив, Мисаки убежала. И откуда в ней столько энергии? Если Сората настолько измотался, что спал стоя, а Дзин зевал через каждые три секунды, то Мисаки будто никогда не спала. В неё словно засунули источник бесконечной энергии. Хотелось бы припахать такой вечный двигатель на нужны человечества.

— Я и не думал, что дедлайн у нас растянется до дня показа… — пробурчал сам себе Дзин, бесцельно глядя на дверь вслед Мисаки.

— Согласен, — ответил Дзину Сората, плюхаясь на пол рядом с ним.

Наступило седьмое ноября.

Уже шёл пятый день школьного фестиваля, начавшегося в День культуры. В Суйко школьный фестиваль проводился совместно с университетом и длился целую неделю.

Изначально «Галактического кота Няборона» они должна были завершить дней десять назад… Нет, согласно расписанию, именно десять дней назад наступил дедлайн. Однако недовольная качеством Мисаки заявила, что переделает неудачные 3D-модели, и воспылавшая Масиро принялась клепать ещё больше фреймов для драматической части. Рюноске, который должен был остановить их порыв, наоборот, заявил, что нужно протестировать шейдеры, потому производство снова затянулось… Хоть они и планировали успеть к третьему ноября, дню открытия, уже наступило утро пятого дня школьного фестиваля, но они так и не закончили.

Благодаря этому культурный фестиваль отщипывал у жильцов Сакурасо изо дня в день понемногу времени ото сна, при том что они даже не посещали его, а закрылись у себя и продолжали готовить проект.

Но сегодня их долгие страдания закончатся. Через несколько часов они внесут последний штрих, и Галактический кот Няборон будет представлен публике.

Тело уже изнывало от усталости, а мир сновидений сладко нашёптывал на ушко, приглашая к себе на огонёк.

— Дзин-сан.

— Что?

— Так и хочется сомкнуть веки.

— Нечего дрыхнуть, иди в душ. И смой эту осеннюю мину с лица.

— А, вон что. Я совсем забыл.

Сората пока ещё не мог спать. Когда Дзин закончит отладку драматической части, Сорате нужно будет произвести тестовый запуск, чтобы проверить боевую часть. А по результатам оного Рюноске, который тихо-мирно сидел на столе Сораты и стучал по клавиатуре, внесёт последние правки в баланс.

И как только удастся настроить нужный уровень сложности, эти два диких месяца, потраченные на «Галактического кота Няборона», наконец-то завершатся.

Если подумать, прошедший период был и долгим, и при этом коротким. Особенно много чего приключилось за октябрь.

Как-то раз Рюноске бурно спорил насчёт боевой части.

— Говоря, что хочешь больше действия, ты плюёшь на мнение зрителей. Слишком эгоистично для разработчика. Следовательно, ответ — нет, — обрушился он на Сорату, и тот проглотил язык. В другой раз на него вывалила свой ворох бесконечных идей Мисаки. — Сделать бы всё это — и будет здорово, но времени нет, так что невозможное невозможно! — обломал он её.

К тому же в графических данных обнаруживались ошибки, которые требовали переделки, необходимого оборудования не хватало, одна решённая проблема сменялась другой, но в итоге всё более-менее выгорело.

Размышляя о минувших днях, Сората воодушевлённо издал:

— Только вперёд.

При этом он встал с пола и с почти закрытыми глазами вышел в коридор.

Неуверенной походкой он поплёлся в ванную, держась за стену. Даже не думая, что внутри кто-то есть, парень спокойно распахнул дверь.

— А-а-а.

Когда Сората поднял глаза на короткий крик, взглядом он встретился с жильцом комнаты 203 — Аоямой Нанами. Стоя к нему спиной, она повернулась лишь туловищем и обхватила обеими руками плечи, чтобы прикрыть грудь. Как оказалось, она скинула с себя всю одежду и в абсолютно голом виде стояла на весах. На полу сформировалась небольшая горка школьной формы из блузки и юбки. И что же положили сверху? Правильно, комплект голубого нижнего белья.

— Ка-Канда-кун? — с кансайской интонацией вякнула Нанами и оторопело захлопала глазами.

— До-доброе утро.

Даже с друзьями нужно проявлять вежливость. Потому Сората первым делом поздоровался.

— ...

К сожалению, Нанами ничего не ответила. Вместо этого она мощно втянула в себя воздух, и её женственное тело, отнюдь не обделённое взрослыми округлостями, всё задрожало.

— А-а-а!~ Подожди, Аояма!

Почти одновременно с призывом Сораты остановиться раздался девичий вопль:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Усердие сэйю проявило себя в полной мере. Утробный крик настолько сотряс воздух, что парня окатило ударной волной.

Если бы он тут же не заткнул уши, его бы точно оглушило.

— Ку-куда бачишь?!

Покрасневшая Нанами схватила подвернувшуюся корзину с грязным бельём и бросила её в парня.

Почуяв опасность, Сората моментально её перехватил.

— Вот так.

— Не-не хватай её!~

— А, чёрт!

Он должен был покорно принять удар и удрать куда подальше.

— Про-прости!

Нанами затряслась от гнева и стыда и снова завопила:

— А-а-а-а-а-а!!!

— Правда прости!

Сората в панике закрыл дверь в ванную. И уже снаружи ещё раз извинился через закрытую дверь.

— Извини. Я не специально!

— Е-если бы хватало извинений, полиция была бы не нужна.

— Так-то оно так… Но ведь не висит записки, что тут девушки.

— Ну… э-это… ну… потому что я не собиралась раздеваться...

— А? Тогда чего оголилась?

Если подумать, она вроде как стояла на весах. Ответ напрашивался сам собой.

— Те-тебя это не касается, Канда-кун.

— Форма и бельё килограмм, что ли, весят?

— Н-нет, я долго не взвешивалась и немного набрала, но одежду винить не собираюсь. И вообще, я не потолстела! Просто кажется...

Отчего-то Нанами занервничала. Похоже, отметка на весах не сильно уменьшилась даже после полного оголения.

— Есть городская легенда, что станешь легче, если встать на одну ногу.

— ...

Сората посоветовал такое, во что никто не поверит, и Нанами замолчала.

— Аояма?..

— Ка-Канда-кун, ты врёшь! Наоборот, тяжелеешь!

— Разве не из-за того, что центр тяжести сместился? — без особого умысла добавил он, а когда тут же представил серьёзную… да ещё и голую Нанами балансирующей на одной ноге, непроизвольно залился смехом.

— Не-не смейся!

Видимо, она очень трепетно относилась к показаниям на весах.

Прошло немного времени, и дверь ванной приоткрылась. Оттуда показалась Нанами, прикрывшая тело школьной формой, и вовсю дулась. Нет, наверное, она всё-таки стеснялась.

— Чего у тебя такое лицо?

Она указала на мазню на его щеке.

— На меня напали пришельцы.

Нанами хватило и такого объяснения. Скорее всего, подумала, что, даже если спросит, её ждёт один лишь головняк.

— Это… прости за недавнее.

— Ничего, всё в порядке… хотя нет, не всё… Я сама виновата, что не повесила записку… Совсем облажалась… Это я виновата...

Надувшись ещё больше, Нанами подняла обвинительный взгляд.

— А можно что-то сделать с лицом?

— Оно у меня такое всегда.

И что её не устраивало?

— Аояма-сан недовольна тем, что ты не стал действовать, хотя увидел её голой, Сората.

К ним подошёл зевающий Дзин. Похоже, у него тоже слипались глаза, он проскочил в ванную вперёд Сораты и плеснул на лицо воды.

А когда закончил умываться и принялся вытираться, сделал неуместную ремарку:

— Хотя ждать от шестнадцатилетнего девственника активной роли как-то слишком.

— А-активная роль?! Митака-сэмпай, прошу, не говори так!

— Ладно, секса.

— Е-ещё хуже!

Покрасневшая до ушей Нанами протестующе закричала, но Дзин, разумеется, проигнорировал её.

— Парни в подростковом возрасте такие простые, готовы втюриться в любую девку, которая возьмёт их за ручку. Почему бы вам не попробовать начать с этого?

Дзин вернул на место очки, которые снимал.

— Что за ерунду ты городишь?! Не настолько я простой!

— Да уж. Сората совсем зазнался. Аояма-сан, бери инициативу в свои руки.

Наворотив не пойми чего, Дзин ещё раз зевнул и свалил в комнату Сораты, где занимался отладкой.

— Блин, ну и гад… Это, Аояма?

— ...

Нанами с серьёзным лицом пристально уставилась на собственную ладонь.

— Э~й, Аояма~

— Ч-что?

Нанами пришла в себя и застенчиво отвела от Сораты взгляд.

— Всё нормально?

— У-угу… Я в полном порядке!

Что-то явно было не так.

— То-точно. Канда-кун, тебе же пора будить Масиро!

— А, а-а-а, ну да.

— Давай, быстрее.

Поторопленный Нанами, Сората, в итоге так и не сходив в душ и даже не умывшись, поплёлся наверх будить Масиро.

В центре второго этажа располагалась комната 202, комната Сиины Масиро.

Подойдя к двери, Сората стукнул один раз.

— Не отвечает...

Ну и соня-засоня.

— Я вхожу.

Опять не ответили, потому Сората открыл дверь. Парня и сегодня ждала поразительная картина из разбросанной по комнате одежды и нижнего белья. Стараясь ни на что не наступить, парень пробрался внутрь комнаты и обнаружил под столом свернувшееся калачиком загадочное животное, подрагивающее при дыхании.

— Сиина, подъём.

— Я сдаюсь...

— Я не сплю уже сорок восемь часов!

Сиина медленно подняла недовольное лицо. Встав на четвереньки, она выползла из-под стола.

— Уже утро. Доброе утро.

— ...

Не произнося ни слова, Масиро уставилась на Сорату.

— Че-чего?

Когда его вот так разглядывали, у парня немного подскакивал пульс. Если вспомнить прошлый месяц… Когда они стояли на обзорной площадке в аэропорту, Масиро кое-что сказала, и её слова до сих пор не давали ему покоя.

Из-за рёва самолёта удалось услышать только последнюю фразу, а переспросить не вышло, но Сорате казалось, что Масиро сказала «Любовь»... И прокручивая это у себя в голове, он в итоге потерял контроль над эмоциями.

Подготовка к школьному фестивалю полностью загрузила его, и времени думать о лишнем попросту не оставалось, но, когда приходилось встречаться с девушкой лицом к лицу, Сората не мог найти себе места.

Масиро коснулась рукой его щеки.

— Автограф Мисаки.

— Э? Откуда ты знаешь?

Далее Масиро потянулась к цветному листу бумаги на столе. Рядом с небольшим, явно женским наброском аккуратно выписали имя — «Камигуса Мисаки». Несомненно, это расписалась их знакомая ёкодзуна.

— Что это такое?

— Получила от неё.

— Ясно...

Ну, подробности можно не спрашивать. В конце концов, Масиро и Мисаки могли обойтись и без каких-то особых причин.

— Сиина, времени нет, переодевайся сразу.

Он передал Масиро комплект формы, и девушка рассеянно принялась расстёгивать пуговицы пижамы прямо на глазах Сораты.

— Я хоть и сказал «переодевайся сразу», но ведь не сию же минуту!.. Хотя ты всё равно меня не слушаешь!

Сората сделал вид, словно успокоился, и, вздыхая, выбежал из комнаты. Закрыв за собой дверь, парень навалился на неё спиной.

— Да уж… Час от часу не легче.

И он ещё раз глубоко вздохнул.

Пока Сората ждал Масиро, чтобы отвлечься от давящей на плечи усталости, принялся прокручивать в голове список важных дел.

Сегодня шёл пятый день фестиваля, воскресенье. Этот день выбрали для демонстрации Няборона публике, потому что в выходной день будет больше посетителей.

И показывать его всего один день они будут потому, что не получили разрешения участвовать в фестивале.

— Ну, ничего не поделаешь...

Шанс получить разрешение им выпадал. Нанами договорилась со школьным и студенческим советом, и Сората подготовил презентацию. Но из-за всяких недопониманий демонстрацию пришлось прервать.

Впоследствии он падал ниц и вымаливал ещё один шанс, но не добился снисхождения.

— Всё-таки не надо было орать президенту совета «Заткнить! Замолчи!»...

Когда он задумался об этом, дверь в комнату Масиро открылась изнутри.

— Ой.

Отпихнутый дверью, Сората отшагнул вперёд и развернулся.

Вышедшая из комнаты в школьной форме Масиро зачем-то держала в каждой руке по очень тонкому куску ткани.

— Что это такое?

— Трусы.

— Я вижу!

— Сората, какие лучше?

В правой руке она держала белоснежные трусики с кружевами — аккуратное, но в то же время вызывающее бельё. В правой руке — розовые, которые хоть и вызывали умиление, но своим довольно-таки узким покроем пробуждали похотливые желания.

Последние несколько месяцев Сората привык возиться с трусами Масиро, но эти два образчика он не припоминал.

— Ну и что это за труселя?

— Трусики на удачу.

Воздух вокруг застыл.

— ...

— ...

— Что?

— Трусики на удачу, Сората.

Похоже, ему не послышалось.

— Чего ради ты решила пойти в них сегодня?!

— Сегодня важный день.

— А удача тебе зачем?!

— ...

Масиро пристально посмотрела на Сорату.

— Не-неужели...

— Да, неужели.

— При-признаться хочешь?

Сората покраснел от собственных слов и отвернулся от девушки. В уме всплыло воспоминание о событии месячной давности в аэропорту, а также утренний сон, и парень сильно затрясся.

— Сегодня показ Няборона.

И всё же Масиро его обломала.

— Э?.. Важный в этом смысле?

— Няборон важен.

— Нет, ну так-то да.

— Поэтому трусики на удачу.

— Ну да, трусы на удачу помогут набраться смелости, но не надо говорить так двусмысленно! И ты вообще неправильно поняла название!

— Трусики для важного дня. Вот что такое трусики на удачу.

— Всё, хватит… Кстати, откуда трусы?

Выглядели они абсолютно новыми. Наверное, их ещё не носили.

— Рита дала.

Масиро обернулась и посмотрела на посылку в комнате. Сората припомнил, что вчера от бывшей сожительницы Масиро времён Англии — Риты, которая жила на халяву в Сакурасо примерно месяц назад, — пришла бандероль. Стало быть, в ней-то и оказались трусики на удачу.

Из всего, что можно отправить, она решила отправить это.

— Рита рассказала.

— О трусиках на удачу?..

— Угу, сказала, их можно одевать, когда будет что-то важное.

— Надевать….

Он не знал, на что рассчитывала Рита, но Масиро даже близко бы не смогла уяснить значение трусиков на удачу.

— Сората, какие лучше?

Масиро беспечно поднесла двое трусов прямо к лицу Сораты.

— Слышь, а ты разве уже не натянула их?

— Не натянула.

— Какого?! Вчера, когда ты вылезла из ванны, ты же всяко надела трусы! Они у тебя утром отваливаются, что ли? Прям загадка какая-то!

— Их сняли вместе с пижамой.

— В смысле, ты их сняла!

— Именно так.

— Разумеется, так!

— Ну, какие?

— Да как я тебе их выберу-то?! И вообще, почему я должен выбирать?

— Сората всегда выбирал.

— Ты говоришь так, будто я жуткий извращенец!

— Я ношу те, которые нравятся Сорате.

— Какая разница, какие я предпочитаю?!

— Это важно.

— Тогда, если я выберу, ты их покажешь?!

— И что будешь делать, когда увидишь?

— Возбужусь!

— Сората уже перевозбудился.

— И кто в этом виноват, кто?!

— Кто-то кроме меня.

— Не~ет, ты!

Судя по всему не понимая Сорату, Масиро недовольно скосила голову набок.

— Короче, выбирай-ка сама.

Масиро поглядела на правые трусики и призадумалась, потом посмотрела на левые и наклонила голову вбок. И тут же забросила оба куска ткани в комнату.

— Лень выбирать, и так сойдёт.

— Даже не надейся! Розовые! Живо надевай розовые!

Сората прошёл в комнату, подобрал с пола розовые трусики и всунул их в руку девушки, думая при этом, как же так: парень даёт девушке трусики на удачу...

— Если нравятся розовые, сказал бы сразу.

— Ц-цыц!

— Сората, ты покраснел. Простудился?

Подкрепляя свои слова, Масиро приблизилась к его лицу и прикоснулась к его лбу своим.

От столь близкого контакта у Сораты моментально вскипела кровь, и он лихорадочно отпрыгнул назад.

— Сората, ты горячий.

— В основном из-за тебя!

— Почему?

— Ну, э-это… Я вроде как парень! А ты девушка! С-слишком ты беззащитная, Сиина! О чём, по-твоему, я думаю, когда ты так себя ведёшь?!

Увлёкшись, он стал говорить лишнее.

— И о чём? — равнодушно спросила Масиро.

— Ф-фиг тебе!

— Сората, ты странный.

— А каким ещё мне быть, а?.. — пробурчал Сората, мучимый невыносимыми мыслями.

— Сората...

— Ч-что? — повернувшись к ней спиной, резко спросил он.

— Сората — парень.

— ...

— Я — девушка?

— О-очевидно же.

— Угу...

Сората не увидел, с каким выражением лица Масиро сказала это.

— Масиро! Нам нужно быстро в школу! — донёсся призыв Нанами с первого этажа.

— Пошли уже.

— А-ага.

Часть 2

Проводив Масиро и Нанами, Сората залез в ванную, чтобы прогнать сон. И хотя художество Мисаки у него получилось отмыть, прогнать сонливость полностью не вышло.

Но всё же, когда удалось хоть немного взбодриться, Сората вылез из ванны и вернулся в свою комнату, ставшую кабинетом отладки.

Сев рядом с Дзином, он всмотрелся в экран, на котором воспроизводилась драматическая часть в быстро меняющемся темпе. Компоновка и комы соответствовали манге, но благодаря флешу удалось добавить зумирование, речь, звуковые эффекты и фоновую музыку. В итоге получилось нечто граничащее с мангой и аниме.

— Слышь, Сората.

— Чё?

— Сегодня пятый день школьного фестиваля.

— Пожалуй.

— Мы и дня там не были.

— Да уж.

— Ты знаешь, вчера проходил конкурс красоты. Более того, в этом году его проводили в бассейне и, само собой, в купальниках.

— Говорят, в первый день в зале выступала идол-группа.

— Университетский драмкружок организовал кафешку типа для парочек. Официантки там изображают твою девушку и угощают чаем. Асами-сан приглашала меня туда.

— В торговом районе тоже подсуетились. Пекарня Хасимото устроила пышную презентацию нового «Супердынного хлеба».

— Хочу устроить гастромарафон. Якисоба, окономияки, такояки, оден… Говорят, отличную и недорогую еду привезли со всех районов.

— А~а, а ведь вчера хотел пойти на специальную лекцию. Я мог послушать игрового разработчика Фудзисаву Кадзуки, который закончил Суймэй… В этом году наш фестиваль опять вышел отличный...

— Ха-ха… вот только в настоящий момент мы к нему никаким боком.

— Да уж. Если не успеем закончить Няборона… Короче, хватит об этом, Дзин-сан. А то я скоро разрыдаюсь!

— Хорошо, отныне разговоры о фестивале под запретом.

Ведя утомительные беседы, Сората и Дзин продолжали отладку драматической части. Они не отрывались от экрана ни на секунду.

— Так у тебя что-то было с Масиро-тян?

Застигнутый врасплох, Сората медвежевато закашлялся. Но потом взял себя в руки.

— В последнее время как-то всё странно.

— Сиина всегда странная.

— Я о тебе, Сората.

— П-правда?

— Как бы это~ кисло что-то у вас.

— Кисло?

— Точно, — вклинился в разговор Рюноске, прежде молча стучавший по клавиатуре.

— Если говорить точнее, ты выглядишь так, словно отчаянно пытаешься скрыть то, что думаешь о Масиро-тян, — на редкость точно указал Дзин.

— Если ты до всего допёр, тогда не мог бы отстать от меня?!

— Вряд ли.

— Почему?!

— Разве можно не издеваться над простаком, который беспокоится о таких мелочах и ходит вокруг да около?

— Эй!~ Не надо настолько глубоко меня анализировать!

— Ну как же, от одного взгляда на тебя у меня руки чешутся. Надо ведь разрядиться. Понимаешь?

— Тогда, тогда-а, Дзин-сан, получается, ты вообще не думаешь о Мисаки-сэмпай?

— Времена, когда я стеснялся при её виде, давным-давно прошли. Бывало даже, когда я с ней не разговаривал. Вроде это был первый год в средней школе. Где-то полгода я упорно её игнорировал.

Сората думал, Дзин отвертится от ответа, но тот, наоборот, разоткровенничался.

— Когда я начал что-то понимать в жизни, Мисаки уже крутилась около меня, что заметили окружающие, но как только я подумал о ней как о девушке, мне стало как-то не по себе, вот.

— Каково это, иметь такую подругу детства?

— Я бы сказал, этот человек слишком тебе близок и потому слишком далёк.

— Как-то сложно.

— Говорю как есть.

Чтобы скрыть свои истинные мысли, Дзин тихо засмеялся.

— Как будто меня Мисаки понимает. Мы всё время были вместе. Какое бы событие я ни вспоминал, там всегда маячит Мисаки. Листаю домашний фотоальбом, и обязательно где-нибудь она промелькнёт… Такая вот она.

— Но ведь вы из разных семей.

Дзин относился к Мисаки как к представителю противоположного пола. Как и Мисаки к нему.

— Вот почему столько головной боли.

— Сегодня мы так много говорим.

— Если не буду говорить, то усну. А спать можно?

Прогоняя сонливость, Дзин поднялся на ноги и хорошенько потянулся.

— Мы же решили, что нет. Что за чушь ты несёшь? — возмутился Сората, и Дзин тут же закрыл глаза. Спустя секунду раздалось сонное посапывание.

— Дзин-сан, не спи на ногах!

Дзин сразу открыл глаза.

— М? А-а-а, прости. Я приму твоё предложение и лягу на кровать.

— Какой ты позитивный! Вот хрен тебе! Если ляжешь в кровать, уже не вернёшься!

Дзин пропустил предупреждение мимо ушей и распластался на кровати.

— Ладно, остальное доверяю тебе, Сората.

— Фиг тебе! Далее у нас выступление!

— Да всё пучком, ведь самое интересное в фестивале — это подготовка. Я уже сполна поразвлёкся. К тому же, Сората, разве не ты говорил мне про сон на ногах?

— Я же не предлагал тебе прилечь!

— Эй-эй, не груби сэмпаю.

— Я тоже валюсь с ног. Но времени у нас нет.

— Почему бы тебе не использовать свой пыл, чтобы затащить в кровать Масиро-тян?

— Те же слова я готов направить вам, Дзин-сан.

— Мне можно затащить Масиро-тян в кровать?

— Я про Мисаки-сэмпай!

— Сколько вы ещё будете болтать о бесполезных женщинах? — внезапно в разговор вклинился Рюноске.

— Нет в этом мире чего-то важнее, — воскликнул Дзин, поднимаясь. — А у тебя как, Рюноске? С Ритой-сан всё гладко?

— Послушай меня немного, Дзин-сан.

— Эй, Сората, дай послушать Рюноске.

— Акасака заставил отвечать на все письма Риты Горничную. Потому все жалобы каждый день сыпятся на меня!

Рита писала чересчур вежливые сообщения, но в них присутствовал некий скрытый смысл, от которого Сорате становилось не по себе. Он живо представил себе, как она с ухмылкой энергично стучит по клавиатуре...

— Передай ей, пусть радуется, что не добавил её в спам.

— И почему же не добавил?

— Проявляю минимальную тактичность, чтобы она продолжала загружать свои работы.

Как Рита и обещала, она помогала в разработке Няборона. Все фоны в драматической части, которую сейчас просматривали Сората и Дзин, целиком нарисовала Рита.

— Да, такой уж ты.

— Слышь, Рюноске, а тебе кто-нибудь нравится?

— Нет.

— Тогда попробуешь встречаться с Ритой-сан? Где ещё найти такую красотку? И сиськи что надо.

В этом он не лукавил.

— Неинтересно. Ненавижу женщин.

— Последнее время мне не даёт это покоя, у тебя на то какие-то причины?

Вряд ли Акасака недолюбливал девушек, потому что не мог с ними совладать, но как бы то ни было, без видимой на то причины он норовил упасть в обморок от их прикосновения.

— Тебя это не касается, Канда.

— Вон как.

— Неужто ты никогда не хотел себе девушку?

— Не хотел.

— Офигеть. Сората, а ты, поди, хотел?

— Ну, типа, как любой здоровый старшеклассник.

— Во, ты подтвердил свою нормальность. Рюноске, а секса-то ты хочешь?

— Благодаря помидорам я могу сдерживать желания тела.

— Не могут помидоры такое! Наверное.

— Довольно пустого трёпа. Готово.

— Готово?..

— Канда, остался финальный тест.

— Хорошо, положись на меня!

Часть 3

Стрелка часов показывала двенадцать.

В то же время на экране телевизора Сораты выскочило слово «Конец» — последний кадр завершающего ролика.

— Канда. Пойдёт? — спросил Рюноске, который от недостатка сна выглядел довольно скверно. Дзин тоже пристально посмотрел на Сорату.

— Ага, думаю, пойдёт. Готово...

И тогда.

— Чудно~ Наконец-то всё. А-а-а, устал~

Дзин зевнул, потянулся и повалился на кровать лицом вверх.

— Фух… Долго же, — сказал довольно Рюноске и с облегчением выдохнул.

Сората, который смаковал завершение работы, услышал звук резкого торможения авто. Совсем рядом. Наверное, перед Сакурасо.

— Мисаки за нами приехала?

Измотанный Дзин посетовал на полное отсутствие времени на отдых и горько улыбнулся.

Рюноске, сидя на стуле, уже успел заснуть.

— Просыпайся, Акасака! Быстро пошли в школу!

Немного перевалило за полдень.

Они планировали показывать Няборона в общем театральном зале университета, а в распоряжение им отводился всего час, когда зал свободный, — начиная с полпервого. До них выступал видеоклуб, а после намечалась встреча киноведов.

Если бы они согласовали своё участие в школьном фестивале согласно стандартным процедурам, им бы предоставили достаточно времени на всё, но, к сожалению, команда Сораты разрешения не получила.

Потому за отведённый час они должны были по-партизански подготовить показ, провести его и оперативно смыться.

Требовалось нестись на место, не теряя ни секунды.

Хотя все жильцы Сакурасо это понимали, Рюноске даже не пытался встать со стула.

— Мне и тут хорошо… Оставляю остальное тебе, Канда. Ты же запомнил, как подключать оборудование и запускать программы. Проблем не будет. У тебя всё получится, Канда.

Оборудование стояло в его комнате, и раз он почти каждый день с ним возился, хочешь не хочешь, а запомнил бы, куда тыкать. Но даже если и так, Рюноске не мог просто взять и заснуть. Они столько всего сделали, и Сорате хотелось дойти вместе до самого конца.

Рюноске понадобился бы на тот случай, если Сората вдруг напутает с питанием или случайно выдернет кабель.

— Ты тоже идёшь.

— Сейчас я первый, кто заслуживает сон. Заставлять отмирать ещё больше моих нервных клеток не очень рационально.

— Переживёшь, пошли!

Сората схватил Рюноске за руку и потащил из комнаты.

— Отпусти, Канда. Фестиваль — опасное место, кишащее девушками. Смерти мне желаешь?

— Я тебя защищу, не бойся.

— Я понимаю, такую фразу хочется сказать хоть раз в жизни, но давай будешь говорить её девушкам.

Делясь мыслями, Дзин водрузил оборудование, по размерам доходящее до небольшого холодильника, на тележку и покатил из комнаты.

Раздался гудок авто, словно крича им «быстрее!»

— Быстро!!!

Нет, они услышали голос.

— Переодеваемся и встречаемся у входа.

Дзин улетел к себе.

— Есть. Акасака, ты тоже давай! А то раздену тебя!

Одновременно с угрозами Сората потянул Рюноске за футболку.

— Л-ладно, сам переоденусь.

Чуть покраснев, тот удрал к себе в комнату.

Сората тут же расстегнул пуговицы. Переодеваясь, он рыскал по комнате глазами, проверяя, не забыл ли чего. Приготовил оборудование, кабели, ноутбук для запуска. Теперь не мешало бы собраться им самим.

И тогда повторно раздался сигнал от Мисаки.

— Если не поторопитесь, я вас силой в машину запихаю!

— Мы идём!

Когда Сората вышел в коридор, крича Мисаки, туда вышли и Дзин с Рюноске. Парням на переодевание потребовалась какая-то секунда.

— Ну, пошли.

— Ага!

Обувшись, Сората пошёл вперёд с тележкой. Рюноске с недовольным видом последовал за ним. Последним вышел Дзин, запер дверь и быстро догнал их.

Из припаркованного перед Сакурасо минивена раздался голос Мисаки:

— Вещи кидайте назад!

Сората сложил третий ряд сидений и с помощью Рюноске погрузил в образовавшееся пространство оборудование. Закинув туда и тележку, парни уселись на второй ряд.

Припоздавший Дзин занял место рядом с водителем.

— Что у тебя за вид...

Машина тут же тронулась в сторону школы.

Мисаки, держащая руль, и правда предстала в неожиданном облике.

— Нравится? Я крольчиха!

Леотардовый костюм живо подчёркивал фигуру. А на ногах оказались вызывающие чёрные колготки в паутину и сексуальные туфли на высоком каблуке. На голове торчала лента для волос, имитирующая заячьи ушки.

Как ни посмотри — девочка-кролик. Никакая не зайчиха.

— Ну ты и...

Уставший Дзин скинул с себя куртку и накинул её на плечи Мисаки.

Пропала услада для глаз.

— Сэмпай… А почему девочка-кролик?

Дзину некуда было отвести взгляд. Нога, нажавшая на педаль газа, заворожила его. Если он потеряет рассудок, то ложбинка меж её грудей полностью засосёт его душу.

— Факультет искусств всем потоком устраивает выставку работ по дереву! Я сегодня в роли гида.

— Какой вызывающий лесник...

— О чём ты думала… не слишком ли ты увлеклась волонтёрством?

— Да нормально, миленько же.

Похоже, Мисаки не понимала, о чём беспокоился Дзин.

— В этом-то проблема...

И Дзин вздохнул.

— Что же делать, Кохай-кун, Дзин назвал меня миленькой.

— Хорошо, правда?

— Ага!

Сората решил потом сказать Дзину, что его тревоги на этом не закончатся. Хотя легче тому от предупреждения вряд ли станет...

— Да-да. В последний день гидом будет Масирон, так что, Кохай-кун, обязательно приди.

— А? Сиина? То есть… она наденет это?!

— Масирон будет в костюме кошкодевочки.

— Звучит как какой-то мутант. Наверное, ты про другое? Выходит, типа кошачья версия костюма кролика — девочка-кошечка, да? Хотя не знаю, говорят ли так.

— Уже можешь томно стонать в ожидании, Кохай-кун! Я видела её во время регистрации костюмов, и она была супермиленькой! У меня аж сопли из носа потекли!

Разве в такой ситуации не кровь должна из носа течь? Но что важнее, неужели Масиро правда наденет опасный костюмчик, похожий на нынешнюю одежду Мисаки? Если предложить Масиро надеть его, она согласится как ни в чём не бывало. Она уже надевала его один раз на регистрации...

Раз так, Сората очень хотел её видеть. Но ему не очень нравилось, что её увидят другие. Возможно, стоило её на всякий случай предупредить. Но если ей самой это нравилось, она может сказать:

— Сората, достал.

Нет, может, ничего и страшного, если она так скажет. Уж лучше так, чем она оденется в порочный костюм и выйдет на публику.

Пока Сората с сонным видом думал о своём, на него навалился Рюноске, сидящий рядом. Он закрыл глаза и глубоко, размеренно дышал...

— Забыл, что я тоже сонный. Немного прикурну, когда приедем, разбуди.

Когда Сората расслабленно зевнул, машина резко остановилась на красный. Сорату и Рюноске отбросило вперёд, и они влетели головами в передние сидения.

— Прошу ехать аккуратно! А то заснём вечным сном!

Полусонный Рюноске встрепенулся и раздражённо спросил, неужели на Японию кто-то напал.

— Хорошие новости для сонного Кохая! Вот, выпей! И ты, Дзин, и Дракон тоже!

Мисаки тут же раздала Сорате, Дзину и Рюноске небольшие, удобные бутылки. Надпись на этикетке гласила: «Очень питательно! Одна бутылка, и вы на коне!»

— И что это?

Загорелся зелёный, и авто продолжило путь.

— Зелье, которое восстанавливает хитпойнты.

— Ну нет, там же написано, что буду на коне? До чего банальный слоган!

Парень принялся внимательно изучать состав, и на глаза попалась цена.

Две тысячи пятьсот иен.

— Дорого! Что это?! А? Да ну нафиг!

— Я угощаю, так что пей давай.

— Боюсь, как бы я копыта не отбросил, но раз угощаешь, лучше бы угостила барбекю!

— Не бубни и глотай!

Глядя перед собой, Дзин залпом осушил бутыль.

— Т-ты в порядке?

— Когда я раньше его пил, у меня на три часа словно крылья вырастали и тело становилось лёгким.

Сорате показалось, что улыбка Дзина выглядела как-то сухо.

— А что будет через три часа?..

— Да просто заснёшь мёртвым сном!

Мисаки в зеркале улыбалась до ушей.

— А мы потом проснёмся?!

Что ж, раз Дзин выпил, значит, оставалось верить в благополучный исход.

Рюноске с бесстрастным видом выдул бутылку.

— Тогда что, мне тоже на коня забираться?..

Когда Сората провернул крышку, его нос защекотал сладковатый запах. Потом попробовал на вкус. Стало слаще. Парень зажмурился и разом влил жидкость в глотку. Своим вкусом она напомнила детское лекарство от простуды. Не так уж и плохо.

— Как тебе, Кохай-кун? Энергии привалило?

— Так быстро вряд ли...

«Нет, что такое? Показалось? Тело прям горит», — подумал он.

— Да меня распёрло от неё!

— Хороший эффект, Кохай-кун!

— Кажется, я теперь такой же крутой, как сэмпай! Сделаем это!

— Ну, Мисаки пугает как раз тем, что ей не нужны никакие стимуляторы.

«Чего ещё ожидать от инопланетянки. У неё свои стандарты. Всегда скачет, как наездница… Неудивительно, что никто за ней не может угнаться. Всё теперь понятно».

Лишь в этот короткий миг прекратились все разговоры внутри машины. Внезапно, прислушавшись к телу, Сората почувствовал в животе необычные ощущения. Ему стало как-то не по себе. А рука, держащая пустую бутылку от энергетика, затряслась.

Похоже, в теле росло напряжение.

А что, если и да. Для Сораты работа с «Галактическим котом Нябороном» стала первой, какую стоит отметить. И сегодняшний день выбрали для показа его публике.

— Люди же придут, правда?

Чтобы избежать внимания исполнительного комитета, студсовета и ещё учителей, пришлось пожертвовать рекламой их выступления в пределах школы.

— Всё в порядке, Кохай-кун! Вчера, когда я закупалась в торговом районе на улице Красных кирпичей, дядька из пекарни Хасимото сказал, что они ждут с нетерпением! К тому же я утром совершенно незаметно завлекала к нам народ, всё будет путём!

— Лучше бы нам беспокоиться о том, как разместить внутри всех посетителей.

Рюноске сохранял невероятное спокойствие.

— Акасака… Что ты там себе навоображал?

— То, что в театральный зал людей набьётся, как мусора?

Лицо у него приняло такой вид, словно он хотел что-то добавить.

— Ты крут.

— Учитывай рвение производственной команды. Всё идёт как надо. Вероятность провала нулевая.

— Ну, типа понял, но...

— Если ты настолько нервничаешь, может, мне сделать контрольный?

Рюноске достал смартфон и привычным движением проделал в нём какую-то операцию.

— Что делаешь?

— Использую аккаунт члена оргкомитета в соцсети, чтобы распространить информацию. Не волнуйся. Я заблокировал ему доступ, он ничего не сможет сделать.

— Меня волнует скорее то, что ты откуда-то нарыл его пароль.

— Никудышная у них безопасность. Горничная прорвалась за пять минут.

Похоже, виртуальные руки программы-автоответчика наконец-то дотянулись и до хакерства. Интересно, до какой степени она разовьётся на этом поприще? Не начнёт ли она захватывать мир? Хочешь не хочешь, а заволнуешься.

— Может, ещё понадобится поправить расположение рядов.

Возможно, себя проявил эффект от энергетика, и Дзин с Рюноске тоже взбодрились.

— Я типа один волнуюсь?

Видимо, на иголках сидел лишь Сората, потому что только его работы публика прежде не видела.

— Э～ Что~ Кохай-кун, ты думаешь, наша игра унылая?

— Да нет, не думаю.

Будь иначе, он не стал бы мучиться с выправлением баланса вплоть до самой последней минуты.

И как результат, Сората чувствовал, что чего-то добился.

— Не то чтобы я сомневался… но ведь мы не знаем, понравится ли оно зрителям.

— Ну, так-то так.

Впервые Дзин с ним согласился.

— Качество рисунка до жути высокое, сюжет, думаю, тоже хорош. Разумеется, и боёвка на уровне, но...

— Я тоже так думаю. Но вот если брать в целом, точно получилось весело? Прям и не знаешь. Пролетели два месяца, и вуаля! Люди смогут нас увидеть. Но радости-то особо нет, как так-то?

Вон как, так вот в чём суть его беспокойства… Нервничал Сората отнюдь не только потому, что испугался и растерялся. Его будоражила сама мысль о том, что ему предстоит развлекать толпу.

— Точно, Кохай-кун! Давай теперь оторвёмся по полной!

Машина объехала здание университета… и через западные ворота, служившие служебным входом, заехала во двор.

Сразу за ними находилась точка назначения — театральный зал. Перед парадным входом скопилась невероятная толпа, и припарковаться было негде.

— Ого, ну и дела… откуда они выползли?

— Да просто им нашептали, что в списке участников будет Камигуса-сэмпай. Само собой, все на уши встали.

— Как и ожидалось… что ещё сказать.

— Действительно.

В отличие от Дзина, который смутно согласился с Соратой, названный человек никак не отреагировал. Занятая вождением Мисаки проехала к другому входу, предназначенному для выгрузки оборудования и закрытого для посторонних, и остановила авто там.

Четвёрка немедля вышла из машины. Рюноске поставил оборудование на тележку и вошёл через чёрный вход в театральный зал.

Сората собрался последовать за ним, но тут он увидел собравшихся во дворе людей, и остановился. Заметив Сорату и остальных у заднего входа, толпа понеслась в их сторону.

— Дзин-сан, это, нам бы что-то придумать.

— Придумать?.. А, надо найти помощника.

— Э? Помощника?

Дзин выцепил взглядом человека из потока, который пытался остановить толпу.

— О, президент школьного совета?

Заметив взгляды Сораты и Дзина, президент повернулся к ним.

— Митака! Сакурасо не получало разрешения на участие! Немедленно прекратите! Ты тоже, Канда Сората, слышишь?!

— Э, как вы запомнили моё имя?! Да ещё с фамилией!

— Обычно, если кто-то орёт в штаб-квартире школьного совета «Заткнись! Помолчи уже!», то его по головке не погладят!

— И правда… Люди, они такие. Ну и что нам в такой ситуации делать?

— Разумеется, вот это, — бросил Дзин и глубоко вдохнул. Потом повернулся к толпе. — Все, кто не успел войти в театральный зал, прошу следовать указаниям представителя совета с повязкой на руке! — крикнул он повежливее.

— Эй! Митака!

Лицо президента вмиг покраснело. А потом его поглотила волна из людей, которые сыпали вопросами, что им делать.

— Президент, полагаюсь на вас~

Дзин помахал ему рукой, хотя тот вряд ли увидел, и решительно вошёл в театральный зал. Сората составил ему компанию. Запирая дверь, он мысленно извинялся перед президентом.

— Дзин-сан… ты просто демон.

— М? Что? Разве не высокоуважаемый совет должен следить за проведением фестиваля? Я всего-то позволил им заняться своим делом, им бы поблагодарить меня.

— Я понимаю, почему президент смотрел на тебя с такой ненавистью, Дзин-сан.

— Не особо я обрадуюсь, если меня будут любить ещё и мужики.

— Да он тебя ненавидит!

— Тогда и проблемы нет. Короче, пошли.

Рюноске в комнате управления видео и звуком в одиночку занимался настройкой оборудования.

— Помощь нужна?

— У меня всё схвачено, — обнадёживающе ответил Рюноске.

— Пойду посмотрю за центральным входом.

Не став ждать ответа, Дзин стремглав удалился.

Оставшийся Сората разок глубоко вздохнул и направился в сторону закулисья у главного экрана. Чем ближе он подходил к точке назначения, тем громче становился шум, доносящийся издалека. Поначалу пустое место вскоре грозилось утонуть в зрителях.

Сдерживая воодушевление, Сората уверенным шагом поднялся по короткой лестнице в закулисье.

Но оттуда он ещё не мог увидеть зрительские места. Осталось ещё три шага… два… один...

Он неспешно осмотрел театральный зал изнутри.

Много.

Там было много людей.

Сората услышал дыхание трёх сотен людей, которые ни на миг не прекращали шуметь. Похоже, они с нетерпением ожидали следующее представление — «Галактический кот Няборон».

Благодаря людям из района Красных кирпичей о программе узнали и в ближайшей начальной школе, и потому первые ряды заняли дети, с горящими глазами ожидающие начала.

Внимание привлекла группа из трёх-четырёх человек, по-видимому, студентов и учеников в форме Суймей. Среди них оказались знакомые лица. Ещё на глаза попался отец, пришедший с детсадовцами.

Заняли все места.

Вид зрительского зала взял Сорату за душу.

Но пока ещё ничего не началось. И чтобы приглушить эмоции, которые норовили захлестнуть его, Сората прикусил губу.

— Сората.

Шмыгнув носом, парень обернулся, и перед ним оказалась Масиро.

— Зрители… офигеть просто.

— Угу, куча.

— Спятить можно.

— Угу.

— Прям все места заняли.

Никто не стоял в проходах. Значит, уложились ровно в триста человек, которые предполагал зал. Раз выступление подразумевало активную жестикуляцию, лишние люди в проходах могли бы помешать, и зрителей решили предупредить заранее, чтобы те случайно не увлеклись.

— Нанами подсуетилась.

— Аояма?

Взгляд Масиро упал на Нанами, которая делала глубокие вдохи. Сората вполне себе понимал, почему она напряжена. Сегодня она добавит ещё одну крупную работу в своё портфолио.

Чтобы зрители непременно оценили всю задумку «Галактического кота Няборона», было решено, что Нанами выйдет на сцену, споёт в образе старшей сестры и при этом будет двигаться вместе со всеми.

Изначально этим планировали заняться Сората или Мисаки, но три дня назад свою помощь предложила Нанами, которая переживала из-за своего малого вклада в производство Няборона.

Не спеша подойдя ближе, Сората позвал её:

— Аояма.

— Канда-кун.

Нанами подняла одеревеневшее лицо.

— Тоже нервничаешь, Аояма?

— А как же. Слышала, даже профессионалы нервничают на живом выступлении.

— Ну, тогда можно и понервничать.

— Беспокойся за других, — сказала Нанами, улыбаясь. — Сегодня ты такой воодушевлённый, Канда-кун.

— Да?

— Дело ведь не в том, что ты не спал всю ночь?

Тот временной отрезок прошёл уже давно. Точнее, совсем недавно Сората валился с ног от недосыпа.

— Я сейчас на коне… Правда, скакать мне осталось два с половиной часа.

— В смысле?

— Нет, ничего.

— Ты правда странный.

Главное, Нанами немного сбросила напряжение, и её лицо приобрело привычные черты.

— Я закончил устанавливать железо, — доложил Рюноске, поднимаясь из контрольной комнаты на площадку за сценой.

— Зал уже готов!

К ним присоединилась и Мисаки. Далее вернулся Дзин, уходивший проверить положение дел у входа.

— Как снаружи?

— Президент отлично справляется.

— Опять нас возненавидят...

— Тогда собираемся! Оруженосцы, вперёд!

— Мы уже собрались.

Сората, Масиро, Нанами, Мисаки, Дзин и Рюноске собрались на площадке в круг.

И затем Мисаки протянула в центр круга руку.

Ничего не говоря, Дзин положил свою руку поверх. За ним последовала Нанами, а Сората взял руку недоумевающей Масиро и вместе с ней положил её на руки остальных. А в конце явно ненавидящий это Рюноске через силу положил свою руку на руку Сораты.

— Хорошо, а теперь Кохай-кун произнесёт торжественную речь!

— Э? Я?!

— Ну, ведь Сората типа режиссёр, — прохихикал Дзин.

— Вот именно, типа...

— Доработать баланс получилось благодаря твоему чутью, Канда. Если нас закидают помидорами, виноват будешь тоже ты.

Было непонятно, насколько серьёзно говорит спокойный Рюноске.

— Э-э-э~ Вот надо же такое сказать именно сейчас?

— Да ладно, Канда-кун, ну же, — подтолкнула его Нанами. Масиро молча принялась ждать его речь.

Осмотрев лица всех присутствующих, Сората выкинул в дальний уголок робость и прямо высказал то, что у него лежало на душе:

— Давайте как следует повеселимся эти полчаса!

А жильцы Сакурасо ответили кто что горазд

Часть 4

— Ну, пошли.

На решительные слова Нанами Сората ответил энергичным кивком.

Освещение в зале притушилось, и занавес поднялся. Шум на зрительских местах, утопших в темноте, утих, словно посетители внезапно наговорились.

Волнение нарастало, и на сцену вышла Нанами.

Она заняла позицию справа от экрана, и только лишь это место озарил прожектор, которым рулил Дзин из комнаты управления.

Сората и Масиро оставались настороже, чтобы проверять реакцию публики.

Нанами чётко объясняла важные пункты и, двигая телом, показывала зрителям основные движения. По сути, движений в активной боевой части требовалось всего четыре: встать, сесть, поднять руки и хлопнуть в ладоши. А потом останется выкрикнуть название финальной атаки, поэтому запомнить всё труда не составит.

Пускай зрительские места в театральном зале расположили достаточно удобно, как в обычном кинотеатре, размахивать руками, прыгать и дёргаться трёмстам людям будет опасно, и потому решили ограничиться простыми движениями.

Что до Сораты, он хотел бы добавить более разнообразные движения, но помешанный на безопасности Рюноске убедил его, что с руками надо бы поосторожнее.

— Если кто-то пострадает, кто возьмёт ответственность?

— Ну… да. Угу, раны — это плохо.

В итоге Сората решил, что Рюноске прав, и смирился с выбранным планом.

Нанами напоследок напомнила зрителям, чтобы те не забывали об окружающих людях.

— А теперь представляем, «Галактический кот Няборон», — звонко прокричала Нанами и отвесила низкий поклон.

Тут прожектор погас, и раздался низкий звук, похожий на дрожь земли. На экране появился гигантский объект, несущийся из космоса сквозь атмосферу на землю.

Хоть картинка и не двигалась, благодаря эффекту горения на поверхности объекта и разлетающимся во все стороны частичкам пыли получился эффект видео. Звуковые эффекты и фоновая музыка создавали подходящую атмосферу, но большую их часть пришлось купить. А то, что сделали сами, изготовил некий человек по имени Хаухау из звукового клуба, который отвечал за звук в аниме Мисаки. Сората с ним не встречался, потому до сих пор не знал, кто он...

Летящий из космоса объект вторгся в стратосферу, разорвал облака и показался в небе над Токио. На фоне небоскрёбов стало понятно, насколько объект большой. Его длина доходила до пятисот метров.

Люди на земле устремили взгляды ввысь. Стоило им увидеть это нечто, как на их лицах проступило отчаяние.

В тот же миг прорвавшийся сквозь облака объект крутанулся в воздухе и приземлился на четыре пружинистые ноги.

Пространство вокруг заполонил грохот, словно извергся вулкан. Земля от удара затрещала, и одновременно разошлась ужасающая ударная волна, в мгновение ока превратившая небоскрёбы в руины.

Побережье поглотило цунами, а взмывшие в небо песок и пыль заслонили солнечный свет. В клубах пыли возникла фигура, напоминающая кошку, — галактический гигантский монстр поднял туловище. Передними лапами он раздавил Токийскую башню и не оставил от неё и следа.

— Какая отвратительная планетка. — Объявился один из владык инопланетных захватчиков — нянгороидов — Айн Котоспин.

Показали изображение со спутниковой камеры. Несколько десятков километров вокруг обратились безжизненной пустыней.

Силы ООН тут же начали ракетную атаку по Айну.

А Айн прорычал:

— Ня-я-я-я-я-я!!!

И уничтожил все ракеты.

Появились истребители. Они вонзили в монстра бесчисленные наводящиеся ракеты, но на гигантском теле Айна не осталось ни единой раны. Ракеты лишь опалили неопрятную шерсть, покрывающую пришельца. А через несколько секунд пропали даже эти следы атаки.

Затем Айн исторг новый рык и мгновенно истребил все истребители.

Гигантский монстрокот поражал своим величием и несокрушимостью.

Как и ожидалось, рисунки у Масиро вышли потрясные. Они легко могли завладеть вниманием зрителя. В доказательство уже начальная сцена «Галактического кота Няборона» сконцентрировала на себе взгляды всех. Дети на переднем ряду забыли донести попкорн до рта. Студенты на средних рядах уставились в экран так, словно вгрызлись в него глазами. Зрители на задних рядах почти перевалились через спинки сидений впереди.

Все невероятно сосредоточились.

Далее следовала сцена появления Нэкоко. Разрушенный Айном квартал. Тут и там поднимались языки пламени. Всамделишный конец света. Даже небо окрасилось красным. Посреди разрушения оказалась Нэкоко, которая держала на руках любимого, но уже охладевшего Нэкосуке и взывала к погибшему.

— Нэкосуке-сан!

С дрожащими плечами, руками и губами Нэкоко бесконечно повторяла его имя. Но тот так и не откликнулся. Не улыбнулся. Не погладил её по голове. Не сказал в ответ «в чём дело». И… не открыл глаза.

— Нэкосуке-сан!

Голос прорезали слёзы, и принадлежал он Нанами. Эту сцену ей пришлось репетировать бесконечно долго, потому что результат её не устраивал.

Вспомнилось, когда Нанами вышла из звукозаписывающей будки, у неё дрожал голос, а на глазах выступили настоящие слёзы.

Окружённая обломками Нэкоко поднялась на ноги и вытерла слёзы с лица, запачканного сажей. И спокойно посмотрела на гору вдалеке… на Айна Котоспина. Она настолько сильно стиснула кулаки, что ногти впились в ладони и вниз скатились капли крови.

И тут перед Нэкоко упал робот-кот Няборон — последнее оружие человечества.

— Ладно. Если жаждешь моей ненависти, ты её получишь. Я потрачу всю свою жизнь, но отправлю в ад каждого нянгороида.

Будто отреагировав на волю Нэкоко, Няборон сверкнул глазами.

И тогда же посередине экрана выскочило название «Галактический кот Няборон».

За какие-то несколько минут случилось куча всего, и этого хватило, чтобы пленить сердца зрителей. Все затаили дыхание и сосредоточились на последующей истории.

На любовных отношениях Нэкоко и Нэкосуке. На том, что они сыграли свадьбу, но старшего Нэкокити убили Нянгороиды, и Нэкосуке со злости подал на развод, чтобы отомстить нянгороидам.

Подробно рассказали о создании последнего оружия человечества Няборона, с помощью которого предстояло дать бой инопланетным захватчикам.

Изначально историю Няборона собрали из диких идей Мисаки, и их хватило бы на пятьдесят две серии аниме, но поскольку это лежало за гранью возможного, они сократили шестерых владык до одного — Айна Котоспина, а Дзин умело переделал сюжет и вместил его в полчаса.

Увлечённый залом Сората почувствовал на себе взгляд стоящей на сцене Нанами.

Совсем скоро пойдёт начальная боевая сцена.

В первой битве противником выступал подручный Айна — как проходной противник в играх. С точки зрения гейм-дизайна, эта битва выполняла роль обучения.

Картинка сменилась 3D-изображением, и оно совсем не вызывало отторжения. Мисаки с Рюноске объединили усилия и с помощью новейшей технологии цел-шейдинга добились эффекта анимации, а также постарались сделать так, чтобы игровая графика и рисунки Масиро выглядели гармонично.

3D вышло настолько качественным, что в статичном виде оно походило на обычный рисунок. А всё потому, что работу над ним растянули аж на неделю, но теперь-то муки себя оправдали. Наверное, благодарить стоило маниакальное стремление Мисаки к качеству.

Ей великолепно удалось претворить в жизнь такое, что ещё никто не видел. Крутость Мисаки заключалась в её навыках, и раз она выдумала то, о чём никто другой даже помыслить не мог, и реализовала задуманное на практике, потраченные два месяца стали казаться чем-то грандиозным. А ещё Сората понял, что не всего в жизни можно добиться одним прилежным трудом.

Становился понятным комплекс неполноценности у Дзина. Ведь он лицезрел талант Мисаки ближе, чем кто-либо.

Сората много что для себя уяснил за прошедшие два месяца.

Началась битва Няборона и рядового нянгороида.

Они сцепились посреди гор из обломков зданий. Значит, близилась первая фаза синхронизации. Сорате стало интересно, будут ли зрители подыгрывать.

Он затаил дыхание, и почти сразу на экране появилось оповещение «Приготовьтесь встать».

— Раз, два, три, давайте! Раз, два, три!

Нанами обратилась к залу, и триста человек одновременно встали со своих мест. Сората тут же проверил Няборона в центре экрана. Если камера-датчик верно распознает движения зрителей, Няборон закинет врага далеко-далеко.

Однако экран не реагировал. Хотя зрители правильно встали… От мысли, что камера вышла из строя, у Сораты пробежали по спине мурашки.

И тогда.

— Отправляйся-ка в ад! — воскликнула Нэкоко, и Няборон бросил нянгороида через голову. Далее на экране выскочило указание поднять руки.

Нанами вновь подбодрила толпу, и триста человек подняли руки.

Затем Няборон ухватил нянгороида за хвост и принялся раскручивать монстра.

Следующее указание призывало хлопать поднятыми руками. На экране замерцала иконка, указывающая на время, когда нужно хлопать, и постепенно скорость мерцания нарастала. Вместе с этим люди в зале хлопали в ладоши всё быстрее и быстрее.

В такт со звуками из зала Няборон раскручивался всё сильнее и сильнее.

И затем, после сигнала опустить руки, Няборон закинул нянгороида высоко в небеса.

Далее следовало окончание боя.

На экране появилось название добивающего удара. Няборон стал накапливать энергию, и пошёл отсчёт времени до последней атаки.

Три... два... один...

— «Фрикадельковый луч»!

Голоса трёхсот людей наложились друг на друга.

Воздух в зале задрожал, и Сората, стоявший за сценой, ощутил на себе его неумолимое давление.

Няборон выставил перед собой лапы и выпустил из них луч в форме тех же лап. Нянгороид в небе принял на себя прямой удар и разлетелся на кусочки. И даже следа от него не осталось.

Няборон умело расправился с нянгороидом.

Сората волновался насчёт синхронности управления, но раз получилось сейчас, то и дальше всё будет в порядке. Вначале его заставили понервничать, но потом датчики показали себя с лучшей стороны, и заметных задержек не возникло.

Когда парень посмотрел в сторону комнаты управления, то встретился взглядом с Рюноске по ту сторону стекла, чьи глаза выражали уверенность. Похоже, Рюноске вообще не беспокоился.

Победившие рядового нянгороида Няборон и Нэкоко наконец узрели владыку Айна Котоспина — мучителя Нэкосуке.

Няборон составлял в высоту триста тридцать три метра, но Айн оказался ещё выше. Как говорилось в начале, тот обладал достаточной силой, чтобы единственным ударом отправить Няборона в соседнюю префектуру.

Несомненно, шла битва за будущее человечества.

Сидящие спереди младшеклассники крепко сжали кулачки и болели за Няборона.

— Ты хоть помнишь, скольких убил? — сдавленно спросила Нэкоко у Айна.

— Устал. Вечно плечи гну, как кот спину. А~ как же устал.

Роль Айна отыгрывала Мисаки, и вышло у неё весьма недурно. То, как у неё любое дело получалось на высоком уровне, поражало.

— Если тебя прибить, мне станет веселее? Да, почему бы и нет.

Чтобы размяться, Айн прихлопнул двух подручных, подвернувшихся под лапу. И от такого гонора Нэкоко сорвалась.

— Ты не достоин того, чтобы жить!

— Говори как знаешь. Люди — это жалкие черви, но и они могут меня развлечь. Да, давай, бесись. Прогони мою усталость! Ну же!

Няборон остановил «Кошачий удар» Айна. Но на треть вошёл в землю.

— Слабо~ слабо~ Слышишь?! И это всё?! Ня-я-я-я-я-я-я-я-я!!!

Вопль Айна выбил Няборона из земли и подбросил в воздух.

В зале вполне ожидаемо прокричали «Няборон!».

Сората, сам того не ведая, сжал кулаки.

Хотя крики зрителей не влияли на бой, Няборон ловко приземлился на ноги.

Картинка сменилась на 3D-сцену, и началась боевая часть.

Больше наставления Нанами не требовались.

При появлении указателя все сразу встали.

Айн ударил сверху. Появился призыв поднять руки. Зрители тут же подняли руки, и Няборон проворно увернулся от атаки. Айн продолжил рычать. Тогда в зале прокричали «Фрикадельковый луч» и парировали атаку врага.

— Меня так просто не сломить! Давай же, покажи себя!

Ставший серьёзным Айн начал атаковать яростнее. Ударил справа, слева, а под конец добавил удар лбом.

Благодаря системе распознавания движений удалось вовремя избежать удары лапами, но от лба увернуться полностью не вышло.

От одного-единственного удара полоска жизней Няборона обнулилась — результат настройки баланса. Сората решил, что в битве против Айна можно разок и проиграть.

Чтобы оживить Няборона, зрители кричали в такт с командами на экране, пока фоновая музыка нагнетала ощущение опасности.

Зрители болели за Няборона, словно за любимую спортивную команду, и посылали ему свою энергию.

Айн медленно, но верно приближался к Няборону, чтобы нанести последний удар.

Нанами скользнула по Сорате взглядом.

Он уже не мог точно сказать, воскреснет ли Няборон вовремя.

Если сейчас он проиграет, игра закончится. Даже если потом продолжить играть, битву с Айном придётся начать с самого начала. Сората долго не мог решить, как с этим поступить, но решил, что, если игру можно пройти несмотря ни на что, будет неинтересно, потому оставил возможность полного проигрыша.

Если установить уровень сложности на таком уровне, что игра проходится в любом случае, не будет чувства достижения, и тогда пришли к выводу, что вообще пропадает смысл в интерактивности.

И Сората заявил, что им нужен такой баланс, когда «один раз проигрываешь, но потом в последний миг выигрываешь».

Сейчас настал тот самый критический момент.

Сората, кучу раз игравший в тестовом режиме, отчётливо видел, что зрители не справляются. Они не попадали в ритм. Хлопали в ладоши они хорошо, но вот кричали невпопад.

Из-за этого энергия накапливалась плохо.

Айн подошёл уже вплотную.

Он взял изнемождённого Няборона за подбородок и приподнял ему лицо. Затем поднял кулак, намереваясь отвесить последний «Кошачий удар».

Плохо дело. Они не успеют, подумал Сората, и в тот же миг зал поглотил рёв. В самую последнюю секунду раздался шквал из выкриков «Няборон!».

Одно мгновение экран оставался статичным. Музыка, нагнетающая страх, остановилась, и воцарилась тишина, от которой перехватило дыхание.

Тут же глаза Няборона ослепительно сверкнули под мощный звуковой эффект, и заиграла быстрая боевая композиция — мощный оркестр, который записали в сотрудничестве с музыкальным клубом. К тому же студент из клуба пения, готовящийся стать оперным певцом, помог с песней. Эмоции накатывали, даже если того не хотелось.

Заряженный энергией зрителей Няборон воспрянул, ухватился обеими лапами за голову Айна и прописал ему коленом по лицу.

Айн, разбрызгивая кровь из носа, сильно изогнулся назад. Когда подвернулся отличный шанс для контратаки, на экране возник значок голосовых команд. Триста человек набрали воздуха, чтобы закричать. И...

«Фрикадельковый луч!»

Он попал прямо в лицо Айна, практически в упор.

— Ня-я-я-я-я-я-я!

Крик, наполненный болью, разнёсся по всему залу. Мисаки отыграла роль даже слишком хорошо.

Упавший на четвереньки Айн с ненавистью воззрился на Няборона. Зафиксировав цель, он широко распахнул пасть и выстрелил толстым лучом.

Няборон снова принял позу для спецатаки и сразу выстрелил в ответ.

Но луч Айна оказался куда сильнее и поглотил атаку Няборона.

На экране вновь появился индикатор для хлопков и криков.

Зрители все как один поддержали Няборона.

Нэкоро ответила диким криком.

— Гря-я-я-я-я-я!

Фрикадельковый луч моментально утолщился и оттеснил луч Айна назад.

Благодаря силе зрителей Няборон взял над Айном верх.

— Не может бы-ы-ы-ы-ыть! Я же-е-е-е-е-е-е-е...

И окутанный светом фрикаделькового луча Айн растворился, испуская предсмертный крик.

Посреди обломков остался один лишь Няборон. Быстрая боевая мелодия постепенно затихла, и ей на смену пришёл спокойный мотив с толикой драматизма.

Сквозь облака пробился солнечный свет, озаряя покрытого ранами Няборона.

— Нэкосукэ-сан, враг побит.

Посмотрев в небо, Нэкоко грустно улыбнулась, экран потемнел, и начался закрывающий ролик.

Хотя уже можно было ничего не делать, зрители продолжали кричать и хлопать в ладоши.

Кто-то требовал продолжения на бис.

Сорату захлестнули невероятные эмоции, он стоял в полной прострации.

Все ликовали. Хлопали в ладоши. И Сората не мог сдержать радость. У них правда всё получилось. Хотелось от всего сердца поблагодарить гостей за их энтузиазм.

Зрители хлопали до самого конца титров и не успокоились ещё какое-то время даже после появления слова «Конец».

— Сората, здорово.

Масиро положила руку на сжатый кулак Сораты.

— Ага… Правда круто… голова кругом от всего...

— Мы сделали это, Канда-кун! — Примчалась перевозбуждённая Нанами.

— Ага… Было здорово.

С бушующими эмоциями Сората дал Нанами пять.

Но он не мог оставаться с таким настроем долго.

— Сората, собираемся! Президент-сама привёл учителя! — раздался голос Дзина по ту сторону экрана.

Когда Сората заглянул в комнату управления, Рюноске уже заканчивал собирать оборудование.

Сората ещё не полностью пришёл в себя, но всё же взял Масиро за руку и побежал.

За ним побежала Нанами. Дзин помогал Рюноске переносить оборудование, а Мисаки уже вылетела через задние двери. Вскоре послышался звук двигателя.

Все залезли в машину, и та резко тронулась с места, заглушая крики учителя и президента школьного совета.

— Мы лучшие во вселенной!~

Заразившись взрывными эмоциями Мисаки, Сората тоже прокричал, что он лучший во вселенной.

А что произошло дальше, он уже плохо помнил.

Помнил только, что сон приснился лучше некуда, но этого оказалось вполне достаточно.

7 ноября.

В отчёте собраний Сакурасо записали следующее:

«Я делаю заявление! Сегодняшний день отныне и навеки становится Днём Няборона! Кохай-кун, Масирон, Нанамин, Дракон, Дзин, Риттан, Хаухау, спасибо! Благодаря вам одна моя мечта исполнилась! Сегодня мы не заснём!» Подпись: Камигуса Мисаки.

«Мисаки-сэмпай, если не спать, то помрёшь!» Подпись: Канда Сората.

«Стало быть, не за горами вторая серия». Подпись: Камигуса Мисаки.

«Не хочу помереть от переработки так рано, позволь немного отдохнуть». Подпись: Канда Сората.

«Э-э-э, и как давно у нас дневник для переписки?» Подпись: Аояма Нанами.

Часть 1

Первое — снять кожуру на кончике охлаждённого банана.

— Слушай, Акасака.

— Разрешаю тебе говорить. Продолжай.

Второе — воткнуть в чищеную часть банана палочку для еды.

— Вчера… Нет, позавчера Няборон сорвал банк. Мы толком не спали, терпели и не ходили на фестиваль, пока настраивали баланс… В общем, постарались как надо и получили награду.

— Я не особо планировал веселиться на фестивале, но соглашусь, что успех Няборона меня порадовал.

Третье — полностью снять кожуру с банана и придать ему форму леденца.

— Так хлопали и радостно кричали… Здорово было. До сих пор их слышу.

— Вон как.

— О, это произошло в пятый день фестиваля.

— Позавчера. 7 ноября.

— Да, точно, позавчера...

— Ну и что ты хочешь сказать, Канда? Я не могу тратить время на болтовню о вашем счастье.

Четвёртое — крепко возьмите палочку, размешайте шоколад, зачерпните его ложкой и вылейте на банан.

При контакте с холодным бананом шоколад остыл и стремглав затвердел.

— То есть мы добились успеха с Нябороном и теперь имеем полное право оторваться в последние два дня фестиваля. Он же у нас целых семь дней.

— Я знаю, что ты хочешь повеселиться на фестивале, Канда. Не зря же столько мучились.

Пятое — на банан, покрытый чёрной корочкой, вылить разноцветный топинг. Всё готово.

— Но разве не странно? Только я оживился после показа Няборона, а фестиваля уже последний день настал! К тому же перевалило за полдень, через несколько часов фестиваль закончится! И почему это я с самого утра без передыху готовлю шоколадные бананы в кафе?!

Шестое — продать готовый шоколадный банан за сто иен.

— Благодарим за покупку. Приятного аппетита, — с улыбкой распинался Сората.

— Мы всю ночь пыхтели над Нябороном, вымотались до смерти. Потому ничего удивительного, что после показа Няборона, когда с плеч упал груз, мы проспали тридцать шесть часов.

— Меньше всего я хочу услышать логический анализ.

— Тогда меня не спрашивай.

— Когда просыпаюсь спозаранку и вижу дату, начинаю думать, что человечество изобрело машину времени.

— Это доказывает, что у тебя скудная фантазия. Быстрее прими меры.

— Заткнись!

— Изначально всех поставил на уши из-за фестиваля ты, Канда.

— В смысле только я? Фестиваль — пустяк, что ли?!

Сората не знал, как в других школах, но в Суйко это самое помпезное событие, и раз люди сюда тянулись, значит ждали его с нетерпением.

— Фестиваль — это выходные, когда не принято учиться. Синоним — долгие праздники.

— Не говори так, словно это дополнение к Золотой неделе!

Глубоко вздыхая, Сората осмотрелся внутри классной комнаты. После полудня начался наплыв посетителей, но сейчас их поток уже ослабел. Осталась только одна компания из троих парней.

На окно прилепили вывеску из жёлтой бумаги с надписью «Шоколадные бананчики», чтобы люди видели снаружи. Комнату украсили жёлтой и чёрной тканями для аутентичности, те же цвета выбрали для скатертей.

Когда сегодня утром Нанами из оргкомитета, отвечающая за приготовления, попросила Сорату поделиться мыслями, он выдал:

— Может, поменяем вывеску на «Тигриное кафе»?

Он всего-то высказал честное мнение, потому что у него рябило в глазах от тигриных узоров тут и там, но Нанами с улыбкой наступила ему на ногу.

— Ты ничего не знаешь о тиграх, Канда-кун, — серьёзно ответила она.

— Разузнаю потом поподробнее. — Сората извернулся.

В итоге он трудился в этой тигриной комнате официантом, надев чёрные штаны, жёлтую рубашку и ещё чёрную жилетку, от которых сам стал походить на тигра, плюс ко всему готовил и тут же продавал шоколадные бананы.

Также за магазин отвечал Рюноске в школьной форме, который сидел за кассовым столом и что-то усердно печатал на принесённом ноутбуке. Похоже, он не собирался ни готовить шоколадные бананы, ни тем более продавать их.

По сути, магазином до сих пор занимался один Сората.

— Акасака, хотя бы ненадолго замени меня.

— Отказываюсь.

— Десять минут! Нет, хватит и пяти! Позволь мне хоть что-то хорошее о фестивале запомнить!

— Няборона вполне достаточно. Его уже ничто не затмит.

— Так-то оно так...

Если Мисаки позавчера сказала правду, сегодня факультет искусств устраивал «Выставку дерева», где Масиро оденется кошкодевочкой… точнее, девушкой-кошкой, и должна будет исполнять роль гида.

Если это в самом деле так, Сората хотел взглянуть на неё хоть разок.

— Короче, Акасака, я прошу тебя!

— Отказываюсь.

— Да как так-то?!

— Девушка?

— А-а-а, что?

— ...

Рюноске замолчал, продолжия стучать по кнопкам.

— Не замолкай в такой момент!

— Я не смогу отвечать за магазин.

— Чего это?!

— Во-первых, мой характер не годится для приёма клиентов. Высокомерный продавец вызовет одну только антипатию в свой адрес.

— Раз ты так хорошо в себе разбираешься, сделай что-нибудь!

— Во-вторых, я ненавижу шоколадные бананы. А жующих бананы самок ненавижу ещё больше.

— Пожалуйста, не говори это посетителям. Они же прожгут нас взглядами.

К счастью, среди нынешних посетителей девушек не оказалось.

— В-третьих, я не заинтересован в магазине.

— Скажу тебе больше, я тоже!

— Таким образом, это подтверждает то, что только ты можешь следить за ним, Канда.

— Как по мне, аргументы у тебя шаткие! Да тебе просто лень!

— Если ты понял, то хватит об этом.

Не обращай Сората внимания, и не заметил бы, что у него в теле, пока разрабатывался Няборон, накопилась усталость, от которой он не смог избавиться. Уже какое-то время Рюноске без конца зевал, и Сората от него заразился...

— Это, Акасака-са~ Можешь хотя бы одеться официантом?

— Объяснись.

— Когда я один так одет, выгляжу дураком.

— Ты ошибаешься, Канда.

Рюноске оторвал лицо от ноутбука.

— М? Мне типа идёт? Я хорошо выгляжу?

— Ты «не выглядишь дураком», ты и есть дурак.

— А, вон оно что...

Ну, можно радоваться одному тому, что Рюноске пришёл в школу. Хотя сегодня утром Сорате и пришлось попотеть, вытаскивая его из комнаты на улицу.

Когда Сората позвал его через дверь, Рюноске из комнаты 102 воспринял предложение в штыки.

— Если нет уроков, то незачем идти в школу.

В обычный день Сората смирился бы и ушёл, но вот сегодня, не согласись Рюноске, ему пришлось бы торчать в магазине одному, потому парню пришлось сказать следующее:

— Без тебя мне будет одиноко!

— Канда.

— Т-ты выйдешь, или как?

— Тебе не в школу надо, а в больницу. Честно, мне противно стало.

— Спасибо за удар в самое сердце! Вовек не забуду, ублюдок!

Далее с помощью Дзина они грубо выпнули Рюноске из комнаты и каким-то образом привели в школу.

Роли распределили в классе заранее, потому, если теперь хотелось вкусить все прелести школьной жизни, лучше всем отыграть свои роли по максимуму. Даже Сорате, даже Рюноске. На них и так смотрели предвзято, как на типичных жителей Сакурасо, и им не стоило подливать масла в огонь, вытворяя не пойми что.

Единственная тройка парней вышла в коридор, поэтому Сората зашёл за кассу и плюхнулся на стул.

Когда он достал мобильник, чтобы проверить время, кое-что вспомнилось.

— Акасака, лучше бы тебе ответить на письма Риты.

— Не беспокойся. Я отвечаю ей мгновенно.

— Не надо мне тут Горничных, сам пиши.

— Чего ради я должен тратить своё бесценное время на бывшую нахлебницу?

Ненависть Рюноске к девушкам ничуть не изменилась.

— Почему ты настолько не любишь девушек?

Тот наконец оторвал взгляд от ноутбука. Но он лишь раз посмотрел на Сорату, после чего продолжил клацать по клавиатуре.

— Тебя это не касается, Канда… — ответил Рюноске в непривычной для себя манере.

— Когда так отвечают, становится ещё интереснее.

— Появились люди, которые пришли купить товар, сделанный из фруктов, которые созрели из зелёных в жёлтые и какие легко очищать, которые с давних пор любят обезьяны, и которые полили глазурью, столь любимую детьми, которую готовят из затвердевшей смеси сахара с порошком какао, который получается после измельчения ферментированной массы из зёрен какао.

— Называй шоколадные бананы по-нормальному!

Сората отвлёкся от разговора с Рюноске, повернулся к посетителям и вылил на банан расплавленный шоколад. Парочка дивчин, по-видимому с первого года, при виде такой картины радостно закричали «Ах~» и «Вкуснятина».

Получив бананы и вовсю улыбаясь, парочка первогодок не стали садиться за столик, но посмотрели на Сорату так, словно хотели чего-то ещё.

— У меня что-то с лицом?

— Наверное, они заметили, какой глупый у тебя вид.

Пропуская мимо ушей грубый комментарий Рюноске, Сората глазами попросил первогодок продолжить.

— Э-это… Ня-Няборон… был классным!

— Было интересно!

Вывалили они на Сорату свои впечатления.

Тот от неожиданности оторопел.

— А, ага… Спасибо, — только и смог провякать он, не в силах ответить хоть сколько-нибудь развёрнуто.

Парочка тут же утопала в самую глубину комнаты, хихикая, и уселась за столик.

Вскоре с небольшим опозданием Сората почувствовал, что тело полегчало. Ноги будто куда-то пропали, и парня атаковала иллюзия того, словно он парит в воздухе. А вырывающиеся из глубин эмоции и вовсе не давали покоя.

— Ух!~

Он издал нечленораздельный крик и сжал руки в кулаки.

Если бы он не прикусил губу, язык совсем пустился бы в пляс. Опасно… слишком опасно. Впервые за шестнадцать лет жизни он настолько бурно радовался.

— Канда. Отвратно выглядит, хватит ухмыляться.

— Нет, как раз сейчас и можно! Ты разве не рад?

— Не беспокойся. Меня прям распирает от ощущения превосходства.

— А по тебе и не скажешь...

Но всё же, что же это было? Сората ещё чувствовал чей-то взгляд. В их сторону смотрела парочка первогодок, нахваливавшие Няборона.

Неужели у Сораты появились фанатки? Да не, бред какой-то. Если он оглянется на свою жизнь, не найдёт там ни одной девушки, которая удостоила бы его такой реакции. Но если уж говорить о Нябороне… Когда Сората с глупым видом задумался об этом, он понял, что на самом деле взгляды девушек устремились на Рюноске.

Если он промолчит… вернее, если собеседник не знает истинную природу Рюноске, для него он выглядит как приятный на вид женственный парень. Потому девушки частенько западали на него. А иногда Рюноске приковывал даже мужские взгляды.

— На чём мы там остановились… Так почему ты не любишь девушек, Акасака?

Спиной ощущая, что девушки навострили уши, Сората задал Рюноске тот же вопрос.

— Канда, тебя это не касается, — дал Рюноске тот же ответ.

— Ну и тяжёлый ты на подъём.

Теперь Сорату проигнорировали.

Если Рюноске сохранял молчание, то оставалось смириться.

Сората открыл мобильник и отправил ему сообщение. Раз уж программист ушёл с головой в работу, пусть хотя бы Горничная ответит.

«Почему Акасака ненавидит девушек?»

Как и ожидалось, от неё пришёл немедленный ответ:

«Причина этого выше Эвереста, глубже Марианской впадины.»

«О чём ты?»

«Это произошло до встречи Рюноске-сама и Сораты-сама… Вернёмся во времена его жизни в средней школе.»

«О как.»

«У Рюноске-сама было два очень близких товарища.»

Уже в самом начале история получила внезапное развитие.

«Один из них — Котаро-сама. Молодой человек. Второй — Акеми-сама. Это девушка.»

Казалось, они приближались к самой сути.

«Рюноске-сама, Котаро-сама и Акеми-сама всюду ходили вместе, всё делали вместе, и их отношения крепчали день ото дня.»

«И, и?»

«Однажды Рюноске-сама влюбился. В Акеми-сама. Однако тогда он уже знал. Что душа Акеми-сама лежит к Котаро-сама…»

Совсем уж невероятное развитие истории.

«И тогда Котаро-сама честно высказался Рюноске-сама. О том, что у него есть любимый человек и Котаро-сама очень волнуется. Услышав это, Рюноске-сама тут же догадался, что Котаро-сама очарован именно Акеми-сама. Упрятав собственные чувства в дальний уголок души, Рюноске-сама решил оставить всё как есть, чтобы отношения тех двоих развивались своим чередом.»

«Эм, Горничная, ну а ненависть к девушкам точно связана с этой историей?»

«Это случилось в ночь на Рождество.»

«Горничная, ты порой спецом меня игноришь?»

«Вне всяких сомнений (усмешка).»

«А на это ответила, да?!»

«Далее начинается самое интересное, потому, если не помолчишь и не послушаешь, вышлю тебе что-то типа вируса. Цыц, цыц!»

«Что-то типа? Вирус он и в Африке вирус! А эти твои “цыц, цыц” убивают всю миловидность!»

«И в рождественскую ночь произошёл неприятный случай.»

«Опять игноришь!»

«Чтобы дать им побыть вдвоём, Рюноске-сама не явился на вечеринку, которую они запланировали втроём. Желая, чтобы они раскрыли друг другу чувства и укрепили связь, Рюноске-сама проводил холодный вечер в одиночестве.»

«О как.»

«И тут к нему почему-то приходит Акеми-сама. Почему-то запыхавшаяся…»

Неужели она поняла, что на самом деле любит Рюноске? Они сблизились, начали встречаться, но в итоге ничего толкового не вышло — это нанесло Рюноске душевную рану, и он возненавидел девушек?

«Акеми-сама посмотрела в лицо Рюноске-сама и со всей силы ударила его по щеке.»

«Э?»

«А потом ещё дважды.»

«П-почему?!»

«Потому что Котаро-сама был пленён красотой Рюноске-сама. Узнавшая об этом Акеми-сама обругала Рюноске-сама: “Козёл! Вороватый кошак! Хотя нет, вороватый дракон!” — чем оставила у него на сердце неизлечимый шрам.»

«Мда-а.»

«Те события сделали из Рюноске-сама страшного женоненавистника… Та-дам.»

Получается, Рюноске любил Акеми, Акеми любила Котаро, а Котаро неровно дышал к Рюноске, — настоящий любовный треугольник.

«Потом Рюноске-сама нашёл живых девушек бесполезными и с головой ушёл в разработку меня.»

«Я и представить себе не мог.»

«Что сказать, я всё это сама выдумала, так что не воспринимай серьёзно. Хотя ты вряд ли принял мой рассказ за чистую монету (хи-хи).»

«Эй, стой!»

«Немыслимо, чтобы я трепалась о секретах Рюноске-сама, не так ли? Вот правда, Сората-сама, обезьяна и то умнее вас. Вы Обезьяна-сан!»

«Под обезьяной ты имела в виду тупицу, да?»

Столько гадостей ему наговорила. Вернее, так умело его развела… До какой же ещё степени Горничная будет развиваться?

— Канда. Ты доволен?

— Ты всё время читал нас?!

— Разумеется. Ты забыл, что письма адресуются мне?

— Нет, ну, нет, конечно… В смысле, ответь уже Рите!

— Отвечает Горничная.

— Какой смысл, если отвечаешь не ты?

— Почему?

— Потому что, если ответишь ты, думаю, она обрадуется.

— Канда, зачем мне радовать бывшую нахлебницу?

— Дружите вы или нет, нравитесь друг другу или нет — отдельный вопрос, но хотя бы сказать ей «спасибо за рисунки для Няборона» мог бы. У неё ведь клёвые фоны вышли, разве нет?

Строго говоря, ни один из рисунков Риты ей не пришлось переделывать. Чего ещё ожидать от настоящей художницы. По возвращении в Англию она вновь стала рисовать, пускай и хотела когда-то бросить.

— Ясно, твоя мысль мне понятна.

Согласившись, Рюноске запустил почтовый клиент.

Молниеносно напечатав что-то на клавиатуре, он тут же отправил письмо. Сората не удержался и глянул на содержание.

«Хорошо поработала. Можешь гордиться», — только и настрочил Рюноске.

— Какой же ты надутый...

Конечно, между Японией и Англией есть разница во времени — девять часов. На той стороне света только началось утро, потому Рита увидит письмо от Рюноске немногим погодя. А когда увидит, вне всяких сомнений засыплет Сорату жалобами.

Пока парень ругался с Рюноске, к ним пожаловало ещё двое посетителей. Оба в форме Суйко… Сората хорошо их знал.

— Добро пожаловать… О, Аояма? И Мияхара.

Вместе с Нанами пришёл Мияхара Даити из соседнего класса. Он тренировался в клубе плавания и обладал подтянутым телосложением, а также довольно высоким ростом, и в целом производил грозное впечатление. Но Сората знал, что характером тот походил на ребёнка и, несмотря на свою внешность, вёл себя дружелюбно. А всё потому, что в прошлом году с апреля по июль они жили в одной комнате, в обычном общежитии. Даже когда Сората пришёл с белой кошкой Хикари, Даити не выпучил глаза и помогал всем, чем мог. И даже после того как Сорату выперли в Сакурасо, Даити оставался одним из немногих приятелей, с кем Сората поддерживал связь.

— Ку, Канда.

— Откуда ты, Мияхара?

Даити изогнул своё здоровенное тело и горделиво показал повязку на левой руке, на которой значилось «Организатор фестиваля».

— Мияхара… Разве ты раньше не твердил с пеной у рта, что ни за что не пойдёшь в оргкомитет?

— Э? Правда? А я слышала, что он всегда только этого и хотел, — озадачилась Нанами.

— Не говори глупостей. Я безумно туда хотел.

За спиной недовольного Сораты раздался характерный звук клавиатуры.

— Акасака-кун как всегда филонит.

Нанами неожиданно прищурилась и вгляделась в Рюноске. Да так, словно ястреб выслеживает добычу. Вероломно зайдя за стол-кассу, она приблизилась к парню. По пути извлекла из картонной коробки какой-то здоровенный кусок ткани.

— Канда, убери этот Хвостик. Мурашки от неё.

— Хотелось бы подчеркнуть кое-что — в моём словаре попадаются слова, которые недопустимы в жизни.

— Акасака-кун, если ты ничем не занят, хотя бы надень это, продажам не помешает.

Нанами резко расправила одежду, и в её руках оказалась форма официантки с кучей оборок. Похоже, постарались их одноклассницы, ночи напролёт корпевшие над подходящим дизайном. Если учесть, что с тканями работали новички, конечный продукт вышел весьма недурным.

— От одного твоего лица уже смеяться хочется.

— От чьего лица?!

— Твоего.

— Ч-что?!

— Не деритесь из-за какой-то мелочи! Люди на то и люди, что могут перетерпеть! — отчаянно вклинился между ними Сората.

Даити отстранённо посмотрел на него. Казалось, ему доставляло удовольствие вечно выступать в роли наблюдателя.

— Хвостик, думай как следует, прежде чем что-то предлагать. Ты очень пожалеешь, ведь если я надену одежду с таким рюшем, то переплюну тебя своей миловидностью.

— Ч...

У Нанами одеревенело лицо.

— Противно представить, но взгляд Канды будет прикован ко мне. Разве тебя это устраивает? Подумай ещё раз.

— Ка-Канда-кун тут ни при чём.

Нанами слегка покраснела.

— По-твоему, перед тобой даже я не устою?!

Проигнорировав Сорату, Рюноске закрыл ноутбук и встал из-за стола.

— Если тут Хвостик, мне не нужно следить за магазином, — заявил он и без промедления вышел из-за кассы.

— Слышь, Акасака, не сбегай!

Призывы не остановили его. Он даже не повернулся к Сорате и как ни в чём не бывало покинул комнату.

— Аояма… Акасака свалил, но...

— Канда-кун придурок.

— Э?! Почему?!

— Просто вырвалось.

— Не говори это так просто!

Даити, стоящий рядом, согнулся пополам и залился смехом, хотя смех у него вышел сдавленный.

— Каждый раз так с вами, смешные вы. — Он наконец подключился к разговору.

— Эй-эй, в смысле каждый раз?

— Часто ведь в классе такое творите, разве нет? Мандзай из вашей тройки.

— Какой, блин, мандзай!

— Не приплетай меня!

Крики Сораты и Нанами наложились друг на друга. Наверное, их услышали даже в соседнем классе...

— Вы и дышите вровень.

И Даити продолжил надрывно ржать.

— Мияхара-кун, ты слишком громко смеёшься!

Когда всеобщее внимание сосредоточилось на нём, Даити переменился в лице. Но по дрожащим плечам стало ясно, что он сдерживал смех.

— Ты и виноват, Канда-кун.

— Не мог бы обосновать?

— Не, вряд ли.

Нанами недовольно отвернулась, а Даити опять захихикал.

Между делом Сората пробежался взглядом по одежде официантки в руке Нанами.

— Ты тоже это надела, Аояма?

— Э? А, ага… Надела, но почему ты спрашиваешь?

Они жили в одном общежитии, потому частенько приходилось видеть Нанами в разной одежде, но таких оборок Сората не припоминал.

— Нет, просто хотелось бы тебя ещё увидеть в одежде с рюшем.

— Э-э-э?!

— Так вчера же в магазине фотки делали.

Даити показал цифровую камеру, свисающую на ремешке с его шеи.

— За-зачем ты снимал?!

— Видишь ли, сохранять фотографии памятных моментов — работа оргов.

— Покажи-ка.

Не успел Сората протянуть руку, как...

— Нельзя! — заявила Нанами и выхватила камеру из рук Даити.

— Временами Аояма даёт мне жёсткий от ворот поворот, но с чего бы это?

— Ни-никакой не от ворот поворот...

— Никакой?

— Е-если хочешь посмотреть… э… я всё равно сейчас переоденусь...

— Э?

— Н-нет! Это вовсе не для того, чтобы тебе показать. Я пришла подменить тебя на час. Ты, наверное, совсем не видел фестиваль.

— О, правда?! Класс, Аояма! Ты мой единственный товарищ!

Воодушевлённый Сората непроизвольно схватил Нанами за руки и затряс их вверх-вниз.

— Не надо настолько сильно радоваться.

— А, п-прости.

— В-всё в порядке, ничего такого...

Резко убрав руки, Нанами будто почувствовала себя не в своей тарелке и отвела взгляд.

— Я, конечно, рад твоей помощи в магазине, но одной тут не так уж и сладко.

— Не волнуйся об этом. Я ей помогу, — совершенно безразлично выдал Даити, успевший переодеться в официанта, пока Сората разговаривал с Нанами. Может, из-за высокого роста, но костюм смотрелся на нём лучше, чем на Сорате.

— Не нужно, Мияхара-кун. Тем более ты из другого класса.

— Ну нет, если подумать, это тоже работа для оргов. Ты уже забыла, что за магазином должны следить как минимум двое? Давай-ка не забивать на правила, окей?

Словно ища поддержки, Даити положил руку на плечо Сораты. Он хорошо знал слабое место Нанами.

— Ну, если ты так говоришь...

— Ладно, решено, за магазином присмотрю я с Аоямой.

— Спасибо, Мияхара! Ты выручил! Ты тоже, Аояма!

Сората в знак благодарности пылко пожал руку Даити.

— Когда меня так хвалят, мне больно на сердце.

— Чего это?

— Потому что у меня есть скрытые мотивы, — высказал Даити и проследил взглядом за Нанами, которая исчезла за занавеской для переодевания в дальнем углу комнаты.

Когда парни сосредоточились на занавеске, Нанами высунула голову, и их взгляды встретились.

— Не подглядывайте.

— Са-само собой.

Растерявшись, Сората развернулся кругом. Аналогично поступил и Даити, только ещё в странной манере затряс плечами.

Занавеску задёрнули. Вскоре Нанами начала переодеваться и шуршать одеждой.

Как бы то ни было, Даити только что говорил про скрытые мотивы. А ведь ещё раньше он заявлял, что не сунется в исполнительный комитет, а что в итоге. Неужели он...

Мысли Сораты прервал голос Нанами.

— А, точно, Канда-кун.

— Я ничего тайком не съел.

— В этом я не сомневаюсь...

— Тогда что?

— Слушай. Насчёт Митаки-сэмпая и Камигусы-сэмпай...

Занавеску отдёрнули.

— Можете повернуться.

Сората с Даити одновременно развернулись к Нанами.

Та предстала в форме официантки с преобладающими жёлтым и чёрным цветами, пышными рукавами и юбкой, но узкой талией, которая невероятно сильно подчёркивала женственность.

Когда Нанами надела это, она не просто стала миленькой, в ней новыми красками заиграли нотки её прилежного характера, и образ в целом производил неизгладимое впечатление.

У Сораты отвисла челюсть, и он вовсе позабыл высказать своё мнение о наряде.

— Канда-кун, закрой рот, а то муха залетит.

— А, э-э-э, просто ты на себя похожа и одновременно нет, Аояма.

— Хотелось бы, чтобы ты немного храбрее высказался...

Нанами исподлобья уставилась на него.

— Думаю, смотрится хорошо...

— И всё?

— Смотрится очень хорошо.

Тут она резко развернулась и тихо поликовала.

Даити, стоящий рядом, озадаченно наблюдал за ними, но Сората и Нанами не обратили на него внимания.

— Ну, Аояма. Ты недавно что-то говорила про Дзина-сана и Мисаки-сэмпай.

Развернувшись обратно к Сорате, Нанами поманила его рукой. Парень прильнул к ней, и она приблизилась к его уху. Даити проявил тактичность и пошёл вытирать стол.

— Митака-сэмпай и Камигуса-сэмпай… С ними что-то случилось?

— В смысле?

— Я их видела по пути сюда...

— И что ты видела?

— Они шли, держась за руки.

— Э?!

— Атмосфера вокруг них была как у влюблённых...

— Серьёзно? Но я ничего не слышал. А ты не перепутала?

Нанами призадумалась.

— Я смотрела издалека… Но не думаю, что могла ошибиться.

— Пожалуй.

— Думала, ты что-то знаешь, Канда-кун. Вы ведь с Камигусой-сэмпай близкие друзья.

— Я просто стараюсь наладить контакт с инопланетянами ради будущего Земли.

— Прости… что так внезапно.

— Нет, ничего… Но теперь с ними всё понятно...

Сората не думал, что у них всё так просто разрешится, потому несколько разочаровался. Но звучало многообещающе. Наверное, Дзин поменял свои взгляды. Нашёл способ не сгореть от её пылкого таланта.

И если Дзин с Мисаки могут быть вместе, то лучше новости не придумать.

Размышляя о парочке, Сората передал магазин в руки Нанами с Даити и радостный вышел из класса.

Часть 2

Конечную точку назначения Сората определил в самом начале.

«Выставку по дереву» открыли в комнате факультета искусств.

Когда парень ускорил шаг в коридоре, почувствовал на себе неприятные взгляды толпы вокруг. Отчего-то он привлёк к себе всеобщее внимание.

Посмотрев на своё отражение в окне, Сората вспомнил, что до сих пор носил одежду официанта. Может, стоило вернуться и переодеться? Хотя как ни гляди, через час опять придётся надевать эту же одежду. Решив, что и так сойдёт, Сората постарался со смехом отнестись ко взглядам людей и нацелился на комнату факультета искусств.

Парень поднялся по лестнице и прошёл через переход в другое здание, специально отведённое под кабинеты для занятия искусством.

Интересно, Масиро в самом деле там? Действительно ли она оделась в девочку-кошечку? Одолеваемый нетерпением и беспокойством, Сората миновал переход и оказался перед классом искусств.

И тут же заметил фигуру Масиро.

Она сидела в костюме кошечки возле двери и держала вывеску, на которой написали «Выставка по дереву и всякое такое».

— Э-это...

У парня в голове закрутились мысли о том, что ещё за «всякое такое», а его взгляд сосредоточился на Масиро.

Вот только воображение изрядно подвело Сорату. У Масиро обе руки стали кошачьими лапками, но обошлось без перчаток. Были и кошачьи ушки, но их сделали вовсе не из повязки для волос. На шее висел ошейник с колокольчиком, но это совсем не выглядело вульгарным. И получилось почти без открытых участков тела.

И что это значило? Если описать кратко, получилась мультяшная кошка. Сората быстро узнал Масиро лишь потому, что из огромного рта кошки виднелось знакомое миленькое личико. Могло показаться, что кошка пережёвывала ей голову, и это выглядело очаровательно, но Сората не смог утаить разочарования.

— Ты что творишь?..

Держащая вывеску Масиро подняла лицо и посмотрела на Сорату.

— Добро пожаловать. Здесь «Выставка по дереву и всякое такое».

— Ну так что творишь-то?

— Добро пожаловать. Здесь «Выставка по дереву и всякое такое».

— Ты маскот, что ли?!

— Я манилка.

— Ты точно не попутала значение этого слова? И почему у тебя такое одухотворённое лицо?

— А с тобой что, Сората?

Масиро осмотрела парня с головы до пят и вернула взгляд к его лицу.

— В моём классе устроили банановое кафе. Я одет как официант.

Хотя он объяснил предельно ясно, Масиро пристально на него уставилась. От смущения Сората посмотрел в сторону.

В глазах Масиро таилась сила, которая не позволяла смотрящему на неё сохранять хладнокровие. Хотя за проведённые с ней несколько месяцев Сората научился защищаться от её причуд, из-за случая на обзорной площадке в аэропорту Нарита парень лишился всей своей брони и предстал сейчас абсолютно беззащитным.

Поскольку с разработкой Няборона они покончили, ему уже было нечем занимать мысли.

Каждое слово и поступок Масиро въедались глубоко в душу Сораты.

Всего лишь встретился в ней взглядом — и уже не мог найти себе места.

— Слушай… Это...

— ...

Масиро сохраняла молчание.

— Ко-когда мы проводили Риту, ты сказала...

— Люблю.

— Э-э-э?!

Сората буквально подпрыгнул, всем телом выразив удивление.

— Такой костюм.

— Э?..

Прежде чем он обрадовался, уже успел разочароваться.

— Сората милый.

— Вон как...

По крайней мере, она похвалила его прикид.

Когда Сората почувствовал слабость во всём теле, ему послышался шум, доносящийся из дверного проёма в комнату искусств, и оттуда вышла Мисаки. Она тоже подсуетилась, одевшись на манер Масиро, только медведем.

— О~ Кохай-кун, давно не виделись!

Энергично приветствуя его, Мисаки запустила в него медвежий наклбол[1]. Замерший, как беззащитный истукан, Сората принял удар левой щекой.

— Мы же утром виделись!

— Да мы аж на шесть часов разделились!

Кстати говоря, а почему Мисаки оказалась тут? Как говорила Нанами, они должны были пойти на свидание с Дзином...

— Слушай, сэмпай, можно вопрос?..

— Поняла, Кохай-кун! В знак извинения я позволю заглянуть внутрь! Та~ак, один посети~итель!

Мисаки медвежьей лапой резко схватила Сорату, словно настоящий медведь, вылавливающий сёмгу из реки, и запихала его на выставку по дереву. Само собой, вопрос Сораты повис до лучших времён. Масиро позади него бросила пост манилки и последовала следом.

— А тебе можно уходить?

— Я устала манить людей, так что можно.

— Вот из-за таких, как ты, нынешнюю молодёжь и ругают!

— Масирон, тебе пора уже меняться, потому всё путём~!

— Тогда так и говори!

Иметь дело одновременно с Масиро и Мисаки — неподъёмная задача. Ситуацию с девочкой-кошкой Сората уже прояснил, потому причин задерживаться у него не осталось и, вероятно, лучше бы поскорее проложить путь к бегству.

Пока он размышлял, нос учуял нечто аппетитное, и в животе заурчало. Вот только заурчало не у Сораты, а у Масиро.

— Не лезь со своим животом вперёд меня!

— Тебе ещё рано.

— Чего ты так радуешься?! Раз ты девушка, хотя бы попытайся сохранить лицо! Будь тут Нанами, она бы сказала «Э-это не я».

Нет, наверное, она бы так не сказала. Хотя когда такое бывало раньше, она старалась побыстрее сменить тему.

— Это не я.

— Слишком поздно.

Привлечённый аппетитным ароматом, Сората попытался осмотреть комнату искусств. Ожидал он одно, когда услышал о выставке по дереву, но на деле его ждало нечто совсем другое.

Помещение в самом деле оформили в деревянном стиле, развесив на стенах соответствующие изделия, но ученики, которые пришли в качестве посетителей, расселись за столами и набивали рты привлекательным омурайсом. Местные ученики, которые организовали магазин, оделись в такие костюмы, как у Мисаки и Масиро, и обслуживали посетителей. Как оказалось, тут устроили никакую не выставку по дереву — больше походило на звериное кафе.

Интересно, откуда они достали столько костюмов? Всего Сората насчитал десять. Довольно притягательная картина.

— Когда на факультете искусств выдвигали идеи, первогодки захотели «Выставку», второгодки — «Костюмированное кафе», а третьегодки — «Портретную мастерскую», и всё никак не могли между собой договориться. А потом ещё и я влезла с «деревом», «омурайсом» и «зверятами». И в итоге решили соединить наши идеи!

— Но ведь можно предлагать только что-то одно, почему ты одна-единственная вываливаешь сразу по три идеи?!

Похоже, Мисаки обладала авторитетом, соразмерным с целой ассоциацией из учеников первого, второго и третьего года факультета искусств. Сората предпочёл бы и дальше жить в неведении этого.

— То есть мы решили в этом году устроить «Выставку по дереву и всякое такое»!

— Слишком много всего намешали во «всякое такое»!

Мисаки провела Сорату по залу и нашла ему свободное место.

Почему-то перед ним села Масиро. И своим костюмом животного она создала несколько сюрреалистичную картину. А её безэмоциональность только добавляла туда красок.

На секунду улетевшая на кухню Мисаки вернулась с тарелкой омурайса. Прямо перед носом Сораты поднялся аппетитный пар.

— Ну, выставку, кафе, омурайс, дерево и животных я просёк, а как же портреты?

— Кохай-кун, выбери любимую девочку. Настало время определиться!

— Чё?! Определиться?

— Самая популярная — это я!

— Кто-нибудь, ответьте мне!

Парень поглядел по сторонам и увидел, как официант в костюме панды что-то рисует кетчупом на соседском омурайсе — портрет. Как и за другими столами — там портреты вырисовывали заяц и лев, и получалось у них здорово.

И тогда-то Сората понял. Он должен был выбрать того, кто нарисует ему портрет.

— Я нарисую тебе.

Не спрашивая разрешения, Масиро схватила кетчуп.

— Кохай-кун, кого выберешь, меня или Масирон?!

Мисаки настойчиво приблизила к нему лицо. Да так близко, что едва его не поцеловала.

— Мисаки-сэмпай, не так близко!

Парень упёрся обеими руками в медвежью голову и со всей силы отпихнул от себя Мисаки.

— Да все свои, Кохай-кун!

Далеко Мисаки отпихнуть не вышло.

Лучше бы Сората поскорее сделал выбор. От всеобщего внимания к себе ему стало стыдно, да ещё и каменнолицая Масиро давила ему на мозг.

Казалось, она в любой момент может залить его кетчупом… и только Сората подумал, как она в самом деле выстрелила в него.

От прямого попадания нос парня выкрасился красным. Чтобы не попало на неё, Мисаки проворно отскочила в сторону.

— Хочешь прямо на лице портрет нарисовать?! Вот так инновация!

— Нет.

— Тогда что? Я перепугался, вообще-то!

Он вытерся куском ткани.

— Я вышла из себя.

— А ты не слишком буянишь в последнее время? Или ты распереживалась?

— Нет.

— А надо бы!

Такое происходило постоянно, но Сората всё равно не мог полностью понять те принципы, по которым работают мозги Масиро.

— Нет, ничего. Если настолько хочешь рисовать, то я попрошу тебя.

— Как жестоко ты меня бросил, Кохай-кун! Нам же ещё больше года жить вместе!

— У меня мурашки по коже от холодных взглядов, хватит нести околесицу, Мисаки-сэмпай!

— Когда вернёмся домой, мы с тобой ещё поговорим, готовься! Будем вместе нежиться до самого утра!

Бабахнув напоследок, Мисаки с криками «Яху!» убежала к другому посетителю. Бедствия следовали за ней по пятам: то ураган задует, то торнадо закрутится. Она и в этом была гением, что уж там говорить...

Масиро молча начала рисовать портрет на омурайсе перед носом Сораты, и её лицо приобрело серьёзный вид. Ловко орудуя кетчупом, словно кистью, она принялась рисовать на омлете, послужившим холстом, лицо Сораты, даже не глядя на парня для самопроверки.

Меньше чем через минуту на блюде появился портрет. Как истинный гений, девушка могла обойтись любыми средствами.

— Готово.

Насколько же качественно она нарисовала. И не подумаешь, что использовали только кетчуп или что рисовали на омурайсе. Аж ощущалась текстура рисунка. Сората выглядел как настоящий...

— Ага… точно готово. Портрет прям пробивает небеса! Как есть-то теперь?!

— Всё в порядке.

— Что?!

— Есть такое слово как каннибализм.

— А теперь ты решила напрячь меня?

Милый рисунок в стиле аниме, который Мисаки нарисовала на омурайсе посетителя рядом, вызывал улыбку.

— А ведь хорошо нарисовано.

Масиро недовольно посмотрела на омлет.

— Потому-то и непросто его съесть!

— Если ты не съешь…

Чтобы съесть его, Сорате нужно как следует проголодаться.

— …тогда я съем Сорату.

От заявления Масиро вокруг раздалось удивлённое «Э?!» и «Что?!».

— Думай, о чём говоришь! А то звучит так, будто ты со мной что-то сделаешь!

— В смысле что-то?

— Э-это...

Сората представил, как Масиро его кусает, и заткнулся.

— Ох~ О чём я думаю!

Он затряс головой, прогоняя плотские желания.

Опасаясь, что больше не выдержит сверлящего взгляда Масиро, Сората жадно запихнул в себя омурайс.

В мгновение ока опустошив тарелку, он выпил воды и перевёл дух, и тут же к нему вернулась Мисаки, закончившая рисовать на омлете другого посетителя.

— Желудок Кохай-куна теперь заполнен моим омурайсом!

Сорате, в общем-то, понравилось. Хотя в Сакурасо первое место в поварском деле занимал Дзин, следом шла как раз Мисаки.

— Желудок?

— Именно, Масирон! Любовь зиждется на трёх столпах!

— Так говорят про супружескую жизнь! Это терпение, семейный бюджет и забота о матери.

Словно услышав это впервые, Масиро наклонила голову набок.

— Нет же, Кохай-кун! Любовь — это желудок! Ежовые рукавицы! И ещё се...

— Эй! Не говори!

— Сейф?

— О-о-о, ты знаешь, Масирон~! Получается, сперва требуется завладеть его желудком!

Хотя Сората благодаря Нанами получил долгожданный перерыв, отдых ему тут не светил — скорее уж наоборот, здесь он вымотается даже сильнее. Раз с омурайсом покончено, он уже стал подумывать, как бы слинять.

— Благодарю за угощение.

Заплатив Мисаки, Сората поднялся со стула. И пока на его голову не свалились новые проблемы, он решил побыстрее покинуть класс искусств.

Но тут Масиро почему-то пошла за ним и схватила его у самой двери за ремень.

— Ч-что такое, Сиина?

— Я на сегодня всё.

— А, вон как.

— Ага.

— Хорошо поработала.

— ...

— Это~

— ...

— Вме-вместе пройдёмся?

— Ага.

Масиро кивнула большой звериной головой.

Далее, решив подождать снаружи, пока Масиро снимет костюм, Сората вышел в коридор. Однако и теперь она не отдалилась от него ни на шаг.

— Ты, что ли, пойдёшь в этом?

— Угу.

— Не соглашайся так прямо!

— Что-то не так?

— Да всё не так!

— Но так мило.

— Короче, стягивай его. А то все будут на нас пялиться!

Масиро через не хочу стянула головную часть костюма. Затем повернулась к Сорате спиной, прося его расстегнуть молнию.

Парень согласился помочь и начал расстёгивать её, но когда дошёл до плеч, резко остановился. Он увидел белую, красивую спину. Слегка оголилась гладкая линия лопатки. Сокрушаясь от вопроса, почему она голая, Сората застегнул молнию обратно.

А потом снова напялил звериную голову на голову Масиро.

— Что-то не так?

— С тобой что-то не так!

— Грубиян.

— Почему ты залезла в кошку в чём мать родила?!

— Не волнуйся.

— Что? Почему?!

— Я надела трусы.

— Одними трусами не отделаешься!

— Я верю в них.

— Не верь! Кстати, а верх? Неужели ничего не надела?!

— Верх?

— Я про грудь!

— Они в последнее время выросли.

— К-кто надоумил тебя раскрывать такую секретную информацию?! Стой, правда, что ли?

Масиро кивнула.

— Размер — секрет.

— Надо было чуть раньше это сказать! И как мне теперь с этим жить?!

— Сората, ты постоянно злишься. Никогда не бываешь со мной нежным.

— А по-моему, я до одури нежен!

— Теперь у тебя кризис отношений.

— Ты хотела сказать, трудный возраст?

— Так тоже говорят.

— Только так и говорят! Что за кризис отношений… Мы, что ли, парочка, которая застряла в рутине?!

— Я устала от жалоб Сораты.

— Почему со мной теперь говорят так, словно я комик, у которого спад популярности?

— Пан или пропал.

— Меня бесит твоё самодовольное отношение.

— Нормальное у меня отношение.

— Хватит… хватит уже. Слушай, иди переоденься в форму или ещё что.

Масиро посмотрела на Сорату просящим взглядом и протянула к нему обе руки.

— Чего тебе?

— Одежда.

— Куда ты дела свою форму?!

— Её нет.

— Э?..

— Нет.

— В смысле? Потеряла?

— Не взяла.

И как понимать то, что у кого-то в школе не оказалось с собой формы? Например, некоторые члены спортивного клуба приходили в школу в джемперах. А нескольких одноклассников Сората вообще не помнил одетыми в униформу. Если случай Масиро относился к той же категории, то что ему делать?

— Ты как вообще пришла в школу?.. — Сората робко приблизился к самой сути.

— Пешком.

— Я не про то!

— Пришла с Мисаки.

— В каком виде?

— Этом, — заявила Масиро и повернулась кругом, словно спрашивая «как тебе?».

— Пришла в костюме животного?..

— Да.

— Обделаться можно! У тебя вообще никаких рамок!

— Ты о чём?

— Теперь мне кажется, что это я странный, блин!

Масиро участвовала в программе класса, потому утром ушла в школу отдельно от всех. Похоже, зря они ей позволили. Нет, зря оставили её на попечение Мисаки.

— Сората.

— Чего ещё?

— Раздеться?

— Пожалуйста, оставайся в этом.

Не в силах что-то ещё говорить, он решил осмотреть культурный фестиваль в одежде официанта, а Масиро оставить в костюме животного.

— А, кстати, я забыл спросить у Мисаки-сэмпай про Дзина-сана… Ладно, можно и потом.

Часть 3

В прошлом году на культурном фестивале хотелось чего-то такого.

Разнообразные программы, прогулки с девушкой...

Наблюдая за парочками и завидуя им, Сората поклялся на следующий год обязательно исправиться.

И вот теперь его желание исполнилось.

Прикупив сладостей в уличной лавке, он неспешно прогуливался в центральном сквере университета с милейшей девушкой.

Когда она захотела такояки, они отстояли длинную очередь, когда захотела окономияки, Сората быстро сбегал и купил, а когда захотела якисобу, проверил содержимое кошелька.

И вот теперь он искал подходящее место, где можно съесть купленные тайяки.

Бумажный пакет излучал аппетитный аромат рыбных булок. С удовольствием вдохнув его, Сората внезапно почувствовал правой рукой тепло.

— Чт… что такое?!

Парень дёрнулся всем телом и, глянув на неё, увидел, что его взяла за руку Масиро.

— Сората не пропадёт.

— Если кто тут и пропадёт, так это ты!

— Ты самый честный.

— Хватит меня зря нахваливать! — перешёл он на визг, потому что нервы уже сдавали.

— ...

— Че-чего теперь? Почему резко притихла?

— Просто.

— Просто что?

— Хотела взяться.

— !..

Масиро говорила нейтральным голосом и как всегда не выражала никаких эмоций, потому Сората не знал, что именно она имела в виду и ему хотелось схватиться за голову. А раз обе его руки были заняты тайяки и Масиро, парень не смог даже этого и незаметно для себя громче затопал при ходьбе.

Пульс тоже подскочил, и стало немного не хватать воздуха.

Сората совсем не так представлял себе культурный фестиваль в компании девушки, потому просто веселиться не получалось.

А всё из-за огромной кошки, которая следовала по пятам.

— За что мне это животное...

— Сората сам меня попросил.

— Как будто было из чего выбирать!

Он понимал, что уже поздно жаловаться. Понимал, но разве боги не могли позволить ему нормально провести фестиваль с девушкой?

Он чувствовал себя её хозяином.

— Сората, я устала.

— А чего ты хотела, переоделась бы!

Усадив Масиро на бревенчатую скамейку возле сквера, Сората уселся рядом и передал девушке купленные тайяки.

— Осторожно, горячие.

Масиро молча откусила булке голову, и зрелище получилось забавным, учитывая костюм кошки. Сората обессиленно улыбнулся и запихал в рот свою порцию.

Ноги обдул прохладный ветер. Шёл ноябрь, и первое дыхание зимы живо напомнило о том, что совсем недавно их жарило лето.

Люди, которые проходили перед ними, раздражали своей болтовнёй, а кто-то даже умудрялся играть на трубе, подзывая прохожих к торговцам. Дул парень хорошо, как если бы это был его основной музыкальный инструмент.

Едва исполнение завершилось, вокруг раздались аплодисменты, а когда стихли и они, остались только звуки толкотни.

Сората наконец добрался до хвоста своей тайяки, прочувствовал её вкус и неспешно проглотил. Масиро ещё ела. Еле-еле двигая своим маленьким ротиком...

— Слушай, Сиина... ты тогда… что сказала, когда мы проводили Риту? — не видя лица Масиро и смотря прямо перед собой, поинтересовался Сората.

Теперь-то он смог нормально спросить.

Однако ответа не последовало.

Сората осторожно, словно идя по тонкому льду, повернулся к Масиро.

И тут её лицо почему-то оказалось прямо у него перед носом — чуть ли не в десяти сантиметрах. Более того, оно становилось ближе. Само собой, взгляд парня сосредоточился на девичьих губах, и он рефлекторно зажмурился.

И тут Масиро лизнула край его губы.

Мышцы на спине дёрнулись, и Сората повалился со скамьи.

— Ч-ч-что ты творишь?!

— У тебя бобовая паста.

— Я чуть коньки не отбросил!

— Я бы надела их тебе обратно.

— И как же?!

— Силой рук.

— Не переоценивай свои тощие ручки! И вообще, если у меня там бобовая паста, взяла бы и сказала, я бы сам убрал! И даже если решила убрать, руки тебе на что?! Руки!

— Кошачьими лапками нельзя.

— Кто тебя надоумил?!

— Мои руки заняты тайяки.

Она выставила перед собой тайяки, которое держала обеими руками как нечто бесценное.

— Короче, думай головой! Хватит надо мной угорать!

Совершенно не беспокоясь о мыслях Сораты, Масиро протянула ему наполовину съеденное тайяки и спросила:

— Будешь?

— Как об стенку горох.

Сората без сил опустился обратно на скамейку. И как можно дальше от Масиро...

— Я делаю такое только для Сораты.

— Что...

От единственной беспечной фразы Масиро лицо Сораты мгновенно покраснело. Давление подскочило, а сердце в груди затрепетало. Всё тело покрылось потом, и не получилось выжать из себя ни единого подходящего слова.

Масиро с тайяки в руках приблизилась к парню и едва коснулась его плечом. И глазами спросила его, хочет ли он есть.

Когда еду уже чуть ли не в рот ему засовывали, Сората сдался и кусанул предложенное тайяки. Не особо разбирая вкус остывшей булки, он поспешил пережевать её и проглотить.

И всё это время он чувствовал на себе взгляд Масиро.

— Я захватила желудок?

— Чё?

Из-за россказней Мисаки Масиро опять стала нести какую-то чушь.

— Слушай… Когда хотят захватить желудок парня, готовят сами. Это тайяки хоть и вкусное, но приготовила его не ты, потому не годится. Если так подумать, моё сердце должен украсть мужик за прилавком!

Так бывало каждый раз, но Масиро вела себя слишком непредсказуемо.

Что она вообще будет делать, захватив желудок Сораты?

И казалось, если Масиро не сможет этого сделать, она захватит у него нечто более важное. Разумеется, Сората вслух ничего не сказал.

— Приготовить самой...

Поглощённая мыслями Масиро проговорила зловещую фразу, но Сората решил не допытывать её вопросами, чувствуя, что вырыл себе могилу.

Какое-то время они ничего не говорили, просто сидели на скамейке рядышком. Сората совсем не так представлял себе веселье на школьном фестивале с желанной девушкой, но и то, что получил, было неплохо.

Одновременно он упал духом, во второй раз не услышав ответ про случай в аэропорту. Каждая неудачная попытка отзывалась душевной болью, которая не позволит задать тот же вопрос в скором времени. Он приложил изрядные усилия, чтобы спросить Масиро, но выдержка могла и закончиться...

Вскоре парень внезапно почувствовал кого-то. На соседней скамье в двух метрах от них незаметно сидел парень примерно тридцати лет. Одетый в джинсы и спортивную ветровку, он с мечтательным лицом смотрел куда-то в толпу снующих перед ним людей.

Своим спокойным видом он кого-то напоминал.

Заметив взгляд Сораты, мужчина повернулся к нему.

Как только их глаза встретились, Сората воскликнул:

— А!

На лице Масиро появилось замешательство.

Уже во второй раз Сората встречался с ним.

— О? Я тебя точно где-то...

Похоже, он тоже помнил Сорату.

— Фудзисава Кадзуки...сан.

В прошлый раз они виделись где-то два месяца назад. Во время презентации игрового проекта. Фудзисава Кадзуки сидел перед Соратой в качестве жюри.

— А, ясно… Ты с презентации «Давайте сделаем игру».

— А, а-ага. Как же вы меня запомнили?

— Так ведь старшеклассники — редкие гости у нас. Но я удивлён ещё больше. Ты учащийся Суйко. Получается, мой кохай?

Кадзуки приветливо улыбнулся.

— Хорошенькая Кошечка-сан, которая сидит рядом, случаем не твоя девушка?

Сората повернулся к Масиро. И немедля выдал правду Кадзуки:

— Вовсе нет!

А затем прошептал на ухо Масиро:

— Не вздумай ляпнуть про хозяина.

Та понимающе кивнула.

— Сората передо мной в долгу, — сказала она, отвешивая Кадзуки низкий поклон.

— Слышь~ Ты что несёшь?!

— Не так?

— Не так! Если уж говорить про долг, это скорее ты мне должна!

— Как я и думал, впечатление о тебе на презентации оказалось неполным.

Кадзуки причудливо посмеялся, и Сората стыдливо закрыл рот. Благо, успел напомнить Масиро, чтобы та больше ничего лишнего не говорила.

— Кадзуки-сан, почему вы в школе?

Сората знал про специальную лекцию в рамках культурного фестиваля, но она должна была пройти три дня назад, в субботу. Парень очень хотел пойти, но из-за разработки Няборона пришлось со слезами на глазах отказаться.

— Меня попросили прийти под конец фестиваля в университетскую столовую, чтобы отпраздновать удачную лекцию. Когда наставник времён факультета медиа, перед которым ты в долгу, говорит «Обязательно появись», отказывать как-то не принято, правда? Как раз благодаря ему я и выпустился.

Лицо Кадзуки приобрело мягкое выражение, словно он предался приятным воспоминаниям, и Сората почувствовал в нём неописуемую доброту. Его заполнило тёплое ощущение того, что когда-нибудь и он так же захочет посмеяться.

— А что было потом? Ты продолжаешь подавать заявку на «Давайте сделаем игру»?

— Посылаю каждый месяц, но...

Хотя Сората занимался Нябороном, он отправлял свой проект в сентябре и октябре. В сентябре он представил увлекательную ритм-игру с броской графикой. В октябре показал сенд-бокс игру, в которой предлагалось развивать персонажа на планете, целиком покрытой информационной сетью. В обоих проектах Сората не сомневался, однако в результате оба бессердечно отвергли.

«В этот раз вас постигла неудача, надеемся на ваше понимание», — пришло ему по-деловому простое сообщение.

Его августовская заявка получила одобрение, и Сората дошёл до презентации, потому рассчитывал на то же самое и сейчас, но получив отказ, несколько дней не мог принять суровую реальность.

Думая, что его работы прошли отборочный этап, он даже готовился к презентации.

— Не мне, конечно, говорить, но оценивают работы строго, — безразлично пояснил Кадзуки. — Я в студенческие годы тоже отправлял туда заявки. Кое-кто мне объяснил. Если я стараюсь так же, как все остальные, то довольно нагло надеяться вырваться вперёд. И потому я решил выдавать новый материал каждый день.

— Каждый… день?!

— Само собой, почти всегда получались повторы и мелкие улучшения, а план производил откровенно слабое впечатление. Девяносто процентов мусора я отбраковывал сам, а оставшийся десяток как раз таки принёс мне успех на «Давайте сделаем игру».

Значит, из всего числа заявок принимают лишь одну, на основе которой впоследствии разрабатывают игру...

Если даже разработчикам, создавшим успешный продукт, приходится так извиваться, то Сорате придётся стараться ещё сильнее. Одного раза в месяц было категорически недостаточно. И мысль о еженедельной отправке не казалась такой уж чудовищной и невыполнимой.

Нельзя забывать о существовании людей, которые делают больше тебя. Хоть Сората и видел, как во время разработки Няборона Масиро, Мисаки и Рюноске бескомпромиссно отдавали всех себя, он всегда проводил между ними и собой черту.

То, что он считал достаточным, оказалось лишь точкой отправления, и чтобы зайти дальше, требовалось приложить настоящие усилия.

Разве Масиро не дала ему понять?

— В те времена я с удовольствием набрасывал планы игр. Потому как дурак делал это без конца.

— А сейчас… ну, как оно?

— Работа приносит удовольствие. Пускай и попривык к ней, но временами становится скучно.

— Не совсем я понимаю...

— Ха-ха, может, и к лучшему. Ты ещё молод. К тому же...

— Да?

— Не спрашиваешь меня, да?

— А?

— Как стать разработчиком.

— А, простите.

— Не за что извиняться. Даже если бы спросил, я бы не ответил. В субботу меня заваливали чаще всего именно этим вопросом.

— Почему не ответите?

— Я вовсе не со злого умысла… но желание что-то создать рождается где-то внутри, потому ничего подсказать не получится. Конечно, я могу объяснить принципы оформления проекта или как соблюдать баланс, но я никак не могу знать то, что именно хочет создать другой человек.

— И… правда.

— К тому же люди, которые действительно хотят создавать, хотят действовать, начнут работать сами. Как ты.

— Нет, я не...

Он просто боялся остаться за спинами увлечённых товарищей и мчался за ними. Чего только стоили желание Масиро творить, безудержная энергия Мисаки и целеустремлённость Нанами.

Именно поэтому нельзя расслабляться, оставляя всё на них. От Сораты требовалось отыскать свой ритм, свой путь, по которому он пройдёт, полагаясь на собственные силы.

Сейчас он всего лишь плыл по мощному течению, которое породили товарищи. А в будущем желал создавать такое течение сам.

— Обо всех разработчиках, включая меня, можно сказать лишь то одно, что их объединяет.

— Что?

— Они не останавливаются на полпути… Мотивы и детали могут отличаться, но целеустремлённостью они похожи.

— Не останавливаются...

— И чтобы не сдаваться и продолжать бежать вперёд, у нас есть свои фишки.

— Фишки?

Сората изрядно напрягся, пытаясь понять, о чём речь, но в голову ничего не пришло.

— Не смотреть на одни только далёкие цели, уметь создавать цели поменьше. Например, поставить реалистичные цели на период три месяца, полгода, год и три года, одну за одной их достигать, и тогда получится на пути к конечной цели множество раз испытывать чувство достижения. А если задать себе временные рамки, будешь прилежно следовать своему графику. Так уж люди устроены. Наверное, я Африку тут открываю, не знаю… — наговорил Кадзуки и едва заметно засмеялся. — Ох, похоже, я загрузил тебя лекцией. Приношу извинения.

Сората замотал головой из стороны в сторону.

— Благодарю за ценный рассказ.

— Я рад. А, да. Ты не знаком с сэнсэем по имени Сэнгоку Тихиро-сан? Она преподаёт в Суйко изобразительное искусство.

Услышав от Кадзуки совсем неожиданное имя, Сората не смог ответить сразу.

Вместо него спокойно ответила Масиро.

— Знаем. Мы с ней вместе в Сакурасо.

— Удивительно. Значит, у меня кохаи не только в школе, но и в Сакурасо.

Кадзуки показал едва заметную, кислую улыбку.

— А? Вы тоже жили в Сакурасо, Фудзисава-сан?

— Ха-ха, ну и молод же я был. Частенько проскальзывал на университетские лекции. Вот только серьёзная Сэнгоку-сан отвечала за Сакурасо...

— Э? Серьёзная?

Это слово никаким боком не относилось к Тихиро, известную Сорате. Может, речь шла о совершенно другом человеке с такими же именем и фамилией. Нет, её имя вряд ли встретилось бы где-то ещё.

— Э-э-э, Фудзисава-сан и Тихиро-сэнсэй...

— Можно сказать, мы… одноклассники. А если точнее, я сох по ней в школьные годы.

— Э?!

Масиро рядом с оторопевшим Соратой тоже распахнула рот.

— Стыдно, да.

Как тесен мир. Но всё же, неужели Тихиро...

— Да. Можно попросить об одной услуге?

— А, ага. О какой?

Кадзуки извлёк визитку, написал на обратной стороне номер телефона и протянул Сорате.

— Пожалуйста, передай Тихиро-сан.

— Если вы не против, могу позвать её сейчас, — предложил тот, доставая из кармана мобильник.

— Заманчивое предложение, но я откажусь. Да и вряд ли она желает со мной видеться.

— В-вон как.

— Скорее всего, она выбросит визитку, но прошу, не переживай. Пусть посопротивляется напоследок.

Неужели он до сих пор… Если так, то лучше с Тихиро ему не видеться. Поскольку чувствовать она могла отнюдь не то, что ожидал её бывший одноклассник.

Когда-то серьёзная Тихиро теперь стала ленивой. Она до сих пор уверяла, что ей двадцать девять лет и двадцать два месяца, и если вдруг Кадзуки увидит, на какого демона она похожа, когда красится перед групповым свиданием, его иллюзии о ней тут же развеются… Уж пусть лучше его воспоминания останутся нетронутыми. Хотя, может, лучше, наоборот, показать ему правду и раскрыть глаза?

Прежде чем Сората успел высказаться, Кадзуки поднялся со скамейки и сказал:

— Так, мне ещё нужно забежать кое-куда, извиняй.

— Было приятно с вами поговорить. Большое спасибо.

В ответ на слова Сораты Кадзуки слегка помахал рукой и растворился в потоке людей.

— Подумать только, Тихиро-сэнсэй… серьёзная?

Сората не мог так просто поверить.

— Сората...

— Что такое?

— Плохо.

— С чего бы?

Доевшая тайяки Масиро напряжённо тёрла бёдра друг о друга.

— Туалет?

Она робко кивнула.

— Ну-ка быстро иди!

— Одна я не могу. Трудно снять.

Масиро сунула руку за спину, но не дотянулась до молнии.

— Слышь! А что ты раньше делала? — проорал Сората, поняв всю серьёзность ситуации.

— Мисаки помогала.

Как бы то ни было, их путь лежал к туалету.

Сората взял Масиро за руку, и они пошли в ближайшее к ним здание — факультет искусств.

Быстрым шагом они прошли по коридору и направились к женскому туалету.

Проблемы начинались оттуда.

— Сората, пошли.

Нисколько не колеблясь, Масиро потянула парня за собой.

— Стой-стой! Хочешь, чтобы меня посадили?!

Несколько учеников, стоящих поодаль, посмотрели на них, интересуясь «Что за тёрки?», и украли у Сораты последнюю возможность убежать.

Как и ожидалось, войти в женский туалет у него не вышло. Ведь он парень… нет, точнее, ведь он человек.

Вот только у Масиро под костюмом были одни трусы. Сората никак не мог раздеть её снаружи.

Пока Сората и Масиро продолжали спорить перед женским туалетом, они привлекали к себе всё больше и больше недоверчивых взглядов.

— В-всё в порядке у нас.

Сората сухо посмеялся, отчаянно пытаясь всех успокоить.

— Ко-короче, так не годится! Пошли сюда!

Он решил поискать туалет, который привлекает меньше взглядов. Прежде всего, стоило проверить второй этаж, и Сората пошёл туда, держа Масиро за руку. Наверху располагалась студия для студентов, которая закрывалась на время культурного фестиваля, благодаря чему второй этаж мигом потерял в популярности.

Тут им никто не помешает.

Забрав у Масиро перед женским туалетом голову от костюма, Сората осторожно вторгся внутрь, проверяя, нет ли там кого. Возле входа он расстегнул молнию на спине костюма до талии. Теперь у Масиро получилось бы самой дотянуться.

Как только девушка закрыла за собой дверцу в кабинке, Сората осторожно вышел из туалета, боясь, что его заметят.

— Фух~ Опасно.

Стоило ему вздохнуть с облегчением, как его схватили за плечо.

— Ай!

— Так вот чем ты увлекаешься.

Развернувшись, он увидел перед собой живущую с ним в Сакурасо учительницу изобразительных искусств Сэнгоку Тихиро. Учитывая мощный макияж вокруг глаз, она и сегодня отчаянно пыталась скрыть возраст.

— А, сэнсэй?.. Я спасён~

Стоило парню успокоиться, как Тихиро достала мобильник и нажала три кнопки. Один, два и три.

— Почему вы пытаетесь донести на меня?!

— Это мой гражданский долг.

— А другие свои долги вы как будто выполняете!

— Что-что, враг девушек?

— Нет, говорю! Это опять Сиина виновата!

— Чего-чего? Это заклинание, которое отпускает тебе грехи?

— Если копать глубже, тут вообще вы виноваты! Кто свалил Сиину на меня?

И тут из туалета вышла Масиро.

— ...

Хоть она и встретилась взглядом с Тихиро, ничего особенного не сказала. По идее они приходились друг другу двоюродными сёстрами, но, быть может, из-за разницы в возрасте чувствовали пропасть между собой. Или же причина крылась в необщительности Масиро...

— Сората, сделай.

Она повернулась спиной, и он одним движением застегнул ей молнию.

— Сэнсэй, что вы тут делаете?

— Значит, ты устроил здесь любимую ролевушку?

Проигнорировав Сорату, Тихиро пристально посмотрела на Масиро.

— Пожалуйста, выбирайте слова.

И тогда раздался слащавый голос:

— Тихиро-тя~н, не оставляй меня~

К ним подошла Сирояма Кохару, преподающая современный японский. Она привязалась к Тихиро как банный лист ещё со времён старших классов и даже теперь часто ходила за ней по пятам.

— О, тут у нас Канда-кун и Сиина-сан. Проказники~ Постеснялись бы спариваться в таком месте, фестиваль же идёт.

— Кохару-сэнсэй, что вы несёте?!

— Каждый год мы прочёсываем этажи, потому что ученики любят заниматься в пустых классах чем-то непотребным.

— Серьёзно?.. — на всякий случай спросил парень у Тихиро.

— Серьёзно. Блин, вы так расплодились, что на нас лишняя работа свалилась. Если так сильно хочется, выбирайте другое место.

— Слышьте, выбирайте слова!

То ли Масиро всё поняла, то ли нет — она лишь молча хлопала глазами.

— А, да, сэнсэй.

Вспомнив о Кадзуки, Сората передал Тихиро визитку из кошелька.

— Вот, это вам.

С удивлённым видом та приняла визитку. Как только увидела имя, у неё дёрнулись веки. На секунду её лицо смягчилось, но в следующий же миг сделалось мрачным.

— Где его встретил?

— В сквере на лавке.

— Как раз там прям перед выпуском Кадзуки-кун признался Тихиро-тян.

Неужели Кадзуки предавался воспоминаниям? Получается, Сората ему помешал?

— Не надо деталей, Кохару. А тебе, Сората, тоже нечего лезть.

— Да уж понятно. Имейте в виду, Фудзисава-сан пошёл в столовую, чтобы отметить лекцию, если пойдёте туда, можете с ним увидеться… — передал парень, отслеживая выражение лица Тихиро и осторожно подбирая слова.

— О как. Раз так, я постараюсь за километр обходить столовую стороной, — выпалила Тихиро, разрывая визитку Кадзуки до состояния конфетти и выбрасывая в мусорку возле туалета.

— Как Фудзисава-сан и сказал...

— Чего?

— Наверное, она её выбросит.

— Кадзуки-кун такой Кадзуки-кун. Он так хорошо понимает нашу Тихиро-тян.

Кохару игриво стукнула коллегу по плечу.

В ответ Тихиро тыкнула её в лоб. Да так сильно, что отдало в мозг.

— А~й!

Похоже, ей в самом деле больно. В уголках её глаз даже скопились слёзы.

— Ты не очень-то честная, Тихиро-тян.

— Помолчи-ка.

— А ведь на самом деле ты хочешь с ним увидеться.

— Я сказала, помолчи.

А Кохару не успокаивалась.

— Ведь у тебя был шанс на летней встрече класса. А ты взяла и не пришла. Кадзуки-кун стал таким красавчиком.

— Встреча класса, работа… Меня не интересуют жалкие мужики, которые готовы со мной увидеться только по этим поводам.

— Но разве ты сейчас не сказала, что ищешь любой повод с ним не видеться?

— Слышь, ты.

— Вы так хорошо ладили раньше, может, хватит упираться?

— Кохару, если ты продолжишь, я запихну тебе в рот горячую такояки, — бросила Тихиро и широким шагом утопала прочь.

— Ну-у… Вот всегда ведёт себя как ребёнок, даже в свой тридцатник. Нет бы самой себе признаться.

Кохару взглядом искала согласия.

— Ага...

Сората только и мог ответить расплывчато.

Тихиро повернула за угол и пропала из виду.

— Во времена студенчества она жила одним только рисованием.

— Э, почему вы вдруг начали рассказывать о её прошлом?

— Вы же хотите услышать, Канда-кун, Сиина-сан? Незатейливую любовную историю.

Если бы Сората сказал, что ему неинтересно, он бы соврал. Но ему казалось неправильным слушать о человеке за его спиной. К тому же Кохару отвлекалась от своей работы по осмотру классов.

Когда он подумал об этом, Масиро дала неожиданный ответ:

— Хотим.

— Отлично, Масиро-сан, девочки воодушевляются от любовных историй.

— А вот я парень.

— В те времена Кадзуки-кун тоже всецело занимался играми, и хоть они понимали, что их тянет друг к другу, отношения не развивались. Они оба были то ли слишком серьёзными, то ли слишком трусливыми...

Сората заметил, что Масиро навострила уши.

— Оба преследовали свои цели. Тихиро-тян хотела стать художником. Кадзуки-кун — создавать игры. У них не было времени на любовные дела, и в итоге они выпустились, даже не подержавшись за руки.

Кажется, Сората впервые слышал о том, что Тихиро хотела стать художником.

— После выпуска Кадзуки-кун сразу же основал игровую компанию и начал претворять в жизнь мечту… А вот Тихиро-тян отказалась от идеи стать художницей и стала учителем ИЗО.

Отказалась… От услышанного Сорате стало как-то не по себе.

— Тихиро-тян до сих пор грузится.

— Из-за чего?

— Из-за слов Кадзуки-куна.

— Каких?

— «Мне нравятся картины Сэнгоку-сан»... Кадзуки-кун говорил жестокие слова. Я до сих пор не могу забыть, как Тихиро-тян тогда разволновалась. Она прибежала ко мне и мило кричала: «Кохару, что делать?.. Я сдуру ляпнула “А, ясно”!» Мы всю ночь потом трещали без умолку.

— Прям не верится.

Верил Сората или нет, даже у Тихиро когда-то шла подростковая пора. Не могла же она родиться взрослой. И такой, как сейчас, она стала из-за пережитого.

— Но сейчас она учитель ИЗО. Закончив учиться на художника, Тихиро-тян тут же бросила рисование. В таком возрасте гордость льётся через край. А теперь она стыдится показаться Кадзуки-куну.

Сората вроде как её понимал. Возможно, если он ничего не добьётся в жизни, то не сможет находиться рядом с Масиро. Его сердце тогда сожмёт невидимая сила, после чего разорвёт его душу.

Теперь он бессонными ночами мучился от боли в груди, сравнивая себя с Масиро, которая добилась дебюта как мангака.

Внезапно в кармане завибрировал мобильник.

Пришло сообщение. Отправителем значилась Нанами.

— А, чёрт.

Сората посмотрел на часы и понял, что отведённый на отдых час истёк.

«Быстро вернись. А если убежишь, я тебе покажу.»

Он сразу набрал ответ. А Кохару, высказав всё, что хотела, проговорила «Пока!» и с довольным видом затопала по коридору вслед за Тихиро.

«Я скоро!»

Отослав короткий ответ, Сората живо повёл Масиро к её рабочему месту.

Часть 4

Пройдя обратно по центральному университетскому скверу, Сората и Масиро направились к зданию школы. Парень уже привык к взглядам, которые привлекал костюм девушки, и относился к ним как к чему-то обыденному.

Тем не менее не стоило лишний раз выделяться, потому он свернул с главной улицы в сторону бокового входа. Благодаря тому, что тот во время школьного фестиваля закрывали, здесь, как и ожидалось, ходило мало народу. Когда парочка вернулась на территорию старшей школы, их внимание привлекли парень и девушка, идущие чуть впереди. Их походка и их плечи показались знакомыми. Парнем оказался Дзин, а девушкой, руку которой он крепко сжимал, — Мисаки. Дзин гулял в школьной форме, а Мисаки успела переодеться в повседневку.

— О, неужели Дзин-сан и Мисаки-сэмпай?

— Точно.

Раз Масиро подтвердила, значит, Сорате не показалось.

Как и говорила Нанами, когда позволила ему отлучиться. Но что за неприятное чувство?

Думая, что всё же ошибся, Сората решил лишний раз проверить, а для того сохранил расстояние до них и спрятался в тени кустов.

Официант и кошка сели парочке на хвост. Картина при взгляде со стороны выглядела воистину сюрреалистичной.

Дзин и Мисаки вовсе не собирались в здание школы, они сошли с дороги и быстро ушли за дом, где не было других людей. Зато там располагались цветочные клумбы садоводческого клуба.

Нанами велела ему быстро возвращаться, но Сората обо всём позабыл и последовал за объектами слежки.

У клумб стояли лишь Дзин и Мисаки.

Укрывшись вместе с Масиро за складом, Сората принялся подсматривать за парой.

Дзин и Мисаки вместе разглядывали цветы на клумбе, всего в пятнадцати метрах от шпионов.

— Что они тут забыли...

Если подумать, Тихиро и Кохару что-то там говорили про распутных учеников и размножение...

Неужели они решились?

— Кохай-кун, в прятки играешь? Я тоже хочу~

От резкого голоса возле уха Сората чуть не заорал. Но всё-таки успел панически заткнуть себе рот руками.

К нему наклонилась Мисаки.

— Мисаки-сэмпай, не пугай так… Э-э-э?!

— Как тебе мой наряд, подходит?

Проигнорировав удивление Сораты, она быстро прокрутилась на месте, демонстрируя одежду официантки. Её как раз использовали в классе Сораты.

— Почему он?

— Я хотела наесться шоколадных бананов, а когда пришла в твой класс, Нанамин дала мне его.

Мисаки опустила детали разговора с Нанами, но Сората решил не расспрашивать, боясь, что у него от объяснений разболится голова.

— Ну, Кохай-кун! Миленько?!

— Мило.

— Миленько, Мисаки.

— Тогда… Дзин тоже будет в восторге? — уже тише и приземлённее спросила Мисаки. Интересно, почему вечно взрывная Мисаки теряла силы, как только речь заходила о Дзине?

— Да, кстати о Дзине-сане.

Если Мисаки стояла перед Соратой, получается, тот сейчас не с ней.

— А что с ним?

— А, не, ничего!

Лучше ей не показывать, где Дзин гуляет с другой, подумал Сората, но Мисаки подняла голову и пристально всмотрелась вдаль. Именно там виднелся Дзин. И он до сих пор стоял перед клумбой с Мисаки… нет, не с ней. Кто это вообще такая?

На вопрос ответила Мисаки.

— Сестра...

Точно. У Мисаки была сестра на два года старше. А ещё Дзин с ней раньше встречался… Но почему она пришла сюда? Они о чём-то говорили, но отсюда Сората их не слышал. Мисаки подкралась ближе к клумбе, прячась от глаз.

— А, сэмпай!

Сорате не оставили выбора, и он вместе с Масиро поплёлся за Мисаки.

Когда они выглянули из укрытия, сестра Мисаки, Фуука, как раз открыла рот.

— Привёл меня в безлюдное место, Дзин. Интересно, что ты такое задумал?

Она всегда говорила размеренно, в отличие от Мисаки. И выражение лица у неё было взрослее. Но она производила впечатление Мисаки в будущем.

— Может, хватит уже? Ты целый день со мной играешь. Объясни наконец, зачем ты пришла.

— Хоть мы и не друзья детства, но разве что-то запрещает нам увидеться?

— Непросто мне смотреть тебе в лицо. Помнишь, что сказала, бросая меня?

— Как же я забуду.

— Надо же. Обычно люди забывают, как говорят такое.

— Те слова ранили не только тебя, но и меня, потому я не забуду их и за всю жизнь.

Такие же слова раньше произнёс Дзин.

«Для тебя я просто замена Мисаки. Ты боялся ранить её и хотел, чтобы она оставалась чистой, потому тянулся ко мне».

Дзин сказал, что услышанное уже никогда не забудет. А самая последняя фраза: «Постыдился бы», — глубоко въелась в душу.

— Я была с тобой серьёзна.

— Я тоже.

Мисаки пристально наблюдала за ними, плотно сомкнув губы.

— Тогда давай заново?

— ...

— Мы ведь немного повзрослели?

— ...

— Думаю, теперь всё у нас получится.

— Плохие у тебя шутки, Фуука.

— Жаль. Ты всегда напряжён, Дзин, а я просто хотела, чтобы ты расслабился.

— Куда мне до тебя, Фуука… Напряжён так напряжён.

— Не делай лицо, как у брошенного щенка. А то я как будто дразню тебя.

— Ты почти попала в точку.

— Ну и ладно. Посмотрю я на тебя — и немного веселее становится.

— Как жестоко. Ну, и что сегодня удумала?

— Ты намылился в осакский универ? Я слышала от твоей матери.

От этих слов Сората напрягся всем телом. И теперь не мог посмотреть Мисаки в лицо. Нервы натянулись как струны. Хоть он и собирался рассказать ей о том, что Дзин задумался о переводе, при виде нынешней картины сердце Сораты охватил страх.

Он робко посмотрел вбок и проверил Мисаки. Но на её лице отобразились вовсе не те эмоции, которые Сората ожидал. Мисаки моргала, не переставая, и пристально наблюдала за Дзином и Фуукой, и по её глазам было совершенно невозможно определить, о чём она думает.

Сората боялся, что Мисаки выскочит и начнёт засыпать Дзина вопросами, но ничего такого не произошло. Наоборот, она сохраняла невиданное спокойствие, что ещё больше напугало Сорату.

— Когда что-то говорим родителям, прощайте, наши секреты.

— Почему Осака?

— Факультет литературы там лучше, чем в Университете Искусств Суймей. Вот почему.

Возможно, Дзин и не врал. Но Сората знал, что прежде всего он преследовал цель уехать подальше от Мисаки. И Фуука тоже должна была его раскусить.

— Ты научился лучше оправдываться.

— Бьёшь не в бровь, а в глаз, да?

Дзин хило засмеялся, дёргая плечами и носом.

— Когда ты встречался со мной, всегда быстро замолкал и не умел врать.

— Полагаю, это ты меня закалила.

— Не очень-то приятно слышать.

— Это правда, что для роста мужчине нужна очаровательная женщина.

— Если продолжишь трепаться, я тебя ударю.

Дзин поднял руки, сдаваясь.

— Мерзкий у тебя характер. Ну и? Почему не сказать Мисаки?

— Когда настанет время, я скажу.

— И когда же оно настанет!

— Ты пришла ради этого?..

Всего на миг Фуука потеряла дар речи, что подтвердило догадку Дзина. Но секундой позже она вернула прежнюю прыть.

— Из-за кого, по-твоему, я порвала с тобой?

Мисаки рядом с Соратой принялась сопеть. Она сжала оба кулака, словно пытаясь что-то пересилить. Впервые увидев такую Мисаки, Сората не на шутку перепугался.

— Наверное... всё из-за нас двоих.

— И правда, теперь ты не церемонишься.

— Я ведь в следующем году тоже буду студентом. Если только поступлю… Уже не к лицу вести себя по-детски.

— Если завалишь, ничего страшного.

— Я думал, тут положено желать удачи.

— Ничего страшного, если завалишь.

— Кстати, мне это в тебе и нравилось.

— И уходить от темы ты хорошо научился.

— ...

— Дзин.

Фуука, посерьёзнев, назвала его по имени.

— М?

— ...

Она открыла рот, намереваясь что-то сказать, но в итоге промолчала.

А потом:

— Поеду назад, проводи меня до станции, — сказала она и, не став ждать ответа, зашагала одна.

— Как пожелаешь, — наигранно повёл себя Дзин и последовал следом.

Парочка прошла прямо перед кустами, где спрятался Сората, и ушла тем же путём, каким изначально пришла. Тем временем Мисаки крепко держала Сорату за руку. Даже красные следы на коже проступили...

Хотя фигуры Дзина и Фууки скрылись из виду, она ещё не отпустила Сорату.

— Мисаки-сэмпай?

— ...

— Сэмпай?

Постепенно силы покинули её руки, и Мисаки неспешно встала. Отряхивая прилипшую к одежде землю, Сората и Масиро тоже поднялись.

— ...

Мисаки до сих пор молчала и пристально глядела на клумбу, возле которой недавно говорила ушедшая пара.

Сората сказал ей в спину:

— Сэмпай… прости меня.

— ...

— Я знал. Дзин-сан… будет поступать в Осаку...

— Кохай-кун, — раздался хриплый голос Мисаки.

— Ч-что такое?

— Я… буду стараться, чтобы Дзин меня заметил.

— Э?

— Да как же так… — сказала Мисаки, и когда она развернулась, в её глазах показались слёзы. — Рядом с Дзином не я… Кохай-кун, я больше так не могу!

Из её глаз струйкой потекли слёзы. Сората не знал, что тут можно ответить.

— Я забыла… Когда Дзин начал встречаться с моей сестрой, я очень жалела. Я же его любила, почему я не рассказала ему...

Масиро убрала кошачьей лапкой у Мисаки слезу и нежно погладила по голове

— Мисаки… не плачь.

— Спасибо, Масирон.

Мисаки обняла Масиро.

— Э-это… сэмпай?

— Что? — шмыгая носом, слезливо буркнула Мисаки.

— Это… о том, что Дзин-сан едет в Осакский университет.

— Угу, он так и сказал.

— Что поедет туда. И всё?

Отстранившись от Масиро, Мисаки звучно высморкалась в лист на клумбе садоводческого клуба.

— А он сказал что-нибудь ещё? — поинтересовалась она, причудливо посмотрев на Сорату.

— Э-э-э, нет, если он сдаст экзамены, то уедет в Осакский университет. Тогда вы не сможете видеться каждый день. Ты готова к этому?

— Кохай-кун, нельзя унижать человеческую культуру! На дорогу до Осаки на синкансене уходит всего три часа! А на самолёте и того меньше. Да хоть каждый день можно видеться!

— ...

У Сораты буквально отвисла челюсть.

Он недооценил инопланетянку. Её представления о расстоянии, времени и энергии отличались от человеческих. Раз так, зачем Сората до сих пор держал рот на замке? Зачем Дзин тянул… Возможно, Сорате стоило рассказать Дзину об этом. Потому что он никак не ожидал от Мисаки такой реакции, пускай они с Дзином друзья детства.

Если тот вдруг захотел бы скрыться от Мисаки, впору бы ему советовать поступать в университет на Марсе… Дзин наверняка обрадуется до слёз.

— С сегодняшнего дня я начинаю операцию «Любовная атака»!

Поднявшись, Мисаки выставила вперёд кулак.

От её неисчерпаемого позитива Сората скривился в улыбке. Но именно потому Мисаки была Мисаки, и парень от всего сердца хотел, чтобы они с Дзином обрели счастье.

— Я тоже не останусь в стороне. Если чем-то могу помочь, только скажи.

Он прекрасно понимал чувства Дзина. Замечала Мисаки или нет, но Дзин любил её больше всех на свете. Вот только по некоторым причинам он не мог пойти с ней на свидание или начать встречаться. Потому что Мисаки блистала талантом. Если бы он к ней сейчас приблизился, то обгорел бы. Его собственная тень стала бы темнее самой чёрной ночи...

Сората хотел верить, что они найдут способ преодолеть преграды и быть вместе.

Он хотел дать им знать, что ещё есть надежда. И одной её хватало.

Если они дадут волю отчаянию, то оно проглотит их с головой — Дзина, Мисаки… и даже Сорату.

— Спасибо, Кохай-кун! Я сделаю это!

— Вот это наша Мисаки-сэмпай!

— Мисаки, файт.

— Тогда сегодня я выхвачу Дзина после фестиваля! — торжественно заявила Мисаки и подняла кулак к небу.

Часть 5

На спортивном поле щебетала огромная толпа людей. Звёздное небо озаряло пламя костра.

Сората, выбрасывающий на заднем дворе тонну банановой кожуры, смотрел на небо, которое побагровело ещё до наступления вечера.

Уже началась церемония закрытия, но он торчал здесь в одиночестве, чтобы загладить вину перед Нанами, которая предоставила ему час свободного времени, а он конкретно опоздал, и потому теперь выполнял работу комитета.

Он отсортировал последний пищевой мусор и разбросал его по нужным секциям.

Дело было сделано. После тяжёлой работы тело покрылось потом, но испарина тут же пропала, едва Сората перестал двигать руками. Стоило солнцу зайти, и накатил холод, заставивший заглянуть в лик скорой зимы.

Не успел парень вздохнуть, как в кармане завибрировал мобильник.

Пришло сообщение.

Когда Сората посмотрел на отправителя, сразу подумал: «Всё-таки пришло».

Он открыл письмо, проделавшее долгий путь из Англии.

«Какие же нервы у Рюноске! Я нарисовала почти сотню фонов, а он сподобился ответить только лишь “Хорошо поработала. Можешь гордиться”! В голове не укладывается, как первое письмо от него могло получиться таким. Разумеется, я помогала с Нябороном вовсе не потому, что хотела с ним о чём-то поговорить… Но неужели нельзя соблюдать какие-то приличия?! Он точно хуже всех! Когда я приеду в Японию в следующий раз, буду его лично учить обходиться с девушками. Пожалуйста, передай ему, чтобы ждал с нетерпением. Рита Эйнсворт.»

Дочитав до конца, Сората, сохранявший до сих пор нейтралитет, скривил лицо от недоумения.

Холодное отношение Рюноске оказало полностью противоположный эффект и только разожгло в Рите боевой дух.

Пока что Сората отделался ответом «Обязательно передам» и закрыл мобильник.

Когда раздалась музыка для народного танца, народ по ту сторону здания оживился.

— Началось уже?

В мелодии чувствовались грустные нотки. Хотя дело заключалось не в самой музыке, а в том, что нутром Сората ощущал скорое завершение фестиваля. Ведь родился он здесь и каждый год видел фестиваль, который совместно проводил университет Суймей с прилегающей школой и торговым районом на улице Красных кирпичей.

— Вот и в этом году всё.

Сорате нынешний фестиваль показался не таким, как предыдущие. Из-за разработки Няборона удалось поучаствовать только в одном мероприятии, но он нисколько не жалел. В ушах всё ещё звучало, как зрительский зал чуть не взорвался от аплодисментов. А тело помнило, как тепло становилось на душе от всеобщего ликования...

Хотелось испытать пережитое ещё раз.

Пройдя от мусорки по настилу, по которому позволялось ходить в сменке, Сората вернулся в здание школы. Он должен был отчитаться о проделанной работе перед Нанами в классной комнате.

Чтобы добавить эффектности пламени, в классных комнатах и коридоре выключили свет, и там стояла темнота. Приходилось полагаться на аварийные лампы и свет от кострища в центре спортивного поля.

Поднимаясь по лестнице, Сората направился на второй этаж, где располагались классы для второгодок.

Почти все ученики собрались на поле, потому он никого не встретил.

Войдя в пустое здание школы, где сквозь стену слышалась музыка народного танца, похожая на старое радио из фильма, парень почувствовал себя героем театральной постановки.

Много чего сегодня произошло. Утром класс устроил «Шоко-банановое кафе», где Сората трудился. Нанами позволила ему отлучиться на час. Получилось мини-свидание с Масиро в костюме животного… и по пути им неожиданно повстречался Фудзисава Кадзуки. Всех деталей Сората не понял, но искренне удивился из-за Тихиро. Ведь он никак не мог ожидать таких историй о ней. А потом нервы расшатались из-за Мисаки, Дзина и вдобавок его старшей сестры Фууки. Сората не находил себе места. А позитивный настрой Мисаки не просто удивил, а поразил до глубины души. Недавно ещё пришло письмо от Риты. В самом деле, много событий за день.

Наверное, больше ничего сегодня не приключится.

Подойдя к своему классу, Сората положил руку на дверь и остановился.

— Аояма!

Потому что внутри раздался напряжённый голос.

Заглянув в дверную щель, он увидел перед Нанами, складывающей одежду официантки, своего бывшего соседа по комнате Мияхару Даити.

— А, скоро всё закончится, иди пока один, Мияхара-кун. Мы же из разных классов, не хочется заставлять тебя помогать с уборкой.

— Да нет же. Нам нужно поговорить.

Решив, что не стоит оно того, Сората прекратил подглядывать. Уже хотел уйти. Но если не соблюдать осторожность, его услышат, и он им помешает. Пока Сората думал, идти или нет, Даити дрожащим голосом продолжил:

— Я люблю тебя.

— ...

От услышанного напрягся и Сората. Он предполагал такое, но теперь услышал точно.

— По правде говоря, я подался в комитет из-за тебя. Подумал, если буду в комитете, то появится куча поводов видеться, пускай мы и из разных классов.

— ...

— Когда ещё Канда жил в обычной общаге… мы ведь вместе присматривали за кошками? С тех пор я только о тебе и думаю.

Нанами ничего не говорила. Из любопытства Сората заглянул в комнату и увидел, как девушка опустила голову и внимательно слушала.

— Люблю тебя… уже давно.

— Ага.

Наконец, Нанами подала голос. Задержав дыхание, Сората неосознанно издал горловой звук.

— В последнее время ты не выходишь у меня из головы, чего я только себе не навоображал...

— Э?! На-навоображал?!

— А-а-а! Что я несу. Ну… я навоображал, как мы с тобой пошли в парк аттракционов на свидание. Ты уж прости.

— И всё?

— Ещё в зоопарк и бассейн, даже на пляж… эх, извини.

Сложив руки вместе, Даити склонил перед Нанами голову. И та невольно рассмеялась.

— А, жесть, я признаюсь, а ты смеешься?

— П-прости. Я не хотела… Мияхара-кун, я не думала, что ты скажешь так прямо.

— Намекаешь, что я дурак?

— Нет-нет!

Как только с Нанами упала каменная маска, расслабился и Даити.

— Как резко ты отрицаешь, Аояма… Я прям дураком себя чувствую.

— Ну всё, хватит так говорить. Я просто честно высказала своё мнение.

— Тогда позволь услышать честный ответ.

Сората даже с расстояния понял, что в тот миг Нанами изрядно нахмурилась.

Хотя его разговор не касался, у него защемило в груди. Он отодвинулся от двери и заткнул уши.

— Прости.

Но всё равно ясно услышал голос Нанами.

— А~ вот невезуха~ — простонал Даити, словно изливая разом всё накопившееся на душе. — Я знал, что так будет. Но если бы не высказался, то так бы и мучился.

— Мияхара-кун… прости.

— Зачем повторяться.

— Ага… Про… нет, это...

— Да ладно. Прости, что засмущал. Я вовсе не хотел тебя расстраивать. Зато теперь могу с головой уйти в тренировки в клубе плавания.

— Мияхара-кун...

— Серьёзно, не беспокойся. Когда мы сталкивались в коридоре, возможно, я казался тебе странным, ты прости. Извинюсь заранее на всякий случай, — вроде как отшутился Даити и громко рассмеялся. — Ла~дно, приму твоё предложение и пойду на закрытие первый.

— Ага...

— Аояма, а ты пойдёшь?

Теперь Нанами не ответила.

Даити направился в сторону двери. Почувствовав его приближение, Сората снял сменку, чтобы не издавать звуки при ходьбе, и убежал к лестнице. Там он спрятался на площадке между вторым и третьим этажом и проводил взглядом Даити, когда тот убегал вниз, крича что-то нечленораздельное.

«Признание».

Сората проговаривал про себя. И на ум пришло лицо Масиро.

Немного подождав, он вернулся к классу с Нанами.

— С мусором всё, — как можно естественнее обратился он к девушке, закончившей складывать одежду.

— Тебя хоть за смертью посылать.

— П-правда?

— И по времени ты попал в яблочко.

Сората с сомнением поглядел на неё. И потом покорно поднял обе руки.

— Прости. Я не собирался подслушивать.

— Ага.

— И я никому не расскажу, обещаю.

— Это-то понятно… — равнодушно ответила Нанами и подошла к окну, где присела на край парты. А оттуда взглянула на ночное небо, окрашенное кострищем.

— Ну и понервничала же я.

— А выглядишь спокойной.

— Не то чтобы это в первый раз.

— А?

— Своим удивлением ты меня оскорбляешь. Хотя когда я оканчивала среднюю школу, такое случилось лишь однажды.

Повернувшая к нему лицо Нанами отчего-то дулась.

— Мияхара-кун… С ним легко говорить, и у него нет изъянов. Но всё равно не то.

Она тут же посмотрела перед собой, и Сората не смог определить, какие эмоции появились на её лице.

Он тоже подошёл к столу возле окна и сел рядом с Нанами.

— Удобно, когда любишь того, кто любит тебя.

Произнесённые слова неспешно разлетались по полупустой комнате, и какое-то время Сората и Нанами молча любовались ночным небом, наслаждаясь моментом.

— ...

— ...

— Аояма, тебе кто-нибудь нравится? — непроизвольно выдал парень, а потом сам удивился своим словам.

Сората посмотрел вбок и встретился глазами с Нанами. Он не сомневался, что она уйдёт от ответа.

Однако та ответила:

— Да.

И тут же за окном распустился огненный цветок фейерверка, осветивший Сорату и Нанами. Девушка посмотрела прямо на парня. Словно сражённый загадочной силой, Сората не смог отвести взгляд.

Когда отгремели многочисленные взрывы, небо и класс погрузились во мрак.

— Ты слышал?

— А, ага.

— Скажу ещё раз на всякий случай.

— А?

— Если ты про любимого человека, то он у меня есть.

Раздалась новая серия взрывов, но Нанами уже не смотрела на Сорату

Девушка отрешённо любовалась огромным огненным цветком, распустившимся в ночном небе. «Красиво», — пробормотала она. А Сората смотрел на её профиль.

— Вот и закончился весёлый фестиваль, — сорвалось с губ Нанами, глядящей вдаль. — Недавно мне девочка годом младше сказала: «Няборон такой весёлый».

— Мне тоже такое временами говорили в кафе. Прям удивился.

А ещё он невероятно обрадовался.

— Угу… Вот почему я хотела постараться. Когда вижу зрителей с горящими глазами, сама загораюсь.

— Точно. Я тоже думаю отправлять заявки теперь не раз в месяц, а раз в неделю.

— Я не могу тебе проиграть.

— Только не перенапрягайся и не падай в обморок.

— И ты тоже, Канда-кун. Ведь твоё тело не только твоё.

— Не говори двусмысленно!

Промолчав, Нанами прыжком встала с парты и выдала:

— Пойдём на церемонию.

— М? А, ага.

— Ну же, быстрее! Заканчивается!

Ухватив за руку Сорату, который не успел сразу двинуться с места, Нанами бросилась бежать.

— А, эй, Аояма!

Они покинули класс и спустились по лестнице. Сколько бы Сората ни звал, Нанами не останавливалась и не отпускала его руку.

Шёл последний день школьного фестиваля. За один день в самом деле много чего произошло. И под конец Сората понял, что рука Нанами куда меньше его. Прохладный, сухой ветерок лишь подчёркивал её тепло.

Зима была уже близко. Четвёртая пора, если брать с весны. Конец года. Хотелось того или нет, последний сезон подобрался уже вплотную.

Но Сората тут же позабыл о зиме.

Потому что на спортивном поле их дожидались четыре обитателя Сакурасо… Мисаки, Дзин, Рюноске и даже Масиро.

— Теперь все на месте, давайте праздновать!~ — заявила Мисаки и подожгла фейерверк.

— В каком смысле праздновать?!

Слишком поздно Сората удивился. С центра спортивного поля в ночное небо взмыла настоящая огненная ракета. И над головами со взрывом расцвёл цветок.

А что произошло дальше, не требовало пояснений.

— Эй! Опять сакурасты!

К ним подбежал разъярённый физрук.

— А теперь пора бежать?

Сделавший предложение Дзин уже пустился наутёк. Недоумевающий Сората тоже дал дёру, потянув Масиро за собой. Чувствуя сквозь руку её нежелание бежать, Сората внезапно подумал:

«Если пробьюсь на прослушивание, то поговорю с Масиро про аэропорт».

Если такое случится, он наполнится уверенностью и сможет посмотреть Масиро в лицо… сможет высказать ей свои потаённые мысли.

9 ноября.

В тот день по итогам собрания Сакурасо записали следующее:

«Фейерверк был красивый». Подпись: Сиина Масиро.

«Говорю, дневник собраний не личный дневник!» Подпись: Канда Сората.

«Тайяки было вкусным». Подпись: Сиина Масиро.

«Слушай, что тебе говорят!» Подпись: Канда Сората.

«Ну, и когда будем подводить итоги Галактического кота Няборона?» Подпись: Акасака Рюноске.

«Мы добились грандиозного успеха, какие ещё итоги?» Подпись: Канда Сората.

«В соответствии с подведёнными итогами делается вывод по каждому проекту. Проект без вывода — то же самое, что обед без помидоров, Сората-сама». Подпись: Горничная.

Примечания

↑ Вид подачи в бейсболе.

Часть 1

Сората отрешённо глядел со школьной крыши на прозрачное, голубое, осеннее небо, по которому плыли барашки. В руках он держал веник и совок.

Тёплый солнечный свет настраивал на послеполуденный сон, но вдыхаемый воздух всё-таки холодил, окрашивая погоду красками зимы.

— Хороша погода...

Прошло десять дней с окончания школьного фестиваля, наступило 29 ноября. Ещё месяц, и закончится год.

Послевкусие фестиваля и двухмесячной подготовки к нему выветрилось, и началось время отчаяния по случаю скорых финальных экзаменов.

Тем не менее на крыше во время дневного дрёма Сорату окутала атмосфера счастья.

Куда ни глянь, всюду виднелись наплодившиеся за фестиваль парочки, которые сейчас обедали. Парни при девушках радовались бэнто домашнего приготовления. Менее удачливые ребята сидели с кислыми минами и томно вздыхали. Попадались и такие индивиды, у кого дивчина убирала рисинку со щеки.

И вот среди них сидел Сората — единственный со скучающим видом. Само собой, он пришёл на крышу не из собственной прихоти. Сората также знал, что в текущий сезон крышей пользовались в основном парочки. Если бы учсовет не поручил ему в качестве наказания за несанкционированное выступление убирать крышу, ноги бы его тут не было.

Из жильцов Сакурасо здесь присутствовал только он, поскольку их шестёрку распределили по разным местам и времени, боясь, что вместе они доставят ещё больше проблем.

Сорату и Рюноске поставили в пару и велели в данное время убирать крышу, но, к сожалению, Рюноске нигде не было видно. Наверное, занимался обновлением Горничной.

Кстати, Нанами с Масиро приписали к комнатам, которые использовал исполнительный комитет фестиваля, а Мисаки и Дзина — ко двору.

Вздыхая, Сората выкинул прилетевший откуда-то лист в совок. При грубом осмотре на крыше уже не осталось заметного мусора.

Для уборки сойдёт.

Приватизировав незанятую скамейку, Сората лёг на спину.

— Правда хорошая погода...

Глазам открылось широкое голубое небо. Казалось, оно могло засосать в свои дали.

Прогоняя наваждение, Сората медленно прикрыл глаза.

Когда он не спеша вздохнул, разговоры парочек сразу перестали его волновать. Ушей теперь достигали одни лишь звуки неба.

А через некоторое время послышался человеческий голос где-то вдали. И не один и не два. Шумела целая толпа, несущаяся подобно цунами. Но Сората тут же понял, что отнюдь не уши уловили шум — тот раздавался у парня в голове.

Тело помнило эмоции трёхсот людей в день показа Няборона. Каждый раз, когда Сората вспоминал радостные крики и хлопки в ладоши, у него по спине пробегали приятные мурашки.

Впервые он испытал такое волнение. Триста зрителей наслаждались тем, что создал лично он. Они признали его, а значит одобрили его работу. Значит, не зря он лишал себя сна и теперь поверил в себя.

Так как узнал, что способен порадовать кого-то другого.

Результат превзошёл даже самые смелые его ожидания.

— Было… правда классно.

Хотелось испытать это ещё раз… нет, ещё много-много раз.

Потому сразу после завершения фестиваля Сората посвятил себя подготовке заявки для «Давайте сделаем игру».

Всё потому, что во время фестиваля ему довелось поговорить с разработчиком игр Фудзиварой Кадзуки. Шокирующий совет Кадзуки думать над заявками каждый день как вдохновил, так и заставил приуныть, но Сората почувствовал, что, если действовать более безбашенно, это пойдёт ему на пользу.

Сразу после фестиваля сосредоточившись на проекте, парень закончил заявку через три дня. Другие оценили идею, и Сората хотел верить, что у него получилось придумать что-то действительно хорошее. Как и хотелось верить в высокое качество материала. А дополнив проект рисунками Масиро, парень испытал необычную гордость за свою работу. Можно сказать, он полностью поверил в свои силы. Потому сразу отправил заявку.

И вот после отправки прошла неделя — вчера пришёл результат.

Сората вытащил из кармана формы конверт, содержимое которого уже проверил.

Провал. Не пройден отбор. Отказано.

Уже в третий раз. Лишь первый проект смог дойти до стадии презентации, но с тех пор приходилось топтаться на месте.

Сората не мог поверить, что работа, в качестве которой он не сомневался, потерпит крах.

Всё-таки где-то что-то недоглядел. Сколько бы парень ни смотрел на деловитый текст, найти там указания на свой промах так и не мог.

— Эх...

Так он никогда не сможет услышать, что Масиро сказала в тот день. Ведь он не собирался отступать от собственных правил.

Оставалось только вздыхать.

Хоть и получилось развеселить на фестивале зрителей «Галактическим котом Нябороном», сейчас дело никак не доходило до прослушивания. Где же закралась ошибка?

— Как трудно жить...

— На носу холода, на крышу ходят одни парочки. Если будешь размышлять о жизни тут, захочется наложить на себя руки. Давай завязывай.

Когда Сората открыл глаза, рядом оказался Дзин.

— Ты тоже один?

— Мне можно. Потому что моя цель — ты.

Отвешивая шутку, Дзин сел рядом на скамейку, вытащил из бумажного пакета покупной бутерброд с котлетой и впился в него зубами.

— Сегодня тебе не Мисаки-сэмпай обед готовила?

— Я от неё бегаю. В последнее время она слишком настырная.

— ...

Сорате, знавшему причину, пришлось держать язык за зубами.

— А почему ты такой унылый? Перегорел на фестивале?

— Вовсе нет. Вот почему.

Приподнявшись, Сората вытянул руку и подал Дзину письмо с результатами отбора на прослушивание. Тот принял конверт, но вернул обратно, не глядя внутрь. Вместо этого набил щёки котлетой.

— Да уж, печально, не судьба в этот раз, да?

— И в этот раз тоже.

— Паршиво тебе, наверное, ты ведь верил в себя.

— Мне казалось, теперь-то всё получится...

— Думаешь, остальные игры хуже?

— Не сказал бы, но… мне думалось, что всё в порядке.

— Хмм… — прозвучал равнодушный ответ. Глядя в никуда, Дзин отпил кофе с молоком из тетрапака.

— Может, я что-то не так понял после Няборона.

— Ну.

— Думаю, я много о себе возомнил, когда стольким людям понравилась моя работа.

— А я думаю, Няборон вышел самое то.

Сората тоже так думал.

— Вот только не я один сделал его крутым.

— И чего ты такой пессимист.

— Я просто хочу разобраться.

— Понятно. И как, разобрался?

— Мисаки-сэмпай… классная.

Боевая сцена произвела намного более мощное впечатление, чем Сората мог ожидать. Потрясающие изображения, которым придали эффект движения, цветовые эффекты и работа с камерой… везде поработали на славу, нигде не пошли на компромисс.

— Она постоянно твердила, с тех пор как весной к нам приехала Масиро-тян. Хотела что-нибудь сделать от Сакурасо. А когда летом заселилась Аояма, она замотивировалась ещё больше.

— Знаю, что и Сиина… тоже классная.

— Эта парочка особенная. Не парься.

— Без Акасаки не получилось бы настолько выверить баланс и довести дело до конца.

— Тогда они трое особенные.

— Конечно, ты и Аояма тоже помогли...

— То есть хочешь сказать «и без меня бы справились»?

— Не до такой степени… но, может, и так. По крайней мере, вместо меня мог бы оказаться любой другой, и результат не изменился бы.

— Не так уж много того, что можем сделать только мы. Не такие уж мы и особенные.

Вероятно, Дзин был прав. Вот только всё равно не хотелось отказываться о чувства гордости за то, что «всё получалось именно благодаря ему». И Сората не знал, как выкинуть из головы эти мысли. Он невольно думал о том, что хочет стать единственным в своём роде. Неужели желать подобное — неправильно?

— Ну, хоть мы это и понимаем, всё равно хотим считать себя особенными. Я не исключение.

Закончив говорить, Дзин допил кофе с молоком и сжал тетрапак.

— Я ведь ошибся, приняв радостные крики и хлопки в ладоши только своей наградой...

Потому-то он и поверил в себя. И почувствовал, что вот теперь-то его игровой проект пробьётся на презентацию.

— Навоображал себе всякого, а потом пришло извещение о провале, и реальность ударила прямо в лицо?

— Не надо говорить это в лоб.

— У меня… похожий случай.

Дзин словно предался воспоминаниям и залился презрительным смехом.

— Когда мы с Мисаки впервые сделали аниме, и я принял похвалу на свой счёт, мне потом было паршиво.

— Дзин-сан.

— Я только и мог что ставить Мисаки палки в колёса.

— ...

— Но правда в том, что благодаря этой непонятке я загорелся энтузиазмом. Ведь если бы я не познал то приятное ощущение, не задумался бы о карьере сценариста. Захотелось в следующий раз испытать то же самое, полагаясь только на свои силы.

— Я тоже.

— Наверное, потому ты и отправляешь заявки?

— Так-то да, но без особых подвижек. Совсем не понимаю, нормально у меня выходит или нет и что вообще делать… Когда думаю об этом, теряюсь в догадках.

— Стало быть, тупик.

— Ага.

— А тем временем Масиро несётся вперёд на всех парусах.

— За-зачем ты подключил Сиину?

— Ты должен знать.

— ...

— В этом месяце, так ведь? У неё стартовала сериализация.

Сората прикрыл глаза.

Завтра, 20 ноября, выходит журнал, где появится манга Масиро. История в ней концентрировалась на шести студентах университета искусств, живущих в общежитии. Прообразом послужило Сакурасо. И Сората дал Масиро обещание, что они вместе пойдут за журналом в день его выхода.

— После того как я создал несколько аниме с Мисаки, кое-что понял.

Сдержав зевок, Дзин развалился на скамейке, как недавно Сората.

— Кто-то говорит, что неудачи — основа успеха, но это враньё.

— А?

— Неудачи разве что научат избегать точно такие же неудачи, но это не значит, что научишься добиваться успеха.

— Это...

Вполне возможно. Но если да, как тогда людям идти к успеху?

— Успеху можно научиться только из успеха, Сората.

— И как такое провернуть?

— Всего-то нужно добиться успеха.

— Противоречие какое-то.

— Победивший продолжает побеждать. В общем, как-то так.

— Выходит, придётся терпеть череду неудач и понемногу продвигаться вперёд до тех пор, пока не добьёшься успеха?

Слишком жестоко звучало.

— Если не забывать собственные неудачи и попытаться анализировать их причины, это может стать полезным опытом.

Сората уже знал, что процесс этот не из лёгких. И не горел желанием копаться в проекте, который не прошёл отбор.

Нужно было перепроверить. Из слов Рюноске, произнесённых во время собрания по Няборону, парень прекрасно понял, как важно оборачиваться назад. Каждую возникшую проблему требовалось разбирать по косточкам и тщательно обговаривать всей командой… В итоге план по улучшению получался обоснованным.

Например, ошибки в костюме персонажа. В одном флешбеке шла зима, но Нэкоко у Масиро почему-то носила стильную одежду, навевающую мысли о ранней весне. А поскольку они заметили промах, когда уже всё раскрасили, пришлось полностью переделывать всю сцену. Бывало и такое, что путали день и ночь.

Касаемо несостыковок:

— Раз так, надо теперь соотносить пункты «Одежда» и «Время». Наверное, заодно и «Место» обозначим, — предложил Дзин.

— Ещё я думаю, если автор идеи будет лично обговаривать её с исполнителем, то они лучше поймут друг друга, — добавила Нанами.

«И приступать к выполнению нужно только после того, как будут согласованы все три пункта», — заключил Рюноске.

Аналогично обговаривалась каждая проблема, возникавшая при работе над Нябороном. И отчёты собраний становились всё толще и толще.

«В следующий раз, перед началом любой работы, первым делом проверим записи о прошлом собрании. Только так мы с высокой вероятностью не допустим повторения похожих ошибок», — подвёл итог долгому собранию Рюноске. Благодаря ему Сората отчётливо уяснил важность самокритики.

— Оглядка на ошибки в прошлом может помочь в подготовке к будущему...

— Схватываешь на лету, Кохай-кун!

Вот только в собственном индивидуальном проекте аналогичный подход вызывал нехилые сложности. Всю работу приходилось делать самому, потому-то объективность и рядом не валялась. Сората не мог просто так взять и назвать сильные и слабые стороны личного проекта. Не способный сделать какой-то удобоваримый вывод, парень в итоге погрузился в депрессию от той мысли, что обделён талантом.

— Ну, Сората?

Только что говоривший лёгким тоном Дзин резко посерьёзнел.

— Че-чего ещё? — тихо ответил Сората вопросом на вопрос.

— Почему вокруг флиртуют парочки, а мы, единственные парни, треплемся не пойми о чём?

— А тебе не всё равно, Дзин-сан? У тебя целых шесть девушек! На каждую ночь хватит! Ты познал мир взрослых, о котором я даже не догадываюсь!

— А ты бы не выдохся от шести девушек?

— А ты остановись на одной!

— Невозможно.

— Спрошу на всякий случай. Почему?

— Любовь спасёт мир, Сората.

— Всё, хватит. Глупо было спрашивать.

— Ты, походу, всё не так понял.

— Нет, не думаю, что я в чём-то могу неправильно понять тебя. Ты враг и девушкам, и парням!

— Знаешь, если у тебя есть девушка, это не гарантирует ежедневный секс.

— П-правда, что ли?

— Сората, тебе бы побыстрее завести девушку. До Рождества месяц.

— И правда...

Оказывается, уже пришла зима.

На прошлое Рождество Мисаки неплохо его погоняла, заставив посадить во дворе Сакурасо здоровенную ель. Затем позвали соседских детей, Мисаки оделась Санта-Клаусом, а Сорате пришлось напялить костюм оленя. И вот опять настало то самое время, но Сората предчувствовал, что в этом году всё будет несколько отличаться от предыдущего.

Он знал, что Мисаки хотела провести время наедине с Дзином.

А чем тогда заниматься остальным в Сакурасо?

Когда он задался этим вопросом, через приоткрытую дверь на крышу высунулись знакомые лица — Масиро и Нанами. Встретившись взглядами с Дзином и Соратой, девушки пошли к ним.

— Что?

— Масиро пришла к тебе в класс, потому я привела её сюда.

А Масиро замерла на месте, уставившись на Сорату.

— Сиина? Что-то хочешь?

— Ничего.

— Чё?

— А?

Голоса Сораты и Нанами наложились друг на друга.

— Ты же пришла по какой-то нужде?

— Никакой нужды.

— Нет, я тебя не понимаю.

Не обращая ни малейшего внимания на кислую мину Сораты, Масиро молча села рядом с ним плечом к плечу и принялась есть своё бэнто. К слову, обед готовил Сората, проснувшись полседьмого.

— Пришла проверить, помню ли я про обещание на завтра?

— Обещание?

Судя по её лицу, Масиро ничего не понимала.

— Журнал ведь выходит.

— А… ну да.

— В смысле «а… ну да»? Неужели забыла?

— Я помню.

— Не ври!

Без нужды пришла искать Сорату, забыв, что скоро наконец-то выходит первый журнал с её мангой — сегодня Масиро вела себя ещё более странно, чем обычно.

— Аояма.... что происходит?

— Меня не спрашивай.

Надувшаяся Нанами уселась на скамейку напротив и тоже приступила к еде.

Сората стал понимать ещё меньше.

И тут дверь на крышу со скрипом распахнули. Взгляды собравшихся на крыше парочек и компании Сораты устремились на пришельца, широко известного в Суйко… на Мисаки.

— Кохай-кун обнаружен!

Мисаки даже не потребовалось зыркать по сторонам, Сорату она заметила сразу и сосредоточилась на нём. Раскачивая юбкой и здоровенной грудью, она помчалась на него.

А потом, забыв про Сорату, сунула бэнто Дзину, спящему на лавке.

— Вот, Дзин, сегодняшнее бэнто!

— ...

— Ась?..

Дзин никак не отреагировал и продолжил сонно посапывать.

— Что же делать, Кохай-кун?!

— Ну, можешь поднять его.

— Раз в жизни такой шанс!

— Я не понимаю тебя.

Нанами с палочками в руках от слов Мисаки наклонила голову набок.

Но Мисаки точно уж не стала бы отвечать на вопросы Сораты и Нанами. С более напряжённым, чем обычно, лицом она пристально вгляделась в лицо спящего Дзина и, словно намереваясь закрыть его своим телом, приблизилась к его губам.

Прядь волос упала вниз, и Мисаки эротично отодвинула её рукой.

Когда между их губами оставался миллиметр, Дзин распахнул глаза и грубо отпихнул лицо Мисаки, поднимаясь с лавки.

— Ты чего, решила атаковать посреди бела дня?

— Не могу дождаться ночи!

— Дождёшься, и что дальше? Я нутром почуял опасность, потому сегодня проведаю Судзуне-сан.

Судзуне-сан определённо была королевой гонок. Где же они умудрились познакомиться? Сорате за всю жизнь не доводилось ни разу с такими особами контактировать.

— Вот, Дзин. Сегодняшнее бэнто.

— Пасиб.

Будто вовсе позабыв о недавней попытке поцелуя, Дзин непринуждённо принял коробочку с обедом. Мисаки тоже словно не услышала про Судзуне. Сората, глядевший на сладкую парочку, нервничал даже больше них. То же самое касалось и Нанами, которая при взгляде на Дзина и Мисаки оторопела и остановила палочки.

— Кстати, Дзин-сан, ты недавно...

«Съел бутерброд с котлетой?» — хотел спросить парень.

— А, точно. Сората грузится из-за результатов прослушивания, так что давайте утешьте его, Масиро-тян, Аояма-сан.

Но его прервал Сората:

— Эй, ты что несёшь?!

Его протест вряд ли подействовал бы на Дзина.

— Сората.

Когда он повернулся на голос, ему под нос подсунули палочками зелёную штуку, похожую на искусственную траву.

— Я даю тебе это, взбодрись.

— Как же, взбодрюсь! Точнее, как же, съем! И вообще, тебе готовил бэнто я!

Перед уборкой крыши Сората уже съел бэнто с точно таким же составом, потому предложение Масиро заинтересовало его несильно.

— Канда-кун, будешь?

Нанами поднесла ко рту парня кусочек курицы на зубной палочке.

— А, нет...

Вдруг со стороны они будут казаться парочкой, если он сейчас поест её еду? Пока Сората колебался, Масиро наклонилась вперёд и вгрызлась в курицу.

— А, Масиро!

Быстро отступив и не изменившись в лице, та прожевала мясо и звучно проглотила.

— Нанами, вкусно.

— С-спасибо… хотя нет! Я же для Канды-куна...

— Что для Сораты, то и для меня.

— А вот и нет!

Сорате пришлось спешно отреагировать на немыслимое заявление Масиро.

— Я принадлежу Сорате?

— Тем более нет!

— Сората-кун балда… — запротестовала Нанами, почему-то надув губы.

— Дела пошли вообще не в ту степь, давайте уже завязывать!

— Нет~ Мне нравится так.

Решив, что его это не касается, Дзин настроился на свою волну.

Как раз тогда он открыл коробочку с обедом, полученную от Мисаки.

А там поверх риса красовалось филе лосося в форме сердца, а в его центре из куриного жареного фарша умело сложили слово «Люблю».

От столь прямого признания Сората выплюнул чай из бутылки, а Нанами подавилась рисом.

— Как подло, — спокойно отметил Дзин. Сората направил на него глубокомысленный взгляд, но Дзин совершенно равнодушно закинул в рот палочками рис и гарнир и физически проглотил чувства Мисаки.

— Сората, если будешь на меня глазеть, я и влюбиться могу.

— Не говори глупостей.

— Молодёжь в наши дни совершенно не уважает старших.

Масиро не отводила глаз от бэнто Дзина.

— Что такое, Масиро-тян? Хочешь гарнир слопать?

Она замотала головой. Но не отвела взгляд. Держа палочки во рту, она словно о чём-то задумалась. Хотя, может, просто зависла.

Доев бэнто, Дзин закрыл его крышкой и упаковал обратно.

Мисаки глядела на него так, словно чего-то ожидала. Наверняка заметивший это Дзин совершенно не подал виду.

От странного напряжения между ними Сората ещё больше занервничал.

— Сората, если хочешь в туалет, пошли.

— Не хочу!

— Аояма-сан, терпеть плохо.

— Я-я тоже не хочу!

— Циститом заболеете — поздно будет. — Дзин первым встал со скамейки.

А потом заявил, что уходит, и покинул крышу.

Прогудел звонок, уведомляющий о последних пяти минутах дневного перерыва.

— А, звонок. Масирон, пошли тоже!

— Хорошо.

Подстёгнутая Мисаки Масиро встала со скамьи.

— Ты знаешь, Кохай-кун? Сегодня днём у всего потока искусств тренировочное соревнование по рисованию!

— Нет, не знаю.

— Я не проиграю Масирон!

— Не проиграю Мисаки.

Две девушки потопали на послеобеденные уроки, излучая странную боевую ауру. Чуть припозднившись, Сората собрал коробочку для бэнто и вместе с Нанами вернулся в здание школы.

Пока они спускались по лестнице, он обратился к девушке:

— И всё-таки, зачем приходила Сиина?

— Кто знает.

Нанами отчего-то вела себя холодно и всегда смотрела вперёд.

— Как-то ты не в настроении, Аояма.

— Да ничего...

— Тогда ладно.

— Ага...

— Сиина в последнее время не странная?

То, что Масиро без видимой причины пришла проведать его, Сората худо-бедно мог понять, но как она могла позабыть о дне выпуска журнала с её мангой? На её месте он бы только и думал что о назначенной дате, чтобы потом её отпраздновать.

— Ты не поймёшь, Канда-кун.

— А? А ты понимаешь, Аояма?

— Понимаю, но тебе не расскажу.

— Когда ты говоришь так жестоко, я тебя не узнаю.

— Я не такая уж и мягкая.

Стараясь обогнать Сорату, Нанами набрала скорость и стремительно вернулась в класс.

Сората взволнованно погнался за ней.

— Э-эй, Аояма! Подожди!

— Нет.

— Временами ты какая-то суровая со мной.

— Ничего не знаю.

Нанами недовольно надула щёки.

— Вот как сейчас.

Хоть он и указал ей, она лишь угрожающе зыркнула на него, ничего не соизволив ответить.

Часть 2

В последнее воскресенье ноября Сората с самого утра корпел над новым проектом.

Парень стал еженедельно отправлять заявки лишь в нынешнем месяце, потому посылал пока что четвёртую. Позади было уже три заявки. На две из них пришли уведомления об отказе, а по одной ещё ожидался ответ.

Добив текст, Сората решил передохнуть, встал из-за стола и плюхнулся на кровать. Дремлющая кошка завизжала в знак протеста. Парень поднял её и узнал полосатую Цубасу. Она снова мяукнула, и когда её отпустили, продолжила дремать уже на животе Сораты.

От кошки исходило приятное тепло. И как только парень отдался во власть приятных ощущений, дверь без стука открыли.

— Сората.

Благодаря этому его сонливость отправилась погулять. Чтобы не будить Цубасу, Сората аккуратно переложил её с живота на край кровати и поднялся сам.

— Слушай, Сиина.

— Что?

— А что, если бы я трусы переодевал?!

— Постучусь.

— Поздно!

— Необязательно.

— О-о-о, расскажи-ка подробнее.

— Нехорошо так резко спрашивать.

— Неужто ты научилась грамотно отвечать?

— Необязательно.

— Хватит! Ну, так что?

— Готово.

Масиро показала Сорате лист А4, который прятала за спиной.

Там оказался набросок для его нынешнего проекта — два фрейма, изображающие планировку игрового экрана и общую суть игры. Парень во время завтрака попросил нарисовать их, но Масиро уже закончила.

Сората тогда выразил мысль в довольно грубом наброске… а в итоге получил великолепные изображения, не идущие ни в какое сравнение с его мазнёй.

— Как тебе?

— Превосходно… Спасибо.

— Угу.

Сората принял от Масиро листок и сразу отсканировал его. Потом вставил изображения в проект и этим довёл дело до конца.

— Кстати, Сиина, а как же манускрипт? Ты же говорила, декабрьский номер выходит уже завтра утром.

— Всё нормально.

— Ну, раз это ты, то и беспокоиться не о чем. Но помогай мне, только если у тебя правда есть лишнее время, ладно? Манускрипт важнее.

— Будешь просить Мисаки?

— Не настолько оно срочно, могу и подождать.

— Угу. Хорошо.

— Угусь.

— ...

Похоже, у девушки остались ещё какие-то дела. Масиро молчала и не собиралась уходить из комнаты Сораты.

— Сиина?

— Это.

— Есть захотела?

— Обещай, что не разозлишься.

— Невозможно.

— Почему?

— Когда ты так говоришь, сразу ясно — хочешь выдать что-то несусветное.

— А сейчас обычное.

— Тогда не надо странных вступлений!

Масиро отвела взгляд чуть в сторону. А потом словно набралась решимости, посмотрела прямо в глаза Сорате и заявила:

— Хочу приготовить бэнто.

Хоть слова и были знакомыми, парень не понял их значение и молча похлопал глазами.

— Что ты сейчас сказала?

— Хочу поесть бэнто.

— Ты другое говорила!

— Хочу приготовить бэнто.

Вряд ли Сорате показалось или послышалось, и вряд ли у него поехала крыша. Масиро точно сказала именно это.

«Хочу приготовить бэнто».

— Слушай, Сиина. Я тебе скажу кое-что очень важное.

— Что?

— Откажись.

Сората медленно и внятно произнёс фразу по буквам.

— Почему?

— Потому что в противном случае настанет конец света!

— Значит, хочу приготовить бэнто, даже если мир разрушится.

— Не надо мне такой решимости!

— Ничего не поделать.

— Почему?! Это типа тема для манги? Так сильно надо?

Если да, то её уже не отговорить. Сорате придётся возложить себя на жертвенный алтарь во имя человечества. От одной мысли об этом парень весь затрясся...

— К манге не относится.

— Тогда к чему?! Почему ты пытаешься устроить мне новое испытание?!

— ...

— Почему молчишь?

— Короче, хочу приготовить бэнто.

— Тебе не понравилось моё? Намекаешь, чтобы я лучше готовил? Если да, то так и говори! Учусь-то я у Дзина-сана!

— И не это.

— Тогда что?!

— ...

— И почему опять молчишь?!

— Бэнто...

— Сиина, так, слушай внимательно. Человечество таит невероятные возможности. Когда-нибудь наступит время, и мы будем отправлять пилотируемые экспедиции на Марс. Но есть и то, что нам не под силу. У людей нет крыльев. Прими это как должное. Мы ведь уже старшеклассники.

Когда Сората пылко попытался образумить девушку, мимо его комнаты по коридору прошёл стильно одетый Дзин. Неужели опять собрался где-то кутить?

— Звучит интересно, почему бы тебе её не научить? — легкомысленно вбросил он.

— Скрывай хотя бы, что тебе это интересно!

— Масиро-тян, ты так здорово рисуешь, наверное, пальчики у тебя умелые? Вдруг отлично подойдут для готовки?

— Ты серьёзно?

— Я невзначай проверяю, купишься ты или нет.

— Тогда, Дзин-сан, обучи её готовке!

— Держа за руки, бёдра и талию?

— Телесные контакты запрещены!

— Если ты так сильно хочешь кого-то монополизировать, тебя невзлюбят. Ну, неважно, я иду к Руми-сан.

— Ладно, Сората, пошли.

Масиро схватила парня за руку и потащила из комнаты.

— Эй, дура, не тяни меня!

Сората с заплетающимися ногами безвольно поплёлся за Масиро, которая привела его на кухню.

Идущий позади Дзин с ухмылкой пялился на Сорату.

— Дзин-сан, свидание! Давай быстрее иди!

— М? До нашей встречи ещё есть время, — заявил Дзин, полный энергии, снял с кухонного шкафчика фартук и проворно надел его на Масиро.

— Вот так пойдёт.

Фартук занял надлежащее ему место, с завязанными за спиной тесёмками. Но что за странное чувство? Розовый фартук почему-то ей не шёл. Нет, сам по себе он выглядел мило, но возникло неприятное ощущение, словно от просмотра неудачной картины.

— Ну как, Сората?

— Снимай.

— О-о-о, ты на удивление смелый.

— Не в том смысле! Я про то, что Сиина и готовка — опасное сочетание!

— Я готова попробовать.

— Мне от твоей готовности не по себе! Страшно представить последствия!

И тогда со второго этажа спустилась Нанами.

— Ну и чего шумите?

Наверное, она собиралась в спецшколу. На плече у неё висела большая сумка со сменной одеждой.

— Не даю Сиине разрушить мир.

— Чего?

— Именно, Аояма-сан, — прервал её своим приветствием Дзин.

— Что такое? — немного настороженно переспросила Нанами.

— Вот билеты на спектакль, если хочешь, сходи с кем-нибудь.

Дзин достал две бумажки и вручил девушке.

— О, знаменитость. Слышала, билеты не достать...

— Типа того. Мне дала Руми-сан, вот только обстоятельства не позволяют. И с кем-то другим идти как-то не то. Тебе лучше отдам.

— Правда можно?

— Ага. Оно будет в следующем месяце, успевай позвать кого.

— Дата представления… 24-е?!

Глядя на билеты, Нанами пробурчала: «Сочельник?». Затем подняла лицо и встретилась глазами с Соратой, но моментально посмотрела в сторону.

— В-в общем, большое спасибо. У меня спецшкола, так что...

Немного всполошившись, Нанами ушла с кухни. Сората, Дзин и Масиро проводили её взглядом.

— Такая простая~

Дзин всего лишь честно высказал свои мысли, но Сората не понял их смысл, да и не было времени на размышления. На него свалилась миссия как-то утихомирить Масиро, которая вознамерилась приготовить бэнто.

— Сората.

— Да, что?

— Я.

— О?

— Готовка.

— Что за ломаный язык у тебя?! Точнее, ты серьёзно?!

Масиро пристально поглядела на него. От ясных глаз, сосредоточенных на нём, у Сораты, как и ожидалось, подскочил пульс. Казалось, парень проиграет, отведя взгляд, потому изо всех сил терпел.

— Абсолютно серьёзно.

— Пожалуйста, кто-нибудь… скажите, что это сон.

— Для себя нужно всё делать самому.

— Кто-кто, а ты такое заявлять точно не можешь!

— Про это ничего не знаю.

— Ай, да неужели.

Оставалось только сдаться.

— Ну так что с манускриптом? Мы с Нябороном повозились, ты не выбилась из графика? К тому же… ну, в последнее время...

— В последнее время что?

— Нет… ничего...

Сорате казалось, что теперь у Масиро недоставало времени на мангу, нежели раньше. Поначалу он думал, что виной тому работа над Нябороном, но после завершения школьного фестиваля не заметил каких-то улучшений в ритме девушки. Напротив, бывало такое, что она сидела совершенно без дела и вроде как о чём-то размышляла.

Раньше, когда было время… нет, даже когда его не было, Масиро рисовала мангу, но теперь Сората ни разу не видел, чтобы её рука создавала манускрипты.

Все повседневные дела она сваливала на Сорату, чтобы заниматься только мангой. Именно такой он знал Сиину Масиро, но, казалось, что-то в ней переменилось.

В период летних каникул Масиро совершенно точно не заявила бы, что хочет приготовить бэнто. Потому Сората не знал, как относиться к её неожиданному заявлению.

Сейчас она выглядела более нормальной, и если думать с прикидкой на будущее, то её увлечение готовкой стоило поощрять. Ведь за Масиро не будет вечно кто-то присматривать. Как и не будет она вечно жить в Сакурасо. Само собой, она распрощается и с Соратой, когда они окончат школу.

— Сората?

Когда он вернулся из раздумий, лицо Масиро оказалось прямо перед ним. Да так близко, что он почувствовал тепло её тела.

— Эй, не надо так близко!

Лихорадочно отступив назад, Сората глубоко вздохнул и наконец решился. Если Масиро так уж хочет готовить, то он её научит.

— Тогда для начала помой руки.

Послушавшись Сорату, Масиро открыла кухонный кран и принялась аккуратно мыть руки. Намылила обе ладони. А когда заметила на себе взгляд парня, остановилась и повернулась к нему.

— Что?

— Мой хорошо.

— Угу.

И снова Масиро с головой ушла в мытьё рук и стала походить на енота, моющего фрукты.

Сората открыл холодильник и проверил продукты. Хотелось бы чего-то несложного. На глаза попались залежавшиеся яйца и кусочки ставриды.

— Как насчёт омлета и жареной ставриды? — самовольно определился с меню Дзин, заглянувший из-за спины Сораты в холодильник.

Но его вариант оказался несложным, потому вполне годился.

— Ещё можно скомпоновать салат.

Следуя совету Дзина, Сората достал из холодильника латук, огурцы и помидорки. Целью стало бэнто с низким уровнем сложности и потенциальной опасности.

— Руки помыла.

Масиро показала обе руки, блестящие от воды. Когда бы Сората ни смотрел на её тонкие белые пальцы, ему казалось, что их можно по неосторожности сломать.

— Не хотел бы заставлять тебя готовить тамагояки, но раз такое дело, давай.

— Готовим тамагояки.

— Можно не повторять!

— Готовим тамагояки.

Похоже, боевого настроя Масиро хватало, что, впрочем, только добавляло проблем.

— Так, разбиваем яйца. Смотри внимательно. Легонько бьём яйцо о край миски, чтобы пошла трещина. Потом двумя руками разделяем на две части.

Выступая примером, парень показал, как разбивать яйцо. В металлическую миску плюхнулось сырое содержимое скорлупы. Дзин умел разбивать их одной рукой, но Сората не обладал столь продвинутой техникой, и если вдруг показать её Масиро, жертвой падёт бесчисленное количество яиц, раздавленных в руках.

— В общем, не уверен, что у тебя получится, но давай пробовать.

С неподдающимся прочтению лицом Масиро схватила одно яйцо. Она просто держала его в руке, но парень уже успел перепугаться: не уронит ли.

— Сората.

— Ещё раз показать?

— А кухонный нож?

— Он тебе для яиц не нужен!

— Хочу использовать нож.

— Пока не поднимешь уровень, я тебе нож не дам!

— Готовка — это всегда ножи.

— Не говори про готовку как про любовь! Да и не готовила ты никогда! — проорал Сората, и над головой раздался шум, словно сверху буянило крупное животное. Это нечто тут же спустилось по лестнице и залетело на кухню — само собой, загадочным существом была Мисаки.

— Веселишься, Кохай-кун, да?!

Увидев её фигуру, Сората удручённо вякнул в ответ:

— Нет, куда мне до Мисаки-сэмпай...

Пускай до сезона, когда весёлый мужичок раздаёт всем подарки, оставался ещё месяц, это не помешало Мисаки вырядиться Санта-Клаусом. Голые ноги под миниюбкой приковывали к себе взгляд.

— О~, Масирон, миленький фартучек!

Крича «о да», Мисаки возбуждённо выставила вверх большой палец.

— Ага.

— Не отрицаешь, да?

«Он в самом деле миленький, но…» — только подумал Сората, как Мисаки резко прокричала:

— Всё готово!

А потом, не обращая внимания на ошарашенного парня, продолжила:

— Стартую с «Масирон», отвечаю «Жизнь муравьиного льва».

— Дзин-сан… чего она теперь?

— Наверное, шарада.

— И о чём?

— Понятия не имею.

Должно быть, Дзин уже привык, поскольку выходка Мисаки его не волновала.

— Итак, Кохай-кун! Прошу ответ! Отвечай так, чтобы «они оба катили»!

— Если оба варианта окажутся ерундой, я разозлюсь.

— О-о-о, неплохо, Кохай-кун! Тогда следующей темой будет «ерунда»! Да~, готово! Начинаю с «Ерунды», отвечаю «Дракон». Итак, оба варианта катят! Отвечай! Ба-бах!

— Под драконом ты подразумеваешь Акасаку, да? Тогда оба будут «одинокими».

— Кохай-кун, ты действительно вырос. Мне больше нечему тебя учить! Отныне можешь величать себя представителем Сакурасо!

— Желанием не горю! И с каких пор наш представитель — ты, Мисаки-сэмпай?

— Ась? Ты не знаешь? Пока что функцию представителя исполняет Мисаки.

Сората удивился одному тому, что у них существовала такая должность.

— А почему не Дзин-сэмпай?

— Потому что я 70% времени ночую где-то ещё.

— Думается мне, ты в Сакурасо отдыхаешь от разгула.

— Ладно, увидимся.

Не особо беспокоясь о других, Мисаки намылилась уйти с кухни. Да ещё и в костюме Санты.

— Ты куда собралась? — как бы невзначай бросил ей вдогонку Дзин.

— В горсовет!

Ограничившись лишь одной фразой, Мисаки пулей вылетела наружу. Судя по всему, двери она за собой не закрыла, и внутрь задул холодный ветер.

— Зачем в горсовет?..

— Может, на заседание Санта-Клаусов. Ладно, я тоже пойду.

Дзин, восседавший на круглом столе, тоже устремился на улицу, чтобы последовать за Мисаки. Раздался скрип закрывающихся дверей. Обычное дело, но Сората вздохнул с облегчением.

На кухне, где остались только он да Масиро, в миг стало тихо.

Масиро ткнула парня в локоть.

— Нож.

— Что за помешательство на ножах...

— Настолько сильное, что спать по ночам не могу.

— А, да-да, я понял. Бери себе нож.

Даже Масиро смогла бы нарезать огурцы. Нет, скорее уж, Сорате хотелось так думать...

Он приготовил доску и вытащил два ножа. По диагонали разрезал огурец.

— Резать как Сората?

— Не хотелось бы заставлять тебя это делать… Ладно, для начала возьми нож...

Масиро ухватила нож. Вот только странно она его держала.

— Почему обратным хватом?

— Неправильно?

— Так только на людей нападать! Эй, не направляй на меня!

— Мне так привычнее.

— Ты что готовить собралась?!

— Давай тебя?

— Не пугай так! Короче, всё-таки нет! Тебе нельзя готовить! Слишком опасно! Стоп нож!

— Я тебя не прощу.

И опять Масиро направила остриё на Сорату.

— Не угрожай мне!

— Не угрожаю.

— Если так, то бери нож нормально!

Скривив сомкнутые губы, Масиро всё же поменяла хватку на ручке. Наконец-то они дошли до линии старта.

— Вот, держи огурец свободной рукой… но никогда не режь руку.

— Хорошо.

— Рука, которой не держишь нож, должна быть как кошачья лапка. Вот, вот так.

Он показал Масиро, как слегка сжимает руку.

— Кошачья лапка.

Белые, тонкие пальчики Масиро прижали огурец. Медленно опустила нож и резанула огурец. Выглядело это немного пугающе. Даже не хотелось смотреть. Соратой завладело желание закричать и тут же всё остановить.

Раз кусок, два кусок — Масиро мелко нарезала огурец. Её лицо оставалось серьёзным, но при этом ещё и немного радостным.

Она поднесла ко рту Сораты нарезанный огурец.

— Сразу есть?

— Ешь.

— Да-да.

Сората хорошенько прожевал кусочек огурца и проглотил.

И тогда Масиро уставилась на его живот.

— Чего? Научилась смотреть насквозь?

— Желудок захвачен?

— Если бы желудок можно было захватить огурцами, меня бы давно поработили огуречные фермеры!

— Готовка может многое.

— Абсолютный новичок такое говорить не должен!

— ...

Масиро сосредоточенно поглядела на Сорату, потом опять взяла нож и начала с душой нарезать огурец.

— Эй, Сиина.

— ...

Двигалась она хоть и медленно, огурец стабильно распадался на кусочки. И её серьёзный вид очаровал Сорату.

В тот же миг нож и доска, отплясывающие танец, остановились.

— Ай, — раздался голос Масиро.

— Что такое?

Масиро засунула в рот правый указательный палец. Как же она держала нож, если умудрилась порезать палец на руке, которым его держала?

— Дура! Дай поглядеть!

Сората обхватил её правое запястье и потянул к себе. Чуть ниже второй фаланги на пальце виднелся порез. Из раны показалась кровь и заструилась по руке Сораты, которой он сжимал запястье Масиро.

— ...

Масиро поранилась… Одного этого хватило, чтобы у Сораты всё внутри сжалось.

Мгновенно кровь отлила от головы. От пяток стал подниматься ужас. И словно ругая самого себя за оцепенение, Сората выпалил:

— Подожди немного!

С заплетающимися ногами вылетев с кухни, он тут же врезался в Тихиро, которая выходила из комендантской комнаты. Не в силах остановить импульс, Сората повалил её на пол.

— Эй, ты чего домогаешься?

— Сэ-сэнсэй! Беда!

— Ученик завалил учителя — конечно, это беда.

В голосе Тихиро отсутствовал даже намёк на напряжение.

— П-простите.

В замешательстве поднявшись на ноги, Сората поднял и её.

— Сиина порезала палец!

От единственной фразы выражение лица Тихиро изменилось полностью.

— Где Масиро?!

— На кухне.

Не спрашивая деталей, она направилась на кухню. Сората, решив во всём положиться на учителя, поплёлся следом.

Там она осмотрела рану Масиро. Глядя Тихиро в спину, Сората рассказал будто в своё оправдание:

— Когда я учил её готовить, она порезалась ножом...

— Канда.

— Д-да?

— Принеси из комендантской аптечку.

— А может, в больницу?

— Кровоточит не очень сильно, быстрее тащи!

— Хо-хорошо!

Масиро глядела, как ей перебинтовывают палец, словно видела что-то загадочное.

— Вот. Пойдёт.

Встав со стула у кухонного стола, Тихиро закрыла аптечку и со всей силы шлёпнула Сорату по голове.

— Ай! Вы чего?!

— Плачу по долгам.

— Это… простите.

— Сразу извиняешься. Отвратительно.

— Тогда забираю извинения назад!

Тихиро ткнула его в лоб.

— Масиро, не используй правую руку два-три дня.

От совета Тихиро та немного призадумалась.

Если подумать, она говорила о том, что завтра наступает крайний срок сдачи манускриптов для декабрьского номера.

— Ты сможешь мангу-то рисовать?

— Не смогу.

— А манускрипт как? Уже закончила?

Масиро покачала из стороны в сторону головой.

— Осталась обложка.

— Для начала свяжись с редактором. Когда выходит декабрьский номер?

— 20 же?

Когда Сората спросил, девушка кивнула.

— 20… Сегодня 28, так что до крайнего срока ещё есть время. В издательстве работает несколько моих бывших одноклассников, потому даже если отправить материал за неделю до выпуска, они должны всё успеть. Ну, короче, быстрее свяжись с ней. Завтра будет поздно.

— Хорошо.

Масиро встала со стула и пошла на второй этаж. Встревоженный Сората последовал за ней в её комнату. Там он откопал в завалах из распечаток и черновиков мобильник и вручил девушке.

Пролистав телефонную книгу, Масиро неспешно выбрала номер редактора и равнодушно нажала кнопку вызова.

— Аяно. Палец порезала.

— Что-что?!

Хотя Сората уже покидал комнату, голос Аяно ударил ему по ушам. Наверное, потом редакторша успокоилась, потому что больше Сората её голос не слышал.

Разговор длился примерно пять минут, временами Масиро поддакивала, но Сората почти не понял, о чём они вообще говорили.

— Хорошо… Простите, — едва слышно произнесла Масиро и закрыла мобильник.

— И как?

— Сказала: «Ты безответственный».

— Не говори так, будто она это мне!

— Сказала: «Завтра приеду и устрою взбучку, готовься».

— К твоему сведению, она злится на тебя!

— Угу.

Масиро посмотрела на палец, замотанный бинтом, рана под которым, наверное, болела.

— Сиина.

— Что?

— Завязывай с готовкой… Если такое произойдёт опять, будет жуть.

— ...

Раньше она даже пропускала физкультуру, чтобы не поранить пальцы — настолько они были важны. Сейчас же она выступала не как художница, а как мангака, и повреждённый палец во время сериализации в журнале может оказаться критической проблемой. Не хотелось бы, чтобы после всех трудов Масиро споткнулась на финише.

Сората боялся, что она отдалится от него, но при этом в глубине души желал именно того. Потому что его очаровал талант Сиины Масиро, каким Сората не обладал...

— Лучше не надо?

— А?

— Сората не хочет, чтобы я готовила?

— Хватило и одной раны.

— Вот и нет.

— Что вот и нет?

— Я...

— ...

— Я...

— Сиина?

— Я… не понимаю.

— Ты о чём?

— Хватит.

Будто что-то решив, Масиро толкнула Сорату в спину и выпихнула его из комнаты.

— Э-эй!

Перед ним захлопнули дверь, не дав ничего спросить

— Сиина?

— ...

Хоть он и звал, ему не ответили.

— Блин, и что?

Всё-таки Масиро в последнее время вела себя более странно, чем обычно. Сильно волнуясь, Сората тем не менее решил, что ему не оставили выбора, и спустился на первый этаж.

Часть 3

В следующий понедельник объявили расписание финальных экзаменов. Они продлятся пять дней во второй неделе декабря.

По классу разлетелись печальные возгласы, потому что на третий день экзаменов выпали математика и физика.

Посреди всеобщего смятения Сората пробежался глазами по расписанию, думая совершенно о другом.

— Встать… поклониться...

Дежурный по классу выдал распоряжения, не в силах скрыть упадок сил, и приветствие подошло к концу.

Скрипучие парты и стулья оттащили назад, чтобы убраться в классе.

— Эх… опять, что ли, эта пора...

Сората вздохнул, но не из-за предэкзаменационной депрессии, а из-за уверенности в том, что Масиро получит серию из нолей и отправится на переэкзаменовку.

— Счастье ускользнуло, — произнесла Нанами, двигая соседнюю парту.

Сората приволок парту рядом.

— Успокойся. Мои очки счастья с самого начала равны нулю.

Понимая всю бессмысленность своих жалоб, он опять вздохнул.

— Точно. Канда-кун.

— М?

Когда Сората поднял голову, Нанами смотрела на него немного взволнованно. Выглядела она так, словно колебалась, спросить или не спросить.

— Что?

— Ну… это, надо поговорить...

Слова давались ей с трудом. Обычно она говорила яснее ясного.

— Я всегда тебя выслушаю.

— Здесь… немного...

Закончив двигать парту, Нанами посмотрела в сторону коридора, и Сората, всё поняв, вышел из класса.

Они прошли до торгового автомата у лестницы. На удивление, там никого не оказалось.

— Ну и о чём разговор?

— Ну, это...

У повесившей голову Нанами покраснело лицо.

— Да-а?

Теперь и Сората занервничал.

— Мне сложно это сказать, но у меня к тебе просьба.

От странной атмосферы парень сглотнул.

— Это… не мог бы ты пойти за покупками сегодня?

— А?..

— В-в общем, хочу, чтобы ты сходил за покупками. Потом у нас уборка, а если я не пойду на работу сразу после школы, то не успею.

— Это твоя просьба?

— Только это.

— А в классе нельзя было сказать?

— Нельзя.

Нанами недовольно скривилась. Побоявшись, что она его запинает в случае отказа, Сората что-то вякнул в ответ и взял у неё список покупок.

— Я тебе обязательно отплачу. Прости… спасибо.

— Да ладно. Нормально. Я всё равно иду через торговый квартал.

— А, но… Я обязательно отблагодарю. Будь готов.

— Что за дела? Я тебе помог, а ты меня запугиваешь.

— Думала немного поучиться у Мисаки-сэмпай.

— Аояма… прошу, только не становись инопланетянкой! Ты последний мой оплот разума в Сакурасо.

— Что?! Ка-Канда-кун, почему так внезапно… это, сегодня у меня уборка...

С покрасневшими отчего-то ушами Нанами умчалась обратно в класс. Глядя ей в спину, Сората пробурчал:

— Да что с ней такое?

Разойдясь с Нанами, он собрал в классе сумку и пошёл встречать Масиро в классе искусств. Она там осталась одна и уже заканчивала прибирать за собой.

— Сиина, пошли.

— Угу.

Сората позвал Масиро из-за двери и подошёл к девушке.

Там он посмотрел на картину на мольберте и задал незамысловатый вопрос.

— У тебя уже всё с пальцем в порядке?

На порезанный вчера указательный палец прилепили лейкопластырь с рисунком мишки.

— Не болит и не чешется.

— Те, кто подобное заявляет, в конечном итоге проигрывают главным героям.

— Громко лаешь, да не кусаешь.

— Чего?! Да ты за кого меня держишь?!

— ...

— Нет, я понял, так что не надо смотреть на меня своими ясными-преясными очами.

— Почему?

— С-стесняюсь потому что!

— Это какая-то болезнь?

— Не приписывай мне болячки! Короче, пошли! Сегодня ведь к тебе редактор приезжает? Кстати, во сколько?

— Когда закончится школа.

— Тогда нужно живо дуть домой!

— Угу. Поспешим, Сората.

— Это тебе нужно поспешить!

Выведя как всегда рассеянную Масиро из класса искусств, Сората взял путь на обувные шкафчики.

— Пойду за покупками уже после общаги...

Прежде всего требовалось отвести Масиро в Сакурасо.

— Что?

— Говорю сам с собой.

— Я же здесь.

— Это в каком смысле?!

Они спустились на первый этаж и перед шкафчиками налетели на Дзина.

Увидав Сорату и Масиро, он выдал:

— Вы и сегодня вместе, завидую.

Проигнорировав Дзина, Сората велел Масиро переобуваться и сам тоже достал из ячейки обувь.

— Ты так повзрослел, Сората, мне прям одиноко стало, — послышался ехидный голос Дзина из-за шкафчика.

— Поживёшь год в Сакурасо — и хочешь не хочешь, а нервы закалятся.

Сората стал ждать ответа Дзина, но тот ничего не сказал.

Когда Сората убрал сменку и немного подождал, к нему подошла переобувшаяся Масиро. Но Дзин не вышел.

От удивления Сората заглянул за шкафчики для третьегодок.

— Дзин-сан?

Когда назвали его имя, Дзин даже не шелохнулся. Он всё ещё стоял в сменке и разглядывал нечто похожее на письмо из конверта.

— Э-это?!

Дзин убрал письмо обратно в конверт.

— Не-неужели любовное письмо?

— Ну, типа того.

Путаный ответ наводил на определённые мысли, но Сората не думал, что любовные письма действительно суют в шкафчики для обуви. А ведь он верил, что подобные фантазии живут только в книжках.

— Если тебя это так беспокоит, может посмотришь?

— А? Нет, как-то это стрёмно.

— Похоже, Масиро-тян тоже интересно. Да ладно, просто никому не говорите.

Как и сказал Дзин, из-за спины Сораты высунулась Масиро и уставилась на любовное письмо.

— Ну, только если краем глаза.

Сората принял белый конверт с печатью в виде сердца и достал оттуда листок. В следующий миг парень ахнул, и у него отвисла челюсть.

На тонкой бумаге написали полное имя, место проживания, постоянный адрес и имена отца с матерью, да ещё и подкрепили штампом.

В начале бланка, в колонке с указанными именами «Митака Дзин» и «Камигуса Мисаки», отчётливо значилась пометка «регистрация брака».

Похоже, Мисаки именно ради этого вчера ходила в горсовет.

Аккуратно сложив регистрацию брака и убрав её в конверт, Сората вернул его Дзину.

— Поздравляю со свадьбой.

— Поздравляю, Дзин.

— Хорошая шутка, ребятки.

Как и ожидалось, тот скривился. Кто бы мог подумать, что за дело возьмутся с таким энтузиазмом. Инопланетянка поражала. Мисаки направила всю свою природную мощь и агрессивность в любовные дела и обратилась монстром, который живёт только ради любви к Дзину.

— Я какое-то время не буду ходить в Сакурасо, так что, Сората, оставляю всё на тебя, — устало проскрипел Дзин и один вышел через главный вход.

— Мисаки-сэмпай, это уже слишком...

Но даже зайдя так далеко, она не добилась отклика Дзина. Тот продолжал избегать её. Его способности к уклонению потрясали.

— Кохай-кун!

— Оу!

Стоило Сорате задуматься, как на спину ему запрыгнуло некое мягкое животное. Не выдержав, он опустился на колени.

— Эй, отвали от меня, Мисаки-сэмпай!

Хоть Сората и завопил во всё горло, Мисаки даже не думала отпускать его шею. А когда её выпуклости вдавились ему в спину, а тыльной стороной шеи он ощутил девичье жаркое дыхание, разум тут же улетел в неведомые дали. Да ещё и чем-то сладким от девушки повеяло.

— Дзин что-нибудь сказал?

— А?

— Про письмо в шкафчике! Ты тоже ведь читал?

— А… так ты видела?

— Ага, из-за шкафчика!

Оттолкнувшись от Сораты, Мисаки энергично спрыгнула на ноги. Отряхивая колени от пыли, он тоже выпрямился.

— Он вроде бы удивился...

— Я тоже удивилась. — Масиро поделилась впечатлениями.

— Хм~ Тоже не годится, да? — на редкость подавленно проговорила Мисаки. — Дзин, почему он не поймёт, что я серьёзна...

Пытаясь углядеть уже ушедшего Дзина, Мисаки посмотрела вдаль.

— Пытаюсь донести свои чувства… а он всегда видит в этом шутку...

Ничего не говоря, Сората прикусил нижнюю губу.

— Ладно, в следующий раз буду более дерзкой! Да~!

Мисаки вознесла кулак к небесам.

Что же она задумает дальше… Хотя куда уж дальше регистрации брака...

— Медведь-медвежатник~ Замедвежился~

Начав затем распевать загадочную песенку, Мисаки унеслась прочь. И оставила она после себя одну лишь тишину.

— Сиина.

— А?

— Пошли тоже.

— Угу.

Отложив поручение Нанами на потом, Сората вместе с Масиро пошёл до Сакурасо привычным путём.

Подрагивающей рукой парень открыл наружный почтовый ящик. Уже пришла пора, когда нужно ждать ответа с «Давайте сделаем игру», но внутри было пусто.

Когда Сората почувствовал одновременно разочарование и облегчение, кто-то подошёл к нему сзади.

— Здравствуй.

Развернувшись, он увидел перед собой девушку лет двадцати пяти — редактора Ииду Аяно. Она носила впечатляющую бежевую юбку до колен, официальный пиджак, а с плеча у неё свисала огромная сумка. Слегка качнув волосами, она поприветствовала парочку поклоном.

— А, здравствуйте.

Сората встречал Аяно уже в третий раз. Один раз она приезжала в Сакурасо летом, один раз — во время работы над Нябороном, потому они успели познакомиться. Аяно всегда производила впечатление вежливой особы, но сегодня, как и ожидалось, она выглядела напряжённой.

— Аяно...

Масиро вела себя немного смущённо.

— Это, в ногах правды нет, давайте внутрь.

Сората взял инициативу и пригласил Масиро и Аяно в Сакурасо. Сняв у дверей обувь, парень достал для Аяно гостевые тапочки.

— Спасибо.

— Где нам лучше всё обсудить? Если предпочитаете место попросторнее, можем пойти на кухню.

Сората хоть и распинался перед Аяно, но та лишь молча глядела на правую руку Масиро.

— А, смотрю, уже почти зажило.

Масиро ничего не ответила, потому вместо неё сказал Сората.

— Именно. Ладно, хочу тоже проверить манускрипт, давайте пойдём в комнату Сиины-сан?

— Хорошо...

Следуя за Масиро, Аяно поднялась по лестнице. Сората проводил их взглядом с первого этажа. Если уж девушкам предстояло говорить о рабочих моментах, его присутствие будет странным.

Им потребуется какое-то время, потому можно сходить за покупками. Порешив так, Сората пошёл к себе, чтобы переодеться в обычную одежду, и тогда в его кармане загудел мобильник.

На экране высветился родительский номер. Наверное, звонила младшая сестра Юко.

— Да.

Когда Сората ответил, ему мощно заорали в ухо:

— Хочу братика на Рождество!

Как и ожидалось, в трубке горланила Юко. Теперь-то Сората ошибиться не мог, ведь никто во вселенной, кроме Юко, не называл его братиком. Наверное, сегодня ей опять стало одиноко, вот и позвонила.

Чтобы преподать урок младшей сестре, которая не отлипала от старшего брата, Сората решил немного её попугать.

— Кто вам нужен? Вероятно, вы ошиблись.

Сората зажал нос и стал говорить как взрослый.

— А?! А, п-простите! Простите! Извините меня! — отчаянно извинившись множество раз, Юко повесила трубку.

Сората немного подождал, но заново она не звонила. Когда он уже решил, что она сдалась, и хотел закрыть телефон, тот зазвонил опять.

— М? Что-то хотела, Юко?

— Что же делать, братик?! Странный феномен! Я звонила по твоему номеру, но попала на совсем другого человека!

— Х~м, загадка прям. Возможно, фея, которая живёт в телефоне, напортачила.

— Братик, скажи фее, чтобы она не лентяйничала на работе.

— Хорошо. В следующий раз обязательно.

— Да не обманешь ты меня этим! Если подумать хорошенько, это был ты, братик!

— Эх, меня раскрыли?

— Даже я уже знаю, что в мире взрослых сплошной обман.

— Вон как, так ты уже выросла, Юко. Ну и что за дело ко мне?

— Я узнала нечто удивительное, братик.

— Правда? Невероятно.

— Я же ещё ничего не сказала! Прошёл уже год и восемь месяцев, как мы не вместе, но ты мне не звонил! Ни разу! Недавно я вот это поняла и решила тебя поругать!

— Ну так незачем мне звонить.

— Вот те на! Тогда придумай зачем!

— Цены на звонки разорительные.

— Ты в последнее время холодный.

— Давай в другой раз об этом поговорим? Я сейчас в засаде, руки заняты.

— Что за засада?

— Ты должна была сказать «Да ты, поди, дрыхнешь!».

Хорошо ли, что она такая наивная? Нет, скорее уж дурная. В следующем году она станет старшеклассницей, но мозгами она до сих пор не вышла из детсада.

— Короче! Ты холодный! Моё сердце покрылось коркой льда. Потому хочу себе на Рождество тебя!

— В смысле хочешь? Как-то ты странно отыгрываешь своего персонажа. И что ты будешь со мной делать?

— У меня будет чудесная ночь!

— Если отец тебя услышит, нам попадёт, так что давай-ка потише. Да и не думаю, что у меня получится приехать на Рождество.

С вероятностью сто процентов Масиро получит ноль баллов на финальных экзаменах, и придётся идти на дополнительные экзамены. Наверняка Сорате придётся пожертвовать зимними каникулами, чтобы опять довести её до победного конца, как было летом.

Что касается самого экзамена, нужно было лишь заставить Масиро выучить наизусть ответы, на что много сил не уйдёт, но кому-то ведь придётся отводить её в школу и обратно.

— А Новый год? Ты же приедешь на зимние каникулы?

— А? А-а-а… Точно. Как же быть.

Сората не особо противился поездке домой в Фукуоку, вот только существовала одна до боли глупая проблема. Нет, точнее будет сказать, ему придётся взять с собой до боли тяжёлый багаж.

Тогда, летом… когда он сказал, что намерен поехать домой, Тихиро на полном серьёзе заявила:

«Если едешь домой, бери Масиро с собой».

Что ещё страшнее, она вовсе не шутила.

— Братик? Ты слушаешь?

— А, прости. Немного задумался о жизни. В общем, надо о кошках ещё заботиться, потому не уверен, что приеду.

— Это оправдание я слышала и летом!

— Ну, зимой ничего не поменялось.

— Да всё нормуль! Кошки свернутся калачиком на котацу!

— Эй, сестра. Я тебя не понимаю.

— Короче! Обязательно приезжай на зимних каникулах! Если не приедешь, я выйду за тебя замуж!

— В смысле, разорвёшь отношения?! Мы же кровные брат и сестра!

— Скоро выяснится, что мы вовсе не родственники!

— Похоже, я серьёзно напортачил, когда тебя растил… Прости, сестра.

— Я пообещала! Давай приезжай!

— Я обязательно рассмотрю твоё предложение. Бывай.

— А, стой...

Сората захлопнул телефон и завершил вызов.

— Сестра, как далеко ты готова зайти?..

Что бы он ни говорил, провести новогодние праздники дома хотелось. Как же ему поступить?.. Проблема-то заключалась в Масиро. Нет, Масиро могла бы уехать в Англию и встретить Новый год с родителями. Где-то там, за морем, её ждала и Рита.

— У неё сериализация манги ведь...

Пораскинув мозгами, Сората понял, что всё усложнилось. Всё вело к тому, что он встретит конец года в Сакурасо...

— Ну, стоит для начала спросить у Сиины, а потом уже решать.

Размышляя обо всём, Сората быстро закончил переодеваться.

На болтовню с Юко ушло прилично времени. Поскольку магазины в торговом районе закрывались в пять или шесть, валять дурака Сората уже не мог.

Он вытащил из кармана школьной формы на вешалке список покупок, полученный от Нанами, и вышел из комнаты. Когда обувался у дверей, со второго этажа в одиночку спустилась Аяно. Масиро с ней не пошла.

— Уже закончили беседовать? Что с Сииной?

— Она взялась за манускрипт...

Аяно выглядела немного озадаченно, наверное, потому что не успела высказать Масиро всё, что хотела, поскольку та вошла в режим повышенной концентрации.

— У неё правда всё в порядке с пальцем?

В это хотелось верить, поскольку она держала кисть на послеполуденных занятиях, но он боялся, что ждёт от неё невозможного.

— Я осмотрела рану и думаю, что всё в порядке. Она говорит, ей ни больно, ни неприятно.

— Вон как...

— Думаешь, злой редактор заставляет её рисовать?

— А, нет, простите, если вам так показалось.

Чтобы придать предыдущему высказыванию форму шутки, Аяно мягко улыбнулась, а потом переобулась в туфли.

— А? Уже уходите?

— Судя по всему, она закончит манускрипт сегодня.

— Надо же.

— ...

Когда Сората задумался и отвёл взгляд, Аяно пристально на него поглядела.

— Ч-что такое?

— Сората-кун, ты сейчас не занят?

— А? Я?

— Хочу спросить у тебя кое-что… да не напрягайся ты так.

— Если вы не против, давайте пойдём до станции, мне нужно в торговый район за покупками.

— Ага. Успеем.

Они шли с Аяно по плавно уходящей вверх улице. Аяно двигалась на удивление быстро. Это особенно хорошо чувствовалось по сравнению с медлительной Масиро.

— Хочу услышать честное мнение.

— А?

— Что ты замечал в последнее время за Сииной-сан, Сората-кун?

— Что я замечал...

— Например, стала ли она выглядеть красивее или милее, хотела ли она обниматься. Буду благодарна за любую деталь.

— Что же именно вы хотите услышать?..

— Всё, кроме шуток.

— Хватит шутить с таким серьёзным видом!.. Я чуть не сболтнул лишнего!

— Хм, я провалилась. Ещё немного потянула бы и услышала истинные мысли старшеклассника.

— Опять шутите, да?

— А, теперь я серьёзна.

Это и есть изворотливость взрослых? Сорате стало не по себе.

— Но в каком смысле в последнее время?

— Хм, как бы сказать.

Аяно приподняла уголки губ и погрузилась в мысли. Возможно, девушка чем-то накрасила их, поскольку губы ярко блестели. Через некоторое время соблазнительный рот задвигался вновь.

— Когда мы впервые встретились, лицо Сиины было как у художника.

— ...

— И глаза у неё были прозрачными. Помню, как меня захлестнули эмоции, когда мы разговаривали с глазу на глаз. Хоть она и видела меня, смотрела она куда-то ещё… куда-то за пределы бренного мира, и этим она меня поразила.

— Я почувствовал то же самое, когда встретил её.

Что касается Сораты, он неправильно расценил Масиро как хрупкого, ранимого человека, который непременно сломается, если его не защищать...

— Но знаешь… Теперь Сиина-сан временами походит на обычную девочку.

— Обычную?

— А ты так не думаешь, Сората-кун?

— Я...

В самом деле, в последнее время ему от Сиины было не по себе. И он старался особо не задумываться. Потому что не надеялся её понять.

— По-моему… она немного другая… нет, совершенно другая… Как бы сказать, когда я смотрю на неё теперь, не могу успокоиться.

Сората пытался передать словами чувства, лишённые формы, и заодно понять, что же в действительности чувствует.

— Как-то мне противно… хотя нет. Неприятно? Кажется, тоже не то… Просто… немного нервничаю.

А, точно. При взгляде на Масиро Сората теперь инстинктивно негодовал. Почему — ответить он не мог, но нынешняя Масиро казалась ему неправильной.

— Полезное мнение, да.

— Раньше она видела перед собой одну мангу, на всё остальное как будто забивала, а потом ни с того ни с сего захотела готовить, странно как-то. Раньше такого за ней не водилось, а теперь она порой вообще мается дурью… Такое ощущение, что нынешняя Масиро и не Масиро вовсе.

Собственные слова пробудили внутри Сораты недовольство.

— Так вот как ты видишь это, Сората-кун.

— А вы не так, Иида-сан?

— Как знать. Я бы сказала, Сиина-сан теперь обычная.

— А?

Сората не ожидал такого ответа.

— Не пойми неправильно, я просто хотела убедиться, что не я одна так думаю.

— Так-то… оно так.

— Потому я немного запуталась.

— В нынешней Сиине?

— Ну. Я думаю, Сиине, которая только и делала, что училась рисовать, очень полезно будет познать жизнь обычной старшеклассницы. Однако как редактор, я думаю, что этим она губит свою уникальность, и это сказывается на её работе. А может, я накручиваю лишнего. Вряд ли её талант и опыт куда-то денутся из-за немного поменявшихся взглядов на жизнь.

— Вроде бы… я понимаю.

Масиро обладала природным талантом, и раз она получила мировое признание благодаря упорному труду с самого детства, её сила воли и прилежность не вызывали сомнения. Навыки оттачивались день ото дня и в итоге распустились прекрасным цветком. Совершенно не походило на зубрёжку в последнюю ночь. Во время обучения рисованию она впитывала технологию рисунка, и та стала её плотью и кровью. Потому Масиро не могла так просто всего лишиться.

— Сората-кун, что ты думаешь?

— Что думаю?

— Какая Сиина-сан тебе нравится больше? Или скажешь, что тебе она нравится любая?

— В-вы чего такое говорите

— Как ты мило смущаешься.

Аяно ехидно улыбнулась.

— С-с прежней Сииной мне спокойнее.

Услышав ответ Сораты, Аяно тут же сменила ехидную улыбку на обычную и спросила вновь:

— Спокойнее… Это почему?

— Как только я увидел навыки Масиро… они меня поразили, мне тоже захотелось что-то сделать. Её невероятная сила меня очаровала. Наверное, даже стала для меня маяком...

— Понятно, вот почему ты забеспокоился, когда она заинтересовалась чем-то ещё. И разозлился.

— Это...

Услышав в лоб то, чего сам не замечал, Сората машинально собрался оправдаться, но не смог продолжить фразу.

— Молодёжь ходит тернистыми путями.

— В каком смысле?

— Я про то, что от наивности молодёжи, которая преследует свой идеал, мне со своей сморщенной кожей совсем печально.

— Но ведь вы же ещё молодая.

— Такие естественные фразы тебе не идут, Сората-кун.

— Да я не сказал ничего особенного! Не надо подражать Дзину-сану!

— А~, я действительно чую в Митаке Дзине дьявольскую силу. Но… да, пожалуй.

Аяно с чем-то про себя согласилась.

— Да, пожалуй что?

— Было бы странно, если бы такое весёлое место, как Сакурасо, никак на тебя не влияло. Хотела бы я пожить такой же школьной жизнью, как у вас, ребята.

— Напомню вам, Сакурасо — это логово проблемных детей...

— Прям щекочет нервы.

— У нас правда каждый день весело, но я бы не советовал.

— Всё никак не отучусь просить невозможного.

Вскоре Сората и Аяно добрались до станции перед университетом.

— А, точно. Забыла кое-что важное.

Направившаяся к кассе Аяно остановилась, вернулась к провожающему её Сорате и достала из сумки лист А4.

Там в самом верху было написано: «Извещение о новогодней вечеринке».

Дата значилась 24 числа следующего месяца. Мероприятие пройдёт в 7 вечера на Рождество, в конференц-зале городского отеля. Своим видом приглашение показывало, каким профессионалом стала Масиро, и у Сораты защемило в груди. Раньше он страстно желал силу, как у неё, а теперь, видя её мощь воочию, она ранила его душу. Сората сам понимал, насколько противоречив, но это было неотъемлемой его частью.

— Забыла отдать Сиине-сан, не передашь ей?

— А, ага.

— Я потом ещё позвоню, но скажи ей, чтобы обязательно пришла.

— Да.

— Даже главред страсть как хотел увидеться с Сииной-сан. Хорошая ведь возможность.

— Я понимаю. Хорошо.

— Ладно, спасибо, что столько мне рассказал.

Махая рукой, Аяно прошла через турникет. Когда её фигура скрылась из виду, Сората взял курс на торговый квартал, чтобы закупиться. Извещение он сложил на несколько раз и сунул в карман.

Ко времени, когда Сората накупил всего и с пакетами вернулся в Сакурасо, день подошёл к концу, и на потемневшем небе проступили звёзды.

Держа пакеты, парень заглянул в уличный почтовый ящик. Внутри оказался уже ставший привычным твёрдый конверт с символикой «Давайте сделаем игру». Закинув пакеты домой, Сората мигом помчался обратно к ящику и достал оттуда почту.

Не дотерпев до комнаты, он распечатал конверт прямо у порога.

Внутри оказался тонкий листок бумаги.

Сората не успел понять, прошёл он или нет. Как бы то ни было, листок вложили только один.

Парень развернул натрое сложенную бумагу.

Не прочитав содержание письма до конца, Сората смял бумагу в комок.

«К сожалению, вынуждены сообщить, что…»

— Дерьмо!

Сората ударился головой о дверь. Он опять провалился.

Стиснув зубы, парень раздражённо проглотил слюну. За все те разы, что он терпел крах, его реакция на очередную неудачу, очевидно, изменилась.

Поначалу возникало негодование, которое придавало сил действовать дальше. С каждым последующим разом вновь и вновь появлялся вопрос о том, почему ничего не получилось. И сегодня негодование вылилось в чистый гнев.

Вот только гнев ничему не поможет. Важен только результат. И он целиком зависел от Сораты, который должен был с гордостью принять решение судей и вынести урок на будущее.

Для начала следовало взять себя в руки. С такой мыслью Сората расправил скомканное уведомление, но не рассчитал силы, и бумага порвалась. Казалось, мелочь, но взбесила заново.

Сората скомкал извещение в комок и выбросил прочь — никакого облегчения это не принесло. Появилось лишь отвращение к себе-неумехе.

Затем с кухни показалась Масиро, услыхавшая его.

— Сората.

Увидев её, он нахмурился. Потому что девушка надела фартук поверх школьной формы и держала в руках нож с огурцом.

— И что ты творишь? — моментально всполошился он.

— Готовлю.

— А манускрипт?

Хотя Сората умышленно съязвил, Масиро не остановилась.

В её глазах нарастало напряжение.

— Готово.

— И всё же, что ты творишь?

Разозлившись сверх всякой меры, Сората сжал кулаки.

— Готовлю.

— Ты забыла, как вчера порезалась и не смогла продолжить манускрипт?!

— ...

— Вот порежешь палец опять, и он не вылечится даже за два дня, что будешь делать?!

Ярость полностью овладела его телом, и он потерял над собой контроль.

— Я осторожно.

— Хватит пороть чушь! Сосредоточься на манге!

— Манускрипт сделала.

— Раньше ты больше старалась! Корпела не покладая рук, чтобы довести работу до идеала!

— ...

— Если твои руки могут рисовать, не делай ими всякую ерунду!

— Это...

— Так много людей мечтает о серийной манге!

— Если так говоришь...

— То что?

— Если так говоришь, то уходи!

Значения её слов парень не уловил, но одной единственной фразы хватило, чтобы прервать все его мысли. Потому что впервые на его памяти Масиро перешла на крик...

— Всё из-за Сораты.

— Не понял… что ты несёшь?..

— Уходи.

— Да что с тобой?

— Не знаю.

— Бред какой-то!

— Не знаю, что со мной.

— А ты подумай!

— Расскажи ты...

— А мне почём знать?!

— Расскажи, Сората!

От непоколебимого взгляда Масиро Сората проглотил язык.

И тогда уличные двери открылись, и послышался унылый голос Тихиро.

— Эх~ И сегодня вымоталась… Вы чего делаете около входа?

Сората как раз переобулся, а Масиро держала в руках нож с огурцом, потому вопрос Тихиро оказался вполне уместен.

— Чего, устроили поножовщину без моего разрешения? Если не известите меня заранее, я же всё пропущу.

— Пожалуйста, хватит питаться энергией чужих бед, — холодно высказался Сората. Тихиро его проигнорировала.

— Мне всё равно, Масиро, но тебе на какое-то время запрещено брать острые предметы.

Стремглав скинув обувь, Тихиро отобрала у Масиро нож и огурец.

— Тихиро, я...

— Ты не обычная девочка, не нужно спешки, — проникновенно сказала Тихиро, то ли потому что работала учителем, то ли потому что приходилась Масиро двоюродной сестрой. Нет, сыграть роль мог и её характер.

— Хорошо...

Неохотно, но Масиро подчинилась Тихиро. Ничего не говоря Сорате, она удалилась на второй этаж.

— Канда, ты мешаешь, хватит стоять тут, как дурак, и дуй к себе.

У Сораты не осталось сил, даже чтобы ответить высокомерной Тихиро.

«Если так говоришь, то уходи!»

Голову заполнили мысли о Масиро — как она выразила свои неожиданные чувства.

— Да что происходит...

Часть 4

Той ночью Сората не стал учиться программированию, а просто лёг на кровать и уставился в потолок.

Игнорируя кошек, играющих рядом, он задумался о себе и Масиро.

— Я просто выплеснул на неё свой гнев...

Он так не думал. Независимо от результатов конкурса Сората не мог позволить Масиро заняться готовкой, поскольку девушка могла опять пораниться.

Может, и стоило выразиться иначе, но парень не сомневался, что поступил правильно.

— Мне не за что извиняться.

Именно сейчас он не собирался отступать от своих слов.

Настолько его вывели из себя действия Масиро.

Он чувствовал, что над ним посмеялись. Ему казалось, Масиро не понимает ценность результата, которого она, наконец, добилась ежедневным упорным трудом до упада. Почему она не держится обеими руками за тот шанс, что ей выпал, — печататься в журнале?

Даже сейчас, думая о случившемся, ему хотелось рвать и метать.

— Кохай-кун, ванная свободна～

Его позвала Мисаки из коридора.

— Ага, хорошо, — ответил Сората и встал.

В тот миг в заднем кармане захрустела бумага.

Думая, что бы это могло быть, парень вытащил полученное от Аяно приглашение на рождественский банкет, которое забыл передать Масиро.

Сората ещё раз бегло осмотрел содержание. В центре значилось, что мероприятие начнётся в 7 часов дня 24 декабря, в городском отеле.

И тогда в дверь постучали.

— Канда-кун, ты тут?

Голос принадлежал Нанами.

— Тут.

Дверь робко приоткрыли, и показалось лицо Нанами.

— Можно тебя?

— Ага.

— Угу, — коротко ответила Нанами и вошла в комнату. Дверь за собой как следует прикрыла.

— Спасибо, что сходил сегодня за покупками.

— Пришла ради этого? Какая ты серьёзная, Аояма.

— Это, конечно, тоже, но есть ещё кое-что.

— Что?

— Это, а не хочешь пойти вместе?

Нанами показала ему полученные недавно от Дзина билеты на спектакль. Сората, не разбирающийся в театрах, слабо себе представлял, сколько может стоить такая редкость.

— Два билета ведь.

— Почему ты вдруг такая вежливая?

— Если пойду одна, один билет останется.

— Так-то да.

— Д-да и некого мне особо звать...

— Я как последний парень на земле...

— Канда-кун, ты в последнее время одно плохое видишь.

— Прости… Наверное, не с той ноги встал.

— Что-то случилось?..

— Не то чтобы случилось...

На самом деле случилось, но Сората сомневался, что сможет грамотно описать свои переживания, потому решил соврать. Хотя даже если он будет молчать, она рано или поздно всё узнает, ведь они живут под одной крышей...

— Не очень-то довольна я ответом, но ладно. Вернёмся к нашей драме, она будет в следующем месяце, 24. Ты и сегодня мне со всяким помог, и в благодарность я тебя хотя бы угощу.

— Да не надо меня благодарить.

— Ну так что? — спросила Нанами, закатив глаза.

— Хорошо.

— А?

— Ещё удивляешься.

— Н-но ведь это 24! Ты точно хочешь провести его со мной?

— Мисаки-сэмпай в этом году, скорее всего, хочет побыть с Дзином-саном, Сиина уйдёт на новогодний банкет в издательстве, а для Акасаки этот день — всего лишь первый выходной зимних каникул. Раз так, почему бы и нет.

— А-ага.

— А если остаться в Сакурасо, то придётся выслушивать, как Тихиро-сэнсэй проклинает Рождество.

— Да уж.

— Да-да.

— Тогда ты пообещал.

— Ага.

— Во что бы то ни стало.

— Если ты настолько в меня не веришь, может поклянёмся на мизинцах?

— Давай...

— Не, я же пошутил.

— Давай.

Почему-то сегодня Нанами вела себя немного не так. Она в самом деле выставила мизинец, и Сората покорно обхватил его своим. Делать это с одноклассницей было как-то неловко и при этом очень волнительно.

— Обещаю.

— Ага, обещаю.

Переплетённые пальцы наконец разделились. Нанами вышла из комнаты, придерживая свой мизинец другой рукой.

Завтра закончится ноябрь. Рождество, до которого вроде как оставалась ещё куча времени, неожиданно оказалось куда ближе, когда Сората обратил внимание на календарь в комнате.

И то, что уже через месяц заканчивается год, неподдельно удивляло.

Часть 1

— Кохай-кун! Нужно с тобой посоветоваться!

— В самом деле?

— И дождь выдержал, и ветер. Какую бы тактику я ни придумывала, Дзин непрошибаем!

— Да уж...

— Как думаешь, что теперь попробовать?

— Ты не против, если я для начала из туалета выйду?

Именно, дело происходило в туалете Сакурасо. Сората и Мисаки стояли напротив друг друга в тесной кабинке.

Такими темпами Сората и штаны спустить не сможет.

— Против! Ситуация не терпит отлагательств!

— Мой мочевой пузырь тоже не терпит!

— Я больше не выдержу!

— Вот и я не выдержу! Прошу, выйди наружу!

Если жить в Сакурасо, подобное может случаться на ежедневной основе. Если вдруг Сората обратится в суд, все материалы будут только рассматривать года три.

Потратив аж десять минут на то, чтобы образумить инопланетянку, Сората наконец остался в кабинке один, как того требовали нормы приличия, закончил свои дела и вышел из туалета.

— Уфф.

Вздыхая, он помыл руки в раковине. Побежавшая из крана ледяная вода кольнула кончики пальцев, чем известила о приходе зимы.

Само собой, похолодело. Уже шло 10 декабря. Сегодня и финальные экзамены заканчиваются, и до конца года остаётся всего ничего.

Особенно холодным утром на улице оказалось множество учеников, которые нацепили полный боекомплект — перчатки, шарфы и пальто — и выдыхали белый пар.

Сейчас, когда солнце зашло, температура понизилась ещё немного, в том числе у деревянного пола в коридоре, и чтобы выйти туда босиком, требовалось набраться храбрости. Наступила пора, когда ветхое Сакурасо подвергнется атаке ледяного сквозняка.

Жалуясь на холод, Сората решил подняться на второй этаж, чтобы побеседовать с Мисаки, и краем глаза заметил человеческую фигуру.

Парень остановился и проверил. Перед его комнатой оказалась Масиро в пижаме. Она ничем особо не занималась и просто одиноко стояла. Если раньше она без стука вероломно входила в его комнату, то в последнее время всё почему-то изменилось.

Сората представлял себе, в чём могла крыться причина. В том, что произошло на следующий день после того, как Масиро порезалась ножом. Парень поругался с ней, когда она, вопреки предупреждениям редактора Аяно, снова захотела поготовить. Вот она и причина с мотивом.

Прошла уже почти половина месяца, а у Сораты до сих пор было паршиво на душе. Он никак не мог смириться с тем, что Масиро нисколько не берегла собственные пальцы, которые край как важны для рисования манги.

«Я не сказал ничего неправильного».

С каждым днём эта мысль становилась всё сильнее.

— Сиина, — позвал Сората, и Масиро немного удивлённо повернулась к нему.

— Что?

— Хочешь баумкухен?..

Не получив ответа, он пошёл на кухню. Взяв из стратегического запаса в холодильнике один баумкухен, парень вручил его Масиро, которая проследовала за ним.

Масиро не сорвалась его есть и, держа упаковку, посмотрела на Сорату так, словно что-то захотела сказать.

— Ещё что-то?

— Спасибо.

— Да ничего...

— Сората...

— Чего?

— Злишься?

— Не злюсь...

— Врёшь, ты злишься.

— Не злюсь.

— ...

Масиро всё никак не успокаивалась. Однако не стала в очередной раз спрашивать.

— Прости меня.

— За что?

— ...

— Не извиняйся, если сама не знаешь, за что.

— Но ведь ты злишься, Сората.

— Да говорю же, я не злюсь!

От повышенного тона Сораты Масиро отступила назад. А потом с баумкухеном в руках вышла с кухни и убежала прочь.

— Когда орёшь с таким страшным лицом, то, как ни гляди, выглядишь злым.

Заместо Масиро появился Дзин. На нём было стильное, короткое пальто и узкие штаны, а на шею намотан шарф. Похоже, он собрался в свет. А пятница означала, что очередь дошла до Судзунэ-сан, королевы гонок.

После завершения школьного фестиваля мастер пикапа Дзин вернулся к разгульной жизни. Последнюю неделю он возвращался ночевать домой от силы раз.

— И как, по-твоему, я выгляжу?..

— Если я скажу, что ты выглядишь как мерзкий ублюдок, тебя устроит?

— Я и сам так думаю… и правда мерзкий… Но я не соглашусь. Масиро, как и хотела, стала мангакой, добилась сериализации в журнале, но творит такое, что словно не понимает всю ценность своих достижений… Не кажется ли тебе, что она просто издевается?

— А ты себе не накручиваешь?

Сората думал, что Дзин с ним согласится, но тот заявил совсем иное.

— Думал, кто-то будет до упада рисовать мангу забавы ради? Думал, кто-то будет просто так рисовать мангу, когда его знают во всём мире? Ты-то должен понимать это лучше всех.

Всё как и говорил Дзин.

— Но я вообще не понимаю нынешнюю Сиину...

— Если понял хоть это, уже хорошо. А теперь придумай, что делать.

Дзин налил в стакан воды из холодильника и залпом выпил.

— И как это понимать?

Собравшийся уходить Дзин, проходя мимо Сораты, положил ему руку на плечо.

— А ты пойми, — сказал он лёгким тоном.

— То есть я ошибся?

— Ты даже собственные чувства не замечаешь.

— Э?

— Если ты уже полмесяца злишься на Масиро, разве это не значит, что ты серьёзно относишься к её манге?

— ...

— Это прямо противоположно желанию поддержать её. Как мне кажется, раньше ты бы наоборот обрадовался, если бы Масиро-тян вела себя так.

— Я...

Неужели Дзин говорил правду? Сората не мог сказать наверняка. Талант Масиро до сих пор слепил его. Порой до боли. Казалось, ничего в ней не изменилось с апреля, когда она приехала в Сакурасо.

Потому Сората не мог так просто проглотить историю Дзина.

— Ну, удачи с ней.

Махая рукой, Дзин вышел через двери. Сората остался на кухне один, в полной неразберихе.

«А ты пойми».

Слова Дзина продолжали звучать в его голове.

— Если бы я мог, то и проблем бы не было...

Проводив Дзина, Сората направился на второй этаж, чтобы перетереть с Мисаки её проблемы. Нужная комната 201 располагалась ближе всего.

На двери висела плашка с надписью «Моя комната». Комната инопланетянки, без сомнений. Весь мир вращался вокруг неё.

Но даже у неё дела шли не всегда так, как она хотела. Взять хотя бы их разговор. Проще говоря, Сората думал, что она выбрала не того собеседника, но всё же не мог не пойти. Да и если бы отказался, она бы ходила за ним по пятам, пока бы он не согласился.

— Советчик из меня ещё тот...

Когда он со вздохом проворчал, позади внезапно раздалось:

— Канда-кун, что ты делаешь возле комнаты Камигусы-сэмпай?

Нанами, поднявшаяся по лестнице, с подозрением смотрела на парня. На улице похолодало, и щёки девушки немного покраснели. Видимо, она шла с работы.

— А на что похоже?..

— На то, что не к лицу человеку.

— Нет же!

— Тогда что? Если дело в уходе за Масиро, то ладно, но на всякий случай напомню, что второй этаж для парней закрыт. Прошу, не забывай.

— Мисаки-сэмпай попросила дать ей совет...

— Совет?

Когда Сората глянул на Нанами, ему в голову пришла отличная мысль.

— А, да. Аояма, есть время?

— Есть, но ответ нет.

— Почему сразу нет?!

— Не хочу впутываться.

Какая проницательная. У неё в условиях Сакурасо пробудился защитный инстинкт?

— Проблемы у Мисаки-сэмпай такие, от каких у меня голова пухнет! Пожалуйста!

— Да и я вряд ли ей помогу.

— Придумай что-нибудь!

Сложив вместе руки, парень умолял Нанами.

— Ладно, можем пойти вместе, но только если просто послушаю.

— Ты меня спасла, Аояма.

— Я тоже хочу попросить кое о чём Камигусу-сэмпай.

— Попросить её?

— Для тебя это секрет...

— Теперь мне ещё интереснее стало.

— А тебе своих проблем не хватает?

— Я составляю игровой проект каждую неделю и ещё учусь программировать.

Результатов он добился не очень хороших: по проектам преследовала череда неудач, и в кодинге он за многие месяцы нисколько не продвинулся. Но в чём-то прогресс всё-таки наметился, и Сората мог перепроверить свои предыдущие отправленные проекты. В нынешнем проекте он решил пересмотреть идею ритм-игры, которая ранее не прошла отбор.

— Я не про то, я про Масиро.

— Да… знаю.

Сората только и думал, что о всех своих проблемах и как их решить. Даже атмосфера в общежитии испортилась...

— Тогда хорошо...

Во время их разговора дверь в комнату 201 открыли изнутри, и Мисаки высунула наружу лицо.

— А, Нанамин, с возвращением!

— Я дома… — немного робко ответила Нанами.

— Ладно, давайте обсуждать наши дела до утра!

— Ну нет, пожалуйста, побыстрее!

— Всё нормуль! Я заготовила энергетики!

Мисаки выставила перед собой секретное зелье, которое они пили во время школьного фестиваля и после которого чувствуешь себя как на коне. Как только выпиваешь его, сразу взбадриваешься, и кажется, что можешь подлететь аж до небес, но когда эффект заканчивается, впадаешь в беспробудный сон на тридцать шесть часов.

Твёрдо пообещав себе, что больше никогда не будет полагаться на её энергетики, Сората впервые за долгое время вошёл в комнату Мисаки.

Там высилась привычная гора из бумаги для эскизов. На чрезмерно широком столе громоздился тройной ЖК-дисплей и огромный планшетный монитор. У ног стояло четыре системных блока. В дополнение на столике рядом разместились принтер и сканер. Комната совершенно не походила на жилище старшеклассницы.

А вот на противоположной стене висела куча миленьких костюмов, очень даже подходящих Мисаки, и там была атмосфера совершенно другого мира.

— Ладно, садитесь, садитесь!

По предложению Мисаки Сората и Нанами сели рядом на кровать. Когда они переглянулись, Нанами прочистила горло и отодвинулась от парня.

— Я тебе настолько не нравлюсь?

— Просто парням и девушкам положено держать дистанцию...

Смотря прямо перед собой, Нанами, как и надлежит прилежному ученику, выпрямила спину. Мисаки, сидящая в их поле зрения перед столом, водила карандашом по листу для набросков на подставке. При взгляде сбоку оказалось, что та рисует старшеклассницу.

— Ну, что думаете, как донести свои чувства до Дзина? — спросила Мисаки, не переставая двигать рукой. Похоже, она собиралась разговаривать во время работы над скетчами. Когда заканчивала один лист, тут же принималась за следующий.

— Как бы сказать. Давайте для начала во всём разберёмся. Сэмпай, как ты действовала до сих пор и к чему это привело?

— Великий план с признательным бэнто.

Она как-то раз всучила Дзину обед, где лососем и куриным жареным фаршем изобразила слово «Люблю».

— Его ведь полностью проигнорировали...

Сората присутствовал тогда и видел, что Дзин не соизволил даже удивиться.

— Далее план с любовным письмом в шкафчике!

— Регистрация брака, что ли...

— В каком смысле… регистрация брака?

Судя по лицу Нанами, она не поверила.

— Именно регистрация брака. Её подают в ЗАГС, когда решают пожениться. Нужно только заполнить все пункты, поставить личную печать и подать заявление.

— Уаа… — не зная, как реагировать, воскликнула Нанами.

— Рано удивляешься, Аояма. Мисаки-сэмпай додумалась на день рождения Дзину в этом году подарить себя, обмотавшись ленточками.

— Бывают же люди, которые такое чудят...

— А годом ранее она обмазалась свежими сливками и предложила Дзину-сану себя на ужин.

Сората в то время ещё жил в обычном общежитии и слышал это от Дзина… но вряд ли он хоть сколько-то драматизировал. Очень даже возможно, что он, наоборот, из тактичности опустил некоторые детали.

— Что-нибудь ещё? — робко спросила Нанами.

— Ну как бы~ Вчера за школой я провернула эпичный план признания.

— И в итоге?

— Он сказал: «Тут холодно, вернёмся в класс»!

Её превосходно отшили.

— А потом я позвала его за спортивный зал!

— Спрошу на всякий случай, что в итоге?

— Он сказал: «Хочу спать, вернёмся в класс»!

Её конкретно отшили.

— А потом! Я позвала его на крышу!

— Он сказал: «Хочу есть, вернёмся в класс»?

— Схватываешь на лету, Кохай-кун!

Похоже, Сората знал далеко не о всех попытках Мисаки. Дзин говорил, что у неё в последнее время шило в одном месте… И вот как оно проявлялось на деле.

— И Митака-сэмпай всё это выслушал?

— Ага.

— Но всё же в итоге...

— Руки устали, но всё закончилось печально!

Нанами промычала и о чём-то задумалась.

— Я думаю… Митака-сэмпай уже понимает твои чувства.

— Он подумал, что всё это шутка! И что мне теперь, по-вашему, делать?

Нанами снова задумалась.

— Попробуй признаться ему так, чтобы он не принял это за шутку.

— По-другому никак, наверное… Такого уклониста, как Дзин-сан, можно только ловить врасплох...

Сората и Нанами пришли к похожему заключению.

— Например?

Хотя предложить что-то конкретное было трудно. К нынешнему времени репертуар методов Мисаки и так непомерно разросся, но Дзин продолжал изворачиваться. Если не предложить серьёзный план, всё будет бесполезно.

Сората лихорадочно задумался о новом плане, а Мисаки перед ним резво закончила эскиз, включила компьютер и засунула нарисованное в сканер.

С помощью эксклюзивного софта она запустила последовательное воспроизведение, вставила заготовленную анимацию, и получилось видео из штрихованных рисунков.

Нанами искренне восхитилась.

— Здорово...

— Ага.

Сората закивал в знак согласия. Цвета пока отсутствовали, но движения персонажей потрясали, и казалось, в них вдохнули жизнь. Летом Дзин закончил писать сценарий для новой работы Мисаки, но кто бы мог подумать, что она уже доведёт её до нынешнего состояния.

— Это сценарий?

Нанами подобрала около ног пачку листов А4.

— Дзин его написал.

То, что Сората и Нанами знали, Мисаки произнесла с неподдельной радостью.

— Где-то половину я уже превратила в видео, посмотрите?

Не сказав ни слова, Сората и Нанами в унисон кивнули.

Они поочерёдно глядели на включенное штрихованное видео Мисаки и сценарий, который листала Нанами, и представляли себе атмосферу будущего аниме по движениям и фразам.

Местом действия служил известный северный регион. С наступлением зимы его заносило снегом, да так сильно, что тот буквально хоронил под собой город.

Девочка и мальчик, главные действующие лица, родились и выросли в этом городе. Перейдя в третий класс старшей школы, друзья детства начали встречаться. История брала истоки со сцены признания.

По фрагментам показали непринуждённую ежедневную жизнь пары.

Она позвала его утром, и они вместе пошли в школу. Поделились впечатлениями от просмотренной вчера передачи.

Переглядывались во время урока и улыбались, чем злили учителя. Одноклассники подшучивали на тему того, как они похотливо смотрят друг на друга, но паре это даже нравилось.

Днём они обедали на крыше. Сыпали жалобы на холодину, но никто не помышлял вернуться в здание школы.

После занятий пара пошла в библиотеку. Когда они устали заниматься, отправились играть в снежки на улицу. А когда устали играть, улеглись на снег и стали выискивать звёзды.

«Навсегда вместе», — пообещали они.

Однако вскоре молодой человек заявил, что собирается сдавать экзамены в токийском университете.

Когда Сората задумался, что же будет дальше, видео оборвалось.

— Пока что всё. Как вам?

Сората не смог тут же поделиться впечатлениями. От внезапной тяжести на плечах и в животе он не произнёс ни слова, пускай и открыл рот.

До сей поры Дзин писал совершенно другие по настрою сценарии. Вначале у него выходила НФ, а потом он переключился на помпезные сюжеты, имеющие слабое отношение к так называемой современности.

Сейчас, в контрасте с предыдущими работами, Дзин сосредоточился на простых человеческих чувствах, а то, что история откровенно напоминала отношения Дзина и Мисаки, заставило Сорату содрогнуться.

Рисунки у Мисаки вышли на запредельном уровне, что отозвалось дополнительной болью в груди. Число действующих лиц ужали до двух: парня и девушки. Их мимике, равно как и жестикуляции, уделили огромное внимание. Мелкая игра глаз, дрожь зрачков, движение бровей… Всё настолько тщательно прорисовали, что даже при крупных планах движения персонажей не выглядели рваными. Да и фоны, которые обычно делали статичными, тоже двигались — мелочь, но благодаря ей нарисованный мир казался по-настоящему живым. Словно можно было услышать дыхание и пульс персонажей. Настолько бережного подхода к отображению чувств Сорате ещё не доводилось видеть в аниме. Он аж покрылся гусиной кожей.

— Буду с нетерпением ждать полного видео.

— Я тоже… Ничего подобного не видела.

— Когда закончишь, загрузишь на видео-ресурс?

— Конечно, — не поведя бровью, ответила Мисаки. — Думаю, всё же придётся урезать качество. Чтобы видео смогли запустить в кинотеатрах.

Она нисколько не колебалась. Не сворачивала с пути, в который верила. Она создавала то, что хотела создавать, а когда заканчивала, хотела показать свой труд огромному числу людей, для чего загружала видео на нужный сайт.

— Слушайте, Кохай-кун, Нанамин.

— Что такое?

— Что?

— Я… пойду на крайние меры. Хочу, чтобы вы помогли.

Мисаки приобрела загадочный вид, необычный для неё.

— Крайние меры?

— Это секрет, Кохай-кун...

— Э… И что нам тогда делать?

— Хочу, чтобы на Рождественскую ночь вы оставили меня и Дзина наедине.

— А? Ч-что?! Сэмпай, неужели...

— Погоди, Канда-кун!

— А, прости. Точнее, приношу извинения. Не буду совать нос куда не надо.

Однако — вдвоём в Рождественскую ночь. Слишком уж толстый намёк.

— В тот день я с Аоямой идём в театр, а у Сиины новогодний банкет в издательстве. Потом Акасака… и Тихиро-сэнсэй.

Сколько тут ни думай, ничего не придумаешь, потому Сората решил отправить Рюноске сообщение с мобильника. 24 декабря состоится церемония закрытия семестра, и среди живущих в общежитии кто-то да уедет домой.

«Есть время?»

Тут же пришёл ответ. Стало быть, отвечала Горничная.

«Давайте поскорее, пожалуйста. В последнее время я очень занята тем, что отгоняю от Рюноске-сама назойливую иностранную муху, мне некогда слушать лепет Сораты-сама. Как вы нынче поживаете? От Горничной, у которой идёт кошачий бой.»

Какое-то жуткое сообщение прилетело.

«Акасака, ты будешь здесь на Рождество? Или вернёшься домой?»

Теперь ответ потребовал немного больше времени. Хотя одна секунда тянулась как все десять.

«А что не так с днём, когда одетый в красное и белое мужик раз за разом незаконно вторгается в дом через дымоход, и его за это даже не арестовывают?»

Как и ожидалось, снизошёл господин.

«Странное у тебя представление о Рождестве! Короче, ты не уезжаешь?»

«Разумеется.»

«Будь добр, поточнее.»

«Я специально выбрал старшую школу с общежитием, чтобы убежать из дома, и почему, спрашивается, я должен туда возвращаться?»

«Не хочешь домой? Почему?»

Если подумать, Рюноске не говорил, с чего он выбрал именно Суйко.

«Я не вернусь домой. Прими это как факт, Сората.»

«Ну, ладно… В общем, я хочу, чтобы тебя не было в общаге на сочельник. Ради Мисаки-сэмпай.»

«Информация принята. Посмотрю, что можно сделать.»

Сората захлопнул мобильник и сунул в карман.

— Ну что Акасака-кун?

— Посмотрит, что может сделать. А теперь Тихиро-сэнсэй? Поди будет ворчать, но как-нибудь прорвёмся.

Думая о том, что ему нужно разрешить насущную проблему, Сората встал.

— Ну, оставляю это на тебя, — сказала Нанами, продолжая сидеть.

— А со мной не пойдёшь?..

— Мне нужно кое о чём попросить Камигусу-сэмпай.

— Что-что, Нанамин?! Впервые просишь! Ладно, выполню любую просьбу на твою голову!

Мисаки подлетела к Нанами и навалилась на неё.

— Ах, стой, сэмпай… где ты меня трогаешь?

— За сиськи.

— Зачем отвечаешь… ах, всё! Отодвинься!

Мисаки не отодвинулась бы так просто. Девушки соблазнительно сплелись воедино на кровати, и Сората в меру насладился зрелищем.

— Приятно провести время, — бросил он напоследок и вышел.

Сората решил на минуту вернуться к себе, но остановился прямо перед дверью в комнату 101. На полу что-то валялось — запакованный баумкухен.

Парень подобрал его. Срок годности ещё не вышел. На упаковке написали маркером «Сорате».

Почувствовав на себе взгляд и развернувшись, Сората увидел Масиро, которая пряталась на лестнице и подсматривала за ним.

Когда их глаза встретились, Масиро дёрнулась назад, словно дикое животное. Потом она снова высунула голову, а когда заметила, что Сората на неё смотрит, окончательно скрылась на втором этаже. Наверху раздался хлопок дверью. Похоже, убежала к себе.

— Да что за дела с ней...

— Поди хочет с тобой помириться.

Из комендантской комнаты с банкой пива в руке вышла Тихиро.

— Масиро ведь себе на уме. Поди решила, что может задобрить тебя тем, что ей самой нравится.

— Баумкухеном все проблемы уж точно не решить.

Игнорируя Сорату, Тихиро отправилась на кухню. Явно нацелилась на пиво в холодильнике. На дворе стояла зима, но пить меньше Тихиро не стала и этим пугала. Сорате предстояло поговорить о сочельнике, потому парень последовал за ней.

Тихиро ожидаемо плюхнулась на стул и увлечённо дула охлаждённое пиво из банки. Сев на круглый стол напротив женщины, Сората куснул полученный от Масиро баумкухен.

— Тебя я тоже не шибко понимаю.

Тихиро посмотрела на него пьяными глазами.

— Когда становишься серьёзен и видишь, как кто-то сбавил обороты, само собой, взбесишься. Тем более когда это кто-то близкий.

— Вы же учитель, вот и не лезьте к ученикам в душу, если они сами не просят.

Не поведя и бровью от претензий Сораты, Тихиро продолжила:

— Но ты-то понимаешь? Масиро вовсе не сбавила обороты в манге. Она не растеряла пыл, не потеряла цель.

— ...

— Просто ты не знаешь, что делать с непонятными чувствами, которые ты никогда раньше не испытывал. Разберись-ка ты уже с этим как-нибудь.

— Как-нибудь с собой разберитесь.

— Айй~ Тело у меня того. Я наполовину состою из пива, а наполовину из групповых свиданий.

Похоже, она имела на Сорату зуб за сказанное им однажды.

— К тому же за Масиро отвечаешь ты.

— Потому что я дежурный? — спокойно произнёс он избитую фразу.

— Глупыш. Потому что ты мужчина.

— ...

Не ожидавший такого ответа Тихиро Сората прикусил язык.

— Она не умеет спорить, потому и помириться не знает как. Зачем ты пытаешься поймать её волну, когда не можешь нормально передать собственные эмоции? Если много накопилось, возьми и выскажи всё. Извлекай пользу из своей эмоциональной незрелости.

— Как жестоко… Типа других достоинств у меня нет?

Отчасти он соглашался с Тихиро. Масиро не умела спорить. Она не понимала, почему Сората её отчитывает, а он не стремился внятно объяснить, почему именно злится.

— Будь мужиком, Канда. Кто, если не ты?

— Уже слишком! Сначала выросли в моих глазах как учитель, а потом тут же сели в лужу! Ничё себе! С возрастом все женщины становятся такими, да?!

— Это ты просто не познал женщин.

— Давайте без намёков! Пускай в чём-то вы и правы!

— Ну ты и придира. Эх~ ещё и дерзишь.

Встретившая свои 29 лет и 23 месяца учительница искусств помрачнела. Близилось Рождество, и в следующем месяце в тридцать первый раз нагрянет день рождения, потому Тихиро была на взводе.

Она раздражённо отхлебнула пива.

— Сэнсэй, а пиво вкусное?

— Не~ет, оно моё, не получишь ни глотка.

— Ну и жадина! Да и вообще, мне ещё по годам рано пить! Думайте хоть немного, раз учитель!

— Не надо мне ни совместной попойки, ни нового сводного брата.

— Не припомню, чтобы я настолько морально падал!

— Ничего не знаю.

— Вы же сами сказали!

Казалось, недавно она говорила о ситуации Масиро как учитель, но всё-таки Тихиро оставалась Тихиро. И как таких учителей свет держит...

— Почему вы стали учителем, Тихиро-сэнсэй?

— Думала, работа весёлая.

— Я серьёзно.

Он слышал от Кохару во время фестиваля. Что изначально Тихиро метила в художники. Что у неё с одноклассником Фудзиварой Кадзуки были разные цели и мечты, но они шли к ним вместе...

— Не знаю, от кого ты что услышал, но настолько давнишние дела я забыла. Да поди и не было никакой особенной причины. Когда окончила универ, пришлось искать работу, а раз я вроде как выучилась на учителя, то и устроилась им.

— Но ведь вы же не ради работы учителем учились рисовать?

— Ну… да. Поначалу я и правда надеялась, что когда-нибудь мои картины оценят, а до той поры можно и учителем побыть.

Она до сих пор оставалась учителем рисования, но, по сути, уже не рисовала собственные картины.

— А почему больше ничего не рисуете?

— Да кто его разберёт почему.

— Пожалуйста, не уходите от ответа.

— Может, жизнь после университета оказалась для меня слишком сложной.

Она как будто о ком-то другом говорила.

— Знаешь, когда выходишь в общество… твоё свободное время резко сокращается… И начинаешь придумывать вот такие оправдания. И если хочешь чего-то добиться в будущем, действовать нужно здесь и сейчас.

— Я не о том спрашиваю. Мне интересно, что именно вы чувствуете.

От прямого вопроса Тихиро глубоко вздохнула.

— Эх. Ты ещё такой малец.

— Уж извините… Вот если бы объяснили мне, каким местом я малец, получили бы спасибо.

— Общество не состоит из чёрного и белого. А ты веришь, что его могут разделить на чёрное и белое взрослые.

— Я не прав?..

— Кажется, Митака уже это понял… Всё-таки год для старшеклассников многое значит. К тому же вокруг него постоянно трутся взрослые женщины.

— ...

— Вряд ли ты поймёшь, даже если расскажу, но всё равно хочешь услышать?

— Непременно.

— В мире почти нет такого, что можно разделить на чёрное и белое. Общество размыто — из него постоянно вымываются краски. Вот как-то так. Потому что мир состоит из людей, которые находятся в пути. Возьмём твою жизнь, вот добьёшься ты своей цели и станешь разработчиком, никакие ведь титры не появятся, будто в игре какой?

Разумеется, такого не будет.

— Нет ведь, правда? Ничего не закончится. И так ещё шестьдесят лет.

— ...

Шестьдесят лет. Столь долгий срок трудно вообразить. Сората не очень хорошо понимал, что будет даже через десять.

— Ты хоть немного понял, о чём я говорила?

— Вы про то, чтобы я не зацикливался на том, что у меня перед носом?

— Вообще нет. Ну, тебя можно похвалить и за такой вывод.

— Тогда...

— Если станешь тем, кто способен признать только идеальный результат, радости не будет ни тебе, ни окружающим.

Тихиро говорила на редкость убедительно, словно отталкивалась от собственного опыта.

— Только не пойми неправильно, я не говорю, что ты не должен стремиться к идеалу.

— Вроде как понимаю.

— Я лишь говорю, что не нужно полошиться, когда дела идут вразрез с ожиданиями. Потому что в противном случае ты не сможешь дальше быть с Масиро.

— Чего это вы переключились на Сиину и меня?

— Люди меняются… Даже ты не будешь вечно школьником. Если будешь каждый день отрываться с местной компанией, разве станешь тем, кем хочешь? То же относится к Камигусе, Митаке, Акасаке и Масиро. Если тебе хочется того, чего сейчас у тебя нет, нужно временами что-то менять в своём уютном мирке. Нужно выходить из зоны комфорта.

Тихиро понемногу меняла тему, и её слова застревали у Сораты в груди.

— В школе не меняются только учителя. А когда приходит время, третьегодки выпускаются под фанфары… Для них всё меняется, но это нельзя назвать прощанием.

— Отправка в путь...

— А ты хорош трепаться на трезвую голову.

Тихиро вела себя привычно, разве что напилась сильнее обычного. Возможно, если бы не это, их разговор не состоялся бы.

— Ладно, мой урок закончен. Тебе пора спать.

Сората покорно встал со стола.

Лучше поговорить про сочельник в другой день. Если всё ей рассказать на пьяную голову, потом всё равно забудет.

Собираясь уйти с кухни, Сората повернулся к Тихиро.

— Сэнсэй.

— Чего? Хочешь, чтобы я вогнала тебя в ещё больший депресняк?

— Я думаю, для вас ещё не поздно.

Нельзя вернуть упущенное время, но чего-то успеть добиться можно всегда. Казалось, в этом и состоял смысл рассказа Тихиро.

— Знаю и без твоих советов.

— Спокойной ночи.

Когда Сората действительно собрался уйти, Тихиро его остановила.

— Канда, забыла тебе сказать.

— Чего ещё? Такой удачный момент испортили! Так, а почему я сказал что-то крутое, хотя на самом деле у меня кислая мина?!

— Уезжай домой на Новый год.

— Что? Зачем?

— Я лечу в Австралию, потому на время зимних каникул Сакурасо закрывается.

— Вы за кого себя держите?!

— Закон — это я.

— Требую собрание Сакурасо!

— Отказано. Ваша компания, включая тебя, даже летом не уезжала домой, ваши родители, наверное, волнуются. Думай об этом как о новогоднем подарке и будь благодарен.

— Чего это у вас такое лицо, как будто вы сказали что-то крутое?! А вот вообще ничего! Короче, а Сиина? Она поедет в Англию?

— Ты же с кошками отправишься в Фукусиму? Бери её с собой.

— Фукуоку!

— А~ ладно-ладно. Токусима.

— Почему вы оставили «сима»?!

Хотя споры с пьяницей всё равно ни к чему не привели бы, Сората не мог не ткнуть её носом.

— Главное, что я сообщила. И передай остальной компашке.

— ...

Получив напоследок важную задачу на свою голову, Сората звучно вздохнул и вернулся к себе

Часть 2

Когда закончились финальные экзамены, наступил момент истины.

С опаской взглянув на полученный экзаменационный лист, Сората увидел у Масиро привычные по первому семестру круглые ноли по девяти предметам и смирился с тем, что ей придётся в очередной раз идти на дополнительные экзамены.

В Сакурасо начались весёлые деньки, когда Мисаки по традиции жарила сладкую картошку и готовила рождественские украшения для хвойного дерева в саду.

Бывали и такие дни, которые проходили спокойнее. Вчера, 23 числа, Сората в одиночку поехал в соседний район, в торговый центр за подарком, который потом отправил младшей сестре Юко в Фукуоку.

В итоге отношения с Масиро нисколько не улучшились — они как были скисшими, таковыми и остались.

Единственное, что изменилось в поведении Масиро, — она стала каждый день оставлять перед дверью Сораты баумкухен.

Он их забирал и ел, но его не покидало неловкое чувство, потому что изначально именно Сората покупал их для Масиро.

В последний день второго семестра, 24 декабря, Сората перед походом с Нанами в театр занимался в своей комнате программированием, а, выйдя в коридор, обнаружил новый баумкухен.

Терпение у Масиро подошло к концу, потому что упаковка оказалась открыта, а от булки откусили кусок.

Сунув баумкухен в рот и посмотрев на часы, Сората увидел, что уже настало 4 часа дня.

Солнце пошло к горизонту, выкрашивая западное небо багровым, но на сегодня ещё оставались планы. Прежде всего от Сораты требовалось отвести Масиро к месту встречи с редактором Аяно, как он и обещал, откуда они пойдут на новогодний банкет от издательства.

А потом Сората планировал встретить Нанами, которая пораньше уйдёт с работы, и пойти на спектакль. К счастью, банкет и театр находились возле станции, потому много времени не уйдёт.

После спектакля они с Нанами что-нибудь съедят, чтобы убить время, потом после банкета заберут Масиро, немного прогуляются по пути и вернутся в Сакурасо. В итоге гулянья равномерно растянутся на весь вечер.

Тихиро убежала на групповое свидание… что вполне ожидаемо. Рюноске сказал, что зарезервировал себе номер в отеле и уже заперся там. Потому теперь его комната пустовала.

Дзину Сората с небольшим опозданием наврал, что после спектакля Нанами и рождественского банкета Масиро в Сакурасо пройдёт рождественская вечеринка. Потому Дзин ушёл за тортом и сейчас отсутствовал. Когда он вернётся, Сората и остальные уже уйдут, и Дзин с Мисаки окажутся наедине.

— Как-то я нервничаю...

Сората ничего особенного не сделал, но когда думал о двух третьеклассниках, у него поднимался пульс.

Он ещё раз глянул на часы.

Надо бы уже готовить Масиро к выходу.

Он поднялся на второй этаж и позвал девушку через дверь:

— Сиина, давай собирайся. Я же приготовил тебе одежду?

Затем дверь открылась изнутри.

— Ага...

При виде Масиро у Сораты отвисла челюсть.

Масиро для вечеринки надела вечернее платье. Цельное платье до колен хоть и не поражало воображение, оно ей очень подходило. На шею она намотала похожий на ленточку шарф, который живо подчёркивал тонкую фигуру.

— Как тебе, Кохай-кун?!

Из-за спины Масиро внезапно выскочила Мисаки.

— А, нет… ну...

— Слов не можешь подобрать, настолько она миленькая?!

Похоже, Мисаки помогла ей с одеждой.

— Сората?

— Как-то знакомо выглядит… — только и сказал парень, потому что постеснялся честно похвалить.

— Надевала его на церемонию награждения.

Если подумать, на выставке современного искусства, куда их водила Рита, висела фотография, на которой Масиро в платье была в окружении знаменитостей.

— Ладно, Масирон, бери пальто!

Мисаки накинула на неё сзади верхнюю одежду. Она не подходила по длине, и потому снизу выступал подол платья, привлекающий внимание.

— Ну, тогда мы пойдём?

— Угу...

Потом Сората тоже быстро собрался.

Мисаки их проводила, и Сората с Масиро без лишних слов вышли наружу.

По выходу Сората обнаружил в почтовом ящике привычный почтовый конверт. Уведомление о результатах «Давайте сделаем игру». Он не стал открывать конверт, а молча засунул его дрожащей рукой в карман.

— ...

Масиро вопросительно на него посмотрела, но Сората сделал вид, что не заметил, и зашагал вперёд.

Путь до станции лежал через торговый район на улице Красных кирпичей, и пока Сората шёл там с Масиро, знакомые с озорством на них глазели. Покрывшись потом и придумывая оправдания, Сората отчаянно перебарывал желание дать дёру, но держал ровный шаг, идя с Масиро на одной скорости.

Муки закончились, когда они добрались до станции перед университетом и сели на поезд. За час езды они практически не разговаривали, молча подрагивая вместе с вагоном.

По пути Масиро несколько раз позвала его:

— Сората...

— Что?

— Ничего...

Лишь в таком духе они и говорили. Сложилась очень неловкая ситуация.

Даже самый содержательный разговор получался коротким:

— Сората, тот конверт...

— Результаты отбора...

— Угу… не посмотришь?

— Потом...

— Ясно...

После одной пересадки выйдя на своей платформе, Сората судорожно вздохнул.

По поводу места встречи Аяно сказала, что они сразу увидят его, когда поднимутся по лестнице из подземки. Так и получилось — Сората нашёл нужное место, выйдя на поверхность.

На немноголюдной, напоминающей парк площади между знаменитым иностранным отелем и офисным зданием располагался фонтан, от которого исходила ледяная аура. Как и диктовал сезон, окрестности украсили гирляндами, и здесь идеально было бы назначать свидание.

Аяно, которая подошла пораньше, заметив их, подала знак, слегка помахав рукой.

— Благодарю, Сората-кун.

Она накинула поверх делового костюма пальто.

— Да ничего, у меня тоже тут дела.

— Да? Тогда я забираю у тебя принцессу.

— А когда вернёте?

— Раз уж нельзя задерживать старшеклассников допоздна, нормально будет здесь полдесятого?

— Хорошо.

Пока Сората разговаривал с Аяно, Масиро пристально глядела на его лицо с тревогой в глазах, но парень специально ничего не стал спрашивать, решив, что она ответит ему «Ничего».

— Ладно, до встречи.

Аяно помахала рукой и повела Масиро за собой. Их фигуры вскоре растворились в рождественской толпе.

Оставшись один, Сората решил до прихода Нанами полюбоваться иллюминацией под холодным небом. Красный и зелёный, белый и синий — гармоничное мерцание огней создавало фантастическую картину.

Прищурив глаза от ярких вспышек, Сората навалился на уличный фонарь и поёжился от холода.

Дыхание превращалось в пар. Синоптики прогнозировали на сегодня самый холодный зимний день.

Посмотрев на небо, Сората увидел, что над головой собрались тяжёлые облака и закрыли собой звёзды.

Одна за другой встречались парочки и с улыбками шли гулять. Отрешённо глядя на них, Сората вдруг кое-что понял. Разве ожидание девушки на улице, поход с ней в кино и кафе люди не называют свиданием?

«?.. Это… Неужели у меня тоже свидание?»

От этой мысли Сората поднапрягся.

Когда он сосредоточился на парочке студентов, чтобы отвлечься, сзади его внезапно хлопнули по плечу. Он удивлённо повернул голову. И ему в щеку тыкнули пальцами в перчатке.

— Это...

Сората намеревался наказать ей больше так не делать, но не довёл фразу до конца. Вместо этого он без конца захлопал глазами.

Перед ним стояла девушка с уходящими вниз прямыми волосами, одетая в красное пальто. Дрожащими от ожидания и волнения глазами она пристально смотрела на Сорату.

— Кто ты?

— Я! Аояма Нанами!

— П-прости… Просто не ожидал...

Снизу на девушке оказалась короткая юбка с тремя рядами рюша, узкие туфли, а между ними — открытые участки бёдер. В таком виде Нанами производила совершенно другое впечатление, нежели в повседневной одежде.

— Всё-таки странно?..

Вечно собранные в хвост волосы теперь опускались свободно вниз, и Нанами проверяла тыльную сторону шеи, словно не могла успокоиться.

— Ты совсем другая, вот я и удивился...

— Насколько другая?..

— Ну...

На лице Нанами отразилось напряжение, которое затем перенеслось и на Сорату.

— Думаю, тебе так тоже идёт.

— Правда?

— Но как-то похоже на Мисаки-сэмпай.

— Я всё это одолжила у Камигусы-сэмпай.

Словно по мановению волшебной палочки взяв себя в руки, Нанами привычно, естественно улыбнулась. Расслабился и Сората.

— Я хотела немножко тебя удивить.

— У тебя хорошо получилось...

— Тогда я молодец… Хорошо постаралась...

— А?

— Говорю, скоро занавес поднимается.

— Ну, раз так, поторопимся.

— Ага. Пошли.

Нанами потянула Сорату за локоть. Парень чуть было не потерял равновесие, но быстро поравнялся с девушкой.

Потом они поболтали о всякой ерунде, оценках, кошках и вышли к театру.

Часть 3

Занавес поднялся в семь вечера, и закончился спектакль примерно через полтора часа.

С центральных мест на втором этаже открывался потрясающий вид на зал, который подходил как для обычных концертов, так и для стенд-апов.

Колоритность актёров и мощь их игры, которая чувствовалась кожей, делали выступление совершенно непохожим на телепередачу или фильм.

Комедийная постановка смотрелась легко и производила хорошее впечатление.

История крутилась вокруг троицы, которая погрязла в долгах. Отчаянно пытаясь найти способ расплатиться, мужчины решают обмануть богача, у которого занимали, и украденными деньгами вернуть долг. Но в итоге, обманув заёмщика, они как полные дубины растратили там да сям все полученные деньги и стали должны ещё больше.

Персонажей было немного, актёров насчитывалось тоже всего четверо, но каждую сцену они отыгрывали щепетильно и этим завораживали.

Из увиденного Сората вынес важный урок о том, что даже без пышных декораций, большого бюджета и внушительного количества людей можно устроить интересное представление.

Во время спектакля Сората поглядывал на Нанами, а та с серьёзным лицом наблюдала за игрой актёров. Но в смешных моментах она громко смеялась вместе с ним.

Они внимательно смотрели выступление до самого конца, потому полтора часа пролетели в мгновение ока.

На аплодисменты зрителей четверо актёров низко поклонились, и на их лицах проступила усталость. Но даже она не перекрыла чувство гордости за проделанную работу. И не возникло даже мысли, что это опять игра на публику, а не подлинные эмоции.

Хлопки в ладоши затихли только через десять минут после того, как опустился занавес. Смакуя послевкусие от увиденного и вливаясь в поток зрителей, которые бурно делились впечатлениями, Сората и Нанами направились к выходу.

Ближе к дверям поток людей совсем уплотнился. Но пара кое-как пролезла вперёд и вырвалась из театра.

С неба полетел мелкий снег, припорошив им головы.

— Я знал, что будет холодно, но...

— Здорово… так много снега.

Нанами вытащила из сумки складной зонт и раскрыла его. И вручила Сорате.

— Мне понести?

— Мы под моим зонтиком, ты хотя бы это сделай.

— Ты круто убеждаешь.

— А как же.

Подняв над головами зонтик, полученный от Нанами, Сората пошёл рядом с ней. Теперь у них в планах было перекусить.

— Канда-кун… Спасибо за то, что пошёл сегодня со мной.

— Да ничего такого. Повеселились же.

— Ага...

Ещё поболтав о спектакле, Сората с Нанами ушли с многолюдной дороги и пошли сквозь снегопад к магазину, куда изначально запланировали.

— Вот ещё один год закончился...

— Да уж.

— Через два месяца, да?.. — глубокомысленно произнесла Нанами.

— Два месяца? А что будет?

Оставалась неделя до конца года и три месяца до конца учебного года.

— В феврале будет прослушивание, которое решит, возьмут меня или нет.

— А. Спецшкола.

— Ага.

Два месяца. Срок казался большим, но на самом деле был коротким. А поскольку церемония выпуска состоится в первую треть марта, третьегодкам осталось жить в Сакурасо фактически два месяца.

— Постарайся… Хотя ты и так стараешься.

— А я точно стараюсь? Не знаю сама.

— Точно. Могу тебе гарантировать.

— Ага… но знаешь. Выбора особо-то нет.

Нанами поглядела на небо вдалеке.

На её лице чувствовалось одиночество.

— Всё же волнуешься?

— На прослушивании я покажу всё, что умею, потому не шибко волнуюсь. Но волноваться есть о чём.

— О чём?

— Если я не смогу пробиться в компанию, меня заставят вернуться в Осаку.

— Э-э-э?! Ты про сэйю?

— Конечно.

— Так у тебя отец… и правда против.

— Ага. Потому я обязательно должна пройти.

— А как же школа в следующем году?

— Даже если попаду в компанию, буду ходить в Суйко. Если только я внезапно не стану фавориткой и не уйду в работу с головой.

— Эй-эй, ты разве не хочешь стать фавориткой?

— Я ведь школу окончить собираюсь. Ну, не хочу об этом думать, но если не смогу попасть в компанию… то придётся вернуться в Осаку и сменить школу.

— Сменить школу… Почему бы не остаться тут до выпуска?

— Канда-кун, думаешь, я не справлюсь?

— Да нет, но...

— Но.

— Трудно… наверное?

— Пожалуй… В самом начале приняли шестьдесят учеников. За эти два года выбыло шестеро, нас осталось пятьдесят четыре, а каждый год успешно выпускается в среднем трое или четверо.

— Даже меньше, чем я ожидал...

Пройдёт каждый десятый, а то и меньше.

— Количество прошедших не определено заранее, потому бывает, когда принимают больше. А бывает наоборот.

— В итоге всё зависит от твоих навыков?..

— Именно.

Оставалось принять это как факт. Пускай ты нацелился кем-то стать, мир под тебя не подстраивался… Нанами поняла это лучше, чем кто-либо. Попав в компанию, она вовсе не добьётся конечной цели. Она лишь перейдёт на следующий уровень, где ей предстоит войти в коллектив уже состоявшихся актёров и изрядно попотеть, чтобы получить роль. И борьба никогда не закончится.

— Слушай, Канда-кун.

— М?

— Если я уеду, будешь грустить?

— Пожалуйста, прекрати. Уж ты-то сможешь.

— Чем докажешь?

— Ничем, — отрезал Сората.

— Не надо вести себя настолько мужественно.

— Но теперь понятно. Если пройдёшь, будешь сэйю...

— Точнее сказать, я буду новичком или желторотиком. В компании свои градации.

— Градации?

— В случае моей школы, если я пройду февральское прослушивание, буду под присмотром компании наблюдать за работой других.

— О как.

— И если меня признают, стану младшим сотрудником.

— Младшим?

— Проще говоря, это новичок. Если получится за испытательный период показать хорошие результаты в работе, то стану полноценным сотрудником.

— Такая запутанная система. Похоже, тебе предстоит долгий путь.

— Но если я могу заниматься своей работой, то неважно, на какой я позиции. Телевизор смотрят в основном незнакомые люди. Потому если дорвусь до места, где можно работать, то смогу показать себя во всей красе.

— Пожалуй.

И тогда их беседа прервалась.

Чтобы Нанами не завалило снегом, Сората наклонил зонт вправо.

Пока они ждали светофор, Нанами вновь обратилась к парню.

— Слушь, Канда-кун.

— М?

— Если я пройду прослушивание… когда я попаду в компанию, выслушаешь меня?

Глядя на серьёзное лицо Нанами, Сората не разобрал её диалекта.

— Если хочешь поговорить, могу выслушать тебя прямо сейчас.

— Сейчас нельзя.

— Почему?

— Сказала же, потом.

— Ладно...

Не совсем понимая, Сората остановился на расплывчатом ответе:

— Нужно сконцентрироваться на чём-то одном… чтобы потом не жалеть.

— Хорошо. Обещаю.

— Ага. Спасибо.

— Кстати, наш магазин где-то рядом?

— Ну, да, но...

Вернувшись к стандартному японскому, Нанами достала из кармана пальто карту. Вдвоём они осмотрели окружающие здания. И когда принялись выискивать вывеску, зазвонил мобильник.

Звонила Масиро. Хотя сейчас она должна была участвовать в новогоднем банкете. Немного оторопев, Сората ответил на вызов:

— Сиина, что случилось?

— Сората-кун? Это Иида Аяно.

Оторопев снова, Сората выпалил: «Э-э-э?!»

— Иида-сан?

— Прошу прощения. Сиина-сан пропала.

— Что?!

— Пока я ходила в туалет, она исчезла из зала… Как сказали люди в отеле, она могла выйти на улицу...

— Зачем?!

— Этого я не знаю, а у тебя нет предположений?

Куда же могла направиться Масиро… Сората подумал, но ничего не придумал.

— Я близко от отеля, поищу её!

— Пожалуйста. Я тоже её повысматриваю. Если что-нибудь узнаешь, дай знать.

— Да.

С мрачным видом Сората закрыл мобильник.

— Да что она задумала. Одни проблемы с ней.

— Что такое с Масиро?

— Говорят, она пропала из банкетного зала. Да ещё из отеля ушла.

Если Масиро попадёт в незнакомое место, то со стопроцентной вероятностью потеряется. Да что там говорить, она заблудится даже в знакомом месте.

— Аояма, прости...

— Потом поедим. А сейчас надо искать Масиро.

Нанами первая побежала в сторону отеля.

Сората побежал вслед и поравнялся с девушкой. Зонт стал мешать, и парень его сразу закрыл. Думая, что от снега он не сильно намокнет, Сората вспомнил, что и Масиро не захватила с собой зонт.

Они сделали круг вокруг отеля, где проходил новогодний банкет, но не заметили Масиро. А снег за прошедшие полчаса успел занести дороги.

Жадно вдыхаемый воздух морозил лёгкие. А от носа пошла резкая боль.

— Масиро нет...

У Нанами покраснело лицо.

Увидев, как она болезненно дышит, Сората остановился. Осмотрелся по сторонам. Если бы Масиро оказалась в поле зрения, он бы её заметил. Сората был в этом уверен.

— Снег налетел.

Отряхнув голову Нанами, Сората вновь пустился в бег.

Опустив голову от смущения, она последовала за ним.

Не было ни малейшей идеи, куда могла запропаститься Масиро. Она ушла в незнакомое место.

— Канда-кун, куда ты?

— Для начала проверю там, где уже бывал сегодня. На площади, где мы встретили Аяно.

Когда парень неспешно перебегал перекрёсток, стараясь не споткнуться, послышалась сирена скорой помощи. Сората остановился, и перед ним пронёсся характерный автомобиль с крутящейся красной мигалкой. Потом проехала примерно двадцать метров и остановилась перед толпой людей. Там что-то случилось.

Всё тело охватило неприятное предчувствие. Горло странным образом пересохло, а в груди слева заболело.

— Не может быть...

Ведомый беспокойством, Сората пустился в бег.

— А, Канда-кун!

Задыхаясь, запинаясь, Сората влетел в толпу, собравшуюся около скорой помощи.

Про себя он без конца повторял: нет, нет, нет. И вскоре он пробился сквозь людей.

Его глазам открылся вид на тёмно-синий микроавтобус, пролетевший через дорожное ограждение с тротуаром и влетевший передом во внешнюю стену здания. Машина словно заскользила на снегу: остался внушительный след от колёс.

К счастью, мужчина, судя по всему водитель, отделался лёгкими ранами и виновато отвечал на вопросы полицейского. Пешеходы же не пострадали вовсе.

— Как же… я испугался...

— Канда-кун? — тревожно спросила запоздавшая Нанами.

— Всё в порядке. Это не Сиина. Пошли.

— Ещё раз посмотрю у отеля.

— Хорошо. Если найдёшь её, позвони.

Сората и Нанами вернулись к недавнему перекрёстку и там разделились.

Оставшись один, Сората направился к площади с фонтаном, построенной возле делового квартала.

Яркие гирлянды уже не сверкали. Наверное, выключили ради экономии электричества. И потому здесь стало темно, тихо и безлюдно.

Переводя дыхание и исторгая белый пар, Сората прошёл вглубь.

Даже перед фонтаном, теперь выключенным, фигуры Масиро не оказалось. И уже давно сюда никто не приходил. Сората отряхнул голову от падавшего снега. Когда парень принялся кусать нижнюю губу и думать, куда пойти дальше, по ту сторону фонтана кто-то показался.

— Сиина?! — прокричал Сората, и силуэт едва заметно двинулся. Парень на полной скорости обогнул фонтан.

На кромке фонтана сидела Масиро, обхватив колени. На ней было одно лишь вечернее платье нежного цвета — совсем не та одежда, чтобы ходить на морозе...

— Дура! Ты что творишь?!

Масиро медленно подняла лицо.

— А… Сората.

Её голос дрожал от холода.

— Вот, бери.

Как ни в чём не бывало, Масиро подняла перед парнем маленькое блюдце, которое держала так, словно это нечто бесценное. А на блюдце лежал припорошенный снегом баумкухен. Наверное, она принесла его с банкета.

— Ты что несёшь?!

Сората снял дафлкот и накинул его на плечи Масиро. И чтобы разогреть девушку ещё лучше, парень обеими руками принялся её растирать.

— Он вкусный… хочу, чтобы Сората тоже поел.

Поменявшие цвет губы Масиро дрожали, и она не отводила взгляд от Сораты.

— Так ты ушла из отеля?!

— Угу.

— ...

Не в силах скрыть недоумение, помрачневший Сората ничего не сказал.

— Злишься?

— О чём ты вообще думала?..

Он в самом деле не понимал.

— Просто Сората...

— Что я?

— Сората… в последнее время постоянно злой. Сората злится… Я многое хочу рассказать, но у Сораты всегда злое лицо… Мне оно не нравилось, и я всё думала, как же порадовать Сорату. Не знала, что делать. То же самое было с Ритой… Я... не знаю. Как обрадовать Сорату, как обрадовать всех, я не знаю.

Масиро дала выход эмоциям, скопившимся у неё на душе, но её лицо всё равно оставалось бесстрастным. Прямо как она говорила, что не знает, как поступить, она не знала, какое выражение лица для нынешней ситуации подойдёт.

— Потому вот...

Масиро повторно поднесла тарелку с баумкухеном.

— Сората… вот.

Она вытянула обе руки.

— Я… больше ничего не могу.

— ...

Сората молча протянул руку. Его грудь словно разрывало изнутри. Когда же он успел настолько измучить Масиро?

Парень стряхнул с её головы снег, а потом потянулся к баумкухену. Попавшая в рот выпечка обладала сладковатым вкусом, но из-за холода не получилось полностью его распробовать.

— Вкусно?

— Замечательно.

— Я рада.

Масиро немного расслабилась. Но как только посмотрела на напряжённое лицо Сораты, тут же стёрла с лица все эмоции.

— Сората, злишься?

— Не злюсь.

Он соврал. С того самого дня он постоянно бесился. Потому что никак не мог смириться с тем, что Масиро думает не только о манге. Также его выводило из себя то, как Масиро лезла в его дела, пытаясь помириться.

— Отель… вернёмся в банкетный зал.

Когда Сората взял Масиро за тонкую, белую руку, чтобы поднять, его взгляд упал ей под ноги. И он увидел, что на девушке нет обуви. Неужели где-то потеряла?

— Блин, обувь! Ногам же холодно!

— Сората… всё-таки злится.

Ничего не ответив, Сората насильно поставил Масиро на ноги, взвалил её себе на спину, обхватил её ноги и выпрямился. Он боялся, что она окажется невесомой, и когда его ожидания не подтвердились, успокоился. Вот только её тело оказалось холоднее льда, и спокойствию места не нашлось.

— Сората… — прошептала Масиро около его уха.

— Что ещё?

В короткой фразе чувствовалось всё раздражение Сораты.

— Сората… злишься?

— Не злюсь.

— Голос злой.

От такого заявления Сората прикрыл глаза и глубоко вздохнул. А потом.

— Да, злюсь.

Медленно выдохнув, он высказал всё на чистоту.

Он почувствовал спиной, как Масиро напряглась. И дрожала она отнюдь не из-за холода. Но Сората решил, что всё равно должен ей это сказать.

Доброта и равнодушие в самом деле не одно и то же...

Он злился на Масиро, потому что постоянно о ней беспокоился. Потому что волновался. И Масиро следовало это узнать.

Даже если она его возненавидит.

— Если ты внезапно пропадаешь, люди будут волноваться!

— Захотела встретиться с Соратой...

— Вон там машина разбилась, я уж думал, тебя зацепило… У меня чуть сердце не остановилось!

— ...

— Ты вообще понимаешь?

Масиро ещё крепче вцепилась в Сорату. Он понимал, что ей больно. И боль ей причинил именно он. Потому уже не было смысла останавливаться.

Придётся говорить до конца, хотя Сорату коробило точно так же, как и её.

— Могу себе представить, Сиина.

— ...

— Думаю, в этот раз… я тоже наломал дров...

— Сората? Почему?

Наконец, он понял истинную причину того, почему в последнее время раздражался — потому что злился в том числе на себя.

— Надо было сказать раньше.

Эмоции постоянно покоились в груди, но он не пытался дать им выход, избегая Масиро. Потому что она всё равно ничего не поняла бы… А хотел, чтобы поняла. Хотел, но отмалчивался.

Если ничего не говорить, то другой человек ничего и не узнает. Хотя Сората знал это уже давным-давно. Как и знал то, что не сможет ей всё рассказать по-нормальному...

Если намечался спор, готовиться к нему следовало основательнее.

— Подумай хорошенько.

— ...

— Если порежешь палец, не сможешь рисовать мангу. Когда ты добилась сериализации в журнале, нужно беречь пальцы как зеницу ока. А сейчас ты вообще вышла на холод без пальто, что будешь делать, если заболеешь?!

— Это...

— И вообще, ты теперь профессиональная мангака, возьми уже себя в руки!

— ...

— Я про твои попытки готовить!

Сората задумался, можно ли выразить свои мысли умнее и более спокойно. Хотел бы он уметь. Но не знал как… И высказал всё, что думает, в грубой форме, используя безобразные слова.

И пускай они ранили друг друга, это не будет напрасно. Пускай они попортят себе настроение, потом непременно помирятся.

Может, у них будет топорно выходить, но понемногу они могли бы лучше узнавать друг друга. Не получится стать взрослым, ни разу не поранившись… А стать взрослым хотелось.

— ...

— Сиина, если хочешь что-то сказать, говори.

Он побудил Сиину прервать долгое молчание. Его ушей достигало лишь её дыхание.

— Всё из-за Сораты.

— Это… ты уже говорила.

— Я много думаю... о Сорате.

— ...

— И я хочу попробовать.

— Что?

— Как Мисаки делала для Дзина, я тоже хочу приготовить для Сораты бэнто.

— ...

— Раньше я ни о чём таком не думала.

Масиро вцепилась в Сорату сильнее, чем раньше.

— Я даже себя плохо понимаю.

— ...

— Почему я стала такой?

— ...

— Раньше такого... не было

Теперь Сората понял её.

Но нужные слова никак не приходили на ум. Уже достаточно давно он осознал, как воспринимает Масиро. Когда ему стало известно, что Масиро может уехать в Англию, он лучше разобрался в своих чувствах. Ему захотелось когда-нибудь рассказать о них. И неважно, каков будет результат...

Возможно, то самое время настало.

У Масиро был талант выдающегося художника, пускай она и посвятила себя манге. А вот он хоть и сделал первый шаг, дальше всё никак не продвигался.

Сората думал, что не подходит Масиро. Они вроде и жили рядом, но между ними пролегала невидимая пропасть. Бездонная пропасть...

Пока он не добьётся чего-нибудь стоящего, не сможет ей всё рассказать. Хватило бы даже маленького успеха, чтобы набраться храбрости.

— ...

Когда Сората прикусил губу и попытался подобрать слова, внезапно кое-что вспомнилось.

«Если пройду отбор на прослушивание, то проговорю с Масиро об аэропорте».

Он сам решил это в последний день школьного фестиваля.

Подвинув Масиро у себя на спине, Сората вытащил из кармана штанов запечатанный конверт.

— Сората?

Не ответив на вопрос Масиро, Сората вцепился ртом в конверт и раскрыл его. Там оказался один листок бумаги. Парень расправил его одной рукой и проверил тему. И сразу понял результат.

Чтобы проглотить открывшуюся ему истину, Сората горько улыбнулся.

— Ха-ха.

Раздался сухой смех.

Мир под него не подстраивался. И никогда не будет. Хоумран, который в последний миг спасёт от неминуемого поражения, можно совершить только после долгих и упорных тренировок.

Потому Сората не спешил раскрывать свои мысли. Ещё слишком рано...

— Слушай, Сиина… Помнишь?

— ...

— Когда ты приехала в Сакурасо. Я… не понял тебя и решил, что должен тебя защищать. Потому что Мисаки-сэмпай неадекватная, Дзин-сан — враг всем девушкам, а Тихиро-сэнсэй ведёт себя так.

— ...

Масиро не ответила.

— Но на самом деле ты оказалась тоже неадекватной и даже могла бы потягаться в этом с Мисаки-сэмпай, меня конкретно ошарашило. Такой оазис для души потерял...

— ...

— Но очень быстро это стало неважно.

— Почему? — сипло спросила Масиро.

— Я посмотрел, как ты рисуешь мангу, и покрылся гусиной кожей. До сих пор вспоминаю. Как будто холодной водой окатило. Оказывается, бывают настолько потрясные люди. У меня всё внутри перевернулось… Я уже не мог отвести от тебя взгляд.

— ...

— Да… потому-то с тех самых пор ты всё время мне нравилась.

— Сората...

— Потому не разочаровывай меня. Я же хочу тебя поддержать.

— Угу...

— С тех самых пор я всё время смотрю на тебя.

— Угу...

— И буду смотреть дальше.

— Угу.

— Буду смотреть внимательно. Ни о чём не волнуйся, только смотри вперёд и рисуй мангу. Я никуда не денусь, всегда буду рядом с тобой.

— Сората...

Масиро крепко в него вцепилась. Хоть и стало больно, Сората не пожаловался.

— Можешь не смотреть на меня в ответ. Если вдруг есть на это время, лучше рисуй мангу. И тогда я обязательно буду смотреть на тебя. Верь мне, — на одном дыхании выдал Сората. Это лучшее, что он мог сейчас сказать. Другое просто не мог. Не мог сказать ей прямо, что любит её. Сам себе не позволил бы.

— Сората...

— Чего?

Опять услышав своё имя, нашёптанное на ухо, он перестал прятать смущение и немного нагрубил. Но в теле Масиро уже не осталось напряжения. Возможно, благодаря теплу Сораты ей уже не было холодно.

— Я… постараюсь.

— Я тоже не сдамся.

— Угу...

Когда Масиро кивнула у него на спине, послышался хорошо знакомый голос:

— Вы там долго собираетесь бродить?

Сората удивлённо развернулся и, увидев озадаченную Нанами, встал как истукан с Масиро на спине.

— Это, Аояма.

— Что?

— Насчёт «долго»... ты давно смотришь?

Поняв, что вырыла себе могилу, Нанами отвела взгляд.

— Достаточно давно, чтобы ты захотел умереть от стыда. Точно хочешь узнать?

Но всё же нашла, что противопоставить в ответ.

— Пожалуй, воздержусь...

— Слушь, Сората.

— Что? Ещё не всё сказала?

— Как… результат?

— А?

— Игры.

— А, если ты про это, вот.

Он передал уведомление Масиро на спине. Та расправила листок перед лицом парня, и Нанами глянула туда сбоку.

— Это...

Пробежав глазами по содержимому письма, Нанами удивилась.

«Уважаемый Канда Сората-сама. Мы рады слышать, что вы в полном здравии. Выражаем благодарность за участие в программе “Давайте делаем игру” за спонсорством нашей компании. Изучив приложенный Вами документ, мы захотели услышать больше подробностей о проекте на презентации. Наряду с этим приносим глубочайшие извинения за возможные неудобства, но настоятельно просим явиться в назначенное время и место. С наилучшими пожеланиями».

Да, он добился успеха. Разумеется, Сората уже знал результат, недавно посмотрев письмо. Но даже после детального ознакомления Сората не остался доволен. Он не сделал ничего грандиозного. Конечно, обрадовался, но не до такой степени, чтобы оголтело прыгать на месте. Ведь в апреле он уже проходил отбор. Всего-навсего выпал шанс поквитаться с презентацией, ставшей ночным кошмаром.

К тому же на школьном фестивале Сората радовался куда больше. Ему уже не забыть приятный жар, от которого по телу пошли мурашки. Не забыть то, чего уже добился… Выходит, Сората сам же нарушил обещание, которое дал под конец фестиваля.

Он не понимал, правильный ли сделал выбор. Не понимал, но чтобы завтра не сожалеть о сегодняшнем дне, постарался накрыть вуалью мысли, родившиеся в груди.

И как же далеко ему нужно зайти, чтобы принять себя? Будет ли он когда-нибудь доволен?

Он не понимал. И не поймёт, пока не пробьётся с боем до этого места. Потому придётся двигаться. Веря, что оно существует...

— Получилось, да, Канда-кун?

— Ага. Поможешь снова с презентацией?

— Конечно.

— Я тоже помогу.

— Тогда извинимся перед Иидой-сан и пойдём домой? Прикупим тортик.

— Ну точно. Зарезервированное время в кафе уже прошло… Давайте вернёмся в Сакурасо и поедим вместе, — согласилась Нанами.

— Сората.

— Чего?

— Хочу ещё тебе сказать.

— Валяй.

Ему казалось, что уже ничем его не ошарашить.

— Сегодня я надела трусики на удачу.

— Ду-дура, что ты несёшь!

Масиро запросто это сделала.

— Что ты такое говоришь, Масиро!

Естественно, Нанами затряслась.

— Розовые, как любит Сората. Хочешь посмотреть?

— Офигеть как хочу.

— Канда-кун, ты ужасен.

— Отложим, Сората.

— Офигеть как хочу посмотреть.

— Не говори дважды!

Идущая рядом Нанами шлёпнула его по затылку. Найдя это забавным, Сората рассмеялся под снегопадом.

Часть 4

Вернувшись в отель, чтобы известить Аяно и забрать мобильник, пальто и прочее, Сората с девушками добрались до станции перед университетом, и к тому времени у них оставалось примерно полчаса.

Выйдя на улице Красных кирпичей в торговом квартале, где вместо привычных толп людей лежали сугробы, ребята пошли обычным путём до Сакурасо. Медленно, но верно их скорость падала.

— Тяжёлая.

— Грубиян.

В итоге они так и не поняли, где Масиро потеряла обувь, и Сората нёс девушку на спине вплоть досюда. Хоть она и сидела, пока они ехали в электричке, парень не ожидал, что настолько устанет, таская в одиночку ровесницу.

В руках и ногах накопилась усталость.

— Тяжёлая.

— Не тяжёлая.

— Сиина, с завтрашнего дня ты на диете. Которая исключает баумкухен.

— К твоему сведению, Масиро по сравнению с другими девушками лёгкая.

Несущая сумку Нанами изрядно озадачилась.

Разумеется, Сората знал, что Масиро лёгкая. Но что поделать, если после долгого ношения девушки на себе руки онемели от усталости.

Пока он жаловался, они ступили на дорогу, уходящую вниз к Сакурасо.

— Сората, ещё немного.

— Знаю!

— Сората!

— Чего ещё?!

— Трогаешь мою попу.

— Что поделать!

— Канда-кун извращенец, — сказала Нанами поразительно холодно.

— Э, Аояма-сан? Не могла бы ты не воспринимать это так серьёзно?

— Меня вот поносишь на спине, тогда прощу.

— Да хоть сейчас.

— Сейчас… как-то не то, подожди весны… нет, лучше лета… — пробурчала себе под нос Нанами, прикидывая, сколько килограммов ей предстоит сбросить. Сората решил, что не стоит её перебивать, и не стал это делать.

— Какой-то странный сочельник.

— Вот съедим тортик, и будет идеально.

Торт несла Нанами. Они урвали его по дешёвке, когда пересаживались на другую электричку.

И вот они, наконец, добрались до Сакурасо.

Сората остановился у дверей.

— Как быть… хоть глаз выколи.

— В-вдруг Камигуса-сэмпай и Митака-сэмпай...

Нанами в мгновение ока покраснела. Настолько сильно, что стало заметно даже в темноте.

— Занимаются поди своими ночными делами...

— Не-не говори это вслух! — тихо предупредила его Нанами.

— Ко-короче, я уже на пределе, давайте внутрь.

— Погоди, Сората.

— Чего?

— Я могу ещё потерпеть.

— Да ты на спину села и ноги свесила! Я терпеть не могу!

Не желая ничего слышать, Сората прошёл к двери. Поскольку обе его руки были заняты, Нанами вставила ключ в замочную скважину.

— А?

Девушка издала удивлённый возглас.

— Что такое?

— Не заперто.

Нанами отворила дверь, и Сората вошёл в Сакурасо первым. Внутри царил мрак. Как и ожидалось, свет не горел ни в одной из комнат.

— ...

— Аояма, подслушивать не очень хорошо.

— Я-я не подслушиваю!

Когда Сората поставил Масиро на половицу, тут же включился свет.

— Ау! — непроизвольно вякнул Сората, потому что не ожидал никого увидеть в темноте — а там оказалась присевшая на корточки Мисаки. Более того, она предстала в совершенно беззащитном виде с банным полотенцем на голом теле...

— Мисаки-сэмпай?

— Кохай-кун?..

А ещё он не ожидал, что вечно бодрая Мисаки может говорить настолько сипло, словно у неё пересохло горло. А на лице у неё были следы от слёз.

В тот миг, когда она подняла голову и он увидел выражение её лица, его в сердце словно пырнули ножом: заплаканные глаза, растрёпанные волосы и помрачневшие щёки… Как бы Сората ни смотрел, он не видел перед собой знакомую ему Мисаки.

Она поднялась на ноги, зарылась лицом в грудь Сораты и вцепилась в его одежду. Парень не мог ни обнять её за плечи, ни утешить. Проглотив язык, он мог лишь сопеть...

— Я старалась...

— Сэмпай.

— Я… старалась.

— Я знаю...

— Думала, осталось только это… Хотела показать Дзину, что хочу быть с ним! Но...

— Мисаки-сэмпай...

— Но ничего не вышло… Дзин ничего не сделал!

— ...

— Дзин просто был нежен… очень нежен… Но это не то! Вообще не то!

Вопли Мисаки отзывались болью в ушах. Она дружила с Дзином с тех самых пор, как только начала себя осознавать. Они настолько хорошо друг друга знали, что фраза «Люблю» воспринималась только как шутка. Мисаки сделала ставку в надежде продвинуть их отношения. Однако в итоге...

— Сегодня я хотела… чтобы Дзин поранил меня!

Затем Мисаки зарыдала, и пока она полностью не выплакалась, Сората, Масиро и Нанами не смели ничего говорить.

Время незримо неслось вперёд вместе со стрелкой часов, и дата изменилась на 25 декабря.

А снаружи тихо падал снег.

Четыре тома. Уже четыре?..

Если предыдущая моя работа уложилась в пять томов, то сейчас я уже на четвёртом… Но по всем признакам «Кошечка из Сакурасо» будет выпускаться ещё какое-то время.

Ну, я не знаю, что будет с миром завтра, потому могу быть уверенным только в сегодня.

Разговоры о будущем в сторону.

— Чем ты обычно занимаешься? — часто спрашивают меня в последнее время. Наверное, потому что работа у меня ненормированная.

Наконец-то я могу с огнём в глазах описывать забавности повседневной жизни, но проблемка в том, что не так-то просто придумать ситуации, которые вызовут неподдельную улыбку.

Поскольку жизнь у меня обычная, и люди скажут о ней разве что «ммм, ясно», мне вроде как и рассказывать не о чем, пока не случится что-нибудь прикольное. Лучше бы и не спрашивали. Разумеется, в сердцах мне хочется кое-кому прокричать в лицо: «А я же говорил!».

Извиняюсь за пустой трёп. Не в первый раз уже задаюсь вопросом, каким должно быть послесловие, и вот снова надо серьёзно подойти к делу.

Отложим это в сторонку, хочу воспользоваться возможностью выразить благодарности.

Сердечно благодарю всех, кто пришёл на осеннюю автограф-сессию. Вы так меня вдохновили. Также спасибо за угощения.

Было бы здорово поболтать с вами подольше, но я так увлёкся автографами, что времени не осталось, простите. К тому же там было очень шумно...

Ещё простите все, кто не выиграл в розыгрыше. Хотелось бы сделать так, чтобы каждый из гостей получил приз, но… В общем, решили подкинуть пару идей редактору для следующего раза. Вопрос в том, будет ли следующий раз...

Спасибо Мидзогути Кэдзи-сама за милые иллюстрации… и зимнюю одежду. Также выражаю благодарность редактору Араки-сама за его непосильную помощь.

Ладно, в следующий раз будет весна.

Пролог

Весна: сезон истоков.

Тогда, давно, я думал, что год — это долго.

Зима: сезон исходов.

Вот сейчас этот год кажется коротким.

Чем ближе подкрадывался Новый год, тем стремительнее проносились дни.

Презентация, прослушивание, экзамены… Да ещё и выпуск сэмпаев.

Есть место, куда я хочу пробиться, потому должен отправиться в путь.

Все понемногу меняются, чтобы стать тем, кем хотят.

Может, если от этих мыслей мне становится одиноко, то я до сих пор не набрался сил?

Хотя нет, я хотел быть сильнее, чтобы с чистой совестью отринуть их.

Часть 1

«Отправляемся от Кокуры, следующая остановка Хаката — конечная».

Пока в вагоне проговаривалось объявление, поезд выехал через тоннель Синкаммон и прибыл на Кюсю. Время немного перевалило за полшестого вечера. Хотя из Сакурасо отправились сразу после полудня, за окном уже стемнело.

До конца долгого путешествия оставалось недолго. В теле накопилась усталость, и скорое прибытие по-настоящему радовало. Должно было радовать, но лицо Канды Сораты выглядело мрачным.

«И как я дома всё объясню?»

Парень покосился на соседнее сиденье. Причина упадка его настроения заключалась в… нет, она сидела прямо там.

— Что?

Заметив взгляд Сораты, соседка посмотрела на него. Её звали Сиина Масиро. С прозрачными глазами, хрупкая и хилая на вид, она очаровывала с первого взгляда, не давая себя забыть уже никогда. Однако её внешняя хрупкость обманывала.

Она с самого детства посвятила себя одному только рисованию, и общих представлений о жизни в итоге ей ой как не хватало. Если за ней никто не будет присматривать, она не сможет даже выйти в люди, не говоря уже о бытовых делах.

Потому Сората, будучи «дежурным по Масиро», стирал её одежду, выбирал ей трусы, готовил бэнто, ел то, что ей не нравилось, и даже убирался в её комнате. Уже девять месяцев он так жил и к нынешнему времени успел привыкнуть.

Но под конец года Сорате бросили новый вызов.

Последней остановкой поезда Нодзоми была Хакута — префектура Фукуока. И там жила семья Сораты. Да, сейчас он держал путь именно домой.

«Ну и что мне теперь делать…»

Совершенно не ведая о мыслях Сораты, Масиро на своей волне совала в рот сладости в форме ростков бамбука.

«Что бы я ни придумал, всё бесполезно».

Отчаяние и смирение шли нога в ногу, и парень удручённо свесил голову.

Тут Масиро поднесла к его лицу белоснежную, красивую руку.

— Вот, держи.

В ней оказалась конфета в форме гриба.

— Я вообще любитель бамбуковых ростков.

Едва Сората сказал, как Масиро кинула себе в рот последний росток бамбука. А потом прожевала его, как маленький зверёк, и звучно проглотила.

— Грибы тоже вкусные.

— Тогда почему у тебя остались одни грибы?!

— Потому что Сората не ест.

— Может, потому, что ты ешь бамбук, бамбук, бамбук, бамбук, бамбук, бамбук, гриб, бамбук, бамбук, бамбук, бамбук!

— Сората только на меня и смотрит.

От встречной смертельной, хладнокровной атаки Сората невольно поперхнулся. Сделал глоток чая и привёл себя в порядок.

— По-потому что, когда я не смотрю на тебя, не знаю, что ты можешь учудить!

— Я любитель бамбука.

Его оправдание пропустили мимо ушей.

— Если вдруг окажется, что ты любишь грибы, я точно взорвусь!

Больше Сорату подобное не удивляло. После девяти-то месяцев. Да и если брать конкретно нынешний случай, ему нравилось вспоминать былое, глядя на тупорылую Масиро. До вчерашнего дня… до сочельника, когда они помирились, они примерно месяц не разговаривали, и настроения ходили опасные. Из-за того что Масиро поранилась во время готовки...

То, что они могли вновь нормально разговаривать, по-настоящему радовало.

— Нет, если я думаю, что так говорить — нормально, то у меня проблемы...

Сората посмотрел вдаль через окно.

— Канда-кун, не говори сам с собой. А то люди вокруг странно поглядывают.

Его пожурила, словно ребёнка, сидящая напротив Аояма Нанами.

Место возле неё сейчас пустовало — сидевший там временно встал.

— Аояма.

— Что?

— Если я веду себя странно, не могла бы сказать честно?

— Если хочешь честности, то одна эта твоя фраза уже странная.

— Благодарю за указку...

Сората уже догадывался, но ему теперь подтвердили. Ничего тут не поделать. Он жил в общежитии… в Сакурасо, в окружении проблемных школьников, и неудивительно, что за полтора года мозги у него съехали набекрень.

— Это правда, что окружение меняет людей.

— Ты же сам попросил меня говорить честно. Вот, держи мои бамбуковые ростки, не кисни.

Нанами подала пластиковый лоток со сладостями. Среди них было пять ростков бамбука.

— Во всём мире только ты ко мне добра, Аояма.

— Д-да нет, вряд ли.

Когда Нанами протянула ему сладости, возник закономерный вопрос.

— Сиина-сан? Почему дала их Аояме, а мне — нет?

— Нанами — мой друг, — немедля ответила Масиро.

— А я?

— Сората...

Теперь она скосила голову и призадумалась. Если раньше она не обратила бы никакого внимания на обстановку и ответила «хозяин», то почему сейчас не так? Оставался риск, что она скажет что-то ещё более опасное, потому нельзя было терять бдительность.

— В последнее время Сората...

— Я?

— Не понимаю.

Как раз когда он приготовился, его застигли врасплох.

— Веди себя хорошо.

— Я ещё и виноват?!

— Веди себя хорошо.

— По сравнению с Сииной я очень даже хорош!

— Канда-кун, не шуми в поезде.

— Прошу прощения.

От предупреждения Нанами парень понизил голос.

— Ну же, веди себя хорошо.

На горделивый тон Масиро Сората в сердцах прокричал: «От тебя это слышать не хочу!»

Прежде всего нужно съесть бамбук Нанами и успокоиться. Когда Сората подумал об этом, из туалета вернулась Камигуса Мисаки, на год старше парня. Сведя вместе ноги, она присела рядом с Нанами. И облокотилась на окно.

— Эх… — безрадостно вздохнула она. Вечно взбалмошная девушка сегодня выглядела хмуро, и в её взгляде, равнодушно устремлённом вдаль, ощущалась безразмерная печаль.

— Сэмпай, поешь бамбуковые ростки?

Сората рискнул предложить понурой Мисаки сладость. Девушка не отреагировала сразу. Спустя томительные пять секунд она дрожащими глазами посмотрела на руки Сораты.

— Угу… — едва слышно прозвучал слабый голос. Мисаки робко протянула руку, подхватила бамбук и поднесла к приоткрытому рту.

Будь она привычной собой, взяла бы лоток и высыпала все сладости себе в рот. И стала бы походить на хомяка с разбухшими от семян щеками.

«Бамбук прорастает, чтобы я его съела!» — радостно прокричала бы она. Сората живо мог представить себе такую картину, но сейчас лицо Мисаки приобрело мрачный вид и совсем не походило на образ в его голове.

«Наверное, главная проблема — это Мисаки-сэмпай».

Целая гора проблем. Сорате предстояло за зимние каникулы решить ворох личных дел. Вчера пришло уведомление о том, что его игровой проект прошёл отбор на «Давайте сделаем игру». С наступлением нового года состоится презентация, которая требовала тщательной подготовки.

Проблем в самом деле навалилась такая гора, что вершины её не разглядеть.

Вот сейчас парень ушёл из Сакурасо и с кипящими мозгами ехал на синкансэне. Да ещё и трёх девушек с собой прихватил — Масиро, Нанами и Мисаки… Разумеется, не просто так. Примерно десять часов назад… утром, произошло событие, послужившее тому причиной.

25 декабря. Рождественское утро началось крайне неприятно.

Продрав глаза, Сората вышел на кухню и увидел там Мисаки в пижаме, сидящую за своим привычным местом за круглым столом. Она апатично смотрела в никуда. По заплаканным глазам и измождённому лицу становилось понятно, что прошедшей ночью девушка почти не спала.

«Сегодня я хотела… чтобы Дзин ранил меня!» — сказала вчера ночью Мисаки, сидя в одном банном полотенце у входа. Услышанное всё звучало в ушах.

Сората не мог даже представить себе, что чувствовала Мисаки.

Как она могла желать получить рану от того, кого любит?

Сората хотел обращаться с девушками нежно и ждал от них того же. А ранить — это прямо противоположно.

Но он уже не мог взять и спросить подробности у Мисаки. Не найдя нужных слов и не в силах выносить её вид, Сората отправился будить Масиро. Потом пересёкся с Нанами, которая сама встала, и они вместе приступили к завтраку, стараясь вести себя как ни в чём не бывало.

И тогда нарисовалась Сэнгоку Тихиро, комендант Сакурасо. Они не заметили, но учительница вернулась поздно ночью.

Жилец соседней комнаты 102, Акасака Рюноске, отсутствовал. Сората слышал, что тот на период зимних каникул остановился в деловом отеле и с головой ушёл в программирование.

И последний обитатель, жилец из комнаты 103 Митака Дзин, с прошлой ночи так и не вернулся.

Хоть они и приступили к еде, давящая атмосфера никуда не улетучилась и даже глупые шутки не помогли разговориться.

Причина заключалась в Мисаки. Она едва слышно поприветствовала всех с добрым утром и медленно принялась откусывать хлеб, хотя обычно проглатывала куски целиком.

— ...

Тишина давила. Хотелось сказать что-нибудь умное. Но что именно подойдёт для их ситуации, Сората придумать не мог. Наверное, Нанами чувствовала то же самое. Она недовольно сжала губы, и лицо у неё было мрачным.

Вчера… в канун Рождества, между Мисаки и Дзином что-то произошло, но точно Сората не знал. Но по состоянию Мисаки он ясно мог себе представить, что у неё с Дзином, когда они остались наедине в Сакурасо, произошло что-то критическое. Потому что Мисаки никогда прежде не вешала нос, когда её отвергали, — всегда принимала поражение с гордостью.

Чтобы прервать удушающую тишину, Сората заговорил про зимние каникулы, которые начались сегодня.

— Кстати говоря, Сиина, а что ты планируешь на каникулах?

— Рисовать манускрипт, — тотчас же спокойно ответила Масиро.

— Спрошу на всякий случай, а где именно?

— В Сакурасо.

— Вот так вот...

— Вот так вот.

— Я ведь говорил? Тихиро-сэнсэй на зимние каникулы улетает в Австралию, потому в Сакурасо не остаться.

Названная персона, которая попивала кофе, вздохнула. Она не стала включаться в разговор. А хотелось бы, чтобы она как-то растолкала Мисаки.

— Потому-то отправляйся домой.

— Я слышала.

И снова ответ удивил Сорату.

— Тогда пакуй вещи в Англию!

— Это работа Сораты.

— Не могла бы ты не говорить что-то такое офигенное с таким офигенно спокойным лицом?!

— Канда, ты опять говоришь во сне?

Зевая, Тихиро влезла в разговор.

— Где это я сплю?

— Вообще, тебе надо бы знать, что билет заказать она не может.

— Точно, — констатировала Масиро.

— Ты чего, умная стала, да?!

Он воспринял её ответ в штыки, но поделать ничего не мог. Всё он понимал. Как и сказала Тихиро. У Масиро такое не получится.

Но перед Рождеством Масиро порезалась, из-за чего им было неловко разговаривать, потому они не успели поговорить про зимние каникулы.

— Видимо, теперь её в Англию не сослать, потому бери на себя ответственность и вези к себе домой.

— Серьёзно?

— Хорошая идея.

— Слышь, не соглашайся так быстро! Ты же не думаешь на самом деле, что это хорошая идея?!

Пока они спорили, у сидящей за Масиро Нанами отчего-то задеревенело лицо.

— Аояма. Плохо выглядишь.

— Д-да ничего такого.

Но так не казалось.

— Лицо у тебя прям что-то с чем-то… погоди, неужели ты...

— В-всё в порядке! Голова у меня была забита сочельником, вот и забыла...

— Ты забыла о большой проблеме!

— Н-не беспокойся, попрошу Маю или Яёй.

Указанные Такасаки Маю и Хондзё Яёй были подружками Нанами по классу.

Держа тост во рту, она немедля отправила сообщение с мобильного.

— Аояма, а ты не можешь просто поехать домой? Максимум, что придётся, это занять у нашего ужасного учителя на дорогу до Осаки.

— Домой не вернусь… Разве я уже не говорила?

— Ага...

Точно. Вопреки запрету отца, Нанами захотела стать сэйю и ради этого приехала сюда. Потому она говорила, что не вернётся, пока не достигнет своей цели.

Потому ей пришлось понадеяться на подружек-одноклассниц.

Прежде всего стоило решить вопрос с Масиро.

— Ага. Сэнсэй, а допэкзамены? В общем, у Сиины под конец семестра нули по девяти предметам. Пока не сдадим, не видать нам каникул, да? О не-ет, как так, вместо каникул пахать.

— Что за чушь ты несёшь? Я заставила её сразу пересдать и уже всё проверила.

— Куда вы нос суёте!

— Я не позволю сорвать мне отпуск.

— Когда затронуты ваши интересы, вы и рады стараться!

Если бы существовала необходимость сдавать допэкзамены, это спасло бы их и позволило остаться в Сакурасо, но и тут Тихиро подгадила. Вот теперь Сората конкретно оторопел, не зная, что ещё придумать.

— Кстати, Сиина.

— Что?

— Неужто ты намылилась ко мне?

Где это видано, чтобы старшеклассница ехала жить к старшекласснику? Если Сората объяснит ситуацию семье, то ему дадут добро, вот только сначала нужно было много о чём другом позаботиться...

— Скоро будем благодарить твоих родителей.

— В-в каком смысле?

— Потому что я стольким обязана.

— Это уж точно, обязана ты мне по гроб!

— Сората тоже согласен.

— Вообще не в тему сказанула!

Сората нажал на неё, но Масиро стала пить какао из кружки с картинкой кошки, попросту закончив этим разговор.

— Короче, сэнсэй, напутствие будете давать?!

— Правильно предохраняйтесь.

— Ничего себе напутствие!

Не обращая внимания на отчаявшегося Сорату, Тихиро устало зевнула.

Тем временем Нанами получила ответ. И загадочно уставилась на экран телефона.

— Аояма?

Когда парень позвал её, взгляд Нанами устремился в пустоту.

— Это...

— Всё в порядке?

— Наверное, не всё...

— Что ты имеешь в виду?

— Маю с семьёй поехала в путешествие, а Яёй в софтбольном лагере, их обеих нет...

— И что делать?!

— Тогда тебе можно и о ней позаботиться, — без колебаний и стеснения выдала Тихиро.

— Что вы несёте?! С головой всё в порядке?! По-моему, нет!

— Одна девушка, две девушки — невелика разница.

— Может, и так, но просто поехать с кем-то — уже большая проблема!

Их глаза встретились, и во взгляде Нанами появилось некое ожидание. Но девушка словно тут же передумала и замотала головой влево-вправо.

— К-к парню домой я точно не поеду! — изо всех сил запротестовала Нанами.

— Тогда как поступишь? Есть другое решение?

— Э-это...

Она потеряла дар речи.

— Сората, ты такой жестокий парень, раз готов бросить аппетитную девушку на морозе.

— Эй, вы чего опять нагородили! Я уже не знаю, к чему докапываться!

Сорате уже надоело говорить с ней вежливо.

А потом нанесли добивающий удар.

— Я сегодня днём тоже уезжаю, потому собирайтесь до обеда.

Тихиро уложилась в короткий отрезок времени. Уже перевалило за девять. Времени, чтобы заваливать просьбами друзей, не осталось. Не найдя ответа, Нанами перевела взгляд на Мисаки.

— Ка-Камигуса-сэмпай, что будешь делать?

Она обратилась к своей последней надежде — Мисаки, которая сидела на стуле, обхватив колени.

— Камигуса, ты же поедешь домой?

— Не хочу...

— Сэмпай?

— Если вернусь, буду вспоминать Дзина.

Мисаки и Дзин родились и выросли в одном городке — настоящие друзья детства. Если она вернётся в родные места, накатят воспоминания, от которых заболит сердце.

Дзин мог на зимних каникулах ночевать каждую ночь по очереди у своих шести девушек, но если он вдруг поедет домой и там невзначай столкнётся с Мисаки, она от страха не сможет посмотреть ему в глаза.

Зажатая Мисаки закрыла коленями лицо и повторила: «Не хочу». Отчего-то сейчас она напоминала выброшенную кошку. Сората и заметить не успел, как у него возникло резкое нежелание оставлять девушку одну.

— Тогда поехали ко мне, сэмпай? — предложил он.

Мисаки неспешно подняла лицо.

А что произошло дальше, не требовало пояснений.

— Комати, это синкансэн. Быстрый, правда?~

Он поднял кошачью клетку на уровень окна и показал улицу тёмно-коричневому полосатику Комати. Парень взял с собой только одну кошку. Было бы трудновато привезти домой всех семерых, потому их решили попросить подержать по одной в магазинах давних знакомых в торговом квартале.

Но время поджимало, всем семерым кошкам убежище бы не нашли, и потому Сората решил забрать домой хотя бы Комати, которая до смерти боялась незнакомцев.

— Это Нодзоми. Нодзоми, как чёрная кошка Нодзоми.

— Канда-кун, даже если будешь разговаривать с кошками, чтобы сбежать от реальности, лучше от этого не станет.

— Нет-нет, попробуй смотреть шире. В последнее время с нами творится не пойми что, как ни крути, а привыкаешь. И теперь как я должен определять, что нормально, а что нет?

— Угомонись ты уже.

— А мне и так нормально! Если в такой ситуации я ничего не буду чувствовать, то вообще человеком перестану быть!

Пока они препирались, поезд прибыл на станцию Кокура и точно по расписанию снова двинулся в путь. Сората так и не придумал, как можно объяснить родителям их ситуацию и как представить девушек, но до конечной станции, Хаката, оставалось минут пятнадцать...

— Всё-таки жалеешь? — с досадой спросила Нанами.

— Что сделано, то сделано, лучше думать о будущем...

Сората недовольно скривил губы.

— Ты оптимист, который настроен на плохое?

— Так если настраиваться на плохое, то оптимизм становится пессимизмом?

— Не цепляйся к словам. Я хочу помочь.

Взгляд Нанами упал на Масиро, потому Сората без лишних уточнений понял, о чём она.

— За Масиро у тебя дома присматривать буду я, не беспокойся.

— Аояма...

— Или мне лучше ничего не делать?

— Д-да ну ты брось! Пожалуйста, как хочешь!

Он тут же проверил Масиро на соседнем сидении.

— Вот так вот. Поняла, Сиина?

— Больше нет бамбуковых ростков.

— Не возвращайся к старому разговору!

— Остались грибы.

— Бедняжка, бери и ешь их!

Масиро подцепила один гриб и поднесла ко рту Сораты.

А потом, ни много ни мало, состроила милое личико и выдала:

— А~м.

— Ч-чтобы дома такое не вздумала вытворять.

— Хмм… а сейчас можно? — надуто уточнила Нанами и прищурилась. — Может, и не нужно помогать.

Ужасные вещи она говорила.

— Нельзя сейчас, в прошлом и в будущем!

— У-у-у.

Масиро с расстроенным видом скормила гриб Мисаки.

Она правда слушала?

«В скором времени прибываем на конечную станцию — Хаката. Благодарим за пользование синкансэном. Надеемся, вы воспользуетесь нашими услугами вновь».

Услышав деловой голос вещателя, Сората опять вздохнул. Проблему они так и не решили. Но хотя бы разобрались с самой опасной частью — уходом за Масиро, потому Сората почувствовал некоторое облегчение.

— Кажется, остальное всё решится само.

— Так ты уже почти смирился, хоть и ворчишь?

От беззаботного заявления Нанами у Сораты одеревенело лицо. Парень всерьёз забеспокоился, получится ли благополучно дожить до нового года.

Часть 2

Компания прибыла на Хаката, протряслась ещё минут тридцать на местной ветке метро и приехала на станцию, ближайшую к дому Сораты.

Все четверо вышли на платформу.

— Уже близко?

— Не в пяти минутах, но и не больше десяти.

Сората, Масиро и Нанами пошли бок о бок, а Мисаки молчаливо поплелась следом. В ней не чувствовалось ни энергии, ни стремлений. Казалось, если за ней не следить, она забредёт куда-нибудь не туда.

— Сората.

— А? Что, Сиина?

Сората размышлял о Мисаки, потому ответил Масиро, не задумываясь. Но следующее её заявление полностью завладело его вниманием.

— Понеси меня на спине.

На миг Сората подумал, что спит. На самом-то деле он прикорнул, пока ехал в поезде. Но хотя сейчас его удивили настолько, что сердце в груди подпрыгнуло, парень не почувствовал, что просыпается. Нечему было удивляться. Потому что всё происходило в реальности.

— Ладно, для начала объясни зачем!

Сората напрягся, готовясь к худшему. Если он будет слушать беспечно, то сам не заметит, как Масиро окажется у него на спине.

— Надоело.

— Идти?! А ты не могла хотя бы сказать, что просто устала?!

— Устала, понеси меня.

— Короче, фиг тебе!

Как и всегда, он не мог заранее определить, что она скажет.

— Ясно. Тогда можно взять на руки.

— Ты как будто одолжение делаешь! Хотя наоборот повышаешь сложность!

— А вчера ты сам меня нёс.

Масиро слегка надула губы.

— Э-это из-за того, что ты где-то посеяла обувь, а на дворе декабрь! Я же не настолько гад, чтобы бросить тебя!

— Так ты стесняешься.

— Если уж так хочешь слышать, я злюсь!

— ...

— Че-чего ещё?!

— Подумай хорошо.

— Я внимательно подумал и отказываюсь.

— ...

Хотя Сората отказал ей вполне естественно, Масиро недовольно скривилась. Но теперь до неё наконец дошло, что он не намерен носить её на себе. Девушка сердито промычала. Хотел бы Сората, чтобы она не смотрела на него так брюзгливо, задевая его мужское достоинство. Невольно ему захотелось взвалить девушку на спину, и чувства к ней, которые со вчера накопились на душе, едва не вырвались наружу.

Сората замотал головой из стороны в сторону и растерянно утрамбовал чувства обратно в себя.

— С-слушай, пошли уже.

И как же ему в таком состоянии возвращаться домой… как знакомить девушек с семьёй? Хотя Нанами вызвалась помочь, невозможно было предсказать, что в следующую секунду ляпнет Масиро, потому, сколько головой о стену ни бейся, ничего не придумаешь. Вывод напрашивался очевидный. К тому же парень не знал, когда эмоции у него всё-таки вырвутся наружу. А ведь только вчера решил сосредоточиться на своих проблемах...

— Вот что значит сгустились тучи...

Сората потащил своё тяжёлое тело вперёд, в сторону контроля билетов. Но как только сделал шаг вперёд, его потянули сзади за капюшон пальто.

— Гхе-е!

От удушья он издал дурацкий звук.

— Я же сказал, что не понесу тебя, Сиина! — прорычал парень, яростно развернувшись.

— Это не я. — Голос Масиро раздался сбоку.

Капюшон потянула Нанами, и теперь она смущённо опустила голову.

— Аояма, что делаешь? Злишься на меня? Если да, просто скажи!

— Н-нит!

— Что нит?

— Всё ж таки я краше до дома!

Нанами внезапно развернулась и пошла обратно на платформу.

— Если ты назад, то тебе на противоположную платформу.

— П-просто, если останусь дома у парня, как на меня будет смотреть твоя семья?

— Говоришь это только теперь?..

— Э-это… когда мы выходили из Сакурасо, я была в порядке, но как-то вот внезапно.

Словно желая показать, как дико у неё бьётся сердце, Нанами поднесла к груди руку.

— И во-вообще, э-это, как же мне представиться твоим родителям, Канда-кун?

Проще говоря, она разволновалась и потому схватила Сорату за капюшон… наверное. Её можно было понять. Окажись они в противоположной ситуации, когда Сорате пришлось бы остановиться дома у Нанами, он бы пустился наутёк.

— Прошу, только не говори, что я неуч, который ничего не понимает.

— По-почему ты так говоришь, Канда-кун?! Та-такое я не скажу даже в шутку...

— Я это говорил в основном тебе, Сиина. Поняла?

— Доверься мне.

— И почему мне так стрёмно от твоего ответа?!

Парень повернулся к Мисаки и проверил, как она. Вроде бы она слушала разговор, но никак в нём не участвовала.

— Сэмпай, это, тебя тоже прошу.

— Угу...

Мисаки вряд ли сейчас создаст ему какие-то проблемы. Но лучше бы она вела себя не так уныло, а взбалмошно, как обычно, а то смотреть больно. Сорате очень хотелось, чтобы она стала прежней.

Миновав платформу, ребята с Соратой во главе прошли мимо пункта контроля билетов.

Перед станцией, где ни на миг не замирало движение, располагался только один автобусный терминал, и время там словно замедлило свой ход. Возможно, в том числе из-за отсутствия высотных зданий. В ряд выстроились мелкие магазинчики, а чуть дальше виднелись крыши жилого района.

Когда тёмно-коричневую полосатую Комати достали из клетки, она замяукала и принялась играться у ног Сораты. За долгую поездку кошка успела понервничать, но вела себя спокойно, чему Сората несказанно радовался.

Комати понеслась к Мисаки, которая наконец прошла через пункт контроля билетов, и запрыгнула ей на руки. Единственный человек, к кому привязалась Комати, помимо Сораты, была Мисаки.

Пускай она выглядела одинокой, Мисаки чуть улыбнулась. Молодец, котейка.

Отдав девушку на откуп Комати, Сората осмотрелся. Он не приезжал сюда весной и летом, потому это его первый визит за год.

Казалось, ряды магазинчиков изменились, но не то чтобы Сората хорошо помнил, как тут было раньше. Изначально их семья жила перед станцией около университета искусств Суймэй, а потом из-за работы отца они переехали в Фукуоку. Как раз когда они переезжали, Сората поступил в Суйко и не успел пожить здесь. Потому-то, пускай тут и находился его дом, родным он вовсе не казался.

— Ладно, пойдём навстречу смерти?

Когда Сората преисполнился то ли решимости, то ли смирения, раздался знакомый голос:

— Бра~тик!

По дороге, идущей прямо от станции, прибежала маленькая девочка, на вид младшеклассница. Она улыбалась до ушей и размахивала руками так, что могла вот-вот взмыть в небо. А на спине во время бега трясся большой рюкзак.

Когда Сората остановился и посмотрел на неё, девочка, не добежав трёх метров, споткнулась о ступеньку.

— Ах!

Завопив, девочка на полной скорости рухнула на землю.

— Ай!

Она пропахала носом асфальт. От одного взгляда стало больно. Более того, рюкзак раскрылся, и во все стороны разлетелось его содержимое: многочисленные конфеты, сладкие палочки и шоколад.

Внезапный инцидент привлёк внимание посетителей станции. Все они думали об одном: какая бедняжка...

Не желая иметь с ней ничего общего, Сората сказал:

— А, мой дом там.

Затем зашагал, ведя за собой Масиро и Нанами.

Девочка лежала лицом на земле и не шевелилась. Стоило им пройти мимо, как Сората услышал звук, с которым девочка поднялась на ноги.

— Б-братик?! Ты меня забыл?

Пришлось остановиться. Но парень разворачиваться пока не стал.

— Она так смотрит на Канду-куна...

Нанами сравнивала Сорату и девочку.

— Не то чтобы я её не знал.

Точнее сказать, знал. Определённо.

И тут девочка забила последний гвоздь.

— А, я стала совсем взрослой, потому-то ты не узнал меня? Ну, ничего не поделать, братик. Всё нормально. Сколько бы я ни вырастала, ты для меня единственный.

Терпение Сораты достигло предела. Он захотел сотню раз дать ей по шее.

— Да ты вообще за год не изменилась! — развернувшись, указал ей парень.

Пускай она училась в средней школе, от младшеклашки, которая только что прошла мимо с мамой, мало чем отличалась.

— А может, ты наоборот скукожилась?

— Н-не скукожилась! Выросла! Так, братик, раз ты не забыл меня, больше не игнорируй! Я разодрала коленку!

— Ты, поди, нарочно упала на колено...

Продолжая сидеть на асфальте, девочка вытянула обе руки, словно говоря «подними меня». Не желая привлекать ещё больше внимания окружающих, Сората подошёл к девочке, собрал сладости и помог ей подняться.

Девочка тут же обхватила спину Сораты и зарылась лицом ему в грудь.

— Запах братика.

— Постыдилась бы. Отойди.

Он попытался отодрать её от себя, но она вцепилась в него мёртвой хваткой.

— Сората, что это?

Позади раздался голос Масиро.

— Н-никакого «сан»?

Пока что Сората проигнорировал удивление Юко и объяснился:

— А, это младшая сестра — Юко.

Когда её так назвали, Юко недовольно заворчала и глянула на девушек за Соратой.

— Я же говорил много раз? У меня есть младшая сестра.

— ...

Масиро глядела на Юко с безразличным лицом, не показывая совершенно никаких мыслей. Та тоже не отводила взгляд от Масиро. Неужели между ними возникло некое напряжение?

— Б-братик, кто этот красивый человек?

В голосе Юко звучали суровые нотки.

— Н-неужели фея-сан? Её вижу только я?

— Может, ты не так далека от истины, но это человек.

— П-правда? А по-моему, она другой расы.

— Тогда и ты тоже не человек, Юко.

— Что?! Вон оно как?

— Ладно, хватит пучить глаза. Я шучу. Это, ну, подруга… по школе, Сиина Масиро.

Разговор зашёл куда-то не туда, и Сората смог наконец представить девушку. Парень было подумал, что беседа вернулась на нормальные рельсы, как вдруг влезла Масиро:

— Не подруга.

— В-вы больше, чем друзья?!

Юко поразилась до глубины души.

— Больше, чем хозяин и слуга.

— Чего?!

От удивления у Юко даже ноздри расширились.

— Прости, о чём она?

— ...

— ...

Когда вовсе не хотелось, чтобы они молчали, Масиро и Юко закрыли рот и опять агрессивно уставились друг на друга. Хотя Юко пряталась в тени Сораты...

Она настороженно смотрела на безэмоциональную Масиро, и первой заговорила блондинка.

— Ты девушка из телефона.

— У тебя такая реакция, как будто ты застукала мужа с кем-то!

Сората вдруг припомнил, что Масиро как-то раз взяла трубку, когда звонила Юко… Они всего-то обменялись парой фраз, но Масиро до сих пор не забыла, и Сората невольно почувствовал, будто его в самом деле спалили за изменой.

— Т-ты тоже телефонная женщина!

— А? И ты туда же, Юко?

— Отойди от Сораты.

— Решительно отказываюсь! Братик принадлежит мне!

Даже отступая назад, Юко отчаянно давала бой.

Но её сопротивление держалось недолго.

— Я принадлежу Сорате.

— Э!

От взрывоопасного высказывания Масиро Юко застыла с открытым ртом. Казалось, она испустила дух. Но теперь появился шанс. Надо бы взять над ситуацией контроль, пока Юко не пришла в себя.

— Ладно, таймаут, таймаут! Пересмотрим стратегию! Вставайте рядом!

Он подозвал Масиро. Не говоря ни слова, она подошла к нему. Далее пришли наблюдающая за ними Нанами и обнимающая кошку Мисаки.

— Я ничего ещё не говорила.

— Я тоже...

— Да, именно. Во всём виновата Сиина! Я ведь говорил? Не произноси ничего странного!

— Тогда Сората мой?

— А теперь ты похожа на типичного японского отморозка!

— Я вынуждена.

— Что вынуждена?! Давай, объясни, почему именно ты не можешь просто успокоиться?!

— Торчащий гвоздь забивают.

— Может, ты и собиралась забить Юко, но больше всего досталось мне! Хотя я вообще никуда не лез! А загнали меня по самую шляпку! Что аж прям не видно! Не могли бы хоть чуть-чуть под углом бить?

— Но она слишком уж для тебя близкая знакомая.

— Да потому что младшая сестра!

— ...

Масиро резко замолчала. Без слов посмотрела на Сорату и всмотрелась ему прямо в глаза.

— Ч-что?

— Кого выберешь среди нас — её или меня?

— Не надо вываливать на меня всякий бред, а потом резко ставить перед таким выбором!

— Ах~ братик, позволь позаботиться о тебе~

Юко пришла в себя раньше, чем ожидалось, и сзади потянула Сорату за руку. Из-за этого тот оказался зажат между Масиро и ней, защищая последнюю от нападок первой. И Масиро крайне недовольно зыркала на девочку.

— А-а ты… кто? — спросила Юко у Нанами, высунувшись наполовину из-за Сораты. Похоже, девочка решила, что Масиро не представляет угрозы, и сосредоточилась на новой цели. Хотела её запугать, но с плотно закрытыми глазами Юко выглядела так, словно сдерживала слёзы.

— Ну, я...

Потерявшая дар речи Нанами переглянулась с Соратой. «Как ответить?» — вопрошала она глазами. Как и ожидалось от Нанами. Она правильно оценила ситуацию. «Скажи, что одноклассница», — сделал Сората мощный посыл, и Нанами кивнула в знак понимания.

Зрительный контакт вышел на редкость удачным.

— Я — одноклассница Канды-куна...

— И-и?

— Я Аояма Нанами, живём в одном общежитии.

— И какой толк от зрительного контакта!

— Ого~ Братиком крутят плохие городские женщины~!

— Не говори всякие непотребства перед станцией! И вообще, отойди от меня!

Масиро какое-то время, не отводя взгляда от Сораты, делала ему посыл: «Отойди от Юко». Такими темпами она его проклянёт.

— Я упала, коленку поранила. Не могу идти! Братик, возьми меня на спину!

С радостным возгласом Юко запрыгнула на брата.

— Она… залезла на спину.

Масиро злилась всё больше и больше. И Сората решил, что ему вовсе не показалось, что та остановила на чём-то взгляд.

— Юко, иди сама!

— Мне больно, не могу ни стоять, ни идти, даже мунсолт[✱]Прием в рестлинге, когда рестлер стоит спиной к сопернику на верхней стойке, прыгает на него и делает заднее сальто, а потом накрывает его своим телом. не могу.

— Последнее ты и в идеальной форме не можешь!

— Не советую меня переоценивать.

— Ты имела в виду недооценивать, да?.. — виновато поправила Нанами.

— Прости, Аояма. Думаю, ты уже заметила, но моя сестра дурочка.

— Я не дурочка!

— Прости, забыл добавить супер. Ты супердурочка.

— Грубиян! Соседи всегда говорят, что я очень энергичная.

— Не знала? «Энергичная» — это такая вежливая замена слова «дурочка».

— Что? Тогда суперэнергичная — это супердурочка?! Меня такому не учили в школе!

Судя по выражению лица, Нанами конкретно озадачилась. Наверное, думала о том, что и в старшей школе такому не учат.

— Короче, если и дальше будем шуметь перед станцией, люди будут пялиться на нас, как на уличных клоунов. Давайте уже пойдём, пока мне не захотелось деньги с них брать...

Когда Сората встретился взглядом со зрителями, остановившимися вокруг, те словно вспомнили о своих делах и зашагали вновь. Потеряв к ним интерес, Сората отправился в сторону дома с Юко на спине.

По пути он представил сестре Нанами, Мисаки и тёмно-коричневую полосатую Комати. И парень не сомневался, что позади него раздавалось недовольное ворчание Масиро.

Дом Сораты располагался в тихом уголке жилой зоны. Там группировались простые двухэтажные домики, гармонирующие своим экстерьером с окружением, и если выделить какую-то характерную их часть, то это будет заострённые крыши.

Как только они прошли через ворота и открыли двери, Юко спрыгнула со спины Сораты, скинула обувь и унеслась в дом.

— Мама~! Беда, беда! Братик вырос в похабника!

— Кто тут похабник?! — пожаловался парень, снимая обувь, но ему не ответили.

И вскоре:

— Ну что за шум?

Пришла ошарашенная мама в фартуке. А позади плелась Юко.

— Вот, смотри! Три девушки!

Девочка указала по очереди на Масиро, Нанами и Мисаки.

— Да ещё и до жути красивые.

— Ох, так это друзья, о которых ты говорил по телефону? Такие прелестницы.

— Мама, прекрати хвалить врага.

Интересно, кого это она назвала красивыми?

— Ладно-ладно. Помолчи немного, Юко.

— Почему?!

— Потому что шумишь.

Попала в самую точку.

— Ну ты!..

— К тому же когда ты говоришь, не можем поговорить мы.

— Уаа~ папа! Даже мама дразнится~!

Теперь позвав на помощь отца, Юко утопала в глубину дома. И кто же недавно уверял, что не может ни стоять, ни идти, ни совершить мунсолт? Хотя Сората с самого начала понимал, что она симулировала...

Не уделяя особого внимания Юко, мама, как бы извиняясь, улыбнулась Масиро, Нанами и Мисаки.

— Ну, ребята. Наверное, вы устали после долгого пути. Проголодались?

Солнце полностью ушло за горизонт, уже настало восемь часов вечера.

— Быстро приготовлю что-нибудь на ужин, ну же, проходите, проходите.

— Простите, что добавили хлопот.

Первой поприветствовала её Нанами.

— Премного благодарны, — вежливо ответила Мисаки.

— Я несмышлёная, но… — наконец, подала голос Масиро.

— Я разве не запретил тебе нести чушь?! — оборвал Сората.

— Я наоборот думала, ты хочешь.

— Не могла бы ты не перевирать острые желания людей, лишь бы рассмешить кого-то.

— Кажется, у нас будет очень весёлый Новый год.

Мама выслушала приветствия всех и вместо ворчания о лишних хлопотах высказала радостную мысль. Если подумать, мама такой всегда и была...

Затем пришла Юко, приведя с собой отца.

— Ты вернулся, Сората?

Несмотря на выходные, отец сегодня работал, если судить по рубашке и галстуку.

— А, ага, я дома.

— Так.

Сложив руки на груди, отец по очереди осмотрел Масиро, Нанами и Мисаки.

Затем кивнул.

— Сората.

И немного суровым тоном обратился к сыну.

— Ч-чего?

Неужели он всё-таки скажет, что брать с собой трёх девушек было безрассудно? Если да, то впереди ожидается один напряг. Отец относился к тем ещё упрямцам со странностями.

Сората поднапрягся. Отец повернулся к нему и с жутко серьёзным видом сказал:

— Не припомню, чтобы разрешал многожёнство.

— Какая разница, если в стране оно не разрешено!

Сората ожидал от него нормальной реакции, но, похоже, это изначально было ошибкой. Когда приняли решение переехать по работе в Фукуоку, он заявил, что обязательно заберёт с собой Юко, а что до Сораты, то скучать по нему не будет. Таким вот он был — собственному сыну выказал, что тот может идти куда пожелает.

— Рад, что так далеко приехали. Чувствуйте себя как дома.

Проигнорировав Сорату, отец обратился к Масиро, Нанами и Мисаки.

— Ты ещё со мной не договорил!

— Не веди себя как размазня только потому, что наконец-то дома! Мне нечего тебе сказать!

— А мне есть!

— Как же невыносимо иметь сына, который не может сдержать любовь к отцу, Сората.

— Никто такого не говорил! Сам же вынуждаешь… это, э-э-э~ короче, ладно. Всё-таки давай закончим.

Даже если продолжил бы, Сората просто измотал бы себя ещё больше. К тому же отец пропустил его последние слова мимо ушей и ушёл с Юко в гостиную. Здесь им уже не поговорить, да и Масиро, Нанами и Мисаки смотрели. Не очень-то парень хотел показывать им всю подноготную своей семьи.

Нет, уже стало слишком поздно. Юко и отца они увидели… Единственно нормальной осталась мать.

Вздыхая про себя, Сората опустил плечи.

— Как бы это сказать, Канда-кун, у тебя необычная семья.

— Аояма, можешь не сдерживаться и называть мою семью странной.

— Я-я и не думала, но...

— Но?

— Кажется, я понимаю, как тебе удалось прижиться в Сакурасо...

— Ага, мне тоже так кажется.

Ломая голову, как представить Масиро, Нанами и Мисаки, Сората недооценил собственную семью. Но в итоге всё вышло не так уж плохо. Минус на минус уравновешивали друг друга, а детали уже не интересовали. Всё-таки он смог благополучно представить семье трёх девушек, которых привёз с собой на Новый год.

— Вот так вот люди и становятся сильнее.

Если на то пошло, проблемой оставалась Мисаки.

Она скинула обувь и прошептала, прижимая к груди Комати:

«Дзин, ты хорошо ешь?»

Часть 3

Выкроив немного времени перед ужином, Сората притащил багаж в свою комнату на втором этаже. Хотя вещей он взял не то чтобы много: одно старое шмотьё, чтобы переодеться. Вещи Масиро же для ежедневного пользования составляли девяносто процентов багажа.

Сейчас три девушки, включая Масиро, обживались в соседней гостевой комнате. На втором этаже всего было три комнаты — ещё в одной жила Юко. Спальня родителей при планировке 4LDK[✱]Планировка включает в себя 4 комнаты, гостиную, столовую и кухню. располагалась на первом этаже. Поскольку обычно в доме жили только родители и Юко, имелись незанятые комнаты.

Сората впервые за долгое время улёгся на домашнюю кровать. И у него не возникло никаких приятных воспоминаний. Парень привык жить в комнате 101 в Сакурасо. А здесь даже пахло иначе.

Он взял мобильник и вызвал из телефонной книги номер Дзина.

Раздались гудки. Оставалось только молиться, чтобы ответили.

Сората прождал один гудок, два гудка — не отвечали. На третий тоже. На четвёртый раздалось звуковое подтверждение соединения.

— Тебе резко захотелось услышать мой голос?

Голос несомненно принадлежал Дзину.

— Точно.

— Не перестаёшь меня радовать.

Отчего-то Сората успел за день соскучиться по его болтовне. Хотя бы успокоился теперь.

— Дзин-сан, где ты сейчас?

— А? Живу на халяву у президента школьного совета.

— Что?

Дзин выдал нечто совершенно неожиданное. Кого он имел в виду под президентом школьного совета?

— А, наверное, у бывшего президента.

В любом случае Сорате пришёл на ум один и тот же человек.

— Этот президент учсовета… бывший президент… ну, ты про типа в очках с чёрной оправой, на которого я наорал, когда просил разрешение участвовать в школьном фестивале?

— Да, и что?

Сората думал, Дзин был не в лучших с ним отношениях...

— Дзин-сан… а разве он тебя не презирал?

— Может, у него характер такой, что он холоден с теми, кто ему нравится.

— И в каких вы отношениях?..

— Сказал бы, в таких, о каких не расскажешь людям.

— Я серьёзно.

— Какой ты неинтересный~

— Ну так что?

— Да не злись ты так. Мы с ним три года учились в одном классе. Сама судьба свела нас вместе.

Как всегда, Сората не мог понять, серьёзен Дзин или нет. Он в самом деле три года учился с ним в одном классе, а вот пункт про тесную дружбу вызывал вопросы. Но раз Дзин остался в его комнате, то походило на правду.

Когда Сората задумался об этом, в телефонной трубке раздался знакомый, немного истеричный голос:

— Это кто тут близкие друзья?! Не пугай меня!

Вне всяких сомнений, бывший президент учсовета. Бывало, он орал и на Сорату, потому парень запомнил его голос.

Похоже, Дзин в самом деле находился в комнате бывшего президента. Отношения между ними становились всё более и более неясными.

Изначально Дзин мог заночевать в куче других мест, не прося о помощи бывшего президента.

— И что ты забыл у бывшего президента? У тебя столько любовниц.

— Каких-таких любовниц?

— Четверокурсница Асами-сан с театрального факультета.

— Когда я сказал ей, что сдаю экзамены в осакский университет, она врезала мне по лицу и выкинула на улицу.

— Э? Ну тогда медсестра Норико-сан?

— Когда я рассказал про экзамены в осакском университете, она заявила: «Это был чудесный год».

— Кана-сан из цветочного?

— Когда я рассказал ей, что сдаю экзамены в осакский университет, мне сказали: «А я как раз выхожу замуж».

— Т-тогда молодая жена Мейко-сан?

— Когда я… короче. Сказала: «Ясно. Самое время. Кажется, муж уже заметил…»

— А королева гонок Судзуне-сан?

— Мне чётко сказали: «У меня правило, никаких отношений на расстоянии».

— Офисная Руми-сан...

— Пожелала удачи… с экзаменами.

— То есть.

— Меня послали на все четыре стороны.

— В-вон оно что...

Геройство под стать Дзину — выдержать шесть от ворот поворотов подряд.

— Ну, что звонишь?

— Даже если не скажу, ты же узнаешь. Я сейчас дома у родителей в Фукуоке...

— Знаю. Слышал от Тихиро-тян. Взял с собой Масиро-тян, Нанами-сан… и Мисаки? Моё тебе уважение.

— Такое ощущение, что ты смеёшься надо мной!

— Горячо.

Дзин раскатисто засмеялся.

— Короче, ты же понимаешь, в каком состоянии Мисаки-сэмпай?

Энергию у Мисаки украл именно Дзин. Сората не знал, что именно произошло между ними на сочельник, но своими словами и отношением Дзин полностью её опустошил.

— Сделай что-нибудь.

— Сделал, и вот что вышло.

— ...

— Потому я уже ничего не могу.

— Что у вас приключилось?..

Раздумывая, спрашивать или нет, Сората в итоге всё-таки задал вопрос, который не смог задать Мисаки. Потому что иначе они не сойдут с мёртвой точки. Потому что кроме Дзина никто не сделает её счастливой.

— Что произошло в рождественскую ночь?

— ...

В трубке раздался лишь вздох.

— Что ты сказал Мисаки-сэмпай? Что ей сделал?

— Да ничего такого особенного.

— Дзин-сан.

Напряжение Сораты сказалось на тоне голоса. Парень не мог сдерживать эмоции. Но Дзин не показывал недовольства, наоборот, мягко засмеялся.

Повисла короткая пауза.

Сората подождал, и рот открыл Дзин.

— Я всё-таки сказал Мисаки, что она мне нравится.

Его фраза прозвучала так, словно Дзин здоровается поутру. Потому-то Сората не сразу понял. Дзин никогда не сказал бы подобное так просто, тем более это не вязалось с нынешним состоянием Мисаки. Наверняка было что-то ещё.

— Что? — немного заторможенно отреагировал Сората.

— Чего? Не услышал? Я признался Мисаки.

— ...

Ему не послышалось. Дзин в самом деле это сказал.

— Алло~? Сигнал плохой?

— Нормальный. Отлично слышу.

— Тогда не буду говорить трижды.

— Нет, но, это… что?! В каком смысле?!

Если бы Дзин признался Мисаки, то их ждал бы хэппи энд.

— Прошу прощения. У меня что-то с мозгами, ничего не понимаю...

Тогда… в сочельник, по возвращении в Сакурасо Сората увидел хныкающую Мисаки, которая вцепилась в него мёртвой хваткой.

— Сказал ей, что люблю её, и попросил дать время.

— Время?

— Потому что пойти в осакский университет — моя мечта. Вот я и хотел подавить чувства к ней и сосредоточиться только на своей цели. Иначе я не смогу стать тем, кем хочу.

— ...

— Но Мисаки не пожелала ничего слушать. Она хотела встречаться сейчас. Хотела, чтобы обнял её сейчас. Чтобы прижал к себе сейчас...

— ...

— В конце зашёл разговор о том, чтобы поехать в Осаку вместе. Но я решил, что так не пойдёт. Она совсем не понимает, почему я туда захотел. Очень на Мисаки похоже.

— Да… пожалуй.

— К тому же… ей нужно ходить в академию Суймэй. Здесь отличная база для факультета видео. Там есть театральный зал, студия звуко- и видеозаписи, а ещё сервер для обработки. Где ещё найдёшь такое оснащение, если не в университете искусств Суймэй?

— Так-то да, но… чего ещё ожидал? Мисаки-сэмпай всегда только и ждала, что ты посмотришь на неё!

— Но всё равно я не могу отказаться от своих целей и стать обычным парнем.

— Это...

— У меня тоже есть цель.

— ...

— Хочу создать с Мисаки лучшую работу. Хочу создать с ней то, что можем только мы. А для этого мне нужно много чему научиться.

— А нельзя встречаться с Мисаки-сэмпай и заниматься этим?

— Если бы мог, то уже бы, наверное, встречался.

Из-за Мисаки Сорате хотелось подержать Дзина на проводе чуть дольше. Но слова застряли в горле и не могли выйти наружу. Потому что парень осознал, каково Дзину. Хоть и не до такой степени, но его ситуация напоминала Сорате Масиро. Как ему казалось.

Время ещё не пришло. Нужно пройти ещё немного вперёд. Сората хотел не гнаться за девушкой, а идти рядом. Хотел смотреть с ней на мир одними глазами. И не мог просто так сдаться.

Потому-то он закрыл свои чувства на замок.

И прикусил язык. Оставалось только терпеть, подавить эмоции и двигаться вперёд.

— Возможно и такое, что мне просто боязно трогать Мисаки...

Его голос прозвучал как-то одиноко. Сорате показалось, что говорил Дзин не ему, а себе. И парень даже не подумал просить у Дзина уточнений.

— Ну, вот как-то всё так. Временно оставляю Мисаки на тебя.

— Да ничего я не смогу.

— Тип, который ничего не может, поехал бы домой в гордом одиночестве, а не взял бы с собой девушек.

— Я не это хочу услышать. Я просто хочу, чтобы у тебя и Мисаки-сэмпай всё сложилось!

— Не проси от меня того, чего не можешь сам, Сората, — мягко сказал Дзин. Но вместе с тем Сората почувствовал мощный протест.

— Думаю, у тебя как раз всё получится.

Теперь Дзин не ответил. А потом он вновь заговорил, уже обычным тоном.

— Если буду долго с тобой болтать, бывший президент обзавидуется, так что я всё.

За миг до того, как Дзин со вздохом закончил разговор, послышалась жалоба бывшего президента: «Хватит нести чушь».

На этом телефонный разговор наконец прервался.

Прошло три минуты, и появилась Юко, чтобы сообщить о готовности ужина.

Часть 4

На ужин были овощи в соевом соусе с чесноком — наверное, мама выбрала меню Фукуоки. Отец, мать, Юко, Сората, Масиро, Нанами и Мисаки собрались вокруг горячего горшка набэ, и Сората заканчивал представлять семье девушек.

Потом пошли разговоры о недавнем школьном фестивале, новой продукции у пекаря — отец с матерью общались с тремя девушками совершенно естественно. Раньше семья Канда жила перед станцией у Суйко, потому общих тем для разговоров хватало.

Жаловалась только Юко. Перед едой она отказалась уступить место рядом с Соратой Масиро.

— Рядом с братиком всегда сижу я.

— Там моё специальное место.

И между ними заискрилось.

— Целый год прошёл, почему бы тебе не уступить, Масиро?

Если бы Нанами не уладила спор, он продолжался бы ещё долго.

— Хорошо, братик, поешь чеснок.

Довольная победой Юко села рядом с Соратой и наложила ему в тарелку чеснока. А поскольку стул она приставила вплотную, Сорате стоило лишь немного двинуться, как он упирался плечом в её. А Юко только радовалась...

— Поди суёшь мне только то, что не любишь.

Парню показалось, что на каждый съеденный кусок потрохов он съел пятерную норму чеснока.

— Нет. Так я выражаю свои чувства.

— Неужели ты думаешь, что я обожаю чеснок?..

Сората уже не понимал, что происходит. Юко поставила его в довольно неловкую ситуацию.

Масиро, сидевшая напротив, с самого начала ужина недовольно глядела на парня.

Похоже, она тоже хотела переложить чеснок в тарелку Сораты, но обеденный стол оказался достаточно широким, и она не дотянулась бы. Потому о её чесноке позаботилась Нанами, которой это явно претило.

Хотя менее вкусной еда не становилась...

К ней добавилась тресковая икра со специями, а в завершение в горячий горшочек закинули лапшу. Благодаря этому животы под конец трапезы оказались набиты до отказа.

Когда закончили есть, отец тут же сказал, что примет ванну, и ушёл в гостиную.

— Он стесняется из-за кучи молоденьких девушек, — пояснила навеселе мать, вставая со стула и собираясь убирать со стола.

— Ах, я помогу.

Нанами собрала оставшуюся пустую посуду и понесла её за матерью.

— О как, приятно. Похоже, Сората нашёл себе невесту.

Как раз тогда Сората пил чай и от услышанного изо всех сил выплюнул его. Да так успешно, что попал Юко прямо на лицо.

— Ай! Г-горячо! Вернее, нет! Братик, ты чего?!

— А-а, ты что несёшь, мама?!

— Я-я… чтобы невеста Канды-куна...

— Т-ты не думаешь, что это грубо по отношению к Аояме?

Пока Сората вытирал полотенцем лицо Юко, успел немного успокоиться.

— Да не грубо… — пробурчала Нанами.

— М?

— Н-ничего.

— Ты уж прости моего сына.

— Н-нет, ничего!

Покраснев, Нанами пошла мыть с матерью посуду.

— Сората, хочешь невесту?

— Е-если хочешь выйти замуж за братика, сначала победи меня!

Юко вцепилась в руку Сораты.

— Сората, хватит к ней липнуть.

Масиро слегка надула щёки. Опять она давила своей миловидностью, и это доставляло проблемы. Как бы то ни было, Сората отвёл взгляд и прогнал наваждение. Если его потрясло нечто такое, то сможет ли он держать себя в руках в дальнейшем?..

— Ты же мой дежурный.

— Сиина-сан, это немного...

Хоть Нанами и согласилась за ней присматривать, это не будет иметь смысла, если всё раскроется.

— Братик, о чём она? Объясни, чтобы и я поняла.

— Время для дере-дере.

— Вот и нет! Она младшая сестра!

— И такая неряха.

— За языком следи!

— Не игнорируй меня!

Юко задёргала Сорату за руку.

— Да ничего такого, можешь не волноваться.

Он нежно погладил её по голове. Когда он так делал, Юко тут же утихомиривалась.

— Б-братик, стыдно перед другими.

Довольная Юко робко улыбнулась. Затем взяла себя в руки и посмотрела прямо на Масиро.

— Вот как мы близки, — самоуверенно заявила она. — Я тебя и на миллиметр к нему не подпущу, Масиро-сан. Да, братик?

— Тут уж я не соглашусь.

— Не нужно стесняться. Я родилась младшей сестрой, чтобы ты заботился обо мне.

— А вот я родился старшим братом не для этого!

— В-вот потому откажись от братика, Масиро-сан.

На прямое объявление войны Масиро даже не повела бровью. Она просто продолжила моргать в своём ритме.

И спустя короткую паузу она спокойно ответила:

— Ладно.

— З-здорово, братик!

В отличие от воодушевлённой Юко, Сората не смог прогнать дурное предчувствие. На лице Масиро не проступили мощные эмоции, потому он не мог так просто её понять, но она была поразительной эгоисткой и поразительно не умела проигрывать. То, что она возьмёт и смирится, не укладывалось в голове. Нет, она точно не смирится.

— Поставим Сорату на кон.

Масиро встала со стула.

— Т-то есть не будешь отказываться от братика?

Оказалось, недавнее «ладно» означало готовность к бою.

— Без Сораты мне не жить.

— И-и мне!

Юко тоже встала, принимая вызов.

— Я докажу, что мне Сората нужнее.

— Б-братик нужнее мне!

— Стойте, стойте, успокойтесь и сядьте! Эй, Сиина!

— Я взвешенно подумала, и я отказываюсь.

— Да уж, ты до одури спокойна!

Будто сказав Сорате всё, что хотела, Сиина повернулась к Юко. И следующим резким заявлением создала эффект разорвавшейся бомбы.

— Сората каждый день готовит мне трусы.

Леденящая душу фраза, от которой остановилось время, эхом пронеслась по черепу Сораты.

— Э-эй, Сиина! Что ты несёшь?!

— А м-меня братик каждый день всю моет в ванне!

— Юко, ты тоже тупая?!

— О-о-о… ванне, да? — холодно отозвалась Нанами с кухни, не прекращая мыть тарелки. — Когда вы жили вместе… и когда Канда-кун ходил в третий класс средней школы, ты ходила в первый? Как-то это совсем неправильно...

— Нет-нет, это было только до начальной школы, не делай такое лицо! И ты тоже, Юко, не преувеличивай!

— Сората будит меня каждое утро. Расчёсывает. После ванны сушит феном. Пижаму, нижнее бельё, школьную форму стирает тоже Сората. Он и бэнто готовит.

Юко от провокационных фактов поёжилась.

— Н-настолько?! А с Юко… с Юко он каждый день спал!

— Нет-нет, не каждый день.

— О-о-о, но иногда вы, значит, спали...

— Нет-нет, мы тогда были детьми.

Пускай Сората и отыскал оправдание, посмотреть в глаза Нанами не отважился.

— Короче, вы не соревнуетесь из-за меня, а хороните меня для общества. Хватит уже.

— Не могу.

— Не могу я!

Голоса Масиро и Юко наложились друг на друга.

— В жизни порой бывают битвы, которых нельзя избежать, — пышно высказалась Юко, пускай её голос и дрожал.

— Как по мне, этот бой нужно непременно избежать!

— Сорате ещё выбирал мне трусики на удачу.

— Т-трусики на удачу?!

Юко покраснела, как помидор, и захлопала ртом, как золотая рыбка.

— Провал! Полный провал! Пожалуйста, вырежьте эту сцену!

— Не выйдет, Канда-кун, мы в прямом эфире.

Закончив с мытьём посуды, Нанами вернулась к обеденному столу.

— Б-больше не могу терпеть. Если уж на то пошло, придётся достать секретное оружие.

— А мне-то как терпеть?! Вот почему говорят, что у современной молодёжи нет выдержки!

— М-мы с братиком не связаны кровью!

— Не устраивай тут сцен! И не городи ерунды! Уже слишком, Юко!

— Ма-Масиро-сан тоже учудила. Почему ругаешь только меня?! Нечестно!

— ...

— ...

Сората невольно заткнулся, не придумав ответ. Масиро и сама не заметила, как тоже замолчала. А Мисаки, сидевшая перед телевизором на софе, потягивала чай.

Наступила многозначительная тишина. Да ещё и на удивление гармоничная.

— П-почему замолчали?

Юко всё-таки что-то заметила.

— Что? А? Правда? Не-неужели… в-враньё!

— Р-разумеется. Как иначе-то.

Хоть Сората и попытался отчаянно рассмеяться, у него задеревенело лицо. А голос охрип.

После того как Юко оторопело о чём-то задумалась, на её лице наконец-то проступило потрясение.

— В-всё, что сейчас говорила Масиро-сан, это правда?!

— Правда.

— Эй, Сиина!

— М-мама! Б-братик совсем испортился!

— Именно так.

— Прости меня, Сиина! Мне жаль и всё такое, но не могла бы ты меня слушать?!

— Не могла бы.

— А если попрошу?!

— Врать плохо.

— А как же ложь во благо!

— Да уже поздно...

Нанами, сидевшая около Масиро, выразилась, по сути, верно. И удивилась она тоже изрядно.

— Кто-нибудь, нажмите на кнопку перемотки назад! Или создайте машину времени!

— Сората, ты встречаешься с Масиро?

Раздался голос матери, убирающей тарелки в шкаф.

— Н-не встречаюсь.

— Тогда расскажи потом всё.

Даже в нынешней ситуации мать отчего-то радостно улыбалась. Точнее, Сората вообще не припоминал, чтобы мать своим видом когда-нибудь пугала. Даже когда отец без предупреждения пропадал и заявлялся пьяный поздно ночью, она улыбалась вот прям как сейчас. Хотя тогда отец вроде как намотал галстук на голову и упал перед ней на колени...

— Те-теперь остаётся только одно — следовать плану А! Юко поступает в Суйко!

— О, вот так сюрприз~

Сората уже слишком устал, чтобы бузить.

— Я попаду в Суйко и буду защищать братика от Масиро-сан.

— Тогда я использую на тебе план C.

— Убийство под запретом!

Парень проверил Нанами. Не поняв, с чего бы это Сорате на неё глядеть, девушка тихо хмыкнула. Счастье в неведении. Не могла же она думать, что уже давно существует план по её ликвидации. Речь шла про «план С».

— Торчащий гвоздь нужно забивать.

— Успокойся, Сиина. Если вспомнить оценки Юко, она просто фантазирует.

— Я серьёзна!

Конкретно утомившись, Сората встал из-за кухонного стола и присел рядом с Мисаки, тихо-мирно смотрящей телевизор. Там крутили прогноз погоды на следующий день.

— Завтра в Фукуоке тоже ясно?

— А? Мы уже закончили про мои экзамены?!

— Ага, закончили. Ещё до того, как начать.

— Ну~у, раз уж я только что заговорила об этом… А? Я-то не заканчивала?

— Юко, отец против твоего поступления в Суйко, — влезла в разговор мать, пришедшая с кухни.

Если подумать, отец, который души не чаял в Юко, вряд ли позволил бы ей пойти в удалённую старшую школу.

— Потому тебе нужно убедить его, братик.

— А я-то тут при чём?

— Короче, пока не убедишь папу, не видать тебе еды!

— Почему бы тебе сначала не помочь маме, а потом лезть ко мне?

Помогала-то с посудой Нанами...

— Е-если не разберёшься с папой, быть беде!

— А самой с ним разобраться?

— Я занята, с Масиро-сан разбираюсь. Началась битва, которую я не могу проиграть!

— Давай завязывай. Головной боли мне и так хватает.

— Всё нормально, Сората.

— И где ты тут нормальное увидела?

Силы его покинули.

— Всё решится быстро.

— Я-я не проиграю! Держись, братик, ладно? Одолей папу!

По возможности Сората не хотел бы разговаривать с отцом тет-а-тет. Ничем приятным оно не кончится, да и парень понимал, насколько он в убеждении плох.

Когда Сората задумался об отце, тот как раз вылез из ванны и явился за пивом. Как только Сората заметил его появление и развернулся, отец принялся наливать в стакан пиво и сказал:

— Я не одобряю поступление в Суйко.

Похоже, он слышал разговор. Ну, неудивительно, раз они так шумели.

— Я решительно против. На этом всё.

Словно показывая, что разговор окончен, отец осушил стакан и без промедлений ушёл в спальню.

Сората и Юко молча проводили взглядом фигуру отца, который буквально возвёл вокруг себя неприступный ров.

— ...

— ...

— Так, пойду-ка я тоже к себе.

Если он останется здесь ещё хоть немного, его тело не выдержит. Просто поедет крыша.

Желая, чтобы его уже оставили в покое, Сората собрался покинуть гостиную.

— Сората, ты же не забыл про обещание рассказать мне всё потом? — с улыбкой напомнила мать.

— Д-да. Конечно, я помню.

Парень глубоко вздохнул про себя. Получится ли у него безопасно встретить Новый год? С наступлением января приблизится время презентации по программе «Давайте сделаем игру», и Сорате предстояло за зимние каникулы подготовиться к ней. Именно это он должен был сделать своим главным приоритетом.

Но перспективы открывались нерадужные. Впереди маячила целая гора проблем. И Сората не знал, решит ли он все из них.

Но в то же время он знал, что ни к чему лишний раз волноваться.

— Просто возьму и сделаю.

Его фраза эхом разлетелась по лестнице.

В тот день в дневнике души Сораты выскребли следующее:

«Три часа сидел в сэйдза и рассказывал маме про Сиину. Хуже занятия не придумать…»

Часть 1

Борьба Масиро и Юко за Сорату хорошенько ударила ему по мозгам. Но со следующего дня он взял себя в руки и решил посвятить себя подготовке к презентации.

— Ладно, сделаем это!

Зимние каникулы он ожидал долго. Можно было не ходить в школу, и потому свободного времени хватало.

Парень закрылся в своей комнате, раз за разом перечитывал проект и обдумывал объяснения. Размышлял, в каком порядке всё рассказывать, дополнял информацию там, где её не хватало, и урезал там, где казалось много.

Когда план сформируется, предстоит заняться карточками-подсказками. Несмотря на наличие времени, это не означало, что его было в избытке, потому требовалось планомерно выполнять поставленные задачи одну за другой.

До сих пор Сората получал отказ, но теперь наконец выпал шанс показать себя. Парень не мог его упустить.

— На этот раз я добьюсь хорошего результата.

В прошлый раз… в конце лета, когда Сората впервые попытал удачу на презентации, он не просто не добился желаемого результата — он оказался у разбитого корыта. Его заставили понять, насколько наивно и скудно он мыслил.

— Одного ужасного раза хватит.

Именно поэтому теперь Сората идеально подготовится и идеально проведёт презентацию.

Парень сам себя обязал.

Но несмотря на решимость Сораты, по прошествии трёх дней, двадцать восьмого числа, подготовка презентации продвигалась вперёд не шибко хорошо.

А всё из-за того, что каждый день к нему в комнату наведывалась настырная парочка.

— Братик, не будь таким серьёзным и побалуй сестрёнку.

С утра до вечера Юко ходила за ним по пятам и просила с ней поиграть. Но это ещё не самое страшное, что может произойти, когда живёшь с ней под одной крышей.

— Братик, пойдём вместе купаться, — заявила она вчера, а сегодня дело дошло до того, что она попыталась пойти вместе с ним в туалет — младшая сестра вообще не отлипала от брата.

Сората понимал, почему Юко так ведёт себя с ним. Из-за Масиро. И вот прямо сейчас, пока он лежал на кровати и проверял проект, она уткнулась ему в спину, словно это само собой разумеющееся. Юко это совсем не нравилось, и в ней пылал дух соперничества.

— Масиро-сан, отодвинься от братика.

— Отодвинься ты, Юко.

— Эй, вы, хватит ругаться.

— Братик, чью сторону примешь?!

— Мою.

— Дура?!

— Ни на чьей я стороне!

Вот такие споры разгорались снова и снова.

На кровати валялись аж трое, потому стало тесновато. И хоть Сората менял положение, парочка намертво прилипла к нему, потому ничего не менялось. Вчера, когда он отправился за письменный стол, на единственный стул уселись сразу трое.

Как только Сората вернулся в Фукуоку, такое творилось постоянно.

Из-за этого вокруг него всегда стоял шум и гам. Сорате очень хотелось отсыпать своего веселья унывающей Мисаки.

С каждым днём она говорила чуть больше. Восстановилась она достаточно, чтобы нормально отвечать, когда Сората и Нанами к ней обращались. Но вот сама Мисаки активность не проявляла и почти целыми днями играла с Комати и грелась на солнце.

Нанами же по приезду в Фукуоку постоянно помогала матери с домашними делами. Вплоть до уборки, стирки и готовки. Дошло до того, что сегодня днём она пошла в соседний супермаркет за покупками. Сората пошёл с ней в качестве носильщика.

По пути он сказал, что ей необязательно помогать, а Нанами ответила, что сама хочет.

— Аояма, у тебя уже скоро прослушивание?

— Потому-то и помогаю. Лучше что-то делать, чтобы отвлечься. Когда куча времени, сразу в голову лезет один негатив, правда?

— А тебе не надо готовиться или учиться?

— Готовлюсь морально.

— А вообще, как проходит прослушивание?

— Обычно в три этапа. На первом зачитываем вслух выбранный манускрипт. Наверное, получим их с началом года.

— Хм～м.

— На втором — обычная игра на сцене. Правда, довольно короткая и в основном одиночная. Плюс к чтению манускрипта добавляется сценарий.

— А третий?

— Слышала, что тему объявляют в последний день и будет импровизированная игра на сцене. Более того, темы будут разные для всех, и выбирать мы их будем по жребию.

— Прям жуть в конце.

— Да уж. Заранее не подготовиться, приходится полагаться на случай. Но я думаю, актёру необходима гибкость. Наверное, проверяют наши скрытые силы.

— Ясно… выходит, тебе в самом деле только и остаётся, что готовиться морально?

— А ты думал, я ношусь как заведённая, потому что хочу помочь?

— Нет, не то чтобы.

А на самом деле думал...

— Как-то неуверенно ты говоришь. Но так оно и есть. Если бы могла, я бы готовилась, но пока не выйдет. Как же тут успокоишься, да? Но по правде, помощь твоей матери меня успокаивает.

— Раз такое дело, то ладно. Мама тоже довольная.

Пока они болтали, Сората проникся ещё большим уважением к решимости Нанами. Он прекрасно понимал, насколько трудно подавлять бушующие внутри эмоции, ведь сам не прекращал это делать. Невидимая сила медленно, но верно снедала душу.

Равнодушная с виду Масиро вошла в режим концентрации и никак не реагировала на суету, создаваемую Юко. Художница окопалась позади Сораты и самозабвенно водила карандашом по планшету с листом, вырисовывая черновик.

Решив не упускать шанс, Юко, игравшая на портативной приставке, придвинулась ближе.

— Братик, этот тип сильный! Победи его!

Сората не хотел тратить время на отговорки, потому взял и по-быстрому победил сильного врага.

А потом:

— А теперь куда? — спросила она. — Что этот тип умеет?

Не унималась.

— Поиграй со мной~ — закапризничала она, и уж теперь-то готовиться к презентации точно не получится. Накопившийся внутри стресс дал о себе знать, и забурлило в животе.

И в итоге терпение относительно быстро подошло к концу. Нет, учитывая тотальную нехватку времени на подготовку, Сората ещё достойно терпел последние три дня.

— Братик не обращает на меня внимания, вот мне и скучно.

Юко продолжила тянуть его за руку, что стало толчком.

— Так, всё! Не мешай мне!

— А-а-а!

Сората неожиданно рявкнул, и Юко издала странный крик. Бумага, на которой расписывали проект, с шелестом затанцевала в воздухе.

— У меня на этих выходных куча дел!

— Я тоже хотела много во что с тобой поиграть.

— А у тебя точно всё нормально с подготовкой?

— У...

— Ты же на следующий год пойдёшь в Суйко?

— Сейчас… у меня просто перерыв, — пробурчала Юко в оправдание и стыдливо опустила голову. По приезду домой Сората ни разу не видел её за учебниками.

— Вот правда, если ты хочешь пойти в Суйко, хотя бы нормально занимайся! Неудивительно, что отец против!

— От правды людям больно! Глупый братик!

Юко резко подняла лицо, готовая расплакаться. Затем попыталась оттолкнуть Сорату обеими руками, но сил не хватило, и убежала из комнаты, будто что-то задумав.

Послышался стук соседней двери.

— Эх, — понуро вздохнул Сората. Вся его концентрация сошла на нет.

А Масиро тем временем даже не оторвалась от планшета — с головой ушла в своё дело.

— Эта твоя черта действительно потрясает.

Само собой, Масиро не ответила и теперь.

Спровоцированный ею, Сората собрал разбросанную бумагу.

Парень прошел к столу и включил ноутбук, позаимствованный у Мисаки. Не став ждать, пока включится компьютер, Сората просмотрел места в плане, которые собирался переделывать.

Затем некоторое время он самозабвенно стучал по клавиатуре.

Поскольку общее направление уже определилось, на внесение правок ушло не так уж много времени, и примерно через час работа закончилась. Затем Сората решил проверить, не нужно ли ещё немного упростить объяснительную часть по теме игрового процесса.

На этом работа, которую он намеревался сделать, подошла к концу.

По его мнению, материал теперь читался и воспринимался значительно легче. Благодаря иллюстрациям, которые Масиро нарисовала ранее, обошлось без дополнительных объяснительных сентенций. Но если он настолько проработал вопрос, можно ли сказать, что полностью всё готово? Приблизился ли он к идеалу, к которому стремился? Так как верного ответа Сората не знал, ему оставалось только продолжать работать, но и это не приносило успокоения: тревога накапливалась внутри и отзывалась болью в животе.

Пытаясь отвлечься от тягостных мыслей, Сората откинулся на спинку стула.

Перевёрнутая вверх ногами Масиро перечитывала черновики. Серьёзный у неё был взгляд — в нём присутствовала непоколебимая решимость.

— Кстати, Сиина.

Ответила бы она с вероятностью пятьдесят на пятьдесят.

— Что?

Глаза Сиины не оторвались от работы.

— С манускриптом третьей главы всё в порядке? Она ведь попадёт в журнал за следующий месяц?

Журнал выходил каждый месяц двадцатого числа. По-видимому, если приходилось задерживаться, материал разрешали отсылать в редакцию хотя бы за неделю до публикации, но изначально в расписании такого не стояло. Если главу не отправить в самом начале нового года, будет явно нехорошо.

— Уже закончила. Отправила Аяно.

— О как.

— Палец… зажил, теперь нормально рисую.

Масиро посмотрела на парня, словно чего-то ожидая, потому Сората выпрямился и развернул стул в сторону кровати.

— Ясно. Угу… Как ожидалось от тебя, Сиина.

— Угу...

— ...

— ...

Разговор заглох, но девушка не отвела взгляд. Её рука, перелистывающая страницы тетради, остановилась.

— Ч-что?

— Так пойдёт?

— А?

— Такая я, которая нравится Сорате.

— Э-эй! Ты...

В рождественскую ночь царила особая атмосфера, и Сората всякого ей наговорил.

«Ты мне нравишься с тех самых пор».

Девушка, которая преследует исключительно свою цель, не отвлекаясь по сторонам...

— Ответь.

Сората пытался помягче уйти от ответа, но Масиро пресекла его попытку.

— ...

Она смотрела на него. Смотрела прозрачными глазами. Обычно в них теплился мощный свет, но сейчас казалось, что уверенность Масиро в себе немного пошатнулась. Будто в неё закралось беспокойство. Хотя это могло оказаться лишь его воображением.

Потому Сорате оставалось только говорить правду.

— П-пойдёт.

— Хорошо.

Вроде бы успокоившись, Масиро слегка расслабила губы. Если бы Сората не смотрел на неё внимательно, то и не заметил бы. Но всё же заметил.

При виде такой Масиро эмоции, которые он запирал на замок, снова вышли наружу. Теперь, когда в комнате остались лишь они вдвоём, ему непросто было делать вид, что не хочется побольше поговорить с ней о всяком разном и коснуться её кожи. Но Сората напомнил себе, что сейчас не время. Его ждала презентация.

— Слишком уж ты идеальна. Вот вообще... — не в меру тихо высказался он, и Масиро его слова не достигли.

А может, она и услышала. В любом случае итог выходил одинаковый. Выражение лица Масиро немного смягчилось, но девушка уже вернулась к работе.

Слишком много Сората о себе думал, надеясь ей не проиграть. Но оттого-то в нём и забила ключом энергия, от которой загорелось тело. Очень приятное чувство.

Сората развернулся к столу и включил на ноутбуке слайдшоу. Зачитывая текст оттуда, парень начал готовить карточки-шпаргалки.

На них он понятными словами расписывал цель проекта, общую идею игры, концепт, целевую аудиторию и выгоды.

Если сегодня он закончит их, завтра можно будет попрактиковаться в выступлении перед Нанами и Мисаки, а там найти, что улучшить в материале и его подаче.

— Но… так уж идеально получается?

Озвученный вопрос отозвался печалью в груди. Нынешняя подготовка выглядела воспроизведением прошлых ошибок.

Когда Сората начал вспоминать опыт предыдущей презентации летом, ему показалось, что тогда он не смог найти общий язык с комиссией. Во время выступления у него совсем опустела голова, но всё же Сората довёл запланированное объяснение до конца… Что, впрочем, ему не помогло, и отклика он не добился.

— Может, я где-то ошибся...

Если да, то где? Сложно умозрительно отыскать то, что скрыто от глаз.

Не в силах усидеть на месте, Сората встал со стула и принялся расхаживать по тесной комнатке. Когда в голову приходила какая-то идея, парень останавливался, но когда идея оказывалась не очень, он опять начинал ходить.

Его окликнула Масиро:

— Сората.

— М?

— Изображаешь обезьяну?

— А похоже?!

— На орангутана.

— Вот и нет!

Минут тридцать Сората вот так препирался, пытаясь выдать хорошую идею, но та всё никак не приходила.

— В такие времена не помешает с кем-нибудь посоветоваться.

Если думать в одиночку, уйдёшь не в ту степь.

В соседней комнате в Сакурасо жил одноклассник, на которого Сората мог положиться, — Акасака Рюноске. Он реализовал себя как полноценного программиста, но даже у Рюноске были изъяны. Один из них — презентации. Пускай он хорошо себя проявлял в разговоре с машинами, с людьми испытывал неимоверные трудности.

Но больше полагаться было не на кого.

Сората запустил программу чата и нашёл Рюноске в списке имён.

По счастливому стечению обстоятельств Рюноске как раз залогинился.

«Акасака, есть время?»

«Рюноске-сама в настоящий момент бла-бла-бла».

Ответила программа-автоответчик, разработанная Рюноске, — Горничная. Её обновляли каждый день, и она, судя по всему, могла общаться в чате.

«В каком смысле “бла-бла-бла”?!»

«О, как странно. Разве в книгах не говорится, что когда люди не хотят вдаваться в подробности, им позволено ограничиться этим?»

«Ничего такого людям не позволено, да и вообще, как Горничная может что-то не хотеть?!»

Можно ли горничной отказываться от своих обязанностей? Закралась мысль, что в Горничную добавили функцию отказа, что ещё немного прибавляло ей человечности. Что же Рюноске хотел в конечном итоге создать?

«Ну нет, Сората-сама. Разумеется, я шучу. Легко и утончённо шучу. Обычное дело в Мире горничных».

«Что за Мир горничных? Ты же не про Пограничный мир?»

«Кстати говоря, что вы хотели обсудить?»

«Игнорируешь вопрос? Вот, значит, как».

«Как раз сейчас я разбираю почту, которую продолжает слать иностранная муха».

Она до сих пор цапалась с Ритой...

«Если сразу к делу, то речь о презентации к “Давайте сделаем игру”».

«Презентация?»

«Да. Процесс идёт, но я вот не уверен, как сделать презентацию хорошей».

«Тогда почему бы вам не попробовать взглянуть на неё с другой стороны?»

«Другой стороны?»

«Если бы вы заняли позицию слушателя, как бы оценили проект и выступление?»

«Понятно, значит, сменить перспективу».

«Речь я веду не только о самой презентации, ключ к успеху — ещё и понимание собеседника и хода его мыслей. Когда дело касается презентации, вы ведь понимаете, как нужно думать?»

«Прошу прощения. Можно на всякий случай уточнить?»

«Если ближе к делу, как бы это сказать, необходимо учитывать “то, что нравится собеседнику"».

«А-а-а, понятно».

Что сказать, способности Горничной понимать так много поражали. Возможно, она даже превосходила в этом Сорату… Когда он только приехал в Сакурасо, она была куда глупее...

— Учитывать интересы собеседника… да?

Требовалась невероятная сила убеждения. Всё-таки трудно передать другому то, что хочешь сказать, и понять чужие предпочтения. Ведь вкусы разнятся от человека к человеку.

«С повседневной жизнью не то же самое? Если есть общие увлечения, людям легко заговорить и они становятся друзьями. И наоборот, разве людям не потребуется больше времени на взаимопонимание, если их предпочтения не совпадают?»

Вроде бы Сората понимал. По крайней мере понял, в каком направлении копать. Если с этим всё пойдёт гладко, то получится довести содержание презентации до ума.

«Спасибо, Горничная».

«Не за что меня благодарить».

«Нет-нет, ты очень помогла. Если можно, хотел бы выразить благодарность».

«Вот как? Тогда у меня к вам одна просьба, Сората-сама».

«И какая?»

«Не могли бы вы сгонять в Англию и утопить кое-кого?»

Поступил невероятный запрос.

«Прости. Такую работу не выполняю».

«Ох, нет. Я же говорю серьёзно».

«Ты хотела сказать, что это шутка?»

«Буду с нетерпением ждать результатов».

«Ты ведь про результаты презентации, да?!»

Горничная не ответила. Похоже, в неё добавили функцию автоматического выхода из чата.

— Сделаю вид, что последнее я не услышал.

Повторяя про себя эту фразу, Сората закрыл программу чата.

Всё-таки разговор вышел полезным. Если хватит мозгов, он найдёт применение услышанному.

— Учитывать интересы собеседника, да?..

Как общая идея сгодится. Оставалось придумать, как это сделать.

Хмыкая, парень напряг голову. Достал блокнот и записал в столбик пришедшие на ум слова и связанные с ними фразы. Игра, идея проекта, увлекательность, ЦА, концепт, выгода, как играть, система, руководство… всё это он уже отразил в тексте проекта.

На перепроверку всех пунктов ушёл примерно час.

— Не знаю...

Сората навалился на спинку стула и задрал голову. Масиро, которую он видел боковым зрением, сидела на полу, обхватив колени, и молча двигала одними лишь руками.

Раздался стук в дверь, и Сората глянул в её сторону.

— Входите.

Дверь приоткрылась немного запоздало. И в проёме появилось лицо Юко.

— Б-братик, можно?

— Что?

— Э-это… прости за недавнее.

— Да ничего, я уже не злюсь.

— Правда?

— Да правда. У меня нервы сдали, меня тоже прости.

— Нет, я не должна была мешать. Но знаешь, это… у меня к тебе просьба.

— Просьба?

Девочка медленно открыла дверь до конца.

— Э-это.

Она боялась, что на неё ещё злятся.

— Я правда не злюсь на тебя, давай говори.

— У-угу. Если буду учиться, поможешь мне?

Как оказалось, Юко прижимала к груди справочник по математике.

— Я не всё понимаю.

— А ты хоть что-нибудь понимаешь? — иронично поинтересовался Сората.

— Н-немного понимаю, — хмуро захихикала Юко.

— Немного? Ну ладно. Если будешь заниматься, то гляну.

Поменять пластинку не помешает.

— Правда? Ура~ Тогда лучше у меня давай.

Шумно зайдя в комнату, Юко потянула Сорату за руку. Когда её взгляд упал на Масиро, Юко не забыла угрожающе буркнуть:

— Быстрее, быстрее.

Сорату потащили и вывели из комнаты. А потом завели в соседнюю — комнату Юко.

За ними хитроумно поплелась Масиро, совершенно не беспокоясь о взглядах Сораты и Юко, и с невозмутимым видом заняла место на кровати Юко.

— Почему сюда пришла Масиро-сан?!

— Потому что здесь Сората.

— З-зачем притягиваешь за уши...

Юко невольно запнулась.

— Что? Куда притягиваю за уши?

Хоть Сората не совсем понимал их, у Масиро и Юко система ценностей в чём-то совпадала.

Как бы то ни было, он уже давно не бывал в комнате младшей сестры. Осмотрев убранство, парень не заметил, чтобы что-то там изменилось. Много мягких игрушек. Юко издавна любила сёдзё-мангу, потому на книжных полках плотными рядами стояли комиксы и журналы по подписке. И среди журналов Сората нашёл кое-что знакомое.

Он протянул руку и пролистал страницы. И не ошибся. У него в руках оказался журнал, в котором публиковалась Масиро.

— Слушай, Юко.

— Что?

— Какая манга тебе здесь понравилась?

— Хмм~ Сейчас вот эта.

Юко перевернула страницу в журнале у Сораты. И к удивлению парня, открыла страницу на манге Масиро.

— Её нарисовала Сиина Масиро-сэнсэй. Ещё только второй выпуск, но рисует она потрясно. История пока рваная, но точно будет хитом!

— В-вон как?

— А?.. Кстати, у Масиро-сан ведь такое же имя.

— Да потому что она и есть автор этой манги.

— Э~ надо же.

— ...

— ...

Продолжая смотреть на лицо Сораты, Юко удивлённо хлопала глазами.

А затем дрожащими губами удивлённо завопила: «Что?! Автор?!»

— Н-но… что?! Врёшь~ Не может быть...

— Сиина, рисунки, покажи ей.

Масиро ответила глазами, перевернула тетрадь для эскизов и показала изображения персонажей. Пускай это был черновик, линии получились сплошными, потому при беглом осмотре вполне можно было принять рисунок за готовый манускрипт.

— Прям настоящая-настоящая?!

— Настоящая.

— Круто! Обожаю! Я твой фанат! А, ну, мне нравится твоя манга, но ты пытаешься соблазнить моего братика, потому ты мне не нравишься!

— Что ты несёшь?

— Короче, дай автограф!

— С чего бы короче?

Масиро взяла предложенный блокнот и расписалась латиницей. Вдобавок нарисовала рядом главного персонажа манги.

— Кру～то! Так бы～стро! Су～пер! — не щедрилась на эмоции Юко.

— Эй, ты как будто ешь гюдон[✱]Японское блюдо, состоящее из риса, покрытого вареной говядиной и луком..

— Но я не отдам тебе братика.

— И опять, что ты несёшь? Права на меня есть только у меня. Разве нет?

— Ах~ Я тронута~ круто~ Но моего братика нельзя!

Юко каким-то образом успевала и восхищаться, и угрожать, и уважать, и оставаться настороже.

— Эй, Юко, что там с учёбой?

— Я готова!

Юко встала в приветственную позу, а потом села перед столом. Сората поставил рядом складной стул спинкой вперёд и уселся на него. Масиро тихо-мирно вернулась к своим делам. Наверное, заявления Юко так и не достигли её.

Справочник, который открыла Юко, оказался на удивление затасканным. Виднелись надписи, и книга попросту выглядела грязной. Насколько Сората знал Юко, она не стала бы готовиться даже перед экзаменом. У неё ветер гулял в голове, и за собственным столом она не могла усидеть и пяти минут.

Краем глаза Сората осмотрел полки на столе. Помимо математики, там были сборники экзаменационных вопросов по английскому, японскому, естествознанию и обществознанию. Где-то половина этих книг досталась ей от него. Пока Юко решала задачу, Сората взял с полки один сборник вопросов.

Пролистал страницы. И нашёл признаки того, что его использовали. Сестра, внезапно, готовилась к экзамену прилежно. Складывалось впечатление, что она говорила про Суйко на полном серьёзе.

Но на поверку оказалось, что она испытывает сложности с задачами для первогодок средней школы, потому для Суйко ей очень не хватало учебной базы.

Старшая школа при университете искусств развивалась, приезжало много поступающих из других префектур, а количество успешно сдавших вступительные экзамены превысило средний уровень в пять раз. Сдавали английский, математику, японский, естествознание и общество, а в довершении всего ещё проводили собеседование.

Для эмоционально незрелой Юко даже собеседование не дастся легко.

Но Сората не высказывал вслух свой негатив, чтобы не пошатнуть её целеустремлённость.

— Эй, Юко.

— Что-о?

Бьющаяся с уравнениями Юко подняла лицо.

— Когда экзамены в Суйко?

— 13 февраля. Прям перед днём Святого Валентина. Привезу тебе любимый шоколадик!

— Давай без странных словечек. И любимый шоколад — как-то слишком, лучше подари его отцу. Он растрогается до слёз.

Хоть Сората и занял холодную позицию, боковым зрением проверял Масиро, которая продолжала молча работать. Интересно, получит ли он в этом году шоколад от кого-то, кроме семьи? И когда он вдруг понял, о чём думает, замотал из стороны в сторону головой.

— Кстати, Юко, осталось только полтора месяца, у тебя точно всё в порядке с базой для первогодок?

— Вот потому ты мне и объяснишь гору всего. Ты же поступил?

Юко несла какую-то околесицу, смеясь при этом, чем заслужила удар по макушке.

— Больно-о!

— Я вот полагался на себя, когда готовился.

— Э~ А вот я не видела, чтобы ты занимался.

— Это потому что ты уже спала.

Здесь он говорил правду. Внезапно вспомнилось, как мать каждый день готовила ему ночной тормозок.

— Так, продолжай заниматься.

— Ты же сам первый спросил.

— Извиняй.

Сората вернул на место задачник, одновременно подсказывая Юко с уравнением.

Некоторое время он помогал ей с учёбой, а потом в дверь постучали.

— Да, входите, — сказал он вместо Юко.

Сората думал, что пришла мать, но из темноты дверного проёма возникла Нанами. Наверное, мать попросила её принести ночной перекус: в руках она держала поднос с чаем.

— Можно войти?

— Ты единственная, кто будет спрашивать.

Нанами слегка улыбнулась.

— Тогда простите за вторжение.

Она поставила поднос на складной столик в центре комнаты. Сев перед столиком, она налила чай из маленького чайника. После того как Сората равнодушно поглядел на поднимающийся пар, непроизвольно посмотрел и на часы.

— Уже столько времени.

Перевалило за десять.

— Если проголодался, поешь.

Сората взял предложенные Нанами онигири. Сегодня парень ещё планировал поработать, потому подзаправка пришлась очень даже кстати.

Водоросли приятно хрустели во рту. Рис с горчицей словно пожарили по-китайски, и его вкус тоже навевал воспоминания. Когда Сората готовился к поступлению, мать часто готовила ему именно такой тормозок.

— Давно уже не ел его.

— О~х, спасибо, Нанами-сан.

Тут же отстранившись от парты, Юко прыгнула к столику. Широко распахнула рот и кусанула онигири.

— Масиро, если ты ещё не спишь, поешь тоже.

— Угу.

Не успел Сората взглянуть на Масиро, как та отложила карандаш. И принялась понемногу откусывать от полученного онигири.

— А ты не будешь есть, Аояма?

— Не рискую есть углеводы в такое время, — немного сварливым тоном высказалась она.

Нанами определённо беспокоилась о своём весе. Даже когда вовсе не выглядела толстой...

— Канда-кун, как подготовка?

— М? Ну, вроде всё нормально.

— Это как?

— Недавно мне дал подсказку Акасака, точнее, Горничная. Нужно ещё кое-что обдумать, но если вдруг появится ещё какая-нибудь хорошая идея, будет только лучше.

— Хм~ Что за совет?

— Не надо говорить только о том, о чём сам хочешь, говори ещё и о том, что хочет жюри.

— А… Понятно.

— Ну, хочу вот разобраться. Будь ты в жюри, Аояма, что бы ты хотела услышать?

— Я? Уф-ф, трудно сказать. Я ведь в играх мало понимаю.

— Да нет, сгодится что угодно, буду благодарен, если расскажешь любые мысли. Я пытался сам придумать, но всё время упираюсь в одно и то же. Я бы сказал, нужна иная точка зрения.

— Раз такое дело, как бы сказать… Вот взять большую шишку в компании, думаю, его будет интересовать, продастся игра или нет.

— А, вполне похоже на истину.

Сората думал лишь о том, интересная у него выходит игра или нет, потому не обратил внимание. Если думать в широком смысле, то лучше отдать приоритет тем идеям, которые можно продать.

Недавно он даже видел заявление типа «То, что интересно, необязательно хорошо продаётся» в интервью разработчика в журнале.

Зайдёт разговор про коммерческий успех — и сразу интерес появится.

Но разве об этом нужно задумываться игровому разработчику? Изначально он стремится к увлекательности и оригинальности своего проекта, а как он продастся — уже другой разговор.

И почему теперь, когда ситуация вынуждает думать в первую очередь о продажах, он почувствовал себя в тисках?

— ...

— Канда-кун?

Нет, он не хотел зря отбрасывать идеи из-за сомнительных изъянов. Сейчас не тот случай, чтобы привередничать.

Да и если презентация пройдёт успешно и его продукт отправится в мир, придется как следует постараться, чтобы игра понравилась игрокам.

Существовало множество игр, которые, несмотря на увлекательность, показывали недостаточно хорошие продажи. Презентация сама по себе подразумевала убеждение судей в коммерческом успехе. Возможно, в первую очередь стоило сосредоточиться вовсе не на увлекательности продукта, а на более прагматичных аспектах.

Вероятно, в этом-то и состояла привлекательность игры.

— Прости. Я сказала что-то странное?

— Да нет, почему. Помогла.

Сората был рад в такое время услышать мнение кого-то другого. Потому что, если думать в одиночку, мысли выйдут чересчур однобокие.

— Ага, кажется, теперь я справлюсь.

— Тогда хорошо.

— Я кое-что потрясное понял. Спасибо тебе, Аояма.

— Да ничего такого особенного я не сказала.

Если долго ломать голову над одним и тем же, то перестанешь замечать очевидное.

Видимо, Сората изрядно оголодал, потому что за время разговора умял два онигири.

— Спасибо за угощение.

— ...

Вздохнув, он почувствовал на себе взгляд Нанами.

— А? Что?

— Ничего...

— ...

— Ничего.

— Зачем два раза?

Что ни думай, она явно хотела что-то сказать. Глядя вниз, Нанами предложила чай в чашке.

— Онигири.

— Онигири?

— Как… они?

Девушка подняла на него блестящие глаза, полные ожидания.

— Вкусные.

— Ясно.

— Угу. Вкусные.

— То-тогда ладно...

— Я всё же ещё не очень… А! Так ты подмешала в один рисовый колобок васаби?! Сиина, Юко, а вы в порядке?

— Зачем мне это делать?! Блин… я же так старалась, готовила.

— А?

— Меня научили их готовить… вот я и приготовила.

Сората не почуял подвоха, потому что вкус показался таким родным. он был уверен, что онигири приготовила мать.

— Мама настолько тебя загоняла? Правда, прости.

— Я же сама захотела, потому не надо извиняться, а то мне как-то стыдно. К тому же, когда придёт сценарий, я попрошу тебя помочь мне с репетицией.

— Даже если бы ты не подлизывалась с ночным перекусом, я бы всё равно тебе помог, чем смог.

На заявление Сораты Нанами округлила глаза.

— Я сказал что-то удивительное?

— Почему?

Теперь она спросила серьёзно.

— Это потому что я желаю тебе успеха с прослушиванием.

— Почему?

Повторно прозвучал тот же вопрос.

— Потому что я весь год диву даюсь твоему усердию. Живёшь сама, платишь за уроки в спецшколе, да ещё и подрабатываешь. Потому что я тебя такой знаю.

Сората столько раз видел, как после школы одноклассницы звали её с собой в караоке, как звали её пройтись по магазинам в воскресенье, но Нанами приходилось им отказывать.

В этом смысле Нанами тоже отбрасывала обычную школьную жизнь и поражала, прям как Масиро. Сората хотел, чтобы у неё всё получалось, потому не хотел видеть её неудачи — такой картины он бы не выдержал.

— В спецшколе все стараются. Не я одна такая.

— Я знаю только тебя, потому и поддерживаю тебя.

— Ну точно.

— Если честно… может, я это всё ради себя делаю.

Пока он говорил, в груди пробудились эмоции.

— Ради себя?

— Может, хочу, чтобы ты своим примером доказала, что усилия не пропадают даром.

— ...

Сказав это вслух, Сората понял, что это его истинное мнение.

— Прости, наговорил лишнего.

— Да нет. Значит, мне нужно добиться успеха и ради тебя.

— Всё-таки прежде всего ради себя.

— Конечно. Потому-то я так далеко зашла.

— Давай постараемся вместе.

— Ага.

Сорате предстояла презентация. Нанами — прослушивание.

— ...

Почувствовав на себе взгляд, он развернулся и понял, что Масиро всё время смотрела на них. Есть свои онигири она закончила. Юко, закончившая есть раньше всех, вернулась к учёбе.

— Что такое, Сиина?

— Меня не спрашиваешь?

— А?

Что она имела в виду?

— Ты про то, что было бы, будь ты в жюри?

— Да.

Масиро источала уверенность.

— О, появилась какая-то идея?

— Нет.

— И всё же ты решила поднять закрытую тему!

— ...

И тут же Масиро стала угрюмой.

— Тебя что-то выбило из колеи?

— Не выбило.

— Да ты точно дуешься. По твоей физиономии, правда, трудно судить, но в последнее время я немного научился.

— Я просто...

— Просто?

— Я тоже хочу постараться.

В комнате резко воцарилась тишина. Слова Масиро медленно пропитывали тело Сораты.

Ему показалось, что она сказала нечто важное для себя. Но в ответ от него раздалась лишь заурядная фраза.

— Ты уже достаточно стараешься, Сиина.

— Угу, тоже так думаю.

Нанами его поддержала.

— Вот и нет.

Но Масиро не разделяла их чувств.

— В смысле нет?

— Хочу как Сората и Нанами.

— Сиина...

— ...

Стыдливо свесив голову, Масиро уставилась в одну точку в полу.

— В последнее время так много непонятного происходит.

— Масиро...

Нанами рядом с Соратой отчаянно подыскивала слова. Но у неё так ничего и не получилось, и она растерянно бросила взгляд на Сорату.

— Посоветуюсь с Ритой.

— У-угу.

Масиро поднялась с кровати, прижала к груди тетрадь для зарисовок и молчаливо пошла из комнаты. Наверное, за телефоном.

И ей на замену в комнату заглянула мать.

— О, уже спит?

Подумав, о чём это она, Сората посмотрел на Юко за столом и обнаружил, что та отрубилась. У неё даже слюни потекли...

На часах уже перевалило за одиннадцать.

— Уже столько времени, для Юко это поздно.

Насколько знал Сората, она ложилась спать каждый день полдесятого.

— Юко в последнее время занимается допоздна.

— Правда?

— Каждый день, примерно до полуночи.

— Хм~м.

— Не будешь говорить «что за чушь»?

— Посмотреть в справочник и вопросники и сразу видно — занимается.

Юко доказывала, что решила готовиться к экзаменам в Суйко вовсе не после того, как Сората привёз домой трёх дивчин. У неё были свои причины стремиться в ту школу. Да и не видел Сората в этом ничего удивительного.

Они оба родились и выросли в том городе, потому парень прекрасно понимал, чем привлекала Суйко. Они с улицы наблюдали, как старшеклассники с радостными лицами туда ходят… И Сората знал, что ему это не казалось. С поступлением в старшую школу мир становится больше. Когда его изгнали в Сакурасо, он испытал сильнейший в жизни шок. Теперь же он отыскал для себя цель, и школа вновь приносила радость.

— К несчастью, отец против учёбы Юко в Суйко.

— Зачем ты мне это говоришь? Скажи отцу, и он мигом разрешит.

В общем-то, отец не мог сказать и слова поперёк матери.

— А ты не думаешь, что игра с известным исходом неинтересная?

Порой мать было не понять. Хоть обычно она вела себя мягко, в некоторых делах соблюдала строгость.

— Да и попросила помочь Юко тебя, да?

— Тогда скажи отцу. Мне нужно с ним поговорить, пусть выбирает время.

— У тебя с давних пор слабость перед Юко, Сората.

— Не надо городить лишнего.

— Да-да.

Отчего-то мать выглядела радостной.

— А, да, Нанами-тян.

— Д-да?

Нанами в ответ на подзывание наклонилась к матери.

— Как онигири?

— По-потрясающие.

Две женщины о чём-то секретничали.

Поёжившись от их хитрого вида, Сората решил разбудить Юко.

— Эй, Юко. Если спишь, иди в кровать.

— У~ Спа-ать. Если поспишь со мной, братик, я встану.

— Не веди себя как ребёнок.

Сората легонько шлёпнул её по голове.

— Ау~ за что? Мы же всегда спали вместе.

— И как мне спать с младшей сестрой, которая уже в третьем классе средней школы?

— О нет, братик. Ты теперь заметил?

Отчего-то Юко засветилась от счастья.

— Да нечего замечать.

— Ты ещё не видел мои взрослые места.

— Хорошо, ты продрала глаза. Давай-ка чисти зубы и дуй в кровать.

— Уй! Ты специально спровоцировал меня, как не стыдно!

Особо-то Сората её не провоцировал, потому не нашёл, чего тут стыдиться.

— Н-но ведь в кровати Масиро-сан… Пропала?!

— Сиина вернулась в гостевую.

Судя по всему, на сегодня все дела закончились.

Сората заявил, что отправляется к себе, и отстранился от Юко.

— Мама, сделай, как я попросил.

Покидая комнату, Сората на всякий случай повторил.

— Да-да.

— Братик, что ещё такое?

— Скоро ты поймёшь, только не жди многого.

Наконец он вышел из комнаты.

Нанами последовала за ним.

— Думаешь, я слишком мягок с сестрой?

— Думаю, можно и построже.

Перекинувшись парой слов с ней перед дверью в комнату, Сората распрощался с одноклассницей.

Потом зевнул.

Но сегодня парень ещё хотел поработать. Возможности так и маячили у него перед носом.

Преисполненный энтузиазма, Сората вошёл в свою комнату и в следующий миг внезапно замер.

На его кровати спала Масиро: свернулась калачиком и довольно посапывала. К груди она прижимала раскрытый мобильник. Если вдруг она перевернётся во сне, запросто его разломает.

Сората вытащил аппарат из её руки. И пока закрывал, на глаза попался отрывок из сообщения.

«Сората холодный».

Лучше бы он не видел. И что же ещё она написала? Посмотреть бы украдкой. Как только внутренний демон нашептал это, мобильник в руке затрясся.

— Оёй!

Перепугавшись, парень чуть не выронил телефон. Судя по всему, Рита ответила. Сората привёл мысли в порядок, благоразумно закрыл мобильник и положил его на кровать.

Укрыл одеялом спящую Масиро.

— Эй, я не холодный.

Неизвестно зачем сказанная фраза эхом разлетелась по тихой комнате.

Масиро спала крепко. Пристально посмотрев на её спящее лицо и убедившись в этом, Сората выдавил из себя:

— Л-ладно, пора готовить презентацию.

И сел за стол.

Однако тем вечером он не мог выкинуть из головы содержание увиденного письма и, как следствие, не мог сосредоточиться.

Часть 2

За стеной ванной комнаты где-то вдалеке слышался храмовый колокол. До конца года оставалось всего несколько минут.

Уже закончилось и новогоднее соревнование певцов, и год на календаре сменился, когда Сората оставил гостиную, где все ели традиционную новогоднюю лапшу, и отправился один в ванную.

— И что тут делать?..

Парень погрузился в воду и хоть глазел в потолок, мозги отдыхать отказывались.

Не то чтобы он беспокоился из-за подготовки к презентации. Благодаря Горничной и Нанами он более-менее определился с курсом действий. Дальше нужно будет репетировать объяснительную часть — пока всем не понравится.

Презентацию назначили на 7 января, потому времени на тренировку хватало.

Юко, которая вела себя как игривый щеночек, с двадцать восьмого числа с головой ушла в учёбу, потому не мешала ему. А Нанами со вчерашнего дня ещё и выполняла роль домашнего репетитора для Юко.

Пускай сначала Юко с пеной у рта требовала, чтобы её учил Сората, как только прошёл первый час занятий с Нанами, у девочки засветились от счастья глаза.

— С Нанами-сан я наверняка поступлю в Суйко.

Судя по всему, методы обучения у Нанами оказались хорошими.

Но кроме успехов Юко в подготовке, ещё требовалось, чтобы отец дал разрешение сдавать экзамены в Суйко. Как раз над этим сейчас ломал голову Сората.

Как-никак он должен был убедить отца, но из-за предновогодней суеты поговорить с ним не удалось.

Но всё же скоро их ждут посленовогодние хлопоты, и поскольку от мамы Сората узнал, что четвёртого отцу уже на работу, в январе будет особо не расслабиться.

Сората хотел по возможности разобраться с проблемой сегодня, в канун Нового года, но...

— Невезуха...

Когда его возглас отразился от потолка, Сората почувствовал чьё-то присутствие за дверью. Кто бы это мог быть? Только парень навострил уши, опасаясь увидеть Масиро или Юко, как вдруг:

— Сората, — раздался отцовский голос.

— Ч-что?

— Я вхожу.

— А?

Несмотря на удивление Сораты, отец распахнул дверь в ванную.

— А-а-а!!! Ты что вытворяешь?!

Перед глазами парня стоял голый мужчина за сорок, даже не удосужившийся прикрыть перед.

— Хотя бы перед прикрой!

— Зачем?

— Потому что я прекрасно вижу твои постыдные места!

— На моём теле нет такого места, которого я стыжусь.

Сделав помпезное заявление, отец уверенной походкой вошёл в ванную, разместился перед душем и стал лить на себя горячую воду из ванны, в которой отмокал Сората. Потом намылил мочалку и принялся энергично тереть себя.

— Нет, эй, а теперь что вытворяешь?!

— Мою свои важные места.

— Кто сказал тебе вести прямую трансляцию?! Блинский блин, что вообще происходит?! Мне сложно принять то, что происходит у меня на глазах! Кто-нибудь, скажите, что это сон!

— То есть ты хочешь увидеть сон со своим отцом? У тебя всё в порядке с головой?

— Где там в порядке?! Я вижу кошмар наяву!

— Не повышай голос в ванной. Эхо по ушам бьёт.

— Уже слишком поздно изображать адекватного!

— Чем ты недоволен? Прими кальций. Поешь кильку.

— Всем недоволен! Почему докатилось до того, что я должен принимать ванну с отцом?! Да ещё в канун Нового года!

— Не будь эгоистом. Если бы я выбирал, с кем принимать ванну, то принял бы её с Юко. Но она уже четыре года мне отказывает. Поскрипев зубами, я решил потерпеть тебя.

— Если так терпишь, то не входил бы! А то как-то это мерзко! Я тоже отказываю! Полностью и беспрекословно!

— Не стесняйся ты так.

— Я покраснел на сто процентов из-за ярости! Попробуй сперва мыслить здраво, а потом действовать!

— Тебя всё ещё это пронимает? Жаль. Очко жим-жим, да?

— И что же ты имеешь в виду, говоря такое, пока подмываешь себе очко?

— Мой свою собственную сраку.

— Нет-нет, вот и нет! Боже! Мне не выдержать это испытание!

— Не говори так. Возможно, это наш последний шанс помыться вместе.

— Неужели ты скоро уйдёшь, потому что обнаружил во время обследования опасную болезнь? Точно, давай уже уходи!

— Не говори ерунды. Я совершенно здоров. Я тот, кто во время рентгена желудка нечаянно выпил лишнюю порцию бария, и доктор даже написал мне в справке «Больше не приходите».

— Они сказали тебе не приходить, потому что ты им проблем насоздавал! Сними розовые очки! Короче, спрошу ещё раз, что ты творишь?! Умоляю, хватит чинить неприятности людям! Стыдно за тебя!

Словно не желая слышать нелестные слова в свой адрес, отец принялся мыть под душем волосы.

Сората радовался, что хоть немного передохнёт, пока отец не вымоет голову, но тот выключил душ и намерился залезть в ванну с Соратой.

— Стой, стой, вот теперь точно стой! Задумал убить меня?!

Прижиматься к отцу в тесной ванне смерти подобно. Одного этого уже достаточно, чтобы сгореть со стыда, если кто пронюхает.

Но отец даже не думал останавливаться на этом: он повернулся к Сорате грязной задницей.

— Жопа!

Выбора ему не оставили, и Сората уступил место отцу, выбравшись из ванны. И решил уйти. Да, так и надо. Почему нет? Побыстрее выйти, и дело с концом. С появлением отца улетучилось всякое спокойствие.

— Ты куда намылился, Сората?

— Выхожу!

— Ты же хотел поговорить? Я узнал от матери.

— А? Нет, погоди, так ты за этим пришёл?

— Давай выкладывай.

— Вот бы нам поговорить после ванной.

— Давай-ка научу тебя одной премудрости жизни.

— И какой же?

— Шанс человека не ждёт. Если будешь оправдываться тем, что не готов, и упустишь шанс перед собой, следующий не появится.

— О таком поговорить я хотел бы в одежде!

Отец говорил что-то дельное, но совершенно не к месту.

— Я про Юко.

— Никакой тебе Юко.

— Я твой сын! Зачем мне кровная младшая сестра?!

— ...

— Э, чего замолчал?

— Нет...

— Что, отводишь взгляд? Так мы на самом деле не родные? Что за секретный статус у меня?

— К сожалению...

— Серьёзно?!

— Ты наш ребёнок.

— Не говори «к сожалению»! А то я сам уже сожалею! А, но ты сейчас сказал «ты»? Неужели Юко...

— Именно.

— Это...

— Она тоже наш ребёнок.

— Так и хочется огреть тебя по башке!

— Уже слишком, завязывай.

— Давай не будешь говорить, как мне злиться! В смысле, не мог бы ты обращаться со мной как с сыном?

— И сколько раз мне нужно повторить «Хватит говорить такую мерзость», чтобы мой мужик остался доволен?

— Заходить в ванную в тысячу раз мерзостнее!

— И всё-таки что-то ты хотел обсудить. Но я так и не понял что.

У отца был вымученный вид.

— И почему мне кажется, будто я виноват… Короче, дело в экзаменах Юко.

— ...

— Она прилежно занимается, почему бы не разрешить ей сдавать экзамены в Суйко? Строго говоря, с её-то знаниями она вряд ли поступит.

— ...

— Если она завалит экзамены, то должна будет смириться. И если потом она пойдёт в местную школу, разве ты не вздохнёшь с облегчением?

— ...

— Ну что, батя?

— Ты стал немного смышлёнее.

— А?

Отец почему-то опустил взгляд.

— Ты к кому обращаешься?!

— К сыну.

— Пожалуйста, сдохни уже.

— Ты как разговариваешь с отцом?

— А ты как выражаешься? К сыну, как же.

— Я же тебя похвалил.

— Да какой сын во всём мире будет рад, когда отец его так хвалит?! Будь я хомяком, умер бы уже от стресса!

— Теперь ты решил перейти на шутейки?

— Зачем мне и дальше отшучиваться, когда уже можно живот надорвать?!

Лучше на него забить, подумал Сората, сел перед душем и нажал на бутылку с шампунем. И принялся тереть голову.

— Это, Сората.

— ...

— Это, сын.

— ...

— Как ты хочешь, чтобы я тебя звал?

— Да не в том проблема! Чего ты хочешь-то?

— Какая девочка нравится больше?

От неожиданного вопроса Сората жутко закашлялся. А от шампуня заболели глаза.

— Чего ты задаёшь вопросы, которые годятся для школьной экскурсии?!

Не обращая никакого внимания на реакцию Сораты, отец продолжил:

— Что касается матери… та девочка с хвостом, Аояма-сан, да? Вот она ей вроде приглянулась.

— Стоп! Немедленно прекрати!

— Мне особо без разницы. Если человек хороший, то пусть будет с тобой.

— Я же сказал, прекрати!

— Но всё-таки я против полигамии.

— Хочешь, чтобы я эмигрировал в полигамную страну и там натурализовался?!

— Ну, тоже вариант.

— Вариант?! Тогда закроем тему.

— А ты уже решил, чем будешь заниматься в жизни?

— ...

— Ну так что?

Похоже, прежде всего об этом и хотел поговорить отец.

— С нынешними баллами, наверное, будет жестковато поступать в университет искусств по эскалаторной системе, но Суймэй у меня первым пунктом в списке желаний.

Сората уже всё решил, потому ответил немедля.

— Что будешь делать, если эскалаторная система не пройдёт?

— Тогда буду сдавать обычные экзамены на факультет медиа Суймэй.

— Если завалишь?

— Всё равно хочу туда...

Если он станет ронином, то придётся хотя бы раз вернуться сюда. Наверное, так оно и будет.

— ...

Отец ничего не говорил.

— Нельзя, что ли?

Учитывая плату за обучение и расходы на жизнь, даже с помощью семьи прожить будет непросто.

— Ну, если не получится, найду подработку и как-нибудь сведу концы с концами. Я всё равно думал, что нужно будет искать подработку.

Когда Сората глядел на Нанами, прекрасно понимал, как его балуют родители. Из-за того что их выперли на зимние каникулы из общежития, Нанами не смогла ходить на подработку и жаловалась, что ей теперь едва хватало на жизнь. Сорате ещё не довелось познать подобных невзгод. Но даже если такое случится, было то, что он хотел сделать. Если будут подстерегать препятствия на пути, Сората их преодолеет.

— Если всё решил, то проблем нет. Действуй, как знаешь. Можешь даже устроиться на подработку. Но об оплате за обучение не волнуйся. Тебе… нет, тебе и Юко на обучение мы уж накопим.

— А?.. Отец?

— Повторять не буду.

Похоже, что бы он ни говорил, он заботился о Юко. Сората подумал, что за это его действительно стоит уважать.

— Ну, что касается Юко, ей в Суйко поступить едва ли удастся.

— Я тоже так думаю.

Ничего не ответив на это, отец рассеянно позвал парня:

— Это, Сората.

— Чего?

— Голова закружилась, двигаться не могу. Помоги.

— Извинись передо мной за то, что разрушил образ крутого мужика! Тогда и помогу.

— Может, не стоило пить.

— Не принимай ванну подшофе!

— Не говори ерунды. Где ты найдёшь отца, который может говорить с сыном на трезвую голову?!

— Не говори с важным видом что-то настолько жалкое!

Далее Сората получил тяжелейшую физическую и душевную травму, вытаскивая отца из ванны.

Такой опыт ему не забыть за всю жизнь. Проделанное выжгло на мозге шрам, который уж точно невозможно будет вывести.

— Сората.

— Чего, ещё о чём-то хочешь полялякать?

— С Новым годом.

— Я не в настроении праздновать!

И вот так наступил следующий год.

Часть 3

6 января. С прошлой ночи неплохо так похолодало, и восход солнца не принёс тепла. Дыхание побелело, и от прохладного воздуха Сората поёжился. Может, свою роль сыграл и вид храма, куда парень по традиции пошёл впервые в новом году.

Сегодня после обеда Сората и остальные покинут Фукуоку. Уже и билеты купили на синкансэн. А перед тем решили поутру наведаться в храм.

Выйдя на станции Дасайфу, Сората и девушки неспешно пошли по дороге, идущей прямо от точки билет-контроля до храма.

Несмотря на то, что первые три дня нового года уже прошли, в храме собралось множество людей, среди которых было немудрено потеряться. Ребята ожидаемо не смогли пробиться к главному храму даже спустя двадцать минут, на что обычно уходило от силы десять. Наконец они увидели храмовую арку. Если всё оказалось настолько плохо шестого числа, то первого, наверное, и вовсе не вышло бы подойти к храму.

Подумав о том, что с ним Масиро и Юко, Сората понял, что правильно отложил посещение храма на сегодня.

Как бы то ни было, продвижение вперёд давалось с трудом. Хотя отнюдь не только из-за жуткой толпы вокруг...

— Это, Сиина.

— М?

— Отодвинься немного.

С самой станции к его правой руке прилипла Масиро.

— Если Юко отодвинется, тогда подумаю.

Потом Сората перевёл взгляд на левую руку. На ней повисла, словно игрушечная обезьянка, Юко.

— Вот так, Юко.

— Масиро отодвинется, и подумаю.

— Вот так, Сиина.

— И как же мне оставить Сорату?

Если ребёнок потеряется в такой толпе, можно опускать занавес.

— Ладно, ни в коем случае не отпускай меня.

— И мне! Скажи это и мне!

— Если пропадёшь, то я конкретно попаду!

Потому-то Масиро продолжала цепляться за его правую руку, а Юко — за левую

— Тогда и я. Ух!

Вместе с криком позади Сората почувствовал что-то мягкое у себя на спине — Мисаки. Она ещё отнюдь не вернулась в своё прежнее состояние, но после встречи Нового года постепенно приходила в себя. Вчера она даже победила Юко в поедании моти.

Повисшая на шее Мисаки щекотала Сорату своим дыханием. От волос, которые упали парню на нос, исходил довольно приятный аромат.

— Сэ-сэмпай, отстань!

Парень завопил на редкость дёрганно.

— А~ Мисаки-сан, нечестно-о. Юко тоже хочет на спину!

— Канда-кун, а ты популярен.

Нанами отвернулась, явно находясь не в духе.

— Ты чем-то недовольна?

— Недовольна.

Что есть, то есть.

— Тебе настолько неприятно, когда другие веселятся?

— Так ты всё же веселишься. Ну точно. Когда Камигуса-сэмпай к тебе липнет, наверное очень приятно. Ты отвратителен.

Нанами задавила в себе эмоции, и её взгляд стал холодным.

— Нет, стой, всё не так! Это я протупил! Для меня тут вообще ничего приятного!

— Ничего не знаю.

Нанами резко отвернулась.

— Нанамин, у Кохай-куна ещё впереди свободно. Хватайся за него.

— ...

— Аояма, о чём это ты задумалась?

— Ни… ни о чём, и я не хочу хвататься.

— И хорошо, а то я уже не уверен, что вернусь в Сакурасо из храма живым!

Кое-как уйдя с дорожки, Сората и остальные наконец-то явились к главному храму. Сората отметил, ещё когда они шли по дороге: среди прихожан оказалось множество его ровесников. Нормально для храма Дадзайфу Тэммангу. Здесь обитал покровитель студентов, которые сдают экзамены.

Сората и дивчины выстроились в линию и начали молиться.

Юко рядом с парнем воодушевлённо сложила вместе руки. Хоть Сората и не слышал её, он понимал, что она вымаливает успешное поступление в Суйко.

Сорате было неловко обращаться к всевышнему с невозможными просьбами, но всё же он начал с вступления «Понимаю, насколько бесстыдное у меня желание, но…» и помолился об успехе Юко на экзаменах.

И.

«Чтобы Аояма хорошо выступила на прослушивании», — твёрдо пожелал он. Затем ещё: «Чтобы Мисаки приободрилась», — старательно попросил он.

Уступая место следующим прихожанам, Сората и девушки передвинулись к храмовой лавке.

И там Сората понял, что позабыл нечто важное.

— А, чёрт.

— Что такое? — озадачилась Нанами.

— Забыл помолиться о презентации.

— Всё в порядке. — И сказала это Масиро.

— Что именно?

— Я загадала желание.

— В-вон оно как?

Немного неожиданно.

— Угу.

Такой она была, Масиро. Не стала бы молиться и просить успеха её серийной манге. Если спросить её почему, она ответит, что как-нибудь справится сама.

— Я тоже загадала желание. Для Канды-куна, — прошептала Нанами.

— Спасибо вам обеим.

Подобное заставляло Сорату как стесняться, так и по-настоящему радоваться.

— У-у… Юко тоже загадала желание для братика. Такой хороший был шанс заработать много баллов...

— Если ты желаешь что-то со злым умыслом, то обойдусь.

— Жах! Баллы братика сгорели...

— Я ещё пожелала, чтобы Юко-тян сдала экзамены.

— Правда?! Спасибо, Нанами-сан. А братик? Братик пожелал что-нибудь для меня?

— Ага, только мне очень жаль.

— Почему?!

Разумеется, потому что желание вышло абсурдное.

— Уверен, будь на моём месте Акасака, он бы сказал, что, если есть свободное время на молитву в храме, продуктивнее его потратить на запоминание английских слов… или типа того.

Внезапно в голове возникли мысли о соседе по Сакурасо. Акасака Рюноске не подходил этому месту ещё больше, чем Масиро, хотя по другой причине.

— Какой крутой.

Нанами отреагировала с недовольным видом.

Итак, что делать теперь? Когда Сората подумал, его за руку потянула Юко.

— Братик, хочу туда.

Она понеслась к нагромождению эма[✱]Небольшие вотивные дощечки из дерева светлых пород, на которых синтоисты записывают свои прошения или молитвы. После заполнения эма оставляют в святилище, чтобы боги получили обращенные к ним послания. возле урны для бумажек пожеланий.

— Раз уж мы сюда пробились, давай напишем что-нибудь.

Они купили в лавке в целом пять эма.

— Здесь будете их расписывать?

— Да.

— Тогда вон там можете взять ручки.

Приняв предложение мико, Сората раздал всем эма и переместился туда.

Схватив ручку первой, Юко большими буквами написала:

«Попасть в Суйко!»

А Масиро нарисовала на своей эма портрет Юко. Она вообще понимала, что такое эма? Нет, кажется, не понимала. Объяснять ей было уже поздно, потому Сората решил помолчать. Получившийся портрет, как и ожидалось от Масиро, поражал воображение. Она мигом изобразила девочку одним лишь фломастером. Её мастерство как поражало, так и ужасало.

«Чтобы преуспеть на прослушивании», — красивыми буквами вывела Нанами.

Сората остановился на:

«Чтобы Юко прошла в Суйко».

Не то чтобы он последовал примеру Масиро, но тоже решил, что как-нибудь сам выкрутится со своей презентацией. На этот раз он не допустит ошибки и сделает всё правильно. И добьётся результата. Определённо… Сората не просил этого у богов, а поклялся сам себе, что всё у него получится.

Тем временем Мисаки не выпускала из рук ручку и уже заканчивала роспись.

— Братик, пошли вешать.

Когда ребята ушли за главный храм, увидели там кучу висящих эма.

— Ого, как их много.

Эма висели многочисленными рядами. Сколько же их здесь? Картина по-настоящему изумляла. При беглом осмотре обнаружилось, что об успешной учёбе просили просто невероятное число раз.

Желали успеха в учёбе для себя. Желали успеха в учёбе для детей. И даже попадались пожелания от школьных учителей, которые желали успеха всему классу. Прям драма какая-то.

— Братик, сюда. Повесим их рядом.

Когда Сората попытался повесить эма вместе с сестрой, его резко потянули за руку. Это оказалась Масиро.

— Сората повесит рядом со мной.

— Ю-Юко попросила первой.

Масиро и Юко начали на редкость усердно испепелять друг друга взглядами, разбрасывая вокруг искры.

— Ладно-ладно, не ссорьтесь.

Они повесили рядом в одну линию три эма: Масиро, Сората и Юко. Теперь девочки не должны жаловаться, потому что обе рядом с Соратой.

Но парочка всё равно явно не пошла на примирение.

Не в силах больше их терпеть, парень пошёл искать Нанами и Мисаки.

Нанами решила уйти в немного отдалённое место. Там она с серьёзным видом свела вместе руки.

Что до Мисаки, она спокойно вешала свою эма. И что же такого она написала? Привычная Мисаки написала бы что-то вроде:

«Чтобы был мир во всём мире».

Из интереса Сората переместился поближе к ней.

И когда заглянул сбоку, увидел:

«Чтобы Дзин поступил».

Из фразы, написанная Мисаки милым почерком, били эмоции.

Заболело в груди. И не просто заболело, боль пульсировала.

Даже плача, Мисаки желала Дзину счастья.

Её несгибаемый вид сжимал Сорате сердце.

Когда Мисаки приходила в храм, она обязательно желала Дзину успехов.

И для себя не вымаливала ничего...

— Всё равно Дзин поступит, даже если я ничего не пожелаю.

Улыбка на лице Мисаки вызывала жалость. Потому что она заставляла себя улыбаться.

— Я немного понимаю Дзина-сана.

— Кохай-кун?

— Мисаки-сэмпай невероятна. Я подумал об этом, когда мы вместе делали Няборона для школьного фестиваля. Понял, что хочу создать что-нибудь такое снова.

— Тогда давай.

— Но в следующий раз я хочу быть более полезным. Точнее сказать, хочу внести больший вклад. Как Мисаки-сэмпай и Сиина...

— ...

— Но на самом деле я сейчас мало что могу, потому хочу развить навыки. Много чего переживу, одолею, выучу… Чтобы смочь то, чего раньше не мог.

— Я больше не могу ждать.

Вне всяких сомнений, Мисаки выразилась искренне. Каждое слово вызывало боль. Но Сората не стал молчать, пускай так он бы избавил себя от боли. Он продолжил терзать себя.

— Думаю, я тоже.

— Я только хочу быть с Дзином. Если получится, то и ладно. Если будем дышать вместе, то и ладно. Если Дзину оно надоело, я даже брошу аниме.

— Сэмпай!

— Что такое, Кохай-кун?

У Сораты затряслись кулаки от злости. Но парень отчаянно задавил её в себе.

— Не вздумай сказать это Дзину-сану.

Дзин мечтал создать что-нибудь потрясающее вместе с Мисаки. Она служила ему целью.

— Разве не печально смотреть, как кто-то отбрасывает то, чего он сам желает?

— ...

— Ты забыла про Риту?

Дорогая подруга Масиро, которая гналась за ней, вознамерившись перегнать, но в итоге ранившая себя.

— Риттан...

Мисаки спокойно прикрыла глаза в раздумьях. Когда она подняла лицо, на нём появилась немного одинокая улыбка.

— Вон как. Ну точно.

— Точно.

— Прости. Кохай-кун, я соврала.

— А?

— По правде, я не могу бросить аниме. Ведь уже столько его наделала. Весело же.

До чего простецкая причина. Эта простота была сильной стороной Мисаки, а также её талантом. Она знала, что ей самой нравится. Понимала, что может её развеселить. И знала, какой смысл это имеет для неё. Звучит просто, но на деле оказывается неожиданно сложно.

— Даже сейчас… хочу вернуться в Сакурасо и создать что-нибудь. Я вроде и думала постоянно о Дзине с самого сочельника, но… Голова была забита мыслями и о том, чтобы попробовать выдержать другой угол или поэкспериментировать со стереозвуком...

— Думаю, Дзин-сан хочет всё это сделать вместе с тобой. Для него это, наоборот, как стимул.

— ...

Сората не знал, достигали ли его слова Мисаки. Она лишь молча глядела на эма, которую расписала.

Спустя некоторое время Мисаки подала голос.

— Слушай, Кохай-кун.

— Да?

— А можно мне купить Дзину оберег для экзаменов?

— Почему бы и нет.

Чтобы сделать это, им понадобится вновь встретиться.

— Я попробую… Потому что Дзин должен быть со мной.

Как считал Сората, Мисаки и тут руководствовалась простыми причинами, как и в случае аниме. Именно потому она не могла всё бросить. И по-другому Сората заставить себя думать не мог.

Закончив загадывать желания на эма, Сората и остальные послушали Юко, которая захотела вытянуть записки с предсказаниями, и вновь пришли к главному храму. Юко, Масиро, Мисаки, Нанами и Сората выстроились в ряд и принялись вытягивать записки.

Масиро и Мисаки удалось вытащить пожелание большой удачи.

— Я всегда только и вытаскиваю самое удачное предсказание. Может, там другого и нет?

Мисаки городила нечто пугающее.

— Точно есть!

Сората показал Мисаки обычное пожелание удачи.

— Здорово же, Кохай-кун. Редкий предмет.

— Серьёзно, не надо на ушах стоять!

А вот Нанами вытащила малое пожелание удачи и со странной покорностью произнесла: «Ну, и такое бывает».

Если говорить о Юко, которая вытянула предсказание первой, она свесила от стыда голову. Ничего не поделать. В смысле, она вытащила самую большую редкость — предсказание неудачи. Не то чтобы Сората увидел у неё что-то совсем уж плохое, когда взглянул сбоку. Подряд шли кое-какие предупреждения об учёбе, здоровье и любви.

— Важные вещи говорят, Юко, учиться нужно ежедневно.

— Спасибо, мистер очевидность.

— Тогда что ты хочешь услышать?

— Что-то типа «Поступление гарантировано».

— Это уже за гранью реальности.

— Бу~

Сората положил руку на голову надувшейся Юко.

— Это… братик.

— М?

— Спасибо за то, что поговорил с папой.

От резкого перехода на уважительное отношение Сората застеснялся.

— Ничего… Он всё равно собирался разрешить тебе, дело не во мне.

— Угу, но всё равно спасибо. Я рада, что ты мой братик.

— Э-это ты к чему?

Сората зачесал щёку и отвёл взгляд в сторону. Слишком уж он засмущался.

— Ну а как же иначе. Ладно, давайте подвяжем предсказания.

— А, подожди.

Привязав предсказания, Сората и девушки перед уходом зашли в чайный домик за главным храмом и отведали умэгаэ-моти.

— Вкусненько. Кохай-кун, давай придём сюда ещё.

— Согласен, если не на целый день.

Раньше она уже брала его с собой в Осаку поесть такояки и летала в Саппоро поесть рамэн. Сората с полным правом мог назвать это не путешествием, а штрафным наказанием.

Нанами рядом с Соратой будто бы подумала о том, как её везут в Нагасаки на промысел водорослей, и скривилась.

По пути от чайного домика до станции ребята решили съесть на обед нечто под названием «Бургер поступления», который заметила Юко. Между хрустящих булочек положили куриную котлету, и получился гамбургер, пускай и незнакомый на вкус, но невероятно аппетитный.

Когда Сората доел обед и глянул на часы, увидел, что совсем скоро им пора будет выдвигаться к станции Хаката.

Успокаивая Юко, которая ещё не навеселилась, ребята направились к станции, чтобы сесть на синкансэн. На этом визит домой подошёл к концу.

Проехав примерно полчаса на электричке, они добрались до Хакаты. Там они встретились с матерью Сораты, которая привезла на машине багаж и Комати.

Она даже прихватила множество сувениров. Солёная икра минтая, тушёные в соевом соусе овощи, сувенирные сладости… целую кучу навалила в руки Сораты.

— Благодарим за заботу в столь хлопотные новогодние праздники.

Нанами отвесила матери вежливый поклон.

— Благодарю за заботу, — подхватила Масиро.

— Благодарю, — заключила Мисаки.

— Ну что вы. Благодаря всем вам у нас был весёлый Новый год. Приезжайте снова, когда захотите.

— Б-больше не приезжай~ — промямлила Юко в адрес Масиро, выглядывая из-за спины матери.

— А, точно, Сората.

— Что?

— Тебе сообщение от папы.

— Не особо хочу его слушать.

— «Если ты мужчина, неси ответственность».

— Чего-чего?!

— И ещё: «В следующем месяце Юко поедет сдавать экзамены, потому позаботься о ней».

— Я так и собирался. И вообще, ты, что ли, отправишь Юко одну?

— Ты же есть, зачем волноваться?

Сората не мог ничего возразить в ответ.

— Ну, думаю, не надо.

Но если её поселить в Сакурасо, разве она сосредоточится на экзаменах? Всё, что она запомнила, выветрится за одну единственную ночь. Ещё нужно заранее уведомить Тихиро. Раз она родственница, проблем возникнуть не должно.

— И ещё одно от мамы.

До одури счастливая мать подозвала Сорату рукой поближе.

— Что?

— Дай-ка мне ухо.

Оставленный без выбора, Сората приблизил к матери ухо.

— Твоя мама будет рада такой невесте, как Нанами-тян.

— Ч-что ты несёшь?!

— Как, не нравится?

— Дело не в этом, просто я думаю, ей самой не очень понравится.

— А если Нанами-тян не будет возражать, что скажешь?

— ...

— Вот я думаю, Нанами-тян заботливая и внимательная, милая девочка.

Ну, по сути, как и говорила мать. С Нанами было легко разговаривать, и Сората во многом ей симпатизировал. Мог на неё положиться, потому она привносила в его жизнь успокоение. Но он знал, что у неё есть слабые стороны, которые она старается не показывать.

— Что же ты, Сората, думаешь?

— Это...

Она приходилась ему одноклассницей. Но не обычной одноклассницей. А близкой подругой, с которой они вместе жили в Сакурасо. Она стремилась к карьере сэйю, и Сорате хотелось поддержать её, он правда хотел, чтобы её мечта исполнилась. И не очень понимал, как охарактеризовать их отношения.

— Вот и всё, что я хотела сказать.

Мать подтолкнула Сорату в плечо и отправила его прочь. И тогда он заметил, что Нанами стоит рядом.

— Что тебе сказали?

— Н-ничего.

Из-за всего сказанного матерью Сората увидел Нанами в новом свете.

— Правда, ничего!

— Канда-кун, ты странный.

— Н-ничего подобного.

— Сората подозрительный.

Даже Масиро влезла.

— Не подозрительный!

Мать с ухмылкой глядела на Сорату, который лихорадочно отнекивался.

— Так, скоро уже синкансэн.

Он сам не заметил, как заговорил быстрее. И стало очевидно, что он дрожит.

Нанами ещё разок поклонилась в знак признательности. Затем мать помахала рукой в ответ, а Юко показала Масиро язык со звуком «бе».

Мисаки пошла вперёд и прошла проверку билетов. За ней последовала Нанами. Пропустив Масиро, Сората достал и свой билет.

Юко ещё что-то говорила, но из-за толпы получилось только развернуться и помахать рукой.

— Вот и закончились зимние каникулы.

На лице Нанами, сказавшей это, читалось лёгкое напряжение: девушка думала о прослушивании в следующем месяце.

Когда Сората вышел на платформу, у него полностью переменилось настроение.

Завтра, 7 января, будет церемония начала третьего семестра. Но для Сораты — не только это. После церемонии предстояло сделать то, чего он ожидал больше всего.

Время начала — в 4 часа дня. Презентация в рамках «Давайте сделаем игру».

Сората приготовился уже как только мог. Кучу раз репетировал. Теперь осталось идеально провести настоящую презентацию.

Когда парень набрался решимости, он заметил, что у него дрожат ноги.

Но он не думал, что выглядит жалко. И его не одолевало нетерпение.

Но…

«Опять ты?»

Обратился Сората к возникшему на душе чувству.

И по сути своей оно было тревогой, которая съедала его тело. Прошло четыре месяца с их последней встречи, и от воспоминаний парню стало как-то приятно на душе. Да и немного веселило то, как он теперь относился к подобному.

Часть 1

7 января. Начался новый семестр. После завершения церемонии открытия и классного часа Сората отправился в класс искусств, чтобы встретить Масиро.

Он шёл по привычному прямому коридору. Но несколько неуклюжей, неестественной походкой. Да и лицо растеряло цвет и живость.

Таким Сората был с самого утра. Тело как будто в чём-то плавало и казалось ему чужим. Да ещё и вдвое легче обычного.

Сорату охватило такое напряжение, с каким уж точно не совладать. Вплоть до костей, до последней капли крови он страшился демона по имени «презентация», которая поджидала его впереди.

Вчера оставался ещё день в запасе, и потому напряжение даже немного веселило, но сегодня парень вспомнил, каким глупым и робким он выглядел.

Прошла одна единственная ночь, и ноша стала давить на плечи заметно сильнее.

Когда он покидал класс, Нанами, спешащая на работу, даже заволновалась за него:

— Канда-кун, плохо выглядишь.

— Всё нормально. Просто перенервничал.

Сората попытался отшутиться, но судя по тому, как Нанами печально свела брови вместе, лицо у него выражало отнюдь не веселье.

Волоча непослушные ноги, он кое-как двинулся дальше по коридору.

— Подготовился я нормально. Теперь надо выступить так же, как на репетиции.

Хоть Сората и понимал это, с каждым шагом напряжение накатывало на него с новой силой.

— На репетиции я объяснял всё без запинки.

Потому получится и во время настоящего выступления. Должно получиться. Чтобы вкусить успех от удачной презентации. Чтобы показать, насколько он изменился со времён прошлого раза, когда ничего не понимал.

Так или иначе, в классе факультета искусств, куда Сората пришёл, не оказалось ни единого ученика: классный час уже закончился.

— Масиро в комнате искусств, — раздалось из коридора. Даже не глядя, Сората опознал Тихиро.

— Неужели она занимается с самого первого дня?

На сегодня в расписании стояли только церемония открытия и классный час.

Рядом с Тихиро маячила Сирояма Кохару, учительница современного японского, — её давняя подружка. Они шли после классного часа в учительскую.

— Пришёл запрос из университета. На картины Масиро… сколько их там? Короче, они хотят украсить ими какое-то лобби.

— Сиина-сан потрясная~ — высказалась Кохару, хотя непонятно, насколько искренне.

— Хм.

Теперь Сората уже не удивлялся, что вокруг Масиро ходили такие разговоры. Больше поражало то, что она, будучи известной на весь мир гениальной художницей, живёт с ним в Сакурасо и ходит в японскую старшую школу.

— Кстати, сэнсэй, а как Австралия?

Вчера он не успел потолковать с ней, потому что только вернулся из Фукуоки и устал после долгой поездки. — Не привезли сувениров?

— Как же паршиво тебя воспитывали родители, если ты требуешь подарки от учителя.

— Так-то я рос, как в Спарте.

С каждым годом Сората всё больше понимал, насколько странная его семья.

— Ладно, забудем про меня. Как Австралия?

— Это, чего вы двое всё об Австралии?

Навострившая уши Кохару задала вопрос. Она постоянно тёрлась вместе с Тихиро, но последняя могла и не сказать ей о своих зимних планах на Австралию. В общем-то, Сората удивился, что Тихиро, не имея парня, уехала без Кохару.

— Тихиро-тян ведь все зимние каникулы провела в Японии. Мы даже вместе ходили в храм, чтобы загадать себе женихов в новом году.

— Чё?

Кохару выдала нечто непонятное.

— Тебе, поди, приснилось.

— Ну зачем ты врёшь?

— Сэнсэй, что всё это значит?

Поняв, что дальше сопротивляться бесполезно, Тихиро прицокнула языком.

— Появились небольшие проблемы, и я не полетела

— А?! Что-о?!

Сората по-настоящему удивился.

— Выходит, мне не надо было увозить девушек к себе домой?

— Да уж, зря старался. Вынеси урок.

— Вон оно как, сэнсэй? Вы меня ненавидите? Презираете? Что я вам сделал?!

— Да не особо я тебя ненавижу или презираю.

— Ну уж нет! Хоть как-то объяснитесь!

— Неужели ты ещё ничего не рассказала, Тихиро-тян? — беззаботно протараторила Кохару.

Сората призадумался, что же тут происходит, но не слишком беспокоился. Его озадачило только то, как лицо Тихиро напряглось, а взгляд стал колким.

— О чём не рассказали?

— Какой прок рассказывать о том, что ещё не решено?

Она не ответила на вопрос Сораты, а бросила фразу в адрес Кохару. И в её голосе промелькнули нотки раздражения.

— Сэнсэй.

— Но это ведь вопрос времени.

Кохару ответила привычным тоном. Парочка стала игнорировать Сорату, и тот оказался лишним в разговоре.

— Вы о чём говорите?

Но он не отступил.

— В данный момент тебя это не касается.

— Если потом будет касаться, то расскажите всё сейчас.

Тогда он сможет заранее морально подготовиться.

— Это, Канда-кун.

— Кохару, не смей говорить лишнее.

Под острым взглядом Тихиро Кохару несвойственно для себя потупилась и сказала:

— Ну вот, Канда-кун.

— Канда, у тебя же сегодня презентация? Вот и думай о ней.

— Ладно.

Тихиро вела себя немного не так, как обычно. Бывало, она выпьет в Сакурасо и теряет контроль над словами, но настолько гнетущая аура вокруг неё никогда не витала.

— Давай быстрее уходи.

Сората не думал успокаиваться, но даже продолжай он гнуть свою линию, ему бы ничего не рассказали. Парень это прямо-таки чувствовал по виду Тихиро.

Как ему и сказали, сейчас лучше сосредоточить мысли на презентации.

— Тогда я пойду.

— Канда.

— Что?

— Только не надо всё доводить до идеала.

— А?

Слишком уж неожиданно Тихиро это произнесла, потому Сората сразу её не понял. Но проморгав несколько раз, он догадался, что она дала ему нелепый совет для презентации.

Вот только парень не совсем понял его смысл.

— А, ага, возьму ноги в зубы и постараюсь.

— Нет, ты вообще не понял. Я тебе говорю, чтобы ты не старался.

Бросив это напоследок, Тихиро взяла с собой Кохару и ушла прочь.

— Тогда объясните, чтобы я понял.

Сората принялся прокручивать в голове слова Тихиро.

«Только не надо всё доводить до идеала».

И как прикажете понимать?

«Я тебе говорю, чтобы ты не старался».

Он вообще не понимал. Разве не нужно постараться? Ради этого Сората пожертвовал новогодними праздниками в Фукуоке. Чтобы идеально подготовиться и провести идеальную презентацию.

— Ну, поди, ничего особенного она не имела в виду.

Что уж тут говорить, её лени мог позавидовать любой тунеядец в мире. Отбросив тревожные мысли, Сората затопал к классу искусств в смежном здании.

Перед классом Сората пересёкся с группой людей, похожих на персонал университета. Один из них нёс под мышкой большую картинную раму — наверное, чтобы украсить какое-то лобби, как и говорила Тихиро.

Сората сунул нос в класс и увидел там одну-единственную Масиро.

Присев на стул в углу, она увлечённо читала мангу — сёдзё-мангу, которая года два назад стала большим хитом и дала начало аниме. Картина была не то чтобы странная, но почему-то Сорате стало не по себе.

Пускай Масиро была новичком, она уже стала признанным мангакой, чью мангу серийно выпускали в ежемесячном журнале. И то, что она читала мангу, не выглядело странным. Работы других людей могли научить чему-нибудь. Но, говоря по правде, Сората впервые увидел, как Масиро самозабвенно читает.

С наступлением утра она уселась читать. Она не отрывалась от своего занятия даже по пути в школу, и Сорате пришлось тащить её силком. Если Масиро так себя вела утром и сейчас, то как же обстояли дела на церемонии открытия и классном часу? Утром она читала первый том, а сейчас, словно подтверждая опасения, держала уже седьмой.

— Сиина, пошли.

— ...

— Эй, Сиина.

Как только Сората позвал её снова, Масиро встала. Но не оторвалась от манги. Оставленный без выбора, он взял девушку за локоть и вышел с ней из класса.

— Чего ты внезапно подсела на мангу?

— Учёба.

— Аяно-сан тебе сказала?

С ней без ведома Сораты связалась её редактор?

— Совет Риты.

— А?

Сората припомнил, как Масиро говорила про консультацию у Риты.

— И что у тебя за учёба?

— Секрет для Сораты.

— Когда так говоришь, мне становится ещё интереснее.

— Эй, Сората.

— Чего?

— Ты знаешь, что такое Валентин?

От безбашенного вопроса у Сораты, идущего по лестнице, окаменели ноги, и Масиро ударилась о его спину.

— Да просто день, когда можно узнать ценность своей жизни, а что?

Ответ Сората подобрал действительно жалкий, но чего ещё ожидать от него, раз никаких приятных воспоминаний об этом дне у него не осталось. Во всяком случае, его ответ звучал намного лучше, чем у Рюноске, который описал бы праздник как день, когда шоколадные компании сбывают свой товар по всей Японии.

— Если знаешь, то хорошо.

— Думаю, только ты одна во всей Японии не знаешь.

— ...

— Ты хоть слушаешь?..

Вообще, в Англии тоже отмечали День Святого Валентина. Хотя из просмотра телевизора Сората помнил, что праздник в разных странах отличался.

Спустившись на первый этаж, он заметил знакомую спину.

В тени от колонны в коридоре пряталась Мисаки. И глядела она в сторону обувных шкафчиков.

— Мисаки-сэмпай, чем занимаешься?

От приветствия у той дёрнулись плечи, и она развернулась.

— А, Кохай-кун? Ты меня напугал.

— Даже сэмпаи пугаются, да?..

Само её существование пугало...

— Ты за кого меня держишь, Кохай-кун?

— За внеземной организм.

— Вот земляне с точки зрения инопланетян тоже инопланетяне.

Наконец-то она признала себя инопланетянкой.

— Сората.

Тут послышался голос Масиро. Она глядела прямо за колонну, куда недавно таращилась Мисаки.

— Что такое?

— Там Дзин.

Уловив суть, Сората тоже высунулся из тени колонны. Дзин был там. Но не один. А с президентом школьного совета… нет, с бывшим президентом. Они уже переобулись и теперь болтали. Нет, бывший президент жаловался в одну каску.

— Иди домой, Митака.

— Ну так. Я тоже жду Хаухау.

С учётом ситуации, имя прозвучало на редкость неожиданно. Ну, скорее, это было прозвище, нежели имя. Мисаки упоминала какого-то друга Хаухау, который отвечал за звук в её любительском аниме. Он учился на третьем году музыкального направления и мог создавать как впечатляющую фоновую музыку, так и звуковые эффекты, он же помог в создании «Галактического кота Няборона» для школьного фестиваля. Сорате до сих пор не довелось познакомиться с ним.

— Прячьтесь, вы двое!

Мисаки потянула Сорату за воротник. И сразу же вдали раздалось:

— Всё мне кажется, что там кто-то есть.

Бывший президент повернулся к колонне, за которой прятались Сората и остальные.

— Ква-а, ква-а.

Пытаясь сбить его с толку, Мисаки принялась странно кричать.

— Откуда здесь лягушка-бык?! — тихо возопил Сората. Для их ситуации больше подходила кошка или крыса. Хоть ни того, ни другого в школе не водилось… но встретить их можно было с большей вероятностью, чем лягушку-быка.

— Когда дело касается имитации лягушек, я в себе уверена!

— Засунь свою уверенность знаешь куда!

Теперь, когда они так расшумелись, кому-то придётся выйти. Мисаки не очень-то хотела, а Масиро не смогла бы уладить ситуацию. Альтернатив не осталось, потому Сората решил сделать вид, будто ведёт Масиро домой, и вышел с ней к Дзину и бывшему президенту.

— О, Дзин-сан.

В ответ на наигранное удивление Дзин кисло улыбнулся. Наверное, сразу заметил, что за колонной прячутся Сората и прочие. Они жили вместе достаточно долго, чтобы Дзин догадался по одному лишь голосу.

— Идёте домой в обнимку?

От услышанного Сората переглянулся с Масиро.

— Не так уж и в обнимку.

— Идём в обнимку.

Масиро и Сората одновременно выдали прямо противоположные ответы. И опять переглянулись.

— Давай сегодня без мандзай, быстрее дуй домой. У тебя же презентация? Хватит бить баклуши.

— Так-то да… но порой баклуши бить полезно.

Сората выбрал немного дерзноватый тон, намекая, что пора бы Дзину подумать о Мисаки.

Но это не проняло.

— А ты бесцеремонный. Стал замечать, каким ты становишься тугим.

— А чего ещё ожидать, конечно же, у меня с самого утра тело как каменное.

— Тогда ты умело это скрываешь.

— Дзин-сан, ты не собираешься в Сакурасо?

Краем глаза Сората заметил бывшего президента. Встретился с ним взглядом, на автомате поклонился, и на лице экс-президента появилось трудно описуемое выражение. Наверняка вспомнил школьный фестиваль.

— Ну, я решил до конца экзаменов остаться в комнате президента… то есть бывшего президента школьного совета.

— Эй, не решай за всех. Разговор шёл только о зимних каникулах!

— А, ну тогда попрошу прямо сейчас.

— Ещё чего!

— Если тебя это беспокоит, я всегда буду выходить, когда позовешь Хаухау.

— Д-да кто тут беспокоится?! И вообще, я и Саори...

Судя по разговору, так по-настоящему звали Хаухау.

— Значит, вы не держались за руки?

— Э-это...

Опять Сората встретился взглядом с бывшим президентом — тот сверлил его глазами. Выдержкой Дзина Сората похвастаться не мог, потому-то не хотел испытать на себе гнев экс-президента...

— Судя по реакции, уж за руки вы держались?

— Я-я не обязан обо всём тебе докладывать.

— Понятно, так вы даже поцеловались.

— ?!

Отведя взгляд, бывший президент вскипел и покраснел до ушей. Похоже, слова Дзина вывели его из себя.

— Прости, Соитиро-кун. Заставила ждать.

Тут к ним затрусила одна школьница. На коротких развевающихся волосах она носила большущие наушники. Для девушки она поражала ростом и длиной конечностей. И взглядом, и видом она источала уверенность, и Сорате девушка показалась по-настоящему красивой.

— Что, и Митака с тобой?

Подошедшая школьница, увидев Дзина, недовольно скривилась.

— Выходит, Хаухау игнорирует всех, кроме Соитиро-куна?

— Само собой. Он же мой парень.

— Вот так, Соитиро-кун.

— Не зови меня так, Митака, мерзко.

— Ну вот, Хаухау.

— И не называй так Саори, сколько раз тебе повторять?! Ты это понимаешь, но почему постоянно стебёшься надо мной?

— Думаю, потому что ты настолько бурно протестуешь.

Непроизвольно влез Сората. Обстоятельства говорили о том, что красавица перед ним была тем самым Хаухау. Одновременно вспомнилось, что бывшего президента школьного совета зовут Татэбаяси Соитиро.

Эта Хаухау заметила Сорату и пристально на него уставилась.

— Я...

— Канда Сората-кун, а это Сиина Масиро, да?

Неудивительно, что она знала гениальную художницу Масиро, но чтобы ещё и Сорату — это уже изумило.

— Я много чего слышала о вас от Мисаки.

Сорате стало интересно.

— Это, я Канда Сората. Рад знакомству… Хаухау-сан?

— Химэмия Саори. Отныне зови меня Химэмия-сан.

Всем своим видом она показывала, что не оставляет иных вариантов. И что лучше у неё не спрашивать о происхождении прозвища «Хаухау».

— Э, ну, да. Химэмия-сэмпай.

— Похоже, тебе не нравится прозвище Хаухау.

— Сколько тебя и Мисаки ни проси, всё равно не прекращаете.

— Раз Мисаки не прекратила тебя так называть, то не так уж оно и противно, а?

— Э-это...

У запротестовавшей Саори заплёлся язык.

— Ну так что, Саори, уже домой?

— Прости, Соитиро-кун. Нужно поговорить с учителем насчёт учёбы за границей, иди один.

— Раз так, подожду здесь.

— Да ладно. Холодно ведь.

— Пока не выпустились, хочу ходить домой с тобой как можно больше.

Бывший президент говорил тихо, отведя взгляд. Для Сораты, который видел его исключительно как уверенного в себе парня, он предстал в совершенно новом свете.

Дзин разъяснил Сорате, что Хаухау после выпуска будет учиться за границей, в Австралии.

— Угу… поняла. Вернусь как можно скорее.

— Нет. Обсуди всё с учителем нормально. Важная тема, как-никак.

— Спасибо. Тогда я пойду.

Слегка помахав рукой, Саори быстрым шагом удалилась.

— Такая неиспорченная~

— Если и дальше будешь надо мной смеяться, не позволю оставаться у меня.

— Да я особо и не смеюсь.

Со стороны всё выглядело иначе.

— Тогда что с твоим отношением?

— Типа завидую тебе.

— ...

Бывший президент заткнулся, чтобы уловить истинные мотивы Дзина.

— На самом деле я тоже хотел вторую половинку… Вот.

Дзин поднял взгляд к далёкому небу, которое ширилось за выходом, и прикрыл глаза от ослепительного света. Но солнца не было. Потому что тучи застелили всё небо.

— Не суши мне мозги.

— А я и не сушу, я говорю серьёзно.

— Я не про то.

— Тогда про что?

— Ты добровольно сдался и типа завидуешь другим, вот на что я злюсь.

— Неплохо~ Какой ты прямолинейный, экс-президент. Такие, как я, до сих пор живы благодаря людям, которые их отчитывают.

— Опять чушь несёшь, — произнёс бывший президент, но Сорате подумалось, что Дзин не врал. Несмотря на то, что Дзин никогда не выкладывал всю правду, всё-таки казалось, что какая-то истина в его словах пряталась. Вот как сейчас.

— Ладно, пойду первым домой. Приготовлю поесть и подожду.

Помахав рукой за спиной Сораты, Дзин утопал в одиночку.

— Митака.

— М?

— У тебя же нет ключа?

Бывший президент окликнул Дзина, который уже вышел наружу, и кинул ему ключ. Тот поймал его одной рукой и расплылся в ухмылке. Затем, жалуясь самому себе на холод, сунул обе руки в карманы, смешался с другими учениками и растворился на дороге, ведущей к школьным воротам.

Сората и Масиро остались, а вместе с ними и экс-президент.

— Если дел у вас больше нет, берите лягушку и топайте домой, — сказал экс-президент и, чтобы уйти от сквозняка в коридоре, направился к торговому автомату у лестницы. Там он и будет ждать Саори.

Когда Сората обернулся к колонне за спиной, оттуда высунула голову Мисаки, напоминая испуганное животное. К груди она что-то прижимала обеими руками, что-то ценное. Купленный в Фукуоке оберег для экзаменов. Наверное, хотела передать его Дзину. Но после рождественской ночи не могла с ним даже заговорить.

— Сэмпай, пошли тоже домой.

— Угу.

Мисаки вяло вышла из тени колонны.

Переобувшись, троица вместе пошла наружу.

— Хаухау-сэмпай… нет, Химэмия-сэмпай красавица, правда?

— Угу.

— Да ещё и с бывшим президентом встречается.

— Ага.

— Прям удивительно. Но что самое удивительное...

Сората обернулся к торговому автомату, где должен был остаться экс-президент. Отсюда его фигуру уже было не разглядеть.

— Он… раскусил твою имитацию лягушки.

Одно это делало из него необычного человека.

Часть 2

Дыхание давалось с трудом. Даже когда он глубоко втягивал в себя воздух, чувство удушения не пропадало. Разумеется, и ослабление галстука на воротнике рубашки не помогло.

Пройдя билет-контроль в метро, Сората, одетый в деловой костюм, осторожно пошёл по лестнице, отчаянно пытаясь привести дыхание в норму.

Но как бы медленно он ни шёл, сколько бы ни дышал глубоко, никакого эффекта не добился. Ещё бы. На самом деле дыхание никак не ухудшилось. И кислорода очень даже хватало.

Нога ступила на последнюю ступень длинной лестницы. Не привыкший к чужой одежде Сората вышел на поверхность, заставил себя собраться и поднял лицо.

После церемонии открытия он вернулся в Сакурасо, немногим раньше обычного пообедал, ещё раз отрепетировал презентацию и направился к месту проведения.

Его, поднявшегося из подземки, поприветствовал главный офис платформодержателя. Таким образом, они не виделись примерно четыре месяца.

В прошлый раз подходило к концу лето. С приходом зимы картина производила уже другое впечатление — то ли из-за одежды снующих туда-сюда прохожих, то ли из-за другого воздуха.

Удивило то, что здание выглядело меньше, чем вспоминалось.

— Вряд ли это я вырос, скорее уж навоображал себе дом более внушительным.

Глядя вверх на офисное здание, Сората сухо посмеялся самому себе. Если он не будет искусственно поддерживать себя в уверенном состоянии, напряжение, засевшее в животе, проглотит всё его тело.

Парень посмотрел время на телефоне: три часа сорок пять минут после полудня. Договаривались на четыре, потому Сората немного поспешил.

Когда он подумал, как бы убить минут пять, в руке завибрировал мобильник.

На экране появилось уведомление о сообщении.

Палец, которым Сората попытался нажать на кнопку, потерял в подвижности. Конечно же, виной послужил не холод.

Убеждая самого себя, что он в порядке, парень открыл сообщение.

Его отправила Нанами.

«Может, это на тебя надавит, но я всё равно хочу сказать».

Здесь текст делал паузу. Но ниже продолжился. И когда Сората пролистнул вниз на пять строчек, появилась концовка:

«Постарайся!» — одно единственное слово. Но от него Сората внезапно прикусил нижнюю губу. А потом ещё и зажгло в уголках глаз.

Они пообещали друг другу, что постараются изо всех сил, потому её фраза принесла радость. И означала она не пожелание слепой удачи, а призыв выложиться на полную. Потому-то Сората и нашёл в себе силы. Потому что она тоже выложится на полную.

Короткий возглас Нанами нежно колыхнул струнки его души.

Совсем немного, но напряжение в теле ослабло.

Непослушными пальцами Сората набрал ответ.

«Всё будет!»

Он вставил мощное высказывание. А потом ещё добавил пустых строк и подытожил:

«Ну, так уверенно заявляю, потому что пишу».

На экране появился значок конверта, который потом взмахнул крыльями и улетел адресату.

Убедившись в успешной отправке, Сората потопал ко входу в здание. Ответа ждать не стал. Нанами вряд ли отправила бы его сейчас. Наверняка она и над этим сообщением долго раздумывала, колеблясь между тем, отправлять его или нет, но в итоге всё-таки решилась. Вполне в её духе.

Набравшись храбрости, Сората уверенной походкой миновал вход. Ему даже удалось ответить на приветствие охранника лёгким поклоном.

Повесив пальто на руку, Сората встал у ресепшена, где его встретили три девушки.

— Разрешите обратиться. Меня зовут Канда Сората. Я по поводу презентации «Давайте сделаем игру», — немного быстро протараторил Сората, но слова не зажевал.

Хотя бы это успокаивало. Сегодня он поставил перед собой цель провести презентацию без единой ошибки. И не мог завалить в том числе и приветствие.

— Очень приятно, мы всегда рады вам услужить. В настоящий момент руководитель организует приём, поэтому не согласитесь ли немного подождать? Присядьте.

Молодая дама за стойкой указала Сорате на стул за его спиной. Затем парень записал своё имя в журнале посещений и повесил на шею карточку гостя.

Следуя указаниям, Сората занял стул позади и принялся ждать.

Просторное лобби давало чувство свободы, а если поднять глаза, взгляду открывался поистине красивый вид. В прошлый раз он не обратил внимание. Из-за предельного напряжения не заметил то, что было у него перед глазами.

Сейчас, когда Сората начал вспоминать, в памяти оказалось много тёмных пятен.

Спустя где-то три минуты ожидания его окликнула знакомая сотрудница. Она же встречала его и в прошлый визит.

— Я не ошибаюсь, вы Канда-сан?

— Да. Безмерно благодарен вам.

— Мы тоже вам безмерно рады. Хорошо, давайте я немедля провожу вас к месту встречи.

Использовав карточку гостя, Сората прошёл через контрольный пункт, похожий на пункт проверки билетов на вокзале. Потом вошёл в лифт, который приятно прозвенел, и без остановок доехал до 25 этажа.

Пока что всё выглядело, как в прошлый раз, потому и удивляться было нечему.

После прибытия на 25 этаж Сорату отвели в зал заседаний номер 7, который выделили для участников презентации.

Но там Сората больше никого не увидел.

— Не могли бы подождать здесь?

— Конечно.

Медленно выдыхая, Сората сел на ближайший к двери стул. Спокойно прикрыл глаза. И стал прокручивать у себя в голове начало презентации.

К счастью, в туалет он сходил на станции.

Ощущение времени притупилось, и парень не мог ясно сказать, прошло ли уже пять или десять минут.

Как только дверь в зал открыли снаружи и появился сотрудник компании, Сората решил, что пришла его очередь.

— Канда-сан, приношу извинения за спешку, но я хотел бы уже начать вашу презентацию. Вы готовы?

Если бы Сората мог ответить на услышанное «подождите немного, пожалуйста», то ни о чём бы потом не волновался.

— Да, — коротко ответил он и встал.

Сотрудница офиса проводила взглядом Сорату, который, чтобы не потеряться в хитросплетениях коридора, шёл по пятам за мужчиной.

Слегка выдохнув, он сосредоточился на ощущениях. Обострил чувства. И настроился на бой.

Всё в порядке. Я много репетировал, и выходило отлично. И сейчас тоже всё получится. Я ещё покажу. Боевого духа мне не занимать.

— Прошу сюда.

По приглашению сотрудника Сората вошёл в зал заседаний.

Там оказался не тот конференц-зал, как в прошлый раз. Сората заметил это, когда поклонился сидящим в ряд членам жюри, и переместился к ноутбуку перед экраном.

И как только он поднял голову, его ошарашило. Комната оказалась узкой. Жюри сидело настолько близко, что парень отчётливо видел выражение их лиц. Он не мог с уверенностью сказать, те же это люди, что в прошлый раз, или нет. Исполнительного директора компании в центре и гейм-дизайнера Фудзисаву Кадзуки справа Сората узнал, но остальные трое ничем не отличались от прочих взрослых.

С такого расстояния не составляло труда различать даже мелкую реакцию судей.

Совершенно такого не ожидав, Сората стремглав перепугался и проглотил слюну, давя в себе желание убежать.

Поле зрения медленно сужалось. Разум застилал туман. Всё это ещё сильнее разжигало в Сорате нетерпение и взбалтывало мысли.

В любом случае, лучше будет что-то говорить. А там, глядишь, получится взять себя в руки.

— Я Канда Сората. В вашем полном распоряжении.

От растерянности он сорвался на фальцет. Судьи вполне могли бы посмеяться над ним, но не подали виду.

На раз-два растеряв отвагу смотреть вперёд, Сората, лишь бы опустить от стыда голову, поклонился мужчинам. И ударился лбом о микрофон.

Тут же раздался тяжёлый звук, разлетевшийся эхом по тихому конференц-залу.

Не выдержав, один из судей всё-таки захихикал. Фудзисава Кадзуки.

— Фудзисава, — строго пожурил директор, сидящий в центре.

— Простите. Впервые вижу, как кто-то ударяется головой о микрофон. Увидеть такое своими глазами — бесценный опыт.

Директор одним лишь взглядом заставил Кадзуки, который от смеха уже схватился за живот, замолчать.

От стыда у Сораты словно загорелась голова и раскалилось лицо. Ещё и уши раскраснелись.

Вроде как представился шанс выправить недавний промах, но идеально уже не выступить, потому что конкретно оступился в самом начале. А ведь ещё даже не начал объяснять содержание проекта...

Уже не получилось набрать высший балл.

Но сейчас Сората не мог повесить нос.

Он поднял взгляд. К удивлению, перед глазами ничего не плыло, как недавно.

В голове, которую заволакивала пелена тумана, тоже прояснилось.

«Не вздумай стремиться к идеалу».

Внезапно вспомнилась фраза Тихиро.

А может, дело было вот в чём. Смышлёно, красиво и идеально. Если руководствоваться этими принципами и стараться не допустить ни единой ошибки, то повесишь на себя лишний груз и как раз таки возникнут огрехи.

Наоборот, если допустить небольшой промах и относиться к нему как к чему-то неизбежному, он не нарушит ритм работы и удастся спокойно продвигаться к своей цели.

Вот что имела в виду Тихиро.

— Что-то не так?

Обеспокоившись тем, что Сората погрузился в мысли, мужчина в очках, сидящий рядом с директором, окликнул его. Лет ему было за сорок.

— А, прошу прощения. Всё в порядке.

Теперь голос Сораты звучал нормально и не сорвался в фальцет.

Думая о том, что высший балл в любом случае уже не светил, парень расслабился и настроился на дело.

Он обратился к слушателям:

— Позвольте начать презентацию «Ритмичного бойца».

Непринуждённо потянувшись к мышке, Сората сделал один клик. Пальцы ещё не слушались полностью, годилось и одно то, что просто двигались.

На экране, где отображался титул игрового проекта, сменилась страница — теперь вывелась суммарная информация.

— Для начала рассмотрим основное содержание.

Всё шло нормально, и голос не дрожал. Немного трясло, но в пределах ожидаемого.

— Жанром выбран ритм-экшн. Если дать простое описание, то… это игра, в которой нужно попадать в ритм мелодии, в такт нажимать на кнопки, и тогда персонаж будет наносить удар по противнику, а цель — до конца мелодии сокрушить врага.

Глядя на экран, Сората продолжил:

— Сведение вместе изображения и музыкальной композиции станет ключевой особенностью данного проекта. Изображение, с которым заканчивается мелодия, в случае воспроизведения превращается в красивое музыкальное видео.

Он перелистнул страницу.

— Целевая аудитория — от учеников средних классов до студентов, но управление будет простым, поэтому должно стать интуитивным независимо от возраста и пола.

Почувствовав себя немного более уверенно, Сората переместил взгляд на экран.

— Но я думаю, основной аудиторией игры будут ученики средних и старших классов и студенты. По той причине, что именно эта возрастная группа заинтересуется «комбинацией видео и музыки», являющейся ключевой особенностью данного проекта.

Парень использовал лазерную указку, чтобы заострить внимание на списке видео-сайтов.

— В последние годы получили распространение смартфоны, коммуникаторы и портативные плееры, на которые легко загружать данные и с помощью которых можно в любом месте наслаждаться «видео» и «музыкой». Для молодого поколения, в том числе меня, просмотр видео-сайтов уже стал частью повседневной жизни.

Этот элемент Сората добавил уже потом, сформулировав его на основе рекомендаций Горничной и советов Нанами.

Парень не знал, правильно ли говорил. Узнает после завершения презентации.

— Неотъемлемыми элементами являются возможность просматривать видео в любое удобное время, оставлять комментарии, а также легко загружать его в сеть. Любой может предлагать своим друзьям контент и делиться комментариями, что создаёт новую форму общения, и она-то привлекает множество людей, не правда ли? Я считаю, что эта особенность позволит сделать данный проект востребованным. Потому что пользователи получат средство для загрузки на видео-сайты своих игровых записей, которые выражают их индивидуальность. К тому же, если видео и музыка будут хорошими, они соберут ещё больше комментариев и просмотров, а потом привлекут внимание людей, не знакомых с играми… другими словами, получат широкую огласку.

Договорив, Сората сделал небольшую паузу.

Затем:

— В самой сути общества скрыта возможность привлечь к данному проекту большое число пользователей, что позволяет сделать такое предложение.

Если бы их глаза встретились, Сората бы занервничал, потому он посмотрел в сторону пятерых судей, но ни на кого конкретно. Реакцию они показали непонятную: каждый член жюри молча хмурился.

— А теперь позвольте рассказать о проекте более детально.

Сейчас раздумья ничем не помогли бы. А если и оглядываться на своё выступление, то уже после его окончания. До сих пор Сората говорил чётко, всё благодаря бесконечным репетициям. Если бы он лишь прокручивал речь в голове, точно не смог бы нормально выступить. Потому нужно было верить в накопленные навыки. И в утомительный труд.

Снова перелистнул дальше. При беглом взгляде на экране появилось изображение традиционного файтинга. Внизу экрана располагалось подобие партитуры, а сверху справа налево двигались иконки, имитирующие ноты и воплощающие собой идею ритм-экшена.

— Начну с того, что целью игрока является попадать в ритм и победить противника. Но как именно противник будет побеждён, зависит от игрока. Во время боя игрокам позволено выбирать кнопки. Например, если нажать ◯, идёт атака «мечом». Если использовать ╳, удар магией. △ запускает атаку ногами, а ⬜ — позволяет сбить противника тараном. Получается, можно использовать только ◯ и победить противника одним мечом, но также можно задействовать все четыре кнопки: сначала рубануть «мечом», потом подбросить противника «ногой» в воздух, сразу же поразить его «магией», а когда упадёт, встретить его «тараном»... то есть игрок может свободно комбинировать атаки. Комбинирование атак станет главным плюсом данного проекта, что позволит игрокам в полной мере насладиться своим собственным «великолепным боевым стилем» и «восхитительными умениями».

Далее Сората продемонстрирует схему комбинаций с помощью иллюстраций Масиро — с их-то помощью точно получится передать всю суть.

— В случае применения комбинированной атаки враг получает дополнительный урон.

На схеме «выбранная комбинация и большой урон» выделили крупными буквами.

— Также при определённой последовательности нажатий появляется возможность применить «Убийственную атаку». Например, при использовании комбинации ◯◯◯╳△ идёт тройной удар «мечом», далее атака «магией» и подбрасывание противника «ногой» в воздух, а потом в дополнение активируется «убийственная техника» с ярким спецэффектом.

В центр страницы выскочила фраза «Выбирай убийственную технику!», а рядом появилась картинка, изображающая персонажа, который обрушивает огромный меч на противника в небесах.

— Помимо убийственных техник, есть более мощные «Суперубийственные техники». Они точно так же активируются специальной комбинацией кнопок. По сравнению с убийственными техниками они выглядят более эффектно, и независимо от успешности попадания в ритм, персонаж будет выполнять их автоматически. Но чтобы не терялся смысл в правильном ритме, конечный урон суперубийственных техник будет зависеть от него. Разумеется, при успехе урон получится во много раз больше.

Объясняясь до сих пор на одном дыхании, Сората медленно выдохнул.

— При этом в случае непопадания в ритм противник наносит урон, и персонаж теряет выносливость. Если в итоге выносливость упадёт до нуля, это будет означать поражение и конец игры. Получилось немного упрощённо, однако это основная суть игры. Теперь позвольте перейти к объяснению прочих аспектов.

Перелистнув страницу, Сората открыл раздел, посвящённый кастомизации персонажа.

— Облик и экипировку персонажей игроки могут менять согласно личным предпочтениям. Оружия тоже в избытке, например, с «мечом» и «ружьём» бой будет протекать совершенно по иной схеме, что добавит увлекательности.

Он стал рассказывать о следующих пунктах.

— Также я раздумываю о возможности совместной игры. Она позволит игрокам без особых проблем разделять между собой сложную по прохождению мелодию, при этом игроки будут шумно веселиться и получать от игры больше удовольствия.

Сората разом проглотил слюну, подступившую к горлу.

Раз он дошёл досюда, осталось объяснять немного.

— Что касается сеттинга, предлагается электронный мир. Баги и вирусы — это монстры, так сказать, вражеские существа, и чтобы пресечь их размножение, игроки посылают в бой своих персонажей.

На большом экране открылся впечатляющий вид на игровой мир. Его нарисовала Масиро, и только лишь в тот миг все пятеро слушателей подняли лица.

Как и ожидалось от рисунка Масиро. Именно сейчас сердца судей затрепетали. Сората обладал достаточной выдержкой, чтобы лишь посмеяться про себя.

— Я закончил, позвольте подвести итоги данного проекта.

На экране открылась последняя страница.

— «Удовольствие от прохождения крутой мелодии в сочетании с крутой победой над врагом» — главная мысль данного проекта. В соответствии с ней в сердцах пользователей поселится азарт веселья, и одновременно у них расцветёт желание «поделиться с кем-нибудь», сформируется феномен «передачи от индивида к индивиду». Моя цель — создать игру, в которую «будет весело играть» и которую «весело просто смотреть».

Оторвав глаза от экрана, Сората развернулся к судьям.

— На этом презентация «Ритмичного бойца» завершена. Благодарю за внимание.

Он молча склонил голову в поклоне. И между делом сделал глубокий вдох.

Он сделал то, что следовало. В самом начале из-за напряжения он допустил нелепую ошибку, но благодаря ей, наоборот, смог в итоге расслабиться, и лицо не побелело, как в прошлый раз.

По собственной прикидке, Сората выступил отлично. Нет, вышло не совсем идеально, но хотелось думать, что близко к идеалу. Ещё лучше он вряд ли бы смог.

Если и этого окажется недостаточно, придётся задействовать ещё больше скрытых резервов.

Сората приготовился к серии вопросов и ответов.

— ...

Первым в поле зрения попал директор, сидящий в центре. Он не двигался, прикрыв глаза и сложив на груди руки. Люди вокруг, включая Фудзисаву Кадзуки, ожидали первого слова директора.

В прошлый раз директор незамедлительно указал на провал. Из-за той психологической травмы Сората отвёл взгляд.

Подскочил пульс. Аж в груди заболело. Мощные удары сердца стали слышны даже снаружи. Тишина давила. Если вопросов нет, Сората хотел быстрее узнать результат. Но не мог сделать нечто ужасное — потребовать его. Тем более рот пересох.

Разумеется, не ведая о настроениях Сораты, директор грузно заявил:

— Фудзисава. Если бы ты занялся разработкой, сколько бы ушло средств?

— Что, почему так внезапно?

Несмотря на смущённый тон, выражение лица Кадзуки нисколько не поменялось. Но в воздухе повисла более дружелюбная атмосфера.

— Ответь на вопрос.

— Не могу сказать наверняка, но если приблизительно, то с учётом отладки мне понадобится как минимум сто миллионов, — назвал он, как ни в чём не бывало, столь внушительную сумму.

— ...

У Сораты буквально отвисла челюсть.

Теперь слово вставил мужчина в очках, сидящий возле директора:

— При стоимости пятьсот йен понадобится 200 тысяч скачиваний, поэтому идея непрактична.

И одновременно передал директору какую-то записку.

Тот взглянул на неё.

— Если речь зашла о выгоде, я думаю, есть вариант компенсировать затраты, создав дополнительный платный контент. На окупаемость потребуется время, но качественная реализация вместе с новыми песнями, оружием и одеждой для покупки принесут свои плоды. Особенно новые песни. Но минус в том, что тогда неизбежно придётся менять кор-аудиторию.

На предложение Кадзуки директор нахмурил брови.

— Ты теперь ставишь продажи во главе стола?

— Я всего лишь заостряю внимание на возможности. Потому что директор Футаго в чём-то запутался.

— А если вывести вовне?

— Тестовое производство потребует десять миллионов, а полный продукт — наверное, семьдесят. Куда ни выводи, радости много не будет, — словно приготовив ответ заранее, немедленно выдал Кадзуки.

— Десять миллионов на тестовик, хорошо живём.

— И правда. В моё время на весь проект хватало десяти.

Он на что-то намекал.

— Фудзисава, если хочешь что-то сказать, говори.

— Нет… хорошее было время, когда целеустремлённость разработчиков могла справиться с производственными затратами… я просто ностальгирую. И я благодарен вам, директор Футаго, за то, что позволили получить такой опыт.

— Не могли бы вы вернуться к делу? — вмешался недовольный мужчина в очках, метая взгляды в сторону Сораты. Наверное, не хотел, чтобы посторонний это слушал.

— Тогда, может, продавать полным комплектом?

— А лицензии на музыку, как нам с ней поступить? — уточнил мужчина в очках. Ответил ему Кадзуки:

— Если позволим загружать игровое видео, понадобится записать музыку специально для игры. Этим решим проблему авторских прав, и можно будет не беспокоиться о лицензии. Напротив, если будем использовать музыку, на которую нет прав, действия пользователей станут незаконными.

И директор глубокомысленно кивнул.

— Если так, то с учётом предполагаемых продаж один комплект должен стоить 2200 йен. Окупаемость будет уже при 45000. Чтобы выбить бюджет, нужно нацеливаться на 100000.

На слова мужчины в очках директор задумчиво посмотрел в потолок.

Затем бросил взгляд на проект Сораты и отчётливо сказал:

— Неплохо.

Это не значило, что он нахваливает задумку игры. Это-то Сората понимал. А вот то, что директор пустился в непринуждённое обсуждение и улыбался, многое говорило.

Сората, про которого забыли, мог лишь стоять столбом.

Когда все замолчали, в дверь постучали.

В комнату сунула лицо сотрудница в очках.

— Приношу извинение за вмешательство, но время...

Она виновато обратилась к директору. Вероятно, выполняла задачи секретаря.

— Хорошо.

Директор сделал секретарю жест рукой, и девушка отошла к двери.

— Если возможно, нельзя ли сразу рассказать ему результат? Он уже долго стоит и ничего не понимает, — заметил Кадзуки. Раз он всё понял, Сората хотел, чтобы тот его быстрее спас.

— Канда-сан, мы были рады сегодня вас послушать.

— Х-хорошо. Я благодарен вам за выделенное время.

— К сожалению, вынужден заключить, что нашей компании не получится профинансировать данный проект.

— Да...

Всё-таки так просто ничего не получилось бы. От недавнего разговора в Сорату закралась лёгкая надежда, но в итоге всё упёрлось в деньги...

— Однако если вы не возражаете, Канда-сан, не могли бы вы подрихтовать содержание проекта, наш персонал поможет.

— А?

— То есть одобряем наполовину, — пояснил Кадзуки оторопевшему Сорате.

— Директор, время… — с виноватым видом вмешалась секретарь.

— Знаю. Фудзисава, остальное на тебе.

— На мне?

Директор не обратил внимания на протест Кадзуки.

Мужчина быстро встал.

— Канда-сан, приношу извинения за сумбурность. Остальные вопросы с вами решит персонал.

— А, хорошо.

Слегка поклонившись, директор вместе с тремя судьями и нетерпеливой секретаршей покинули комнату. Остался лишь Фудзисава Кадзуки.

— Ну и ну, любит же директор Футаго подкидывать проблем. Хотя с моим-то графиком надо поручать судейство «Давайте сделаем игру» кому-то снизу, — непринуждённо пожаловался Кадзуки. — Итак, с чего начать? Прежде всего нужно проверить твои намерения. Что думаешь?

— Э-это, у меня вопрос.

— Спрашивай.

— В каком смысле мне помогут? Что меня ждёт далее?

За неимением догадок Сората растерялся.

— А, точно. Плохая у меня привычка — считать, что если я что-то понимаю, то понимают и другие. Та~ак, думаю, ты осведомлён, что в последние годы затраты на производство игр резко возросли.

— Да.

— Это влияет и на критерии проведения прослушивания, и если говорить начистоту, большинство идей из заявок отклоняются из-за вопроса бюджета.

Взрослый мужчина обращался к Сорате как к равному собеседнику — удивительное ощущение.

— В моё время хватало десяти миллионов, потому, когда позволяли работать с таким бюджетом, я гораздо чаще принимал на вооружение предлагаемые идеи.

— А теперь уже нельзя?

— Ага. Ты знал? В настоящее время даже добротные игры на мобильные телефоны стоят по двадцать миллионов.

— Т-так много?!

Недавно Сората испугался суммы в сто миллионов, но и двадцать миллионов впечатляли. Да что там, разговоры даже о десяти миллионах давали по мозгам...

— Десять лет назад при нехватке бюджета мы били себя грудь и как-то справлялись, но теперь так не выйдет.

Кадзуки горько улыбнулся. Словно вспоминал былые времена.

— Более того, продажи не увеличиваются вместе с бюджетами.

— Да.

— Потому, если посмотреть на заявки, большинство идей оказываются нерентабельными.

— ...

— Разумеется, важно оценивать увлекательность игры во время выборки, поэтому учёт БП… бизнес-плана не играет значимой роли. При взгляде извне не получится оценить, сколько денег потребует конкретный проект. Профессионалы же могут приблизительно это сказать, взглянув на объём игры.

— Понятно.

— В последние годы мы много помогаем перспективным проектам. С точки зрения бизнеса, мы оцениваем потенциальную прибыль, после чего выносим проект на обсуждение — выделять на него бюджет или нет… В общем, доводим его до стадии производства.

— Если он проходит...

— От двух до трёх месяцев уходит на тестовую версию. На деле она нужна для того, чтобы в ходе производства оценить, будет ли конечная игра такой же интересной, как на бумаге.

— А если нет?

— Проект могут закрыть, а могут продлить тестовое производство на месяц.

— ...

— Теперь уже не нужно волноваться.

— Д-да, именно так.

— И если тестовая версия покажет класс, в производство ныряют с головой. Я ответил на вопросы?

— Да. Большое спасибо.

Рассказал невероятно доступно.

— Ах, да. Идею разработал ты, Канда-сан, и если бюджет утвердят, проект будет идти в соответствии с твоими пожеланиями, не волнуйся. Можем предложить тебе поработать с нашей командой, быть связующим звеном со сторонней компанией, возможен и вариант организовать свою команду, ничего такого. Не станет проблемой даже организовать свою компанию.

— К-компанию?!

Разговор зашёл о чём-то настолько далёком, что Сората не мог себе этого толком представить.

— Хотя с нынешним размахом игр вдвоём-втроём её сделать не получится, потому легко не будет.

— Правда?

Что-то подобное не поддавалось пониманию. Если говорить о создании чего-то, мысль приводила к «Галактическому коту Няборону». Тогда и объёма задач хватало. Но справиться с ними помогла сила отдельных личностей: Масиро, Мисаки и Рюноске.

— Много работы с персонажами, оружием, одеждой и монстрами, и если не оптимизировать её, дизайнеры перегреются. А ещё анимация. Но разговор сейчас идёт о том варианте, если задействовать всё как есть...

— Вон как.

— Кстати, на этапе определения бюджета возможен вариант покупки проекта.

— ...

Рефлекторно подняв голову, Сората уставился на Кадзуки.

— Всё-таки хочешь создать её сам, да? Прошу, успокойся. Ничего у тебя не отберём.

Сорату видели насквозь.

— Ну, теперь, когда ты столько выслушал, что намерен делать?

Попасть на заседание с действующим разработчиком игр было восхитительно. И проект обговорили, и сам Сората узнал кучу интересного. Какие же дискуссии будут впереди… Сердце уже трепетало от ожидания. Каких-то причин для отказа парень не видел.

— Буду рад поработать с вами.

— Ясно. Раз так, я тоже не могу убежать. Да и директор Футако попросил.

Кадзуки встал со стула, подошёл к Сорате и вручил ему визитку.

Сората раньше уже получал её. Хотя тогда его попросили передать визитку Тихиро...

— Здесь мой контактный адрес. А, компания указана не та, что здесь, потому что я из другой компании.

— Это я знаю… нет, догадывался.

На визитке значилось «исполнительный директор». Но название компании не показалось особо известным. Потому что компания Кадзуки не продавала игры сама, а распространяла их через компанию-платформодержателя, куда сейчас явился Сората. Его имя не мелькало в рекламе. Но если назвать конкретные игры, многие сказали бы: «А, знаю».

Тут их прервал стук. Дверь открылась, и появилась девушка, которая вела Сорату от ресепшена до этого этажа.

— Вы ещё беседуете?

Кадзуки остановил девушку, которая собралась выйти.

— Как только вернёшься домой, напиши. Когда здесь всё будет готово, решим дату следующей встречи.

— А, да, огромное спасибо. И ещё, это...

— Да?

— Прошу прощения.

— Чего так внезапно?

— Я передал визитку Тихиро-сэнсэй, но она её разорвала в клочья и выкинула в мусорку.

— ...

На миг Кадзуки оторопел, но потом залился смехом.

— Ладно. Я разве не говорил? Так было бы в любом случае.

— О чём вы разговаривали? — спросила сотрудница в дверях, заинтересовавшись диалогом Сораты и Кадзуки.

— О личном.

— Удивительно. Фудзисава-сан, которого интересует лишь работа, говорит о личном.

Сотрудница ехидно хихикнула. И этим поразила Сорату, который привык, что она не убирает с лица серьёзной маски.

— Не будь такой жестокой.

Кадзуки не стал отнекиваться. Видать, в какой-то степени согласился с её словами.

— Ладно, на сегодня всё.

— Да. Большое вам спасибо.

— Я уже это слышал.

По приглашению Кадзуки Сората вышел из конференц-зала. Пройдя с девушкой по коридору, они вместе зашли в лифт.

— Как только вернусь, напишу вам.

— Ага. Ладно, до скорого.

Кадзуки помахал рукой на прощание, и Сората поклонился в лифте. И даже после закрытия дверей парень какое-то время не разгибался.

Прибыв на первый этаж, Сората вернул карточку на ресепшен и покинул здание.

Небо уже почернело. Но благодаря окружающей иллюминации темнота не поглотила всё.

В голове было пусто. Но ощущения полностью отличались от того, как если бы все воспоминания вдруг исчезли и перед глазами побелело. Сората попросту ни о чём не мог думать. Его не охватила тревога, он всего лишь освободился от любых тягостных мыслей.

Парень пошёл в подземку, перебирая ногами каждую ступеньку лестницы. Пройдя контроль билетов и выйдя на платформу, он стремительно направился к ближайшему месту посадки.

Поезд появился на противоположной платформе. Его остановка привела к шуму от толпы. Зазвучало предупреждение об опасности суетливой посадки.

Двери закрылись, поезд снова тронулся и оставил платформу.

И тогда Сората наконец понял, какая радость в нём бурлила.

Он резко сжал правую руку. Разулыбался. Но рядом ехал мужчина в костюме, потому Сората лихорадочно успокоился. Всё тело охватил порыв запрыгать на месте. Едва удалось сдержаться.

Чтобы он там ни пытался, он стал перемещаться взад-вперёд на тесной платформе. Как бы ни пытался унять ноги, те сами ритмично подпрыгивали. А от возбуждения тряслось тело.

И улыбка всё-таки пробилась на лицо.

«Точно. Нужно всем рассказать!»

Ему много в чём помогали.

Сората достал мобильник и вызвал из телефонной книги Масиро, Нанами, Мисаки, Дзина и Рюноске. Но хоть парень и решился, что именно следовало написать — сообразить не мог.

К тому же успеха он добился лишь наполовину, это не значит, что всё кончилось.

— А-а-а, задолбало!

Встрепенувшись, Сората написал:

«Презентация прошла мегауспешно!»

А потом добавил:

«Это благодаря вам всем! Спасибо!»

Стоило нажать на кнопку отправки, как поезд заехал на платформу.

И кто же ответит первым?

Размышляя об этом, Сората буквально запрыгнул в поезд.

Часть 3

Проехав примерно час на том же поезде, каком ехал на презентацию, Сората прибыл на знакомую станцию перед университетом. Лишь пройдя контроль билетов, парень по-настоящему почувствовал, что вернулся домой.

Сората не задержался в торговом районе и сразу направился к Сакурасо.

Он предвкушал что-то хорошее, но лицо радостью не блистало. Хотя ещё недавно ему изо всех сил приходилось сдерживать улыбку...

Со сложным выражением лица парень уставился на экран мобильника.

Почему-то ни от кого не пришло ответа.

Сората уже начал жалеть, что отправил столь эмоциональный текст. Уж кто-то да мог бы ответить.

Ну, если Масиро рисовала манускрипты, то могла и не заметить SMS. Нанами, если ушла на работу, не могла отвлекаться на телефон, даже написать ответ не могла. Если вспомнить про состояние Мисаки, на неё жаловаться тоже не стоило. Дзин и Рюноске, пускай во многом мыслили по-разному, ответить могли так, что у Сораты глаза вылезут, потому вполне можно было им это списать.

— Да что с ними?

Он ожидал, что все порадуются вместе с ним, потому разочаровался и почти впал в уныние.

Жалуясь себе под нос, Сората примерно десять минут шёл до Сакурасо.

— Э...

Неожиданно посмотрев на пустующий соседний участок, он заметил, то туда привозят строительные материалы. Наверное, будут строить.

Боясь скатиться в полное уныние на ровном месте, парень прошёл через ворота.

Впереди ожидало Сакурасо, как и всегда. Может, презентация и прошла успешно, облик общежития не изменился и красивее оно не стало.

— Мне уже и порадоваться нельзя?..

Неужели нельзя иногда проживать такие счастливые дни, угрюмо подумал Сората, опустив плечи, и открыл двери Сакурасо.

С опущенной головой он вошёл в прихожую.

И в следующий миг раздались голоса:

— Поздравляем~!

Взорвался добрый полтинник хлопушек, и Сорату с головы до ног засыпало бумажными полосками и конфетти.

Перепугавшись от неожиданности, он упал на задницу, и где-то наполовину его похоронило в бумаге. Типичное Сакурасо: там не знали ни границ, ни пощады.

— Вы...

Сидя на полу, Сората поднял взгляд на трёх девушек, стоящих в прихожей. В центре стояла Мисаки, а по бокам — Масиро и Нанами. В руках они держали охапку опустевших хлопушек.

— Думал… сердце остановилось.

— Убийство в Сакурасо! «Трое подозреваемых!», да?

Мисаки встречала его улыбкой во весь рот. Сората давненько не видел её такой и оттого ещё сильнее встрепенулся.

— Каких трое?!

— Эмм… Нанамин среди них.

— Н-нет! Я как раз просила меньше хлопушек!

Если так, почему же Нанами держала их целую кучу?

Заметив, куда смотрит Сората, она спрятала пустые хлопушки за спину. Потом, типа избавляясь от улик, выбросила их подальше в коридор и показала руки, за которые Сората взялся и поднялся на ноги.

С опозданием жахнула ещё одна хлопушка. За спинами девушек стоял, навалившись на стену коридора… скучающий Акасака Рюноске.

— В общем, поздравляю.

— Да, пасиб!

Сората был перед Рюноске в долгу за то, что тот объяснил основы составления плана и научил держаться во время выступления.

— Передай благодарности и Горничной.

— А, она как раз пишет.

— Пишет?

— «Если хочешь поблагодарить, сделай то самое. Спасибо».

То самое. Наверное, она имела в виду отправиться в Англию и кое с кем разобраться. Очевидно, у Сораты не получилось бы, потому надо бы потом обсудить с электронной горничной другие варианты.

— То самое? — спросила Масиро, навалившись на него.

— Некоторые вещи лучше не знать.

— У тебя уже секретики с Горничной, ай да Кохай-кун!

— Не настолько всё у нас!

По возможности Сората хотел с кем-нибудь всё обсудить. Но кому можно довериться, когда его просят об убийстве?

— Он вернулся, давайте устроим «Вечеринку для Кохай-куна»! Меня переполняет энергия, и я наготовила восхитительные блюда, жуй вдоволь, Кохай-кун! — сказала Мисаки и шумно унеслась на кухню.

Снимая обувь, Сората огляделся. Не хватало ещё одного человека, которого он хотел увидеть. Хотя даже Рюноске вышел ради него из комнаты.

— Я пригласила и Дзина-сэмпая, но… как видишь.

— Ясно...

— Угу, но он передал.

— Что?

— «Поздравляю». Вот.

— Незамысловато.

Учитывая, что это Дзин, он постарался бы подколоть...

— Может, у Дзина-сэмпая не очень много времени?

— Экзамены близко.

— Да нет… Я про Мисаки-сэмпай.

— А… Ну, наверное.

— Эй, Кохай-кун! Если не поторопишься, я всё одна слопаю!

Потеряв терпение от ожидания, Мисаки прибежала обратно.

— Ладно, переоденусь и сразу приду, подожди минутку.

— Тридцать секунд!

— Принято!

Сорату, который снял в комнате костюм и явился на кухню, встречал огромный котелок в центре круглого стола.

Судя по виду, такой агрегат использовали в школьных столовых и ресторанах, и по одному лишь взгляду сложно было сказать, какую ораву людей из него можно накормить.

И внутри оказался рис не белый, а цвета бобов адзуки.

— Знаю, спрашивать бесполезно, но всё-таки спрошу! Почему красный рис?!

— Потому что особый случай!

Сорате показалось, что праздновать собрались вовсе не его победу, а что-то другое.

— Так, сначала Кохай-кун, давай налетай! — крикнула Мисаки и раздала всем деревянные ложки.

— А? Вот так и будем? — поинтересовался он, при этом не зная, какие ещё идеи катили. Севшая рядом Масиро пристально уставилась на ложку и о чём-то задумалась. Нанами на миг растерялась. И один только Рюноске вёл себя равнодушно.

— Это как есть окономияки лопаткой, — заметил он.

Как бы то ни было, Сората радовался, что может вот так отпраздновать. Никто не ответил на его SMS, и он подумал, что за дела, а оказалось, ребята попросту захотели устроить сюрприз, вот и молчали.

— Ну, тогда вперёд!

Сората опустил ложку в красную массу, зачерпнул побольше риса и набил им щёки.

Присыпка из кунжута делала вкус мягче, приправы с солью тоже идеально добавили. Было невероятно вкусно, в чём свою роль сыграла и деревянная лопатка.

Вслед за Соратой в бой вступили Мисаки, Масиро и Нанами. А потом присоединился и равнодушный Рюноске.

— Я, конечно, безумно рад поздравлению, но на самом деле всё не так просто.

В конце концов, успеха он добился лишь половинчатого. Взгляды всех сосредоточились на нём, и Сората рассказал, что ему предстоит общаться с разработчиками и урезать свой проект. А потом ждет новое испытание в виде комиссии, которая оценит рентабельность и перспективность проекта...

— Потому-то по большому счёту я не победил.

— Потому-то, когда победишь, отпразднуем ещё потряснее!

Мисаки вернула свой привычный запал. Иное для неё не годилось.

— Угу, как и сказала Камигуса-сэмпай.

— Тогда я снова постараюсь, чтобы потом отпраздновать.

Сората не очень понимал, в какой форме будут проходить его встречи с разработчиками. Смутно он мог представить, но на деле встречи наверняка обернутся чем-то иным. Думал, если спросить у Рюноске, то что-нибудь узнает, но предпочёл не спрашивать. Незнание порождало беспокойство, но беспокойство приятное.

Сорате уже не терпелось. И даже пир вместе со всеми не унимал зуд в теле и желание пуститься в бег.

— Аояма, спасибо за сообщение.

— Угу… Я не помешала?

— Получил его прямо перед входом в офис и настроился на бой.

На его лице появилась естественная улыбка.

— Ясно. Тогда хорошо.

Нанами облегчённо улыбнулась.

— Сообщение? — спросила Масиро.

— Перед презентацией Аояма написала «Постарайся».

Масиро пристально уставилась на Нанами.

— Сората обрадовался сообщению?

— Ага, Обрадовался. Силы прибавилось.

— Тогда подожди.

Встав со стула, Масиро ушла с кухни. Тихий звук шагов переполз на второй этаж.

— Подожди чего?

Адресата вопроса не было, но Сората решил спросить у Нанами.

— Да кто его знает, — отвадила вопрос Нанами, хотя и напряглась.

Немного погодя у Сораты запел мобильник — уведомление о сообщении.

«Удачи».

Отправителем значилась Масиро, недавно исчезнувшая на втором этаже.

Когда Сората не стал отвечать, а просто подождал, Масиро вернулась на кухню.

— И что это за шутка?

— Ты же сказал, что радуешься сообщениям.

— Если пишешь сейчас, не могла бы написать хотя бы «Поздравляю»?! Или ты имеешь в виду, чтобы я ещё больше старался? От тебя такое слышать совсем паршиво!

— Не так, как с Нанами.

Масиро немного разочарованно прищурила глаза.

— А как ещё?!

— По-разному к нам относишься?

— Нет!

— Подлый, тебе Нанами важнее.

— Подлая тут ты.

— Сората угождает только Нанами.

— Да каждый день тебе угождаю, скажешь нет?

Пускай Сората констатировал факт, Масиро ещё дулась. Точнее даже сказать, выглядела она раздражённо.

— Кстати, спасибо тебе за рисунки для проекта.

— ...

— Благодаря тебе объяснения мне дались на редкость просто.

— Правда?

— Ага, без твоих картинок у меня бы точно вышло всё паршиво.

— Тогда я тебя прощаю.

— Ну спасибо.

— Но...

Придержавшая язык Масиро уставилась на Нанами.

— М? Что со мной?

Набивая щёки красным рисом, та отреагировала на взгляд Масиро.

— Ничего.

— Сиина?

— Немного подумаю.

В последнее время Сората плохо понимал Масиро. Нет, он и раньше не особо-то её понимал, но теперь казалось, что загадки её характера поменяли полюс. По крайней мере раньше она не сказала бы, что не понимает себя.

Тоже что-то надумав, Нанами потупила взор.

И тогда со стороны прихожей раздался звук открывающихся дверей.

Первой отреагировала Мисаки: она наверняка ждала прихода Дзина.

Но на кухню зашла не любовь Мисаки, а комендант Сакурасо, Тихиро.

Она взглянула на красный рис на столе, отметила взглядом Масиро с Нанами, после чего спросила у Сораты:

— Ну, и с кем ты?

— Сэнсэй, я забуду только что услышанное, а вы, пожалуйста, давайте заново!

— Сколько ни повторяй, я буду говорить одно и то же. Уверен, что выдержишь?

— Точно сломаюсь! Хватило и одного раза!

Нанами застыла с покрасневшими щеками.

— Аояма, если подашь на сэнсэя в суд за сексуальное домогательство, выиграешь дело. Не волнуйся, я даже выступлю в качестве свидетеля.

— Сэ-сэнсэй, что вы говорите?! — с небольшим опозданием запротестовала Нанами, позабыв стандартный японский.

Но Тихиро пропустила мимо ушей и с невозмутимым видом продолжила тему:

— Ну, и кого тут поздравляют?

— Канда-кун хорошо выступил на презентации, поэтому мы празднуем! Ничего больше! Я тоже сомневалась насчёт красного риса, но когда пришла с работы, Камигуса-сэмпай уже его приготовила...

Более-менее пришедшая в себя Нанами быстро всё объяснила. Тихиро не особо заинтересовалась.

— Ну если Камигуса, то ничего не поделать.

Одного упоминания её имени хватило, чтобы понять ситуацию, что лишний раз заставило устрашиться Мисаки.

— А, сэнсэй.

— Что?

— За моим проектом будет смотреть Фудзисава-сан.

— И что с того?

— Нет, просто подумал, что лучше сказать.

Не желая слушать и это, Тихиро отобрала у Сораты ложку и набила рот красным рисом.

— О как, неплохо.

И снова напихала его в рот.

— А, точно, Аояма.

— Что вам?

Из-за недавнего Нанами ответила учителю с прохладой.

— Тебе пришло.

Тихиро показала конверт размером А4.

В тот миг, когда Нанами взяла его, её лицо полностью переменилось. Недавняя лёгкая атмосфера исчезла, девушка напряглась, её взгляд стал колючим.

Казалось, даже дыхание у неё сбилось.

Она понятия не имела, что находится в не очень толстом конверте.

Вероятно, там был сценарий для прослушивания, которое пройдёт в следующем месяце.

— Аояма, вот.

Сората взял с полки, выделенной под канцелярию, нож для писем и подал Нанами.

Молча приняв его, девушка распечатала конверт.

Взгляды всех сосредоточились на ней.

Из конверта высыпался десяток листков. Массой они не выделялись, но значением для Нанами обладали весомым. Сценарий послужит проверкой способностей, которые она копила в течение двух лет. Будет ли она смеяться или плакать, победит или проиграет — всё решится за один единственный раунд. Прослушивание в следующем месяце определит судьбу. Попадёт ли Нанами в компанию или нет… Слишком суровая развилка ждала впереди: если Нанами провалится, отец вынудит её вернуться в Осаку.

Она слегка прикусила нижнюю губу, и в её взгляде появилась подлинная решимость. Медленно вздохнула. А затем тихо прошептала, словно перемалывая в голове каждый день, через который упорно продиралась вперёд:

— Вот и настало время...

Часть 1

После того как Сората выступил с презентацией, в Сакурасо отчего-то повисла напряжённая атмосфера, но деньки пошли спокойные и тихие. У каждого была цель, и каждый сосредоточился на том, что от них требовалось.

Сората правил содержание проекта. Масиро рисовала и читала мангу. Мисаки повторно взялась за аниме. Рюноске продолжал программировать. Нанами готовилась к прослушиванию, которое определили на 14 февраля. Дзин, который так и не вернулся после рождественской ночи, тоже готовился к скорым экзаменам.

Потому-то, хоть каждый и трясся над своим, январь проходил терпимо.

Тем временем Сората и Кадзуки провели две встречи. Сората принимал советы, которые помогли бы пройти итоговую комиссию, а дома выбирал из общей массы те идеи, которые приглянулись.

Указания Кадзуки били в самую точку, и каждое сказанное им слово убеждало, что такое-то решение пойдёт игре на пользу. Выражался мужчина действительно на доступном языке. Сората чувствовал, что Кадзуки специально разговаривает с ним на языке старшеклассника.

На первой встрече речь пошла о привлекательности проекта — «Ритмичного бойца», — и там Сората понял всю важность используемой музыки, выступающей лицом игры.

— Простота и отзывчивость управления, интерфейс очень важны, но поскольку у нас музыкальная игра, нужно учитывать главный фактор, который делает её привлекательной. Как говорится, игра-то музыкальная.

— Так-то да… Какой тип музыки нам использовать?.. Я смутно представлял себе, что пойдут мотивы наподобие боевых тем из RPG, но никакой конкретики не вывел.

— Что ж, следующим пунктом идёт выбор концепта музыки, давай этим и займёмся на следующей встрече.

Далее, на второй встрече, они определили главный курс, в котором будут развивать музыкальную сторону.

Когда выпадала свободная минутка, Кадзуки делился жизненным и профессиональным опытом. Среди всего прочего он вспоминал качества, необходимые разработчику.

— Как думаешь, какое качество необходимо разработчику?

— Коммуникативные способности?

— Почему так думаешь?

— Потому что часто вижу это в интервью с разработчиками в журналах.

— Почему ты думаешь, что коммуникация важна?

— Потому что игры создают в команде… это командная работа.

Опять он цитировал журнал.

— И как ты точно охарактеризуешь навыки коммуникации?

— Это способность установить с командой контакт… и привить дух сотрудничества, наверное?

А вот с конкретикой Сората попал впросак.

— Понятно, дух сотрудничества? Определённо, если рассматривать создание игры как командную работу, коммуникативные навыки необходимы.

— Я не прав?

— Не то что не прав. Коммуникативные навыки, конечно, важны. Но ты ошибся в их интерпретации. Ну, ты неправильно понял из-за того, что люди, которые говорили о необходимости коммуникативных навыков, неожиданно сами не понимают всю глубину этого понятия.

— Вон… как?

— Да. Не такая уж и редкость, когда проглатываешь где-то услышанную фразу о важности коммуникативных навыков и читаешь её себе как мантру, не задумываясь о смысле.

— Если так, то...

Не то чтобы Сората ничего не понимал. В конце концов, он только и делал, что цитировал журнал.

— Но тебе это не кажется странным? Изначально коммуникация предполагает общение, в процессе которого люди приходят к взаимному пониманию, да? Но почему тогда те люди, которые восхваляют «коммуникативные навыки», любезно не объяснят, что они имеют в виду под сказанным, чтобы у людей не возникло недопонимания?

— ...

— Ладно если просто хватает места на странице или разработчик простофиля, но как я недавно сказал, людей, которые сами не понимают, что говорят, на удивление много. А если ещё перенимаешь их слова, то это уже совсем никуда не годится.

— Понятно.

— В общем, я думаю, что коммуникативные навыки — это способность самостоятельно делать вывод из полученной информации и способность адекватно поделиться с другими людьми собственными идеями.

— ...

— А также это способность слышать собеседника, уловить суть в его словах и дослушать его до самого конца. Не всегда говорящий имеет возможность выразить словами всё, что хочет сказать. Думаю, участие слушателя тоже необходимо. Таким образом, коммуникативные навыки не означают способность читать атмосферу, задвигая свои мысли назад и ставя мнение других во главе стола, и не ограничиться поверхностным понятием духа сотрудничества.

— ...

— Я немного затянул разговор, но, когда общаешься, нужно понять собственные мысли, прежде чем передавать их другому, а когда слушаешь другого, нужно держать ухо востро и улавливать суть… Вот так лично я представляю себе «коммуникативные навыки». Если ими владеешь, то при взаимодействии с людьми будешь меньше использовать фразы «но» и «однако» по отношению к чужому мнению и беседа приобретёт конструктивный вид.

— Точно...

Сората только и мог восхищённо кивать.

— Но нельзя, чтобы тебя дурили.

— А?

— Я сам верю только в половину из того, что сказал.

— Половину?

— Я о качествах. Тех, которые необходимы разработчику.

— И что с ними?

Сората хотел узнать во что бы то ни стало.

— Конечно, я думаю, коммуникативные навыки необходимы. Но если ты влился в общество, какое бы занятие себе ни выбрал, захочешь ими обладать, так? А не кажется ли тебе, что само по себе это звучит уныло?

Заявление вышло вполне в духе Кадзуки, который продолжал выпускать новые игры.

Но какие ещё качества?

— ...

— Не понимаешь? На самом деле ответ прост. Даже если обе стороны найдут общий язык и сойдутся на одном мнении, если качество конечного продукта будет неудовлетворительное, а в нашей работе иной вариант не годится, то труды пропадают даром.

— То есть...

— Проще говоря, без творческого начала, которое может реализовать идеи, наша работа теряет смысл. Потому слова порой кажутся ненужными.

— ...

— Я говорю немного абстрактно, да?

— Нет, я отлично понял.

— Отлично?

— Тот, кто рисовал для моего проекта картинки, как раз такой.

Преодолеть разные трудности и добиться результата. Возможно, внутри Масиро существовал некий порядок действий, но Сората его почувствовать не мог, не мог увидеть глазами. Потому казалось, что в ней и вовсе отсутствовал всякий порядок.

Масиро лишь проводила кистью, и на белоснежном холсте рождался новый мир. Такой Сората видел её до недавнего времени.

Даже когда он попросил её нарисовать наброски для проекта, она подготовила для него именно такие изображения, какие он задумывал у себя в голове, словно прочла его мысли.

— В моей компании тоже есть противные программисты. Они терпеть не могут собрания и отмалчиваются на них. Общаться вообще не умеют и даже не пытаются научиться, из-за чего я временами злюсь.

— А такое можно говорить?

— Всё нормально, я как раз хотел их похвалить. Ведь всегда считал программистов краеугольным камнем в разработке игр. Никакую идею без их помощи не воплотить в жизнь. Даже с одним выдающимся программистом можно перевести качество продукта на новый уровень. Сколько игровые движки и инструменты разработки ни улучшай, это не изменится.

Сората смутно вспомнил лицо Рюноске.

— В конце концов проектом занимаются директор, продюсер, а помимо них программисты, художники, мастера звука. Без творческой силы настоящего создателя не получится придать их действиям нужный вектор и что-то сотворить.

Походило на правду. Если вспоминать Няборона, единственное, что Сората реально «сделал» для его создания, — подал идею.

— Потому я хочу, чтобы ты стал руководителем проекта, на которого все полагаются и который способен учитывать индивидуальность каждого. Если ты на это настроен, думаю, сам собой решится вопрос коммуникации, о котором я только что говорил.

Разговор с Кадзуки помог эмоциям, которые у Сораты ещё не приняли ясный вид, обрести форму понятных слов. К чему нужно стремиться? Теперь путь стал таким отчётливым, словно на него указывала стрелка компаса.

Встречи в середине и конце января с Кадзуки, который основывался в своих заявлениях на опыт, пошли Сорате на пользу.

Оставаясь в приподнятом настроении, он изо дня в день трудился не покладая рук.

Воодушевившись, он не только подкорректировал содержание проекта для итоговой комиссии, но и провёл генеральную уборку, которую не смог провести в конце года, а помимо этого ещё и помог Нанами подготовиться к прослушиванию.

Что касалось репетиций, Нанами попросилась раз в неделю часа на два в звукозаписывающую студию университета, чтобы никому не мешать, где тянула голос.

Там она могла записывать речь и тут же проверять её звучание.

— Правда свой голос кажется странным?

— Поначалу так и было, но теперь уже привыкла. Если бы не слышала его, не смогла бы его улучшать. Когда выступаешь, хочешь показать больше эмоций, но вложить их в голос на удивление трудно.

Сората выступал в роли жюри и оператора звукового оборудования.

Для прослушивания прислали два сценария: для чтения вслух — всем известную японскую сказку, для отыгрыша — шекспировского Гамлета.

Шекспира Сората не читал и не смотрел, не знал в подробностях сюжет, но, глядя на выступление Нанами, прекрасно понял, что сокращённая для прослушивания сцена играла важную роль в истории.

В этой сцене девушка по имени Офелия, которую играла Нанами, навсегда прощалась с Гамлетом.

Поскольку читать Сората мог как угодно монотонно, он пару раз поучаствовал в репетиции Нанами в качестве партнёра.

Их действо записывалось на камеру, но Сората не набрался храбрости взглянуть на себя на записи. А Нанами захихикала — наверняка потому, что воочию видела его игру.

— Чего ты хочешь от новичка, Аояма?

— Какой-то новый Гамлет.

— Гамлет как Гамлет!

— Когда будет тяжело, я это припомню.

— Забудь, немедленно!

Каждый раз к ним присоединялась Масиро, которая сидела на софе в дальнем углу микшерной комнаты и молча читала сёдзё-мангу. В последнее время она читала один за другим хиты прошлых лет.

— Сиина, эта манга интересная?

— Не уверена.

— Ясно...

Вот только какую бы мангу она ни читала, отвечала всегда одинаково. Раньше Масиро говорила, что учится, но чему именно — оставалось загадкой.

Тихие, но продуктивные дни шли своим чередом, и дата на календаре перевалила за 10 февраля.

12 февраля. Суббота. Сегодня в Сакурасо приезжала младшая сестра Сораты — Юко, чтобы сдавать вступительные экзамены в Суйко. Заранее извещённый о том, что она приезжает на вечернем синкансэне, парень отправился к станции, готовясь терпеть её выходки.

Придя в Сакурасо, Юко зашла в комнату Сораты и воодушевлённо там осмотрелась.

— Ого~ Столько кошек. А что за обои? Няборон? Ах, здесь пахнет братиком.

Долгое путешествие длиной полдня никак на ней не сказалось.

— Ты не устала?

— Я бодрячком, в поезде отоспалась.

— Там абитуриенты должны готовиться, а не спать. Если не выспишься ночью и завтра отрубишься прямо на экзамене, я тебе ничем не помогу.

— А?! Я не думала о таком. Что же делать, братик? Наверное, я никуда не гожусь.

— Успокойся. Ты в любом случае никуда не годишься.

— Ну, так-то да… нет, я гожусь.

Если она была бодрячком лишь настолько, то к ночи успеет устать и хорошо выспится.

— Братик плохо ко мне относится, за это я раскрою его секреты! — заявила Юко и нырнула под кровать.

— А, дура! Там...

— У тебя точно есть диски, где с младшими сестрёнками делают всякое разное!

— Да кто такое будет у себя хранить?!

Схватив Юко за обе ноги, Сората вытянул её из-под кровати. Он даже не беспокоился о том, что мог увидеть её трусы под задравшейся юбкой.

Но он опоздал, потому что Юко уже что-то сжимала в руках.

— У меня сокровище братика!

То, что с криком вытащила Юко, оказалось мангой.

— Э… что?

Да ещё и сёдзё-мангой, что объясняло удивление Юко.

— Почему в комнате братика журнал, где публикуется Масиро?

Разумеется, потому что он купил его.

— Почему ты прячешь его под кроватью?

Потому что решил хранить это в секрете.

— Неужели братик поменял пол?!

Вовсе нет. Просто он подумал, почему бы не увеличить продажи хотя бы немного, и стал втайне от Масиро каждый месяц покупать очередной выпуск.

В любом случае надо было забрать у Юко журнал и вернуть под кровать. Ведь Сората не знал, когда может заявиться Масиро. И только он подумал о ней, как послышались шаги.

— Сората.

Голос, раздавшийся позади, парень узнал бы из тысячи. Какое подходящее время она выбрала.

Сората стремглав выхватил журнал у Юко и закинул под кровать. Затем принял невозмутимый вид, будто ничего не произошло.

— Братик, обращайся с мангой Масиро-сан бережно.

— А что такое с моей мангой?

Масиро склонила голову набок, стоя при этом в опасном виде: в одном лишь полотенце. От плеч, рук и груди поднимался пар, а белая кожа стала пунцовой и пахла сладким — невероятно эротичная картина. С влажных волос падали капли воды.

— А, нет, ничего. Ну, то есть… это… Говорили о том, что у тебя с мангой в последнее время.

— Определились с цветами для обложки и первой страницы на следующий месяц.

— О, правда? Круто.

То, что она украшала обложку, доказывало её состоявшуюся популярность. Что и ожидалось от Масиро. Пока Сората с языком через плечо делал шаг вперёд, она перешагнула гору.

— Но халтурить нельзя.

— Это тебе сказала редактор Иида-сан?

Сиина утвердительно кивнула.

— Результаты опроса хорошие, но всё дело в художественных навыках.

— Вон как.

— Если её не покажут по телевизору, рейтинги упадут.

— Иида-сан сказала, да?

Масиро кивнула в очередной раз. Похоже, своими покупками Сората всё-таки повлиял на что-то. Теперь и раскрыть секрет мог, вот только не в силах был так просто решиться, ведь долго его скрывал.

— Вот что, сейчас не время радостно болтать! — резко повысила голос Юко. — Масиро-сан, что за вид! Б-братик, беги! Нападают!

— Ну, Сиина, и что ты делаешь?

Пропустив завывания Юко мимо ушей, Сората обратился к Масиро в одном полотенце

— Я принимала ванну.

— Я бы удивился, если бы ты в таком виде пошла в туалет! Почему ты без одежды?!

— Потому что Сораты не было.

Конечно, каждый день Сората готовил ей сменную одежду.

— Я же говорил, что выйду ненадолго, чтобы встретить Юко.

— Я слышала.

— Тогда ты знала, что меня не будет.

— У тебя получилось бы, если бы попробовал.

— Я не могу разорваться на две части! Потому что обычный землянин!

— Сората.

— Чего?!

— Долго будешь смотреть?

Масиро поспешно отвела взгляд. Цвет её щёк слегка переменился, и вряд ли из-за ванны.

— На моё бесстыдное тело.

— Слышь!

— И-именно! Братик, ты извращенец, похабник, маньяк!

— Если соображалка у тебя работает, не разгуливай в таком виде! Что, если я сорвусь на глазах сестры?!

— Братик — животное! А животное — это братик!

Юко разошлась вовсю и заколотила Сорату по спине, перейдя на бессвязный бред.

Оставив пока что её на семерых кошек, он повёл Масиро на второй этаж, чтобы переодеть.

Приготовив нижнее бельё, пижаму и даже толстый кардиган, Сората вздохнул и поплёлся обратно к себе.

А там его на кровати в вызывающей позе ждала Юко. Хотя Сората уже не боялся...

— Братик, садись туда.

— Да-да.

Он уселся на край кровати.

— В сэйдза.

— Я тебе кто?

— Подумай о своём поведении!

Надувшая щёки Юко схватила Сорату за плечи, начала трясти взад-вперёд и недовольно вопить.

Но она тут же устала и запыхалась.

— Б-братик, у тебя няш-мяш с Масиро-сан?

— Никаких няш-мяш.

— Но она приходит к тебе в полотенце?

— ...

— Ясно. У вас плотские отношения.

— Нет!

— Тогда что у вас?

— Сам хочу знать...

Думал, что хотел. Какие же у него с Масиро отношения?

Когда Сората задумался о вопросе, ответа на который не знал, вернулась переодевшаяся Масиро. Одежды на себя она нацепила более чем достаточно, а в руке держала фен.

Масиро молча подошла к сидящему на краю кровати Сорате и села у него между ног, после чего передала через плечо фен.

Она так всегда делала, потому Сората нисколько не удивился. Он совершенно естественно взял фен, всунул его в розетку и стал сушить Масиро волосы.

Юко наблюдала за развитием событий с отвисшей челюстью.

— Ч-ч-что вы делаете, братик?!

— Как-то странно ты говоришь.

— Потому что трясусь!

— Я сушу ей волосы. Что не так~

— ...

— ...

Их дурачество вылилось в то, что воздух вокруг застыл.

— Врёшь! Вы точно крутите шуры-муры!

— ...

И тогда Сората попытался взглянуть на себя со стороны.

Он сел на кровать. Между его ног сидела Масиро. И он сушил ей волосы феном.

— ...

Похоже, Юко оказалась права. Совершенно права.

Сората думал, что раз Масиро уже не в одном полотенце, то ничего страшного, но никогда ещё он так не ошибался.

— Не делай из мухи слона, — опередив Сорату, который искал оправдание, сказала Масиро.

Неужели она подала ему руку помощи?

— Ничего тут необычного.

А вот и нет.

— Не сыпь мне соль на рану!

— Просто Сората попал в беду.

— Теперь я в ещё большей беде!

— Всё в порядке.

— Что всё?! Где?! В каком месте?!

В глазах Масиро, которая повернулась к Юко, читался некий призыв.

От этого та впала в ступор, бурча себе под нос «мне снится кошмар…». У неё прямо-таки душа в пятки ушла.

— Да у неё мозги выгорели!

Сможет ли Юко в таком состоянии завтра сдать экзамены? С её-то уровнем знаний изначально не надеялись на успешную сдачу, а после пережитого шока она и вовсе забудет всё то, что выучила. Незавидная судьба.

— Сората.

— Чего?

— Лев даже на зайца охотится в полную силу.

— Потому что львы хреновые охотники!

Сората вдруг подумал, что своими никому не нужными сведениями о царе зверей он выставляет себя такой же бестолочью, как Масиро.

Дождавшись, когда Юко придёт в себя, Сората пошёл с ней и Масиро в комнату 201 проведать Мисаки, а потом они собрались за ужином.

В последнее время Мисаки ради работы над аниме надолго закрывалась у себя. Поскольку у третьегодок после февраля заканчивались обязательные уроки и появлялась некоторая свобода, Мисаки, уже решившая поступать на факультет видео в Университете искусств Суймэй, почти всё свободное время уделяла работе.

Даже если она и выходила на улицу, шла только в университетскую студию по записи и обработке видео, и жила она как не пойми кто. По крайней мере, не как обычная старшеклассница.

— Как там видео, нормально идёт?

— Осталось немного анимации и фонов, а потом звуковые эффекты.

Мисаки одно за другим лопала блюда, приготовленные Соратой.

Выглядела она вполне здоровой, но только если забыть про её обычную инопланетную реактивность. Сората понимал почему, поэтому специально не заострял внимание.

Дзина не было рядом. А для Мисаки он был всем.

— Завтра у Дзина-сана тоже ведь экзамены?

— Угу… — едва слышно ответила Мисаки. Как Юко приехала сюда, так и Дзин направился в Осаку.

В итоге Мисаки не смогла отдать Дзину талисман на удачу, купленный в Фукуоке. Да что там талисман, с начала года она с ним ни разу не заговорила.

Временами Сората замечал в школе Дзина, смотрящего на Мисаки из-за лестницы или через окно, но только лишь смотрящего. До самого конца...

— Ты и потом займёшься работой, сэмпай?

— Не. На сегодня хватит. Нужно кое-что сделать.

Сказав, что наелась, Мисаки встала из-за стола, вытащила из кухонного ящика плитку кондитерского шоколада и покрошила её в миску. Потом поставила миску в кипящую воду на плите и медленно растопила шоколад.

Как только масса растопилась, Мисаки с помощью лопатки залила шоколад в формочку в виде сердечка. Затем села на стул, обхватив колени, и стала пристально глядеть на процесс застывания.

В этом году она решила ограничиться самым простым вариантом. Хотя в прошлом году отлила целый кирпич шоколада и выстрогала из него свою фигурку для Дзина.

— Откуда бы ты начал есть, Сората? — поинтересовалась она у парня. — Я не смогла отдать ему талисман на удачу… Но в этот раз я постараюсь.

— Здорово будет, если получится.

— Ага...

Мисаки не шелохнулась, пока шоколад не застыл. Наверняка она думала о Дзине, а о Сорате вовсе забыла. И лицо её стало нежным.

Масиро с некоторой завистью наблюдала за ней, но так и не решилась сказать, что тоже хочет попробовать. Она не выкинула из головы опыт прошлой готовки, когда поранилась и Сората её отругал.

Но если она и готовила бы, кому бы потом дарила? Сорате невольно стало любопытно.

— Братик, хватит пялиться на Масиро-сан!

— Я не пялюсь!

— Сората вечно съедает меня глазами.

— Больно надо тебя есть!

Оставаясь в стороне от болтовни ребят, Мисаки положила затвердевший шоколад в подготовленную коробочку, обернула её в розовую бумагу и завязала сверху ленточку. Бережно держа готовую валентинку в обеих руках, Мисаки пошла обратно на второй этаж. Сората со смешанными чувствами проводил её взглядом.

Он действительно хотел, чтобы у неё получилось передать его Дзину.

Дождавшись, пока Юко наконец доест, Сората заварил чай.

— Слушай, братик. А Нанами-сан?

— По субботам она подрабатывает и ходит в спецшколу, потому придёт, наверное, после десяти.

— Что… Как так. Я хотела у неё кое-чего спросить.

— У Аоямы нынче тяжёлые времена, так что не надо её докучать лишний раз.

Прослушивание, которое решит её судьбу в компании, состоится 14 февраля… послезавтра.

Даже вечно собранная Нанами не могла найти себе места последнюю неделю. Забывала о своей очереди делать покупки и приходила домой с пустыми руками, забывала подогреть воду и чуть было не залезла в холодную ванну, а три дня назад аж умудрилась проспать и едва не опоздала в школу. Сората заметил и разбудил её, и они побежали в школу, на удивление всем, втроём.

— Ты не можешь ночью спать?

— Угу… не могу заснуть.

И не спала она вплоть до рассвета.

Потому-то Сората уже три дня выполнял её обязанности по Сакурасо.

Поначалу он предложил ей помощь, не надеясь на согласие, но внезапно Нанами не спорила.

— Почему ты удивился, Канда-кун?

— Да не удивляюсь я.

— Врёшь, не ожидал, что я соглашусь.

— Ну-у...

— Не хочу опять выслушивать твои нотации, как летом.

Нанами закончила фразу шутливым смешком. Не сказал бы Сората, что читал ей нотации...

— Я дома.

Легка на помине. Хотя наступила ещё только половина девятого, пришла Нанами. И сразу сунулась на кухню.

— А, Нанами-сан.

— С приездом, Юко-тян. Учёба продвигается?

— Ага, хочу поступить!

— Одного желания мало...

Нанами горько улыбнулась.

— Аояма, если проголодалась, еда есть, будешь? Разогрею быстро.

— А, угу. Не было времени поесть перед работой, буду тебе благодарна.

— Ванна горячая, сперва её примешь или поешь?

— М?

Отчего-то Юко удивилась.

— Очень тебе благодарна. Я поем.

Нанами быстро поклонилась.

— И ещё, у тебя бельё сушилось, я его сложил и отнёс к тебе в комнату.

— М-мог бы оставить.

— Братик добренький… — недовольно прошептала Юко.

— Нет, просто подумал, ты и сегодня припозднишься.

— С-спасибо.

Нанами сушила нижнее бельё у себя в комнате, и хоть Сората и сказал, что унёс туда её вещи, дело ограничилось блузкой и носками.

До появления Масиро Сората нервничал бы от одного лишь касания к женской одежде, а теперь мог со спокойной совестью её складывать. Не то чтобы он гордился этим...

Нанами сказала, что отнесёт сумку, и исчезла на втором этаже.

— Б-братик, что это значит?!

— Чего ты так резко?

— Конечно, резко! Я сейчас взорвусь! Признавайся, что у тебя с Нанами-сан!

— Чё?

— Почему ты как ни в чём не бывало говоришь ей «Если хочешь есть, давай что-нибудь приготовлю», нежно говоришь «Давай примем ванну вместе» и заботливо говоришь «Я постирал для тебя вещи»? Почему, почему, как так, почему?

— А не слишком ли ты переврала?

— Память-то девичья!

— А, тогда ничего не поделаешь.

— Почему братик столько всего делает для Нанами-сан? Странно, очень странно!

— Сората и для меня много делает.

— С тобой он вынужден возиться, Масиро-сан!

Сказанное Юко удивило даже Масиро.

— То, что братик готовит, предлагает ванну и даже стирает бельё для Нанами-сан, которая и так прилежная, — большая проблема! Такое ощущение, что вы уже не просто встречаетесь, а второй год живёте вместе, как взрослые!

— Откуда у тебя такие правдоподобные цифры?..

— Ваши разговорчики до жути естественные!

Юко глубоко задумалась.

— А! Понятно!

И что-то вроде поняла.

— Бояться мне надо было не Масиро-сан, а Нанами-сан. Юко слепошарая!

Она выдала нечто ещё более странное, чем обычно.

— Да ты всегда слепошарая.

— Ещё чего!

— Раз уж выпал шанс, я скажу: ты очень назойливая девочка.

— А кто больше, я или Масиро-сан?!

— Вы на равных.

— Даже так?!

Учитывая удивление Юко, она надеялась оказаться лучше Масиро хотя бы тут.

— Сиина, можешь тоже позлиться.

— Не о том сейчас разговор.

Неожиданно Масиро направила свою враждебность на Сорату.

— Т-точно! Мы говорим о братике и Нанами-сан! Молодец, Масиро-сан!

Крича «Да!», Юко попыталась дать пять Масиро, но неправильно выбрала момент и конкретно промахнулась.

— ...

— ...

Подувший ветер усугубил деликатную обстановку. Чего же они добивались?

— К-короче, братик, что ты думаешь о Нанами-сан?

— В смысле что?

— Видишь в ней женщину?

И в этот прекрасный миг до кухни добралась Нанами, переодевшаяся в домашнее. Во рту она держала резинку для волос и прибирала длинные волосы.

— Я что-то слышала о себе, о чём говорите?

Нанами обеими руками потянула волосы, и Сората как-то неосознанно сосредоточился на линии её неприкрытой шеи.

— А~ братик похотливо смотрит на Нанами-сан.

— Э-э-э, Канда-кун?!

Резинка выпала у неё изо рта.

— Н-не несите ерунды! Ничего не похотливо! Смотрю, как и всегда!

— Тогда Сората всегда похотливый, — прошептала между делом Масиро.

— Куда я попал, куда вы дели Сакурасо?!

Наконец закончившая с волосами Нанами посмотрела на Сорату так, словно он злодей.

— Не могла бы ты не корить меня так явно?

— Не...

— Не?

— Немножко можно.

— А?

— Похотливо на меня смотреть.

У Сораты отвисла челюсть.

— А… н-нет! О чём вы вообще говорите?!

— Говоришь тут ты!

— Н-ничего я сейчас не говорила! И во-вообще, надо спать! Пойду в ванную!

Нанами шумно вышла из кухни и унеслась в ванную.

— Стой! А как же рис?!

— П-после ванны!

Голос Нанами затих в коридоре… в районе ванны.

— Вы оба похабники!

— Не похабники мы!

— Бесит! Маме тоже понравилась Нанами-сан… Вы встречаетесь? Поженитесь? Как так, братик?!

— Слушай, давай-ка ты будешь думать об экзамене.

— Уходишь от вопроса.

Юко надула щёчки.

— Не ухожу!

— Уходишь, — подключилась Масиро.

— Не ухожу! И вообще, когда вы успели подружиться?!

Эти вопросы не прекратились, даже когда Нанами пришла из ванны и стала ужинать.

Часть 2

На следующий день, в воскресенье, 13-го, с самого утра за окном буйствовала пурга, а небо затянула серая дымка.

И по такой погоде Сората отвёл Юко до школы, где намечались экзамены.

Сперва предстояло сдать пять предметов: английский, математику, японский, естествознание и обществознание, а потом готовиться к собеседованию. Учитывая, что всё это планировалось в один день, задача предстояла тяжёлая.

На время экзаменов появилось свободное время, чтобы вернуться в Сакурасо, и когда Сората пошёл за Юко обратно в школу, ноги у него утонули в выпавшем снеге.

Время перевалило за полпятого после полудня, и через школьные ворота вышла измотанная Юко. Для девочки, у которой изначально были проблемы с концентрацией, сегодняшнее расписание выдалось особенно жёстким.

Поздравив Юко с завершением тяжёлого дня, Сората повёл её к остановке.

— Я хотела побыть с братиком подольше.

О возвращении в Фукуоку сразу после экзаменов заранее решил отец, купивший билеты на сегодняшний синкансэн. Наверное, хотел, чтобы любимая дочка вернулась не позднее, чем через день.

— Папа вечно боится.

— Я немного его понимаю.

— А? Братик настолько меня любит?

— Хватит об этом, как экзамены?

— Я правильно написала имя.

Не слишком ли низок у неё уровень притязаний?

— А собеседование?

— Мне сказали, что я очень энергичная. Уж наверняка я поступлю!

— В твоём случае «энергичная» — это завуалированно «тупая».

— Значит, они не против того, что я тупая? Ну точно поступлю!

— Было бы неплохо.

Сорате стало лень объяснять.

Прибыв на станцию, он передал Юко бэнто, чай и вдобавок сувениры и сладости, которые она выпросила.

А потом Юко достала из рюкзака на спине небольшую коробочку и в качестве благодарности сунула Сорате.

— Хоть и на день раньше, но это тебе.

Юко ни с того ни с сего подобрела.

— М-мама помогала, но всё же на этот раз шоколад сама делала.

— Да-да, спасибо.

Сората немного постеснялся, потому принял подарок сдержанно.

— Я не проиграю Масиро-сан и Нанами-сан.

— Не очень понимаю, о чём ты, но скоро пора ехать, иди уже.

— Ладно, ещё приеду в апреле!

Юко разулыбалась, нисколько не сомневаясь в сказанном, и вернулась в Фукуоку.

Результаты объявят через неделю. Каждый год перед входом скапливались огромные толпы. Само собой, Юко не могла приехать из Фукуоки, чтобы самой узнать, потому придётся идти Сорате.

— То есть это мне надо будет рассказать Юко про её неудачу.

Осознав это, Сората, пускай и не зная, как будет лучше для сестры, искренне пожелал ей успехов.

После экзамена Юко миновала одна ночь. Сората проснулся намного быстрее и сразу почувствовал себя как-то не так. Вне всяких сомнений, его одолевала тревога.

14 февраля. Для всего мира наступил День святого Валентина, но голову Сораты захватили мысли о прослушивании Нанами.

Пускай конкретно его это не касалось, тело стало будто ватным.

Когда Сората подался на кухню, увидел там Нанами, которая уже переоделась в форму.

— Аояма, утра.

— Утра, Канда-кун.

После обмена короткими фразами девушка, нервничая, сказала, что пойдёт вперёд, и поспешно направилась в школу.

Проводив её, Сората отправился будить Масиро.

К превеликому удивлению, та сама спускалась по лестнице. Более того, она уже полностью укомплектовалась школьной формой, пальто и перчатками, а в руках держала сумку, которую ей вечно собирал Сората.

— Сиина, ты сама собралась?

— А как ещё.

— Звучит неубедительно!

На первый взгляд, Масиро оделась полностью… но едва Сората это подумал, как увидел на ней лишь один носок.

— Это такой стиль?

Масиро опустила взгляд на ноги.

— Только один носок нашла.

— Потому что носки не парами разлетаются по углам!

Не желая зря тратить время на жалобы, Сората поднялся в комнату Масиро, откопал второй носок и вернулся.

Заставил её натянуть его, и тогда стало отлично. Просто замечательно. Но так просто Сората не успокоился бы. Сколько уже раз он попадал впросак из-за небрежности Масиро?

Нужно было проверить, всё ли в порядке в тех местах, которые он не видел.

— Ты же не устроила себе ню под юбкой?

На завуалированный вопрос девушка склонила голову набок.

— Ты же напялила трусы?

— Надела.

— Ясно.

— Миленькие взяла.

— Такое я не спрашивал!

— ...

— А верх тоже прикрыла?

— Вместе с трусами.

— Говори по сути! Не надо лишних подробностей!

Пока что с её одеждой всё было в порядке. Оставалась сумка. Лучше бы посмотреть, всё ли необходимое Масиро положила.

Когда Сората невозмутимо потянулся к сумке, Масиро с невиданной доселе прытью притянула сумку к груди. И крепко обхватила, давая понять, что не отдаст.

— А? Чего творишь?

Он аж озадачился.

— Заглядывать в сумку девочки нельзя. Ты ужасен.

— Если это ужасно, то как же ты тогда показывала мне свои похабные места?

— Ты животное.

— Почему ты с утра такая бука?

— Сумку не дам.

— Если что-то забыла, я не виноват. Выкручивайся сама.

— Положила всё важное.

— Надо же.

— Вложила и боевой дух.

— В душе не представляю, о чём ты, но ладно. Не буду смотреть. Не посмотрю. Никогда в жизни.

— Можно завтра.

— Чё?

— Покажу тебе каждый уголок.

Сегодня запретила, а завтра разрешит.

— ...

Сегодня праздновали День святого Валентина. Можно чего-нибудь ждать?

— Н-ну, короче. Позавтракаешь, и пошли в школу.

— ...

Пока Масиро ела, Сората вернулся к себе и закончил собственные сборы. И даже когда переодевался, не мог выкинуть из головы сумку Масиро.

Перед выходом Сората даже позабыл, что на текущей неделе взял на себя обязанности Нанами ходить за покупками.

Обуваясь у входа, он всё-таки вспомнил и вернулся за общим кошельком, хранимом в кухонном шкафу. Все жильцы складывали туда деньги на месяц.

Затем вернулся к дверям, где его ждала Масиро.

— Ну, пошли.

— Пошли.

Сората ещё раз удручённо бросил взгляд на сумку Масиро. Чем большего он будет ожидать, тем больнее потом станет. Тем более Масиро очень не хватало здравого смысла. Говоря себе это, Сората изучал список покупок и вышел из Сакурасо с Масиро.

Придя в школу, они как обычно разошлись у шкафчиков в разные стороны. Ведь класс искусств Масиро располагался в противоположной части коридора от класса Сораты.

Сората смешался с остальными учениками и поднялся по лестнице.

Все выглядели какими-то нервными, и вряд ли Сорате показалось. Подозрительно себя вели и парни около шкафчиков. Наверное, удивились, нежданно-негаданно получив шоколад. Обзавидуешься.

Несмотря на предварительный звонок на урок, в классе Сораты ещё и половину мест не заняли. Ну, такое всегда бывало, потому ничего страшного.

Сората встретился взглядом с Нанами, которая ушла в школу раньше. Пускай урок ещё не начался, она сидела с выпрямленной спиной. Его место располагалось по соседству, и парень уселся без лишнего шума.

— Отдохнула бы сегодня.

— Я успею после уроков, ни к чему отдыхать.

— Ясно.

— Угу.

— ...

— ...

Перед началом классного часа в кабинете воцарилась непринуждённая атмосфера — типичное утро, происходившее много раз прежде. Но вокруг Сораты и Нанами витал отнюдь не повседневный или валентиновый настрой.

Словами обменивались неуклюже и вообще чувствовали себя не в своей тарелке.

После уроков Нанами ждало прослушивание, которое решит, попадёт ли она в коллектив сэйю. Уж никак она не могла вести себя по-обычному.

— Это… прости, — лишь бы прервать удушающую тишину, произнёс Сората.

— За что извиняешься?

— Не могу придумать, что бы умное сказать.

— Всё в порядке.

— А?

— Я ничего не жду, — натянуто улыбнулась Нанами. Сората почувствовал себя жалким за то, что волнуется больше неё самой. И чем он ей хотел помочь?

— Ты меня ранила.

— Прости.

— Нет, я шучу.

— Ты хотя бы понимаешь, каково мне. Уже от этого я рада. Правда рада.

В классе стоял гам, но шёпот Нанами достиг ушей Сораты.

— Не боишься?

— Прослушивание будет всего один раз, потому я совру, если скажу, что не боюсь. Но...

Оборвав фразу на полуслове, Нанами подняла лицо и посмотрела прямо на Сорату.

— Канда-кун придал мне храбрости.

— Я?

— Канда-кун доказал, что усилия воздадутся.

— А… ага.

Точно.

«Может, я и хотел доказать Аояме, что усилия вознаграждаются», — сказал однажды Сората.

Очень он хотел доказать это кому-то. Точнее, не кому-то, а именно Нанами.

Прошло два года. Она покинула родные пенаты, подрабатывала, чтобы обеспечивать себя и платить за уроки в спецшколе, преследуя одну единственную цель. Тратя кучу времени и сил...

Нанами старалась во много раз больше Сораты. Именно поэтому мысль о том, что всё пойдёт прахом, ужасала до глубины души.

Но Нанами этого не показывала. Хотя это не значило, что она не боялась.

Словно два года она потратила впустую. А ещё против неё выступал отец, и если Нанами провалится, ей придётся вернуться домой. Сората не хотел такого будущего. Лишь представил себе его, и по телу пробежало неприятное ощущение. Потому-то желал Нанами успеха. От всего сердца. Но не он определял итоги прослушивания и то, что за ним последует.

— Помнишь обещание?

— А?

Выдернутый из глубоких раздумий Сората немного оторопел.

— Забыл?

Обещание — на ум пришло только одно.

— С прошлого сочельника?

— Ага.

Она сказала, что по завершении прослушивания хочет кое-что спросить.

— Я прекрасно помню.

— Ну тогда хорошо. Рада, что помнишь.

— У-угу.

И тогда раздался звонок.

В класс устремилось несколько школьников. Вслед за ними вкатился ещё один человек, Рюноске, и, когда звонок утих, вальяжно уселся к себе. Нанами сидела прямо перед ним, а Сората — спереди по диагонали.

— Утра, Акасака.

— Ага.

Коротко ответив, Рюноске вытащил из сумки ноутбук и разложил его на парте. Но когда потянулся к кнопке включения, вдруг остановился. Словно обдумав что-то, он закрыл компьютер и убрал обратно в сумку.

— Что такое?

Неужели забыл зарядить? Нет, даже если и так, Рюноске наверняка прихватил кабель зарядки и мог воткнуть его в розетку. Обычно он так и делал даже в середине урока, лишь бы обеспечить себя энергией.

— Сегодня у Хвостика прослушивание, да?

— Да, и что?

Нанами, которая совершенно с ним не ладила, тут же насторожилась.

— Неужто тебе интересны её дела?

— Если она не сможет сосредоточиться из-за шума моих клавиш, я потом не вытерплю её жалобы.

— Я не буду жаловаться.

— Женщины — это существа за гранью логики, нет им доверия. А ещё они злопамятные.

— Ты говоришь про кого-то конкретного, да?

Рюноске скривился, что подтвердило догадку Сораты. В памяти всплыла радостная физиономия Риты.

— Ну, если не будешь шуметь, спасибо.

— Как тебе угодно. Когда меня благодарит Хвостик, приятного мало, тебе лишь бы себя удовлетворить.

— Тогда не буду благодарить! И вообще, всё из-за тебя!

Пропустив слова Нанами мимо ушей, Рюноске начал копаться в смартфоне.

Чуть позже запиликал мобильник Сораты. Решив, что ему написал Рюноске, Сората проверил сообщение, но к удивлению увидел в графе отправителя Масиро.

«После школы буду ждать на крыше».

— Ась?

И как понимать?

— Что случилось?

— Сообщение от Сиины.

— И?

— «После школы буду ждать на крыше», вот.

Спустя мгновение Нанами многозначительно хмыкнула:

— Хмф~

Ни утренним поведением, ни сообщением Масиро не походила на привычную себя. Может, на неё в самом деле повлиял День святого Валентина.

Сората подумал о ней, и его охватил страх, теперь уже не за прослушивание Нанами. Чувства к Масиро, которые он запечатал, медленно просочились наружу сквозь трещину, и не успел Сората заметить, как стал ждать конца уроков.

Часть 3

Из-за томительного ожидания уроки, которых сегодня было шесть, длились жутко долго.

Сората хотел поскорее отправиться на крышу, но дошла его очередь убираться в классе, да ещё и мусор пришлось выкидывать из-за проигрыша в камень-ножницы-бумагу.

Сората понёс мусорную корзину по коридору, где царило послеурочное веселье. Повсюду маячили парочки, а всё из-за шоколадного дня.

По пути к мусорке за школой Сората заметил у шкафчиков знакомую пару.

— Сэмпай, — тихо позвал он миниатюрную Мисаки. Она развернулась, рядом оказалась высокая, худая третьеклассница, Химемия Саори. На шее у неё висели наушники.

— Кохай-кун, ты проиграл в КНБ?

— Именно так.

Сората и Саори встретились глазами и кивнули друг другу в знак приветствия.

— Здравствуй, — холодно поприветствовала Саори.

— Что делают семпаи?

— Ждут Дзина.

— А, ясно.

Сората спросил очевидное. Потому что Мисаки сжимала в руке валентинку.

— А Дзин-сан пришёл сегодня в школу?

У третьегодок было свободное посещение, и ради экзаменов Дзин должен был уехать в Осаку на прошлых выходных.

— Утром он поехал назад и вроде уже вернулся. Соитиро-кун сказал, что обязательно приведёт его, потому ошибки быть не может.

— Хау...

— Хау?

Когда Сората едва не назвал её по прозвищу, его окатили враждебным взглядом.

— Н-нет, Химемия-сэмпай… твой парень, то есть бывший президент его приведёт?

— П-парень — слишком громко сказано.

Она умела держать себя в руках, но эта тема была для неё больной.

— П-похоже, я мешаю, извиняй.

— Ага.

— Мисаки-сэмпай.

— Что, Кохай-кун?

— Я за тебя.

— Ага, я постараюсь.

Мисаки воодушевлённо кивнула, а Саори прошептала:

— Хороший у тебя кохай.

Оставив девушек, Сората вышел через чёрный ход и поспешил к мусорке.

Он не мог заставлять Масиро ждать ещё больше. Да и у самого от ожидания трепетало сердце.

Вытряхнул содержимое мусорной корзины в контейнер.

По пути назад перешёл чуть ли не на бег.

И тогда в кармане завибрировал мобильник. Неужели недовольная Масиро написала? Но нет, Сорате звонили.

Когда парень извлёк телефон и посмотрел на экран, увидел имя «Аояма Нанами».

Первым отреагировало тело. Сердце подскочило в груди, и немного погодя накатило дурное предчувствие. Чтобы успеть на прослушивание, Нанами ушла сразу после классного часа. Сората не удивился бы, если бы она уже села на поезд на станции перед университетом. И парень не мог представить, зачем ей звонить ему сейчас. Не о покупках на вечер же просить.

Он нажал на кнопку приёма и поднёс мобильник к уху.

— Аояма?

— Что мне делать, Канда-кун?!

Голос Нанами, перешедшей на кансайский, источал беспокойство — казалось даже, что она там вспотела от волнения.

— Что такое? — как можно спокойнее ответил Сората.

— Всё пропало.

— Успокойся. Что случилось?

— Поезда встали.

— Авария какая-то?

— Угу… Люди пострадали.

— Движение восстановят? Что-нибудь объявляли?

— Не знают они, когда поедут… Люди на станции...

Чтобы растормошить полусонный мозг, Сората мотнул головой.

— Ну как так. Что за день такой.

— А связалась со школой? Если расскажешь им, они должны понять.

— Уже связалась, но даже если они отодвинут время, дату не изменить… Прослушивание вообще поздно поставили. И если не приеду до шести, остальные уже закончат...

Время на телефоне Сората не видел, потому не мог сказать точно, но они отучились шесть уроков, а потом он ещё уборку провёл, и наверняка уже натикала половина четвёртого. Или ближе к четырём.

Если поезда пойдут, она доберётся до места где-то за час. Но когда именно пойдут, никто не знал, а ждать Нанами не могла. В худшем случае на восстановление движения уйдёт много времени, и тогда ей не успеть вовремя.

— Всё нормально.

— Канда-кун?

— Аояма, на какой станции ты сейчас?

— Рядом с университетом.

— Я скоро, жди.

— А?

— Ты же можешь выйти из поезда?

— Ага, я звоню с платформы.

— Тогда жди около контроля билетов. Я уже иду, — заверил Сората, оставил корзину и сорвался на бег.

Дождавшись от Нанами короткого «угу», он повесил трубку.

Надёжнее всего было бы взять машину Мисаки, но именно сегодня они не могли на неё положиться. Мисаки решала свои проблемы. Если Сората дёрнет её ради них, Нанами потом никогда себя не простит. Он не мог этого позволить.

И тут Сората вспомнил про Масиро. Сходить на крышу? Нет, времени не хватало. Счёт шёл на минуты и секунды.

Сората достал мобильник и дрожащими пальцами поспешно выбрал в телефонной книге Масиро.

Зазвучала мелодия вызова, но девушка не брала трубку. Когда Сората уже взмолился, соединение установилось.

— Сиина, прости. Немного опоздаю...

Протараторив без остановки, Сората понял, что говорит с автоответчиком. Раздался звуковой сигнал, и парень выдал в трубку сообщение:

— Немного опоздаю. Нанами застряла в электричке. На улице холодно, подожди в классе.

Тут же парень захлопнул мобильник и вновь сорвался на бег.

Когда он, оставаясь в сменке, нацелился на выход, с велопарковки унёсся велосипед.

— Осторожно!

Ученик на велосипеде резко вдарил по тормозам. По ушам проехался мерзкий звук, но Сората предпочёл пропустить его мимо ушей.

— Извини. Не увидел… А? Канда?

Учеником на велосипеде оказался Мияхара Дайти, с которым Сората делил комнату в обычном общежитии до изгнания в Сакурасо.

Сората бросил, не подумав:

— Мияхара, дай погонять велик!

— Чего так внезапно? Гонишься за карманником?

— Аояма застряла в электричке! А сегодня прослушивание.

— ...

— Короче, надо спешить!

— Да уж, серьёзно. Залезай!

— Мияхара?

— Давай уже.

Положив руки ему на плечи, Сората забрался на заднее колесо, и Дайти энергично закрутил педали.

— Эй, вы двое, ездить вдвоём запрещено!

— Потом нас поругаете, закройте пока глаза! — заявил Дайти физруку, провожающему учеников около ворот.

— Мияхара, пожалуйста, к станции рядом.

— Так точно.

Дайти ещё больше ускорился, не беспокоясь о Сорате позади. Хоть дорога пошла немного вверх, скорость не сбавили. Ожидаемо для активного члена клуба плавания. Выносливости ему не занимать.

— А что с твоим клубом?

— Сегодня отдыхаем.

— Прости. Испортил тебе выходной.

— Я планировал тренироваться на дороге, так что без разницы.

— Да ты повёрнут на спорте.

— Да, ты прав.

Даже отвлечённая болтовня не сказалась на ритме Дайти, который продолжил размеренное движение и приблизился к резкому подъёму, который шёл от станции перед университетом к следующей станции. Между двумя станциями возвышался холм, и путь через него походил на взбирание на гору.

Где-то на середине Дайти всё-таки замедлился.

— Я слезу и побегу.

— Сиди давай!

Дыхание сбилось. Руками Сората чувствовал, как Дайти трясётся.

— Не принижай клуб плавания!

И вот так Дайти покорил холм, вставший между двумя станциями.

Однако сил хватило ровно до вершины, и велосипед остановился. Хотя дальше шёл спуск.

— Эй, Мияхара.

Дайти, чуть ли не падая, встал с велосипеда, отдал его Сорате и упёрся руками в колени. Что-то ещё попытался сказать, но из-за сбитого дыхания не вышло ничего внятного. Удалось только выдавить:

— У меня… топливо того… Дальше один… дуй!

По обрывкам фраз Сората понял, почему Дайти не дал ему слезть на полпути. Дайти так решил с самого начала. Много чего Сората хотел ему сказать, за многое поблагодарить. Он объяснил Дайти ситуацию скомкано, но тот догадался, что сейчас дорога каждая минута и секунда, и потому сделал всё возможное, чтобы Сората добрался до Нанами как можно быстрее.

— Пасиб!

— Канда!

— Что?

Унимая дыхание, Дайти шатко выпрямился и положил руку на спину Сораты на велосипеде.

— Если не подумаешь как надо, я тебе лицо сломаю.

— А?

— У Аоямы полный попадос, и звонит она тебе!

Сорату мощно подтолкнули в спину, и он моментально покатился с горы.

— Отвечай добром на добро!

Голос быстро угас вдалеке.

Сората не стал оборачиваться. Но слова Дайти оставили глубокий след в его груди. Подумать можно и потом. А сейчас прежде всего надо добраться до Нанами.

Самую сложную часть дороги проехал Дайти, потому Сорате осталось просто катиться вниз по холму до следующей станции.

Прямо перед ней Сората затормозил и принялся высматривать Нанами.

— Канда-кун!

Обернувшись на отчаянный голос, Сората увидел её. Лицо у неё было такое, словно наступил конец света.

— Аояма, сюда.

Встав с велосипеда, Сората схватил за руку Нанами, которая что-то попыталась сказать, и потащил её на остановку такси. Там стояло трое, но двое из них уже поймали машину, потому остался один.

— У меня денег нет, — на границе слышимого прошептала Нанами.

Сората пошарился по карманам униформы и достал до жути цветастый кошелёк, который принадлежал точно не ему.

— Это из Сакурасо...

В этот кошелёк клали деньги все жильцы, чтобы на всех покупали еду. Утром Сората проверил его содержимое: две купюры по 10 тысяч и куча мелочи.

— Возьми.

Сората всучил кошелёк Нанами.

— Но...

— Никаких «но».

Последний оставшийся человек уселся в такси. И уже подъезжало следующее.

— Но ведь...

— Никаких «но ведь».

Такси остановилось, и Сората открыл заднюю дверь. И силой запихал туда Нанами, которая до сих пор колебалась.

— Такси ведь дорогое?

— Ты два года пахала!

— !

Нанами вздрогнула, но когда посмотрела на Сорату вновь, её взгляд переменился.

И она медленно, но уверенно кивнула.

— Не знаю, хватит ли, вот тебе ещё.

Он дал ей свой кошелёк, и теперь Нанами приняла его без вопросов.

— Водитель, пожалуйста, успейте вовремя.

Лицо водителя в зеркале изумилось. Но серьёзный настрой Сораты возымел эффект, и мужчина закивал.

— Аояма, постарайся.

Сората захлопнул дверь такси, решив не отнимать зря у Нанами время.

Девушка опустила стекло.

— Спасибо, Канда-кун. Правда, спасибо.

Сората подал знак водителю, чтобы тот уже отправлялся.

Даже когда такси пришло в движение, Нанами не отлипала от окна и повторяла «спасибо». Сората ничего не говорил вслух, но про себя безостановочно наговаривал: «Постарайся». Он хотел, чтобы два года тяжёлого труда воздались по заслугам. Хотел, чтобы мечта Нанами осуществилась.

Хотя такси уже скрылось из виду, Сората ещё какое-то время неподвижно стоял перед станцией.

Послышалось объявление:

«В настоящий момент сообщение не восстановлено. Приносим извинение за неудобства».

Слушая краем уха, Сората вернулся к оставленному без присмотра велосипеду. И когда немного прокатил его, вспомнил кое-что важное.

Расслабиться он не мог.

«После уроков встретимся на крыше».

Сората заставил Масиро ждать в школе.

Парень повернул велосипед к длинному подъёму и уселся на сидушку.

Часть 4

Сората поехал по той же дороге, но по пути выдохся и стал толкать велосипед. На вершине повстречался Дайти, и до Суйко Сорату уже довезли.

У школьных ворот они с Дайти разошлись.

— Мияхара, — окликнул он парня, который уже сорвался с места.

— Чего?

— Ты спас нас.

— Я спасал не тебя, а Аояму.

— ...

— Ну, меня уже кинули. Бывай.

Дайти неспешно укатил на велосипеде. Проводив его взглядом, Сората вернулся в школу и поспешил в кабинет искусств.

Парень так и не переобулся перед уходом, потому проскочил мимо шкафчиков. Одним махом взлетел по лестнице. И когда наконец-то добрался до класса искусств, Масиро там не обнаружил.

Сумки и пальто тоже отсутствовали.

— Да где она...

Тут он припомнил сообщение.

«После уроков встретимся на крыше».

— Неужели...

Масиро легко могла не послушать автоответчик. Внезапно Сората понял, что она могла попросту не знать, как пользоваться им.

— Вот такая она, — буркнул Сората по пути на крышу.

На лестнице он перепрыгивал через несколько ступенек, а когда добежал до двери на крышу, упёрся руками в колени и перевёл дыхание. После окончания уроков Сората только и делал, что носился по округе, и теперь у него одеревенели ноги.

Сделав глубокий вдох, он отворил железную дверь. В лицо подул пронизывающий, ледяной ветер, от которого парень поёжился.

Крыша, озаряемая закатным солнцем, пустовала.

Ничто не закрывало небо и уходящее за горизонт светило. Наступала безоблачная ночь, и над головой проступали зимние созвездия.

Фигура Масиро быстро попалась на глаза. Она неприметно сидела на самой дальней скамейке. На ней были уже привычные пальто, шарфик и рукавицы.

Сората медленно подошёл к ней и неизвестно в который раз назвал по имени:

— Сиина.

Масиро подняла лицо, как всегда бесстрастное, и посмотрела прямо на парня, который всё так же не мог прочесть её мысли.

— Прости. Опоздал.

— ...

— У Аоямы сломался поезд, я поехал к ней, чтобы заплатить за такси.

— Сората быстро нарушает обещание.

— Потому-то и прости.

— Не это.

Сората нахмурился от непоняток.

— Когда мы наедине.

— А, точно… Масиро. Так нормально?

В последнее время она не напоминала ему об этом, потому Сората и не подумал.

— Это, ты не проверяла автоответчик? Я оставлял тебе сообщение: «Холодно на улице, подожди в классе».

— Проверяла.

— Тогда почему ты на крыше?

— Здесь лучше.

— Лучше?

Сората и теперь не очень-то понимал мысли Масиро.

Тем временем она встала со скамьи, сунула руку в сумку и достала небольшую коробку.

Подала её Сорате и произнесла:

— Вот, это тебе.

Сората рефлекторно взял её в руки. Это оказалась запечатанная упаковка со сладостями в форме ростков бамбука.

Сората попытался взять себя в руки и разобраться в ситуации. Да и думать особо не надо было, ответ вырисовывался лишь один.

— Неужели...

— Сегодня шоколадный День святого Валентина.

— Это мне?

— Уже сказала, тебе.

— У-угу, спасибо.

На самом деле парень ждал этого с нетерпением, потому правда обрадовался.

— Ты ждала, чтобы отдать его мне?

— Да.

— Могла бы и дома.

— Нельзя.

— Почему?

— Я хотела здесь.

— А?..

— Хотела, чтобы как у всех.

— ...

— На крыше много девушек дарят шоколад.

— Я-ясно.

— И в манге тоже.

На этот раз она достала из сумки мангу и открыла её на середине для Сораты. Там парень и девушка старших классов стояли друг напротив друга на крыше и обменивались шоколадом. Рисунок дополняли мягкие линии, которые выражали неловкость ситуации.

Масиро имела в виду это, когда говорила про учёбу? Она училась не как мангака… она изучала, как проводят время обычные старшеклассники.

— Но как-то неожиданно.

— Ничего такого.

— ...

— Я же не обычная.

В голосе Масиро не мелькало никаких помпезных ноток. И лицо её не выражало ничего необычного. Но именно потому у Сораты засосало под ложечкой.

— Ты...

— Не понимаю Сорату в последнее время.

— А? Меня?

— Сората далёкий.

— В каком смысле?..

Скорее уж Сората чувствовал такое. Он постоянно гнался за Масиро, но не мог угнаться.

— И что ты хочешь сказать?

— Сората и сегодня пошёл к Нанами.

— Ну а как иначе? Сегодня у Аоямы очень важный день! Ты же понимаешь?

Почувствовав, что его укололи, Сората непроизвольно повысил тон.

— Я понимаю.

— Тогда...

— Но сегодня и для меня важный день.

— ...

— Ждала его с нетерпением.

— ...

Она не показывала виду, вот Сората ничего и не замечал. И когда же она купила ростки бамбука? Когда он представил, как Масиро тайком готовится к сегодняшнему дню, на него нахлынули самые разные эмоции — радость, смущение, страх, — мысли в голове перевернулись вверх дном.

— Слушай, Сората.

— Ч-что такое?

— Постоянно — это сколько?

— А?

— Раньше ты сказал. Постоянно на меня смотришь… И сколько это?

— ...

— После окончания школы Дзина и Мисаки ведь больше не будет?

— А, ага.

Ни мыслями, ни эмоциями он не поспевал за Масиро. Пускай они каждый день проводили вместе, она ни разу не поднимала вопрос о выпуске третьегодок. Сората не замечал перемен в Масиро. Он и не думал, что у неё вообще могли возникнуть такие мысли.

— Ну, и что Сората?

— ...

— Сколько Сората будет со мной?

Он не мог ответить. Обещание на словах гроша ломаного не стоило. При взгляде на Масиро это становилось особенно понятно.

— Сората ладит с Юко.

— Ну так сестра.

— А Нанами?

— ...

— Сората добрый с Нанами.

— Я добрый ведь не только с ней.

— Но мне ты ничего такого не говорил.

— Чего такого?

— «Постараемся вместе».

— ...

Наверняка он сказал это Нанами, когда поехал домой в Фукуоку. Но тогда они вместе наметили цели, к которым стремились: Сората готовился к презентации, а Нанами — к прослушиванию.

Такое он не смог бы сказать Масиро, которая убежала далеко вперёд. Ну никак.

— Вот почему Сората далёкий.

— …

У Сораты возникли мысли, что они недопонимают друг друга. Масиро убежала далеко вперёд, и он не видел даже её спину. Но не видел не только он — когда Масиро оборачивалась назад, она его тоже не видела. Конечно. Расстояние между ними было для обоих одинаковым… Но Сората не понял даже этого. Оттого он иногда чувствовал, как Масиро отстраняется от всех.

— Сората — мой, так?

— ...

Парень буквально кожей почувствовал беспокойство Масиро. Её глаза дрожали. Впервые Сората видел её такой.

Как раз потому, что Масиро не знала, как разобраться с этим, она просила совета у Риты, читала сёдзё-мангу, изучала жизнь обычных людей и готовилась ко Дню святого Валентина. Масиро в своём стиле подумала о том, что необходимо сделать, лишь бы оставаться с Соратой… и нашла для себя ответ. Лишь стать с ним ближе.

Хотя Сорату с головы до ног завалило вопросами, это-то он понимал.

— Прости… Не знаю сколько.

Он думал, что успокоится, если выскажет свои безответственные желания. Но Сората не мог.

— Ясно.

Масиро опустила взгляд.

— Но даже если на один день дольше, я хочу быть рядом с тобой.

Ему только и оставалось говорить с ней вот так до глупости честно, продолжать работать над собой, чтобы когда-нибудь его мысли приняли отчётливую форму.

Это лучшее, что он пока мог.

Нет, он мог сказать ещё одно.

— В общем...

— Что?

— Я тоже… с нетерпением ждал этот день.

— Сората?

— Думал, а вдруг подарят шоколад.

Разумеется, думал он о Масиро.

— Когда ты написала утром… захотелось быстрее уйти с уроков.

От смущения у него запылало лицо.

— Занятия вообще мимо меня прошли. Думал только о том, как бы поскорее они закончились.

Сората не мог смотреть в лицо Масиро прямо.

— Правда?

— П-правда.

— Ты рад шоколаду?

— Я же любитель бамбуковых ростков.

— Здорово...

Вдруг Масиро засияла, и девушка расплылась в улыбке. Конечно, не впервые в жизни, но сейчас она предстала для Сораты в самом милом образе. И тут же его стали переполнять эмоции, которые он запечатал с самого сочельника. Ему сразу же захотелось обнять её и показать, как сильно он к ней привязан.

Чтобы скрыть свои чувства, Сората протараторил:

— Ещё простудимся, давай вернёмся.

Не став ждать ответа, он попытался вернуться внутрь школы. Оставайся они наедине и дальше, и тогда Сората не знал, что бы произошло.

— Сората.

Но Масиро тут же окликнула его.

— Что? — остановился и спросил он.

— Пообещай, что не откажешь.

— Смотря что попросишь.

— ...

Масиро немного печально покосилась на него.

— Хорошо. Я не откажу, выкладывай.

Долго Сората такого её вида не выдержал бы.

— У меня просьба.

— Расскажи.

— Можно взяться за руки?

Подошедшая ближе Масиро подняла взгляд, который выражал беспокойство и нетерпение.

— Как будто я когда-то сопротивлялся.

— Что ответишь?

— Ты такая настойчивая.

Странный разговор парочки разлетался по пустой крыше, и Сората отчего-то засмущался. Не в силах выдержать этого, он отвёл взгляд.

— Ответь нормально.

Масиро тоже спрятала глаза. От столь милой картины терпение Сораты подошло к концу.

— Х-хорошо. Можно.

Масиро со вздохом облегчения потупила взгляд. Девушка коснулась руки Сораты, который уже подрывался с места. Он и не заметил, когда Масиро сняла перчатку. И сжал в ответ её тонкие, мягкие пальцы.

— ...

— ..

Они вернулись в помещение молча, держась за руки.

Они и раньше брались за руки. Но тогда из-за беготни не получалось так расслабиться. И пускай парень пытался найти слова, чтобы избавиться от тишины, голова не варила. Да и Масиро свесила голову и не открывала рот.

Когда Сората подумал, что вот-вот провалится под землю, на лестничном пролёте Масиро отпустила его руку, хотя прошли они едва десять метров.

— Масиро?

— Всё-таки нет.

— Ч-чего ты теперь?

— Просто не могу успокоиться, — сказала Масиро и сложила руки на груди. — Сердце так и колотится.

— Потому что ты жива.

— А Сората?

— Не меньше твоего! — непроизвольно повысил голос парень. — Т-так, холодина, пошли домой!

На этот раз левую руку подал Сората. И Масиро, немного призадумавшись, положила на неё свою правую.

— ...

— …

И опять они замолкли. Но теперь уже не разнимали рук.

Затем, за минут двадцать ходьбы до Сакурасо, парочка не проронила ни слова. Перебарывая неловкость ситуации, они немного ускорили шаг и дошли до дома.

Минувшие мгновения показались чем-то невероятно ценным: впервые Сората был с Масиро на одной волне.

Часть 5

Сората и Масиро остановились перед фасадом Сакурасо.

Они держались за руки.

— Сората, пришли.

— А, ага. Точно.

Само собой, они никак не смогли бы подняться в таком состоянии. Когда они призадумались об этом, изнутри послышался топот.

— Что такое?

Не успели Сората и Масиро переглянуться, как дверь со скрипом распахнулась, и наружу отчаянно выскочил Рюноске. И Сората оторопело выпустил руку Масиро.

Как только Рюноске заметил Сорату, он забежал ему за спину и съёжился, как будто прятался от хищника.

— Акасака, оказывается, и таким бывает, — обратился к нему Сората, чтобы как-то успокоить.

Рюноске растерял привычную собранность.

— Потом я дам исчерпывающее объяснение. А пока не могу. Канда, останови эту женщину! — на одном дыхании протараторил он и указал пальцем из-за спины Сораты на дверной проём.

— Да?

Уши Сораты, который ничего не понимал, уловили знакомый голос.

— Эта женщина… не зови меня, пожалуйста, так, словно мы незнакомы.

Из дверей вышла красавица с блестящими золотыми волосами и голубыми глазами. Её взрослая улыбка до сих пор не выветрилась из памяти.

— Рита.

Стоящая рядом Масиро приблизилась к Рите, словно та поманила её. И две девушки нежно обнялись.

— Масиро, не хвораешь?

— Нет.

— Давно не виделись, Сората.

— Э, Рита?!

— А не поздно ли удивляться?

— Н-ну, всё равно! Почему ты здесь?!

В нынешней ситуации было бы странным не удивиться.

— Задаёшь такие скучные вопросы, чего ещё от тебя ожидать.

— Н-ну извини.

— Какой сегодня день? — спросила Рита, показывая небольшую коробку, обёрнутую красной бумагой и даже любезно перевязанную ленточкой.

— День святого Валентина.

— Правильно. Разве ты не получил от милой девушки шоколад?

Рита оценивающе поглядела на Сорату и Масиро, намекая, что всё про всех знает.

— Я промолчу.

— Ты рад?

— Промолчу!

— Если хочешь сохранить эти воспоминания только между вами двумя, то ладно. Я тоже приехала выразить свою любовь.

Рита ярко улыбалась. И вне всяких сомнений, смотрела она на Рюноске, который забаррикадировался за спиной Сораты. И опасался он не без причины. Ведь раньше она подловила его и поцеловала в щёку, чем нанесла непоправимую душевную травму.

Рюноске внешне сам напоминал девушку, но при этом терпеть их не мог. Когда они к нему приближались, его передёргивало, когда подходили ещё ближе, он покрывался гусиной кожей, а когда касались — вообще падал в обморок.

Насколько знал Сората, только одна персона доводила Рюноске до обморока. И это была красавица-блондинка Рита, стоящая сейчас перед ними.

— Так что, Сората, если не хочешь отведать пинка, отдай мне Рюноске, пожалуйста.

— Канда, ты же на моей стороне?

— ...

И как ему поступить? Сората симпатизировал в том числе и Рите, которая двенадцать часов летела из далёкой Англии, только чтобы подарить шоколад. Но поскольку Рюноске до глубины души ненавидел девушек, найти решение Сората не мог.

— Рюноске, чем я тебя не устраиваю?

— Всем.

— Обычно, когда за кем-то гоняется такая милая девушка, как я, принято плакать от радости.

Страшные вещи она говорила. Хотя говорила по делу, и Сората не мог просто взять и отказать.

— Не неси ерунды! Где ты видела мужчин, которые радуются, когда им чем-то типа монтировки взламывают дверь?

— Э, серьёзно?

— Скорее всего, она планировала забраться ко мне в кровать, пока я спал, обставить всё так, словно мы переспали, и заставить меня взять ответственность.

— Не до такой же степени.

— Ах, меня раскрыли?

Рита согласилась как ни в чём не бывало. Уже никто не мог уловить ход её мыслей.

— Кстати, не что-то типа монтировки, а монтировка. Я решила, что ты не откроешь мне, потому не ошиблась. Правильно сделала, что подготовилась.

У Сораты отнялся язык. Получится ли у них поговорить вдвоём?

— Кстати говоря, чем именно ты во мне недоволен?

— Минуту назад я сказал. Всем.

— А вот я думаю, что фигурой удовлетворю любого парня, — сказала Рита и сложила руки на груди, подчеркнув свои достоинства, которые приковали к себе взгляд Сораты.

— Сората, ты куда смотришь?

Масиро надуто поглядела на него.

— Я всегда смотрю в завтрашний день.

— В общем, прими шоколад.

— Говорю, я не приму. Если исполню одну твою просьбу, не знаю, чего ещё пожелаешь.

— Не приравнивай меня к террористам, пожалуйста.

— Но ты и есть.

— ...

Рита грустно опустила взгляд. Когда девушки делают такое лицо, ранят этим в самое сердце.

— Акасака, нет ничего плохого в том, чтобы принять подарок.

Ради этого Рита приехала из далёкой Англии.

— Если приму, эта женщина потребует у меня в следующем месяце что-нибудь сумасбродное.

— Когда я рассказала, что меня интересует парень, родители захотели непременно с ним увидеться.

Рита с невинным видом говорила нечто пугающее. Рюноске оказался не так далёк от истины.

— Понял, Канда? Это женские уловки. А такие, как она, кто абсолютно уверен в себе, хуже всех. Они думают, что все мужчины мира склонятся перед ними. Это самые презренные существа на Земле. Блин, я кучу мерзостей про них вспомнил...

— Каких таких мерзостей?

— ...

Будто сказав лишнее, Рюноске резко замолчал.

— Эх… Ну, если тебе настолько противно, не могу тебя заставить. Если не можешь его принять, то всё бессмысленно.

Рита занесла упаковку шоколада, чтобы выбросить на дорогу.

— А, стой!

В последнее мгновение вмешался Сората.

— Акасака, ну-ка бери.

— Хочешь, чтобы я в следующем месяце летел в Англию? Не смешно.

— Рита, тебе ведь надо, только чтобы он принял? Ему не надо будет лететь в Англию?

— Да. Если он примет подарок. А, но хотелось бы, чтобы он съел его прямо здесь.

— Просто съесть?

Рюноске немного призадумался.

— Хорошо… Не хочу тратить на это больше времени. У меня обновление программы контроля движения.

Сразу полегчало. Пока что ситуация нормализовалась.

— Эй, бывшая нахлебница.

— Не мог бы называть меня Рита?

— Если я приму шоколад и съем тут, ты в следующем месяце не примешься за старое. Ясно?

— Да, обещаю. Ну, вот.

Рюноске робко протянул руку к шоколаду, который подала ему Рита. Спиной Сората чувствовал напряжение в его дыхании.

Рука Рюноске благополучно добралась до лакомства. Он тут же разорвал упаковку и схватил шоколад. На плитке в форме сердца белым шоколадом нарисовали картинку — портрет Риты. А под ним значилось: «Съешь меня», отчего Рюноске скривился. Потому-то Рита и попросила в дополнение, чтобы шоколад съели у неё на глазах. Никаких случайностей.

Рюноске вгрызся в шоколад так, словно не хотел тратить на него ни одной лишней секунды, а Сората за ним наблюдал. Прошло немного времени, и Рюноске закинул в рот последний кусочек.

Жуя, он поплёлся один в Сакурасо, бросив напоследок:

— Вот так.

— А, подожди, пожалуйста, — окликнула Рита, когда парень проходил мимо неё

— Я выполнил условия.

Рюноске совершил ошибку: когда он обернулся к Рите, та внезапно прильнула к нему. А затем обвила его шею руками, и они уткнулись друг в друга лицами.

— !..

Рюноске не смог даже удивлённо закричать.

— А!

Вместо него воскликнул Сората.

А всё потому, что губы Рюноске плотно сцепились с губами Риты.

— ...

Прошло аж секунд пять. Наконец Рита отпустила его и игриво облизала губы. Вид у неё был невероятно возбуждающий.

— Ты же сказал, что следующий месяц тебя не устраивает, вот я и получила ответный подарок сразу.

И как только Рита ему улыбнулась, Рюноске потерял сознание и завалился назад.

— А… Акасака!

— Это мой первый поцелуй, ты несёшь за него ответственность.

— Он не слышит!

— Тогда передай ему, пожалуйста, когда очнётся.

Рита кокетливо улыбнулась, словно демон, строящий из себя ангела. Получается, она всё время водила Рюноске за нос...

Сората поднял упавшего парня и взвалил себе на спину, ведь не мог же позволить ему лежать на холоде.

— Ну, что будешь делать, Рита?

— Сегодня заночую в комнате Масиро, а завтра вернусь.

— Ты и правда приехала, чтобы подарить шоколад.

— Я та, в ком пылает любовь.

Энергия в ней так и кипела, раз Рита прилетела из Англии с одним лишь шоколадом. А для Рюноске это означало очень плохие новости.

Сората последовал ко входу вслед за Масиро и Ритой.

Только они закрыли за собой дверь, как её открыли снаружи.

— Я дома… — сказали изнеможённо. Вернулась Мисаки. Не поднимая взгляда и не замечая Риту, она сняла обувь и поплелась на второй этаж.

— Мисаки? Что случилось?

Услышав своё имя, Мисаки остановилась.

— А, Риттан...

Только сейчас её и заметила.

— С приездом… — ответила она инертно. И это ещё слабо сказано.

Лишь одно могло вогнать Мисаки в уныние.

— Не получилось подарить Дзину-сану?

— Угу...

И опять Мисаки опустила взгляд. Рита, которая не знала ситуации, стояла в непонятках.

По полу застучали слёзы.

Мисаки достала из сумки упаковку шоколада, грубо её разорвала и, прежде чем Сората её остановил, вгрызлась в собственное творение. От одного вида девушки, которая приготовила шоколад с мыслями о Дзине, а теперь уничтожала его, Сорату изъело чувство омерзения.

— Мисаки-сэмпай...

— Кохай-кун, шоколад солёный.

— ...

— Я больше не могу...

— Да ничего...

...Такого. Нет, он не мог легкомысленно бросаться фразами утешения.

— Я уже не знаю, что говорить Дзину...

Мисаки присела на корточки в углу лестницы.

— Я боюсь того, что скажет Дзин...

Она тихо всхлипывала, зарыв лицо в колени.

Только Сората открыл рот, чтобы как-то утешить Мисаки, как в его кармане завибрировал телефон, уведомляя о сообщении.

Думая, кто бы это мог быть в такое-то время, Сората двинулся в сторону своей комнаты. На экране высветилось имя Кадзуки. Отказаться от разговора Сората не мог. Потому ответил, несмотря на Мисаки и остальных за спиной.

— Да. Это Канда.

— Тысяча благодарностей. Это Фудзисава.

— И вам того же.

— Я не отвлекаю? Много времени не отниму.

— А, хорошо.

Пусть Сората говорил с Кадзуки, всё равно не мог сосредоточиться. Но удивление скрыть не смог, услышав, что Кадзуки сказал далее.

— Назначена дата заседания по твоему проекту «Ритмичный боец».

— Э-э-э?!

— 7 марта, понедельник.

— Д-да.

— Давай встретимся на следующей неделе.

— Хорошо.

— Сегодня просто сообщаю это, а детали по датам вышлю позже.

— Да.

Попрощавшись, Кадзуки повесил трубку. Глянув напоследок на экран, Сората захлопнул мобильник и глубоко выдохнул. Перепутье, предначертанное судьбой, приближалось.

«7 марта?»

Какую дату он только ни ожидал. В итоге выбрали день, предшествующий выпускной церемонии 8 марта.

Когда Сората развернулся, Мисаки ещё сидела на корточках у лестницы, а Масиро и Нанами беспокойно смотрели на неё.

Уже была середина февраля, и окончание учёбы приближалось широкими шагами. До выпускной церемонии оставалось всего-то три недели, но именно теперь Сората почувствовал это особенно живо.

Всё ли будет у Мисаки и Дзина хорошо?

— ...

Нет, не будет...

Часть 1

Когда он проснулся не по будильнику в тот день и посмотрел на часы, немного перевалило за восемь.

В обычный день Сората ударился бы в панику, но сегодня было воскресенье, потому ничто не мешало опять закрыть глаза и продолжить нежиться в футоне.

Но всё же, переборов соблазн погрузиться обратно в сон, парень собрался с духом и вылез на холод.

Семь кошек, которые забрались под футон, угрожающе завыли.

— Да-да, понял.

Сората вернул кошкам футон и вышел из комнаты, повторяя: «Холодно-о-о».

Несмотря на воскресенье, у него были дела снаружи. Со Дня святого Валентина прошло шесть дней, и сегодня, 20 февраля, объявят результаты экзаменов.

Очень уж Сората не хотел, но убедиться в неудаче Юко предстояло ему.

По пути на кухню ему довелось повстречать у дверей Тихиро, которая сделала полный макияж и надела поверх делового костюма пальто.

— Сэнсэй, и сегодня работаете?

— Встреча, на которую не хочу идти, — недовольно сказала Тихиро, обуваясь.

— Спасибо за ваши труды.

— Ну точно.

Бросив напоследок короткую фразу, Тихиро вышла на улицу.

Когда её фигура скрылась из виду, Сората предался монологу:

— Сэнсэй, у вас настройки поломались?

Обычно при виде физиономии Сораты она несла околесицу, но сегодня повела себя на редкость смиренно.

— Ну, это лучше, чем когда она без причины унижает меня.

Когда он договорил, к его ногам подошла белая Хикари, а следом из комнаты выбежали остальные шесть кошек. Стоял лютый холод, но они, движимые голодом, предпочли перетерпеть его.

Зевая, Сората зашёл на кухню и первым делом приготовил кошачий корм. И на него одновременно налетели все кошки.

Наблюдая за питомцами, Сората неспешно завтракал и сам. Временами зевал, но мысли уже прояснились, и больше думалось не о заседании 7 марта, а о Мисаки и Дзине.

Со Дня святого Валентина ничего у них не поменялось.

Может, вина в этом лежала на Рите, которая нагородила лишнего за единственный день пребывания в Японии.

— Мирить их придётся Сорате.

— Почему это мне?

— Потому что ты их всё равно не оставишь.

Нет смысла отрицать. Всё как и сказала Рита.

Не оставит. Они всегда были вместе, сколько он живёт в Сакурасо. Инопланетянка Мисаки вечно Сорату донимала, Дзин постоянно прикалывался, едва не переходя границу, но всё же благодаря этой парочке все они смеялись, злились, кричали, носились как угорелые… В общем, деньки проходили радостно и шумно.

Теперь, когда приближался выпуск, Сората начал это понимать.

На колени задумчивому Сорате запрыгнула тёмно-коричневая Комати.

Вырванный из своих раздумий парень глянул на часы, а там едва перевалило за половину девятого.

Результаты экзаменов объявят в девять.

«Я буду дежурить у телефона, потому иди проверяй ровно в девять!» — велела ему Юко, так что и дальше вальяжно рассиживаться Сората тоже не мог.

Чтобы переодеться, он оставил кошек на кухне и вернулся к себе. Накинув поверх школьной формы пальто, он направился к выходу, а когда сел там, чтобы обуться, его окликнула Нанами, спускающаяся со второго этажа.

— О, куда ты?

— Узнать результаты Юко.

— А, ясно, так сегодня.

— Ага.

Недолго думая Нанами спросила:

— А мне с тобой можно?

— Можно, но что у тебя со спецшколой?

Сората слышал, что весь февраль у Нанами забит занятиями.

— Прослушивание в понедельник. Сегодня мне дали выходной.

— А работа?

— Если не буду временами отдыхать, ты меня отругаешь.

— Я тебе мамочка?

— Порой так оно и есть… А, ну я переоденусь, подожди меня.

— Ладно.

Ещё до того, как Сората ответил, Нанами унеслась вверх по лестнице.

Вернулась она через добрые пятнадцать минут. И только Сората подумал, что у девушек больше всяких заморочек, как рядом с Нанами появилась Масиро в школьной форме.

— Откуда вас столько?

— Масиро тоже пойдёт.

Нанами выглядела немного сбитой с толку.

— Да ладно? — Теперь он спросил у Масиро.

— Важен результат Юко.

— Насколько?

— Повлияет на мои дальнейшие планы.

— И что будет в случае успеха Юко?..

— Буду серьёзной.

— Чего, неужели будешь трансформироваться в новую форму?

— Не буду.

— Это… ты с такой уверенностью отрицаешь, мне прямо не по себе.

— Канда-кун, прости, что заставила ждать, но, может, пойдём уже?

Времени изначально хватало, но теперь, когда Сората прождал девушек, его поубавилось.

Он крикнул «Я ушёл», чтобы услышали остальные в Сакурасо, и вышел.

А там троица, с Соратой посередине, пошла вверх по дороге. Утренняя атмосфера удивительно отличалась от будней, хотелось расслабиться.

Масиро, которая шла справа, читала сёдзё-мангу. И опасно шаталась. Сората подхватил её за локоть и вернул равновесие, и вот так они пошли дальше. Подобное происходило на постоянной основе после начала третьего семестра, потому уже стало привычным.

Идущая слева Нанами молчала с самого начала и не проронила ни слова, даже когда они проходили мимо детского парка. Девушка свесила голову, несколько раз вздохнула и крепко вцепилась в сумку.

По поводу прослушивания она обмолвилась:

— Думаю, я сделала всё, что могла. Всё благодаря тебе, Канда-кун.

Но пока не узнает результаты, она всё равно не успокоится. Что касается даты оглашения, Сората услышал от Нанами:

— Обычно оглашают к началу марта.

Потому-то сейчас думать бесполезно. До оглашения результатов ещё оставалось время. Но несмотря на страх, хотелось узнать поскорее. Глядя на то, как Нанами последние дни постоянно вздыхает, Сората чувствовал, как она метается от одного к другому.

— Слушай, Аояма, — позвал он девушку, когда они остановились перед красным сигналом светофора. Он подумал, что не помешает о чём-нибудь поговорить, лишь бы отвлечься...

И реакция Нанами оказалась неожиданной:

— А? Ч-что? Ч-что такое?

Он просто назвал её по имени, зачем так теряться?

— Ты чего так?

— Н-ничего.

— Оно и видно… Тебя что-то беспокоит?

Только вот её беспокойство явно не походило на то, когда близилось прослушивание.

Она вполне себе могла думать и про Юко с её экзаменами.

— Если дело в Юко, то можешь не переживать, она всё равно завалит.

— Д-да нет.

Похоже, Юко была ни при чём. Раз так, то совсем непонятно.

На светофоре загорелся зелёный, и они продолжили путь, а Нанами, чутка опоздав, побежала вдогонку.

— К-Канда-кун.

На середине пешеходного перехода она пронзительно закричала. Её щёки залились краской, а взгляд убежал на фонарный столб неподалёку.

Её беспокойство заразило и Сорату.

— Ты чего так резко?

Пускай он и ответил, Нанами на него не посмотрела.

— Примешь от меня?

Она выставила вперёд руку, в которой что-то держала. Небольшая коробка, обёрнутая бумагой небесно-голубого цвета.

— П-просто… 14 февраля я шла домой после прослушивания и заметила кондитерскую. Ну, Канда-кун много чего сделал… подменял меня, заботился, вот хотела тебя поблагодарить… — едва понятно протараторила она. Даже перешла на кансайский диалект, на котором говорила с детства, но всё равно уверенности в голосе не прибавилось. И раскраснелась она вплоть до тыльной стороны шеи.

— У-угу.

У Сораты сильно заколотилось сердце, и он не смог посмотреть Нанами в глаза.

— Правда, опоздала на неделю… Но тогда у Камигусы-сэмпай много чего творилось. Неловко бы вышло, потому-то не стала тебе ничего дарить.

— Н-ну ясно, — едва ли понимая, буркнул Сората.

— Выбрасывать как-то не дело. И есть самой тоже как-то. В общем, вот… Ну, это, примешь их?

— У-угу. Спасибо.

Сората лишь слегка задел руку Нанами, но почувствовал, как она дрожит.

— Вы-выполняю свой долг.

— А?!

— Э-это тебе в благодарность, я же говорила.

— Д-да ясно.

Неким непостижимым образом между ними повисла неловкая атмосфера.

— ...

— ...

Стоило им замолчать, как неловкость ситуации возросла многократно, а острая необходимость что-то друг другу сказать только всё усугубляла.

Сората попытался не обращать внимания, но вышло наоборот. Глядя на лицо смущённой Нанами, он вспомнил день… день её прослушивания, и что тогда сказал Мияхара Дайти. Нет, слова Дайти постоянно терзали его сердце, не позволяя о себе забыть.

«Отвечай добром на добро».

Сората понимал, о чём говорил Дайти. Понимал, но как правильно реагировать на такое заявление, в школе не учили. Хорошо было бы, если бы объясняли не дифференциалы и интегралы, а как выкручиваться из неловких ситуаций.

С каждой прошедшей секундой всё больше и больше хотелось убежать.

Трясину, которая затянула парочку, растрясла, к всеобщему удивлению, Масиро.

— Сората, Нанами, у вас лица красные. Заболели?

— Нет!

— Вот и нет!

Их голоса наложились друг на друга, из-за чего парочка опять смутилась.

— Сората, вот.

Внимание Масиро привлёк шоколад, полученный от Нанами.

— Аояма дала.

Он хотел сказать обычным тоном, но фраза прозвучала грубо.

— ...

Масиро молчаливо подняла на него взгляд.

— Ч-чего?

— Сората, ты, похоже, рад.

— Э-это плохо?

— Больше рад, чем со мной.

— П-правда, что ли?

Нанами позади него что-то прошептала. Но что ответить на это, Сората не сообразил.

— О-одинаково! Что ты такое говоришь, Сиина… ну в самом деле!

— ...

Масиро всё больше и больше расстраивалась.

— Неважно.

По ней не скажешь.

— Тогда не могла бы ты убрать эту кислую мину?

— У меня не кислая мина.

— А вот и кислая!

— Я злюсь.

— Ещё лучше!

— К тому же я серьёзна.

— Значит, всё-таки важно!

— Сората опять относится к Нанами по-особому.

— Нет, говорю! И вообще, почему это я должен оправдываться?..

— Да, интересно.

Сората без задней мысли переглянулся с Нанами, которая ответила на его бурчание.

— ...

— ...

Они поспешили отвести взгляды друг от друга.

— И опять вы близко общаетесь.

— Сказал же, нет!

— Нет!

— Вот, близко.

И вот так они препирались, пока не дошли до школы.

Когда они подошли к школьным воротам, атмосфера там стояла отнюдь не привычная для выходного. От станции тянулся поток поступающих, одетых в разную форму старших классов, и лица у них были смиренные. Воздух потяжелел. Даже в улыбках чувствовалось напряжение, и местами Сората замечал учеников, которые закрыли глаза в молитве.

Он припомнил, как два года назад пережил то же самое, но вспомнил не очень подробно. В памяти сохранился только его экзаменационный номер, который вывесили на табло.

Слившись с другими учениками, пришедшими посмотреть результаты, Сората и девушки прошли через ворота. Школа, куда они ходили каждый день, сейчас казалась другой, в ней царила совершенно иная атмосфера.

Вход уже оккупировала толпа, и там установили большую доску для объявлений. Но пока что её закрывала чёрная ткань, чтобы результаты не было видно.

— Впервые такое вижу, как-то нервничаю.

— Надо же, а разве ты не ходила смотреть свои результаты, Аояма?

— Неа, на следующий день прислали извещение. Потому-то я не поехала из Осаки.

Пока они болтали, из школы вышло двое мужчин-учителей, ответственных за проведение экзаменов, и приковали к себе всеобщее внимание.

— Э-э-э… Итак, поскольку настало время, пора объявить номера тех, кто успешно сдал экзамены.

Учителя встали по обе стороны доски и деловито стянули чёрную ткань. Никакого отсчёта, никакой игры на публику.

Без какого-либо предупреждения обзору открылись разом все номера.

Тут же раздались удивлённые крики. Кто-то кричал восторженно, а кто-то буквально взорвался от гнева. Одна девушка впереди присела на корточки, закрыв лицо руками.

Здесь решалась судьба: прошёл или не прошёл. Жестоко так говорить, но в этом суть конкурса.

Оказавшись в центре водоворота из восторга и отчаяния, Сората извлёк из головы экзаменационный номер Юко — 99. Парень бегал глазами по рядам цифр и дошёл до 90. У нескольких номеров подряд, 91, 92 и 93, был успех. Удивительный коэффициент прошедших, подумалось Сорате. Череда успеха продолжалась вплоть до номера 98. И теперь Сората искал критически важный номер 99.

— ...

Нет. После 98 шло 100.

Сората вернулся к 90 и перепроверил.

— ...

Всё-таки нет.

Масиро неподвижно уставилась на доску объявлений, а Нанами понуро вздохнула.

— Ну, ничего не поделаешь, — как можно непринуждённее бросил Сората и отошёл вместе со спутницами от доски. Теперь ему предстояло позвонить Юко.

Когда парень достал мобильник и набрал дом, ответили ещё до первого гудка. Как Юко и заявляла, она дежурила перед телефоном.

— Ну как, братик?

— Ну, как бы сказать.

— Юко поступила?

— А-а-а~ нет, завалила.

Оттягивать не было смысла, потому Сората выдал всё как есть.

— Вот зачем ты шутишь в такую рань?

«Ну что с тобой делать», — сокрушённо заявила Юко.

— Ты правда завалила.

— Опять ты.

— Нет-нет, я серьёзно.

— Братик, хорош уже. Ты же пытаешься запудрить мне голову, а потом поздравить?

— Я на полном серьёзе. Ты завалила.

— Хватит уже, братик!

Сорату постепенно начинало напрягать.

— Ладно, понял. Завтра всё равно пришлют письмо, сама проверишь.

— ...

И тут Юко резко вдохнула.

— Я-я правда завалила? Ну и дела!

— Это я предполагаю.

— Врун, иди посмотри ещё раз!

— Я два раза смотрел. Все из 90-х прошли, только твоего номера 99 нет. Немного не хватило до идеала.

— Как жестоко! Не могли и меня заодно принять. Почему только я?

— Наверное, баллов не хватило.

— Мог бы и помягче слова выбирать, у меня же горе.

— Куда уж мягче! И вообще, не особо-то ты и расстроилась.

— Ничего подобного. Расстроилась. И когда мне теперь запускать поздравительный летающий фонарь?

— Я знаю?

Точнее сказать, зачем она вообще такое нагородила?

— Я же три ночи готовилась.

— Какие-то неправильные у тебя методы.

— И как быть, братик? Лучше запустить его?

— У тебя ведь экзамены в местную школу в следующем месяце? Прибереги шар на потом.

— А, ну да.

Наконец-то она согласилась.

— Ладно, раз ты уже не грустишь, я вешаю трубку.

— Ага… Стой! Да кого волнует шар?!

— Говоря начистоту, эту тему подняла ты.

— Вот и нет, я про экзамены, экзамены! Я правда не поступила в Суйко?

— Вообще не поступила.

— Но я же учила!

— А конкуренты учили ещё больше.

— Фм~ ясно. Ну тогда ладно.

Младшая сестра не блистала умом, но порой быстро всё понимала.

— Я просто не угадала ответы.

— Да, теперь я ещё больше уверен, что тебя правильно отшили.

Сорате уже не терпелось закончить разговор. А когда окинул взглядом окружение, приметил парочку знакомых людей у входа: бывший президент школьного совета Татехаяси Соитиро и девушка, Хаухау… Химемия Саори.

Что привело их сюда сегодня?

Парочка прилипла к другой доске объявлений, для музыкального направления, и проверяла список поступивших.

Как ни верти, редкая возможность спросить у бывшего президента о Дзине, и для этого нужно было закончить разговор по телефону.

— Братик, слушаешь?

— Ага, слушаю, слушаю.

Разумеется, не слушал.

— Вот как раз потому.

— Что потому?!

— Передавай привет папе и маме. Пока.

Проигнорировав вопли Юко, Сората закончил звонок и сунул мобильник в карман.

— Как Юко-тян? — спросила немного взволнованная Нанами.

— Она всегда туго соображала. Уже настолько привыкла падать, что научилась автоматом вставать обратно на ноги.

— Хм~ хорошо ты её понимаешь.

— Ну, сестра ведь. Ты это, лучше туда погляди.

Сората перевёл взгляд в сторону бывшего президента и Саори.

— Спрошу про Дзина-сана.

— Мы тоже пойдём.

Позади Сораты раздались шаги Нанами и Масиро.

Сората подошёл к высокорослому бывшему президенту со спины.

— Прошу прощения.

Бывший президент медленно развернулся и вместе с Саори поглядел на него.

— Канда Сората?.. Не ожидали тебя тут увидеть.

— Сестра поступала, пришёл за результатами. Ну и как-то оно так.

— Мне жаль.

В глазах Саори действительно промелькнуло сочувствие.

— А, нет, сестра у меня не особо преуспевает в учёбе, с самого начала мы понимали, как это сложно.

— Ясно.

— Это, а вы здесь зачем?

— Мой брат в следующем году решил поступать на музыкальное направление.

— Это здорово.

Заинтересовавшись, Сората поглядел на доску объявлений, где вывесили номера поступивших на музыкальное направление. Пускай такое происходило каждый год, принятых номеров было на редкость мало. Число мест ограничивалось десятью, потому и номеров было десять.

По сравнению с общим направлением, на музыкальное принимали раз в десять меньше учеников, а часто — даже в двадцать раз.

— Поздравляю, — сказала Нанами Саори, выглядывая из-за спины Сораты.

— Спасибо.

— Хау… нет, Химемия-сэмпай, а у тебя упорный брат.

— Ну, типа того.

Неясный смешок Саори породил вопросы, но разговору не дали продолжиться.

— Сората, — позвала Масиро и схватила парня за локоть.

Она будто намекнула: не забывай о своей цели. Похоже, Масиро по-своему беспокоилась за Мисаки.

— Это, президент.

— Бывший президент.

— А, извини. В общем, я по поводу Дзина-сана, как у него дела?

— Ему, похоже, нравится ежедневно создавать мне проблемы, — недовольно заявил бывший президент.

— Мои соболезнования.

— Канда-кун, забери быстрее Митаку обратно в Сакурасо.

Саори тоже не особо радовалась.

— Из-за Мисаки я не могу ходить к Соитиро-куну, чтобы приятно проводить время вместе.

На её заявление бывший президент замешкался и покраснел. Было видно, что он хотел оправдаться, но не нашёл слов.

— Соитиро-кун, что такое?

— Э-это...

— Думаю, это из-за того, что бывший президент запретил Химемии-сэмпай заходить к себе в комнату.

— Это… ну...

Вероятно, Саори осознала, что сказала, и беззвучно захлопала ртом.

— Н-нет, я ничего такого не имела в виду. Вот когда я хотела что-нибудь приготовить, Дзин помешал… Да ещё он на удивление хорошо готовит, куда там мне… это, о чём я говорю?

— Я понял, что Дзин-сан, который живёт в комнате бывшего президента, мешает вам двоим заниматься всяким интересным.

— Ты неправильно понял… Ну, не то чтобы неправильно, но, это, поговорить я хочу о Мисаки. Хочу как-нибудь ей помочь.

Как только речь зашла о Мисаки, Саори нахмурилась, а на её лице появилась растерянность. Она действительно беспокоилась о ней.

— Мисаки без Митаки совсем расхлябалась...

Сората думал точно так же. Такого человека, как Мисаки, устроит только Дзин...

— Ладно. Наверняка ты хотел услышать не это.

Бывший президент прокашлялся, чтобы прочистить горло.

— О Митаке хотел спросить, да? Он сейчас в школе.

— А?

— Появились результаты его экзаменов, вот он и приехал отчитываться перед учителем.

Поступил он или нет, Сората понял по безрадостному лицу бывшего президента.

— Теперь он с апреля будет в Осаке.

Правда навалилась тяжким грузом. Привычная Мисаки посмеялась бы и заявила, что не проблема потратить три часа на дорогу до Осаки, вот только они не говорили по-нормальному с Дзином со времён Рождества.

Если они разъедутся в таком состоянии, Сората не представлял себе светлого будущего для них. Будет катастрофа, если не дать им поговорить до отъезда Дзина в Осаку, хотя бы за день до выпускной церемонии.

— 8 марта, — внезапно сказал бывший президент. Сората прекрасно знал, что это за день. Выпускная церемония.

— Осталось всего две недели, — глубокомысленно пробурчала Саори.

Это был знак. От осознания грядущего кризиса Сората весь напрягся. Он уже не мог ждать с моря погоды и как только подумал об этом, по телу забегал пульсирующий жар.

— Аояма.

— Поняла. Пойду в Сакурасо и приведу Камигусу-сэмпай. — Нанами проказливо улыбнулась оторопелому Сорате. — Я же полгода уже в Сакурасо, всё понимаю.

— Хорошо. А я задержу Дзина-сана подольше.

Нанами кивнула и побежала к школьным воротам, а Сората, не провожая её взглядом, взял Масиро и поспешил внутрь.

Часть 2

Пробежав по коридору, наполненному тишиной, Сората и Масиро оказались перед учительской. Заглянув через окно двери в комнату, они увидали спину Дзина, который вёл разговор с Такацу-сэнсэем — куратором по послешкольному обучению.

— У вас новое хобби — подглядывать за учительской?

— Уй.

От внезапного укора Сората испуганно дёрнулся. А обращалась к нему Тихиро.

— А, Митака.

Тихиро, поднявшись на носки позади Сораты, тоже заглянула внутрь. И лицом изрядно приблизилась к парню.

— С-сэнсэй.

— Что такое, обольщён взрослым ароматом?

— Показушный запах.

Учительница прописала ему щелбан.

— Ай. Я против насилия.

Не обращая внимания, Тихиро потянулась к двери в учительскую.

И тут проговорила будто себе под нос:

— Похоже, Митака решился именно в сочельник.

— А? В каком смысле?

Вопрос Сораты заглушила открывающаяся дверь.

— Можешь спросить, что у него в кармане.

Тихиро подкинула непоняток и исчезла в учительской. Теперь Сората уже не мог пойти за ней и спросить.

Что она имела в виду, говоря про решение Дзина? И ещё его карман… Парень ни грамма не понимал.

Пока Сората пытался найти смысл в услышанной бессмыслице, прошло пять минут, и в коридор вышел Дзин.

Сората немедля погнался за ним и позвал:

— Дзин-сан.

Услышав его, Дзин пожал плечами, как бы говоря «ну и ну», и неспешно развернулся.

— Чего такое страшное лицо у тебя? — спросил он шутливым тоном, чтобы разрядить обстановку.

— Не мог бы ты составить мне компанию?

Но лицо Сораты выражало подлинную серьёзность.

— Запретная любовь.

— ...

— Ладно. Неспроста же у тебя такой пугающий вид. Как тебе будет угодно.

Сората привёл Дзина на крышу, и Масиро позади них закрыла дверь.

Сегодня было солнечно, потому даже холодный воздух не морозил сильно, и сквозь пальто чувствовалось приятное тепло солнечного света.

Дзин ухватился за ограду и поглядел на вход прямо под ней. Сората встал рядом и сделал точно так же, но не понял, о чём Дзин размышлял. И эмоции на его лице прочитать не мог.

Неужели он вспоминал день три года назад, когда сам сюда поступал? Тогда и Мисаки была ещё с ним?

— В средних классах молодняк.

К девушкам это относилось в меньшей мере, но среди парней встречались ученики с детскими чертами лица.

— Ну, и зачем ты притащил меня на крышу? Ты же не будешь признаваться мне в любви?

— Дело касается Мисаки-сэмпай.

— Да неужто.

— Ты знаешь? Знаешь, что Мисаки-сэмпай написала на эма после Нового года?

— Предположу, что попросила для меня удачи на экзамене.

Дзин хоть и попал в самую точку, Сората нисколько не удивился.

— Поди ещё оберег прикупила, да? — будто самому себе проговорил Дзин.

Сората спокойно кивнул. Дзин по-настоящему хорошо понимал Мисаки.

— А потом, поди, и валентинку.

— Именно так.

В конце концов ни оберег, ни шоколад не попали в руки Дзина.

— Ну и о чём ты хотел поговорить?

— Если ты настолько понимаешь Мисаки-сэмпай, зачем спрашиваешь?!

— ...

Дзин не ответил. Игнорируя нетерпеливого Сорату, он вздохнул и навалился спиной на ограждение.

— Чем она занималась последнее время? — додумался спросить Дзин.

— Дзин-сан!

— Делала аниме, — сообщила ему Масиро, до сих пор молчавшая.

— Ай да Мисаки. Поди, уже забыла про меня.

— Ты серьёзно?

— Значит, если я шучу, то всё в порядке?

Его мутная речь и поведение бесили Сорату. В противовес попыткам успокоиться его эмоции с каждой секундой раскалялись всё сильнее.

Дзин делал вид, будто ситуация его забавит, и этим превратил кровь Сораты в магму.

— Ничего не в порядке, — сдавленно произнёс Сората. — Прошу, поговори с Мисаки-сэмпай.

— Поговорить о чём?

— Это...

— Я еду в Осаку, с Мисаки я не могу встречаться, и она знает. О чём ещё говорить?

— ...

— И вообще, разве у тебя есть время беспокоиться о других?

— Заседание по моему проекту через две недели, всё нормально.

— Понятно, значит, у самого всё хорошо идёт, и пришёл покопаться в моём мусоре. Шустрый ты малый.

Дзин перевёл взгляд на Сорату, провоцируя его.

— Ты на самого себя не похож!

— Чего, да я такой всегда.

— Ты всегда выглядел крутым, умным, взрослым, надёжным, помогал советом. Когда я падал духом, ты тут же прибегал на помощь, да и вообще о всех в Сакурасо беспокоился, но не подавал виду, любил отвешивать шуточки… Потому иногда я тебя неправильно понимал, но всё равно для меня ты был путеводной звездой!

— Значит, ты во мне видел не того человека. Признай уже.

— И что я должен признать?!

— Не перекладывай на меня свои проблемы! — эмоционально ответил Дзин на гнев Сораты и стрельнул в него взглядом. То же сделал и Сората.

— Вот что! Если Дзин-сан что-то не может, то и я не могу!

В глубине души Сората знал, что всегда хотел найти для Дзина ответ. Как ему вести себя с талантливой Мисаки. Как превзойти её. Хотел показать ему. И Сората знал, что и Дзин это замечал.

Потому, даже когда его тыкали носом, Сората не чувствовал стыда. И преследовал он не какие-то свои интересы — он лишь желал, чтобы у Дзина и Мисаки всё было хорошо. Сората нисколько не сомневался в искренности своих чувств.

— Как ты и говорил. Я многое от тебя ожидал. Но не только. Не только из-за этого я не могу сдаться! Как ты мог подумать, что я сдамся и оставлю тебя и Мисаки-сэмпай?! Ты издеваешься?!

Поддавшись эмоциям, Сората схватил Дзина за воротник и прижал к изгороди.

— И ты вот так вот поедешь в Осаку?

— И что, если да?

Непоколебимость Дзина окончательно вывела Сорату из себя.

— Если Мисаки-сэмпай уведёт кто-то другой, если они начнут встречаться, если она будет улыбаться кому-то, но не тебе, неужели ты смиришься?!

— ...

— Ты ещё не понял, Дзин-сан?

— Понял что?

— Я спрашиваю, не против ли ты, если твоя любимая Мисаки достанется кому-то другому! Ты не понимаешь?!

— !..

Внезапно Дзин потянулся обеими руками и схватил Сорату за запястья.

— Лучше следи за языком, ты!

Не успел Сората сообразить, как Дзин напрягся и стряхнул его руки. Более того, локтем он заехал Сорате прямо в левую щеку.

Щеку охватила жгучая боль, и тело Сораты рефлекторно двинулось.

В голову ударили эмоции, и кровь в жилах обратилась магмой из жерла бушующего вулкана.

— Тогда не заставляй меня это говорить!

Издав горловой вопль, Сората со всей дури ударил Дзина: правым прямым ударом в лицо и последующим хуком слева по плечу. Кулаки разболелись.

С лица Дзина сорвались очки и упали на пол.

— Блин~

На уголке рта выступила кровь.

— Чёрт. Какой, на хрен, умный, взрослый и надёжный?! Глаза раскрой!

Выпустив свой гнев, Дзин обжёг Сорату взглядом.

Его кулак устремился к Сорате, который был наготове. Благодаря высокому росту удар пошёл сверху, и Сората невольно отклонился назад.

— Я был уже на последнем издыхании! Решил ехать в Осаку, хотя понятия не имел, поступлю или нет! О Мисаки вообще не думал! Понимаешь?! Мне признаться Мисаки совсем не просто! Нужно быть готовым всегда быть вместе! Это тебе не шпили-вили!

— Ты уже давно решился, Дзин-сан, что ты несёшь?!

Движимый злостью к Дзину и к собственной неуклюжести, Сората понёсся на парня, видя перед собой лишь его.

Но тут же остановился: когда Сората занёс руку для нового удара, Дзин почему-то повернулся спиной. В следующий миг из-за пределов видимости вылетела правая нога Дзина и со свистом влетела Сорате в лицо. Невероятный удар с разворота.

— Ах.

Масиро, маячившая где-то сбоку поля зрения, открыла рот.

У Сораты не было времени, чтобы прочувствовать боль. Картинка перед глазами поехала. Словно потеряв ориентацию в пространстве, парень отшатнулся на три шага и завалился на спину.

— Сората!

Масиро позвала его по имени. Он хотел ответить, но не получилось. Даже небо над головой поплыло.

Хоть Сората и не совершал значительных телодвижений, дыхание полностью сбилось, и его звук доносился откуда-то издалека.

А потом он почувствовал сквозь пальто твёрдость и прохладу асфальта. И она сейчас приносила удовольствие — может, из-за того что Сората взмок от внутреннего жара.

Парень глубоко задышал, к нему понеслась Масиро.

— Живой?

— Буду признателен, если просто помолчишь.

До чего в нелицеприятном виде он предстал перед Масиро. Но она пристально глядела на его голову, чутка нахмурив брови, — она беспокоилась.

— Эй, Сиина.

— Что?

— Если будешь там стоять, я увижу трусы.

— Не смотри, — прошептала Масиро и резво потянула обеими руками юбку за низ. И одновременно выронила мангу, которая упала на голову Сораты. Да ещё и углом на лоб.

— Уф-ф!

На вид книжка массой не впечатляла, но боль причинила изрядную. Сората стал корчиться и извиваться.

— Ты и под юбку смело заглядываешь, да ты точно вырос.

Дзин поднял очки и вернул на положенное место.

— Вообще-то, всё из-за того, что ты меня вырубил!

При разговоре Сората ощущал во рту вкус крови: что-то он там повредил.

— Никогда не дрался, но всё равно полез.

— А ты где научился, Дзин-сан?

Обычно в драке не бьют с вертушки.

— Когда ты такой красивый, до тебя постоянно докапываются компании на улице.

— Вот за такие слова до тебя и докапываются.

Щека, принявшая удар, теперь пылала. Может, и опухла.

— А ещё я раньше часто отгонял компании, которые облизывались на Мисаки.

— Если она тебе настолько нравится, то, может, хватит?..

— В смысле?

— Даже если ты себе не позволяешь, я тебе позволю. Прошу, встречайся с Мисаки-сэмпай.

Дзин обессиленно рассмеялся, подошёл на два метра к Сорате и уселся на пол, раскинув ноги. Руками упёрся в землю за спиной и посмотрел на небо.

— Правильно сделали, что пошли в Суйко, — ни с того ни с сего выдал он.

— Кстати говоря, а почему вы поступали в Суйко?

До нынешнего дня они не говорили об этом.

— Мисаки. Всё она.

Голос Дзина смягчился.

— Какое у тебя положение в группе, какую дистанцию выдерживать с другими… обычно такому учишься в начальной школе, да? В общем, как вести себя с людьми.

— Точно, — ответил Сората и поглядел на небо. Лишь голос Дзина раздавался над головой. Странное ощущение, но не неприятное.

— Но Мисаки не такая. Она ничего не боялась с тех пор, как научилась говорить, и такой оставалась в детском саду, младшей и средней школе.

— ...

— Обычно будешь быстро уставать, если постоянно стоять на ушах. И она без стеснения нарушала социальную зону других людей. В средней школе её считали назойливой, а Мисаки совершенно не замечала, но в течение трёх лет одноклассники её игнорировали, холодно к ней относились и как только ни унижали.

— ...

Сората не мог подобрать слов. Потому что впервые услышал о Мисаки времён средней школы и потому что не ожидал от Дзина таких подробностей. Но теперь, когда всё рассказали, Сората вполне мог себе представить окружение Мисаки в те времена, пускай и не видел его воочию.

Детали могли отличаться, но подобное бывало повсюду. Каждый сталкивался с тем, что в группе кого-то одного делали врагом, лишь бы остальным жилось хорошо. Сората мог и не заметить, как сам участвовал в чём-то таком.

И вот в средней школе, куда ходил Дзин, врагом сделали Мисаки. Открывшаяся правда душила.

— В итоге за три года у Мисаки не появилось никого, похожего на друга.

— И как это связано с Суйко?

— Может, Мисаки не Масиро-тян, но она с младых лет постоянно творила. И в отличие от Масиро-тян, её не подгоняли ни родители, ни окружение. Они просто позволяли ей делать то, чего она хотела… как по мне, хорошие у неё родители.

Вот только это не подходило месту под названием школа. Когда отличаешься от остальных, неизбежно отрываешься от группы, выделяешься из толпы и становишься лёгкой мишенью.

— Если посмотришь на стены в её комнате дома, придёшь в ужас. В молодости Мисаки изрисовала их вдоль и поперёк. Ну, у меня в комнате не лучше.

— ...

— В нашем городке постоянно валил снег. Нормальные десятилетние дети будут лепить снеговика или строить домики? А вот она лепила перед домом медведя. Прохожие посреди ночи, когда видели его, орали от страха, и дело доходило даже до полиции.

— Чего уж там говорить, у неё шило в одном месте.

— Она даже делала осенью загадочные круги на полях.

— Типичный пришелец.

— А ещё она нарисовала на школьной спортивной площадке гигантский геоглиф, и он попал в газеты.

— Она делала это и в Суйко.

Когда Сората ещё был первогодкой. Правда, в газеты всё-таки не попало...

— Кроме того, она разрисовала заднюю стену спортивного зала и попыталась разрисовать потолок в пустом классе.

— Она себе на уме...

— Да, хуже некуда. Потому-то она одна. Классный учитель постоянно следил за ней — одинокой инопланетянкой. У старого дядьки были белоснежные волосы, и его прозвали «горцем». Почти все учителя забили на Мисаки, а вот он единственный присматривал за ней.

— ...

— Этот самый горец посоветовал Суйко. Он сказал: «Как жаль, Камигуса. Похоже, в нашем городке нет твоих инопланетных друзей. Но если пойдёшь в другую школу, то можешь встретить сородичей, которых занесло на Землю. Почему бы не попробовать старшую школу при университете искусств Суймэй?»

— До одури хороший учитель.

— Тоже так думаю. Он сказал такое с серьёзным лицом. Когда я услышал об этом, впервые подумал о взрослых как о взрослых, и мне захотелось стать таким же.

— Если такое крутое услышать, то вовек не забудешь.

— Ага. Но не только это не забудешь. Мисаки… она дослушала горца до конца, молча и даже не моргая. Спину выпрямила, ноги свела вместе, губы плотно стиснула, будто что-то терпела. И вот тогда я заметил. Ага, и Мисаки тоже поняла. Что отличается от окружающих. Поняла и то, что она совершенно одна...

Получается, Мисаки поступила в Суйко, чтобы найти друзей? Звучало неожиданно, хотя Сората чувствовал, что это очень на Мисаки похоже.

— Дзин-сан, а ты почему пошёл в Суйко?

— Я… в конечном счете заволновался о Мисаки. Когда решил поступать туда, думал, что хочу жить самостоятельно, что мне интересно искусство, много всякого навыдумывал, поругался с Фуукой… А оно вон как оказалось. Сам себя не понимал и последовал за Мисаки, потому что выбрал её.

— ...

— Но всё же хорошо. Хорошо, что пошёл в Суйко.

Было понятно почему, без лишних вопросов. Потому что у Мисаки появились друзья. Хаухау с музыкального направления. Бывший президент, который хоть и делал вид, что ей не друг. А ещё ребята из Сакурасо. Особенно важным стало появление Масиро. Характерами они полностью отличались, но в плане редкостных талантов очень друг на друга походили. Обе были инопланетянками, которых прибило к Земле.

— Хорошо, что она встретила тебя.

— А? Меня?!

— Сам не замечаешь, да? С тех пор как Мисаки попала в Суйко, больше всего времени она проводит с тобой.

— Да ничего… такого особого во мне.

— Не могу выразить словами, как я рад, что кто-то настолько серьёзен с Мисаки.

Дзин безмятежно улыбнулся, глядя в небо. Думая при этом о Мисаки...

— Раз не замечаешь, я тебе объясню.

— Мне?

— Ты легко общаешься с Мисаки, Масиро-тян и Рюноске. Думаю, есть в тебе что-то такое, Сората.

— Что-то такое… Да я самый обычный.

— Не такой уж и обычный. Если у тебя хватает выдержки взаимодействовать со странными людьми, которые всех бесят, утомляют и создают проблемы, то в этом совершенно точно твоя сильная сторона. Что-что, а это я тебе гарантирую.

В обычной ситуации Сората подумал бы, что Дзин над ним издевается. Но сейчас Сората чувствовал, как тот серьёзен. Пускай он не мог проглотить это так просто, Сората хотел бы стать таким, каким его описывал Дзин. Чтобы доказать верность его слов.

— Дзин-сан.

— Чего так формально?

— Аояма сейчас приведёт Мисаки-сэмпай, прошу, поговори с ней нормально.

— А она придёт?.. — загадочно спросил Дзин.

— Она придёт. Она хотела поговорить с тобой, но ты постоянно её избегал.

— Избегал? Сората, ты всё не так понял.

— Что именно?

— Последнюю половину месяца избегали скорее меня.

— А?

— Перед уходом из Сакурасо увеличил дистанцию между нами я, но потом я кучу раз звонил ей и писал. Я даже в школе пытался с ней заговорить, но она убегала.

Дзин пробурчал: «А я ведь хотел ей кое-что передать».

Сората не мог сразу согласиться, но что раньше говорила Мисаки?

«Я не знаю, как теперь заговорить с Дзином …»

А потом:

«Я боюсь того, что Дзин скажет…» — сказала она сквозь слёзы.

Когда Мисаки видела Дзина в школе, хоть ей и выпадал шанс, она только лишь смотрела на него из укрытия.

Если обдумать её поведение в последнее время, то всё получалось именно так, как говорил Дзин.

— Даже если так, Мисаки придёт.

— С чего бы тебе так думать?

— Аояма обязательно её приведёт. Потому...

— Понял. Чего уж там, поговорю с ней по душам.

— Дзин-сан.

— Вот только вряд ли итог выйдет таким, какой ты ждёшь, — сказал Дзин, поднялся на ноги и сунул руки в карманы пальто. Тут Сората вспомнил слова Тихиро.

— Что у тебя в карманах?

— И что же ты услышал от Тихиро?

Пусть Дзин не стал отпираться, но не рассказал. Он что-то сжимал в кармане.

Только Сората попытался надавить на Дзина, как дверь на крышу со скрипом открылась.

Первой появилась Нанами. А за её спиной пряталась Мисаки, опустив голову.

— Канда-кун, что-то случилось?

На лице сорвавшейся в бег Нанами проступило смятение.

— Что случилось?

— Сюда идут учителя.

Сората в панике зашёл в школу и посмотрел в низ лестницы. Шаги раздавались близко. И тут же парень встретился взглядом с четырьмя учителями, выбежавшими с лестничного пролёта.

— Значит, драку на крыше устроили сакурасники?!

Бегущий первым физрук в свитере уже покраснел от злости.

— Что вы творите?! Да ещё и в день объявления результатов!

— Вы имеете полное право злиться, но у нас дела!

— И что?!

Убежав от несговорчивых учителей на крышу, Сората захлопнул дверь и навалился на неё всем телом. А запереть её снаружи было нельзя.

— Мисаки-сэмпай! Дзин-сан!

Если придётся начинать всё сначала, эта парочка может уже не поговорить нормально. Потому Сората хотел дать им поговорить сейчас.

Мисаки всё ещё глядела в пол и не могла заставить себя посмотреть на Дзина.

В дверь заколотили с внутренней стороны.

— Эй, Канда! Ты открываешь?! — раздался голос физрука. А он ещё и курировал бейсбольный клуб и был повёрнут на тренировках. Дверь грозились вышибить. Сората упёрся ногами в пол и как-то пытался выдержать напор. Тут же Нанами подбежала к нему и тоже навалилась на дверь, но вряд ли они долго продержались бы.

— Сиина, тоже помогай!

— Поняла.

Масиро, простоявшая всё время бревном, пошла к ним.

— Шевели булками!

Она подбежала к Сорате и стала толкать его спину.

— Ты толкаешь или щекочешь меня? Или делаешь массаж?

Он знал, что она слабенькая, но чтобы настолько.

— А как хочешь?

— Толкай!

Сейчас ему было не до Масиро.

— Дзин-сан, быстрее!

Ужасные стуки продолжали сопровождать вопли учителя, а Мисаки так и не подняла головы и не увидела лица Дзина.

— Ну и надоедливый же ты кохай. О чём ты думал? Срамота, да и только.

И губы Дзина расплылись в улыбке.

— Хотя порой такое даже полезно.

Развернувшись к Мисаки, он медленно пошёл к ней. Но не дойдя трёх метров, остановился. Наверное, разволновался от той мысли, что Мисаки избегала его.

Пара встала лицом к лицу, почти в самом центре крыши. Прямо как сцена из кино.

— Мисаки.

— Дзин...

Мисаки едва лишь подняла лицо.

— Я поступил.

— Угу… Поздравляю.

— С апреля я в Осаке.

— Угу...

— Потому, Мисаки.

— Что?

— Не беспокойся обо мне и делай то, что действительно хочешь.

— !..

Удивлённая Мисаки наконец-то взглянула на Дзина.

И что же она действительно хотела сделать? Не аниме ли? Сората не понял, что имел в виду Дзин.

— Няборон на школьном фестивале получился интересным, правда?

— Угу...

— Масиро-тян вдохновила ведь своими рисунками?

— Угу. Каждый день трясло от волнения. Тоже хотелось сделать что-то такое же потрясное.

Мисаки расплылась в улыбке.

— Ты в последний момент всё бросала и переделывала с нуля, лишь бы повысить качество. Потому что не могла позволить себе проиграть. Потому что могла ещё лучше. И такое с тобой было впервые.

— Дело не только в Масирон. Дракон[✱]Если кто не помнит, это Рюноске. Первое кандзи его имени — Рю — переводится как «дракон». тоже откликнулся на мою просьбу. Нет, они делали даже больше, чем я могла себе представить… То было самое весёлое время моей жизни… каждый тот день!

— Хочешь сделать что-то ещё более весёлое, да?

— Угу, хочу...

— Тогда ты уже поняла? Из меня сценарист ещё тот.

— ...

Мисаки мрачно опустила голову.

— Честная ты.

Дзин внезапно перешёл на смех. Из всех людей он лучше всего понимал это.

— Прости. Твои сценарии никуда не годятся… Они не трогают меня так, как Масирон и Дракон.

— Каждый раз, когда я заканчиваю сценарий, ты недовольно кривишься.

— Прости.

— Извиняться нужно мне. Я сковываю твой талант.

— Ничего подобного!

— Четыре года.

— Дзин...

— Через четыре года, когда стану сценаристом, достойным Камигусы Мисаки, я вернусь.

— ...

— Потому...

Дзин неспешно сократил последние три метра. А потом вытащил из кармана руки и нежно обхватил ими руку Мисаки. От удивления та широко распахнула глаза. И когда Дзин отпустил её, всё стало понятно. В глаза Сорате, который упёрся ногами в пол и подпирал спиной дверь, ударил яркий свет. И шёл он от серебряного кольца, надетого на безымянный палец Мисаки.

— Э-это… Дзин...

— Это оберег против других мужчин. Не нужен — выброси.

— А...

Мисаки не смогла придать чувствам форму слов.

— Ни за что не сниму… — кое-как выдавила из себя она и обхватила драгоценный палец так, словно возносила хвалу.

— Слушай, Дзин.

— Чего?

— Четыре года — это долго.

— Знаю.

— У меня терпение лопнет.

— Знаю, ты та ещё эгоистка.

— Всё-таки хотелось бы сейчас.

— Вот потому и давай всё обговорим. До выпуска ещё две недели.

— Угу… Поняла, Дзин.

Мисаки наконец-то улыбнулась. Тут же силы покинули тело Сораты, дверь распахнулась и пустила его, Масиро и Нанами в недолгий полёт.

Следом на крышу залетело четверо учителей.

— Вы! Живо в учительскую!

— А пяти минут на всё хватит? — укоризненно бросил Дзин.

— Сегодня мы выбьем из вас всю дурь, лучше готовьтесь.

— Вот так вот, Сората.

— Почему ты валишь всё на меня одного?!

— Да не, просто в такой ситуации принято выгораживать других.

— Ты только что убил во мне такое желание!

— Ну, Кохай-кун, летс гоу в учительскую!

Как ни глянь, Мисаки нисколько не боялась предстоящей ругани. Но в этом-то вся Мисаки, которую знал Сората и которой на весь земной мир гордилось Сакурасо. С яркой улыбкой она заряжала энергией всех вокруг и в то же время вываливала на голову тонну проблем.

— Камигуса, можешь не ходить.

Лицо физрука одеревенело от страха перед тем, что ему промоет мозги инопланетянка.

— Я как раз хотела поблагодарить учителей за три прошедших года!

— Ты уже поблагодарила. Так что, Камигуса, иди домой. Нужны только Митака и Канда. По ранам на лице ясно, что дрались вы.

— Да-да. Мы поняли. Ладно, пошли уже.

Дзин пихнул Мисаки в спину и переглянулся с Соратой. Как ни гляди, задумал он неладное.

— Сиина, пошли. И Аояма.

Позвав парочку, Сората зашёл в школу. Четверо учителей оторопело смотрели в спины ребят, удивлённые их внезапной покорностью. Затем учителя последовали за Дзином, держась от него за пять шагов.

Это вполне устраивало. Пропустив Мисаки вперёд, Дзин последним из ребят вошёл в школу и с живительной улыбкой развернулся к учителям.

— Благодарим за три года с нами, — произнёс он замечательные слова и с невинным лицом захлопнул дверь, закрыв заодно на замок.

— Эй, Митака, открывай!

В дверь шумно заколотили.

— Вот теперь нормально.

— А-а-а так правда можно? Потом ещё больше разозлятся, — оторопело и смущённо поинтересовалась Нанами.

— Пойдёт. Всё равно ругать будут Сорату.

— Тебя тоже.

— У меня свободное посещение, завтра в школу не приду, потому отдуваться будет Сората.

— А! Ты настолько всё продумал?!

Пропустив слова Сораты мимо ушей, Дзин в одиночку пошёл вниз по лестнице. За спиной учителя до сих пор долбились в дверь и без конца повторяли: «Открывайте!»

— Ну же, идёмте домой.

Остановившись в пролёте, Дзин поднял глаза к четвёрке: Сорате, Масиро, Нанами и Мисаки.

— Домой...

— Сакурасо, что ещё, — сказал Дзин и как-то натянуто улыбнулся. А когда снова пошёл, Мисаки тут же последовала за ним. На миг переглянувшись, Сората, Масиро и Нанами будто по сигналу сорвались с места и побежали вниз.

Покинув школу, компания неторопливо двинулась по привычному маршруту.

Три девушки с Мисаки в центре шли впереди Сораты и Дзина и непринуждённо болтали — пережёвывали тему только что полученного кольца.

Мисаки прожужжала все уши и Сорате. Дизайн серебряного кольца основывался на любимом персонаже Мисаки — медведе, и оно отлично подходило милому личику Мисаки, которая теперь ещё и сияла от счастья.

— Ты не приходил в Сакурасо, чтобы этим помочь Мисаки-сэмпай?

— Я просто увлёкся издевательством над бывшим президентом.

Оправдание в стиле Дзина. Хотя Сората не знал, сколько правды в его словах, Дзин наверняка понимал, что, если придёт в Сакурасо, собьёт Мисаки настрой. Если бы он вернулся под конец зимних каникул, Мисаки могла бы уйти из Сакурасо. Так Сорате теперь казалось.

— Я много чего не так понял… это, прости меня.

— Да ладно. Поругать меня не помешает.

— Но где ты вообще собирался разговаривать с Мисаки-сэмпай?

Дзин приготовил всё вплоть до кольца. Может, он и задумал что-то в своём стиле, но Сората вынудил его действовать сегодня.

— Ну, кто знает.

Дзин неясно улыбнулся, так и не сказав правду, а Сората и не думал давить на него. Мисаки впереди радостно смеялась, и раз уж Дзин умиротворённо глядел на неё, всё встало на свои места.

О чём они будут говорить до выпуска и к какому решению придут, ещё оставалось неизвестным. С высокой долей вероятности они не сойдутся во взглядах, поругаются, и отношения у них не заладятся. Но именно потому Сората считал, что им это необходимо.

Когда они дошли до спуска к Сакурасо, внезапно стало больно на душе. А всё от мыслей о том, что Дзину и Мисаки осталось тут ходить меньше десяти раз. И почему подобное замечается именно в такие моменты?

Сорате хотелось поговорить с ними ещё. Много чего ещё хотелось с ними поделать.

Чтобы воспрять духом и отогнать депрессивные мысли, Сората уверенно поднял лицо. Если уж осталось мало времени, провести его нужно с пользой. Хотелось чуть подольше смотреть туда же, куда смотрели Дзин и Мисаки. Ни к чему сожалеть ещё до того, как их время выйдет.

— Два месяца меня тут не было, как-то даже соскучился, — одухотворённо произнёс Дзин, когда они достигли Сакурасо. Не приходил он с сочельника, потому его слова звучали правдоподобно.

Мисаки прикрикнула «Я дома» и забежала внутрь. Радуясь за оживившуюся Мисаки, Сората вместе с Нанами и Масиро тоже переступил через порог.

Но сделав один шаг, он замер: впереди него Мисаки, Масиро и Нанами резко остановились.

— Чего вы? — задал вопрос Дзин позади.

Ответ Сората хотел получить у Тихиро, выжидающе стоявшей у дверей. Судя по всему, встреча, на которую она не хотела идти, закончилась неожиданно рано.

Показался и Рюноске, вышедший в коридор из комнаты.

— Все в сборе, хорошо, — произнесла Тихиро, и её лицо помрачнело. — Должна вам кое-что сказать. Извиняйте, но я созываю собрание.

— Чего вы такая серьёзная? — в попытке смягчить атмосферу лёгким тоном указал Сората.

Но сказанное в ответ Тихиро в одно мгновение развеяло всю непринуждённость атмосферы.

20 февраля.

В тот день в дневнике собраний Сакурасо сделали следующую короткую запись:

«Сегодня на прошедшем заседании старшей школы при университете искусств Суймэй принято решение демонтировать в этом году Сакурасо». Записано: Сэнгоку Тихиро.

До выпускной церемонии оставалось шесть дней…

С вами Камосида Хадзимэ, над которым в последнее время язвительно смеётся его редактор Араки-сан, когда готовим манускрипт.

Шутки в сторону, дело дошло уже до пятого тома.

Серия «Кошечка из Сакурас» подразумевает слаженную работу Араки-сана и ответственного за иллюстрации Мидзогути Кэдзи, но на деле каков нужно выдерживать баланс в работе писателя, редактора и иллюстратора, сказать неожиданно трудно.

Потому-то я решил сделать это темой нынешнего послесловия.

Когда мы определились со временем собрания по «Кошечке», временами ходили втроём обедать. И часто так получалось, что успевали на свою электричку в самое последнее время. Интересно почему?

И о чём же говорить? Явно не о том, что «соседний посетитель ест хурму», или «захотел навалиться на бамбуковую стенку, потому навалился», или «на завтрак ел помидоры». Ну не те это занятия, о которых можно рассказать здесь.

Помимо прочего, мы говорим «хочу сделать так» или не говорим… Бывает, говорим о нынешней серии, а бывает, и нет… По-разному.

Ещё мы глазеем на работника, который закидывает продукты в котелок. Наверное, мы его смущаем. Как неприятно, давайте прекратим.

А насчёт следующего тома — наконец будет выпускная церемония… но перед ней мы запланировали выпустить сборник коротких историй. Они тесно связаны с 4 и 5 томами, потому, я думаю, приобретать новинку лучше всего после них. Разумеется, когда отдельные истории будут публиковаться в Dengeki Bunko Magazine, читать их нужно по мере публикации.

Запланировано на осень.

Я премного благодарен тем двоим, чьи имена звучали ранее, за всякую помощь в создании 5 тома. И вот теперь я доставил большие неудобства ещё и дизайнеру Т-сама.

Всем вам, кто был со мной до конца, выражаю искреннюю благодарность.

Сезоны сменяют друг друга.

Плач, смех, шум, игры...

Прошла весна, прошло лето, прошла осень, наступает зима.

Всё меняется в Сакурасо.

Впереди много дней в ожидании новой весны.

Часть 0

— Уфф… Устал… — словно старик, неосознанно пробурчал Канда Сората, погрузившись в живительную воду. Жалоба звучно разнеслась по ванной.

С наступлением апреля парень перешёл во второй класс, и уже пролетело три недели нового семестра. Теперь Сората уставал ещё больше: приходилось запоминать имена новых одноклассников, вбивать в голову более сложную учебную программу и думать о будущей профессии.

Но главная причина, по которой он каждый вечер казался стариком, заключалась в другом.

— Э-эх… так сильно устал...

Умылся ещё пару раз и снова заунывно пожаловался.

И тут же без всяких предупреждений снаружи открыли дверь.

Перед глазами оторопелого Сораты предстала безэмоциональная, неподвижно стоящая девушка. Выглядела она опрятной и изящной, но при этом хрупкой. Казалось, стоит моргнуть, и она исчезнет, как снег весной. Удивляло и то, как целеустремлённый взгляд придавал её образу остроты и заставлял прочувствовать её внутреннюю силу.

И этот дисбаланс приковывал внимание.

Девушка в пижаме глядела сквозь дверь на Сорату, у которого отвисла челюсть.

— Сората.

Повременив с ответом, он, чтобы скрыть нижнюю половину тела, быстро схватился за края ванны и присел. Сейчас он выглядел как брошенный кот, высунувший мордочку из коробки, но парня это мало волновало.

— Какого чёрта ходишь тут как ни в чём не бывало?!

Сората едва не сорвался на крик.

— Я просто задумалась.

— Не заметишь, даже если тебя из тазика облить?!

Не придавая значения словам парня, девушка продолжила:

— Ванна.

— Хватит летать на своей волне!

— Подумала, что можно вместе с Соратой.

— Ты чем собиралась со мной в ванне заниматься?!

— Помыла бы.

— Где? Что помыла бы?!

— Везде.

Сама собой в голове возникла картина того, как он веселится в ванне с девушкой в пене.

— От одной такой фразы у меня кровавый фонтан из носа забьёт!

Именно эта странная девушка была главным источником усталости Сораты: с утра до ночи атаковала его как физически, так и душевно.

Звали её Сиина Масиро.

В апреле она переехала в Сакурасо — общежитие старшей школы при университете искусств Суймэй, где жил Сората. Девушка вернулась в Японию из Англии, где успела стать художницей с мировым именем. Её талант взращивался с самого её рождения: девочку воспитывали в особых условиях, и можно сказать, все свои шестнадцать лет она только и делала, что рисовала.

Потому-то она не дружила со здравым смыслом и могла, будто это естественно, открыть дверь в ванную, когда там находился представитель противоположного пола.

— Кровь не идёт.

— Это просто фраза такая! Да что у тебя в башке творится?!

— Ничего особенного.

— Хрен там плавал! Дверь в ванную открыла! Заблудилась по пути со школы! В магазе еду съела перед кассой! Еду, которая не нравится, молча сваливаешь на мою тарелку! На людей вокруг тебе всё равно! А если я не приготовлю тебе одежду, будешь спать голой! Как тебя земля носит?!

За прошедшие три недели несуразица в поведении Масиро не знала границ. Стоило только подумать об этом, как тут же пухла голова. А что ещё хуже, Масиро не считала себя странной. И в подтверждение этого на справедливое замечание Сораты она с совершенно серьёзным видом заявила:

— Сората, о чём ты?

Разумеется, в таком состоянии она не могла прилично вести себя в повседневной жизни, потому на следующий же день после её приезда в Сакурасо по предложению Сораты назначили «дежурного по Масиро». И так уж получилось, что эту важную роль повесили именно на него — единственного жильца, у которого остался здравый смысл.

В Сакурасо ещё до появления глуповатой Масиро собрался полный набор проблемных детей, которых выпнули из обычного общежития: тут обитали инопланетянка, мастер пикапа, король хикикомори. А ещё тут жила учительница, выполняющая функцию коменданта, но с её политикой невмешательства и полным пофигизмом надеяться на нормальное руководство не приходилось.

Теперь под одной крышей уживались шесть парней и девушек.

Сорату выгнали в Сакурасо из обычного общежития за то, что он нарушил правила и принёс в комнату бездомных кошек. Если бы он нашёл кошкам хозяев, смог бы помахать Сакурасо ручкой, вот только за полгода число кошек не то что уменьшилось — наоборот, увеличилось до семи. И обратный путь в спокойную повседневную жизнь стал бесконечно длинным.

— Подумала, что можно вдвоём помыться.

— Отказано!

— Почему?

— Я — парень, ты — девушка! Оба одного возраста! Подумай-ка ещё разок!

— Хорошо. Попробую.

Развернувшись, Масиро наконец покинула комнату. Разумеется, дверь за собой не закрыла.

— Прям дедовщина какая-то… Если это сон, хочу быстрее проснуться...

Оставшись без выбора, Сората сам закрыл дверь. Погрузился обратно в ванну и, чтобы вернуть покой в тело и разум, прошептал про себя, что он обязательно вырвется из Сакурасо.

Часть 1

На следующее утро Сората проснулся ещё до будильника, заведённого на полседьмого — ему отвесила шлепок по лицу полосатая Комати.

Покормив кошек, Сората принялся завтракать сам и заодно собирать бэнто для Масиро из всего подряд. Когда закончил, растормошил мирно спящую под столом в собственной комнате девушку и всучил свежую одежду.

Через пять минут она вышла из комнаты в довольно помятом виде: жилет вообще не надела, а пуговицы на блузке застегнула только наполовину, и через брешь на груди виднелся голубой бюстгальтер и белая кожа. Сората оторопело опустил взгляд — носок увидел лишь один...

— Ничего себе, ты моднявая!

Не зная, куда девать глаза, парень приказал девушке застегнуть пуговицы, усадил на кровать и заставил надеть носок.

Потом привёл в порядок феном взъерошенные волосы, отправил умываться, накормил завтраком, и они вместе пошли в школу.

По пути Сората не мог позволить себе расслабиться, но стоило ему отвернуться, как Масиро умудрилась свернуть в другую сторону.

— Школа там!

— Здесь!

Когда они добрались до школы, Сората успел полностью вымотаться.

Двигая потяжелевшим телом, парень переобулся в сменку у шкафчиков. Закрывая свою кабинку, Сората на всякий случай глянул в сторону Масиро. Как и ожидалось, она, не беспокоясь о юбке, наклонилась вперёд, чтобы переобуться.

— Сиина, видно.

— Что?

Масиро обернулась, не разгибаясь, из-за чего юбка задралась ещё сильнее.

— А, дура!

Сората хоть и попытался отвернуться, его взгляд всё равно упал на девичий цветочный сад. Печальная мужская участь. Шокирующая правда ударила в самое сердце.

Готовил форму «дежурный по Масиро» Сората, в том числе и нижнее бельё. Он помнил, что сегодня подобрал простенькие голубенькие трусики под цвет лифчика.

Но перед глазами Сораты предстало совсем другое.

Нужной вещички не было. Под юбкой открывался прекрасный вид на голые ягодицы. Короче говоря, трусики отсутствовали.

— Чё?! Эй! Сиина!

Сората в панике схватил Масиро за руку и резко выпрямил девушку.

— С-слышь! Т-т-ты чего творишь?!

— М?

— М? Не мыкай! Живо сюда!

Чтобы избежать посторонних взглядов, Сората отвёл Масиро в угол коридора.

— Ну и что это? Неужели религия не позволила их надеть?

— ...

Взгляд Масиро пустовал.

— Или гигиена такая особенная?

И всё равно лицо девушки ничего не выражало.

— Слушай, это, низ...

— ...

Масиро поглядела вниз, промолчала мгновение и, подняв лицо, наклонила голову набок.

— Тебе всё разжёвывать надо?!

— Сората, это ненормально?

— Ненормально то, что ты это понимаешь!

— Не понимаю.

— Го-во-рю!

Сората неохотно приблизился у ней и, покраснев, нашептал на ухо:

— Трусики не надела?

Надо же умудриться, с утра пораньше спрашивать такое у девушки. Эдак и за извращенца можно сойти.

Немного подумав, Масиро подхватила низ юбки, словно намереваясь её закатать вверх.

— Не вздумай, в тюрячку загребут! — протяжно завопил Сората.

Масиро неохотно сунула руки под юбку, поводила руками и проверила попку.

— Ну и как? Как оно? Пожалуйста, скажи, что мне показалось.

— Похоже, забыла.

В глазах тут же потемнело.

— Да как можно забыть?! Объясни! Утром я же приготовил тебе одежду. И бельё тоже.

— Я задумалась о своём.

— Чего?!

— Говорю же, задумалась.

— Что может быть важнее трусов?! Во всём мире нет такого! И что целый день будешь делать?!

— Как обычно.

— Мне кажется, тебе для этого не хватает кое-чего важного.

— Да?

— Да!

— Прохладно.

— Может, оно и так, но это мелочь...

Сората не находил себе места от снующих по коридору учеников. Обаятельная Масиро собирала на себе взгляды как парней, так и девушек. От мысли, что кто-то заметит, у Сораты спина покрылась неприятной испариной.

— Ну всё! Полный аут! Немедленно идём назад!

Стоило Сорате решиться, как прозвучал звонок, и ученики, чтобы не опоздать, вмиг засуетились.

Держа Масиро за руку, он пытался идти против потока. Но впереди стоял учитель.

— Так, Канда и Масиро, быстро в класс, — сказала женщина и схватила Сорату за шкирку. Это оказалась Сэнгоку Тихиро, учительница рисования, живущая в Сакурасо. Двадцать девять лет и пятнадцать месяцев — в общем, возраста ей хватало.

И она потащила Сорату до класса.

— Стойте, сэнсэй! Сейчас нельзя! Мир под угрозой!

— Да ладно тебе, какой-нибудь президент всё уладит.

— Если б он уладил это, я бы не боялся, но так не выйдет!

Президенту вряд ли будет интересна локальная угроза.

— Ладно-ладно, хватит вопить и шуруй!

— Пожалуйста, подождите, сэнсэй! Это очень опасно! Серьёзно!

— Масиро, тоже быстрее иди.

— Угу.

Та как ни в чём не бывало развернулась в сторону своего класса — прямо противоположную от Сораты. При каждом шаге низ её юбки покачивался. И каждый раз изо рта Сораты вырывалось короткое «ух» или «ах». Сердце сорвалось с цепи и, казалось, рвалось наружу.

— Конец… Это конец! Не жить мне, зная тот секрет! Муку не стерпеть!

Печальный крик Сораты ничьих ушей не достиг.

Часть 2

Опасно. Слишком опасно. Опасно-то как.

Ясно как день. Это страшнейшая угроза для людей.

Шёл первый урок — современный японский. Сората сидел серьёзнее всех остальных. Активировал мозги на полную, прямо как во время вступительных экзаменов в старшую школу. Нет, даже сильнее.

Рука с автокарандашом дрожала.

«Возьми себя в руки», — бесконечное число раз повторял про себя парень. Вроде так себя подбадривают крутые ребята: возьми себя в руки, и всё.

— Канда-кун, если хочешь в туалет, можешь сходить, — слащавым тоном предложила Сирояма Кохару, классрук.

— Не хочу! — моментально ответил Сората на ошибочное предложение Кохару. Не мог он попусту тратить время.

Прежде всего нужно взглянуть на проблему объективно. Тогда что-нибудь да придумается. Точно. Надо так.

«Факт раскрылся примерно час назад, в восемь тридцать утра.

Раскрыл его Канда Сората. То бишь я.

Место: вход.

Объект: Сиина Масиро.

Эта Масиро заявилась в школу, не надев трусики.

Сейчас, в девять тридцать, её нижняя часть тела открыта.

Ситуация, можно сказать, чудовищная. Малейшая ошибка разрушит всё. Только самому можно решить нынешнюю проблему. Никак иначе».

Вот такой анализ ситуации.

Нужно было срочно принимать меры. Если правда выльется на свет, в тот же миг всему настанет конец. Сората должен во что бы то ни стало сохранить секрет… И опять голову наполнили мысли о Масиро и её отсутствующих трусах.

— Канда-кун, терпеть вре-е-едно.

— Говорю же, нет!

Настырная учительница японского тут же заткнулась.

Но что делать, если во время первого урока кто-то прочухает? Будет сложно это дело замять. Придётся ликвидировать всех, кто знает. Но как? Разумеется, позвать их в безлюдное место… Ну, такое вряд ли. Сората простой школьник.

Если секрет раскроется, настанет конец. Стоило Сорате представить наихудший вариант, как земля уходила из-под ног. Оставалось молиться, что ещё никто не узнал.

Вплоть до конца текущего урока он думал только об этом. Кохару успела пять раз предложить сходить в туалет. И наконец, звонок известил об окончании урока.

Сората в тот же миг сорвался с места и вылетел в коридор.

— Ну во-от, всё-таки терпел.

Парень хоть и хотел возразить, долг стоял на первом месте. Его цель находилась в классе рисования, где училась Масиро. И он понёсся что есть сил по длинному коридору.

В школе при университете искусств, известной как Суйко, помимо общего направления открыли ещё музыкальное и изобразительное. И согласно учебным рекомендациям, на каждое направление принимали по десять человек.

Их классы располагались в одном здании, но в разных концах длинного коридора.

Мучаясь от одышки, парень кое-как добрался до класса рисования.

Масиро сидела за столом возле окна. Со столешницы на пол упала стирательная резинка, и девушка встала, чтобы поднять.

Именно сейчас она попыталась сесть на корточки.

— Эй! Что ты делаешь?!

Орущий Сората влетел в класс, заскользив по полу, и схватил ластик до того, как Масиро присела.

Из-за того что он столь резко повысил голос, на нём сосредоточили внимание все ученики. С курса рисования он никого, кроме Масиро, не знал, и всеобщие взгляды впились в него, словно иглы.

И смотрели на него, как на больного.

Делая вид, что ничего не замечает, Сората проворно вскочил на ноги.

— Резинку уронила.

Он вложил ластик в руку Масиро.

— Спасибо.

— Ага, положись на меня… и это, слушай.

Перейдя на шёпот, парень поманил девушку к себе поближе. А Масиро зачем-то схватила его за руку.

— В смысле, дай сюда ухо.

— Сората, — серьёзно произнесла Масиро, пристально глядя на парня.

— Ч-что?

— Я не могу отдать тебе ухо, — словно с укором заявила она.

— Знаю! Я не про то! Короче, неважно. Я хочу сказать про… — протараторил Сората, в то время как люди вокруг не сводили с него глаз. Если хоть кто-нибудь услышит, быть беде.

— Что?

— Ты правильно понимаешь, в каком ты положении?

— Угу.

— И каком?

— В прекрасном.

— То есть ты как бы освободилась от пут? Нет? Пожалуйста, не надо. То есть… Так, Сиина, натяни спортивную одежду.

— Зачем?

— Я лучше знаю, как в этом мире принято!

Затем Масиро подняла обе руки и показала Сорате ладони.

— И что с руками?

— Костюм.

— Нет, твой костюм в не известном мне месте.

— Если Сората не знает, то и я не знаю.

— А? Такое правило в нашем мире разве работает?

— Работает.

— Да ну нафиг!

На первом уроке Сората кое-как придумал стратегию с применением спортивной одежды, но свет в конце туннеля неожиданно обернулся непроходимой тьмой. А свой костюм парень вчера отнёс домой, решив постирать.

Пока парень обдумывал следующий шаг, прозвучал звонок на урок.

— А, чёрт! Так, Сиина.

— М?

— Короче, сегодня ведёшь себя тихо, ясно? Никаких приседаний, никаких поклонов. Даже если уронишь ластик, не подбирай. Всё такое оставь мне.

— Поняла.

— Правда поняла?

— Правда поняла.

— Хорошо, тогда я иду обратно к себе.

— Угу.

Быстрым шагом Сората вышел из класса рисования. У входа парень разок оглянулся, и Масиро слегка помахала ему рукой. Сората от стыда быстро развернулся обратно. От взглядов других учеников, которые напридумывали себе невесть что, стало не по себе.

Парень только собрался побежать, как снаружи подул сильный ветер. Листы бумаги, прицепленные к стенам кабинета, затрепетали, зашелестели страницы тетради на столе. И приподнялась юбка Масиро.

— А!!!

Вопящий Сората приковал взгляды всех учеников-художников, благодаря чему никто не смотрел в сторону Масиро. Никто, кроме Сораты...

Но под юбку его взгляд всё-таки не скользнул.

— Всё… всё нормально! А-ха-ха.

Парня окинули подозрительными, холодными взглядами. И зашептались.

— Что он вытворяет?

— Да ещё и фамильярничает с Сииной-сан, как будто давно её знает. Вот нахал.

— И правда, что миленькая Сиина-сан делает в Сакурасо?

— Бедная Сиина-сан. Надо приглядывать за этим типом.

Если выбирать из них двоих, жертвой был Сората, но ворчали именно на него. Ничего не поделаешь, никто не знал, насколько Масиро беспомощная. К тому же никто не мог понять, почему Сората только что по-дурацки себя вёл и орал. Разумеется, причина была, но не мог же он о ней рассказать.

Сколько бы на мужчину ни наговаривали, он должен держать язык за зубами, если надо.

Думая о том, как это тяжко — быть героем, который защищает тайный мир, Сората вышел из комнаты. Понурившись, он поплёлся в свой класс.

Словно потешаясь над Соратой, по коридору подул надоедливый весенний ветерок.

— Небеса на меня ополчились, да?..

Если в ближайшее время не натянуть что-нибудь на Масиро, будет паршиво.

Часть 3

После второго урока, математики, который тянулся вечность, Сората опять пошёл в класс рисования. Там взял с собой глядевшую в окно Масиро и повёл её к классу третьегодок, чтобы взять на время спортивный костюм у Камигусы Мисаки, с которой они жили в Сакурасо.

Поначалу Сората хотел пойти один, но потом испугался: вдруг, пока он ходит, у Масиро задерётся юбка. Потому решил пойти вместе с ней.

В Суйко ученики разных годов обучения занимались на разных этажах: первогодки на первом, второгодки на втором, а третьегодки на третьем. И из-за этого лестница на третий этаж стала серьёзным препятствием.

Она возвышалась прямо перед глазами. И сегодня казалась невероятно отвесной.

В отличие от замершего Сораты, Масиро, не думая останавливаться, занесла ногу. Поднялась на одну ступеньку, потом ещё на одну.

— Сиина, придерживай юбку, — прошептал парень, нервно оглядываясь.

— Придержи ты.

— Тогда, если настаиваешь… Как будто я могу! Хочешь, чтобы меня выперли?

Сората тоже поднялся на лестницу, чтобы охранять тыл. С каждой ступенькой его внимание всё больше и больше приковывало к юбке.

Никто не знал, когда что-нибудь произойдёт. Нужно было оставаться бдительным. Единственная ошибка будет фатальной. Сама Масиро в ус не дула, что только усиливало напряжение.

Оставалась ещё половина лестницы. Сората считал все пройденные ступени, и, когда осталось подняться еще три, по щиколотке подул неприятный сквозняк. А как только парень решил, что они уже пришли, на лестнице поднялся ветер.

Низ юбки Масиро опасно затрепетал.

— У-о-о!

Руки парня непроизвольно дёрнулись. На чистом рефлексе. Придержали юбку. И плотно прижали её к попке.

Масиро обернулась через плечо и бесстрастными глазами привычно поглядела на Сорату.

— Н-нет! Э-это форс-мажор! Я сделал это не из похоти! И не из низменных желаний! Пожалуйста, поверь!

— Сората.

— Ч-чего?!

— Щекотно.

— П-прости!

Сората в панике убрал руки.

Тут же осмотрелся. Сверху никого не увидел и облегчённо выдохнул. Затем посмотрел вниз. И встретился взглядом с щуплой девушкой — очевидно, первогодкой.

— П-простите! Я не хотела! — прокричала та и, покраснев, убежала.

— Э, стой! Всё не так!

Разумеется, щуплая девушка исчезла на первом этаже до того, как её достиг голос Сораты. И вместо неё на лестницу зашёл один парень.

— А ты уже с утра в ударе, Сората. Довёл до слёз храбрую первогодку.

На лестнице показался третьегодка, живущий в Сакурасо, Митака Дзин. Он обладал высокой тощей фигурой и, хоть и носил ту же форму, что все, чем-то от них отличался. Простые очки придавали ему умный вид, и в целом парень производил впечатление взрослого.

Он держал сумку — наверное, только что пришёл в школу.

— Дзин-сан, давно не виделись.

— М? Правда?

Они встретились спустя неделю, в течение которой этот мерзкий тип поочерёдно ночевал у шести своих любовниц: в понедельник у студентки четвёртого курса театрального факультета Асами-сан, во вторник у медсестры Кико-сан, в среду у цветочницы Кано-сан, в четверг у молодой жены Мэйко-сан, в пятницу у королевы гонок Судзунэ-сан, а в субботу у офисной работницы Руми-сан.

В подтверждение на шее виднелись свежие следы от губной помады, словно её оставили случайно во время чего-то.

Как и ожидалось от мастера съёма. Потому-то его и выперли в Сакурасо.

— Дзин-сан, у тебя воротник запачкан.

Дзин оттянул воротник и проверил.

— А, и правда. Вчера, когда поднимались к Кано-сан, случайно вышло.

Рассказывая, он поравнялся с Соратой, и они вместе поднялись на третий этаж.

— Ну и. У тебя дело к Мисаки?

— Э-э-э, ну.

— И у Масиро-тян?

Дзин искоса посмотрел на Масиро, а та покачала головой.

— Скажем так, идём по делам Сиины.

— Да?

Терпя головную боль, Сората кое-как дотопал до класса Мисаки.

Мисаки тоже обучалась на изобразительном направлении, потому её учебная комната не отличалась большим числом учеников в отличие от классов общего направления.

— Мисаки нет.

— Действительно нет.

— Нет, она точно здесь, — сказал высокорослый Дзин, заглядывая внутрь кабинета через головы Сораты и Масиро.

— Ну, я тоже знаю, что здесь.

Мисаки нигде не было видно, но в классе кое-какой странный объект приковывал к себе внимание. Точнее, субъект. За партой перед учительским столом сидел человек в костюме медведя. И что знаменательно, в таком виде он болтал с одноклассниками. Ну точно инопланетянка из Сакурасо.

Лишний раз не хотелось её окликать. Но сейчас была нужда.

— Мисаки-сэмпай, можно тебя на пару сек?

Услышав голос, медведь на удивление проворно для своего громоздкого вида развернул голову.

На месте рта из костюма торчало миленькое лицо Мисаки. Словно медведь её слопал. Глаза девушки уставились на Сорату, а затем загорелись, как при выборе жертвы.

В следующий миг Мисаки встала со стула, будто потревоженный дикий медведь, развернулась к Сорате и рванула на полной скорости. И всем своим весом прыгнула ему на грудь. Парень попытался её поймать, но его легко сшибли.

— Что творишь, сэмпай?!

— Показываю, как я рада Кохай-куну!

— Вот уж не было проблем!

Отпихивая Мисаки, Сората кое-как встал.

— Мило, Мисаки.

— Спасибо, Масирон!

Мисаки намертво прилипла к Масиро.

— Смотри-ка. Его зовут Габлинчёбир. Лучший медведь из всех, я от него прям тащусь! Лучший мишка на свете!

— Ну, такого объяснения хватит.

Откуда же она достала этот костюм животного? Поди, с самого утра ходит в нём. Бедный учитель.

— Я ещё не наговорилась. Горячо хочу обсудить Габлинчёбира!

Мисаки устроила Сорате бычий удар головой костюма.

Дзин придержал её.

— Сората пришёл к тебе по делу, наверное? А перерыв заканчивается.

Когда имеешь дело с Мисаки, всегда такое происходит. За бесполезной болтовнёй впустую утекало драгоценное время.

— Сэмпай, дай спортивный костюм, если есть! Экстренная ситуация!

— Ладно. Только его нет.

— И где он?!

— Не взяла его, но я правда не против дать его тебе!

Медведь торжественно поднял руки, что выглядело пугающе.

— А ты, Дзин-сан?

— М? У меня тоже нет физкультуры, он в общаге.

— Ну что за бестолочи!

Сората ведь пришёл сюда не за тем, чтобы на него навалился медведь?

— Эй, эй, я же здороваюсь. Чего ты такой надутый?

— Нет, это...

Сората весь поёжился и помахал рукой. И сказал так, чтобы услышали Мисаки, Дзин, ну и Масиро:

— Это… Сиина не надела.

— А? То есть?..

Глаза Дзина переключились на юбку Масиро. Затем в подтверждение того, что обо всём догадался, посмотрел на Сорату и низко кивнул.

— Значит, вот что тебя возбуждает, — заявил он, нисколько не удивившись. Мисаки отреагировала так же. Оба состроили физиономии, словно ничего такого не произошло. Чего ещё ожидать от жильцов Сакурасо. Они во всём ненормальные.

— В Кохай-куне тоже пробудилась жажда, да?

— Я от такого не возбуждаюсь!

— Если спросишь меня, то такое очень возбуждает.

— Дзин-сан, не надо таких уточнений!

Надеясь переключить мысли, Сората поглядел на Масиро и тогда вспомнил о послезавтра. Уж теперь точно чувство опасности исчезло.

Парень про себя вздохнул.

— Дзин-сан, подскажешь что-нибудь?

— Если бы взял волю в кулак, нашёл бы решение.

— Тоже мне совет! Просто предлагаешь успокоиться?! Да и не смогу я вот так внезапно взять волю в кулак!

— Тогда, чтобы ничего не чувствовать, надо остановить сердце? — заявила Мисаки, расплывшись в лучезарной улыбке в соответствии со своим именем[✱]Имя Мисаки означает «великолепное цветение».. Разумеется, когда дело доходило до Мисаки, она и не думала шутить — было серьёзна на сто процентов. И готовилась запустить медвежий наклбол[✱]Бросок в бейсболе, при котором мяч летит по непредсказуемой траектории..

— Если сегодня всё закончится, я вернусь к началу?

— Вряд ли.

— Чего так сразу?!

— Ладно, я иду на урок.

— А… Не оставляй меня!

Сората схватил Дзина за руку.

— Прикинем, что ты вышел от девушки. Может такое быть, что ты взял и прихватил с собой её трусики или двое? Вдруг она распихала их тебе по карманам?

— Если бы у тебя была девушка, ты бы расхаживал с её трусами? Крут.

— Нечему завидовать!

— Ну а мои? — предложила Мисаки.

— Что?

— Сниму их.

Медведь словно занял позицию перед забегом, и Дзин обеими руками схватил его за голову.

— Ерунду не говори. Совсем дура?

— Но ведь… По-другому никак.

— А так тем более нельзя.

В голосе Дзина промелькнуло недовольство.

— Угу, хорошо… Если Дзин сказал, я пас. Прости, Кохай-кун, мне крылья обрезали.

— Нет, вместо того чтобы забирать трусы у сэмпая, я лучше свои сниму.

— О-о-о, идея!

— А? Нет, я же пошутил!

Медвежья лапа потянулась к штанам Сораты и попыталась расстегнуть ремень. Сората изо всех сил дал отпор и каким-то образом удрал от злобной Мисаки.

Та, упустив добычу, недовольно надулась.

— Если так пошло, выбора нет. Я покажу тебе своё последнее средство. По твоим просьбам — а ты молчи и ничего не упускай!

— Если есть идеи, пожалуйста, говори уже.

— Нарисуем их! Если проказливый ветер задерёт юбку, то станут видны трусики, а на самом деле их нет!

— Рисовать на голом теле?! Тебе лишь бы побольше спошлить!

— Мы с Масирон такой мастер-класс устроим, от настоящих не отличишь!

— Не надо применять свои навыки в таком!

С самого начала Сората допустил ошибку, понадеявшись на Мисаки.

Что касается виновницы торжества Масиро, та таращилась на плывущие на небе облака и думала, какие они вкусные на вид.

— Короче, Сиина, живо подключайся! Тебя уже куча народу обсуждает!

— Вон как?

— Ты до сих пор только слушала… Давай-ка подумай о себе! У меня вот тобой голова уже битком забита.

Мисаки и Дзин тут же блеснули глазами.

— О, Кохай-кун, неужели это признание в любви?

— Настоящий мужчина.

— Я не в том смысле!

— Ну, и что же ответит Масирон?!

Мисаки подсунула Масиро невидимый микрофон.

— Сората.

Масиро поглядела ясным взглядом прямо на Сорату. Одного этого хватило, чтобы у него заметно подскочил пульс.

— Ч-что?

Горло прямо заскрипело.

— Хотела тебе сказать.

«А вдруг? А что, если? Да быть не может», — крутилось в голове, но всё же в глубине души теплилась надежда.

— Ч-чего?

— На ногу наступил.

— Такое сразу говори! И да, прости! Правда, мне жаль!

И вот время полностью вышло. Прозвучал звонок.

— Ну, постарайся на славу, Сората.

— Зови на помощь в любое время! Ради Кохай-куна я куда угодно примчусь!

Медведь схватил руки Сораты и потряс ими.

Проводив взглядом спину медведя, уходящего в класс, Сората и Масиро вместе вернулись на второй этаж. И парень жалел, что не обратился к кому-нибудь, кто не обделён здравым смыслом…

Часть 4

В конце третьего урока, английского, хоть и прозвучал звонок, учитель не отложил мел, и оттого становилось дурно.

Во время занятия Сората мысленно посылал сигналы, чтобы всё побыстрее закончилось, вот только в итоге вышло наоборот.

Прошло три минуты после звонка, когда учитель английского наконец закрыл учебник и Сората вышел из класса вперёд него.

В тот миг, когда парень приготовился вложить все силы в ноги и резко ускориться, кто-то схватил его за шиворот. Развернувшись, он увидел перед собой дерзко улыбающуюся Тихиро.

— Канда, свободен же? Помоги отнести распечатки.

— Сейчас не могу! Вообще не могу! Я сейчас самый занятой мужчина в мире! Попросите других бездарей! Их в классе пруд пруди!

— Ну-у-у.

— Чё?!

— Если я хотя бы раз в день не увижу, как твоё лицо искажено муками, то помру.

— Какие у вас специфичные вкусы!

— Ну же, пошли.

Не обращая внимания на протест Сораты, Тихиро потянула его за собой.

— Стойте, сэнсэй! Нам грозит опасность!

— Какая ещё опасность? Твоя жажда секса? Уже не терпится?

Взгляд Тихиро опустился ниже пояса Сораты.

— Вы что выглядываете у ученика?! Я про Сиину!

— Сиина что-то натворила?

— Нет, сегодня она... не надела.

С осторожностью поглядывая по сторонам, Сората сообщил ужасающую правду, но Тихиро, как Мисаки и Дзин, нисколько не переменилась в лице и будто собиралась спросить: «И что?»

— И что?

Нет, она действительно спросила.

— И всё?!

— Ну, такое и у меня бывает.

— Чего? Правда?! Неужели вы тоже...

— Ты чего это так на учителя смотришь? Неужто каждый вечер представляешь со мной что-нибудь пошлое? Прекрати, это мерзко.

— Успокойтесь, пожалуйста, вы и трусы никак не связаны.

— О-о-о, как заговорил. Тогда в кабинете для рисования я покажу тебе, что такое взрослая привлекательность. Пока будешь относить распечатки.

— Пожалуй, откажусь! Отпустите!

— Ну уж нет.

Подготовительная комната уже маячила перед носом, и Сорату норовили туда запихать.

— Пожалуйста, раскройте глаза. Вы не понимаете? Ваша двоюродная сестра явилась в школу в жутком виде!

— Юбка есть — проблемы нет. В школьных правилах ничего про трусики не говорится. Правда, там сказано, что нельзя одеваться вызывающе, но это же не тот случай.

— Это ещё хуже! Ладно школьные правила, но так можно нарушить закон! Публичные развратные действия!

— Спокойствие. Надела, не надела — никто же не знает. Пока не проверишь, не поймёшь. Так сказал один известный человек, точно.

— Не говорите так, словно о коте в ящике!

— Хватит пререкаться и помоги мне с работой. Как хороший раб, — заявила Тихиро, заодно вываливая перед Соратой пачки распечаток.

— Давайте без рабов!

Три раза он сгонял от учительской до подготовительной. Наконец порученная Тихиро работа закончилась. Сил в руках не осталось. Как и времени до конца перерыва.

Сората решил уже не ходить к Масиро и вернулся к себе.

Чтобы сделать хоть что-то, парень вытащил мобильник и отправил сообщение.

Писал он однокласснику, живущему в соседней комнате в Сакурасо, — Акасаке Рюноске. Он сегодня в школу не пришёл. Как не приходил и вчера, и позавчера. Да и вообще, с наступлением апреля он ни разу не появлялся в школе и даже в Сакурасо на глаза не выходил.

Прожжённый хикикомори.

Сората и не надеялся, что тот согласится выполнить даже такую простую просьбу, как принести трусы, но сейчас он не отказался бы и от помощи кота.

«Акасака, спасай!»

Только он отправил сообщение, как тут же пришёл ответ.

«В настоящий момент Рюноске-сама принимает участие в чат-конференции с руководителем отдела разработок компании S. Поэтому приношу вам глубочайшие извинения, но ответить на ваше сообщение он не имеет возможности. Надеюсь на ваше понимание. Ваша Горничная».

Когда Сората впервые столкнулся с этим, подумал, что над ним умело прикалываются, но теперь он знал, что к чему. Рюноске самостоятельно разработал программу-автоответчик с искусственным интеллектом. Называлась она, как сама сказала, «Горничная».

Рюноске участвовал в разработке игр в качестве программиста и был погружён в работу днём и ночью, запираясь в четырёх стенах.

«Экстренная ситуация! Пожалуйста, Горичная-сама! Передай Акасаке!»

«В таком случае я вас слушаю. Ваша великодушная Горничная».

«Хочу попросить принести трусы!»

«О, Сората-сама такой шалун (хи). Своими пошлыми предложениями меня в краску не вгоните. Ваша невосприимчивая к сексуальным домогательствам Горничная».

Звучало как шутка.

Её повышенная восприимчивость к тонкостям человеческой натуры выходила боком.

Обдумывая содержание сообщения, Сората приплёлся к себе в класс. Туда уже пришёл учитель химии на четвёртый урок, и думать, что делать дальше, Сората больше не мог.

— Понятия не имею, что теперь...

Сдавленный голос едва не перешёл в плач.

Часть 5

Через пять минут закончится обеденный перерыв. А ведь Сората думал, что это лучший шанс уладить голую проблему.

Пошёл обедать с Масиро, по пути натолкнулся на Дзина и Мисаки, та начала заливать про Габлинчёбира, потом они поболтали ни о чём, и вот так время незаметно прошло.

— Вот я балда… — сам себе бурчал Сората в коридоре.

Уже и забить хотелось на трусики. Пока слушал Мисаки, и вовсе позабыл о суровой реальности. Потому и мысли уплыли совсем в другую сторону.

Парень выглянул в окно.

Ветер по прошествии утра как-то усилился.

Что же будет дальше?

Сората попытался представить светлое будущее, но ничего не получилось. Только вырвался смешок из пересохшего от болтовни горла.

В классе парень сел на своё место и непроизвольно вздохнул.

— С самого утра хотела сказать.

Сказавший это сидел по соседству — Аояма Нанами.

— Что такое?

— Сегодня ты странный.

Нанами продолжила смотреть в транскрипционный словарь. На её парте лежала стопка из десяти листов бумаги. При более близком рассмотрении это оказался какой-то сценарий.

Девушка мечтала стать сэйю и ради этого посещала спецшколу. Оттуда и задание. Необычный словарь транскрипции ей приходилось читать из-за того, что приехала она из Осаки.

— Всё путём. Я тоже думаю, что я странный.

Сората обессиленно распластался на парте.

— Если знаешь, то сделай что-нибудь.

— Как только будут силы, обязательно.

— Так ты ничего не добьёшься.

— Пожалуйста, отстань.

— Ну и ладно. Отстану.

Нанами что-то начиркала красной ручкой в сценарии.

— Шучу. Я уже на пределе. Совсем не против твоей помощи.

Она поглядела на парня искоса, как бы спрашивая: «Что?»

— Можешь дать спортивный костюм?

— ...

— ...

— Для какой цели?

— Скажи, о чём ты только что подумала?

Нанами осмотрелась.

— Если кто-то услышит, то подумает о тебе что-нибудь постыдное. Тебе как, нормально?

— Ладно, молчи! То есть нет! Не используй провокационные фразы. И вообще, это не для меня. Ну… ты же знаешь Сиину Масиро?

— Угу, конечно.

Как иначе, гениальная художница. С самого зачисления она завладела всеобщим вниманием. Наверное, в Суйко не осталось тех, кто не знал её.

— Эта Сиина забыла костюм, и прикидываю, у кого его взять, — объяснил Сората, отведя взгляд, потому что нагородил всякого.

— Хмм... Сиина-сан, да-а?

Нанами поглядела на парня с подозрением.

— И-именно.

— Но ведь у художников после обеда практика. Физкультуры не будет, по идее. И зачем тогда?

— Нет, это... Ну...

— Ну и зачем? — потребовала ответа Нанами, глядя снизу. Давление она оказала мощное, но Сората никак не мог рассказать правду. Лишь бы защитить Масиро...

— Если дашь костюм, то спасёшь нас. Пожалуйста!

Оставалось только умолять.

— Пожалуйста, Аояма!

— Ага... Дать-то не проблема, — согласилась Нанами, оторопев от поведения Сораты.

— Серьёзно?!

— Я, в общем-то, не жадная до костюма.

Девушка закрыла словарь, встала из-за парты и достала из шкафчика позади аккуратно сложенный спортивный костюм.

— Вот.

— Спасибо, Аояма!

Получив костюм, Сората на радостях потёрся о него щекой.

— Э-эй, Канда-кун! Давай-ка его назад!

Сконфуженная Нанами забрала костюм.

— А, нет! Меня чёрт дёрнул!

— Инстинкты заиграли?!

Нанами испуганно отпрянула в сторону.

— Нет! Всё не так, я просто обрадовался — наконец-то меня спасли! Воть!

— Воть? Ещё и словами странными говоришь.

— Прости. Больше не буду. Пожалуйста, дай. Прошу.

Сората низко опустил голову в поклоне.

— Х-хорошо.

Он осторожно взял спортивный костюм.

— Спасибо, Аояма, я так тебе благодарен.

— С-слушай, не надо так громко.

— Почему?

— Ну... Просто... Все смотрят.

Сората осмотрел весь класс, и одноклассники тут же отвели взгляды, заговорив между собой, будто не при делах, а парень почувствовал себя не в своей тарелке.

— В-в общем, спасибо, — сказал Сората и встал. И сразу захотел отнести спортивную форму Масиро.

А когда вышел из класса, за ним зачем-то пошла Нанами.

— Аояма?

— Из-за тебя мне теперь неловко в классе!

— Извини.

— Ничего, можешь не извиняться...

И они вдвоём пошли по коридору.

— Слушай, Канда-кун.

— М?

— Почему ты ходишь за Сииной-сан?

— Что? Это, ну... Она только-только поступила, и друзей, кажется, у неё пока нет... Да и мы вместе живём в общаге...

— И всё?

Нанами выискивающе поглядела на парня.

— В-в каком смысле?

— Просто… Сиина-сан... такая классная. Как-то так...

А что, если Нанами что-то знала? Догадалась, что на самом деле Масиро не способна о себе позаботиться? Никому же ещё не проболтался. Сората приготовился к худшему.

— Она же миленькая...

— Чего?

Застрявшую в горле фразу Нанами Сората почти не услышал.

— Н-ничего!

Болтая, они пришли к классу рисования.

Нанами между делом отошла в сторону.

— А? Куда идёшь?

— Да куда угодно. — Она холодно на него посмотрела. В туалет, наверное, запоздало одёрнул себя Сората и натянуто улыбнулся.

— У-угу. Давай.

— Угу.

Нанами недовольно махнула хвостиком и удалилась.

Стоило Сорате сделать шаг в класс изобразительного направления, как на входе столкнулся лбом с единственной оставшейся внутри Масиро. После обеда у её класса начиналась практика, потому все ушли в кабинет рисования.

Масиро тоже держала большой скетчбук и куда-то собралась.

— Опять Сората.

— Какие тебе опять?!

— В самое время.

— В каком смысле?!

— Воображала Сорату.

— Интересно, почему...

— Что привело?

— Принёс спортивную одежду. Вот, надевай.

Сората подал ей одежду, но Масиро не захотела брать.

— Одень меня.

— Сама давай!

— У меня вещи.

Обе руки Масиро были заняты большим скетчбуком и сумкой с инструментами для рисования.

— Лучше положи.

— Зачем?

— Не знаю даже как тебе ответить...

— Просто хочу, чтобы меня переодел Сората.

Вот как. Один только Сората сходил с ума от опасности, которая нарастала из-за отсутствия трусиков. А Масиро весь день напролёт и глазом не моргнула.

— Ай, ладно, я понял.

Сората на всякий пожарный закрыл за собой дверь.

Взял штаны от спортивной формы, закрутил их и сел на корточки перед Масиро.

Сейчас он нанесёт последний удар в бою против забытых трусов, потому взял себя в руки.

— Ну, суй.

Масиро подняла правую ногу.

Вот просунет она обе ноги, вот натянет на себя штаны… И наконец-то закончится изнурительное сражение, которое началось с самого утра. Наступит мир, и подойдёт к концу пора бесконечных страданий. Сората получит свободу.

Уже ничто ему не помешает.

Победа.

Сората убедил себя в этом.

Разорвал нити отчаяния.

Сидя вплотную к Масиро, он необдуманно поднял лицо и этим допустил роковую ошибку: перед глазами ни с того ни с сего возникли белые ягодицы Масиро. Ещё немного, и получилось бы увидеть девичий цветочный сад.

— Что?! Э! Я же вижу!

Сората отвернулся, и именно тогда Масиро засунула правую ногу в штаны. Из-за того что Сората задёргался, она зашаталась на одной ноге.

Слишком поздно парень осознал всю опасность ситуации.

— Э!.. Стой, стой!

Масиро повалилась на него. Само собой, Сората попытался её придержать. И она тут же его придавила.

— Эй! Ты! Стой смирно!

— Невозможно.

— Хватит, сдаюсь!..

Руками, грудью, лицом Сората чувствовал мягкую кожу Масиро. Девушка не была особо тяжёлой, но парню не хватало сил, чтобы удержать её, стоя на коленях.

Скетчбук и сумка выпали из рук на пол. И что их двоих ожидает, Сората мог предсказать без всяких гадалок.

— Слышь!.. Это уже предел!

Их тела переплелись и рухнули единым целым на пол.

По телу пронеслась боль, которую перебивало ощущение тепла.

Лицо Масиро оказалось прямо перед ним. Её дыхание щекотало шею. Их ноги переплелись, и вряд ли получилось бы сразу встать. Правая рука парня обхватила тонкую талию Масиро, а левая нащупала что-то мягкое и тёплое.

— Неужели это...

— Рука Сораты на попе.

— Э!.. Не договаривай!

Сората попытался отпрянуть, но Масиро лежала на нём, потому не получилось так просто сдвинуться. Голые ноги Масиро потёрлись о его ногу, и от такого парень едва не завопил.

— Не ёрзай! Не двигайся! А-а-а!

Из-за того что Сората не переставал изгибаться, его пальцы на заднице во что-то уткнулись.

— М? А, что? Это... неужели...

Под задранной юбкой нащупалась эластичная ткань. Сората приподнял голову и прошёлся взглядом по девичьей спине. И увидел белые трусики. Что вообще происходит?

— П-почему на тебе трусы?!

— Потому что надела.

— Никто же не знал!

Уши полостью ошарашенного Сораты уловили в коридоре звуки шагов. Совсем скоро зайдут в кабинет.

Напряглось всё тело. И тут же дверь в класс с силой распахнулась.

— Забыла сказать, завтра мне форма нужна, потому... до завтра... верни... её...

Едва успев договорить, Нанами застыла в дверном проёме.

Как и боялся Сората, девушка бесстрастно опустила на них взгляд и проверила, где у них лежат руки.

Увидев попку Масиро, Нанами навострила взгляд. Как оказалось, юбка задралась, и рука Сораты неизбежно коснулась ягодиц, а пальцы пролезли под трусики, норовясь их сорвать.

Лицо Нанами в миг покраснело.

— Ка-Канда-кун... что ты в школе... такое творишь?!

— Нет! Ничего такого! Это случайность!

Нанами, глядя сквозь пальцы, указала:

— Н-но!.. Ты же с неё нижнее бельё стягиваешь!

— Не стягиваю! Это случайно вышло!

— Кому лучше, учителям или полиции?

— Пожалуйста, учителям!

Оба варианта никуда не годились, но Сората сделал выбор.

— Хорошо, — сказала Нанами и захлопнула дверь в кабинет. Звук шагов унёсся прочь.

— Я наврал! Стой! Прошу! Ты неправильно поняла!.. Ну правда...

Само собой, Нанами не вернулась.

— Что теперь со мной будет... Вот и всё... Конец. Мне уже не жить... Хоть плачь.

— Сората, дай встать.

— Кто-нибудь, пожалейте меня!

Часть 6

После того, как Нанами стала свидетелем его утех с Масиро, и до предполагаемого ареста Сората захотел узнать у Сиины подробности по поводу трусов.

— Скажи правду, откуда на тебе трусы?!

— Тихиро дала.

— Когда?!

— После утреннего классного часа.

— Как?!

Масиро достала из кармана униформы бумажный пакет — товар из университетского магазина. Сората знал, что тамошний ассортимент внушительный, но не догадывался, что там продают даже нижнее бельё.

— Ах эта училка-лентяйка...

Проще говоря, во время утреннего разговора Тихиро уловила суть. Затем сразу купила в магазине трусы и велела Масиро их надеть. Более того, она не рассказала Сорате и глумилась над учеником, наблюдая за его ненужными мучениями. И она ещё называла себя учителем… Чего ещё ожидать от коменданта Сакурасо. Со здравым смыслом она не дружила.

— Почему ты тоже не сказала?!

— Потому что задумалась о делах.

— Какие дела могут быть важнее трусов?! Верни мне мой потерянный день...

— Сората.

— Чего?!

— Время не вернуть.

— Знаю!

Двое учителей-мужчин с разъярёнными лицами ворвались в кабинет, и всё прошло за три минуты. Сорату схватили и повели в дисциплинарную комнату.

Когда его вели по школе, крепко обхватив по бокам, он привлёк к себе столько внимания, словно был пришельцем из космоса. Зеваки во все рты бурчали: «Опять сакурасник».

Во время пятого и шестого урока длился допрос.

Масиро, как пострадавшая сторона, пропустила только пятый урок, а на шестой уже ушла в класс.

Сората без конца твердил, что они ошибаются, но учителя ему не верили. Потому что он не мог раскрыть им всю правду и на провокационные вопросы пытался пускать пыль в глаза. Он не мог признаться, что причиной всему стало отсутствие трусов.

По мере допроса дух Сораты слабел, и с каждым последующим обвинением он начинал думать, что и правда совершил преступление.

Если сказать «да, я виноват», может, сразу полегчает?

Если бы после уроков Масиро не рассказала Тихиро всё и та не пришла бы на выручку, Сорате в самом деле бы пришлось назвать себя виновным. День прошёл для парня под страхом перед ложным обвинением.

Но сразу Сорату не отпустили. Теперь Тихиро то ли посоветовала, то ли пожурила: «Если что-то делаешь, то не пались», — после чего Сорате позволили идти. А небо на западе к тому времени уже окрасилось красным.

Много чего хотелось высказать в адрес Тихиро, но сил в теле не осталось.

Сората, озаряемый вечерним солнцем, прошёл через школьные ворота. Там он встретил Масиро, которая его ждала, и вместе с ней он валко поплёлся в Сакурасо.

Бушующий днём ветер полностью стих, стояла спокойная погода.

— Небесам, похоже, нравится со мной играть… Все довольны, когда я становлюсь посмешищем? Я не против мира во всём мире, но неужели ради этого один я должен страдать? Бред какой-то...

Масиро позади окликнула причитающего Сорату:

— Слушай, Сората.

— Чаво? — ответил он без энтузиазма.

— Со вчера я много думала.

— О чём, а?

Усталость сменилась пренебрежением.

— Думаю, всё же можно ванну вместе.

— ...

Сората резко остановился, и Масиро врезалась ему в спину.

— Эй.

Что же Масиро скажет теперь?

— Нос болит.

— Меня это не колышет!

— ...

— Неужели ты и утром о ванне думала?

— Да.

— Потому и забыла трусы?

— Ну да.

— Потому и забыла сказать, что надела их?

— Угу.

— Не соглашайся настолько просто!

Значит, вон оно что.

Сегодняшний инцидент с трусами приключился из-за того, что вчера вечером он велел ей «ещё раз подумать».

От внезапного осознания простой истины у Сораты ёкнуло сердце.

— А-ха-ха-ха-ха-ха… ха-ха-ха-ха-ха!

— Сората, отвратительно.

— Кто-нибудь, дайте мне свою любовь!

Крик его души никого не достиг.

Но это не означало, что мучения Сораты теперь закончились.

На следующий день на него глазели абсолютно все ученики в школе. Без конца полетели сплетни: то Сората странно вопил, то странно себя вёл, то хватал Масиро за задницу, то обнюхивал женскую спортивную форму, то приставал к Масиро.

Нанами, которая стала свидетелем самой мякотки, какое-то время вообще с Соратой не разговаривала и даже не смотрела в его сторону.

Ему казалось, что силы ходить в школу у него появились благодаря закалке в Сакурасо. Его дух в самом деле окреп. Просто потрясающе.

— Нет уж, спасибо. Достаточно я уже заляпался Сакурасо.

Сората, который жаждал во что бы то ни стало вернуться к размеренной повседневной жизни в школе, лелеял мечту вырваться из Сакурасо.

— Я обязательно убегу из Сакурасо!

Он не знал, к чему потом придёт...

Часть 0

Он решил всё рассказать Мисаки на Рождество.

Что не пойдёт в Университет искусств Суймэй, а будет сдавать экзамены в Осакскую академию.

Что хочет в одиночку стремиться к своей цели.

Хотел без утайки высказать всё, что он испытывает к Мисаки.

Просто взять и сказать: «Люблю».

Но он боялся, что гора дел не позволит ему сосредоточиться на самом важном.

Ради этого он потратит четыре года.

Он хотел, чтобы она приняла его, если это вообще возможно. Подарок, какой не делают на день рождения, — кольцо.

Доказательство клятвы.

Неплохо бы вручить его на Рождество...

Но перед этим нужно кое-что сделать.

Часть 1

Митака Дзин остановился перед жилищем и открыл дверь запасным ключом, который подарили в прошлом году.

— Простите за вторжение, — проговорил Дзин, входя в квартиру и разуваясь. Правда, пройдя в прихожую, ответа не услышал. Но по разбросанным туфлям на высоком каблуке и звукам из ванной он понял, что хозяйка, офисная работница Торасава Руми, уже вернулась после внеочередного рабочего дня.

Поправив очки, Дзин прибрал обувь, свою и Руми, и проследовал вглубь квартиры.

Пошёл сразу к туалету, раковине и ванной. Руми, которая принимала душ, не заметила появление гостя. Решив её не пугать, Дзин молча двинулся в сторону кухни и обеденного зала.

Жилище было выполнено по схеме 2DK: одна жилая комната напрямую соединялась с кухней и была в том числе гостиной. По сути, в таком виде оно походило 1LDK. Ещё одна комната в глубине служила спальней.

В обеденном зале стоял незамысловатый квадратный столик и два стула. Дзин повесил на спинку пальто и пошёл на кухню.

Закатал рукава рубашки, а неплотно затянутый галстук запихал в нагрудный карман. Помыл руки холодной водой и достал из винилового пакета продукты, купленные в супермаркете у станции. И принялся готовить, как просила Руми, пасту с базиликом.

Налил в кастрюлю воды и поставил на огонь. Затем приготовил соус: мелко нарезал листья базилика, добавил молотый чеснок, оливковое масло, соль, пармезан и всё перемешал.

Сыпанул в кипящую воду соль, закинул лапшу и завёл кухонный таймер.

А когда Дзин приготовил тарелки для сервировки и жареный хлеб, зазвонил телефон.

Наблюдая за тем, как над пастой клубится пар, Дзин поднёс мобильник к уху. По отображённому на экране имени стало понятно, кто звонил.

— Да? — лёгким тоном поприветствовал он.

— Это я. Сората, — ответил парень, живущий с Дзином в одном общежитии, Сакурасо. Канда Сората.

— Знаю. Что надо?

— Можно спросить, какие у тебя планы на Рождество? — прозвучал неожиданный вопрос.

— Чего? На свидание приглашаешь?

Дзин помешивал палочками лапшу.

— А что, если да?

— Давай-ка серьёзно, — привычно заигрывающим тоном ответил Дзин, и тогда...

— Пожалуйста, хватит, — серьёзно произнесли на другом конце. Представив себе кислое лицо Сораты, Дзин слегка улыбнулся. Сората был из тех, у кого всё на лице написано. Прекрасный объект для издевательств.

— И при чём тут Рождество?

— В этом году снова устраиваем вечеринку в Сакурасо.

— Ты про сочельник?

— Да.

— Ты же в этот день обещал пойти с Аоямой в театр? И разве у Масиро-тян не будет предновогоднего банкета в издательстве?

Аояма Нанами, Сиина Масиро, Дзин и Сората — все жили в Сакурасо.

— Устроим по окончании всего этого. Может, немного поздно, но как насчёт десяти часов?

— Мы уже не дети, скоро у моих друзей будет рождественская тусовка по случаю выпуска.

— Ты и Мисаки-сэмпай выпускаетесь? Потому-то нам и нужно накопить воспоминаний. В прошлом году на Рождество не было Сиины и Аоямы.

— Здорово, да? Собираться молодыми вместе на такое крупное мероприятие, как Рождество. Да ещё и в Сакурасо.

Как-никак Сакурасо немного отличалось от обычного школьного общежития. Это было особенное место, где кучковались проблемные дети.

— Короче, Дзин-сан, ты всё равно одну не выберешь. Наверняка свободен на сочельник?

— Ну, вроде.

В самом деле, в прошлом году Дзин не провёл Рождество ни с одной из шести любовниц. Но Сората немного ошибся. Дзин всё-таки выбрал одну, только не из числа тех шести, и провёл Рождество в Сакурасо.

Из памяти всплыло лицо подруги детства. В этом году Дзин должен будет сказать ей кое-что важное. Потому сегодня пришёл, преисполненный решимости, к Руми. Сначала нужно поговорить с ней.

О том, что решил сдавать экзамены в Осакском университете. Что последующие четыре года он посвятит себя учёбе, лишь бы выучиться на сценариста.

— Прошу, отмени все планы на сочельник.

— Хорошо.

— Ты пообещал. Ладно, пока.

Дзин закончил разговор и положил мобильник на стол.

— Специально по телефону сказал, да?..

А мог сказать, когда Дзин приходил в Сакурасо. Сората настолько ждал рождественскую вечеринку? А то, что он совсем недавно рвался из Сакурасо, как из тюрьмы, теперь казалось фантазией. Или же что-то им двигало?

Можно предположить, что Сората накрутил себе лишнего. Например, хотел свести его с Мисаки. Если так, то можно не париться.

Тут прозвенел кухонный таймер.

— Ну, нормально.

Дзин выключил огонь, слил кипяток и выкинул тёплую пасту на разогретую сковороду. Немного обжаривая её, добавил заготовленный заранее соус. Всё, готово.

Он аккуратно разложил пасту с базиликом на тарелки и для пущей красоты положил сверху мелко нарезанный томат. И разложил на кухонном столе вилки и ложки.

Закончив, Дзин переместился в спальню и сел на край кровати. Убрал очки на прикроватный столик. Медленно вздыхая, повалился назад и отдался во власть кровати.

С потолка на Дзина глядела флуоресцентная лампа, похожая на купол бейсбольного стадиона. От яркого света он обеими руками закрыл глаза.

Незаметно звук воды в душе прекратился. И стоило подумать об этом, дверь в ванную скрипнула.

Прошло уже года два с тех пор, как Дзин видится с хозяйкой квартиры — офисной работницей Руми. Он частенько наведывался к ней домой — через одну станцию от старшей школы при университете искусств Суймэй — в простонародье Суйко.

С верхнего этажа двенадцатиэтажного здания открывался прекрасный вид, а в хорошую погоду можно было разглядеть Фудзи. Просторная квартира, умеренная арендная плата, но когда Дзин видел, как старательно Руми не беспокоится о своих делах, поражался её деловым качествам. В начальный период общения Руми объяснила, что работает в офисе секретарём начальника, но в полной мере Дзин представил себе её род деятельности, когда ей время от времени приходилось даже дома принимать рабочие звонки.

Специально он в её дела нос не совал, потому как заметил, что Руми не горела желанием обсуждать работу.

Когда речь заходила о работе, становилась отчётливо видна разница между старшеклассником и полноценным членом общества. За долгие отношения с Руми Дзин понял, что ей не по душе и это. Ведь ясно видел по её поведению и словам, что она чувствует себя виноватой из-за интимных отношений со школьником.

— Дзин? — словно издалека прозвучал голос Руми из соседней комнаты. Дзин собирался ответить, но лишь подвигал губами. Сам не заметил, как размяк от сонливости. Он и не думал сопротивляться сну. Желание спать победило всё прочее, и спустя несколько секунд Дзин провалился в брешь между сном и явью.

Кто-то коснулся губ. Хоть парень ничего не ел, почувствовал вкус базилика. Сладкое ощущение заворожило его, но Дзин не подумал распахивать глаза.

И не только на губах. Всем телом он ощущал тепло, будто бы его заливает тёплая вода. Что-то полностью его накрыло. Словно оказавшись под нежным стёганым одеялом, Дзин снова захотел провалиться в сон.

Затем ему закрыли рот, из-за чего он стал задыхаться и в итоге всё-таки открыл глаза.

Всё его поле зрения заняло лицо немного разозлённой хозяйки — Торасавы Руми.

Её прикрывало одно лишь банное полотенце. Влажная после душа кожа слегка переменилась в цвете, а на достающих до плеч волос виднелись капельки воды.

— Что же ты такое делаешь, Руми-сан?

— Целую твои губы.

— Возбуждает.

Дзин непроизвольно зевнул.

— Да ну?

Руми отчего-то была не в настроении. Дзин попытался понять причину, но на ум не пришло ничего дельного. Может, суть в том, что он только приготовил по её желанию ужин, и больше ничего.

— Для меня, как девушки, когда парень помладше остаётся в моей комнате на ночь и дрыхнет, ничем со мной не занявшись, это большая проблема, — сказала женщина, видя, в каком состоянии находится Дзин.

— Да не собираюсь я спать.

— А кто, интересно, не продирает глаза, когда я его зову?

Руми демонстративно надула губы.

— Просто задумался кое о чём важном.

Руми протянула руку и легонько ущипнула Дзина за щёку.

— Больно, Руми-сан.

— Сейчас можно думать только об одном. Понятненько?

«Если нет, то ты нахал», — сказали её пугающие глаза.

— Ну конечно, Руми-сан, я думал о тебе.

Она протянула руку и ещё раз ущипнула его за щёку.

— Правда, да?

— Я разве тебе когда-нибудь врал?

— Достаточно. Ты отпетый врун.

— Да неужели?

Дзин слишком много натворил, чтобы однозначно называть себя правильным.

— Перед тем как задуматься, ты с кем-то говорил по телефону?

Руми состроила пугающую физиономию.

— ...

Она аж захотела завалить вопросами.

— Я даже в душе услышала.

— Впредь буду осторожнее.

— И как это понимать? То есть потом будешь говорить тише, чтобы не спалиться? Так, получается?

Рука ущипнула Дзина сильнее.

— Б-б-б-больно, Руми-сан.

— Врун долбаный.

Она перестала щипать, но вместо этого зарядила оплеуху.

— Тебе хватает смелости дома у девушки договариваться с другой девушкой?

Тот разговор обещает продолжиться.

— Раз врезала, теперь простишь?

— От тебя зависит.

Руми подалась вперёд, приблизив лицо. Полотенце приспустилось, и Дзин невозмутимо его поправил.

— Это кохай со школы.

— Миленький?

— Ну, как посмотреть.

Руми затянула ослабленный галстук Дзина. «Умереть от удушья сегодня? Хуже не придумаешь», — в шутку подумал Дзин.

— Жду внятных оправданий.

— Вообще-то, кохай — парень.

— Ты и с ним успеваешь напиваться?

— Ты у меня единственная.

— Хорошо говоришь. Знаешь?

— Что именно знаешь? Что я одновременно встречаюсь с несколькими девушками?

— Всё-таки не понимаешь.

— Мои чувства принадлежат тебе, Руми-сан, что мне ещё понимать?

Руми проигнорировала попытку Дзина увести разговор в сторону и продолжила:

— Наверное, ростом чуть поменьше, да?

— ...

— Волосы до плеч.

— ...

— Одного с тобой возраста?

— Ты о чём говоришь?

Отвечая вопросом на вопрос, Дзин представил в уме Мисаки.

— Довольно энергичная девушка, да?

— Да о чём ты?

— О твоей фаворитке.

— ...

Услышав невероятно точный ответ, Дзин потерял дар речи. Привычные непринуждённые фразочки не шли. Как ни успокаивай себя, а Руми передастся его пульс, ведь они так близко друг к другу. Он сам чувствовал биение её сердца — неизменно ровное вот уже какое-то время.

Руми смотрела на него сверху — уверенно и с самообладанием.

— Когда эта девочка проходит мимо, на неё сразу твой взгляд падает, — произнесла она таким тоном, словно поучала шкодливого ребёнка.

— Как интересно, — отшутился Дзин, делая вид, что спокоен. Но Руми и не думала останавливаться.

— Именно.

— Вот прям интересно~

Отрицая вслух, про себя Дзин соглашался с замечанием Руми. Он уже давно понимал, что стоит ему заметить Мисаки, и взор от неё уже не отвести. Чтобы никто не догадался, Дзин старался сохранять осторожность, но Руми обмануть не смог.

— Не коси под дурачка, давай оправдывайся.

Слова не шли, потому Дзин поцеловал Руми. А потом:

— Не смейся надо мной! — сказала она и сильно ударила его по голове.

— Дикая у тебя любовь, да?

— Ты сам заставил. Глазеешь на девок на улице. Вроде и невинная шалость, а меня бесит.

Далее Дзин хотел рассказать про экзамены, но не нашёл в себе отваги произнести так, словно говорит о чём-то приятном. Смог только выдавить из себя сухой смех.

— Кстати, раз уж зашла речь, спрошу. Что это?

Руми поднесла к носу Дзина кольцо, которое он купил для Мисаки на Рождество. Медведь-маскот по имени Габлинчёбир, открыв широкую пасть, угрожающе смотрел на него. За основу дизайна серебряного кольца взяли любимого персонажа Мисаки.

Дзин оставил кольцо в кармане пальто, но у Руми оказались шаловливые пальчики. Она и мобильник у него частенько смотрела. Наверняка там было несколько подозрительных номеров.

— Думаю, мне такое миленькое украшение не подходит.

— Тебе подходит что угодно. Ты во всём хороша.

— Я спрашивала совсем не об этом.

— ...

От смеха Руми Дзин уставился в потолок.

— У тебя такое лицо, будто я над тобой издеваюсь.

— Нам обоим такие отношения в радость, значит, всё нормально.

— Если так говоришь, то спрошу доходчивее.

— От твоей словесной атаки у меня мурашки.

— Язык у тебя стал без костей... я уже боюсь за твоё будущее.

— А я спокоен.

— Не сказала бы.

Взгляд Руми упал на прикроватный столик.

— Что?

— Невинный юноша заблудился в мире плохих взрослых, вот что, — сказала Руми и глубоко вздохнула.

— Плохие взрослые знают, что они плохие.

— А ты нет.

— О таком лучше не спрашивать, ради себя самого.

Дзин позволил себе немного лишнего в словах в ответ на заявление Руми и изобразил улыбку.

— Пока молодой, не надо так натянуто улыбаться.

— Ты тоже ещё молодая, разве нет?

— Думал, сколько мне в этом году будет лет?

Она понизила голос на один тон. Руми изначально отличалась жуткими перепадами настроения, но сегодня её лицевая палитра ещё больше обогатилась.

— Умом и телом — полные двадцать шесть лет.

— Если округлить, то тридцатник. Тридцатник!

— А я в журнале видел, что после двадцати пяти у женщин наступает период, когда они самые привлекательные.

— Если веришь во всякую чушь, то ты, конечно, не ребёнок.

— Я прямо-таки чувствую, как ты за последнее время стала ещё красивее.

— Красоту всё труднее поддерживать, вот прям беда. Когда ты повзрослеешь, я уже буду тёткой.

Руми вздохнула, на этот раз по понятной причине.

— Сегодня какой-то пессимистичный день.

— Прости?

— Мне показалось, ты сегодня не такая сильная, как обычно. Что-то случилось?

— Мой парень внаглую темнит.

Во взгляде стиснувшей губы Руми появилось одиночество.

— Не перевариваешь мои подколки, да?

— А ещё ты дерзишь.

Говорить что-то было бесполезно, и чтобы улучшить настроение, Дзин слегка погладил Руми по голове. И тут же его в ответ мощно ущипнули.

— Больно, говорю.

— А что о себе возомнил?

— Думал, почему бы не полюбить прелестную Руми-сан.

— Нельзя. Сегодня в наказание ничего тебе не дам.

— Наказание?

— За то, что забил на меня и заснул.

— Но ведь ты не любишь принимать ванну вместе.

— А ещё водишь меня за нос.

— Меня прижали к стенке...

— Вот ничего и не дам. Слишком по-ребячески себя ведёшь, это раздражает.

— Надо изредка надевать такую маску, чтобы не скатиться в манерность.

Ему отвесили пощёчину. Наверное, лучше будет не говорить лишнего.

— Ясно? Никаких прикосновений.

Хоть она и сказала это, они продолжали соприкасаться половиной тела...

— Это слишком жестоко для молодого парня, который изнывает от желания.

— Держи себя в руках. Не обезьяна же.

— Тебя послушаешь, так почти все старшеклассники обезьяны.

Не ответив, Руми положила голову Дзину на грудь. И спокойно закрыла глаза, чтобы лучше слышать биение его сердца. Волосы Руми после душа сладко пахли, соблазняя Дзина. Он снова захотел запустить пальцы в её причёску и уже занёс руку, но, чтобы не идти против её воли, передумал.

Какое-то время они лишь ощущали тепло тел друг друга.

— Слушай, Дзин.

— М?

— В эту субботу меня позвал на ужин коллега.

— Мужчина?

— Будь женщина, я бы не рассказывала.

И правда. Дзин пожалел, что задал такой глупый и неуместный вопрос.

— Что ответила?

— Ничего.

— Вон как.

— «Вон как»? И всё? А можешь сказать «Тогда в следующую субботу ради любимой Руми-сан буду готовить и утром, и днём, и вечером»? Утром пожарь хлеб, днём можно пасту, а вечером — японское блюдо.

— Калорий поменьше?

— Не жалей своей любви.

— А десерт?

Руми тихо прохихикала, словно придумала очередную подколку.

— Я бы съела тебя.

— Руми-сан.

— Ну что?

Льстивый голос пощекотал его барабанные перепонки.

— На этот раз шутка не удалась, признаю, — заметила Руми и, до сих пор находясь в приподнятом настроении, состроила кислую мину.

— Ты же мой парень, шучу я по-доброму.

— Не дать чувству юмора у дорогой девушки задеревенеть — это задача парня, да?

— Такое только ты мог сказать.

— Если бы не сказал, не видать мне душевного покоя.

— Ишь как заговорил. Как будто тебя это колышет. Вот о чём ты сейчас думаешь?

— Думаю о том, что сегодня мне придется потерпеть. А ещё о том, что хочу поцеловать твои беспокойные губы. А потом... мне продолжать?

— Ты и правда обезьяна.

— Шучу. Я думал о тебе.

— Тогда послушаешь немного?

— М?

— О том, каков тот мужчина. Если к твоей девушке клеится непонятный мужик, тебя это будет волновать?

— Ещё как будет.

И снова ему врезали по голове.

— Какого возраста?

— Кажется, в этом году было двадцать восемь.

— Со своей молодостью я победил… А лицо?

— Более-менее обычное. Твоё в сто раз симпатичнее.

— Рост?

— Средний. Не толстый и не худой.

— Как он в работе?

— Обычный. Нельзя назвать бесполезным, но и не умелец.

— Манеры?

— Кажется, много чего знает. И неловким назвать нельзя.

— Интересов, поди, у него никаких?

— Ну да. Но в качестве мужа он не так уж плох. Второй сын.

— Мужа...

Дзин от удивления поднял голову. Голова Руми всё ещё лежала на его груди: девушка, словно прикурнув, закрыла глаза.

— Настолько удивился?

— Руми-сан, ты же не в том ещё возрасте, чтобы спешить.

— Если себя в этом убеждать, то глазом моргнуть не успею, как срок годности истечёт. На работе есть одна такая. И судя по всему, она уже сдалась.

— Даже когда тебе стукнет тридцать, я всё равно буду тебя обнимать.

— Дурачок.

— Зато серьёзный дурачок.

— Да-да.

— И что ты думаешь об этом Обычном-сане?

Она сказала, что он неплох в качестве мужа, а значит, так или иначе думала, встречаться с ним или нет. Выходит, есть о чём беспокоиться.

— Я бы сказала, Обычный-кун.

— Как мужчина, я от такой оценки не в восторге.

— Ты самолюбив. Я уже сказала, что в качестве мужа он не так плох. А вот для утех он не годится. Ты не такой.

— Сменим тему… Стало быть, ты запуталась?

— ...

Сразу она не ответила, а только неспешно вздохнула.

Словно и не собиралась отвечать на вопрос. Уже рассказала всё, что хотела, а больше и не надо. Типичное для Руми поведение. Любила только слушать.

— Эй, Дзин.

Потому-то на попытку Руми перескочить на другую тему Дзин ответил покорно:

— Что?

— Давай займёмся чем-нибудь грязным.

— Ты уже меня задразнила по самое не хочу.

— Тогда… давай спать.

— Прямо так?

— Держась за руки.

Дзин нежно взял руку Руми. Но та с него и не слезла. Боясь упустить прекрасный шанс, Дзин начал новый разговор:

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Нет.

— Почему?

— Когда мужчина так говорит, речь пойдёт или о расставании, или о предложении. А последний вариант маловероятен.

— Правда? Но нельзя отрицать то, что тебе могут сделать предложение. Мне есть восемнадцать.

— Именно в этом главная проблема. Как мне смотреть в глаза твоим родителям при знакомстве.

— Да как обычно смотришь. У тебя великолепный взгляд.

Хоть Дзин и попытался пошутить, Руми не засмеялась.

— Они точно решат, что я ведьма, которая обдурила их сына.

— Я даже не скажу, что это неправда.

— Ну, и о чём ты хотел поговорить?

— Выслушаешь?

— Делать нечего. Я же старшая.

За прошедшие два года так было всё время. Чуть что, Руми говорила про возраст. В последнее время Дзин стал задумываться, что это могло значить: женское важничанье, чувство долга или же сожаление.

И вот Дзин чётко озвучил слова, которые тщательно вчера подбирал:

— Я думаю поступать в Осакский университет.

Услышав это, Руми спокойно улыбнулась. И её улыбка теперь в самом деле походила на ведьмовскую.

Часть 2

На следующий день Дзин явился в школу ко второму уроку. Переобулся в сменку и направился к своему кабинету, вяло шаркая на весь коридор.

Шёл период разбора семестровых экзаменов. Из каждого класса доносились голоса учителей, разъясняющих ответы учеников.

Атмосфера в школе из-за скорых новогодних каникул стояла соответствующая. Головы учеников были забиты Рождеством и Новым годом, и вряд ли они слушали учителей.

Но как только Дзин поднялся по лестнице на третий этаж, всё изменилось. В воздухе тут же повеяло тревогой. В Суйко первые классы занимались на первом этаже, вторые на втором, а третьи — на третьем, потому для нынешнего сезона ничего не выбивалось из нормы.

Хоть школа и аффилированна с Университетом искусств Суймэй, количество учеников, которые могли поступить по эскалаторной системе, было ограничено. Потому три четверти учащихся усиленно готовились к экзаменам.

По прибытии на третий этаж Дзин резко остановился. А затем совершенно расслабленно, звучно зевнул:

— Фуа-а-а. Спать хочу.

Веки тяжелели по очевидной причине. Вчера вечером он рассказал Руми о своём намерении поступать в Осаку, и та закатила скандал, не дав нормально поспать.

И снова зевнул. Снял очки и вытер глаза, в уголках которых скопилась слёзная жидкость. Затем протёр заляпанные очки, вернул их на место и развернулся в сторону лестницы.

— Я сегодня пас.

Дзин спустился на первый этаж, прошёл мимо обувных шкафчиков и направился в медпункт. Постучавшись, вошёл внутрь.

— Простите.

Медпункт пустовал. Обычно добросовестная медсестра куда-то делась.

— Ну и ладно.

Дзин подошёл к кровати, отгороженной занавеской. Думая, что там никого, парень отодвинул занавеску и тут же замер.

На кровати находился знакомый человек.

Свернулась калачиком, словно кошка, его подруга детства — Камигуса Мисаки. Она мерно посапывала, совершенно не волнуясь о смятой униформе. Будто не выспавшись ночью, девушка развязала галстук и расстегнула несколько пуговиц на блузке. И в просвете виднелся белый бюстгальтер. А из-под задранной юбки открывался соблазнительный вид на бёдра и даже нижнее бельё.

— Не спи так развалисто где попало.

Чтобы вернуть на место откинутое одеяло, Дзин наклонился к Мисаки. И в тот миг в бюстгальтере девушки что-то сверкнуло.

Серебряный аксессуар в виде медведя-маскота.

Дзин дарил его Мисаки на день рождения в уходящем году. С тех пор украшение ни на день не покидало её грудь.

Ожерелье казалось немного детским, но на Мисаки смотрелось уместно.

С похожим дизайном Дзин подготовил для неё и кольцо на Рождество.

Когда он достал его из кармана, взгляд сам собой упал на безымянный палец Мисаки на левой руке. Впервые Дзин покупал ей кольцо, потому немного боялся, вдруг прогадает с размером.

Сейчас, когда Мисаки спит без задних ног, получится безопасно проверить — лучшего шанса не будет. Она не проснётся, если немного её пощупать.

Дзин взял левую руку девушки и надел на безымянный палец кольцо. Размер оказался впритык.

— Первый барьер пройден.

Дзин вздохнул с облегчением.

Какое-то время полюбовавшись тем, как кольцо хорошо сидит на пальце Мисаки, Дзин решил его снять. Но сделать это так же просто, как надеть, не вышло.

Парень попробовал медленно его повращать и постепенно сдвинуть к кончику пальца, но и это не увенчалось успехом.

«Попал».

Стоило напряжению обрести форму слова, как оно сковало всё тело по рукам и ногам. Несмотря на зиму, спина покрылась неприятной испариной.

Более того, едва Дзин на секунду отпустить Мисаки, как она дёрнулась во сне и сложила пальцы в замок на груди, словно в молитве.

Хоть Мисаки и не проснулась, она запросто могла открыть глаза в любой момент и тогда пиши пропало. Весь на нервах, Дзин схватил левую руку Мисаки, прилипшую к декольте.

И тут же за спиной резко отдёрнули другую занавеску.

— !..

Пусть криков не последовало, Дзин конкретно оторопел.

А когда развернулся, увидел зевающего учителя рисования. Коменданта Сакурасо, который там вместе со всеми и жил, — Сэнгоку Тихиро.

Поймав его взгляд, она заявила:

— Только не испачкай — подумай о тех, кто будет пользоваться кроватью потом.

Затем, не показывая интереса к Дзину, взяла с края кровати пиджак от костюма и надела.

То, что его спалила Тихиро, успокоило Дзина.

— Тихиро-тян, пропускаешь?

— Настроение паршивое, решила поспать.

— Можно подумать, если прикидываться больным, в мире всё само разрулится.

— Да всё равно.

Зевая ещё сильнее, чем только что, Тихиро направилась прочь из медпункта.

— А, Тихиро-тян, погодь.

— Чего тебе?

— Нет годного способа снять кольцо?

Сонный взгляд Тихиро тут же метнулся к левой руке Мисаки.

— Совать, значит, молодец, а вытаскивать — нет?

— Я над этим работаю.

— Ты и правда ни на что не годен.

Наговаривая на Дзина, Тихиро вернулась к кровати.

— Давненько ты так не трепалась. В последнее время тебя один только Сората колышет, — не поскупился на слова тот, и Тихиро резко потянула Мисаки за левую руку.

— Н-н-н… Нельзя, Няборон… — пробормотала девушка во сне.

— Вообще-то, я не хотел её разбудить.

— Как по мне, лучше побыстрее, — только и сказала Тихиро и тут же тыкнула в голову Мисаки.

— Ну же, Камигуса, давай просыпайся.

— Эй! Тихиро-тян, что ты вытворяешь?!

— Давненько я не видала твоей оторопелой морды. Прям как у Сораты.

— А? Уже утро?

Мисаки приоткрыла глаза. Плохо дело. Через две секунды она полностью проснётся. Уж этот она делала быстро. И пока Дзин тушевался, Мисаки протянула «какое чудесное утро» и увидела парня.

— А? Дзин? Доброе утро!

— Ага, доброе.

У того одеревенело лицо: кольцо всё ещё было на пальце Мисаки.

— Ах да, у меня срочные дела.

Повернувшись спиной к Мисаки, Дзин вприпрыжку двинул в сторону выхода из медпункта.

И тут его окликнула Тихиро:

— Митака.

Дзин с неохотой обернулся, и Тихиро что-то ему кинула.

Он оторопело поймал обеими руками. И когда раскрыл ладони, там оказалось кольцо, которое должно было быть на пальце Мисаки.

— Большую услугу тебе делаю.

— Ась-ась? О чём речь?

Лёгкая на подъём Мисаки не преминула влезть.

— Скоро поймёшь. Тебе обязательно понравится, — наговорила лишнего Тихиро.

— О чём вы там шепчитесь, так нечестно! Я тоже хочу-у-у!

Решив, что оставаться тут и дальше опасно, Дзин выразил Тихиро слова благодарности и вылетел из медпункта.

И очутившись в коридоре, мощно вздохнул.

— Фу-у-ух. Думал, помру…

Часть 3

Покинув медпункт, Дзин захотел побыть в спокойном месте и уверенно поднялся по лестнице на крышу.

Он толкнул тяжёлую дверь, ведущую на самый верх, и в лицо ударил свежий воздух.

Прозрачное декабрьское небо простиралось до бесконечности. Чтобы сполна им насладиться, Дзин улёгся спиной на скамейку, ослабил галстук и расстегнул на рубашке верхнюю пуговицу. Медленно опустил веки. Теперь-то он точно заснёт.

Но только-только Дзин настроился на сон, его ушей достигли звуки скрипки, от которых он спокойно открыл глаза.

Не вставая, он посмотрел в сторону звука.

Над входом на крышу, куда вела трубчатая лестница, располагался водяной бак, и сверху него кто-то был — высокорослая девушка в униформе Суйко. Её короткие непослушные волосы, которые то ли не расчесали после сна, то ли специально оставили такими для стиля, удерживались, как ободком, наушниками. Девушка плавными движениями играла на скрипке.

Она полностью сосредоточилась на музыке и потому не заметила присутствие Дзина. И великолепно доиграла мелодию до конца.

Став единственным зрителем, Дзин тихо похлопал в ладоши.

Девушка не спеша опустила отточенными движениями скрипку и смычок.

— Митака, ты?

Услышав расслабленное приветствие, Дзин нисколько не удивился. Девушка со скрипкой и холодными глазами была его знакомой. Звали Химэмия Саори. Третьегодка с музыкального направления, которой Мисаки дала прозвище Хаухау. Кстати, прозвище она получила благодаря своим фирменным наушникам, на которых значилось название HAUHAU. И с тех пор как девушка получила миленькое прозвище, она перестала использовать те самые наушники, пускай они и нравились ей больше всего. По крайней мере, Дзин не видел.

— Привет, Хаухау.

Услышав миленькое прозвище, Саори неприкрыто скривилась.

— Не называй меня так.

— А по мне, звучит мило.

— Потому-то и не по мне.

Несомненно, для взрослой на вид Саори больше подходили такие эпитеты, как красивая, прекрасная и привлекательная.

— И чем же Хаухау тут занимается?

Решив, что отвечать ни к чему, Саори проигнорировала Дзина и убрала скрипку в футляр. Затем прибавила на портативном плеере звук, чтобы Дзин видел.

— Хаухау.

— ...

Музыка его голос, похоже, заглушала.

— Хаухау.

— Достал, Митака. Какие-то дела ко мне?

Всё-таки она его слышала.

— Отсюда у тебя всё под юбкой видно. На всякий случай говорю.

Девушка носила чёрные чулки, потому на самом деле мало что было видно.

— Ты не тот человек, кто будет волноваться из-за трусов.

— Верно подмечено, меня интересует только то, что под ними.

Равнодушная к сексуальным домогательствам Дзина, Саори взяла под мышку драгоценный футляр со скрипкой и сиганула с водяного бака. Юбка слегка задралась, но под силой тяжести быстро вернулась на место.

Дзин в тот момент не смотрел на Саори — ему хватило для этого манер.

Девушка спустилась по лестнице на крышу. Не останавливаясь, пошла к скамейке, где лежал Дзин, и встала около его головы.

Тот уставился на перевёрнутое, холодное лицо Саори.

— Что слушаешь сегодня?

Саори сняла наушники и поднесла их к ушам замолчавшего Дзина.

Играла боевая тема из прошлогодней эпической RPG. Когда она вышла, к ним как раз попал Сората, и пускай сам Дзин не играл в игру, мелодию помнил. Саори отвечала за музыку в независимом аниме Мисаки и в «Галактическом коте Нябороне» со школьного фестиваля — её круг интересов был невероятно широк. В основном увлекалась классикой, но также слушала поп, рок и музыку из игр и аниме. Как она сама говорила, любая музыка чудесна и годится в качестве учебного материала на её пути к становлению композитором. Не считая отдельные звуки и живые инструменты, она создавала прекрасные мелодии, аранжируя цифровые мотивы. По сути, песня, написанная для независимого аниме Мисаки, считалась наполовину аранжировкой.

Подав глазами знак, что хватит, Саори, опять ничего не сказав, вернула наушники себе на голову.

Её взгляд уже какое-то время был прикован к воротнику Дзина.

— Откуда у тебя на шее следы зубов?

Промолчав, Дзин коснулся указанного места. Ещё побаливало.

— Когда я сказал Руми-сан, что буду поступать в Осаку, она меня покусала.

— Это в какой же позе ты выдал что-то настолько важное?

Даже без ответа Саори могла и сама себе представить. И она посмотрела на Дзина с упрёком.

— Само собой, когда обнимались на кровати, а что?

— Митака.

— Что?

— Ты ужасен.

— Когда мне такое говорят, кажется, что мне это помогает.

— Ну не знаю, не знаю.

— Стараюсь всё всегда принимать как есть.

На его попытку пошутить Саори поражённо вздохнула. Она говорила на полном серьёзе, но Дзина это нисколько не проняло.

— Значит, у тебя и президента всё гладко?

То ли в мае, то ли в июне нынешнего года Саори услышала признание от президента школьного совета Татэбаяси Соитиро, и с тех пор они стали встречаться.

— Он бывший президент.

В Суйко школьный совет работал до талого: работы хватало вплоть до большого осеннего мероприятия, школьного фестиваля. Во время фестиваля устраивались выборы в школьный совет, и замену осуществляли под конец. Потому с момента появления в совете новых членов прошёл всего месяц. И за это время президентом чаще называли предшественника.

— Тёрки.

— Что?

— Говорю… тёрки с ним.

— Ты хотела сказать, он тебя трёт?

— Митака, тебе сколько? Говоришь как сорокалетний дядька.

— Скорее как подросток, который повидал всякого. Хочешь попробовать со мной?

— Прости, я не разрешаю даже ему себя трогать. А тебе тем более не позволю.

Дзин приподнялся. А Саори уселась на соседнюю скамью.

— Даже ему?.. Сколько уже прошло, полгода? Сколько вы встречаетесь?

— Шесть месяцев и двадцать один день.

— ...

«Вот так прямодушие, или, точнее сказать, чуткость. Она, что ли, каждое утро перед школой вспоминала, какой сегодня по счёту день?» Дзин так вряд ли бы смог.

— То есть даже не целуетесь?

— Нет.

— А за руки?

— Не держимся.

— Теперь ясно, почему у вас тёрки… — удручённо протянул Дзин, и Саори тут же оскалилась:

— К твоему сожалению, он не такой, как ты.

Её взгляд стал колким.

— Как самцы, мы одинаковые.

— Он мной дорожит.

— Дорожит, да? На самом деле много чего хочет с тобой сделать, но терпит.

— Не равняй себя и его.

— А вот я думаю, что желание потрогать любимую девушку — самое честное. Или ты не такая?

— Это… ну… мне тоже интересно.

Словно от стыда, Саори слегка опустила глаза.

— Понятно. Очень-очень интересно.

— Я сказала, просто интересно… И вообще. Тёрки у нас из-за учёбы за границей.

Хоть и дрожа, Саори сама вернулась к теме. Она посерьезнела, и если бы Дзин и дальше продолжил отшучиваться, разозлилась бы по-настоящему.

— Вон как, ты про Австрию? После окончания собралась поехать туда?

— Ага, запланировала это ещё до того, как стала с ним встречаться. Но он спросил, почему я не сказала ему, когда он признался… Я всё-таки несколько лет там проживу, долго не будем вместе. И вот теперь меня мучает совесть за то, что не сказала заранее.

— Да-а, логика деревянная.

— Нет, погоди. Обо мне-то зачем говорить, у меня всё нормально. А вот что ты собираешься делать? Рассказал Мисаки про Осаку?

— Скажу. Всё расскажу на Рождество.

— ...

— Почему у людей такое сложное лицо, когда им говорят о самом сокровенном?

— А как ещё на это реагировать? Что-то мешало сказать ей раньше?

— Ну, знаешь, когда близится выпуск, много о чём приходится думать.

— Но не об этом?

Внезапно во взгляде Саори появилась пытливая остринка.

— Ничего особенно важного не случилось. Просто… есть один неудачник, который вечно суетится и носится туда-сюда. Я вдруг подумал, да я же точно такой. Посмотрел на себя со стороны и вроде бы врубился, что надо делать теперь.

— Да уж, трагедия… Сочувствую.

Саори жалостливо нахмурилась. А Дзин улыбнулся лишь глазами и продолжил о своём:

— Хотел результатов сразу, ничего не получилось, выбесился, опять стал спешить… Я хоть и мог такое продолжать сколько угодно, но за три года уяснил, что никуда не продвинусь. В середине старших классов я бы не сумел сменить курс, но и не мог упустить шанс поступить в университет. Ну, в итоге понял ценность фразы «тише едешь — дальше будешь».

— Тише едешь — дальше будешь?.. Короче говоря, ты больше не торопишься?

— Именно.

— Поразительно ясно сказал. А вот я в сердечных делах запуталась.

— Ну так. Ты человек. Я тоже плутаю. Собирался не торопиться, но сам не заметил, как поспешил. Но что до желания стать сценаристом, если не отнесусь серьёзно к этим четырём годам, то ничего и не увижу. Потому сейчас не думаю о том, что будет в итоге. Вот и всё.

— Вот и всё?..

— Так-то, если подумать, люди живут долго.

Его и Руми отделяли аж восемь лет жизни. Однако и двадцатишестилетняя Руми только начинала свой путь полноценного члена общества. А если так, то и для какого-то старшеклассника всё было впереди.

Слишком рано сдаваться.

— Может, и так… но четыре года — долго.

Саори подняла взгляд к далёкому небу.

— Пожалуй.

Дзина тоже привлекло небо над ними.

Он действительно думал, что четыре года — это долго. Короче шести лет в младшей школе, но длиннее трёх лет в средней и старшей.

Для человека, который не прожил ещё и двадцати лет, четыре года казались непомерно растянутыми. Но если переживать из-за этого и суетиться, в конце концов ничего не изменится.

— Если говорить о всяких талантах, тебе надо делать то, на что способен. Не будешь — оскорбишь тех людей, которые рвутся к своей цели.

— Ага.

— Главное, попробовать, а сдаться всегда успеется. Какой бы ни был расклад... нельзя останавливаться на полпути.

— Ты не можешь остаться в Суймэй, рядом с Мисаки?

— Это типа невозможно, — рассмеялся Дзин. — Я люблю Мисаки больше, чём ты думаешь. Любовь она такая, с ума сводит.

— Насколько ты сейчас серьёзен?

— На все сто процентов. А люблю я её, наверное, ещё сильнее.

— Сегодня ты до тошноты откровенный.

— Жестоко. Сказала бы лучше, что по уши в меня втрескалась.

— К сожалению, моё сердце принадлежит другому.

— Он тебя весь любит, да? Президент.

— Бывший президент.

— Да-да.

— Но... А, ясно. Ты решился. Все эти разговоры о четырёх годах, которые ты будешь бежать к своей цели... Для Мисаки в них ничего радостного...

— Наверное, Мисаки сама не поймёт. Почему я такое говорю? Если бы задумал попасть на Косиэн, пришлось бы каждый день тренироваться до седьмого пота. Даже если за изгородью будут играть твои сверстники... Такое вот оно, надо делать выбор. Уже не получится заниматься любовными утехами.

— Ты прям вообще.

Прищурившись, Саори посмотрела на Дзина с жалостью.

— Что?

— Я ругаюсь с парнем из-за учёбы и постоянно думаю о том, а не бросить ли её. Но ты раскрыл мне глаза.

— ...

Последующую фразу он не услышал, но понял:

— Я буду учиться. — Смотрящая вдаль Саори заявила это словно самой себе.

— Ясно, значит, жди воплей президента.

— Сколько раз тебе повторять? Бывшего президента.

Дверь на крышу издала звук.

— Если пойдут слухи, тако-ое будет.

Появился единственный ученик, со знакомым лицом, — Татэбаяси Соитиро. Серьёзный, но не очень выносливый, он стоял перед дверью и тяжело дышал.

— Соитиро-кун, ты чего?

— Услышал скрипку и подумал, а вдруг.

У него всё ещё сбивалось дыхание.

— Уроки идут.

— Я сказал, что мне нехорошо, и вышел.

Соитиро, смущаясь, почесал голову. И на лице у него читалась робость и растерянность...

— Ну надо же, и это наш президент, — подколол Дзин, и Соитиро в ответ насупился.

— Заткнись, Митака. И бывший президент.

От такого же замечания, что делала и девушка, Дзин впервые за день закатился смехом.

— Ч-чего ржёшь?!

— Вы два сапога пара, вот чего.

— Э! Я уже говорил, это здоровые отношения.

— Знаю. Поди, и за руки не держитесь?

От заявления Дзина у Соитиро покраснело лицо.

— От-откуда знаешь?!

— Прости, Соитиро-кун. Это, ну… Мы с ним говорили.

Искоса поглядев на виноватую Саори, Дзин встал со скамейки.

Затем решил вернуться в здание и подошёл к Соитиро. Тот недовольно на него поглядел.

— Митака, если идёшь в школу, иди на урок.

— Тебе то же самое.

Пройдя мимо Соитиро, Дзин открыл дверь и развернулся.

— А, да.

— Что?

Соитиро напрягся и выстроил на всякий случай защиту. Легко её обойдя, Дзин пояснил:

— Хаухау такое интересное рассказала.

— Дурак ты! — воскликнула Саори с красными щеками. Не поняв, о чём идёт речь, Соитиро вопросительно нахмурился.

— В смысле? — поинтересовался он у девушки.

— Всё не так. Я просто сказала, что мне кое-что интересно… Да, всё в итоге свелось к тому, что мне кое-что интересно… Это… поэтому… ну...

И Дзин бросил дрожащей Саори и как всегда непонимающему Соитиро короткую фразу:

— Ладно, приятного.

И покинул крышу.

— Э, стой! Митака! Не уходи вот так!

Разумеется, Дзин проигнорировал завывания Саори и спустился по лестнице.

Теперь предстояло решить проблему их двоих. Что делать с их отношениями и учёбой в университете, как вести разговор, к какому выводу прийти? Дзин не знал, как подступиться.

— Ну, особо-то париться не надо.

Проблемы если и будут, то только у Дзина.

Часть 4

В итоге Дзин побывал только на четвёртом уроке.

После экзаменов уроки шли в основном утром, потому уже закончились.

Думая о еде, Дзин переобулся у шкафчиков и пошёл к выходу. Из-за соседнего шкафчика высунулось знакомое лицо — самый свежий жилец Сакурасо из комнаты 203, Аояма Нанами.

Завидев Дзина, она выпрямилась и взмахнула длинным конским хвостом.

— Ку.

— Здрасти.

Нанами слегка поклонилась.

— Ну, у меня работа, вот.

— Если вернёмся вместе, могут пойти странные слухи, да?

— Работа, правда!

— Когда ты такая взвинченная, по-настоящему миленькая.

— Лучше перестань такое говорить всем подряд.

Нанами изобразила возмущение.

— Я же только тебе говорю.

Игнорируя его, девушка собралась уходить.

— Ну и ну, меня ненавидят.

Нанами, идущая впереди приунывшего Дзина, всё-таки остановилась. А когда он поднял лицо, вновь встретился с ней взглядом.

Нанами, судя по её виду, что-то захотела сказать.

— Слушай… Митака-сэмпай.

— М?

— Хочу у тебя спросить.

— Если про сегодня, то я свободен. Можем хоть до утра.

— Н-ни у кого я такое не спрашиваю!

— Ладно-ладно. Больше не буду угорать, что хотела?

— ...

— Хотела что-то спросить?

Нанами попыталась уйти, но в итоге не сдвинулась с места. И потому Дзин представил себе, насколько важный вопрос у неё созрел.

— Ну… Митака-сэмпай, тебе приятно, когда девушка на свидании выглядит миленько? — уверенным тоном спросила Нанами, стыдливо отведя взгляд.

— Ну, а как же.

— А… в штанах или юбке?

— Определённо в юбке. Хотя штаны тоже ничего. Но, например, если девушка на первом свидании будет в джинсах, я разочаруюсь и сам не пойму почему.

— Вон оно как...

«Понятно, ясно», — Нанами нашёптывала короткие фразы и мотала себе на ус.

— Сората, поди, так же отреагирует, так что давай, постарайся.

— К-К-Канды-куна это вообще не касается! Да и меня тоже! Дело вообще в другом! М-мне просто интересно, вот и спрашиваю для общего развития…

— Ясно, для общего развития, да?

— Правда! Пожалуйста, не надо ничего странного думать! Так, ладно, у меня работа, извини!

Нанами затрусила прочь, слегка помахивая хвостиком за спиной.

Дзин невзначай её окликнул:

— Аояма-сан.

Остановившись, Нанами неспешно развернулась.

— Что такое? — настороженно спросила она. На что Дзин с вымученной улыбкой дал совет:

— Волосы распустить сзади — тоже неплохо.

— ...

Никак не ожидав такого предложения, Нанами удивлённо округлила глаза, а затем, что-то бормоча себе под нос, коснулась хвостика, который уже стал её визитной карточкой.

— Чтобы твердолобый второгодка понял твои чувства, лучше бы тебе поднатореть в актёрской игре. Это я так, для общего развития.

— Для общего развития запомню. Ну... это... Большое спасибо.

— Я влюбленным девушкам товарищ. Не знала?

Ещё разок поблагодарив, Нанами добросовестно поклонилась и побежала на работу, чтобы не опоздать. И двигала ногами она по-настоящему бойко.

— Ну, Сората, и как теперь выкрутишься?

Сората не отводил глаз от Сиины Масиро, которая заселилась в Сакурасо весной, но если всё же он заметит чувства Нанами... и даже если нет, если хотя бы на миг задумается о ней, неизвестно, что произойдёт. Ещё ладно как просто человек, но в любовном плане Масиро становилась невероятно грозным противником.

Дойдя до этой мысли, Дзин перестал искать ответ. Не тот случай, чтобы беспокоиться за других.

Вчера он рассказал Руми о том, что будет поступать в Осакский университет. Дал понять, что хочет стать сценаристом и ради этого готов всецело посвятить себя учёбе. Но не могли же накопленные вместе воспоминания просто взять и сгинуть. К тому же Дзин был тем ещё собственником.

Положив на чашу весов нынешние отношения и будущее, он выбрал будущее.

Что бы теперь ему ни сказали, что бы ни сделали, он уже не в силах дать заднюю. Потому он и шутил над Саори на крыше. Но если вдруг кто-нибудь из шести любовниц решит его прирезать, он не скажет ничего против. Сам виноват.

Потому какие бы планы ни строил на оставшееся время, для начала придётся повидаться по очереди со всеми. Сегодня Дзин планировал поговорить с Асами-сан с четвёртого курса театрального факультета. Завтра — с медсестрой Кико-сан. Послезавтра — с цветочницей Каной-сан.

— Может, меня и правда прирежут...

Далее будет молодая жена Мэйко-сан и, наконец, королева гонок Судзунэ-сан.

А разговор с Мисаки останется на сладкое.

Шло 23 декабря. К Рождеству мог и не успеть. В этом случае придётся подарить Мисаки кольцо попозже.

Дзин прошёл сквозь школьные ворота и поплёлся в Сакурасо один — по дороге, которой ходил бесчисленное количество раз. Отмерял каждый шаг.

Проходя мимо детской площадки, Дзин решил написать Руми и достал из кармана мобильник. И как раз тогда пришло уведомление.

Получено сообщение.

Отправитель: Руми.

Без темы.

Дрожащим пальцем Дзин открыл сообщение. А там коротко написали:

«Если поступишь, я, так и быть, тебя брошу».

Дзин несколько раз перечитал текст и спокойно захлопнул телефон.

— ...

Он прикусил нижнюю губу. Глубоко в груди разлился жар, который принял форму огненного бутона — а тот быстро распустился в прекрасный цветок.

Нашелся человек, который его простил. Простил его — такого ребёнка. Дзин хоть и дорос до своих лет, а любил злоупотреблять своей незрелостью. А теперь, когда он понял это, хотелось умереть от стыда и презрения к себе. Но сейчас это отошло на второй план. В груди разрасталось ещё более мощное чувство: благодарность Руми.

Сам он получил многое, а вот вернуть ничего не мог. Короткое сообщение в одну строчку наделило смыслом время, прошедшее с момента их знакомства до сегодняшнего дня. Всё благодаря Руми.

Единственное, чем он мог отплатить ей, так это стремиться вперёд и поступить в университет. Хочешь не хочешь, а придётся стать взрослым, который не стыдится, что за него переживает женщина.

— Руми-сан, ты слишком крутая, — прокричал Дзин небу, и тогда телефон пропищал во второй раз.

«P.S. Верни ключ, когда получишь уведомление о поступлении. В квартиру больше не поднимайся».

В конце сообщения стоял злобный смайлик.

Дзин решил не отвечать. Закрыв мобильник, он поднял лицо и зашагал. Ему казалось, что он не забудет это чувство до конца жизни. Чувство благодарности, от которого становилось тепло на душе.

Часть 0

Вначале он был одним из многих парней в классе.

Потом поползли слухи о том, что он подобрал кошек.

На втором году учебы они попали в один класс...

А с наступлением лета ещё и в одно общежитие.

В Сакурасо, где собрались проблемные дети...

Дистанция внезапно сократилась.

Но из-за этого разговаривать стало куда сложнее, чем раньше.

Намного, намного труднее выражать свои чувства…

Часть 1

После звонка, который оповестил об окончании четвёртого урока, в классе тут же поднялся гам. Спавшие ученики продрали глаза и в панике улетели в школьный буфет, лишь бы не проиграть в битве за обед.

Глядя на неугодных учащихся, Кохару Сирояма, учительница современного японского, недовольно прикрикнула, а когда никто не обратил внимания, решила, что с неё хватит, и вышла в коридор.

А вот сидевшая в углу класса серьёзная Аояма Нанами опустила голову. Её фирменный конский хвост раскинулся на парте, а она сама глядела на руки под партой.

А держала в руках она два листка бумаги — билеты на спектакль.

Их девушка получила от Митаки Дзина, третьегодки, который жил в одном с ней общежитии… в Сакурасо.

Нанами искоса поглядела на соседнюю парту. Там сидел жилец всё того же Сакурасо — её одноклассник Канда Сората.

Он как раз доставал из сумки коробочки с бэнто, почему-то две. Нанами вовсе не удивилась, потому что знала, кому предназначалась вторая.

Заметив её взгляд, Сората повернулся к ней.

— Хочешь бэнто?

— Н-нет!

Нанами тут же засунула руки поглубже под парту.

— Ну, ты смотрела на них как на добычу, вот я и подумал.

— Вовсе не смотрела.

— Смотрела.

— Не смотрела.

Она и так уже перенервничала, потому ей показалось, что от Сораты исходит угроза. Убедив себя в обратном, Нанами разок глубоко вздохнула. Затем, приказывая самой себе держаться естественно, сказала:

— С-слухай, Канда-кун.

Но несмотря на все старания волнение заглушить не удалось.

— М?

Сората вместо ответа встал из-за стола, намереваясь отнести бэнто в класс рисования — там его ждала голодная художница-гений… Сиина Масиро. Она жила в Сакурасо, по соседству с Нанами. По веским причинам Сората за этой Масиро ухаживал.

— Что?

— Ладно, ничего.

— Терпеть вредно… Если я тебя чем-то достал, говори.

— Да не достал… Просто...

— Просто?

— Не достал.

Нанами хоть и поправила себя, Сорату ответ не устроил.

— Ну, если не достал, то и ладно… За это спасибо.

— По мне что, видно, будто меня достали?

— Ну, я пойду отнесу Сиине бэнто?

Почувствовав, что дело принимает дурной оборот, Сората насильно перескочил на другую тему и вышёл из кабинета. Нанами буравила его спину взглядом, пока он, ни разу не обернувшись, не пропал из поля видимости.

— Как же мне быть?..

Она ещё раз проверила билеты под партой. Со вчерашнего дня, когда Дзин вручил их, она постоянно думала о том, кого бы позвать. Первым делом на ум пришёл Сората, который только удалился. Потом замельтешили мысли о друзьях из класса, товарищах из спецшколы и жильцах Сакурасо, но в итоге всё свелось к Сорате.

Но едва она решилась позвать его, простую фразу «Хочу пойти с тобой» никак не получилось из себя выдавить.

С датой спектакля не повезло...

24 декабря. Рождество.

Она понимала, что с определённой точки зрения это идеальная возможность. Но для Нанами, которая толком ни разу не звала Сорату гулять, сочельник оказался заданием повышенной сложности.

Можно просто вместе сходить на спектакль и вернуться домой. Тем не менее Нанами боялась, что из-за особенной даты подумают чего лишнего.

— Надумает ещё чего себе, — пробурчала она.

— Нанами～, давай обедать!

Поникшую Нанами окликнула одноклассница Такасаки Аю.

Девушка обернулась и увидела миниатюрную Аю, которая прыгала на месте и махала руками. Ростом она была ровно сто пятьдесят сантиметров. Короткие волосы в стиле боб прекрасно подходили для её немного инфантильного облика.

Нанами вытащила из сумки пакет с домашним обедом и пошла в конец класса к Аю.

— А Яёй?

Одной подружки, с которой они всегда обедали, не хватало.

— В буфете. Сегодня она страсть как хочет булку с якисобой.

Только Аю успела договорить, как в кабинет галопом влетела Хондзё Яёй в спортивном костюме. В руках она держала пакет из буфета и, увидев Нанами и Аю, улыбнулась — значит, успешно прикупила желанную булку.

Вместе с Яёй, которая в дополнение к покупке достала из своей парты бэнто, они втроём заняли стол.

— Приятного аппетита, — с чувством сказали все и открыли коробочки с бэнто. У Яёй она уже успела наполовину опустеть, и далеко не в первый раз, потому Нанами и Аю ничуть не удивились.

Хондзё Яёй была спортивной девушкой из клуба софтбола, рост — 175 сантиметров. Почти каждое утро она упражнялась, чем сжигала много калорий, так что до обеда желудок не выдерживал. Обычно она разворачивала своё бэнто уже после третьего урока. А иногда и после второго.

То же относилось ко всем ученикам, которые состояли в спортивных клубах с утренними тренировками. К обеду они успевали оголодать и в итоге скупали в буфете булочки. В общем, ничего удивительного.

— Сегодня булка с якисобой. Отличный улов.

Яёй набила щёки аппетитной выпечкой, в прикуску жуя рис. Восхитительная комбинация углеводов.

— Эй… Ты опять ешь как свинья! — недовольно скривилась Маю.

— Да ладно. В желудке всё смешается, — пробубнила Яёй.

— Аппетит испортила!

— Нарастила себе живот и теперь худеешь?

— Ни-ничего не нарастила!

— А, то есть у тебя просто пухлый живот, как у малышки?

— Т-ты что несёшь! Блин… Нанами, скажи уже что-нибудь!

— Прости… На Кансае кормят окономияки и якисобой, толком и не знаю, как тут принято.

— Предательница...

Взвывшая Маю принялась энергично поедать бэнто, будто позабыв, как только что жаловалась на плохой аппетит.

— Может, в будущем уеду в Кансай. Буду углеводным комиком, —сказала навеселе Яёй.

Перед Нанами развернулась привычная обеденная картина. С прошлого года, как попали в один класс, они сблизились и стали вести себя друг с другом открыто.

Нанами мало кому говорила о своей цели стать сэйю, а вот этой парочке сказала. Они все отличались характерами и увлечениями, но вместе им было комфортно.

Палочки Нанами, которая о чём-то задумалась, замерли. Маю заметила и не промедлила спросить:

— Нанами, боишься жира на животе?

— Боюсь, но сейчас думала не о нём.

— И о чём же?

— Маю, Яёй.

Те, не вынимая палочек из ртов, вопросительно посмотрели на подругу.

— Ну… У вас есть планы на 24 число в следующем месяце?

— Это же сочельник?

Вопрос почему-то стоил Нанами нервов.

— Ну...

— У меня будет рождественская вечеринка с клубом софтбола.

— Чё?! Ты точно малявка! Уже старшеклассница, а такой важный день проводишь с друзяшками из клуба!

На заявление Маю Яёй искренне возмутилась.

— Стало быть, у нашей взросленькой Маю взросленькие планы?

— Ну… они ещё появятся!

Похоже, планов у неё не было.

— Даже не с кем время провести, вот бедняжка.

Яёй, занявшая доминирующее положение, нанесла финальный удар.

— За-заткнись! — запротестовала Маю, надув щёчки.

Яёй её проигнорировала и обратилась к Нанами:

— А почему ты заговорила про Рождество?

— У меня два билета на спектакль. Вот думаю, с кем пойти.

На самом деле она хотела пригласить кое-кого конкретного, вот только не решалась, потому попробовала предложить этим двум, с которыми больше всех сблизилась в классе.

— Хм, спектакль, да? Как уже сказала, я связана обязательством, потому твой ход, Маю.

— Э, почему так?

— Ну смотри, теперь бедняжке не придется встречать рождество одной-одинёшенькой. Самое то, а?

— Угу, так-то да. Э, стой!

Маю резко повысила голос, чем привлекла внимание всех оставшихся в классе учеников.

— Че-чего сразу орать? — успокоила её Нанами, показывая окружающим, что всё в порядке.

— Нанами.

Положив руки на парту, Маю подлезла к Нанами.

— Ч-что?

— Ты звала Канду-куна?

От услышанного имени у Нанами зашкалил пульс. Тело запылало от жара и постепенно покрылось испариной.

— А-а при чём тут Канда-кун?

Она продолжила спокойно есть бэнто. Но омлет казался каким-то безвкусным.

— Такой повод, а ты не пригласила?! Дура? Нанами, ты тупая? Вообще-вообще тупая?!

— Н-но ведь спектакль… ну, прямо в сочельник.

Почему же она так разволновалась от единственной фразы?

— Именно поэтому!

Маю воспылала ещё сильнее.

— Подумает ещё чего.

Нанами от смущения съёжилась.

— Вот и отлично! Пусть думает! Если не о чем было бы думать, то и смысла бы не было!

— Вот уж точно, — вставила слово Яёй, удивлённая прямолинейностью Маю.

— А ты вообще молчи, Яёй, у тебя в клубе и парней-то нет!

— На рождественскую вечеринку придут ребята из футбольного клуба.

— Потом расскажешь подробно?! И вообще, не о том речь. Нанами, блин, будешь тупить, и Сиина вмиг приберёт к рукам Канду-куна. Ясно?

Застигнутая врасплох именами Сораты и Масиро Нанами ещё больше покраснела.

— Ясно, не ясно… какая разница?

Голос тоже быстро потерял силу.

— Нет, тебе ясно! Эта феечка Сиина Масиро-сан с художественного — твоя конкурентка.

— Феечка?..

Ну, есть в Масиро что-то такое мистическое… Но если знаешь, насколько она бестолковая в повседневной жизни, вся мистика тут же улетучивается. Большая часть учеников правды не знала. Быть может, её истинный характер видели только обитатели Сакурасо.

— Нанами, больше страсти!

Яёй по соседству поддакнула.

— В последнее время опять пошли слухи, что они встречаются?

— Точно.

До переезда в Сакурасо Нанами тоже заблуждалась. Поверив слухам, она порой не спала ночами. Но теперь всё изменилось. Пускай те двое вели себя подозрительно, встречаться не встречались. Вряд ли что-то успело измениться, но...

— А они правда не встречаются? — влезла Яёй.

— Правда.

— Хотя каждое утро идут в школу вместе?

— Где-то в половине случаев мы тоже ходим вместе.

— А ещё они каждый день идут домой.

— В половине случаев и я с ним хожу.

— Иногда Сиина ходит к Канде-куну. Скажешь нет?

Яёй и Маю по очереди вставляли вопросы.

— Ну… они же в одном общежитии, да и всякое другое.

Нанами не могла сказать, что Сората ходит с Масиро, потому что он её дежурный.

— А, ну если слухи...

Когда Нанами, слушая Яёй, перевела взгляд на дверь, там возникла фигура человека, который был темой их разговора… Сиины Масиро. Она молча перешагнула через порог, прошла к парте Сораты, за которой никто не сидел, и в недоумении остановилась.

— Масиро.

Моментально оторвавшись от еды, Нанами подошла к девушке. И та поглядела на неё отрешенным взглядом.

— Нанами, где моё бэнто?

Похоже, они с Соратой разминулась. Класс немного переполошился, и всё из-за неё. Масиро производила впечатление хрупкой стеклянной фигурки, которая рассыплется, стоит её коснуться, вот неосознанно и привлекала к себе взгляды. Потому-то Маю и назвала её феечкой.

Масиро обладала белой кожей и тонкой фигурой, не зная никаких диет, и даже девушки вроде Нанами невольно ей завидовали. Более того, Масиро имела художественный талант и создавала картины, которые пользовались популярностью по всему миру.

Внимание привлекать она умела лучше всех, что наверняка подействовало и на Сорату...

— Если оно у Канды-куна, то он пошёл в твой класс.

— Поняла. Пойду искать бэнто, — сказала Масиро и покинула кабинет.

Проводив её взглядом до коридора, Нанами вернулась к Маю и Яёй.

А Маю, словно кое-как дотерпев, тут же полезла с расспросами:

— Нанами, ты понимаешь? Это твой конкурент.

— Ну не прям конкурент...

— Кожа у неё супербелая, а ноги и талия такие тонкие, что всё человечество обзавидуется! Так что, Нанами, тебе надо брать быка за рога!

— За рога?

Не то чтобы Нанами рвалась встречаться с ним прямо сейчас. Ей хватало и того, что они каждый день видятся и непринуждённо перекидываются фразами.

К тому же в феврале будущего года в школе сэйю, куда Нанами ходила, состоится важное прослушивание, которое определит её профессиональное будущее. Не было у неё времени на любовные дела, да и не тот случай, когда вообще стоит о какой-то любви думать.

— Забей на стыд, Нанами!

— Ну не прямо же так.

— Ну нет! Зачем ещё кансайки тут нужны?!

— Маю, ну-ка упала на колени и поклонилась в сторону запада.

Пониженный тон голоса должен был запугать Маю.

— Кстати, Канда-кун и с Мисаки-сэмпай водится!

Но Маю как об стенку горох.

— Может, и так, но вряд ли что-то большее.

— У тебя притуплено чутьё на угрозу, Нанами. За ней нужен глаз да глаз.

— В смысле?

О Камигусе Мисаки, третьегодке с художественного направления, которая жила в Сакурасо, Нанами не переживала. Она, конечно, водилась с Соратой, но тянуло её к Дзину. К тому же Сората не рассматривал Мисаки в романтическом ключе.

— Если б у меня было такое же идеальное тело и я маячила бы перед носом у туповатого парня, он бы точно попался на крючок.

— Э-это… ну...

Нанами тоже завидовала исключительной фигуре Мисаки, у которой где надо, там кругло, а где надо — подтянуто.

— Может, её характер немного проблемный, но она супермиленькая. У неё, на секундочку, толпы тайных поклонников. «Безнадёжно милая», «милая до жути», — как только о ней не говорят! Опаснее некуда. От одного-единственного парня она мокрое место оставит.

Мисаки, несомненно, прекрасна. Если посадить её рядом с Масиро и заткнуть рот, ещё неизвестно, кого назвали бы самой красивой в школе. Но, как и сказала Маю, характер у неё немного отличался от нормального, и если раньше её перевели на бюджет за успехи в учёбе, потом лишили дотаций за то, что она с головой ушла в аниме.

— А теперь вспомни, что он с этой мисс Японией живёт под одной крышей! Канда-кун будет на неё смотреть и привыкнет, что вокруг него красавицы! На тебя уже не посмотрит!

— Всё-таки я не такая уж и милая.

Она это понимала. Именно потому не хотела сравнивать себя с Мисаки и Масиро. Живёт ведь с ними в одном общежитии.

— Именно поэтому тебе надо брать чем-то другим!

— Маю, надо было сказать, что Нанами тоже миленькая.

От поддержки Яёй хотелось лить слёзы.

— Спасибо, Яёй. Но всё нормально. Когда меня сравнивают с Камигусой-сэмпай и Масиро… сразу руки опускаются...

— Не раскисай! Короче, приглашай Канду-куна! Если не позовёшь, то до конца света с ним не поговоришь.

— Н-ну не до такой же степени.

— ...

Маю резко отвернулась.

— А? Уже началось?

— ...

Маю казалась серьёзной.

Яёй быстро доела бэнто, стремглав открыла учебник математики и принялась учить.

— А ты, Яёй, чем маешься? — сунула свой нос Маю.

— Подготовка к экзаменам.

— Подготовка?

Маю в непонимании наклонила голову набок.

— Это что-то вкусное?

— Экзамены близко, — спокойно напомнила Яёй.

— Точно!

Закинув в рот оставшиеся помидорки, Маю быстро закрыла коробку для бэнто и молитвенно сложила руки вместе.

— Нанами, одолжи тетрадь!

— Вовек не поговорим, да?

Наконец доев, Нанами тоже прибрала за собой. Выпила чая из стальной бутылки и как следует выдохнула.

— Там это там, здесь это здесь!

— Да-да.

Нанами встала из-за стола подружек и взяла со своего тетрадь.

Но когда уже протянула руку с тетрадью Маю, внезапно кое-что вспомнила и быстро притянула руку обратно к себе. И Маю, которая успела потянуться за вожделенной тетрадью, в преувеличенной манере встрепенулась.

— Э-эй! Веди себя как Нанами!

— В-всё-таки не могу!

Нанами в панике спрятала тетрадь за спину.

Маю тут же с подозрением посмотрела на неё, но затем словно что-то поняла.

— Если так себя ведёшь, то прям интересно, что же ты там написала, — заявила она, и её губы расплылись в ехидной улыбке.

— К-короче! Возьми тетрадь у Яёй.

— Яёй выматывается на утренних тренировках и потом все уроки дрыхнет, от её тетради никакого толка!

— Как грубо, Маю. Я просыпаюсь на середине.

— А половину, значит, спишь!

— Потом могу переписать у других.

— И какой толк от её тетради?!

— А когда у тебя нет ни утренних упражнений, ни тетради, чем вообще на уроке занимаешься?

Тут Маю немного застеснялась.

— В последнее время… пялюсь на Акасаку-куна. А-ах, неужели сказала.

— ...

— ...

Нанами и Яёй застыли, разинув рты.

Нанами, конечно, хотела сменить тему, но даже не подозревала, что речь зайдёт о таком.

— Ч-что за реакция?

—Тебе лишь бы парень был красавчиком?

— У него такой профиль. Такой крутой... Крутой... Крутой...

— Других, что ли, нет?..

— В-всё путём!

Яёй звучно вздохнула. Маю не впервые несла что-то подобное. С самого поступления в старшую школу она только и знала, что сохнуть по кому-нибудь: то сэмпай из футбольного клуба у неё классный, то Митака Дзин годом старше суперкрутой.

— Нанами, познакомь!

Маю училась с Акасакой Рюноске в одном классе, потому должна была знать, насколько он своеобразный. Он прямо во время занятия что-то делал на ноутбуке и пропускал замечания учителя мимо ушей. А когда хотел есть, не стеснялся прямо на уроке уминать помидоры. Само собой, он стал жильцом Сакурасо — логова проблемных детей.

Нанами, которая презирала нарушителей правил, видела в нём естественного врага. Потому искренне не понимала, как Маю могла в него втюриться.

— Не хочу плохо говорить о людях, но лучше бы тебе держаться от Акасаки-куна подальше.

— Какая разница, какой у него характер?! В мужчине главное — лицо! Ну, ещё нравится его собранность. Как-то раз он сказал мне: «Мешаешь, уйди», — и сердце как с цепи сорвалось. С того дня во мне бушует страсть.

— Маю... Сходи-ка в больницу. Прямо из школы.

— Не пойду!

— Поддерживаю Яёй. Врачи тебя уже ждут.

— Вы же друзья, вы должны мне помогать!

— Короче, лучше успокойся. У тебя мощный конкурент.

— Чего? Конкурентка?!

Нанами взяла телефон и открыла фотографию Риты Эйнсворт, сделанную, когда та прилетела к Масиро из Англии.

— Красавица-блондинка в центре… рядом с Масиро.

Девушка на снимке сдержанно улыбалась.

— Ого, к-крутая… Старше?

— Да не, одного с нами возраста.

И как ей ещё объяснять?

— Нечестно! Кто вообще придумал, что все люди в этом мире равны?!

— По фотографии непонятно… но грудь у неё здоровенная, — сказала Яёй, глядя на грудь Маю. Может, винить стоило её комплекцию, но та была плоская, как доска. То, что недавно Яёй называла её тело детским, не так уж далеко ушло от правды.

— Э… Добить решила?..

Маю наигранно изобразила ранение в сердце.

— Тебе легко говорить, Нанами, сама-то неплохо выросла, а?

— Н-не так уж и выросла.

Почувствовав на своей спине взгляды парней-одноклассников, Нанами раскраснелась.

Тем временем Яёй преспокойно листала тетрадку, которую Нанами недавно не решалась давать Маю. Похоже, стырила её, пока хозяйка возилась с телефоном.

— А, Яёй, нет! Стой! Ну стой!

— У Нанами и правда красивая тетрадка.

— Нечестно! Хочу себе копию!

Маю вцепилась в тетрадь.

— Верните! — продолжала вопить Нанами.

Но высокорослая Яёй подняла руку, и Нанами не доставала даже стоя на носочках.

— Нанами, чем ты занимаешься в классе?

От услышанного та окончательно раскраснелась.

— Чего тут? Что накатала?

Маю покрепче схватила тетрадь и присмотрелась.

А потом Яёй вслух прочла:

— «Купить молока».

Нанами стало стыдно до такой степени, что захотелось сквозь землю провалиться.

— «Что хочешь на ужин?»

— П-перестань!

— «Канда-кун, вчера постирала твои трусы».

Это она переписывалась на уроках с Соратой за соседней партой.

Поначалу Нанами стирала записи, но в последнее время решила, что это лишнее, и несколько записей осталось.

Маю выпучила глаза, пялясь в тетрадь.

— «Подглядывал, как переодеваюсь?!»

— «Последний должен сливать воду из ванны».

— «Сегодня встречаемся?.. Пойдём за покупками».

Маю и Яёй на пару вслух читали тетрадь, и взгляды других обедающих учеников превратились для Нанами в орудие пытки. «Всё-таки эти двое…» и «Очень подозрительно», — послышался шёпот.

— А-а-а, ну верните уже!

Каким-то образом Нанами, громко пыхтя, удалось отобрать тетрадку. И к тому времени большую часть её переписки успели зачитать. Девушка сделала глубокий вдох, что на полный желудок было нелегко, но все равно постаралась набрать полную грудь воздуха. Ей хотелось как можно скорее успокоиться.

— Д-да ничего такого, это...

Будь так, она бы не паниковала.

— Хе-хе.

Глаза Маю аж вспыхнули.

— Н-нет! Это просто что-то типа отчётов Сакурасо, ничего особенного...

— Зна-аешь, Нанами. Звучит как оправдание, — заявила Маю, понимая, что дразнится, но при этом изображая серьёзность.

— А?

— Ну, выглядит как самый настоящий флирт.

— Н-нет, всё не так!

— И мне тоже так кажется. — Яёй убедительно закивала.

— Ну ты и оторва, Нанами!

— Да о чём вы?!

— Ты хороша, любовную переписку ведёшь. Да ещё и на уроке. Прямо-таки переплетённые сердца...

— Говорю же, никакого флирта!

— Теперь-то ты точно обязана позвать Канду-куна на спектакль.

— Я тоже так думаю.

— И ты туда же, Яёй...

— Ну и что ты, Нанами? С кем хочешь пойти?

— Э-это...

Разумеется, ответ был один.

— М?

Маю наигранно приставила руки к ушам, требуя ответа.

— ...кун.

— Не слы-ы-ышу.

— К-Канда-кун это.

— Тогда приглашай!

— У-угу.

— Вот и решили!

Стоило им договорить, как открылась дверь в класс и появился объект недавних обсуждений, Сората. Уходил он с двумя коробочками с бэнто, а вернулся с одной. Наверное, успешно отдал Масиро. Увидев, как он убирает свою коробочку в сумку, Нанами поняла, что парень уже поел. Наверняка с Масиро… Наверное.

— Ну же, Нанами.

— С-сейчас нельзя! Надо настроиться...

— Нанами ～ — протянула Маю, изображая злость.

— П-потом приглашу. После классного часа, — бросила та, лишь бы пережить этот миг.

— Смотри не забудь.

Глядя на довольные физиономии Маю и Яёй и жалея о бездумно брошенной фразе, Нанами глубоко вздохнула.

Часть 2

На послеполуденных уроках Нанами сидела на взводе. Да и как она могла слушать учителей? Все мысли были о том, как бы ей пригласить Сорату.

Она хоть и пыталась на пятом и шестом уроке придумать успешную тактику, у неё так ничего и не вышло, и незаметно подкрался классный час.

— Встать... Поклон.

Прозвучало последнее на сегодня приветствие. И весь день Нанами чувствовала спиной сладкую парочку — Маю и Яёй.

Стоило Нанами обернуться, как подружки впились в неё взглядом, как бы говоря «Живо!».

Парты и стулья задвигали назад, чтобы убраться.

— Ох... Уже пора?..

Сората, сидевший за соседней партой, понуро вздохнул. Наверняка сокрушался от какого-нибудь расписания семестровых экзаменов. Нет, скорее уж о другом. Как-никак ему приходилось ломать голову еще и о дополнительных экзаменах Масиро, которая раз за разом получала ноль баллов. Если всё так плохо, может, надо ему помочь?.. С такими мыслями Нанами обратилась к Сорате:

— Счастье уходит.

Она передвинула парту, поравнявшись с парнем.

— Не переживай. Мои баллы счастья изначально были по нулям.

И опять Сората глубоко вздохнул.

Сейчас самое время, решила Нанами.

— Точно. Канда-кун, — начала она, понимая, насколько вымученно это звучит.

— М? Что?

Когда их взгляды встретились, у Нанами всё внутри сжалось, а пульс подскочил до небес.

— Ну… это, надо поговорить...

Слова кое-как покидали её горло, отчего было трудно их разобрать.

— Я тебя всегда выслушаю. Не стесняйся.

— Здесь… немного...

Нанами постоянно чувствовала взгляды Яёй и Маю. Не очень-то ей хотелось устраивать для них шоу.

Закончив со столами, она посмотрела в сторону коридора.

— Хорошо.

Дождавшись ответа, Нанами вышла в коридор, а следом и Сората. Они пошли к торговому автомату около лестницы. Там получилось бы избежать посторонних глаз.

— Ну и о чём поговорить?

— З-знаешь… — Она пристыженно опустила голову.

— А-ага, — сдержанно ответил Сората, словно ему передалось её напряжение.

— Мне непросто это сказать, но у меня к тебе просьба.

Из-за напряжения у неё поплыло перед глазами. Совсем ничего не видела вокруг. Но оставался один рывок.

Только и сказать: «Пошли вместе на спектакль?» А ответ уже не важен. Получить бы хоть какой-нибудь, а то хотелось уже убежать. Все мысли Нанами свелись к одной этой.

Она подняла лицо и посмотрела прямо на Сорату. Их взгляды встретились. И в следующий миг она выдала:

— Слушай… давай сегодня поменяемся продуктами?

— А?.. — удивлённо вякнул Сората.

— Т-то есть хочу поменяться с тобой. Потом ещё стирка и рабочая смена… Если не пойду сразу после школы, не успею вовремя.

Она не врала. Она правда хотела попросить Сорату. Хотя позвать его на спектакль хотела куда сильнее… или типа того.

— Это твоя просьба?

— Ну да.

Нанами сама на себя нагнала тоску. Недавнее напряжение в груди уступило место полному разочарованию.

— А в классе не могла сказать?

— Не могла.

Её лицо стало ещё более угрюмым. И Сорату ответ явно не устроил. Ничего удивительного. Такое кого угодно выбесит.

Не в силах и дальше держать себя в руках, Нанами передала Сорате список покупок.

— Я обязательно отдам долг. Прости… спасибо.

— Ничего. Нормально. Просто пойду домой через торговый район.

Он что-то ещё сказал, но Нанами не услышала. Главное, что ей удалось как-то сгладить неловкую ситуацию.

Когда она пришла в себя, они вернулись ко входу в класс, и там проводила взглядом уходящего Сорату.

— Нанами~ Почему вы так быстро прибежали обратно?! — прикопались Маю и Яёй, которые подсматривали за разговором.

— П-потому.

— Не потомукай!

— Д-да нормально. Ничего такого. Маю, не хотела бы ты пойти...

— Нет! Ну уж не-е-ет!

— М-мой черёд делать уборку.

— Слышь! Не убегай, Нанами! Дома нормально его пригласи, слышишь? Ты же хочешь с ним пойти?

— Ну, так-то да...

— Если да, то зови.

— Угу.

— А-а-а, надоело! Канда-ку-у-ун!

Маю крикнула в спину уходящему Сорате.

— Ва-а-а-а! Прекрати! — нервно воскликнула Нанами. — Скажу! Позову! Сама всё сделаю!

— Обещай.

— Угу.

— Когда узнаешь результат, напиши!

— А, и мне, — подхватила хитрая Яёй.

— З-зачем?

— Я же ночью глаз не сомкну от нервов.

— Точно.

Только в такие моменты Маю и Яёй вели себя солидарно.

— Хорошо… Напишу. Почему бы и нет...

Жалея о данном обещании, Нанами, чтобы не опоздать на работу, поспешила достать из ящика для уборки метлу.

В тот день в дневнике Аоямы Нанами сделали следующую запись:

«Канда-кун ответил согласием на предложение пойти на спектакль. Это же не сон? Нужно сообщить Маю и Яёй!»

Часть 3

10 декабря, последний день семестровых тестов. Нанами после экзаменов стояла с одноклассницами Маю и Яёй около университетской станции. Она шла на работу в кафе мороженого, а Яёй, которая отдыхала от тренировок в клубе софтбола, и Маю, которая никогда нигде не состояла, — праздновать конец учебы в караоке.

— Мерзкие экзамены, изыдите… Теперь в этом году осталось только Рождество～

Уставшая от зубрёжки Маю расслабленно потянулась, довольно постанывая.

— Что ты там говорила о Рождестве, Маю, планов нет? — не промедлила вставить веское слово Яёй.

— Заткнись! У меня всё зашибись! У нашей честной Нанами в этом году большущее событие, мне и хватит.

— Планами других людей не довольствуются.

Обещание Нанами выполнила, но вот уверенности это не придало.

— Какая ты понурая, Нанами.

— Ну, кое-что меня волнует.

— Поди, Канда-кун?

— Канда-кун и… Масиро.

Девушка колебалась, говорить ли. Но раз уж начала, останавливаться будет неправильно, потому продолжила:

— У них как-то не очень всё гладко. Такое ощущение, что они поссорились.

Масиро внезапно захотела приготовить еду и поранила палец, но деталей Нанами не знала. Сората всё время ходил с кислой миной, и от одного только любопытства спрашивать у него подробности не хотелось.

Потому Нанами не знала, что именно послужило причиной их разлада. Но по одному взгляду становилось понятно, что ситуация довольно серьёзная.

— Нанами, твой шанс.

— Шанс?..

— Почему не атакуешь, пока враг слаб?! Короче, на Рождество признайся.

— К-как будто я смогу!

— А что? Если не расскажешь о своих чувствах, он не узнает.

— Понимаю, но...

Рано или поздно… скажу. Но только не сейчас, подумала Нанами.

— Я же рассказывала, что в феврале будет прослушивание, на котором решится, попаду я в компанию или нет? Хочу пока сосредоточиться на этом… Потому решила ему не говорить.

Если и высказаться о своих чувствах, то после прослушивания. Иначе не получится нормально подготовиться.

Может, идти смотреть спектакль — это не то, чем стоит заниматься в сочельник. Противоречие какое-то, думала Нанами. Потому-то и не могла решиться.

— Вот правда, ты сама серьёзность.

— Ну и ладно.

— Так, хватит о признаниях… в общем, постарайся в сочельник.

— Д-да негде мне там стараться. Проведём время как обычно...

— Ишь чего! Если не там ты покажешь силу воли, то где ещё?! Это же будет твоё долгожданное первое свидание!

— Э! Свидание?! Н-нет! Вовсе нет! Мы просто встретимся вне дома, сходим вместе на спектакль, посидим в кафе и вернёмся!

Маю пристально поглядела на то, как оправдывается Нанами. А Яёй изумилась.

— Тогда ответь, как обычно называется, когда парень с девушкой встречаются на улице, идут вместе на спектакль и весело едят в кафе?

— У...

— Как называется?

— С-свидание...

— Во! Люди такие честные. Ну, кроме тебя, Нанами.

— Отстань.

— Ну, думаю, это тебе только добавляет шарма.

Но если их встречу, до которой оставалось аж две недели, можно называть свиданием, то Нанами себе места не найдёт.

— Уже решила, что наденешь?

— Решу по настроению.

— Ну и тупоголовая! Пригласила парня на свидание, а теперь и в ус не дует!

— Не дую?..

Маю бесцеремонно схватила Нанами под руку и уперлась в нее взглядом.

— Нанами, ты же не собираешься идти в джинсах?

— Вот настанет этот день, тогда и подумаю...

— Ну и тупая.

Маю прилетел шлепок по голове.

— Обнаглела?

— На свидании обязательна юбка! А на первом свидании тем более! Если заявишься на место встречи в штанах, парень расстроится как от конца света.

— Ты как будто встречалась с парнем, чтобы знать, Маю.

— Заткнись, Яёй! Когда близится судьбоносный день, ясное дело, надо готовиться как ненормальная и собирать любую информацию!

— Бедненькая Маю вон как заговорила, уважаю.

— Захлопнись, Яёй!

— Ага-ага.

Как ей и велели, Яёй замолчала и принялась копаться в мобильнике, отвечая на сообщения. Временами она так делала, и в Нанами закрадывалась мысль, что у той мог появиться парень.

— Короче, свидание — это юбка! Мини пойдёт! Ты молодая, вот и соблазняй голыми ножками! Таковы основы основ!

— Я не ношу мини-юбки.

— Тогда купим! Пойду с тобой.

— Денег нет.

Нанами, которой едва хватало на жизнь денег с подработки, не могла ими сорить.

— Ну и нищебродка!

— Полегче, Маю. Ты же знаешь её обстоятельства. И если говорим об одежде, почему бы не выбрать то, что нравится Канде-куну?

— Не ожидала от тебя такой расторопности.

— Обычное дело, — прохладно ответила Яёй.

Но что же нравится Сорате?..

— А какая ему нравится?

Ответить Нанами вряд ли бы смогла.

— Не знаю.

— Вы вместе живёте, алло!

— Мы вовсе не вместе живём.

Она должна была ясно об этом сказать. Они просто жили в одном общежитии.

— Но что-то должно же быть. Подумай хорошо.

— Если бы можно было подумать, не было бы проблемы...

Немного надувшись, Нанами начала вспоминать, о чём до сей поры говорила с Соратой. И тут кое-что пришло на ум.

— А...

Культурный фестиваль. Нанами вспомнила, как Сората хвалил её костюм официантки с рюшечками.

— Что-то придумала?

— Наверное, ему нравятся женские наряды с рюшечками.

— Рюш?

— Угу, вроде бы.

Вот только у Нанами не было такой одежды в западном стиле, которая подходила для повседневного ношения. Скорее уж такая нравилась Маю.

И Маю, словно догадавшись, сказала:

— Можно взять одежду у меня...

Она сказала невнятно, потому что боялась проблем с размером. Всё-таки Маю обладала очень мелкой комплекцией — больная для неё тема.

— Д-да ладно. Ещё шок получит, если оденусь по-западному.

— Дело не в тебе, Нанами. Детские шмотки Маю ни на кого не налезут.

— У кого детские?! Ну, хотя в магазинах всегда покупаю маленькие размеры...

— К-короче, с одеждой можно не заморачиваться, — заявила Нанами, и в уме тут же всплыло лицо одного человека — третьегодки, с которой они жили в Сакурасо, Камигусы Мисаки. У неё были огромные запасы одежды от костюмов животных до косплея, а в повседневной одежде она напоминала Маю.

«Может, попросить совета у Камигусы-сэмпай».

Слова Маю пробудили внутри Нанами волю к борьбе — захотелось хоть немного постараться.

Часть 4

Вечером того дня Нанами после работы направилась в комнату 201 в Сакурасо… к Камигусе Мисаки.

Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, а Мисаки — рядом. Её дружелюбное поведение напомнило Маю.

Пока Мисаки молчала, отдельные части её тела прямо-таки завораживали. Несмотря на миниатюрность, фигура поражала. Грудь была несравненно больше, чем у Нанами, а талия подчёркнуто узкой. Гармоничное телосложение дышало здоровьем.

— Ну, какой совет нужен, Нанамин, м-м-м?

Воодушевлённая Мисаки резко приблизилась. От её волос исходил лёгкий, приятный запах.

— Н-ну… хотелось бы попросить у тебя одежду в западном стиле...

— Мою одежду? Ладно, — запросто согласилась та, не спрашивая зачем.

— Что? Л-ладно?

— Какое?

Мисаки вскочила на ноги и накидала на кровать, достав из шкафа, кучу одежды на вешалках.

— А, это, если можно… что-нибудь с гофром.

— Тогда вот это, это и вот это?

Блузка, трикотажный джемпер и мини-юбка. Их украшали миленькие рюшечки.

На некоторой одежде была бирка, словно её ни разу не надевали.

— Вот это для Нанамин самое то!

Из всех вещей Мисаки выхватила мини-юбку с рюшем и биркой.

— Кажется, её ещё не носили. Ничего?

— Ясный хобот!

Нанами не поняла, что за ясный хобот. Но если хозяин говорит, что всё нормально, значит надо принять предложение.

— Ну, быстрее примерь!

И Мисаки потянулась к Нанами.

— А?

К её изумлению, Мисаки принялась стягивать с неё одежду.

— Кя-я-я… сэмпай! Пожалуйста, стой! Сама разденусь!

— Не надо стесняться.

— Я не стесняюсь!

— Всё нормуль, нормуль.

— Ах… да говорю же! Нельзя, кя-я-я. Зачем нижнее бельё снимаешь?!

Брошенная на кровать Нанами извивалась всем телом, но руки Мисаки не думали останавливаться.

— Пожалуйста, хватит!

Она так и не позволила Нанами вырваться.

В итоге у Мисаки сорвало крышу, и она раздела ничего не понимающую девушку догола.

— З-зачем всю одежду снимать?! — запротестовала сквозь слёзы Нанами, завернувшись в простынь.

— Если раздевать кого-то, то полностью! — с гордостью на лице заявила Мисаки, и Нанами начала жалеть, что пришла.

Чувствуя себя разбито и опустошённо, она кое-как примерила предложенную Мисаки одежду. Затем робко встала перед большим зеркалом и посмотрела на себя.

Красное пальто, стильный сетчатый трикотаж. А ещё мягкая на вид мини-юбка с тремя рядами рюша. И такая короткая, что ягодицы оказались в зоне риска. Уверенности такой наряд уж точно не придавал, и Нанами, глядя на своё отражение, чувствовала себя не в своей тарелке.

— Не годится...

Её охватило лёгкое отчаяние. Нанами хоть и набралась храбрости, чтобы прийти к Мисаки за советом, но как бы итог не загнал в могилу. И зачем вообще ей пришлось раздеваться догола?..

— Нанамин, миленько! Тебя бы в невесты!

Мисаки обхватила её за талию, грозясь опрокинуть.

— П-правда?

— Правда-правда.

Пусть Мисаки говорила от всего сердца, уверенности это Нанами не придавало. Она не могла отделаться от мысли, что ей такой наряд не идёт.

— Хотела бы я родиться такой, чтобы мне подходила милая одежда...

— Всё путём! Кохай-куну наверняка тоже зайдёт!

— Что… э-э-э?! А при чём тут Канда-кун?!

— Но ты же готовишься к свиданию с ним, — как ни в чём не бывало заявила Мисаки.

— Э-это...

Нанами и не предполагала, что о её делах пронюхают другие, потому от стыда резко залилась краской. Лицо пылало. Тело пылало. И совсем не из-за пальто, надетого в помещении.

— Э-это… ну… я, да без разницы, пускай и свидание… ну… вообще и не знаю, свидание ли. Канда-кун вряд ли планирует свидание… В общем, всё не так, точно говорю...

— Нанамин.

— Ч-что такое?

— Борись!

— Д-да...

— В сочельник у вас двоих решающий бой!

Да. Именно. Мисаки в сочельник тоже постарается изо всех сил и выскажет другу детства свои чувства. Ради того чтобы остаться в Сакурасо вдвоём с Дзином, Мисаки попросила Нанами и Сорату уйти.

Почувствовав, что настало подходящее время, Нанами задала вопрос, который её терзал:

— Сэмпай, а ты… не боишься рассказывать о своих чувствах?

— Ты о чём, Нанамин?

Нанами подумала, что сказала что-то не то. Мисаки как только ни изворачивалась, чтобы рассказать Дзину о своих чувствах. И тот всегда её игнорировал… А сейчас она нисколько не боялась. Совсем не как Нанами.

И Мисаки продолжила:

— Конечно боюсь.

— Что?

— Если сказать, что ничего не выйдет, будет уныло. Я знать не знаю, что со мной случится. Вот и боюсь.

Такое… понятно без лишних слов. Из-за того что Мисаки обычно стояла на ушах, казалось, больно ей не бывает, но на самом деле это не так. Она, как и все прочие, могла кого-то любить, волноваться и страдать. Мисаки не исключение. Но она могла набраться храбрости и высказать свои мысли.

— Как у тебя это получается, сэмпай? Раскрывать чувства.

Столько раз Дзин её игнорировал, а она не сдавалась. Не отчаивалась. Смотрела только вперёд.

Нанами боялась, что, если она признается Сорате и он спишет всё на шутку, во второй раз она уже не решится.

— Вот я полюбила Дзина ещё где-то в началке.

— ...

— Но поняла это только в средней. Своеобразная у меня любовь… Но тогда я не могла сказать. Всё время проводила с Дзином и боялась, что наши отношения рухнут, если признаюсь. Потому решила, что нормально и так… Это в средней школе. Мы могли быть вместе как друзья детства.

— Тогда почему?

Что-то Мисаки изменило.

— Пока я так думала, Дзин замутил с моей сестрой.

— ...

— Я думала, почему не я? Всё меня бесило: Дзин, сестра. Всё достало. Но я не смирилась. Так сильно жалела… Почему, почему не смогла признаться?

Мисаки немного грустно посмеялась. Впервые Нанами видела её такой. Эта вечно яркая и сумасбродная девчонка не показывала своих ран.

— Сэмпай...

— Больше не хочу повторений. Потому решила Дзину рассказать, что люблю его. Только смотри, ничего не говори ему!

Мисаки рассмеялась без тени тревоги, и от недавней печали не осталось и следа. Она рвалась вперёд. И Нанами хотела хоть немного ей уподобиться. Хоть Мисаки и вела себя как оторва и порой доставляла проблемы, она заряжала позитивом. Такая вот у неё сила. Она по-настоящему восхищала. Нанами хотела себе такую же. Хотела следовать её примеру.

— Потому-то и ты борись, Нанамин.

— Постараюсь… Но...

Нанами ещё раз посмотрела в зеркало. Увидела своё лицо, на котором читались уныние и грусть.

— Наверное, всё-таки такой вид мне не подходит...

До дня свидания осталось две недели. Впереди ждала куча проблем.

Часть 5

— Эх, и что делать?

Выходные пролетели на работе и курсах, уступив место понедельнику... 13 декабря, а Нанами так и не определилась, в чём пойти на рождественское свидание.

Мисаки подбирала для неё милую одежду, и когда надевала её сама, смотрелось экстремально мило. Но когда это делала Нанами, не получалось отделаться от мысли, что что-то не то.

Если в назначенный день она явится в несвойственной для себя одежде, не подумает ли Сората чего странного? Не хотелось бы лишний раз рисковать, вдруг это помешает ему понять её чувства.

Нанами много чего напрягало... Не привыкла, как Мисаки, видеть везде позитив.

— Вряд ли Сората заметит...

Вот Дзин в этом опытный... Но сейчас Сората и Масиро были не в лучших отношениях, и время казалось неподходящим для того, чтобы спрашивать у посторонних советы. Да и как бы Нанами ни трудилась над своим костюмом, Сората может ничего в итоге не заметить.

А чтобы заметил, маленьких изменений не хватит. Да, можно и по-простому, лишь бы он подумал, что Нанами хоть немного отличается от обычного… Но если он сможет заметить, то заметит. И как тогда на следующий день ему в глаза смотреть?

Мысли запутались в порочном круге.

— Эх...

Вздыхая, Нанами достала из шкафчика обувь и переобулась. Хоть не тот случай, когда надо волноваться… Сегодня предстояло идти на работу, но ещё она готовилась морально к важному февральскому прослушиванию. Если относиться к делу несерьёзно, успех не светит. Сейчас на курсах актёрства обучалось почти шестьдесят человек. Успешно пройдут скорое прослушивание человека три-четыре. Потому все нервничали. Нанами, разумеется, тоже...

Чтобы всецело сосредоточиться на прослушивании, нужно побыстрее решить, что делать 24 декабря.

— Ничего не выходит... вот беда.

Она сунула сменку в шкафчик и захлопнула дверку.

Когда она решила выйти на улицу, из-за шкафчика для третьегодок кто-то появился — Митака Дзин из комнаты 103 в Сакурасо. Высокий и худой. Очки без оправы придавали умный вид, и как раньше болтала Маю, всё у него было на месте. Он обладал хорошими манерами, и вокруг него витала аура безопасности, но нельзя было обманываться. Особенно девушкам.

Дзин повернулся, и они встретились взглядами.

— ЗдорОво. — Он приподнял руку.

— Здравствуй. — Она отвесила лёгкий поклон. Когда перед ней Дзин, она невольно напрягалась. Нанами казалось, будто он, пускай и смутно, видел её насквозь. А главная проблема заключалась в том, что приударял он за всеми девушками без разбора.

— Так, у меня работа.

— Если вернёмся вместе, поползут странные слухи, да?

— Правда работа!

— Когда волнуешься, ты такая милая.

— Лучше перестань говорить это всем подряд, — сокрушённо выдала Нанами.

Дзин от услышанной критики нисколько не скривился. Скорее веселился. В самом деле мутный тип. И настоящих эмоций на лице показывал немного.

— Я же только тебе говорю, Аояма-сан.

Проигнорировав его, Нанами решила удалиться.

— Ну и ну, меня презирают, — услышала она за спиной. И тогда вспомнила об одном деле. Она остановилась и развернулась. И снова поймала взгляд Дзина, который пошёл за ней к выходу.

— Слушай… Митака-сэмпай.

— М?

— Хочу тебя спросить.

— Если про планы на сегодня, я весь твой до утра.

— Н-никто такое не спрашивает!

— Да-да. Больше прикалываться не буду, чего тебе?

— ...

— Хочешь о чём-то спросить?

Да. Спросить. Нанами как раз хотела узнать мнение парня, а тут Дзин подвернулся. В любовных делах ему опыта не занимать. Что ещё сказать, он одновременно встречается с шестью девушками. К тому же они старше него.

— Ну… Митака-сэмпай, тебе будет приятно, если девушка на свидание придёт в милой одежде? — не глядя на Дзина, чётко спросила Нанами.

Ограничилась она лишь этим, но Дзин наверняка понял, что речь идёт о 24 декабря. Потому она решила, что он опять пошутит. Но Дзин ответил просто:

— Ну да.

— Ну… а если в штанах или юбке?

— Точно юбка. Не то чтобы я не переваривал штаны. Но если бы на первое свидание девушка пришла в джинсах, я бы точно расстроился.

Оказалось, Маю не особо-то врала — Нанами нашла это забавным и посмеялась про себя.

— Вот оно как… — ответила она Дзину.

— Сората, поди, так же отреагирует. Давай постарайся.

Мисаки её раскрыла. А уж Дзин и подавно бы догадался. Но и ладно, Нанами так просто не сдастся.

— К-Канда-кун тут вообще ни при чем! И я тоже! Не о том речь, мне просто интересно для общего развития, вот и спрашиваю...

— Вон оно что, для общего развития, да?

— Так и есть, потому не надо странных фантазий. Ну ладно, пора на работу, прошу прощения!

Нанами пустилась в лёгкий бег, чтобы удрать от Дзина.

И тут он крикнул ей в спину:

— Аояма-сан.

Его голос прозвучал мягко, потому Нанами неосознанно остановилась и обернулась.

— Что?

Всё-таки её лицо напряглось — никак она не могла расслабиться с Дзином. Хотя как-то дать ему отпор, если он вдруг пойдёт в лобовую атаку, она вряд ли бы смогла...

Глядя на незамысловатую реакцию Нанами, Дзин усмехнулся и предложил:

— А ещё неплохо бы волосы распустить.

— ...

Сначала она не сообразила, о чём ей говорят.

Девушка похлопала глазами и лишь тогда сообразила, что продолжился их недавний разговор. И рука сама собой коснулась хвоста.

Она и не думала о том, что можно сменить причёску.

— Чтобы показать свои чувства твердолобому второкласснику, лучше пустить в дело всё, что только можно. Ну, это я так, для общего развития советую.

— Запомню для общего развития. И... большое спасибо.

— Я влюбленных девушек товарищ. Не знала?

Нанами ещё раз поблагодарила Дзина, который опять ехидничал, и склонила голову. А затем, чтобы и правда не опоздать на работу, вылетела на улицу.

Её переполнило странное воодушевление.

«Надо бы постараться», — подумала Нанами, и сомнения исчезли.

Она постарается в сочельник. И постарается на работе. Постарается стать сэйю.

— Хватит дурью маяться... надо просто взять и сделать.

Часть 6

24 декабря. Сочельник. Нанами после рабочей смены глядела на себя в зеркале в раздевалке и впадала в отчаяние.

В последнее время она особо не вспоминала о свидании, потому более или менее жила как обычно, но теперь, когда до встречи с Соратой оставался час, её окатило волной самых разных мыслей, которые выбивали землю из-под ног.

Прежде всего одежда. Когда Нанами пробовала переодеться в европейские вещи Мисаки, начинало казаться, что они ей не идут.

Затем прическа. Нанами распустила хвост и выпрямила волосы, но из-за этого сама себя не узнавала.

Что подумает Сората, как только она придёт на место встречи в таком глупом виде? Что скажет?..

Представляя себе его реакцию (постесняется, испугается, захочет убежать?), Нанами зависла в раздевалке.

И тут появился менеджер кафе. Женщина немного за тридцать. К обязанностям она относилась добросовестно, и девушки с работы её всецело уважали.

Увидев менеджера, Нанами оторопела, да так сильно, что захотелось взвыть. Ещё не хватало, чтобы кто-то её видел в таком состоянии.

— Наряжаешься на свидание с бойфрендом?

— Н-не с бойфрендом...

Сказать, что не на свидание, она не решилась, потому выдала другое.

— А, тогда с будущим бойфрендом?

— Д-да нет.

От стыда Нанами не поднимала головы, а уверенность в себе падала со скоростью света.

— Всё нормально, не теряйся ты так, — выдала менеджер, положив руку ей на плечо.

Нанами подняла лицо, и менеджер, глядя ей в глаза, сказала:

— Ну же, не дело опаздывать на свидание.

— Д-да.

С этой фразой Нанами решилась выйти из раздевалки. Была у неё храбрость или нет, прийти позже назначенного времени она себе позволить не могла. Менеджер эту её черту характера прекрасно видела.

— Тогда простите, что ухожу первая.

— Ага. Постарайся там.

От слов поддержки Нанами снова занервничала...

В чём конкретно постараться? Ни в чём особенно, просто встретиться с Соратой в обещанном месте, посмотреть спектакль, поесть в кафе и вернуться домой.

Ничего особенного не произойдёт. Но только Нанами попыталась себя успокоить, как ей сразу вспомнилось: провести сочельник с молодым человеком, который ей небезразличен, это никаким местом не обычно. Сердце тут же как с цепи сорвалось. И не успокоилось, даже когда Нанами вышла из кафе, дошла к станции, прошла контроль билетов, встала на платформе и села в вагон.

Поезд немного опоздал, так что во время пересадки Нанами пришлось нестись галопом. Волосы, которые она долго и упорно приводила в порядок, перепутались, а чёлка прилипла к намокшему лбу.

И только Нанами подумала придержать волосы рукой, чтобы минимизировать урон, как вдруг ветер, подувший на подземной платформе, окончательно их взъерошил.

Утешением стало то, что она вовремя успела на поезд, который хотела.

Переводя дыхание, Нанами встала возле двери и посмотрела на собственное отражение в окне.

Кончики волос переплелись, на голове творился настоящий кошмар. Нанами оторопело поправила причёску. А заодно и одежду, которая скомкалась во время бега. Но получилось так себе. Когда она покидала раздевалку после работы, как-то ещё верила в себя… А теперь думала, можно ли идти на место встречи в таком неприглядном виде, и на душе становилось всё мрачнее и мрачнее.

Словно чтобы окончательно её добить, на следующей станции, в знаменитом деловом районе, залетела толпа офисных работников. В набитом битком вагоне стало невыносимо душно. И все её заблаговременные приготовления пошли коту под хвост.

Нанами, глядя на своё отражение в тёмном окне, едва сдерживала слёзы.

Станции сменялись одна за другой, и как бы она ни хотела замедлить поезд, тот назло ей прибыл на нужную станцию вовремя.

Утянутая толпой, Нанами вышла на платформу и поплыла сквозь море однотипных работников в офисных костюмах, выделяясь среди них красным цветом своего пальто, словно одинокая лодка с ярким парусом посреди серой, нагоняющей тоску воды.

Думая, как её всё достало, Нанами отдала себя потоку людей и поднялась по лестнице.

Не выдержав, забежала в туалет. Там встала перед зеркалом и поправила пальто. Причесала распущенные волосы. Но внешний вид всё так же печалил: она совершенно не выглядела милой. В зеркале она видела жалкую дурнушку.

Но теперь времени не оставалось. Посмотрев на часы, Нанами поняла, что назначенное время встречи практически наступило.

С этой мыслью она покинула туалет, прошла через пункт контроля и вернулась на лестницу, ведущую на поверхность. Прохладный ветер, который дул снаружи, обдал щёки. Сквозь выход открывался вид на вечернее небо, затянутое облаками. Если ещё и дождь пойдёт, то её точно прокляли, подумала Нанами и подстегнула себя, чтобы активнее шевелить ногами.

Площадь с фонтаном между офисными зданиями и иностранными отелями, которые стояли единым рядом, всем своим видом умиротворяла и расслабляла.

Живо мерцали рождественские гирлянды, всюду ходили влюблённые парочки. И среди них Нанами тут же увидела Сорату, который съёжился от холода и навалился спиной на уличный фонарь. Она ведь хорошо запомнила его фигуру и, можно сказать, ауру...

Взгляд Сораты был прикован к уходившей парочке старшеклассников. Интересно, о чём он думал, глядя на них?

Нанами неспешно подошла к нему со спины.

— Сората-кун.

Она хоть и позвала его, Сората не развернулся. Ничего удивительного, Нанами позвала его одними губами, не придав голосу достаточной силы.

Лишь бы скрыть свою слабость, она не стала больше его звать, а похлопала по плечу.

Тот, словно испугавшись, немного дёрнулся.

Резко обернулся, а Нанами зачем-то, сама не зная зачем, потянулась к нему указательным пальцем.

В итоге мягкая щека Сораты уткнулась в её палец.

— Э-э-э… — недовольно протянул он.

Когда Нанами поняла, что странно себя ведёт, напряжение подскочило до предела.

Если он сейчас что-то скажет, этого хватит, чтобы окончательно её добить.

Взгляд Нанами упёрся в губы Сораты.

Ей показалось, что он что-то сказал, но Сората молчал. Только лишь многозначительно моргал, пытаясь сфокусироваться на переполошённой Нанами в красном пальто и мини-юбке с рюшечками.

Губы Сораты наконец задвигались. Что же он скажет? Нет, не важно. Всё нормально. Хотелось, чтобы стало как всегда. Хотелось разговаривать как обычно. Как они говорили в Сакурасо...

И Нанами сквозь пелену сомнительных желаний услышала:

— Кто ты?

— Я! Аояма Нанами!

Она незаметно для себя ударилась в панику. Не может такого быть, чтобы Сората говорил серьёзно. Нанами хоть и понимала, но...

— П-прости… просто не ожидал...

Сората осмотрел её с головы до ног и обратно до головы, а когда их взгляды встретились, Нанами невольно отвернулась.

— Всё-таки… странно?

Она засомневалась в выпрямленных, распущенных волосах и потянулась к шее, чтобы скрыть смущение.

— Ты какая-то другая, вот я и удивился...

— Какая другая?..

— Как сказать...

Пульс подскочил, и стали слышны удары собственного сердца. Оно стучало как барабан. Нанами очень уж не хотелось, чтобы Сората слышал это неуёмное биение, какое не закрыть руками, и решила перетерпеть, прикусив губу.

Именно тогда Сората обрушил на неё свои впечатления:

— Тебе так, в общем, тоже хорошо.

Картина перед глазами Нанами вмиг стала шире.

— Правда?

Она не видела ничего, кроме Сораты. Никто из людей вокруг её не волновал.

— Только ты как-то на Мисаки-сэмпай похожа.

Они вместе жили в Сакурасо. Уже и знали, кто какую одежду предпочитает. Нанами немного удивилась внимательности Сораты, но через миг его фраза показалась чем-то самим собой разумеющимся.

— Всё это я взяла на время у Камигусы-сэмпай.

Когда Нанами раскрыла свой маленький секрет, напряжение как рукой сняло. Она даже подумала, что улыбается.

— Хотела немного удивить тебя.

— Удивился так удивился...

— Тогда я добилась успеха… Хорошо постаралась, — едва слышно сказала Нанами. Действительно хорошо. Если бы она потеряла бдительность, то могла бы и расплакаться, но изо всех сил сдержалась, ведь Сората стоял перед ней.

— Что?

— Говорю, совсем скоро занавес поднимется, — соврала она уже привычным для себя тоном.

— Ага. Тогда поторопимся.

— Угу. Пошли.

Нанами взяла Сорату за локоть и потянула за собой, едва не уронив, но тот всё же устоял и поравнялся с девушкой.

Они снова встретились взглядами.

— Что?

— Ничего.

Сората наклонил голову набок, ломая голову, чего это Нанами такая весёлая.

Всё просто. Всё очень просто. Одна единственная фраза превратила худший день, когда она перенервничала из-за скорого свидания и испортила с трудом подобранную одежду, в лучший день.

Именно за это я тебя люблю, подумала Нанами, глядя на Сорату сбоку.

«Расскажи ему о своих чувствах».

Пока что нельзя… Вот пройдёт прослушивание в феврале, и тогда…

А Сората тем временем хвастался своими кошками.

Часть 0

Он решил отдать кольцо на сочельник.

Часть 1

24 декабря. Последний день семестра, сочельник.

После церемонии закрытия все ломанулись в библиотеку. Из-за правил, которые требовали соблюдать тишину, звучало одно только дыхание парней. Иногда его заглушал горячий пар из чайника на тихо гудящей плитке.

Сидевший рядом с печкой Митака Дзин решал квадратное уравнение по типу тех, что будут на приёмных экзаменах в университете.

Стержень автокарандаша перемещался по тетради: размеренно вырисовывалась формула, плавно тянулись линии графика.

Закончив вычисления, парень тонкими пальцами вернул на место съехавшие очки. Сравнил свой ответ с ответом из решебника. Правильно. График тоже совпадал. Получилось довольно легко, что не могло не радовать.

Когда Дзин, потягиваясь, проверил часы на стене, время на них перевалило немногим за полвторого.

— Ясно, почему такой голодный.

Отвлечь пустой живот помог чай из пластиковой бутылки.

И тут со стороны входа послышался голос:

— Забил на еду и с головой ушёл в учёбу, да?

Даже не повернувшись в сторону голоса, Дзин узнал его несдержанного владельца. Но для приличия сделал вид, что удивился, и лишь затем обернулся.

Около двери стоял знакомец. Судя по виду, он собрался домой: поверх формы накинул пальто, на шею намотал шарф, а на плечо повесил сумку.

Сквозь очки в чёрной оправе на Дзина смотрел бывший президент школьного совета старшей школы при университете искусств Суймэй — Татэбаяси Соитиро. Волосы он прибрал до того аккуратно, что резало глаза, галстук тоже затянул по самое не хочу. На одежде ни единой складочки.

Познакомились они только в старшей школе, но за три года успели стать вынужденными товарищами.

— Если немного напряжёшься, то поступишь в Осаку.

— Это ты говоришь другу, который наметил себе универ и рвёт задницу?

— Кто тут друг?

— Лучше сказать, приятель?

— Слышь, ты!..

Соитиро так стиснул зубы, что едва не проскрипел ими, и злобно нахмурил переносицу.

— Да не бузи. Ты вечно непробиваемый, сразу хочется тебе кучу всего наплести.

— Я непробиваемый из-за твоего отношения!

— Не замечал. Прости.

— Если ты неискренен, то не извиняйся.

Дзин хоть и отшутился, пожимая плечами, Соитиро оставался напряжён.

— Ну, ты же спецом ко мне пришёл? Какое-то дело?

Сложно было представить, чтобы Соитиро, который решил по рекомендации поступать в университет искусств Суймэй на вещательный факультет, пришёл учиться в библиотеку.

Ну, нельзя отметать вероятность, что он пришёл ради самообразования… Но будь так, он бы не стал лезть к Дзину, а сразу бы раскрыл учебник.

— Не совсем дело, — сказал Соитиро, посерьёзнев и напряжённо двигая губами. Затем уселся за парту напротив, метрах в трёх, и пристально поглядел на Дзина, который начал решать следующее упражнение.

— ...

— ...

Даже когда его доделали, Соитиро так и не выдал своих целей.

Никак не интересуясь, Дзин сверил ответы. Снова правильно.

— Кстати, бывший президент, а почему ты поступил в Суйко? — заговорил Дзин вместо проглотившего язык Соитиро.

— Чего так внезапно?

— Мы ж три года вместе, а я ни разу не спрашивал.

— Хватит глупости нести. Мы просто переходили три года из класса в класс.

— Ну, так чего?

— Да ничем от тебя не отличаюсь, просто выбрал.

— Я тоже просто выбрал?

Соитиро пропустил это мимо ушей и продолжил:

— В Суймэй учился мой родственник. Сейчас он, правда, уже выпустился.

Словно вспоминая время три года назад, он смотрел на просторное небо за окном. Там прояснилось. В прогнозе погоды явно скажут, что ночью пойдёт дождь или снег. Лишь бы ошиблись...

— Родственник, да? И что?

— Когда я учился в средних классах, он как-то раз позвал меня на школьный фестиваль.

— А, понятно.

Поскольку Суйко была прикреплена к университету и школьный фестиваль у них проходил совместно, контраст с обычными школами бросался в глаза. Более того, подключался торговый квартал на улице Красных кирпичей, которая шла от станции перед университетом, потому школьный фестиваль перерастал в городской.

Так и получалось, что многие ученики, которые приходили на разведку, в итоге с горящими глазами принимали решение сюда поступать.

— В средней школе тоже был фестиваль, но уровень там вообще не тот. Я испытал лёгкий шок.

— Шумиха вокруг фестиваля не стихает неделю, да?

Даже Дзин, когда впервые побывал на фестивале в первый год, засомневался в наличии у местных чувства меры. Но кое в чём он согласился. Директор средней школы посоветовал подруге детства Камигусе Мисаки именно эту школу — Суйко...

— Поглядел на фестиваль, взял материалы по экзаменам и ушёл. Помню, как в поезде бегал взглядом по каждому углу. И тогда я подумал. В Суйко получится пережить такое, чего нет в других школах. Решил, что для моего будущего это пойдёт в плюс.

— Какой ты расчётливый школьник был.

Но решение Соитиро принял верное. Миром правила информация, и если он поступит на вещательный факультет, будет идти по жизни уверенно.

— Куда уж мне до тебя, пошёл в крутую школу, чтобы быть вместе с любимой девушкой.

— А ты и рад завидовать.

— Слышь!

— Не научился в началке вести себя тихо в библиотеке?

— Всё из-за тебя, Митака, чушь всякую несёшь.

— Ничего я не несу. Хочу сказать, это мои истинные мотивы. Тогда я думал, что привыкну к чему угодно.

Что-то он мог сам, что-то не мог. К чему-то привыкал, к чему-то нет. Звучало довольно уклончиво, и можно было искренне верить в бесконечное число возможностей. И свет, который испускала талантливая Мисаки, не сжёг бы его.

— Если уже ни к чему не приду... то пора будет сдаваться.

— Не до такой же степени... Ну...

— Ну? Что?

— Просто хочу сказать, что на третьем году в старшей школе мозги уже на месте.

— Это у кого мозги на месте? У парня, который топчется на месте и заводит по шесть девушек?

— Сегодня ты не даёшь мне спуску, да?

Дзин наигранно испугался, и на его лице появилась ухмылка.

— Потому что ты не меняешь своё глупое отношение.

— Нормально меняю.

— Это где?

— Если брать сейчас, я ни с кем не встречаюсь.

Не ожидая от Дзина столь неожиданного ответа, Соитиро нахмурил брови и закрыл рот.

— ...

— Сказать ещё раз?

— Ты же не шутишь?

Он кинул на Дзина серьёзный взгляд.

— Если бы я сейчас сказал, что шучу, ты бы меня замочил.

— А, да, как раз собирался.

Дзин вынужденно поднял обе руки в позе сдающегося в плен.

— Не о том речь. Я серьёзно ни с кем не встречаюсь.

— Разошёлся? — уточнил Соитиро, как всегда осторожно подбирая слова.

— Они правильно сделали... Теперь желторотый говнюк задумался о своём будущем.

— ...

— Меня заставили понять, что пора взрослеть.

Дзин незаметно для себя расплылся в самоуничижительной ухмылке.

— Хорошо живёшь. Я думал, тебя точно кто-нибудь зарежет.

— Я не из тех парней, кого хотят зарезать. Хотя всякое может случиться... Рад, что они меня простили, но в то же время и жалко как-то.

— Только поэтому нас и называют детьми.

— Ну, так-то да. Вёл я себя ну прям как взрослый... До омерзения.

— Значит, точно им станешь.

— Можно уже не спешить.

Тут разговор прервался.

— Ну, и что в итоге? Разговор есть?

— ...

— Или что? Вдруг захотелось увидеть моё лицо?

— Такое вообще возможно?

Соитиро искренне скривился.

— Тогда нечего со мной заигрывать, иди к себе.

— Это кто тут с кем заигрывает?!

— Бывший президент со мной.

— Слышь, ты!

— Из всех мест ты пришёл сюда. Ну, прошу.

— ...

Соитиро с сокрушённым видом заткнулся.

— Серьёзно, если нет ко мне дел, дуй домой. Когда меня пилят взглядом, невозможно готовиться к экзаменам.

— Мастак ты трепаться ни о чём.

Лишь мимикой показав, как ему весело, Дзин вернулся к решению задачи по математике. На этот раз упражнения из тригонометрии.

Тут же начал решать. А Соитиро продолжил:

— Я о Саори.

— Хаухау?

Взгляд Дзина не отрывался от задачи.

— Она решила ехать учиться в Австрию.

— И ты пришёл дать мне в табло за то, что я всякого ей наговорил?

Когда Дзин рассказал о своём решении учиться в Осаке, Химэмия Саори, которая Хаухау, заявила, что вообще оставит Японию и рванёт в Австрию. Само собой, расстанется со своим возлюбленным Татэбаяси Соитиро, и потому он места себе не находил.

— Если подумать, мне очень хочется тебе врезать, но сейчас я не за этим пришёл.

— О чём подумать? Ну ты и скрытник.

Дзин неспешно поднял взгляд. Соитиро тоже на него посмотрел.

— Скрытник тут ты. Я про Камигусу.

— Эй, завязывай. Ещё не хватало бывшему президенту втирать мне о Мисаки.

— По слухам, ты не сказал Камигусе, что будешь поступать в Осаку.

Дзин сразу догадался, откуда пошёл слух.

— Стало быть, Хаухау рассказала.

— Ага.

— Если рассказываешь что-то девушке, это узнаёт и её парень?

Дело было в прошлом месяце. Дзин беседовал с Саори на крыше и рассказал о том, что планирует серьёзно поговорить с Мисаки на Рождество.

— Ну, не мог же я молча уйти.

— Не хочешь подать документы на литературный факультет в Суймэй?

— Тогда пошёл бы по эскалаторной системе.

Дзин отвечал всем требованиям.

— Ты точно уверен? Тебе же придется расстаться с ней.

— Уверен.

— Наверное, у тебя ситуация не такая, как у меня с Саори.

— Одинаковых людей так-то вообще нет.

— Не пытайся уйти от темы.

— Характер такой.

В подобной ситуации Дзин привык отвечать уклончиво. Как давно он стал таким? Во времена средней школы? Или начальной?.. Уже и не вспомнить. Но уж точно не с самого рождения. Яснее ясного, к сожалению.

В уклончивости он стал мастаком, и гордиться тут нечем. Всё-таки мерзкий у него характер.

— ...

Пускай Соитиро молчал, взглядом выражал именно это.

— Если вечно будешь такой хмурый, Хаухау тебя пошлёт.

— И кто виноват?

— Наверное, я.

— Блин, не понимаю, когда ты серьёзен.

— Разумеется, всегда. И насчет Осаки, и насчёт подготовки к экзаменам, и даже насчёт Мисаки.

— Ты...

Соитиро впился в него взглядом.

— Когда на меня так пялятся, я стесняюсь.

— У тебя подруга детства та ещё зона бедствия, и не сказал бы, что тебе это не нравится.

— Я что, настолько зависимым выгляжу?

Соитиро, не ответив, опустил взгляд к полу. Прикусил слегка нижнюю губу и о чем-то задумался.

— Не ты один угодил в зону бедствия, — заявил он после недолгих раздумий.

— Знаю. Ты на экзаменах горел желанием превзойти Мисаки.

Соитиро натянуто улыбнулся.

— В итоге за три года я ни разу не обогнал Камигусу.

Дзин знал, что он рвал на себе волосы, чтобы обойти Мисаки в середине и конце семестра.

— Мне отведено второе место. Думал, что могу разок победить, а в итоге проиграл и в конце последнего семестра. Бывало, я настолько увлекался гонкой с Камигусой, что скатывался на девятое место.

— Вроде во втором семестре второго года. Вот тогда получился шедевр.

От фразы Дзина Сиитиро недовольно скривился, а тот бесцеремонно принялся его успокаивать:

— У нас с тобой обстоятельства разные. Но я как бы понимаю, что Камигуса не обычная. А вот планы у неё самые обычные, но этим она ранит окружающих. Словно клещи с собой носит...

— Она тебе не краб или креветка.

— Ну и сравнение!

— Нормальное.

— Ты реально бесишь.

— Да? А мне весело.

Соитиро поднялся со стула, сжимая кулаки. Как бы то ни было, нрав не позволил нанести удар.

— Короче, я хотел сказать...

Дзин намеренно его прервал:

— Да знаю. Не надо мне говорить, что ты типа в курсе. Будь иначе, не волновался бы за меня и Мисаки и не пришёл бы в библиотеку. А раньше старался не лезть в наши дела.

— И всё же!

— Пускай так… нет, именно потому. Всё-таки ты до сих пор не понял Мисаки.

Дзин между делом посмотрел в сторону печки, пар от которой искажал картинку.

— Хотя кого мы вообще можем понять.

— Не мешай своё мнение с моим.

— Да?

— Понимаем, не понимаем, какая разница? Камигуса в твоём сердце, — спокойным, но переполненным уверенностью голосом произнёс Соитиро.

— Слушай...

— Что?

— Ты бухой?

— Мне рано! Серьёзно, пытаешься с тобой нормально поговорить, и вот так всегда. Угораешь надо мной и несёшь чушь. Ладно, хватит. Не о том речь. Возьмись за ум. Ты же типа любишь Камигусу.

— Неужели мне это говорит не очередная милашка? Не подумал бы, что услышу от тебя слово «любишь».

— С твоим мерзким характером иначе никак!

— Правда?

— Ты реально бесишь.

— Спасибки.

— Даже и не думал хвалить!

— Как грубо.

Возбуждённый Соитиро продолжал сыпать жалобами, но, словно поняв бесплодность этого, разок вздохнул и уселся на стул.

— Ты вообще сможешь оставить Камигусу одну? Ты же в Суйко поступил ради неё.

— Вот об этом не надо париться. Она больше не одна.

— Говоришь про друзей из Сакурасо?

— А ты умеешь смущать. Не надо так.

— До тебя не достучаться, если не огреть разок.

Соитиро опять встал, сжав кулаки.

— Если дело касается Мисаки, волноваться ни к чему.

В подтверждение собственных слов Дзин медленно озвучил свои истинные чувства:

— Как ты и сказал, у Мисаки появились нормальные друзья. Каких она всегда хотела.

— И главный из них — Канда Сората?

— Как и ожидалось от бывшего президента. Глаз-алмаз.

— Он на вид самый прямолинейный, но иногда кажется, что он и самый переменчивый.

— Ну, что бы ты ни говорил, он мой почётный кохай.

Может, Сората не замечал, но именно он соединял воедино всех чудаков из Сакурасо. Воистину удивительный кохай. Его втягивали в свои дела, помыкали, но он не отворачивался от других. Никогда не оставался в стороне — словом, всегда чувствовал себя сопричастным.

Говоря без прикрас, характер у него был робкий. Но порой становилось завидно. Ведь вместо того, чтобы смотреть на всё свысока и делать умный вид, он жил здесь и сейчас.

— Это всё, что хотел сказать? — уточнил Дзин, намереваясь вернуться к теме, но Соитиро тут же замолчал. Потом собрался и спустя миг заговорил:

— Вернёмся к теме… Я пришёл поблагодарить за Саори.

— Я думал, что выбешиваю тебя, а ты благодаришь.

— Сколько раз я говорил про учёбу за границей. «Я должна учиться за границей». Но я от всей души хотел, чтобы она осталась в Японии. Думаю, этим сильно запутал Саори. Благодаря тебе она приняла решение. Это на пользу как ей, так и мне.

Дзин молча дослушал до конца, не пытаясь шутить.

— Благодарить надо скорее мне...

— Я бы послушал почему.

— Спасибо, что суетишься над Мисаки.

— Э-это ты про кого, меня?! Да Саори постоянно о тебе и Камигусе волнуется!

От смущения Соитиро отвернулся.

— Вон, значит, как завертелось?

— Ещё бы.

— Тогда передай Хаухау, пусть обращается.

— Сам передай.

— Не говори ерунды, на сегодня же свидание запланировано.

— ...

Соитиро в одно мгновение залился краской.

— Сочельник, как-никак.

— П-прости?

— Чего тут прощать. В такой день тебе и поцелуй может перепасть.

— З-захлопнись!

Повысив голос, Соитиро вскочил со стула и собрался уходить из библиотеки.

— Видать, как раз это ты и задумал.

— З-заткнись!

— Если неуверен в себе, можешь на мне потренироваться.

— Е-ещё чего!

— Шучу.

— Я-ясное дело!

И опять Соитиро попытался уйти из библиотеки. И Дзин неосознанно бросил ему в спину:

— Эй, президент.

Дзин сам себе удивился.

— Не забывай добавлять «бывший».

Проигнорировав замечание, он продолжил:

— Я… всё-таки в чём-то ошибся, да?

Что Соитиро, что Хаухау спрашивали у него, нормально ли это — ехать в Осаку. То же самое, как если бы они не давали ему оставить Мисаки.

— Да, ошибся.

— Надо же.

— И в то же время не совсем ошибся.

— Надо же.

— Я понятия не имею, что правильно. Может, и никто не имеет.

— ...

— Может, сейчас подумаешь, что ошибся, а пройдёт сколько-то лет, и будешь думать иначе.

— ...

— Может, сейчас подумаешь, что делаешь правильно, а завтра поймёшь, что всё-таки ошибся.

— Да уж.

— Как ты сам и сказал, Камигуса больше не одна. Потому тебе уже не надо за неё беспокоиться и всегда быть рядом. Если попытаться заглянуть вперёд, я понимаю твою логику, зачем ты хочешь от неё отдалиться. Просто твоя расчётливость немного вымораживает.

— Значит, лучше начать встречаться прямо сейчас, а потом, не проведя даже года вместе, расстаться?

— Можно и расстаться.

Невозможно. Пока Дзин не отбросит свою мечту… Иначе будет постоянно видеть разницу между собой и Мисаки. И тогда появится нетерпеливость, а на её почве — раздражение. Оно пожрёт Дзина изнутри, и в итоге он возненавидит самое дорогое — саму Мисаки.

Даже сейчас он находился на грани.

Чтобы перебить премерзкое ощущение на душе, Дзин отшутился:

— То не нравится, это не нравится — слюнтяем я был до начальной школы.

Смысл его слов должен был дойти до Соитиро.

Их разговор подошёл к концу.

— Ну, и что скажешь, президент? Правильно было поступать в Суйко? Или ошибся?

— Думаю, очень сильно ошибся. Не надо было мне связываться с людьми типа тебя и Камигусы.

— Ну извиняй.

— Но знаешь, я не могу представить, каким бы был, не встреть тебя или Камигусу.

— Ха-ха, я того же мнения.

Кивнув, Соитиро потянулся к двери, медленно откатил слайдер в сторону. И, не выходя и не оборачиваясь, обратился к Дзину:

— Митака.

— М? — равнодушно промычал тот.

— Крепись.

На профиле Дзина промелькнула улыбка.

— Ты тоже, Соитиро-кун. В руках себя не держишь. Поди, Хаухау уже достал.

— К-кто себя не держит?! И прекрати странно меня называть, — гневно и одновременно стыдливо запротестовал Соитиро, развернувшись обратно.

— Обычно ты весь такой серьёзный, а когда теряешь над собой контроль, не знаешь, куда руки деть. Желание так распирает, что место себе не находишь.

— Говоришь ты на редкость убедительно.

— А вдруг Хаухау тоже еле сдерживается. Поди, из последних сил старается не сорваться.

— Если собрался и дальше нести околесицу, лучше сразу прекращай.

— Говоришь это как президент, чтобы защитить устои школы?

— Расслабься. Я уже не президент.

— Это да. Раз так, то и ладно. Можешь отрываться.

— Сам отрывайся.

— Будет здорово, если потом расскажешь, как далеко у вас зашло.

— Да кто тебе расскажет?!

Дверь с хлопком закрылась, и Соитиро пропал из виду.

— Ну и ну, я и правда его взбесил?

Монолог Дзина разлетелся по безмолвной библиотеке, подчёркивая сгустившуюся тишину.

— Любишь лезть не в своё дело, да?..

Большей напасти и представить было нельзя. Но что удивительно, хотелось его поблагодарить. Улыбнуться без задней мысли и просто поблагодарить.

Дзин расслабленно откинулся на спинку стула и направил взгляд к потолку. Флуоресцентная лампа тускло мерцала.

Рука сама собой потянулась к карману жакета и достала оттуда серебряное дизайнерское кольцо. Его Дзин купил в текущем месяце и сегодня собирался вручить Мисаки.

Но перед этим предстоял важный разговор. О том, что он не будет поступать в Университет искусств Суймэй. О том, что надумал в одиночку поступать в осакский вуз. О том, что он расстался с шестью любовницами...

О том, что он больше всего на свете любит её, но прямо сейчас у них встречаться не получится.

Потому что хотел всецело сосредоточиться на учёбе и стать сценаристом.

— Ну, пора и мне уходить.

Дзин убрал кольцо в карман и сложил решебник с тетрадью. И стоило выключить плитку, как зазвонил мобильник.

На экране высветилось «Канда Сората».

Дзин нажал на кнопку приёма и поднёс телефон к уху.

— Да, чего?

— А, Дзин-сан. Это я. Канда.

— Да понял.

— Где ты сейчас?

— В школьной библиотеке.

— Тогда у меня к тебе просьба.

— Если хочешь подарок, проси Санта-Клауса.

— Не о том речь.

— Хочешь узнать секрет популярности у девок?

— Очень хочу, но не сейчас!

— Тогда что?

— Торт. Я заказал его в кондитерской в торговом квартале, забери его по пути домой. Я вернусь поздно с Сииной.

— Масиро-тян пошла на новогодний корпоратив от издательства, а ты на свидание с Аоямой-сан?

— Не на свидание, а просто.

— Вместе посмотрите спектакль и поужинаете?

— Это да.

Люди такое обычно называют свиданием, но… Дзин не стал на это указывать.　Ведь был уверен, что даже Сората рано или поздно всё поймёт, если поварится в этом соку ещё немного. Интересно будет понаблюдать.

— Говорю с опозданием, но, только закончу с делами, заберу Сиину и сразу домой. А ты не думай, быстрее давай в Сакурасо. Все готовятся к рождественской вечеринке.

— Да знаю. Ты каждый день об этом жужжишь.

— П-правда?

— Когда настолько явно заостряют на чём-то внимание, закрадывается мысль о подставе.

— Д-да что ты говоришь! Ничего такого!

Хоть Дзин и не видел Сорату воочию, чувствовал его как облупленного. Потому посмеялся про себя.

— Да-да, хорошо.

— Правда ничего такого. Просто рождественская вечеринка...

— Говорю же, хорошо.

Заговорив зубы Сорате, который спалил всё, что только можно, Дзин повесил трубку, сунул мобильник в карман брюк, взял сумку и пошёл.

Сердце колотилось отчётливее, чем обычно.

Он волновался вовсе не о рождественской вечеринке, а думал о том, что сегодня обо всём расскажет Мисаки.

— Ну и отстой.

От брошенной фразы напряжение только выросло.

Но Дзин странным образом доверял реакции своего тела. Мысли в голове доверия не вызывали, но он верил, что тело выражало его истинные желания.

— Ну точно… я по уши влюблён в Мисаки.

Ничего не попишешь.

Часть 2

24 декабря. Сочельник. 5 часов дня.

Акасака Рюноске из комнаты 102 в Сакурасо отправился в бизнес-отель.

В номере стояла одна кровать. Один стол с зеркалом. Один стул. Простое убранство без лишних деталей. Отделка по самому минимуму.

Но Рюноске ни на что не жаловался. Хватало лишь рабочей оптоволоконной линии, чтобы пропадали всякие причины для недовольства.

Рюноске быстро включил ноутбук и вставил сетевой кабель.

Загрузилась ОС, и первым делом установилась связь с сервером, расположенным в комнате Сакурасо. Парень подождал, пока скачаются необходимые данные, и приступил.

Комната наполнилась размеренным постукиванием по клавиатуре.

В данный момент разрабатывался игровой движок. Дело двигалось не очень гладко — Рюноске пытался понять, с помощью каких компромиссов снизить вычислительную нагрузку для расчёта физики.

От разработчика игрового софта поступило требование увеличить количество отображаемых объектов, потому приходилось ломать голову. Систему графического отображения он урезал до предела, потому пришлось повозиться с обработкой физики.

С каждым ударом по кнопкам на экране формировался исходный код. А в правом нижнем углу экрана не покладая электронных рук работала программа-автоответчик с искусственным интеллектом — Горничная. Обладая маленьким телом и непропорционально большой головой, она двигала огромным по своим меркам карандашом.

3D-модель Горничной разработала третьегодка из того же общежития… Камигуса Мисаки, хотя её и не просили. Удачным получился не только дизайн, скелетная структура и анимация тоже вышли на редкость хорошо, потому Рюноске был вынужден использовать подарок. Чего ещё ожидать от мастерицы, которая потрясает мир своим независимым аниме. Не зря её хвалили за качество исполнения.

Мисаки так сильно увлеклась, что стала время от времени создавать разнообразные анимации и сезонные причёски с одеждой. К настоящему времени она подготовила уже десять нарядов, пять текстур для волос, а количество анимаций и вовсе не поддавалось подсчётам.

Закончив отвечать на письма, Горничная развернулась к экрану. Появился пузырь с текстом, как в манге.

«Рюноске-сама, обработка писем закончена».

И вежливо поклонилась.

«По работе три сообщения. Первое касается работы над новым инструментарием, второе имеет отношение к обновлению программы по контролю движений. Я передала, что Рюноске-сама с вами свяжется».

Когда накапливались письма, Горничная о них оповещала.

«Что по директивам информационного взаимодействия программистов, я перенаправила письма в резервный ящик, прошу посмотреть, как будет время. Тема касается сети. Помимо этого, несвязные письма от Сораты-сама я оперативно чистила».

Когда дело касалось обработки писем, программа уже приблизилась к совершенству. Функция развивалась, и заодно программа управляла чатом и обработкой данных Сакурасо.

В прошлом месяце разговорный модуль Горничной подключили к соцсети и запустили проверку. Ежедневно она обрабатывала в среднем по четыре-пять диалогов, и за месяц у неё накопилось более пятисот подписчиков. Никто так и не догадался, что это ИИ. Можно сказать, начало терпимое.

Прогресс Горничной был налицо.

Но по мере развития возникла одна маленькая проблема. Будучи постоянно активной, она должна была выдерживать всё большую нагрузку со всех сторон.

Среднего компьютера для её функционирования уже не хватало. Сейчас Горничная, которая двигалась на мониторе ноутбука, на самом деле находилась не здесь, а в комнате 102 Сакурасо у Рюноске… внутри сервера — мощной домашней станции.

Сюда тянулся оптический кабель, по которому прилетал один лишь результат удалённых вычислений.

— Когда закончим работу на сегодня, нужно будет попробовать повысить её скорость. Этот процессор не выдержит большей нагрузки.

Наверное, перед летом лучше заменить систему охлаждения у всех компьютеров на водную.

Стоило Рюноске подумать о работе, как Горничная опять заговорила:

«Можно вас, Рюноске-сама? Простите, что отвлекаю…»

Она мялась прямо как человек.

«Что?»

«В последнее время, когда заглядываю в шкаф на сервере, там становится больше одежды».

Вне всяких сомнений, постаралась Мисаки. Рюноске подготовил на сервере папку на случай, если кто-то захочет накидать материалов для Горничной.

«Позволите переодеться?»

«Как хочешь».

« Большое спасибо».

Горничная элегантно поклонилась, а затем, в сопровождении дыма, исчезла в раздевалке. На экране осталась лишь занавеска с силуэтом.

Тень поелозила, и спустя где-то пять секунд переодевание закончилось.

Появилась Горничная, приодетая в пышные вещи красных и белых тонов. То бишь в одежде Санта-Клауса. Как мог судить Рюноске, этот загадочный мужичок пробирается в дом через дымоход в рождественскую ночь. Хотя в случае Горничной образ мужика безвозвратно терялся...

«Сегодня сочельник, да?»

«Вы этим не увлекаетесь? Простите. Лучше переоденусь в обычное».

Она с понурым видом пошла обратно в раздевалку.

«Переодевание — пустая трата времени. Сегодня можно и так».

«Б-большое спасибо».

Поклонившись, Горничная в приподнятом настроении уселась за стол и принялась якобы заниматься офисной работой.

И вот она что-то заметила.

«А, Рюноске-сама. Получено письмо».

«От кого?»

«Это...»

Рюноске мгновенно понял, почему Горничная прервала фразу, когда посмотрел на почтовый ящик.

Рита Эйнсворт.

Выражение лица у Рюноске попросту застыло. Каждый раз, когда он видел это имя... всплывали воспоминания о том поцелуе в щёку. Конец сентября. Зона ожидания в аэропорту Нарита. Мягкий аромат в сочетании с приятным ощущением...

Он просто вспоминал это, и сознание мутнело. А обе руки покрывались гусиной кожей.

Пытаясь избавиться от мерзких воспоминаний, Рюноске замотал головой.

«Отвечай ты».

Сделав поручение Горничной, он вернулся к работе.

Горничная на экране ужасно воодушевилась.

«Положитесь на меня! Я обязательно оправдаю ваши ожидания и прогоню назойливую заморскую муху!»

Часть 3

По японскому времени 6 часов после обеда. В Англии, с учётом разницы в часовых поясах примерно в 9 часов, ещё утро.

«Рюноске, с Рождеством! Рита Эйнсворт».

Одетая в пижаму Рита отправляла с ноутбука в своей комнате письмо в Японию.

Сидя на коленях, она попивала чай и ждала ответа. Время шло спокойно. Через окно проникал нежный утренний свет.

Раньше она жила с Масиро в одной комнате общежития.

Планировка подразумевала одного жильца, но они прекрасно уживались. Правда, когда Рита пожила одна, комната стала казаться шире. С тех пор как Масиро уехала в Японию, прошло десять месяцев, но Рита от неё так и не отвыкла.

Порой она неосознанно заговаривала с Масиро.

Вот и сегодня утром на сонную голову подумала, что бы приготовить на завтрак для неё. Теперь эта обязанность перешла парнишке из Японии... Канде Сорате.

Рита тихо хихикала, представляя, как Сората носится вокруг Масиро.

Она посмотрела в окно, на синее небо. Погода радовала. Интересно, в Японии так же?

— Даже если в Японии ясно, там сейчас ночь, — сказала она, и послышалось звуковое уведомление о письме.

Как только она прочитала содержание, хорошее настроение как рукой сняло и на лице выступило неподдельная ярость.

«В настоящее время Рюноске-сама сосредоточен на разработке игрового движка. Вследствие этого он не в состоянии ответить на мелочное сообщение Риты-сама. Приносим глубочайшие извинения и надеемся на ваше понимание. От: твоя соперница Горничная».

Опять.

Прошло уже три месяца после поездки в Японию.

Рита каждый день отправляла Рюноске письма, но за указанный срок он соизволил самолично ответить один-единственный раз. И написал лишь «Хорошо вышло, молодец», чтобы поблагодарить за помощь в создании фонов для «Галактического кота Няборона» для школьного фестиваля.

Затем вместо Рюноске отвечала разработанная им программа-автоответчик.

— Я ему письма шлю, а он вон как? Совсем страх потерял?

Совсем не смешно. Бесит. Впервые она встречает такое грубое и бессердечное отношение у парня. Но к её удивлению, Рита не кричала «с меня хватит» и не отказывалась от попыток достучаться до Рюноске. Скорее наоборот, она со страстью верила, что рано или поздно он потеряет от неё голову.

— Я очень уж ненавижу проигрывать.

Она постучала по клавиатуре, отправляя сообщение.

«Мне нет дела до горничной, позови Рюноске, пожалуйста».

«В настоящее время Рюноске-сама сосредоточен на разработке игрового движка. Вследствие этого он не в состоянии ответить на мелочное сообщение Риты-сама. Приносим глубочайшие извинения и надеемся на ваше понимание. От: Горничная».

Пришло такое же вымученное сообщение.

«Не прикидывайся дурочкой. Я же знаю, ты намного умнее Сораты».

«Да как вы могли сравнить меня с Соратой-сама? Вы ужасный человек».

«Как бы то ни было, я хочу поговорить именно с Рюноске».

«По сравнению с вами, Рита-сама, Канда-сама не такой и дурак, думайте, о чём говорите, и примите реальность. Вам понятно? Вы создаёте для Рюноске-сама большие неудобства. Огромные неудобства».

«Рюноске попросту стесняется. Мне так понравилось, как он упал в обморок от поцелуя в щёчку».

«Это потому, что Рюноске-сама ненавидит девушек! Попрошу не делать выводы в свою пользу! И-и вообще! Он отрубился, а вы празднуете победу, да ещё и нарадоваться не можете! Не до такой же степени! И-и ещё! К-кто вы вообще такая, чтобы це-целовать Рюноске-сама?!»

Похоже, тема поцелуя её взбудоражила. Горничная прямо-таки взвинтилась. Надо воспользоваться шансом и чуть надавить...

«Я? Я Рита Эйнсворт. Шестнадцать лет. И уже начинающий художник. Рост 163 сантиметра. Масса тела — секрет. Размеры: 88-58-87. Верила в Санта-Клауса до пяти лет. Талант — к рисованию, а больше всего люблю сейчас Рюноске».

«Стыд вам незнаком, да?»

«Чем более открыто показываешь чувства, тем лучше».

«В этом-то и проблема! И почему Рюноске-сама? Мне кажется, ваше прелестное личико притягивает целый рой мужчин. Кто-нибудь из них уж точно добьётся симпатии».

Говорила Горничная совершенно верно. Мужчины часто с ней знакомились. Спрашивали номер телефона. А сколько раз её звали в кафе, не сосчитать.

Но всё было не то.

Они нисколько не тронули чувства Риты. По крайней мере, тронули меньше, чем рисование.

«К сожалению, меня волнует только Рюноске».

«Вот я и спрашиваю почему».

«А разве он не красавчик?»

«Безусловно, Рюноске-сама красивый. Очень красивый».

«Эта андрогинная внешность так чарует. Вот бы он для меня попозировал».

«Ага, я бы обязательно посмотрела на это… Но позировать ему нельзя! Чем вы хотите с ним заниматься наедине в студии?!»

«Я только скажу раздеться выше пояса, успокойся».

«Лисица! Заморская лисица! В-всё-таки нельзя вас подпускать к Рюноске-сама! Что вы задумали с ним сделать?!»

«Думаю, захочу сделать своим. Точнее сказать, хочу стать его».

«Какое безумное влечение! По-моему, вы себя вообще держать в руках не способны!»

«Это ты не способна, Горничная».

«Это в чём же?»

«Ты слуга, но при этом испытываешь к хозяину неположенные чувства. По-моему, это позорно. Хочешь сказать, у тебя нет скрытых мотивов?»

«У-у меня нет никаких скрытых…»

«Хотела держать меня подальше и монополизировать Рюноске. Сегодня сочельник. Ничего у тебя не выйдет».

«К-короче, Рюноске-сама вас презирает! Если поняли, то смиритесь наконец».

В итоге она вернулась к тому, с чего начинала.

Рита оторвала руки от клавиатуры.

— Всё-таки любить на расстоянии — тяжело.

Рита вгляделась в далёкое небо за окном, оно простиралось вплоть до Японии.

— Так-то оно так. Значит, можно и встретиться.

Но нельзя было просто взять и увидеться. Она рисовала картину, которая будет участвовать в конкурсе. Риту попросили что-нибудь подготовить для выставки современного искусства, которая пройдёт в музее уже скоро. Она вовсе не отказывалась от Рюноске, но должна была доказать самой себе, что может представить на выставке свою работу. Потому рисовала. А рисование придавало дополнительных сил. Ею двигала любовь к Рюноске. И эти чувства превращались в новую энергию, которая пробуждала сильное желание творить.

Изначально Рита планировала вернуть Масиро из Японии и не ждала от поездки ничего приятного, но теперь по-настоящему ей радовалась. Путешествие напомнило ей кое о чём важном… о том, что она любит. И вернуло на путь художницы, с которого Рита однажды сошла. Она полюбила рисование как никогда. Как ничто другое. Повседневная жизнь наполнилась смыслом.

Рита посмотрела на календарь на столе и проверила расписание. Близился январь, а за ним февраль. И едва на глаза попалось 14 февраля, губы Риты расплылись в улыбке, словно ей на ум пришло что-то приятное.

— В Японии ведь на День святого Валентина дарят шоколад любимому парню.

На самом деле хотелось прямо сейчас взять паспорт и улететь в Японию.

Захлопнув ноутбук, Рита одновременно расплылась в злобной улыбке и заявила:

— Жди с нетерпением мою валентинку.

Часть 4

Электронные часы в мобильнике показывали 8:09.

Гастропаб на Тэбасаки, в трёх станциях от университета, кишел людьми.

С краю у барной стойки сидела унылая Сэнгоку Тихиро, которая трудилась комендантом в Сакурасо. Она пьяно пробурчала:

— Блин, сегодня праздник, веселым парням и девушкам надо идти не в захудалый бар, а в какой-нибудь стильный итальянский ресторан.

Из-за сочельника вид парочек особенно бросался в глаза. А их было больше половины в баре.

Именно эта сумасбродная атмосфера выводила Тихиро из себя.

— В стране кризис, ни у кого нет денег на свидания.

Сидящая рядом коллега Кохару всем своим видом показала, что её это не волнует, и пригубила пивную кружку. Её лицо залилось лёгким румянцем. Их посиделки начались какой-то час назад, а они уже хорошенько напились.

— Блин, не будь такой узколобой. Во время сочельника можно просто сказать: «Красивый ночной вид». А потом: «А ты красивее». Так, начальник, подлей-ка пива.

— И мне~

Кохару по примеру Тихиро протянула бармену стакан и ляпнула:

— Слух, слух, а тот недавний парень красавчик?

Но её полностью проигнорировали.

— Если не любишь ночной вид, сразу пришвартовывайтесь в отеле. В конце концов, ради этого всё и затевается.

— Вот ваше пиво.

Усатый бармен средних лет передал через стойку два пива. Тихиро и Кохару приняли добавку и тут же налегли на выпивку.

— Ух~

— Пиво-то вкусное~

Затем подоспел заказанный мясной рулет с дополнением из периллы.

Странно скривившись, Тихиро поднесла рулет ко рту.

— Кстати о птичках. Тихиро-тян, что надумала?

Не успела она проглотить еду, как Кохару полезла с вопросами.

Основная часть важных дел осталась позади, но на ум пришло два из них.

— Ты о чём конкретно?

— Разумеется, о Кадзуки-куне.

— Никаких Кадзуки-кунов.

Когда поднимаются неприятные темы, самое то запить их пивом. Тихиро сбилась со счёта, заказывая у бармена всё новые и новые порции. А тот и рад стараться.

— Вы оба взрослые люди, если не пойдёте навстречу друг другу, не продвинетесь.

— Вот ещё тебе не хватало влезать.

Тихиро зыркнула на Кохару, и та шутливо отсмеялась.

— Страшно-о.

— Блин, офигела? Вопросы ещё твои — что я планирую делать. Омерзительно.

— Можно и полегче. В те времена я вообще-то тоже любила Кадзуки-куна.

— Что касается тебя, ты вечно завидовала другим. Лучше бы тебе избавиться от этой своей черты. Я не шучу.

— Ну, может. Но с Кадзуки-куном было немного иначе. Дело тогда было не в тебе. Ну, на самом деле я завидовала тому, как вы боретесь за свою общую мечту. Меня вот родители убедили стать учителем, а сама я что, да вообще никакого интереса не было.

— Да какой там интерес.

— А перед выпуском из универа ты отвергла признание Кадзуки-куна, уж я-то знаю. Скажешь нет?

— ...

Как и сказала Кохару.

Незадолго до окончания университета… Кадзуки уже стал полноценным разработчиком игр, а сразу после выпуска дошёл до того, что основал компанию. Его мечта начала резко воплощаться в реальность.

А вот мечта Тихиро сделать рисование своей работой всё ещё оставалась мечтой, и выхода из этого видно не было.

Потому.

«Дай мне немного подумать», — только и смогла ответить она ему.

Тихиро не растеряла веру в себя. Она могла рисовать картины в рамках работы. Могла продолжать создавать собственные произведения.

Но в обществе принято шевелиться быстрее, чем она думала, и времени на себя оставалось куда меньше, чем она могла представить. Став учителем рисования, она стала думать только о том, как бы заработать на кусок хлеба.

Не успела заметить, и работа учителем заняла центральное место в жизни. А создание чего-то своего ушло на второй план.

Теперь, когда прошло почти десять лет, она смирилась со своей учительской стезёй...

Не так уж и плохо, думала она. Если бы сердце не лежало, она бы тут не задержалась… Но воспоминания о прошлом давали о себе знать.

— Если бы Кадзуки-кун вдруг выбрал себе профессию не в играх, ты бы в нём разочаровалась?

— ...

Наверное, нет. Не все люди могут позволить себе дотянуться до заветного. Она увлеклась Кадзуки не за то, что он стремился занять своё место и найти работу. А за одно то, что он старался. Если бы Фудзисава Кадзуки свернул на другой путь, от этого не перестал бы быть собой. Когда стукнул тридцатник, она с грустью для себя это поняла. Теперь мера измерения другая. Привлекательный, непривлекательный… Она уже не ребёнок, чтобы зацикливаться на внешней стороне.

— Думаю, Кадзуки-кун не разочаровался, когда увидел тебя учителем. Хотя мог про себя посмеяться, решив, что тебе это не подходит.

— Это скорее над тобой надо смеяться.

— Эй～ В смысле?

— Ну, уже не важно.

— Эх… ты такая упрямая. Тогда мне можно?

— ...

— Можно мне Кадзуки-куна?

— Зачем два раза говорить?

— Потому что с первого раза не ответила.

Кохару отведала неизвестно когда заказанный коктейль. И максимально насладилась вкусом.

— Да как тебе угодно.

— Я-ясно. Тогда постараюсь. Он и лицом хорош, и стал известным разработчиком игр, да ещё и директор компании, на заработок не жалуется. Как, по-твоему? Очень даже неплохой вариант.

— Он тебе вообще зачем? Хочешь навязать этому задроту любовь и семейную жизнь? Одного желания мало. Проблем на свою голову соберёшь.

— Да понимаю я всё. А ещё понимаю, что у тебя к нему до сих пор чувства. Злопамятная ты женщина. Страшно.

— Если мы опять об этом, я пойду.

— Что? Стой. Не бросай меня одну в рождественскую ночь. Я от одиночества помру.

— Такие наглые, как ты, не пропадут.

Кохару вцепилась в руку подорвавшейся с места Тихиро.

— Не уходи-и.

Своим избалованным поведением она каждый раз выводила из себя. Когда они ходили вместе на групповые свидания, мужчины клевали именно на Кохару, а Тихиро, хоть тресни, так не могла, что опять-таки бесило.

— Тогда поменяем тему.

Тихиро спокойно села обратно и попросила ещё пива.

Она думала, что с неприятными разговорами наконец покончено.

— Тогда что будешь делать с другим?

Кохару всё-таки заговорила о неприятном.

— Ты о чём?

— Ты же понимаешь. Я про снос Сакурасо. Директор школы на этот раз серьёзно? Он типа грозился на зимних каникулах позвать частника, чтобы тот оценил степень разрушения и назвал примерные сроки сноса.

— Дирекция ещё не дала добро.

— Это да… но ты ничего не говорила Канде-куну и остальным?

— Без надобности.

— А по-моему, лучше им побыстрее узнать.

— У них своих забот сейчас навалом. Как я им скажу?

У Сораты и Масиро как-то не заладилось, Нанами готовилась к прослушиванию в начале следующего года, которое определит её судьбу сэйю в компании. Одному только Рюноске можно было рассказать, но какой в этом смысл.

Чтобы утопить переживания, Тихиро залпом выпила новую кружку пива.

— Паршиво, да? — поспешила вставить слово подвыпившая Кохару.

— Где?

— Я говорю, ты хороший учитель, который беспокоится о своих учениках. Аж удивительно. Тихиро-тян, которая на всех шикала, стала отличной училкой.

— Это мои слова.

— Ну, ничего не попишешь. В следующем месяце тебе стукнет 31, правда?

— И тебе, правда?

Разница между днями рождения Тихиро и Кохару была меньше недели.

— Слушай, Тихиро-тян.

Кохару положила голову на барную стойку и поглядела на подругу.

— Чего?

— Хочу парня.

— Так давай.

— Хочу замуж.

— Ну так.

— А потом… кажется, нарыгаю.

— Живо в туалет! Ты кто, студентка? Тебе тридцатник!

— Мне 29 лет и 23 месяца-а.

— Вот прям бесит, когда повторяешь за другими.

Пошатываясь, Кохару поднялась со стула и валко поплелась в туалет. Походка у неё не вызывала доверия, но Тихиро не подумала ей помогать. Тридцать лет — это не шутки. Она сама должна о себе пьяной заботиться. Пускай дело касалось и Кохару.

Оставшись одна, Тихиро глубоко вздохнула.

— Эх...

А потом неосознанно пробурчала:

— Хочу счастья.

Часть 5

Хотя перевалило за десять, городские улицы даже не думали погружаться в сон.

Рядом с огромным иностранным отелем радостно горели рождественские гирлянды, а офисные здания освещали окрестности светом из окон.

И на этой заснеженной улице, которая никак не подходила школьникам, шастал Канда Сората в поисках обуви. Его походка со временем тяжелела, потому что на спине он нёс увесистый груз, который на самом деле был девушкой из комнаты 202 в Сакурасо… Сииной Масиро.

Поначалу Масиро на спине доставляла удовольствие, но теперь радоваться приятным ощущениям уже не получалось. Она была тяжёлой. Попросту тяжёлой.

Искали ей обувь потому, что во время бегства с рождественского банкета в издательстве она где-то свою обронила. Когда Сората отыскал потерявшуюся Масиро, та уже расхаживала босиком.

Да как надо постараться, чтобы потерять обувку? Загадка века, но, поскольку дело касалось Масиро, которая не могла о себе позаботиться и была напрочь лишена здравого смысла, Сората решил не задавать лишних вопросов. Разве что выразился в уме: «Ну и Золушка!».

В общем, сейчас первым делом надо было найти обувь.

С начала поисков прошло полчаса, а отыскать пропажу так и не удалось. Область поисков была слишком широкой, и показания Масиро стали вызывать подозрение.

— Эй, Масиро, ты точно потеряла их где-то здесь? — послышался голос одноклассницы, Аоямы Нанами, которая летом переехала в то же Сакурасо, в комнату 203. Сегодня Нанами пригласила Сорату посмотреть спектакль.

На самом деле после него они планировали пойти в кафе, но позвонила редактор Масиро и сказала, что та пропала, чем разрушила все планы.

Из-за этого желудок теперь пустовал. Послышалось урчание. Но не у Сораты.

— Э-это не я, — в панике запротестовала Нанами.

— Я, — произнесла на спине у Сораты… Масиро.

— Ты как будто не наелась до отвала на банкете!

— Не наелась.

— В-вон как.

Неужели ей в горло ничего не лезло, потому что думала о Сорате? И потому улизнула с банкета...

— Ела вполсилы.

— Это называется, не ела?!

— Канда-кун... Когда кричишь, есть ещё больше хочется.

— Неужели...

Как и сказала Нанами. Прямо сейчас живот Сораты пел дифирамбы.

— Масиро, спрошу ещё раз на всякий случай. Ты точно потеряла обувь где-то тут? — снова уточнила Нанами.

— Может, там.

Масиро протянула руку над плечом парня и указала на отель в противоположной стороне. Как раз там проходил рождественский банкет в издательстве.

Глядя под ноги, они постепенно приближались к отелю. Но даже подойдя почти вплотную, обувь не нашли.

— Сиина, её нет.

— Может, здесь.

Масиро чуть подумала и дала новые указания.

Согласно наводке, Сората дал лева руля. А там перед ним возвышалось впечатляющее офисное здание.

Они прошли метров пятьдесят по широкому тротуару. Но обувь не нашли.

— Может, здесь.

Как только они упёрлись в перекрёсток, Масиро тыкнула в сторону площади с фонтаном. Туда, где нашли саму Масиро.

Хотя Сората устал уже настолько, что хотелось вопить, он всё же терпеливо поплёлся вперёд. Шустрая Нанами посмотрела за изгородью, где росли кустарники. Но и там не нашла обувь.

Они продолжили стоять у фонтана.

— Сората.

— Чего?

— Где?

— Это я спрашиваю!

— Канда-кун... Может, бросим и вернёмся домой?

Взгляд Нанами устремился к спуску в метро. «Гляди, там станция», — как бы говорила она.

— Гляди, там станция.

В самом деле сказала.

— Предлагаешь ехать в поезде с ней на спине?

— На тебя и так полчаса прохожие пялятся. По-моему, уже нечего стесняться.

— Нечего, как же! В поезде где прятаться? Все будут смотреть на меня!

— Мне без разницы, — вставила своё веское слово Масиро.

— А вот мне нет!

— Почему?

Масиро понуро подалась вперёд и положила подбородок на плечо Сораты, отчего даже шёпот стал щекотать ухо.

— Я устал, ты тяжёлая, и вообще, это стыдно!

— Мне не стыдно.

— Говорю, мне стыдно!

— Сората.

— Что ещё?

— Я устала и хочу спать.

— Я тебе потерянную обувь искал, на спине таскал, а ты мне это?!

— Разбуди, когда будем в Сакурасо.

— Слушай меня!

— Я же сонная.

Масиро зевнула прямо ему на ухо.

— Стой, стой, не спи! Какой спать?! Что я делаю? Именно, ищу тебе обувь!

— Но ведь.

— Что но ведь?!

— Искать хочет Сората, а не я.

— Ну всё. Я сейчас взорвусь.

— Нельзя.

— Ты мне не указывай!

Взгляд Сораты внезапно метнулся в сторону и выцепил Нанами, которая отчего-то изумилась.

— Здорово, Канда-кун.

— А как по мне, всё очень плохо.

— Вы прямо как раньше, — сказала Нанами и ушла вперёд, к станции.

— Э-эй, Аояма!

Немного переполошившись, Сората погнался за ней, догнал и решил бросить поиски обуви.

Ходьба давалась ему с трудом. Ещё бы, такую тяжесть на спине таскал. Но, как сказала Нанами, в чём-то стало лучше. Потому что где-то месяц они с Масиро цапались и толком не разговаривали. Не успел Сората об этом подумать, как сзади раздалось спокойное посапывание.

— Всё-таки ничего хорошего! Не спи, Сиина! Ну-ка просыпайся!

— Это спина Сораты тёплая.

— Я виноват?!

— Хр...

— Не отвечай храпом!

Его уже достало. Бороться с тупоголовостью Масиро не было смысла.

— Хр...

Она и правда могла заснуть.

— Эх...

Нанами, стоя рядом со вздыхающим Соратой, устремила взгляд вверх, в снежное небо. И напряглась, словно о чём-то задумалась.

— Аояма?

— Интересно, у Камигусы-сэмпай всё в порядке?

— А, вот ты о чём.

Мисаки поставила себе цель — рассказать Дзину о своих чувствах. Но боялась того, что он ей ответит, как воспримет, не спишет ли всё на шутку...

До сего дня она признавалась уже кучу раз. Звала на крышу, пихала любовные письма в ящик для обуви.

Но её чувства пролетали мимо Дзина.

Потому этот сочельник стал для неё последним средством. Потому-то Сората, Нанами и остальные скооперировались и оставили Мисаки с Дзином наедине в Сакурасо.

А там дело за ними двумя.

Сората мог только молиться, чтобы у них всё получилось. И ещё по пути домой как можно дольше задержаться.

Пока что возвращаться было слишком рано.

Иначе можно конкретно напортачить.

— И сколько мне… таскать Сиину?

Часть 6

Комната 103 в Сакурасо.

Дзин, развалившись у себя на кровати, приподнял голову, чтобы посмотреть время.

Показывало 10:10 вечера.

Совсем скоро пора будет возвращаться Сорате и Нанами, которые пошли на свидание, и Масиро, которая отправилась на банкет в издательстве.

По плану после десяти предстояла рождественская вечеринка в Сакурасо.

Но та троица до сих пор не появилась. Никто из них даже не позвонил.

То же самое касалось двух других жильцов… Сэнгоку Тихиро и Акасаки Рюноске, которые куда-то запропастились.

— Ну, ясно-понятно.

Сората сразу повёл себя странно, когда речь впервые зашла о рождественской вечеринке. Что-то он замышлял. Последние несколько дней он бесконечно напоминал про вечеринку, что совсем на него не похоже.

— Ты обставил эксперта по вранью?

Представив себе лицо кохая, с которым он имел дело уже полтора года, Дзин ухмыльнулся.

Пока размышлял, наступило 10:30.

Разумеется, компания Сораты до сих пор не появилась.

Но это неважно. Он с самого начала их не ждал. Так даже удобнее для Дзина.

Сейчас в Сакурасо были только они: Дзин и его подруга детства Мисаки. Получится спокойно поговорить. Ради этого Дзин вёлся на план Сораты и специально ничего не замечал.

Мисаки недавно ушла принимать ванну.

А когда выйдет, предстоит важный разговор. О том, что он думает поступать в Осакский университет искусств. О том, что в случае успеха уедет в Осаку один. О том, что на четыре года уйдёт с головой в учёбу, чтобы научиться писать сценарии. А ещё без утайки расскажет Мисаки о своих чувствах...

Когда Дзин привёл мысли в порядок, в дверь постучали.

Взяв себя в руки, он приподнялся.

— Да?

Никто, кроме Мисаки, постучаться не мог.

Но при этом никто не ответил. Хотя обычно она бы влетела в комнату без спроса.

Подумав о неладном, Дзин пошёл к двери, а та внезапно распахнулась.

Тут же подскочил пульс. Глаза ослепли от белизны кожи.

Перед ним, свесив голову, стояла Мисаки. Она только что вылезла из ванны, потому с волос капала вода.

— Дура, ты чего...

Дзин оборвал фразу на полуслове.

Мисаки прыгнула ему на грудь.

Растерявшись от внезапной атаки, он не смог нормально поймать девушку, и та повалила его на пол.

Руки Дзина в попытке поддержать её соскользнули с влажной спины на талию. И тогда банное полотенце упало с тела.

Ощущение липкой кожи словно разъело Дзина изнутри. Их ноги переплелись, а вымахавшая женская грудь упёрлась в его.

Яснее ясного, Мисаки лежала на нём. Он чувствовал её вес. И тот давил на него не просто физически. А как ещё, когда на тебя кто-то наваливается. Тепло её тела прекрасно передавалось сквозь тонкую футболку. Медленно, но верно... его сердце слетало с катушек.

Кровь во всём теле мгновенно вскипела. Казалось, из головы пошёл пар. Перед глазами всё залилось красным и замерцало.

— ...

— ...

Молчание стало тяжким грузом.

Думая, как всё плохо, Дзин заговорил:

— Дура, чего ты творишь?!

Каким-то образом он выдавил из себя фразу, которую не смог договорить ранее.

Если он не будет говорить, не сможет сохранить рассудок.

— Ужасная шутка, Мисаки.

— Я серьёзно.

Пряча лицо, она потёрлась о его грудь лбом.

— Говоришь, серьёзно? Ты хоть понимаешь, что делаешь?

— Понимаю.

Спокойный голос Мисаки был пропитан умиротворением.

— Да не понимаешь.

— Уж понимаю!

На этот раз неприкрытые эмоции заполонили собой всю комнату.

— Ты...

Приподняв голову, Мисаки заглянула в глаза Дзину. Её длинные ресницы болезненно дрожали.

— Я хочу именно таких с тобой отношений.

— Да что ты...

— Я люблю тебя, Дзин… люблю только тебя.

— ...

Мисаки вперилась в него взглядом.

— Такое я могу делать только с тобой.

— ...

От блестящей, неподдельной чистоты её глаз Дзин отвернуться не посмел.

— И о таком не шутят!

— Мисаки...

Не получалось болтать, как обычно. Но говорить надо было. Нужно было рассказать.

— Говорю...

— Мисаки. Я...

— ...

— Я люблю тебя.

— Дзин?

Словно от неверия, голос Мисаки прозвучал в каком-то смысле равнодушным.

— Я как ты. Люблю одну лишь тебя.

— Правда? Это правда?

— Ага.

На серьёзном лице Мисаки промелькнул свет.

— Тогда возьми меня...

— Не могу.

— Почему?!

— Если буду тебя лапать, всю испорчу.

— Ничего. Тебе можно.

— Нет, нельзя.

— Можно!

— Я решил, что нельзя.

— Почему?!

— Подожди… четыре года.

— Не понимаю… я тебя не понимаю.

— ...

— Если любишь, почему нельзя?!

Причина всё-таки была.

— Мне тоже нужно тебе кое-что сказать.

— Что?

— После окончания Суйко я думаю пойти в Осакский универ.

Мисаки достойно выдержала его откровение и не отвела взгляда.

— Буду в одиночку четыре года учить сценарное дело.

— Знаю.

— Ясно.

В ответе Мисаки Дзин не почуял удивления. Ведь предполагал, что она в курсе.

У него в комнате валялись где попало решебники для экзаменов, да и Сорате, Хаухау и Соитиро он рассказывал. Тихиро тоже знала. Даже родители. Слухи дошли аж до старшей сестры Мисаки — Фууки.

— Я слышала, как ты болтал с Фуукой-тян во время фестиваля.

— Ясно.

— Но это неважно. Я каждый день буду ездить к тебе на синкансене.

— Нет. Не годится. Я не то имел в виду, говоря про Осакский универ.

Дзин глубоко задышал, пытаясь привести в норму чувства и голос.

— А что не так? Что-то со мной?! Я тебя совсем не понимаю!

— ...

В контрасте с Дзином Мисаки была готова рвать и метать.

— Я люблю тебя.

— Знаю.

— Неа, не знаешь! Моя любовь — самая обычная в мире! Хочу с тобой гулять, ходить на свидания, чмоки и всякое такое… короче, быть парой!

— ...

— А у тебя любовь не такая?

— Такая, но сейчас всё по-другому.

— ...

Дзин нежно положил руку на голову Мисаки.

— Сейчас я тебя не заслуживаю.

— Ерунда.

Мисаки едва не перешла на плач.

— Нет, не ерунда.

Дзин отчаянно задавил вихрь эмоций, который разбушевался у него в груди.

«Неважно, в каком виде, я хочу завладеть Мисаки». Заглушить бы демона, который это нашёптывал...

— Не ерунда это...

Стиснув зубы, Дзин сопротивлялся соблазну и свирепому желанию.

Он медленно погладил Мисаки по голове.

Та крепко его обнимала.

— Тогда что мне делать?..

— Можно ничего.

— Ну как же...

В области груди похолодело — из-за холодных слёз Мисаки.

— Тебе… будет нормально и так.

— Но я тебя не понимаю!

— Но всё-таки тебе будет нормально и так.

— Не понимаю. Ни тебя, ни твои слова.

— Думаю, понадобится время... Но я обязательно тебя догоню.

— Говори понятнее! Почему?! Что со мной не так?! Скажи, и я исправлюсь! Я тоже изменюсь!

Эмоции ударили в самое сердце.

— ...

Но Дзин мало что мог ответить.

— Дзин.

Слёзы заглушили голос.

Влажные глаза пристально глядели на него.

Потому Дзин спокойно выдал последние слова:

— Тебе будет нормально и так. Будь такой. Такой, какой я тебя люблю...

— Это глупо!..

Печаль в голосе Мисаки показывала всё её отчаяние. Руки лишились сил.

— Глупо!

Подняв упавшее на пол полотенце, Дзин встал вместе с Мисаки и накрыл замерзшую после ванны девушку.

— Иди-ка снова в ванну.

Ведя за собой Мисаки через силу, Дзин пошёл в ванную комнату. И кое-как запихал туда девушку. Какое-то время подождал, и послышался мощный звук воды. А посреди него раздавался плач Мисаки.

Она плакала. Громко плакала. Но Дзин не имел права её успокоить.

Не заходя к себе в комнату, он направился к прихожей. Вышел наружу и поёжился от прохладного воздуха.

Падал снег.

Мир полностью окрашивался в белый.

С каждым проделанным шагом на земле оставались следы.

Но заметил это Дзин только через десять минут после того, как вышел из Сакурасо.

— А, снег?

Рука, засунутая в карман, сжимала кольцо, которое Дзин так и не отдал.

С вами Камосида Хадзимэ, которому с самого рождения не идут кепки.

Не то чтобы их надо носить, знаете ли, но в последнее время солнце как с цепи сорвалось, и чтобы не припекло, хочется прикрыть голову.

Вот уже несколько лет я каждый раз говорю себе: «Теперь точно надену кепку!» — и иду в магазин… Но результат немного предсказуем. Мне они попросту не идут. Мне кепку подобрать — это как игру на максимальной сложности пройти.

Но вот этот год другой. Я всё-таки сделал это, купил её, кепку. Наконец-то я завершил бесконечную битву и нанёс решающий удар.

Победу мне принесло лишь одно: я перестал переживать из-за того, что она мне не идёт. На том и порешили.

Долго я болтаю о всякой ерунде. Как видите, теперь получился сборник коротких историй. Впервые мне выпал такой шанс, давайте прокомментирую каждую из частей.

«Обычный день Канды Сораты».

Сюжет там происходит прямо перед вторым томом. Первую историю я написал, чтобы вспомнить, как это было.

«Дорога Митаки Дзина во взрослую жизнь».

На самом деле опубликованная в Dengeki Bunko история содержит сцену, которая разительно отличается от представленной здесь. Если говорить в лоб, то это сцена разговора Дзина и Руми. Их слова, содержательная часть были такие же, но вот ситуация, прямо или косвенно, отличалась.

Нынешнюю версию отредактировали. В Dengeki Bunko публиковали изначальную, а потом её видоизменили. Если вы прочли обе, которая из них больше понравилась?

«Девичье рождество Аоямы Нанами».

Вот бы вы забыли напрочь, что автор — тридцатилетний мужик, и просто прочитали эту историю.

«Ещё один сочельник».

Эту короткую историю я родил, чтобы поставить точку в отношениях Дзина и Мисаки… Но композиция и длина текста получились такие, что засветились все герои.

«Жить можно даже в Сакурасо?»

Я всегда думал, что должен написать эпизод о первом появлении Сораты в Сакурасо, и мне приятно, что наконец идея обрела форму.

Вот такие душевные пять историй. Если ещё выпадет шанс, хочу написать что-нибудь более жизнерадостное.

Под конец выражаю огромную благодарность Мидзогути Кэдзи-сама и Араки-сама. Думаю, мне и впредь не обойтись без вашей поддержки.

А ещё выражаю безмерную признательность всем вам, кто пробыл со мной до послесловия.

До встречи в конце года.

Спасибо Сакурасо, где все мы собрались…

Часть 1

— Решено, что этот год для Сакурасо последний.

На кухне Сакурасо… общежития старшей школы при университете искусств Суймэй в кои-то веки собрались все жильцы.

Шестеро учеников и один учитель — семь человек расселись за столом.

По часовой стрелке: выполняющая функцию коменданта Сэнгоку Тихиро; инопланетянка-третьегодка Камигуса Мисаки, которая готовилась к выпуску; её друг детства Митака Дзин; вечно запертый в своей комнате программист Акасака Рюноске; живущий с семью кошками Канда Сората; рядом с ним — гениальная художница и ныне мангака Сиина Масиро; и наконец, желающая стать сэйю Аояма Нанами из Осаки.

— Простите, но все вы должны приготовиться, чтобы на весенних каникулах съехать.

Первым на шокирующее заявление Тихиро отреагировал Сората.

— А? — вякнул он, как дурачок.

— Что? — последовал удивлённый возглас Нанами.

А потом они одновременно атаковали вопросами:

— Как?

— В каком смысле?

Они вообще ничего не понимали.

Почему ни с того ни с сего зашёл такой разговор?

В этот день… 20 февраля, хоть и было воскресенье, Сората, Масиро и Нанами пошли в школу — посмотреть вывешенные результаты вступительных экзаменов младшей сестры Юко. И по ним она конкретно облажалась. Но это ещё ничего.

Потом они поболтали с Мисаки и Дзином, а когда перевалило за полдень, вернулись в Сакурасо. Было прекрасное настроение. Мисаки и Дзин, которые долгое время не могли договориться, наконец уладили свои дела, что не могло не радовать. Как камень с души.

И вот в таком состоянии их в прихожей Сакурасо поймала Тихиро со странным выражением на лице. Не дав времени, даже чтобы переодеться в домашнее, она собрала их на кухне и выдала то, что выдала.

«Решено покончить с Сакурасо в этом году».

Да что могло произойти?

Вот уже который день в Сакурасо шла грандиозная распродажа хлама, но, как выяснилось, всё куда серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. До сего дня они и помыслить не могли, что Сакурасо не станет...

Разумеется, Сорату трясло. Он быстро моргал, не в силах отделаться от мысли, что вдруг ему послышалось.

Если Тихиро сказала правду, какой теперь станет школьная жизнь? Второкласснику Сорате оставалось провести тут ещё целый год.

Третий учебный год, который в Сакурасо уже распланировали, внезапно отобрали. Вырвали из-под ног землю, и будущее, что ещё вчера выглядело чётким, потеряло очертания.

Несмотря на ужасное положение дел, ахнули только Сората и Нанами, в то время как остальная четвёрка сохраняла спокойствие, словно так и надо было.

Мисаки играла в гляделки с сиамской кошкой, которая залетела на стол, словно голубь, Дзин просто поправил очки. Они ждали следующего слова Тихиро. Что до Масиро и Рюноске по бокам от Сораты, они вообще никак не отреагировали. Более того, Масиро взяла из сладостей, выставленных на стол к чаю, баумкухен и принялась кусать его своим маленьким ротиком. И тихо пробурчала: «Вкусно». Рюноске же, делая вид, будто его это не касается, стучал по клавиатуре ноутбука.

Сората уже начал сомневаться, а не послышалось ли ему в самом-то деле. Но нет, он услышал то, что услышал, и подтвердила это реакция Нанами.

— Что вы имеете в виду, сэнсэй?

Не выдержав, Сората всё-таки задал вопрос Тихиро.

Взгляд сосредоточился в одной точке — на её приоткрытом рте.

Но раздался голос другого человека.

— Наконец-то, Кохай-кун!

Мисаки воодушевлённо вскочила со стула и приняла победную позу. Аоба от неожиданности испугалась и удрала.

— Чё? — понимая всё меньше и меньше, исторг Сората.

Что здесь было такого, из-за чего она приняла победную позу?

— Именно, почему?!

Ход мыслей Мисаки вгонял в ещё больший ступор, чем новость о закрытии Сакурасо.

— Кохай-кун, ты не слушал, что сказала Тихиро-тян?! Тебя не учили в начальной школе слушать учителя?! — жёстко пожурила его она.

— Нет, я как раз слушал, а вот что несёшь ты, сэмпай?!

— Ты не рад тому, что Сакурасо будут перестраивать?! Да я теперь места себе не найду! Не только ночью буду спать, ещё и днём буду дрыхнуть! Лишь бы заморозить себя и проснуться в будущем!

— А? Перестраивать? Т-то есть Сакурасо не станет в том смысле, что его переделают?

Сората робко задал Тихиро вопрос.

— Нет, — коротко ответила она.

Вот так.

— Смотри, Камигуса, через месяц ты выпускаешься. В любом случае не сможешь больше тут жить.

— Тогда остаюсь на второй год! — громогласно заявила Мисаки. — Буду ловить кайф от школьной жизни все четыре года! С апреля ты будешь Дохай-кун! Будем знакомы!

Не тот случай, когда надо знакомиться.

— Не неси ерунды, Камигуса. Своим поведением ты приносишь кучу проблем, но у тебя идеальная посещаемость, к тому же по оценкам ты в списке лидеров. Если оставлять тебя на второй год, то заодно и всех остальных третьегодок.

— А я и не против~

— Ну, как ни крути, учителя все поголовно спят и видят твой выпуск, так что нет, на второй тебя не оставят.

Наверное, Тихиро под «спят и видят выпуск» имела в виду, что все мечтают поскорее избавиться от Мисаки. Сразу как гору с плеч скинут. Лишь бы сплавить её в университет… Так Сорате казалось.

— Вернёмся к нашим баранам… Сакурасо в этом году не станет, именно это я и говорю. Решено снести само здание. Разумеется, вы больше не сможете тут жить.

— Тихиро-тян! Я о таком не слышала и вообще не припомню ничего подобного!

Мисаки вцепилась с соседнего стула в воротник Тихиро и с силой затрясла её в разные стороны.

— Ну знаешь, ты не из попечительского совета, — с равнодушным видом отодвинула та от себя девушку.

В обычной ситуации она непременно бы добавила: «Ну, тебе дорога туда точно закрыта, попечительский совет только для людей»... Тихиро вела себя сегодня как-то странно. Выражение лица серьёзное. Шутки не воспринимала. Взгляд, который вечно выражал тотальный пофигизм, теперь выглядел сурово. Именно потому Сорате пришлось на полном серьёзе отнестись к её словам о сносе Сакурасо.

Постепенно кухню заполнило напряжение. Слова кончились, и в воздухе повисло тягостное ожидание.

Мисаки, стиснув губы и надув щёки, глядела на Тихиро, чтобы та отменила снос. Дзин думал с закрытыми глазами, Рюноске как всегда работал за ноутбуком. Хотелось увидеть хотя бы секундную реакцию, чтобы понять их отношение.

Масиро, убрав полусъеденный баумкухен обратно в упаковку, сидела смирно. Выражение её лица едва ли изменилось, потому Сората плохо видел, осознаёт ли она всю серьёзность ситуации.

В контрасте с ней Нанами крепко сцепила руки на столе, словно изо всех сил терпела.

Сората, поддерживая её, пробуравил протестным взглядом Тихиро.

А та, будто сдавшись, медленно вздохнула.

— Решено, что этот год для Сакурасо последний.

И опять повторила сказанные ранее слова.

Теперь новость о сносе Сакурасо стала ещё страшнее...

Как только истина открылась полностью, реакция не заставила себя ждать. Глубоко в груди разлился жар. Откуда-то взялись лишние силы, и тело словно током ударило.

— Почему?! — будто у самого себя, спросил Сората.

— Решили, что опасно оставлять учеников в ненадёжном здании.

Тихиро до самого конца оставалась бесстрастной.

— И чего так внезапно?! — Он приподнялся со стула и навалился на стол. — Кто принял такое решение?!

—Эксперт-оценщик, — холодно ответила Тихиро.

— Когда? — немедленно отрезал Сората. — Я не видел здесь никаких оценщиков.

Он спросил глазами у Нанами и Мисаки, не видели ли они.

— Я не видела.

— Да и я~

Наконец очередь дошла до Масиро, и она тоже не видела.

— Само собой, вы не видели. Мы просили контрактора оценить степень износа на зимних каникулах.

— На зимних каникулах? Неужели...

Этой зимой Тихиро отправила всех жильцов домой. Тогда сказали, что комендант улетает за границу на каникулы, потому никому нельзя оставаться в Сакурасо, но на самом деле, получалось, они хотели втайне провести оценку износа здания.

Таким образом, Тихиро не улетала ни в какую Австралию, а была в Японии...

— То есть вы нас обманули?!

Сората неосознанно повысил голос.

От удивления Масиро уставилась на него, но ему было не до неё.

— Выходит, так оно и получилось, — заявила Тихиро так, словно дело касалось посторонних людей.

— Сэнсэй!

— Успокойся, Сората, — вмешался до сих пор молчавший Дзин. — Как-то не сходится.

— Что именно?

— Сакурасо, конечно, старое, но не до такой же степени, чтобы эвакуировать жильцов. Уж мы-то знаем, живём ведь здесь.

— Это...

Как и сказал Дзин. Даже если предположить, что из-за износа дом небезопасен, всё равно не сходится.

— В Сакурасо можно жить, — вставила свои пять копеек Масиро. По крайней мере, она слушала их разговор.

— А если и сносить, неужели нельзя дождаться выпуска Сораты и остальных? В директора же идут нормальные взрослые, они не могут год подождать? Вот не останется жильцов, и пусть делают что вздумается, и проблем не будет.

Поглядев сперва в потолок, Дзин многозначительно перевёл взгляд на Тихиро.

— Ты же понимаешь, Тихиро-тян, что, если в лоб говорить нам про снос, мы встанем в позу?

— ...

Тихиро ничего не сказала. Не реагируя на Дзина, она пристально глазела в центр стола.

— Если так, то сама собой закрадывается мысль, будто для спешки есть какая-то другая причина.

Тихиро на мгновение словно бы посмотрела на Масиро. Нет, показалось. В любом случае, Сората не смог понять смысл этого.

— Речь об этом зашла внезапно, потому что совет откладывал принятие решения до сего дня. Никакого злого умысла тут нет, — выдала на-гора Тихиро. Прям не подступиться. Не вставить свой вопрос. Её глаза так и требовали больше ничего не спрашивать.

Тем не менее Дзин вымученно чётким тоном спросил:

— Правда?

Ну и нервы у него.

— Хватит задавать неумелые вопросы. Решение принято единогласно.

Но Тихиро упиралась. Сорате со стороны чудилось, что нападки Дзина имели смысл. Тихиро явно что-то скрывала. Однако она не то что тон не изменила, у неё даже голос не дрогнул.

— Не волнуйтесь, вы четверо, Канда, Аояма, Акасака и Масиро, будете заселены в главное общежитие.

Тихиро до самого конца вела себя по-деловому.

— А никто и не волнуется!

Сората, хлопнув обеими руками по столу, вскочил на ноги. Мгновенно от бурных эмоций вскипела кровь.

Вспыхнувшую ярость он выплеснул на Тихиро.

— ...

Она выдержала небольшую паузу.

— На какое-то время разрешат подержать кошек.

— Я вообще про это молчу!

— У меня всё. И так у вас время отняла. Можно расходиться, — заявила по своему усмотрению Тихиро и встала.

— Сэнсэй!

Не отреагировав на обращение Сораты, она покинула кухню и вернулась в комендантскую.

Остались только шесть жильцов.

— ...

Никто не попытался заговорить сразу. Все обдумывали ситуацию, потому молчали.

— Понеслось оно по трубам, — пробурчал после недолгого молчания Дзин.

— Пойду перетру с директором.

Мисаки энергично вскочила со стула. Но не успела она убежать, как Дзин схватил её за руку и усадил обратно.

— Мисаки, прекращай.

— С чего бы?!

— Если пойдёшь ты, директор потом до конца жизни не оклемается. Не надо портить и без того паршивое положение Сакурасо. Давай сбавим обороты.

— Э...

Мисаки состроила недовольное лицо, но пока что решила не срываться с места. Надув щёки, она обхватила колени и принялась раскачиваться взад-вперёд. И, не успокоившись, расплылась в улыбке.

— Тогда созываем собрание! Начинается оборона Сакурасо!

— Только перед этим проверим кое-что.

— Чего? — спросил за всех Сората.

— Я с Мисаки выпускаемся, а для вас это нормально? Уникальный шанс вернуться в главное общежитие.

— Это...

Только Сората хотел сказать, что всё нормально, как Дзин зашёл с неожиданной стороны:

— У главной общаги красивое здание, и мучиться от сквозняка там не надо. Двери в комнаты не отваливаются. Еду в столовой готовит повариха. По сравнению с Сакурасо вообще идеал. Вы же не против будете, если времени прибавится? Назойливых дел будет меньше, и Сората, например, сможет нормально заняться своим проектом и учиться программированию.

Справедливое предложение. К тому же после переезда в главное общежитие в них будут меньше тыкать пальцами, хотя Сорату это не особо-то и заботило.

— Лучше принять решение не на эмоциях, вы согласны?

— Я...

Сората попытался вложить мысли в слова, но на первом слове задумался о своих переживаниях и резко прикусил губу. Дзин как раз советовал не поддаваться эмоциям.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул.

На передний план вышли мысли из глубин сердца и успокоили разгорячённые чувства. Наконец Сората открыл глаза.

— Всё-таки мне больше нравится в Сакурасо.

— Почему ты так думаешь? — спросил Дзин, словно проверяя его.

— Да, Сакурасо разваливается. Летом тут жара, зимой холодрыга. Пол в коридоре опасно скрипит, а порой даже проваливается. Дверь в комнату и правда отвалилась, ключ стал бесполезен. Куда уж там до приватности.

— А ещё на втором этаже течёт крыша… — добавила Нанами.

Неудобствам не было конца и края. Случалось такое, что зимой в ванне не шла горячая вода. Летом под балконом осы устраивали гнездо, и стоял страшный шум. Сад без ухода мгновенно зарастал сорняками. В общем, в Сакурасо хватало проблем, каких не знали в главном общежитии.

Поначалу это дико раздражало. Сората думал, что хотел вернуться в главное общежитие. Дошло до того, что он прилепил к стене в своей комнате листок с надписью «Цель — побег из Сакурасо!»

Но теперь всё изменилось. Было весело, когда они все вместе пошли в публичную баню. Повторно такое пережить не аукалось, но воспоминания о яростной битве с осиным гнездом пробивали на улыбку. А вкус шашлыка, который устроили после уборки сада, уже никогда не выветрится из головы. Хотелось устроить его снова.

Может, после того как всё выяснилось о скором выпуске Мисаки и Дзина, Сората стал дорожить той повседневной жизнью, которая до сих пор казалась самим собой разумеющимся.

— Не успел и моргнуть… как все проблемы превратились в воспоминания. Проблемы, неурядицы, прям хорошо их помню.

— Угу, точно. Стоило мне приехать в Сакурасо, как дневник весь исписала, — спокойно согласилась Нанами.

— Если Сакурасо не станет, то дорогие воспоминания тоже пропадут… Мне такое не очень.

— Ясно. Я понимаю чувства Сораты и Аоямы-сан. А ты, Масиро-тян?

А Масиро тем временем… зависла.

— Эй, Сиина.

— М?

— Ты понимаешь ситуацию?

— Понимаю.

— Правда?..

Доверия она не вызывала.

— Когда стоит проблема выбора, я умею выбирать.

— Только это ты и понимаешь, да?!

— Не смейся надо мной.

— Захотела решить проблему выбора?!

Недовольная Масиро взглядом показала, что требует задания.

— Четырёх вариантов хватит?

— Двух.

— Ты на удачу надеешься?! Всё, хватит!

— Сакурасо ведь не станет.

Похоже, что-то она понимала.

— Да. И ты понимаешь, что это значит?

— С апреля жить со всеми в главном общежитии.

— А?.. Удивительно, ты и правда поняла?

Но раз так, не слишком ли она спокойна?

— Слушай, Масиро. В главном общежитии парни и девушки живут отдельно. Значит, Канда-кун не сможет каждое утро тебя будить, собирать одежду и готовить завтрак.

— Вон как?

Масиро посмотрела прямо вперёд.

— А как же. В женском крыле запрещены парни, а в мужском — девушки. Два крыла даже в разных зданиях находятся, не получится ходить туда-сюда, как в Сакурасо. Можно сказать, между ними пропасть.

Но в таком случае кто возьмёт на себя бремя Масиро? Просить Нанами слишком жестоко.

— Пропасть...

Масиро в новинку для себя призадумалась.

— Без Сораты будет плохо.

И вывод она сделала довольно витиеватый.

— Лучше в Сакурасо.

По крайней мере, Масиро поняла, что не хочет уходить из Сакурасо, и это радовало.

— Короче, Масиро-тян тоже за. Теперь очередь Рюноске.

А тот тем временем увлечённо работал за ноутбуком и не обращал внимания на какие-то там разговоры вокруг.

— Начинается вторая оборона Сакурасо!

Когда это успела закончиться первая оборона?

— Ну, Рюноске ладно. Так, Сората, бери собрание Сакурасо на себя.

Дзин подкинул головной боли. Да и не думал Сората, что на Рюноске можно забить.

— Почему я?

— Ну, знаешь, ты у нас самый мотивированный, единственный на ноги вскочил.

— Я не для того вскочил!

Только что Сората наезжал на Тихиро, а потом подходящего момента для того, чтобы сесть обратно, не выпало.

— Ну, хотя ничего такого. М-м-м, думаю, мы начнём военное совещание, чтобы предотвратить снос Сакурасо. Если у кого есть идеи, поднимите руку.

— Всё-таки попечительский совет жизнь нам подгадил, — тут же высказался Дзин, не поднимая руки.

— В точку.

Когда имеешь дело с советом, недостаточно убедить одного директора школы, проблему этим не решить. Сората вообще плохо себе представлял, какой контингент лиц тут всем заправляет.

— Меня ещё кое-что беспокоит в словах Митаки-сэмпая: а нет ли тут какого-то скрытого мотива. Как-то и правда слишком резко это произошло… Если есть какая-то настоящая причина, хочу её узнать, — пояснила Нанами.

Эмоции эмоциями, но если вдруг появится другая причина, для Сораты будет даже удобнее. Сколько бы они ни твердили, что угрозы нет, износ дома представлял реальную проблему, потому сложно будет повернуть разговор в иное русло, ведь о Сорате и остальных беспокоились.

— Но как быть?

Сцепив руки на затылке, Дзин поглядел в потолок.

— В каком смысле как быть?

— Говоришь, есть какая-то другая причина, о которой Тихиро-тян не говорит? А что, если нам лучше вообще про неё не знать? Подумай вот о чём, если бы причину можно было рассказать, стала бы она темнить?

— Если... причина оправданная, может и так, но как-то мутно получается.

Хотелось бы услышать такую причину, которая не вызовет вопросов.

— Ну, это я поддерживаю. Короче, надо Рюноске растормошить.

От заявления Дзина Сората нахмурился и засомневался.

— Просмотрев записи попечительского совета, мы могли бы отыскать там настоящую причину, — выдал он что-то совершенно немыслимое.

— Т-так нельзя, Митака-сэмпай! Это преступление. Только что Камигусу-сэмпай просили не создавать проблем, — переполошилась Нанами.

— Да всё нормально, Рюноске если займётся, никаких следов взлома не останется.

— Да никто об этом не беспокоится!

— Ну и ну, ты уже долго живёшь в Сакурасо и до сих пор такая честная.

— По-моему, ничего особенного.

Рюноске, который стал центральной темой разговора, молча отстукивал ритм по клавиатуре и работал по беспроводной сети.

— Акасака, чем занят?

Если не подводили глаза, на экране у Рюноске отображалась информация о сдаче жилья в аренду.

— Заранее смотрю, куда переехать.

— Чего?..

— В комнате главного общежития вдвоём тесно. Совершенно невозможно перенести туда из моей комнаты компьютеры, рабочие станции и серверы. Я изначально в Сакурасо заселился именно из-за этого.

— И зачем ты выбираешь себе место для переезда?

— Канда, ты не слышал Тихиро-сэнсэй? Или слышал, но не понял? Какой ты трудный.

На Сорату посмотрели с жалостью.

— Это скорее к тебе относится!

— Как грубо.

— Почему ты уже решил, что Сакурасо не станет?! Тебе всё равно, даже если его снесут?!

— Глупый вопрос. Мне ни холодно, ни жарко. Этот год последний. И всё.

— Потому-то мы и начали это обсуждать.

— Пустая трата времени. Не представляю, как можно переубедить попечительский совет.

— Это...

В самом деле, хороших идей у них пока не было.

— ...

На кухне повисла напряжённая тишина.

— Есть один вариант… только он не очень, — сказала Нанами, осторожно подбирая слова. Она достала из кармана толстовки школьную записную книжку, открыла её в конце и положила в середину стола, чтобы все видели. И ткнула пальцем в одну строчку из школьных правил.

А там было написано:

«Решение касательно школьных объектов может быть пересмотрено в случае согласия более двух третей учеников».

— То есть, получается...

— Если соберём подписи больше чем у двух третей учеников, решение совета будет отменено и мы предотвратим разрушение Сакурасо.

На заявление Сораты Дзин засмеялся.

— Вон оно, Нанамин!

Пылкая Мисаки прыгнула в сторону Нанами, чтобы обнять, а та, не успев среагировать, завопила во всё горло и повалилась со стула на пол.

— Эй, Камигуса-сэмпай! Зачем трогаешь грудь?!

— Люблю горы!

— Если нужны горы, трогай свои! Нет, довольно, пожалуйста, отойди!

— Если ты довольна, то ладно!

— Я не в том смысле! Ах, нет...

— Ого, Нанамин, эротично! — доносилось из-под стола.

— Как и ожидалось от Аоямы-сан. Настолько хорошо запомнить школьные правила.

Даже в пикантной атмосфере Дзин сохранял выдержку и был сосредоточен на главном вопросе.

— После зачисления в школу вам должны были сразу сказать, чтобы заучили всю памятку.

Нанами каким-то образом вырвалась из загребущих лап Мисаки и вылезла из-под стола. И вид у неё был помятый, как после урагана.

— Разве не Аояма-сан всегда защищала правила? А, бывший президент тоже защищал… — сам себе наговорил Дзин.

— Нелепо, — заявил Рюноске, который так и не прекратил искать съёмное жильё

— Чего?

Поправляя одежду, Нанами недовольно поглядела на компьютерщика.

— Я говорю, вы не думаете о практической реализации. Слова Хвостика имеют численное выражение. Общее число учеников в Суйко превышает тысячу. Получается, понадобится собрать подписи где-то семисот человек.

— Это ведь возможно.

На слова Сораты Нанами согласно кивнула. Но Рюноске кривился всё больше и больше.

— Если названные цифры вас не убедили, объясню по-другому. Две трети от всех учеников — это полностью первые и вторые классы.

— Я понимаю.

— А если я скажу, что третьегодки на свободном посещении, потому надо уговорить почти всех, кто сейчас в школе? Подумайте холодной головой.

— Но всё же... вероятность не нулевая, ведь так?

Если других адекватных способов не осталось, то последнюю надежду придётся возложить на сбор подписей.

— Твоя вера безосновательна, Канда. У меня нет лишнего времени, чтобы тратить его на методы, которые приведут к успеху с запредельно низкой вероятностью.

— То есть предлагаешь ничего не делать и сдаться?

— Канда, охлади пыл. Тебе время важнее, чем мне. Надо готовиться к проверочному собранию по твоему тайтлу, разве нет?

— ...

На миг Сората проглотил язык от такого заявления в лоб.

— Ну... это, конечно, обязательно надо.

— Тебе столько надо сделать. Так и провалиться недолго.

— То есть ты говоришь, что совещание по тайтлу важнее всего, а с тем, что Сакурасо закрывают, можно смириться?

— Я с самого начала это твержу. Если есть время на то, чтобы плыть против течения, эффективнее будет это время потратить на заплыв по течению. Завязывай с околесицей.

— Да что с тобой?!

— Удивительно, что ты до сих пор не уяснил. Канда, ты наплевательски относишься к своему проекту и собранию.

— Вовсе нет.

— В мире бизнеса популярным становится обладатель пытливого ума. Там любят всё сводить к или-или.

— Это я слышал от Фудзисавы-сана.

— Тогда ты понимаешь? Под или-или имеется в виду жив или мёртв.

Инспекция проекта действительно определит, будет ли жить он или нет. Если заседание пройдёт успешно, проекту дадут зелёный свет, а если наоборот… проект будет буквально похоронен.

На деле у Сораты было готово для собрания меньше десяти процентов.

— Пока ты будешь собирать подписи, другие претенденты продвинутся в своих проектах, чтобы успешно пройти инспекцию. Соотнеси время и усилия. Выходит, ты хочешь опередить конкурентов, занимаясь своим проектом постольку-поскольку? Как самоуверенно.

— Ничего такого я не планировал!

Он готовился к инспекционному заседанию изо всех сил. До сих пор...

— Если ты серьёзен, тогда почему бы не отбросить всё, что с этим не связано?

Сорате показалось, что Рюноске на мгновение поглядел на Масиро.

Он прекрасно понимал, что Рюноске подразумевал. Масиро в жизни только и рисовала. Из живописцев она переделалась в мангаку, но по своей сути не изменилась. Она полностью сосредотачивала силы на самом важном, а всё остальное отходило для неё на второй план.

В сердце Масиро поселилась манга, и её стремление продолжало быть крепким. Рюноске верно подметил, что её рациональная модель поведения служила идеальным примером для Сораты. Он постоянно думал, что хотел бы уметь так же. Хотел походить на Масиро. А что до нынешнего Сораты? Сможет ли он выбрать что-то одно и настаивать на своём?

Своё будущее и будущее Сакурасо… Если сопоставить их, выбрать одно не так-то просто. Важно и то, и другое. И то, и другое важнее всего.

— На этом я всё.

— ...

Оставив проглотившего язык Сорату, Рюноске молча встал из-за стола, закрыл ноутбук и вернулся в свою комнату.

Ни Масиро, ни Нанами, ни Мисаки, ни Дзин ничего не сказали.

— Даже я это понимаю!

Сората врезал кулаком по столу, и руку запоздало охватила боль.

— Слушай, Сората.

— Чего?

Подняв голову, он встретил серьёзный взгляд Дзина.

— Бросай это дело с подписями.

От неожиданной фразы у Сораты сердце ёкнуло в груди. Тут же одолело премерзкое чувство, будто все вокруг стало чужим.

Но, отбросив наваждение, Сората в следующий же миг с полной уверенностью заявил Дзину:

— Нет, я этим займусь!

— Уверен? Если брать твой случай, я согласен с Рюноске.

— Я соберу твою часть подписей, Кохай-кун, не беспокойся!

— Нет, я тоже буду собирать. Я так хочу, — отчётливо выговорил он каждое слово. Чтобы донести свою мысль всем собравшимся: Дзину, Мисаки, Нанами и Масиро. — Паршиво это всё, не так ли?

— То, что Сакурасо не будет? — уточнила Нанами.

— Половина от всего.

— А другая половина?

— Может, Акасака сказал правильно. Но такой ход мыслей мне не по душе, потому хочу всё сделать по-другому.

— Тогда обязательно пройди итоговое собрание.

— Да.

— Обязательно выиграй! Смотри у меня, Кохай-кун!

Сората кивнул Мисаки.

— Тогда решено.

— Угу, завтра утром начинается оборона Сакурасо! Кохай-кун, встаём рано!

— Пожалуйста, только не надо будить в три часа.

— Тогда в два тридцать!

— Нет, говорю! Уже и так ночь на дворе!

Часть 2

На следующий день, вернее утром уже того же дня, Сорату разбудили в пять, и через час… в шесть он прошёл в ворота Суйко. В такую рань на территории школы почти не было людей, потому место, которое обычно кишело учениками, ощущалось другим.

Переобувшись в сменку, Сората в компании Масиро, Нанами, Дзина и Мисаки первым делом направился в кабинет директора. Им предстояло выловить мужчину, который имел привычку приходить в школу раньше всех, и вытрясти из него разрешение на сбор подписей.

Сората побывал в кабинете директора, когда выселяли в Сакурасо, и с тех пор помещение казалось немного теснее.

Когда он изложил суть их дела, директор состроил явно недовольное лицо.

— Вы? Собирать подписи?

— С вашего позволения.

— ...

Директор нахмурил брови, не желая давать разрешения. Вместе с тем он изрядно удивился, никак не ожидая прямого протеста в виде сбора подписей.

— Однако вопрос уже решён попечительским советом, — спокойным, мягким тоном отказал он.

Ни секунды не промедлив, высказался с невинным видом Дзин:

— Когда речь идёт о петициях, любой может организовать сбор подписей. Так сказано в уставе, потому никаких вопросов быть не должно.

Естественно, директор сделал сложное лицо. Его глаза словно бы выражали: «Вы, кто полностью нарушили устав школы, теперь сами им прикрываетесь?»

Но, немного подумав, поставил одобрительную печать на бумаге для сбора подписей. Наверняка он много чего хотел сказать, но решил, что всё равно собрать подписи двух третей учеников невозможно. Или же подумал, что в случае отказа они устроят что похуже.

Директор намекнул, что пора бы честь знать, и когда компания Сораты покидала кабинет, вроде как подбодрил:

— Я не смогу вам помочь, но вы уж постарайтесь.

Выйдя из комнаты, ребята тут же начали кампанию по сбору подписей с прицелом на начало уроков.

Они встали около входа и загорланили:

— Пожалуйста, поставьте подпись, чтобы предотвратить снос Сакурасо.

И так продолжалось где-то полчаса, пока не прозвучал звонок на классный час. Пускай близился март, утром был мороз, от которого белело дыхание.

Они стояли на месте, потому после окончания акции совсем окоченели. Руки онемели, а уши побелели, как снег.

— Слушай, Сората.

— Чего?

— У меня уши на месте?

— Я понимаю, каково тебе, но не пугай такими вопросами!

Как ни крути, а первый сбор подписей придётся признать позорным провалом.

Удалось собрать жалкие три штуки. Первую поставила подруга Мисаки, третьегодка Химэмия Саори, а ещё две — близкие подруги Нанами, одноклассницы Такасаки Маю и Хондзё Яёй.

По сути, голосовали свои.

Казалось, их тыкали носом в суровую реальность.

Главная проблема заключалась в том, что большинство учеников плохо представляли ситуацию вокруг Сакурасо. Не получалось донести смысл сбора подписей, потому никто не откликнулся. Обитателям главного общежития вообще не было дела до участи Сакурасо. Именно это они показывали всем своим видом.

В довершение мало кто хотел лишний раз иметь дело с печально известными проблемными учениками из Сакурасо. Многие вообще обходили Сорату и остальных стороной, о чём-то перешёптываясь.

— Хуже всего — безразличие, а дурная слава Сакурасо нам выходит боком, — холодно подвёл итоги утра Дзин.

— Надо было лучше проработать матчасть.

Они начали не то что с нуля, а с минуса.

Из-за тухлого утра Сората приуныл и потом все уроки до обеда сидел с кислой миной на лице.

Во время обеденного перерыва по диагонали сзади прозвучал голос:

— Как подписи?

Спрашивал Рюноске, который обедал одними только помидорами. На столе не было ни учебника, ни тетради, зато стоял ноутбук. А от ног до стены тянулся кабель питания.

— Три человека подписали.

Помня о вчерашнем споре, Сората продолжил смотреть вперёд и ответил немного резко.

— Большое достижение, да?

— Если недоволен, помогай.

Когда он обернулся, Рюноске доставал из сумки планшетный компьютер.

— А это что?

— Молчи и гляди.

Сората принял планшет и бросил взгляд на экран. Там отображалась какая-то текстовая информация. Думая, что это за файл, парень пробежался глазами по началу и оторопел.

«Отчёт попечительского совета старшей школы при университете искусств Суймэй».

— Это же?!

Сората оторвался от экрана, но Рюноске уже не смотрел на него и работал за ноутбуком.

— Как ты видишь, это отчёт совета.

— Как?..

Нет, подробности знать ни к чему. Наверняка Рюноске взломал серверы школы.

— Хоть ты и говорил вчера, что это пустая трата времени, мы всё равно этим занялись.

Услышав их разговор, вмешалась Нанами.

— Не пойми неправильно. Я просто проводил проверку способностей Горничной.

— Спасибо, Акасака!

— Я же говорю, это проверка Горничной...

Встретившись взглядом с Соратой, Рюноске недовольно уставился обратно в монитор.

— А так вообще нормально?

— Проблем-то нет. Я зашёл на их сервера через несколько иностранных прокси. Даже если они заметят следы взлома, выйти на меня будет невозможно.

— Я имела в виду не это, когда спрашивала про «нормально».

— Тогда?

— Что ни слово, ты твердишь о неудаче.

Нанами хотела спросить, нормально ли это для него — заниматься тем, чем он занимается. Вряд ли бы он вообще заметил это за собой, если бы она промолчала.

— Раз так, то лучше сразу избегай ненужных выражений, Хвостик. Тридцать секунд моего времени прошли впустую.

— Начал это ты, Акасака-кун...

Зарождался очередной спор на пустом месте, но Сората и не подумал его остановить.

По мере того как он вчитывался в отчёт по заседанию совета, болтовня вокруг для него затихала.

Первым делом взгляд Сораты зацепился за строчку о вызове специалиста для оценки износа Сакурасо.

«С точки зрения безопасности, рекомендуется в течение пяти лет выселить жильцов и снести здание».

Так.

— То есть… выходит, можно не выселяться прямо сейчас?

Если принять это во внимание, получалось, можно было отсрочить снос на пять лет.

— Тогда почему заговорили о сносе так скоро?..

Озвучив вопрос, Сората продолжил читать отчёт и сам себе ответил:

— Да быть не может...

Внизу файла написали истинную причину для сноса Сакурасо.

— Канда-кун?

Закончив, Сората передал планшет Нанами. Та, немного растерявшись, с непривычки кое-как пролистала страницу вниз. И когда принялась читать, резко посерьёзнела.

— Согласно отчёту, износ дома — не более чем официальное прикрытие.

Да, истинная причина сноса Сакурасо заключалась в другом.

В отчёте множество раз упоминалось имя причастного человека.

Его имя все хорошо знали.

«Сиина Масиро».

— Теперь всё ясно, да? — совершенно равнодушно сказал Рюноске. — Талант Масиро к рисованию, который является мировым достоянием. Вот почему попечительский совет испугался, что в нынешних условиях её поглотят бесполезные увлечения типа манги. В Японии Сиину Масиро плохо знали в качестве гениальной художницы, и проблем не возникало, но теперь, когда она становилась известной из-за манги, появилась неиллюзорная вероятность, что старшая школа при университете искусств Суймэй потеряет репутацию из-за загубленной гениальной художницы. Если информация об этом распространится, образовательная система получит серьёзный удар. Разумеется, люди, которые составляют попечительский совет, задались вопросом. И решили снести Сакурасо, которое дурно влияет на Сиину. Пока мировое сообщество про него не узнало… Как-то так.

Объяснив всю абсурдность их ситуации, Рюноске глубоко вздохнул.

— Показную причину придумали, чтобы проще было снести здание. Если сказать про Масиро, то народ решил, что они приняли решение, руководствуясь собственной безопасностью. Дурачьё они. Прежде чем темнить, надо усилить защиту серверов. Ума палата.

— Так, погоди-ка. То, что Сиина стала мангакой, никак не связано с Сакурасо!

Масиро изначально приехала из Англии, чтобы создавать мангу. Порядок событий вообще другой.

— Даже если твоя мысль верна, в данном случае это не важно. Важно то, что подумали люди из попечительского совета.

— Я всё доходчиво объясню директору!

Не успел Сората вскочить на ноги, как Рюноске решительно его остановил:

— Остановись.

— Чего это?!

— На месте директора, если бы ты вдруг ко мне ворвался и принялся говорить про Масиро, я бы задался вопросом: «Откуда ты это знаешь?»

— ...

— Ты же не собирался ответить: «Мы взломали школьный сервер и просмотрели отчёт собрания попечительского совета»?

— Если такое сказать, наше положение станет ещё хуже, — успокоила Сорату встревоженная Нанами.

— Понимаю...

Парень стиснул зубы и подавил желание убежать.

Вчера Дзин уже останавливал Мисаки, которая хотела вломиться к директору и попытаться его переубедить. Сказал, нечего плодить ещё больше проблем… В итоге они договорились идти в лобовую атаку. То есть собирать подписи.

— К тому же тебе идти ни к чему. То, что увлечение Сиины мангой и существование Сакурасо не связаны, уже должна была объяснить совету Тихиро-сэнсэй.

Рюноске оставался спокоен.

— Досадно, но я думаю так же, как Акасака. Судя по отчёту, сэнсэй могла повлиять и на решение о выборе сроков сноса. Вопрос о Сакурасо выводился на обсуждение ещё в ноябре прошлого года.

Как раз тогда начался серийный выпуск манги Масиро в журнале. Совпадение?

Сходилось и другое. Тихиро держала всё в секрете. Причина сноса заключалась в Масиро, потому она и хранила тайну.

— Но это как-то странно!

— В обществе столько странного, что хоть объешься. Дураки, которые свято верят в верность своих убеждений, всегда остаются с носом. А если брать конкретно эту группу людей, то право решать остаётся за ними.

— Акасака, почему ты такой спокойный?!

— Если не буду, не смогу принимать верные решения. А вот тебе можно веселиться.

— Чему тут веселиться?

— Мы выяснили истинные мотивы совета. Если используем это против них, отыщем способ затянуть процесс.

— ...

Даже без лишних пояснений Рюноске Сората бы догадался. Оставался один способ спасти Сакурасо. Когда он просматривал отчёт по заседанию совета, в его кипящей голове промелькнула такая мысль. Дело ведь касалось Масиро...

— Раз молчите, значит догадались? Канда, Хвостик.

— Но так ведь нельзя! — первой запротестовала Нанами. Но Рюноске нисколько не переменился в лице, а только отстранённо озвучил способ, который пришёл на ум Сорате.

— Можно и не собирать подписи. Если Сиина покинет Сакурасо, проблема будет решена.

— Заткнись!

Сората мгновенно закипел.

— Люди из совета желают, чтобы талант Сиины проявился в «правильном виде». Они ошибочно решили, что Сакурасо стало препятствием для неё. Нам так даже удобнее.

— Сказал же, заткнись!

Сората неосознанно схватил обеими руками Рюноске за воротник.

— Стой, Канда-кун.

Одноклассники вокруг зашумели и сосредоточились на них, обжигая взглядами.

— Если тебе сложно это сказать Сиине, я скажу.

— Не вздумай!

— Пойми ты наконец. Есть только один действенный способ, и он перед глазами. Почему ты отрицаешь? Вчера я уже говорил, тебе надо другим заниматься. Если свести проблемы к одной, сможешь спокойно подготовиться к контрольному собранию по проекту.

— Ты-то почему так думаешь?

— Принимаю во внимание самые объективные доводы.

— Но тогда и смысла не будет!

— Смысл будет. Сакурасо дольше простоит. Ты решишь свои проблемы. Мало? Чего ещё хочешь?

— Там уже не останется того, кто там должен быть. И какой это будет Сакурасо?!

— ...

Во взгляде Рюноске промелькнуло сочувствие.

— Я не хочу никого терять. Сиина, Аояма, Мисаки-сэмпай, Дзин-сан, Тихиро-сэнсэй… и конечно, даже ты, Акасака. Хочу, чтобы все оставались в Сакурасо. Вы мне близкие люди.

Тень удивления промелькнула на его лице, а может, Сорате показалось.

— Тогда скажу… — нерешительно произнёс Рюноске.

— Чего?

— Не очень-то надёжные эти друзья, если ты с ними расстанешься из-за сноса одного дома.

— Это не так.

— Если у вас поверхностные отношения, то они быстро сойдут на нет.

— Я же сказал, что не так.

— Если нет, то тебе должно быть без разницы, если снесут Сакурасо или если кто-то из него съедет. Не будет никакой проблемы, если кто-нибудь переедет.

— ...

— Нелогичнее некуда — не говоришь правду людям, которых это касается, но называешь их «друзьями».

Сората заткнулся, не зная, какое слово вставить. Если начать спорить, Рюноске точно не проиграет. Сората это понимал, а когда заметил, Рюноске навязал ему свой темп.

Руки, державшие воротник, растеряли силу и безвольно упали.

— Да и если получится сохранить Сакурасо, в следующем году жильцов станет вдвое меньше.

— Это… потому что Мисаки-сэмпай и Дзин-сан выпускаются, ничего не поделать...

Но кто ещё? Не стал бы Рюноске двоих людей называть половиной.

— Неужели ты планируешь съехать, Акасака-кун?

На вопрос Нанами он понуро протянул:

— Ха-а. И ты дура?

— Эй! Ты чего?!

— Не станет тебя, Хвостик.

— А?

— А-а-а?!

Сората и Нанами завопили одновременно.

— Если пройдёшь прослушивание, будешь прикреплена к компании по озвучке.

— Вон как.

— В этом случае следующий год будет не такой, как нынешний, финансовая нагрузка уменьшится, потому что не придётся больше платить за уроки в спецшколе. Сразу зарабатывать голосом будет трудно, но подработка обеспечит необходимый минимум для жизни.

— ...

— Когда это случится, у тебя пропадёт причина жить в Сакурасо. Короче говоря, тебе позволят вернуться в главное общежитие.

— ...

Словно терпя, Нанами прикусила нижнюю губу. Значит, поняла слова Рюноске.

И наоборот… Вероятность была низкой, но всё же, если она провалит прослушивание, останется ли в Сакурасо? Сората не знал.

В случае провала отец велит Нанами вернуться в Осаку. Само собой, тогда придется покинуть в Сакурасо.

Она могла и при неудаче как-то остаться в Суйко или даже продолжить жить в Сакурасо, но Сората не хотел представлять такое будущее. Он хотел, чтобы она добилась успеха. Не желал думать ни о каких других вариантах. Но если она пройдёт, у неё в самом деле не останется причин жить с ним под одной крышей.

— Только не пойми неправильно, Хвостик. Сакурасо — не то место, которое выбираешь по собственной воле. Сюда ссылают проблемных детей. Когда нет проблемы, тогда и причины там жить нет.

— ...

— Если не замечала раньше, то прими сказанное во внимание и подумай, что делать дальше. Если оттягивать до последнего, всё пойдёт прахом. Потому первостепенным выбором будет всем вместе переехать в главное общежитие. Нет?

— ...

Рюноске говорил правильно, и парировать было нечем.

— Сакурасо снесут, третьегодки выпустятся, а Хвостик переедет. Остаётся мало времени. Вместо того чтобы впустую тратить драгоценное время на сбор подписей, полезнее будет, скажу банальную вещь, накопить побольше приятных совместных воспоминаний.

Голова превратилась в кашу. Одного сноса Сакурасо почти хватило, чтобы мозги лопнули, а теперь ещё и Нанами в следующем году уйдет. Сората уже не знал, что ему защищать. Он попросту оцепенел.

— Как я уже сказал, есть способ продлить существование Сакурасо, — заострил внимание Рюноске.

— Не говори об этом!

— Если выполнить условие с Масиро, то получится переубедить попечительский совет.

— Я же сказал, не говори!

— Сколько ты ещё будешь отрицать? Неопровержимая истина в том, что Сакурасо хотят снести из-за Масиро. Что-что, а это не изменить.

Сората понимал. Понимал, но не мог с этим смириться. Взрослая логика. Взрослый эгоизм. Талант Масиро принадлежал только Масиро. Старания Масиро тоже принадлежали только ей. Всё это породило пыл, который она направила в мангу, и это был сугубо её личный выбор, её право. Это не тот вопрос, который можно исказить, чтобы подстроить под себя и свои обстоятельства.

Люди, которые даже не пытались понять, какой ценой Масиро добилась нынешних успехов, и руководствовались только своими эгоистичными мотивами, недостойны находиться рядом с ней. С холодным расчетом в душу к таким, как Масиро, не залезть.

Вокруг полно людей, которые не понимали то, что для Сораты стало обыденным. Мысль об этом казалась невыносимой. «Почему, почему они не понимали?» — вопрос, который будил внутри один только гнев.

— А.

Метнув взгляд в сторону коридора, Нанами что-то заметила.

— Масиро.

Услышав имя, Сората тоже повернулся к двери.

Масиро, постояв у входа, молча зашла в помещение.

— Ты… слышала наш разговор? — кое-как выдавил из себя хриплым голосом Сората

— Сората.

Стоило услышать своё имя, как тело напряглось. О чём могла подумать Масиро, пока слушала их? Что испытала?

Она ещё ничего не сказала, а сердце уже забилось до боли сильно. Но Сората отчего-то не мог отвести взгляд. Не мог убежать. Невидимая сила приковала его к девушке.

— Сората, тетрадь.

— Что?

Услышав совсем не то, что ожидал, он буквально оторопел.

— Тетрадь.

Что она несёт?

Думая, Сората заметил, что позади Масиро стоит какая-то щуплая ученица, ниже неё на половину головы. Длинные волосы она разделила на две косы и повязала резинками. Когда их взгляды встретились, она расплылась в дружелюбной улыбке и поклонилась.

— Представьтесь?

— Это Сихо.

— Ты никак не избавишься от дурной привычки называть всех людей в мире по именам без суффиксов? Поди, напугала Сихо-сан.

— Вовсе нет.

— Не нет, а да. Ты на неё погляди!

Девушка, которую назвали Сихо, ошарашенно двигала ртом.

— Короче, выдерживай дистанцию и добавляй именные суффиксы… «Сан», «тян», да хоть «кун». Знаешь такие?

— Не смейся надо мной. Я добавляю.

— Да? Интересно, к кому?

Сората такого не слышал.

— Том ям кун.

— Да это же суп!

Тем временем девочка по имени Сихо отстранённо стояла позади и глядела на Сорату с Масиро. Но затем её плечи затряслись, и она захихикала, словно сдерживалась из последних сил, но это у неё плохо получалось.

— Сиина-сан такая шутница.

Сейчас было не до шуток, говорили они серьёзно… Но объяснять что-то Масиро — та ещё морока, потому Сората предпочёл отсмеяться.

Вот только Масиро с серьёзным видом выдала:

— Я не шучу.

Затем подошла к Сихо. Думая, что она опять шутит, та засмеялась ещё сильнее.

— Ну, Сиина, ты по какому-то делу?

Вспомнив о главном, девушка развернулась к Сорате.

— Запиши имя.

— Чё? — удивлённо спросил он.

— Имя, в тетрадь.

— А, ага.

Наконец Сората понял, что речь идёт о тетради для сбора подписей. Он достал её из сумки и открыл на столе.

— Вот здесь, год и имя.

Там, где он указал, девушка написала закруглёнными буквами полное имя — Фукадзава Сихо — и указала год — второй класс направления рисования. Набралось уже четыре.

— Пойдёт?

— Угу, спасибо… но почему?

— Сиина-сан попросила. Заходит такая в класс и внезапно заявляет: «Все, подпишитесь».

— Ясно. И ты нормально им объяснила?

— Объяснила.

— Правда?

— Объяснила.

Желая подтверждения, Сората поглядел на Фукадзаву Сихо. А та немного оторопело призналась:

— Ну, поначалу я подумала: «Чего?!» Но потом узнала обстоятельства, и всё встало на свои места. Хотя времени ушло море.

Сората легко мог себе представить. Сиина не походила на тех, кто хорошо умеет объяснять. Совсем не походила. К тому же манерами она не блистала.

— И вот я здесь. Поднажмите с подписями, лады?

Сихо с улыбкой отдала честь и неспешно вышла из класса.

— И сколько?

— М?

— Сколько мы можем собрать подписей?

— Много… Всю тетрадь испишем.

Масиро пролистала практически белую тетрадь.

— Ясно.

Оставалось много. Много, словно бесконечность.

— Пойду ещё попрошу, — сказала Масиро, собираясь уйти.

Сората непроизвольно её остановил.

— Сиина.

— Что?

Обернувшись, Масиро слегка наклонила голову вбок.

— Нет...

Он хотел ей кое-что сказать. О настоящей причине, по которой попечительский совет решил снести Сакурасо, о чём Масиро наверняка услышала из их разговора. Но как только она поглядела на него ясными глазами, он проглотил язык.

— Сората?

Лучше поговорить прямо сейчас. Определённо лучше. Если Сората упустит момент, проблема набухнет, словно опухоль. Продолжит скрывать свои тревоги — постепенно и вовсе не сможет глядеть ей в глаза.

Подумав об этом, Сората настроился на получение тумаков и открыл рот:

— Ты слышала наш недавний разговор?

— О том, что ты намочил кровать?

— Когда я о таком говорил?!

— Ты ещё пытался обмануть, что в доме дождь прошёл.

— Откуда ты знаешь об этом ужасном случае из детского сада?!

— Слышала от Акико.

— Прекращай называть чужую мать без именного суффикса! И с какой стати ей рассказывать тебе о таком?!

В ту же секунду Нанами взорвалась от смеха. Должно быть, мать рассказала ей, когда они ездили к Сорате домой в Фукуоку. А он и знать не знал...

— Я не о том… — продолжил он и почувствовал себя виноватым, отчего отвёл взгляд. — Я про настоящую причину сноса Сакурасо.

Но всё же смог отчётливо договорить фразу до конца.

— Слышала.

При этом Масиро выглядела совершенно спокойной.

— Тебе всё равно?

— В смысле?

Она вообще не волновалась? Впрочем, чего ещё ожидать от Масиро.

— ...

Нет, так, видимо, оно и было на самом деле.

Всё не так. Речь шла не о том, о чём не надо беспокоиться. Совсем не о том. Вообще. Она только что привела сюда одноклассницу, чтобы та внесла свой голос. Ради Сакурасо...

Масиро всё-таки дорожила этим местом. По её выражению лица и отношению было сложно это понять, но она точно волновалась. Масиро от них не отличалась. Была такой же второклассницей, как все. Не знала порой, как поступить. Порой разрывалась между двух крайностей. С апреля они жили вместе, и она постоянно всё видела. Потому никак не могла думать, что всё в порядке. Как же много раз Сората единолично решал, что Масиро от всех отличается. Оказалось, он опростоволосился.

— Тебе можно остаться в Сакурасо.

— Сората...

— Всё нормально.

— Угу...

Масиро тут же посмотрела на него в ответ.

— Мы обязательно соберём подписи. Не дадим разрушить Сакурасо. Я не дам.

— Угу, обязательно соберём подписи.

Нанами взяла Масиро за руку.

— Сората, Нанами.

Истинная причина их бед никуда не делась, но выбора не оставалось. Не надо было думать, что делать. Так решила Масиро, которая привела одноклассницу.

Собирать подписи. Так или иначе. Уговаривать людей по одному, но собирать.

Все, кто жил в Сакурасо, относились к сегодняшнему дню со всей серьёзностью, чтобы потом не жалеть.

Сората медленно осмотрел класс. Их компания успела привлечь к себе внимание, потому он пересёкся взглядом с несколькими одноклассниками. Они быстро отвернулись и залились смехом. Но сейчас не время было раскисать.

Предстояло сделать лишь одно.

— У меня ко всем просьба.

Пришлось действовать сейчас. До полных двух третей всех учеников было ещё бесконечно далеко, но, если не продвигаться вперёд даже малыми шажками, к конечной цели никогда не прийти.

— Хочу, чтобы вы поделились своей силой.

Часть 3

С начала сбора подписей прошла неделя, и пролетела она в мгновение ока.

Каждый день проходил в ужасной загруженности: в школе, на перерывах и после уроков собирали подписи, а вечером на кухне в Сакурасо отчитывались о прогрессе и обдумывали стратегию на следующий день. А на военных заседаниях время текло на редкость быстро.

С понедельника по субботу удалось преодолеть рубеж в сто подписей. Чтобы приблизиться к конечному числу в две трети от всех учеников, предстояло собрать в семь раз больше.

Уже наступило 27 февраля. Завтра будет последнее воскресенье месяца.

Если учесть, что 8 марта состоится выпускная церемония, у них на дело оставалась жалкая неделя.

Времени катастрофически не хватало.

Как бы то ни было, сбор продолжался. Решив, что и дальше горланить у входа бесполезно, Сората, Нанами, Масиро, Мисаки и Дзин поделили между собой все классы и стали со второго числа крутиться возле них. Попросили клуб вещания, и новости о сборе подписей пустили в дневной сетке объявлений, а ещё помог газетный клуб. Результат был налицо, но на победу вообще никак не походило.

Разумеется, Сората не мог найти себе места.

— Я уже говорил раньше, но на 7 марта назначено корпоративное собрание по поводу проекта. К сожалению, ты с твоей презентацией… проходишь мимо.

— ...

Сорату ударили по больному.

— Я бы сказал, можно поручить презентацию мне...

— ...

Но всё равно не успевали.

— Канда-кун.

— ...

Как можно набрать подписей в один заход?

— Канда-кун?

— Что? А, да, что такое?

Когда Сората поднял голову, перед ним оказался нахмурившийся Фудзисава Кадзуки.

— Ты сегодня где-то витаешь, да?

— Н-нет, всё нормально. Простите.

Сегодня он захотел встретиться с Кадзуки, чтобы обговорить собрание через неделю.

— Тебя что-то беспокоит? Кроме собрания по проекту.

— Это...

Поглядев на Сорату, который не решился сказать, Кадзуки резко встал со стула.

— Давай ненадолго прервёмся.

— А, нет, это...

С начала их разговора не прошло и десяти минут.

— Чтобы хорошо выполнить работу, необходимо освежиться.

— Простите...

Хоть с ним говорили спокойно, Сората всё равно извинялся.

— Ну, так что?

— Это не то, о чём стоит с вами разговаривать… Вы не против?

— Ага.

— По правде...

Тщательно выбирая слова, Сората рассказал Кадзуки от и до ситуацию вокруг Сакурасо. Что его внезапно решили снести. Что жильцы решили устроить сбор подписей против сноса. Что подписи собирались хуже некуда. А ещё что снести общежитие решили из-за иностранной ученицы… Масиро.

— Понятно, это очень важно, да? Понимаю, почему ты не можешь сосредоточиться.

— Простите.

— Но тут такое. Может, закончим подготовку к собранию, и сразу вернёшься к себе? Ради важного тебе Сакурасо.

— Что?!

— Я, в общем, не возражаю.

Сората не знал, насколько серьёзно Кадзуки говорил. Но это не имело значения.

— Это!..

Как же он способен уйти домой? Сакурасо важно, но Сората никак не мог собственноручно угробить шанс, которого так долго ждал. Каждый раз, когда на отправленную им заявку приходило уведомление об отказе, у него скрипело в груди... Но он не сдался, продолжил и кое-как ухватил птицу счастья за хвост. Уж кто-кто, а Сората понимал ценность выпавшего ему шанса.

Собрание по проекту тоже представляло огромную ценность. Сората решил во что бы то ни стало на нём преуспеть.

Получалось противоречие. В нынешней ситуации он не мог сказать, что из двух важнее. Итог собрания по проекту несомненно станет особенным событием, которое сильно повлияет на его жизнь. Но Сората не мог послушаться Рюноске и отказаться ради собственных целей от Сакурасо. От одной мысли, что он бросает Сакурасо, его словно разрывало.

И то же самое, если смотреть наоборот. Не стоило думать только о Сакурасо и забивать на подготовку к собранию. Кадзуки даже потратил свой выходной на встречу с ним, да и остальные из Сакурасо много в чём Сорате помогали.

Но потому-то выбор и становился трудным.

— Немного по-злодейски сказал, да?

Кадзуки, глядя на замученного Сорату, резко расслабился.

— Но теперь ты понял, Канда-кун?

— Что именно понял?..

Он ничего не понял. Пребывал во тьме. Его словно душили, связав по рукам и ногам.

— Попадая в ситуацию, когда надо сделать и то, и это, человек захочет бросить всё и вся и убежать.

— Да...

— Но если закрыть глаза на возникшие проблемы и действительно убежать, никакого решения не появится. Пускай в тот миг ты и почувствуешь облегчение… в итоге тебя будет ждать разочарование.

— Да.

— Думаю, это применимо ко всем без исключения. Бывают времена, когда надо задавить нетерпение с тревогой и решать проблемы по одной. А когда это касается именно себя любимого, важные дела сыплются как из рога изобилия. Судьба та ещё злодейка.

Что-то вспомнив, Кадзуки горько улыбнулся.

— Я тоже через это прошёл. Хорошо помню времена студенчества… нравился мне один человек.

Вероятно, он завёл речь о Тихиро.

В глазах Кадзуки, отвернувшегося к окну, отражался деловой район.

— Когда близился выпуск, я вплотную занялся созданием своей компании. Моя цель становилась явью, я радовался каждый день. Дел хватало, но то время было богато на события.

— ...

— Тогда человек, который мне нравился, беспокоился о собственных целях. Встать на путь художника или учителя рисования?..

— ...

— Мне и советы давали. Но мне не хватало выдержки обсуждать с кем-то девушку.

— Волновались, да?

Кадзуки на это лишь неясно улыбнулся.

— В те времена я думал, что взрослый человек должен уметь выбрать что-то самое важное, а остальное отбросить. Думал, только собственная мечта имеет ценность.

— Разве не так?

— Не отрицаю. Благодаря сделанному выбору я теперь могу позволить себе такую работу, какую хотел. На самом деле полезно иногда всё упрощать до нулей и единиц. Бывает, тогда оценить ситуацию для принятия чёткого решения проще. Но вот теперь я думаю, что взрослый — это нечто другое.

— И кого вы считаете взрослым?

— Я бы сказал, это человек, который способен на гибкость.

— Гибкость?

— Гибкость — состояние, когда тебя ударяют чем-то острым или твёрдым, а ты одинаково легко останавливаешь удар и отводишь его обратно. Если соударяешься с кем-то таким же твёрдым, как сам, то оба рассыплетесь, но если я стану мягким, то ни я, ни другой человек не пострадаем. Вот как я теперь думаю. Всеми силами стараюсь быть таким. Ну, как разработчик, хочу всегда быть острым, — сказал Кадзуки и затем натянуто засмеялся. Тогда стало понятно, что в нём осталось что-то от ребёнка.

— Вы очень снисходительны. Думаю, это и есть гибкость.

— Если мне такое говорят, то за десять лет я всё-таки сумел стать приличным человеком.

— ...

— Как по мне, хуже всего — когда не можешь решить.

— Решить...

— Выбрать что-то из двух. Найти компромисс. Или выбрать всё. Обдумать хорошенько, что я хочу сделать, а что должен, и набраться в конце концов решимости.

— Решимости?..

— Ага. Ещё надо с этой важной штукой определиться, и не потеряешься. Иначе не сможешь принять никакого решения, тебя унесёт течением и прибьёт к какому-нибудь берегу. Если повезёт и приплывёшь куда надо, мало какого опыта получишь, а если не повезёт, так и вовсе будешь рыдать у разбитого корыта.

Слова Кадзуки глубоко проникали в душу Сораты, потому что за ними стоял личный опыт.

— Только не пойми неправильно. Я не говорю, что не надо волноваться. Скорее наоборот, думаю, лучше хорошенько поволноваться, когда время позволяет. Это важно. Хоть и тяжко приходится, но надо волноваться. Нет таких людей, которые стали взрослыми, ни о чём не беспокоясь. Чем больше убегаешь, тем потом страшнее.

Разулыбавшись, Кадзуки поднёс ко рту кофе.

— Я решил.

Он дал знак глазами, чтобы Сората продолжил.

— Сейчас я сосредоточусь на подготовке к собранию.

— Тогда с этого момента за дело.

Кивнув, Кадзуки переключился на рабочий режим.

Подготовка, которую Кадзуки начал в три часа дня, продлилась до семи вечера.

Содержание плана удалось привести в какой-никакой вид, но, чтобы снизить затраты, они отказались от нескольких задумок, плюс понадобились идеи, чем это компенсировать. Хотя утомлённые мозги Сораты ещё могли поддерживать дискуссию, Кадзуки сказал, что выходит у них скудно, и было решено оставить это на самостоятельную проработку Сорате на последнюю оставшуюся неделю.

Затем Кадзуки угостил Сорату ужином, и они вернулись в 9 часов к станции перед университетом.

Как и ожидалось, после долгого обсуждения навалилась усталость. Голова не соображала, а тело держалось на честном слове. Без ужина Сората бы и вовсе свалился.

Дождавшись, когда откроются двери электрички, он последовал за мужчиной в деловом костюме и вышел на платформу.

Там он направился к контролю билетов.

И тут из вагона спереди появился хорошо знакомый человек, волосы у которого были собраны сзади в аккуратный хвост.

— Аояма.

Услышав позади своё имя, Нанами немного дёрнулась от испуга и обернулась, взмахнув хвостом. А когда встретилась взглядом с Соратой, тут же успокоилась.

— О как, Канда-кун?

— Разочарована?

Нанами, проигнорировав его высказывание, продолжила:

— Ты тоже домой?

— Угу.

— Одним поездом, да?

Сората догнал её, и дальше они пошли рядом.

Но Нанами, словно что-то заметив, держалась на небольшом расстоянии.

— Я тебе что-то сделал?

— Я… вспотела на уроках, — в каком-то смысле недовольно заявила Нанами.

— Да мне как-то без разницы… — сказал Сората и обратил внимание на запах: от Нанами шёл освежающий цитрусовый аромат.

— Хорошо пахнет, чего ты?

— Ч-что ты там ляпнул?!

— Сладковато-кислый запах, приятно.

Нанами отдалилась ещё. Можно сказать, даже пустилась в бег.

— Эй! По-подожди!

— Не подходи, извращенец! — жестоко крикнула она.

Держась на расстоянии от Сораты, Нанами прошла турникет.

Когда они дошли до торгового квартала, Нанами прекратила убегать, но не подпускала к себе ближе чем на три метра.

Держась на странной дистанции друг от друга, они пошли по освещённой фонарями улице Красных кирпичей через торговый квартал, который после конца рабочего дня выглядел заброшенным. В небе висела круглая луна, заливавшая землю мягким светом.

— Слушай... Тут неспокойно, давай пойдём рядом?

— А не будешь всяку нисенитныцу нести?

— Не буду.

— Тогда ладно, — нехотя сказала Нанами, перейдя на стандартный японский, и подошла поближе.

— Сегодня закончились уроки в спецшколе, да?

— Да, сегодня всё.

— Два года?

— Ага.

Так много времени уже прошло.

— Два года?

— Зачем два раза говоришь?

— Нет, просто думаю, как это долго.

— Ага, долго.

— Спецшколу за какие-то два года закончила?

— Да.

Он и раньше спрашивал о её системе. Добиваешься успеха на итоговом прослушивании, которое определяет, попадёшь в компанию или нет, или терпишь неудачу. В любом случае все учащиеся выпускаются.

Потому для тех, кто завалил итоговое прослушивание, не оставалось шанса остаться в спецшколе ещё на год и попытать удачу снова.

— Как-то просто выходит. А люди думают, что можно оставаться в спецшколе сколько угодно, пока не пробьешься в компанию.

— Точно. Я тоже раньше так думала.

— Теперь нет?

— Не то чтобы нет... Но, кажется, недавно я поняла, почему даётся два года.

Сората призадумался ненадолго.

— Когда время ограничено, будешь рваться вперёд?

— Это тоже, в общем. Но даже без этого в спецшколе собрались бы только те, кто рвётся вперёд.

— Ну, так-то да. Тогда зачем?

— Думаю, типа шанс отказаться, — непринуждённо произнесла Нанами неожиданную фразу.

Не сумев скрыть удивление, Сората беззвучно распахнул рот.

— Каждый год в спецшколу принимают не более шестидесяти человек, а после двух лет в компанию попадает человека два-три. И даже нет гарантий, что эти избранные долго продержатся в озвучке. Немногие сэйю могут стать популярными, и даже они часто забываются публикой.

— Если так говоришь, то там реально жёстко.

Из спецшколы в компанию попадали только двадцатая или тридцатая часть учеников. Более того, именно в компании начинается настоящая борьба, в ходе которой нужно проявить все свои способности и влиться в работу.

— Когда изо всех сил стремишься к своей мечте, перестаёшь видеть реальность. Нет, даже специально закрываешь глаза...

От одних только раздумий и так уставшее тело деревенело, а от плохих мыслей ноги и вовсе пытались врасти в землю.

Выслушав Нанами, Сората стал понимать, что она пыталась сказать.

— Чтобы напоминать о реальности, ученикам установили лимит в два года?

— Угу. Просят притормозить ненадолго и поразмыслить, что они будут делать дальше. Если не сумеют обозначить, то, когда подкрадётся назначенное время, не смогут привести чувства в порядок.

— Жестоко.

— Но именно потому-то смысл и есть. Люди вольны идти в другую спецшколу и стремиться к мечте там. Например, в театре… Разумеется, есть и те, кто сдаётся. Таких большинство.

— Вон как.

— Когда у них не получается, лучше сказать им всё как есть.

— Ну, когда у человека нет надежды, если безосновательно его подбадривать, лучше ему не сделаешь.

Строгость иногда работает лучше доброты. Хотя слушать о том, что ты неудачник, довольно болезненно...

— Слушай.

— М?

— Почему ты решила стать сэйю?

— Разве я не говорила?

— Не слышал.

— Не смейся только.

— Настолько забавная причина?

— Твоё ехидство меня бесит, — запротестовала Нанами, надув щёки. Редко она показывала такую недовольную реакцию, и выглядело это умилительно.

— Я не буду смеяться, пожалуйста, расскажи.

Отчего-то изумившись, Нанами разок вздохнула.

Разговор ушёл в какую-то другую степь, потому Сората больше не стал ничего говорить.

— Тебя в младшей школе учителя на уроках японского не заставляли читать учебник вслух?

— Было дело. Выходило у меня отвратно.

Плохо получалось следить глазами за предложением и одновременно его зачитывать. Несколько раз он не мог связать и двух слов, отчего стал завидовать одноклассникам, которые умели читать без запинки.

— Мне нравилось.

Пусть Сората этого не видел, но в голове сразу промелькнул образ маленькой Нанами, которая, выпрямив спину, борется с учебником.

— Кажется, в четвертом классе. Учителя хвалили меня за чтение. Говорили: «Аояма-сан, такой прекрасный голос». За что-то другое меня никогда не хвалили, потому я радовалась... То, что у меня уникальный голос, придавало уверенности.

— А вот меня вообще ни за что не хвалили...

Нанами неуверенно засмеялась.

— Думаю, с тех самых пор я заинтересовалась озвучкой. Аниме, дублирование фильмов, начитка, диктор на радио, реклама... Когда я узнала, что много каких профессий существует, это постепенно стало моей мечтой. Часто воображала, как что-то озвучиваю. Тогда и узнала о школе для сэйю, подумала попытать там удачу.

Скрывая смущение, Нанами в конце добавила: «Просто, правда?» — и немного посмеялась.

— Но, выходит, отец был против?

— Угу. Ещё он был против, чтобы я уезжала из дома. Против, чтобы ходила в спецшколу. Я с духом собралась, всё ему рассказала, а он всё отверг.

— И улетела из дома?

— Ушла после того, как моё решение не приняли.

— А?

— Если бы он просто дал согласие, меня, может, тут и не было бы. После того как отец заявил: «Точно нет», — я подумала: «Точно сделаю это», «Точно уйду из дома». Вроде и взялась за дело, но ведь нужно по-настоящему набраться храбрости.

— Понятно, это да.

Мятежный дух превратился в мощную движущую силу. Как придёт что-нибудь в голову, уже не остановишься. Тело двигается само, опережая разум.

— Может, твой отец это предвидел, потому и был против.

— Точно нет, — отрезала Нанами, прежде говоря спокойно, и даже немного надулась. Похоже, она до сих пор не простила отца.

На этом разговор застопорился.

— ...

— ...

Они какое-то время шли молча.

Обычно такого не бывало, но тема для разговора никак не появлялась.

Они прошли под мигающим уличным фонарём.

Глядя на профиль Нанами, смотревшей вперёд, Сората подумал, что у неё вертятся в голове те же мысли, что у него.

— Аояма.

— Что?

Нанами поглядела на Сорату, не поворачивая головы.

— Я про то, что будет после апреля.

— И правда, что.

— Я про то самое.

— Масиро, похоже?

Нанами едва сдержала смешок.

Затем устремила взгляд в ночное небо и призналась:

— Я себя тоже считала частью Сакурасо, до самого выпуска.

Сората об этом задумался.

— Но Акасака-кун правильно сказал.

Пристально смотревшая вдаль Нанами отчего-то повеселела.

— Аояма, ты хочешь съехать?

Она не ответила на вопрос.

— Я изначально не хотела сюда заселяться.

Вместо этого озвучила мысль, которую ранее высказал Рюноске.

— Ну, это да, но... Так Акасака мыслит.

— Акасака-кун тот ещё спорщик. Не переспорить прям... Но он не говорил ничего неправильного, диву даюсь.

Удивительно, что Нанами так отзывалась о другом человеке.

Именно тогда Сората заметил, что сегодня она особенно говорлива. Скорее всего, это было связано с ожиданием результатов прослушивания. С тем, что сегодня завершились уроки в спецшколе, которые длились два года. А может, и с тем, и с другим. От таких знаковых событий любой станет сентиментальным. А ещё Нанами пыталась скрыть то, что сегодня ведёт себя не как обычно, и этим только усиливала ощущение.

— Интересно, что Рите-сан нравится в Акасаке-куне?

— Разве не то, что он вечно спорит, выглядит умным и никогда не ошибается?

— Всё-таки не понимаю...

Нанами тихо засмеялась.

— Но его надо поблагодарить, правда?

— Акасаку?

Она кивнула.

— Он напомнил, как важен наш собственный выбор. Мы без чьего-то принуждения должны решать, что надо делать.

— Пожалуй.

Сората о том же самом говорил сегодня с Кадзуки. И научили его тому, как важно за отведённое время хорошенько поразмыслить, прийти к пониманию и дать ответ.

— Вот я и подумаю.

Не то Сората хотел услышать. Но теперь стало ясно. Нанами не смеялась над словами Рюноске и не считала их глупостью, а принимала как данность. Короче говоря, она могла как остаться в Сакурасо, так и покинуть его.

Сората по этому поводу будет молчать. Думать необходимо Нанами. Беспокоиться тоже ей. И в конечном счёте самой принять решение.

— В общем, первым делом надо спасти Сакурасо.

Если это решить, Нанами не придётся волноваться. Пускай она и решила уже для себя, к чему стремиться.

— Пожалуй. Ради Масиро...

— М?

— Что у тебя с лицом?

— Нет, ничего.

— Дежурный по Масиро у нас ты, но я о ней тоже, вообще-то, волнуюсь.

— Это понятно.

Мисаки и Дзин, которые знали ситуацию, должны были разделять их взгляды.

— Будь я на её месте, точно бы сидела как на иголках. Грузилась бы, что Сакурасо не станет из-за меня.

— Ага.

— Что же будет, если Сакурасо и впрямь не станет? Наверное, она тянет время. Потому больше не может видеться с нами. Её гложет чувство вины, потому Масиро не может посмотреть нам в лицо...

— Надо с этим завязывать.

— Угу. Будет ужасно, если из-за этого последние дни в Сакурасо превратятся в кошмар.

— Ага.

Пока они болтали, впереди показался подъём, ведущий к Сакурасо. С каждым шагом они приближались к общежитию.

В начале текущего года рядом занялись постройкой дома. Где-то месяц назад закончили закладку фундамента, а к нынешнему времени возвели каркас с крышей, и здание приобрело очертания. Приближался конец февраля. Время летело со скоростью локомотива.

Когда они преодолели последний десяток метров до Сакурасо, Сората заметил чей-то силуэт у ворот.

Не успев подумать, кто же это, он сразу понял по осанке — Масиро. Лунный свет освещал её фигуру и придавал ей мистические нотки.

— Ты чего делаешь?

Масиро стояла по другую сторону дороги и осматривала всё Сакурасо.

Когда Нанами, приближаясь, позвала её, та медленно повернулась на голос.

— С возвращением.

— Да, я дома.

— И я.

— Что ты делаешь?

— Смотрела на Сакурасо.

— Объяснила так объяснила.

Сората расспросил её ещё, а Масиро, немного призадумавшись, выдала:

— Захотела посмотреть. Просто так.

К таким разговорам он уже привык. Смысл её слов ускользал от понимания.

Масиро снова оглядела пустующим взглядом Сакурасо.

— ...

Нет, какой-то смысл всё-таки был. Если они не соберут подписи, Сакурасо пропадёт. Возможно, вид, который они могли до сих пор наблюдать когда угодно, скоро канет в Лету.

К тому же Масиро знала, что причиной этому послужила именно она.

— Вот.

Что-то вспомнив, она развернулась к Сорате и Нанами. Что она задумала, подумал Сората, но Масиро его проигнорировала и вручила Нанами запечатанное письмо.

— Вот, пришло.

Лицо Нанами, которая с равнодушным видом приняла письмо, мгновенно напряглось. И причина вырисовывалась сама собой. Не требовались лишние раздумья — на конверте значилось название школы для сэйю.

Пришло уведомление с результатами прослушивания.

От волнения закрутило в животе. Сората собрался что-то сказать, но вместо слов изо рта вышел один выдох. Тело сковало мощнейшим стрессом. Парень не просто напрягся. Нет, его охватил самый настоящий ужас.

Даже когда Сората получал уведомления о прошедших экзаменах или результаты от «Давайте сделаем игру», его так не долбило. Пускай сейчас дело касалось не его… Нет, как раз потому он и не мог как следует держать себя в руках. Его усилия не играли сейчас никакой роли, так как его поглощал страх, замораживающий мысли.

Нанами, на которую смотрел Сората, задержала дыхание и спокойно закрыла глаза.

Едва слышно пробурчала:

— Ладно.

И сразу разорвала конверт.

Внутри находился сложенный три раза листок бумаги.

Нанами пробежалась глазами по содержимому.

Сердце, которое уже какое-то время буйствовало в груди, не сбавляло ритма. Пускай пришли не его результаты, тело Сораты сковало невидимой силой.

Стало страшно. Очень страшно. Хотелось убежать прочь, лишь бы не услышать результат. Но тело не слушалось команд.

Оторвав взгляд от документа, Нанами снова глубоко выдохнула.

Сората попытался понять, что это значит, но ответа для себя не нашёл.

— Ну как? — будучи не в силах сдержать нервное напряжение, на автомате спросил он подавленным голосом.

Встретившись с ним взглядом, Нанами неожиданно расслабилась и тепло улыбнулась. Она не заплакала. И показалось, что она готовится закричать от радости.

— Провал.

Ответ, который дала с улыбкой Нанами, заставил Сорату задавить уже приготовленный радостный возглас.

— ...

Он проглотил язык.

— Провал, — повторила Нанами.

Перед глазами мгновенно потемнело.

— Враньё...

Она показала оторопевшему Сорате уведомление. Он пробежал глазами по бумаге. Отказано, прочитал он. Ему отнюдь не почудилось.

Но всё же почему? Почему Нанами вела себя совершенно спокойно?

Лицо Сораты, отражавшееся в глазах Нанами, мрачнело всё больше и больше.

Он думал, что заплачет. Думал, если пришло уведомление о провале, Нанами непременно заплачет. Сората ожидал, что она сильно расплачется, и неважно, что рядом с ней стояли Масиро и он.

Реальность оказалась вот такой: Нанами сохраняла умеренное спокойствие и улыбалась.

— Сделала, что смогла, так ведь?

Вот и нет.

— Я не жалею.

Вовсе нет.

— Ух, вот и закончилось.

— Нет!

Сората на автомате повысил голос.

— Канда-кун?

С лица удивлённой Нанами наконец-то сошла улыбка.

— Что за чушь?! Сделала, что сделала? Не жалеешь? Ты хотела стать сэйю, такими простыми фразами проблему не решить!

— ...

Выражение лица Нанами скрылось от его глаз.

— Два этих года дались тебе ой как непросто!

— ...

Заметил он то, что девушка сильно прикусила губу.

— Не притворяйся.

— ...

Но Нанами не подавала голоса.

— Не надо притворяться. Хочешь плакать — плачь. Никто не будет смеяться, сейчас самое время.

Плечи Нанами, опустившей голову, затряслись. Сората подумал, она плачет. Но нет.

— Притворюсь.

— Зачем?

— Так решила!

Острый взгляд Нанами, что терпела изо всех сил, впился в Сорату. И в нём заключалась сильная воля. Воля, которую не сломить… В намокших глазах заиграли отражения огней уличных фонарей. Но слёзы не полились, и глаза быстро просохли.

— Почему?

— Если я сейчас заплачу, точно ничего не смогу.

Её чувства, приняв форму слов, пронзили Сорату насквозь.

— То, что Сакурасо могут закрыть, сбор подписей… Не хочу от этого отказываться, как от чего-то ненужного. Не хочу становиться унылой версией себя.

Казалось, она не отступит ни на шаг. И эта мысль едва не отозвалась болью.

— Камигуса-сэмпай и Митака-сэмпай уже скоро выпустятся, вообще-то! Не хочу их беспокоить. Хочу проводить их с улыбкой.

— Аояма.

— Если сейчас заплачу, то всё испорчу...

— Но.

Пускай Нанами и заявила, что готова притворяться, вряд ли Мисаки и Дзин будут этому рады. Главное ведь то, что чувствовала сама Нанами.

— Всё нормально.

Ничего подобного.

Передались ли ей мысли Сораты?

— Все нормально, — подчеркнула она. — До самой выпускной церемонии. Она пройдёт, и тогда выплачусь. Обещаю.

— ...

На Сорату взвалили тяжкий груз, но он не мог просто взять и кивнуть. Церемония пройдёт через девять дней. Девять дней. Много это или мало, Сорате было трудно решить.

— Потому, пожалуйста. Не говори об этом Камигусе-сэмпай и Митаке-сэмпаю. Масиро, ты тоже.

Прежде чем ей ответили, внутри Сакурасо раздался приближающийся топот. И как только он достиг дверей, те резко распахнулись. Наружу вышла Мисаки — почему-то в костюме медведя.

— Слушай, Кохай-кун! — выпалила она не к месту весело. — Я придумала отличный план, как нам собрать ещё больше подписей! Назовём его «Тактика костюмов! Лесная братва следит за тобой!»

— ...

— Ась? Чего вы?

Словно заметив депрессивный настрой, Мисаки наклонила шею, и огромная голова сползла набок.

— Какие-то вы угрюмые!

Лучше будет рассказать Мисаки. О Нанами...

— Короче, с завтрашнего дня я на вас рассчитываю, Масирон и Нанамин! Я для вас приготовила как раз такое, что вам подойдёт.

Мисаки тут же схватила Масиро и Нанами за руки и потащила вглубь Сакурасо.

Масиро сразу обернулась. По глазам было видно, что она хотела что-то сказать. Но промолчала.

Сората тоже не успел окликнуть Мисаки.

— ...

Вместо слов у него вышел невразумительный хрип.

— Я… почему...

Он собирался нормально её позвать, но, несмотря на все усилия, у него не получилось.

Снос Сакурасо назначили. И жильцы убедились, что причина заключалась в Масиро. А ещё у Сораты осталось самое сладкое — домашнее задание по подготовке к инспекционному собранию. Сбор подписей шёл не очень хорошо. С Рюноске они разругались, и с того самого дня не перекинулись ни словом, даже письмами и в чатах не общались.

Проблем накопилась гора. Огромная-преогромная гора. Такая, что вершины не видать. А ещё и неудача Нанами на прослушивании… Пускай нельзя было сейчас терпеть. Пускай нельзя было строить из себя сильного. Пускай он понимал, что всё это никуда не годится. Сделать шаг вперёд не мог.

На плечи Сораты взвалилось столько груза, что удержать сил не хватало.

27 февраля.

В тот день в журнале собраний Сакурасо вымученно нацарапали:

«Завтра снова постараемся собрать подписи! Записано: Камигуса Мисаки».

«Обязательно, обязательно соберём! И с улыбкой встретим выпускную церемонию! P.S. Аояма Нанами».

«Я постараюсь. P.S. Сиина Масиро».

Часть 1

Последний день февраля. С самого утра в понедельник, 28 числа, в небе царила благодать. Мягкие солнечные лучи предвещали скорый приход весны, а отсутствие нужды закутываться в пальто настраивало на позитивный лад.

Ученики, которые раньше ёжились, сегодня, казалось, немного выросли, потому что выпрямили спины. Всю школу пропитала атмосфера свежести. Но душа Сораты не радовалась. Вчера сгустились тучи. Под глазами появились тёмные круги, и вообще всем своим видом он показывал, что не выспался.

Утренние уроки ещё как-то пролетели, а вот после обеда желание поспать атаковало с новой силой. Все мысли переключились на сон.

Но сколько бы Сората ни думал о нём, когда закрывал глаза, заснуть не мог. Не мог, даже когда клал голову на парту. Обычно голос учителя служил отличной колыбельной, но теперь не работал. Даже убийственные в этом плане уроки японского у Сироямы Кохару не помогли.

Сората чувствовал себя оторванным. В нём постепенно нарастало ощущение, какое предшествует простуде: тело словно тяжелело и повышалась температура. Но вряд ли градусник что-то бы выявил.

Если что у него и болело, то душа. Она металась в муках, и оттого тело словно ели черви.

Вчера вечером Сората наконец смог отрубиться на пять часов. А шесть часов назад его растормошила Мисаки, потому время во сне пролетело будто в мгновение ока.

В голове было на удивление ясно. Даже когда Сората пытался заснуть, одна важная мысль сменялась другой. А мысли о Нанами были особенно цепкими.

В итоге к шестому уроку Сората не сомкнул глаз.

И вот так закончился последний классный час.

Нанами, которая выполняла функцию дежурной, отдала команду «Встать», а когда последовала команда «Поклон», самый нетерпеливый из одноклассников небрежно ляпнул: «Ага, покеда».

Для уборки парты сдвинули назад.

Уже в который раз Сората не дал себе зевнуть. Глаза слезились.

— Сората, давай соберись. — Нанами, стоящая рядом, неприкрыто надулась. — Нам ещё подписи для Масиро собирать.

— А-ага...

В контрасте с бурчащим Соратой она выглядела на редкость жизнерадостно. Глаза у неё так и блестели. Утром Сората к ней присмотрелся, но так и не заметил следов слёз на щеках. Нанами выбрала путь сэйю и два года отказывала себе в развлечениях, но, даже завалив прослушивание, не собиралась плакать. Наоборот, у неё оставались силы, чтобы упрекать Сорату. Ожидал он прямо противоположного.

— Я перед своим клубом зайду в клуб тенниса, попрошу подписи.

Нанами вприпрыжку вышла из класса.

Сората не мог отделаться от мысли, что она ведёт себя уместнее некуда. Ещё бы. Она ведь никогда не жалела сил. Но теперь уже поздно. Время для слов ушло вчера. И плакаться надо было тоже вчера.

— Продолжаешь есть кактус? — тут же раздалось позади. Говорил Рюноске, убирая ноутбук в сумку.

— Чего-чего?

На самом деле Сората понял, но всё рано спросил.

— Ты и Хвостик знаете, что выбранная вами дорога ведёт в тупик, но почему тогда продолжаете?

— Это… — протянул Сората в попытке выиграть время для раздумий. Но его не понадобилось. Ответ нашёлся быстро. — Не ищи логики, — небрежно выплюнул парень фразу, которая внезапно пришла к нему. Именно, никакой логики. Но есть чувства. Потому выбор падал на те варианты, которые не имели отношения к анализу плюсов и минусов. Сората просто поступал так, как хотелось. Вот и всё.

— Самый логичный выбор не всегда самый предпочтительный.

— Потом будешь сам расхлёбывать.

— Даже если и так.

Самому было смешно от собственной глупости. Но существуют времена, когда не получается вести себя умно.

Пускай взгляды Сораты и Рюноске кардинально отличались, сегодня разговор с ним приносил Сорате странное успокоение. Может, из-за недосыпа, от которого мозги работали со сбоями, что было даже удобно, ведь выпал шанс нормально поговорить с затворником.

— Реально ешь кактус.

— Слушай, Акасака.

Рюноске глазами подал знак продолжать.

— Ты правда думаешь, что на Сакурасо можно забить? — задал Сората прямой вопрос, без хождений вокруг да около.

Брови Рюноске мимолётно дёрнулись.

— Я уже говорил. Вопрос не в том, что можно или нельзя.

— Я спрашиваю, хорошо это или плохо.

— ...

— Спрашиваю не что ты думаешь, а что чувствуешь.

Рюноске отвёл от Сораты взгляд, собравшись уходить.

— Мне это неинтересно.

Не сдаваясь, Сората бросил ему в спину:

— Ты крут, раз можешь такое заявить.

Рюноске остановился, но не обернулся.

— Можешь логически рассуждать и вести себя вот так — и правда крут. Кажется, я завидую. Всегда находишь силы принять решение.

— ...

— Но именно потому я не считаю, что ты ничего не чувствуешь. Не может быть, чтобы ты не задумывался об этом.

На лице у Рюноске ничего не проступило, но ведь и Масиро много о чём думала с каменным лицом. Она размышляла, волновалась, страдала. Нет людей, которые лишены переживаний.

— ...

Рюноске ничего не говорил. Просто замер на месте.

— Я хотел поговорить с тобой о том, что чувствуешь, вырубив логику… Хочу до сих пор. Обо всём, о Сакурасо и не только.

— ...

— Мне не хватало слов, чтобы нормально передать свои мысли.

— ...

— Если бы ты проникся нашими эмоциями, тоже захотел бы собирать подписи. Ты же говорил раньше, да? Времени мало, потому полезнее будет накопить побольше воспоминаний. Как по мне, я нашёл то, что надо. Сбор подписей станет лучшим последним воспоминанием о Сакурасо. Я, Сиина, Аояма, Дзин-сан и Мисаки-сэмпай в деле… Вот бы ещё тебя. Тогда все мы соберёмся за общим делом.

— На редкость эгоистичная позиция. Не впутывай меня.

— Я не собирался втягивать без нужды. Потому… Потому...

Тут Сората сделал глубокий вдох. И затем выдал самые прямолинейные слова из всех возможных:

— Мы ждём тебя, Акасака. Ты тоже важный член Сакурасо.

— Это пустая трата времени, — без промедления ответил Рюноске и привычной походкой вышел из класса. Сората и не подумал последовать за ним. Как не подумал и окликнуть.

Они сказали всё, что надо.

То, что он хотел передать, передал.

Потому оставалось верить и ждать.

Потому что он верил.

Часть 2

После разговора с Рюноске Сората, чтобы избежать бурных взглядов одноклассников, поспешил выйти в коридор.

Первым делом надо бы встретить Масиро.

С тех пор как они начали собирать подписи, Масиро каждый день после классного часа показывалась в учебной комнате Сораты.

— Сората, вот, — говорила она. Однако сегодня она не дала о себе знать.

Думая, что, скорее всего, у неё затянулся последний классный час, парень направился к классу рисования. Но именно тогда натолкнулся на Тихиро, которая поднималась по лестнице.

— О, — неосознанно бросил он.

— Ты чего такой дёрганный? — искренне удивилась Тихиро, прищурившись.

Вот бы она хоть немного проявила тактичность. Слишком много всего произошло, отчего ныло сердце, а после того как Тихиро сообщила о сносе Сакурасо, вокруг учительницы витала странная атмосфера и поговорить толком не получилось.

Потому ничего удивительного, что от внезапной встречи душевное равновесие пошло к чёрту.

А вот Тихиро вела себя до абсурда спокойно, как и всегда. Напротив, она как ни в чём не бывало заявила:

— А вот и ты, отлично. На, бери.

И впихнула ему в руки большой мольберт.

— И чего это?

— Мольберт, не знаешь?

Она явно издевалась. Совершенно не так должен вести себя учитель с учеником.

— Я спрашиваю, зачем его мне суёте!

— Потому что тяжёлый. У тебя всё нормально?

— А нормально для учителя всучивать ученику свои дела?!

— Ну, в общем, донеси до худкабинета.

Тихиро даже не слушала жалобы Сораты.

— Сами тащите!

— Не, мне влом.

— А мне нет?!

— Характер у тебя премерзкий. Раньше детей воспитывали более покладистыми.

— Кто-нибудь, увольте этого учителя!

— Слышь, захлопнись. Нечего бузить. У тебя же тоже есть дела в худкабинете? Скажешь, нет?

— Иду я в класс рисования, — не скрывая триумфа, заявил Сората.

— Масиро сейчас в худкабинете.

Тихиро добила его единственным ударом.

— Ну, и куда пойдёшь? Остались какие-нибудь дела в классе рисования, где нет Масиро? Ну?

— Пойду... в художественный кабинет.

— Вот видишь, пошли.

И Тихиро сразу направилась наверх.

— Если она не пришла, просто оставишь мольберт там.

— Тоже мне, утешение!

За неимением другого выбора Сората взял мольберт и поплелся следом за Тихиро по лестнице на третий этаж. Шли оба молча. Временами проходившие мимо ученики прощались с Тихиро. А она, как и положено нормальному учителю, дружелюбно на них смотрела и бодро отвечала:

— Всего вам хорошего.

— Какое притворство.

— Что ты там сказал?

— Будьте временами и со мной ласковы.

Тихиро неприкрыто скривилась.

— Ты реально мерзкий.

— Такое говорить подопечному?!

— Говорю, потому что подопечный. Если скажу такое обычному прохожему, на меня разозлятся.

— Я тоже разозлился!

— Эй, Канда~ Когда так орёшь, на нас все пялятся. Ладно, уж извини.

— Это я хочу извиниться...

Нелепица попёрла отовсюду, аж захотелось зевнуть.

Когда они подошли к переходу между зданиями, учеников резко поубавилось. Разговоры вокруг тоже почти прекратились, и вскоре наступила тишина. В другом здании в основном занимались ученики музыкального и художественного направления, потому ученики общего направления редко туда забредали.

Пока парочка шла по переходу, Тихиро сказала:

— Ты прости, ладно?

— Если так говорите, то помогли бы хоть.

Тащить в одиночку мольберт было тяжеловато.

— Я не про то, что заставила тебя нести тяжесть.

Тихиро, идя впереди, глядела в окно. И не казалось, что она смотрит на что-то конкретное, скорее на что-то абстрактное.

На её лице при взгляде сбоку читалась усталость. И тогда Сората вроде как понял, что она имела в виду, когда извинилась.

— Сэнсэй, вы же выступали против сноса Сакурасо на заседании?

Если бы никто не сопротивлялся, решение не перенесли бы на столь неудобное время — последнюю декаду февраля.

— Ну, пытаться убедить попечительский совет — дело неблагодарное, — уничижительно улыбнулась Тихиро. Так улыбались настоящие взрослые, что за ней водилось нечасто.

— Но всё равно большое спасибо.

— У совета… нет злого умысла, знаешь ли.

Взгляд Тихиро улетел к бейсбольному клубу, который на спортивной площадке готовился к игре. Намечали путь от первой базы к третьей и вырисовывали одну за другой линии бриллиантового цвета, которые при взгляде со стороны здания школы получались немного кривыми.

— Это не значит, что они вас ненавидят.

— Попечительский совет?

— Да. Просто они не знают. Не понимают ваших ценностей.

— А?

— Говорю, они верят только в собственные ценности. Думают, что гениальной художнице Масиро, которую признают во всём мире, лучше бросить мангу и жить в мире живописи. Они не сомневаются, что для Масиро это лучший выбор. Попечительский совет — он такой на полном серьёзе.

— ...

— На полном серьёзе волнуется о Масиро. Думает о её будущем.

Сората и сам раньше думал о подобном. Почему Масиро, которая прославилась во всём мире как гениальная художница, резко решила перескочить на мангу… Ведь уже есть всё, что нужно, и можно идти дальше по пути художницы...

— Но...

Но Масиро не думала о ценностях других людей. Попечительский совет беспокоился о своём, Сората думал о другом, а она шла по тому пути, какому сама хотела.

Рисовать интересную мангу. Можно сказать, сейчас это было единственной целью Масиро. Она отдавала себя всю. Пускай она занималась сбором подписей, это ничего не меняло. Каждый день Масиро рисовала допоздна. Благодаря затраченным усилиям удалось закончить обложку и открывающую цветную страницу для мартовского номера.

— То же и с остальными обитателями Сакурасо, которых клеймили как проблемных детей. Вы отличаетесь от остальной массы, потому на вас повесили ярлык. Зато из лучших побуждений.

— А никто и не отрицает, что мы проблемные.

Сората подобрал семь кошек, ему никак не получилось бы и дальше уживаться с другими людьми в главном общежитии. То же самое касалось короля пикапа Дзина, который постоянно нарушал режим, а инопланетянка Мисаки казалась чужой даже по меркам Сакурасо. Рюноске наставил у себя серверов, и его комната совершенно перестала походить на комнату старшеклассника. И Сората умудрился сделать так, что в нём перестали видеть нормального.

— Ну, за доставленные окружающим людям неприятности никто не похвалит. Но если спросишь меня, вы хоть и изгои, но больше, чем другие, похожи на старшеклассников. Соответствовать окружению, чувствовать настроение... Самое простое вроде как, а одного этого хватает, чтобы начать задыхаться.

— Сэнсэй...

Сората не знал, что Тихиро так их рассматривала.

Но будь иначе, она бы попросту не подошла на роль коменданта Сакурасо. Её оставили, потому что она не лезла в дела учеников. Сората подумал, а не спросить ли у неё об этом, но не стал. Наверное, если бы спросил, она бы буркнула, что ей лень.

— Куда-то не туда разговор зашёл. О чём я?

— Вспомните, пожалуйста. Вы же трезвая?

— Что-что? Канда, а ты помнишь?

— Типа попечительский совет не имеет злого умысла.

— А, точно. Надо же, запомнил. Чего ты такой серьёзный?

— Когда учитель говорит, разве не надо внимательно слушать?!

Тихиро проигнорировала жалобы и спокойно продолжила:

— Вот Митака понял, как думают члены совета.

— Дзин-сан?

— С теми, чьи ценности отличаются от твоих, просто так говорить бесполезно. С ними не получится взаимодействовать. Потому вы устроили сбор подписей, что вообще на вас не похоже. Не так?

— Нет, от Дзина-сана ничего такого не слышал.

В тот день, когда состоялось собрание Сакурасо... у Дзина на лице было написано, что он о чём-то задумался. Не об этом ли?

Сората внезапно выдохнул.

— Эх.

— Слышь, ты не обнаглел? Смотреть человеку в лицо и вот так выдыхать.

Если собрать всё то, что Тихиро успела наговорить, то наглой стоило бы назвать как раз её. Сората судорожно сглотнул, побоявшись жаловаться вслух. Если лишнего наплетёт, они опять уйдут не в ту степь.

— Через год я стану таким же, как Дзин, да?

Их разделял жалкий год, но Дзин действовал как взрослый — и мыслями, и делами.

— Завести шесть любовниц тебе точно не светит.

— Я и не собирался!

— Даже одну не заведёшь?

— Может, не будете говорить очевидное?!

— Ладно, поставь это в художественном кабинете, — внезапно сменила тему Тихиро, собравшись уйти.

— Подождите, учитель!

— Чего тебе, ученик?

Она с неохотой развернулась.

— Мы же в самом разгаре обсуждения проблем ученика!

— Разбирайся с этим сам.

— Как грубо!

— Ну, ты — это ты, Митака — это Митака. Полегчало? — наплевательским тоном выдала Тихиро.

— По идее такая фраза должна подбадривать, но почему от вас она звучит ужасно?!

— Ну что ты. Настолько хотел, чтобы тебе помогли? А я скажу только это.

— Решили на этот раз поддержать?

Вместо того, что Сората очень хотел услышать, Тихиро, едва не зевая, выдала:

— Раз уж ты восхищён красавчиком Митакой и чётко поставил себе цель через год стать таким же, то с тобой всё в порядке. Если знаешь, чего хочешь, тебе уже можно дать сто баллов.

Услышав настолько неожиданное и серьёзное заявление, Сората оторопел.

— О-огромное вам спасибо.

— Благодари лучше.

— От такого требования всё желание пропадает.

Тут Тихиро словно что-то вспомнила и сказала:

— А, точно. Канда. К тебе дело.

— Могли бы вы перестать бесконечно менять тему?

Сората воспринял её слова в штыки. Но Тихиро не собиралась поднимать набившие оскомину темы. Более того, едва она назвала неожиданное имя, их разговор перестал быть консультацией.

— Скажи-ка мне номер Фудзисавы Кадзуки.

— Что?

— Ну же, доставай мобильник.

— А, да...

Сората временно прислонил мольберт к стене коридора.

— Номер, — предупредил Сората и начал поочерёдно называть цифры из номера Кадзуки, а Тихиро при этом нажимала кнопки на своём телефоне. И когда вбила последнюю цифру, тут же нажала на вызов.

Поднесенный к уху мобильный исчез в волосах.

Когда раздались гудки, Тихиро немного разволновалась.

Ответили спустя где-то три гудка.

— А, это я... Ну... давно не виделись.

Голос Тихиро звучал прекраснее, чем когда-либо.

— Чего? Мошенник какой-то?!

Не успел Сората восхититься, как Тихиро резко вернулась в обычный режим.

— Ну-ка вспоминай голос девушки, которая когда-то тебе призналась.

К великому сожалению, Сората не услышал ответ Кадзуки.

— Я не по делу, но давай-ка найди сегодня на меня время.

Когда Сората посмотрел на Тихиро, занятую разговором, она презренно помахала ему рукой, словно отгоняла бездомную собаку. Типа говорила: «Иди вперёд». И только он решил поступить по-взрослому и послушаться, как...

— А? Проект Канды? Да не важно, — нагло заявила она.

— Это самое важное!

Тихиро тут же подала знак, чтобы Сората убирался.

Тему они затронули чрезвычайно интересную для него, но если бы Сората продолжил подслушивать, ему бы потом досталось.

Показав Тихиро тыл, он поднял мольберт и пошёл в сторону художественного кабинета.

— Да ладно тебе, давай встретимся. Если проигнорируешь моё приглашение, следующего раза не будет, — проворчали напоследок у парня за спиной.

Часть 3

Разойдясь с Тихиро и заявившись в художественный кабинет, Сората нашёл там одну только Масиро. Перед девушкой стоял холст, который полностью скрывал её фигуру, и кисть в руке Масиро танцевала по листу.

— Сиина, — позвал Сората, но ответа, разумеется, не получил.

Выбора не осталось, и первым делом парень поставил принесённый им мольберт. Закончив с ним, Сората уселся на табуретку около окна. Оттуда он видел Масиро сбоку и немного изображение на холсте.

Из любопытства, что же она сегодня рисует с таким серьёзным видом, он заглянул через спину Масиро на картину. И как только увидел, у него вырвался удивлённый возглас:

— А.

Раньше он кучу раз видел рисунки Масиро. И картины, и мангу... Каждый раз Сората не находил слов, чтобы выразить изумление, но теперь он изумился совершенно по-другому.

Масиро рисовала хорошо знакомое здание. Которое можно было вспомнить с точностью до деталей, закрыв глаза, — старое двухэтажное деревянное общежитие.

Нежный рисунок освещало вечернее солнце, почему-то вызывая ностальгию. На картину нанесли пока только половину цветов, но уже от одного взгляда на неё в груди разливалось тепло.

Судя по всему, перспективу взяли со стороны дороги, за воротами. Наверное, для этого Масиро смотрела в воскресенье на Сакурасо с улицы.

Девушка энергично водила кистью по незакрашенным местам. Казалось, её руки двигались сами по себе, без указаний разума. Почему нанести туда-то этот цвет, почему там-то наложить этот? — Сората в душе не представлял. Но когда пригляделся, увидел на сакуре цветки, которых быть там не должно.

Сората покрылся мурашками. Стоило отвести взгляд и вернуться к картине, как она поражала словно в первый раз. И так сколько угодно.

Получается, Сората до сих пор не привык к её таланту.

Пока парень молча впивался глазами в картину, со стороны коридора послышались шаги. Они стихли возле двери, и через некоторое время, словно человек немного подумал, её открыли и вошли в художественный кабинет.

Сората встретился взглядом с тем, кого знал в лицо.

— А, — выдал он, и ему в ответ прилетело «О».

Пришла Фукая Сихо, которая недавно согласилась подписаться. Она и сегодня раскачивала двумя похожими на большие кисти косичками.

— Э-э-э, забыла кое-что, — сказала Сихо как бы в оправдание.

— Вон как.

— Да, так.

Она обеими руками подняла оставленную на мольберте картину. Сората узнал нарисованное изображение: такой вид открывался с крыши Суйко на станцию, небо над которой умиротворяло, несмотря на грубый городской пейзаж.

— Значит, ты встречаешь Сиину-сан, да, Канда-кун?

— Ага, — ответил он, и они вместе с Сихо одновременно повернулись к Масиро. Непохоже, что её уши улавливали их разговор: художница самозабвенно рисовала.

— Здорово, Сиина-сан. Мы тут говорим о тебе, а ты всё равно ничего не слышишь.

— Это ты нарисовала, Сихо-сан? — спросил Сората про картину в руках новой знакомой.

— Угу, итоговая работа второго класса.

— Значит, Сиина-сан тоже такое рисует?

— Именно.

Сората ещё раз поглядел на картину Сихо.

— Хорошая картина.

— Слушай, Канда-кун... Я, вообще-то, тоже с направления рисования.

— Прости. Очень хорошая.

— Эх… — демонстративно вздохнула она. — Ну, ничего не попишешь, да? Разница с Сииной-сан всё-таки есть.

— Нет, я правда думаю, что хорошо рисуешь.

— Да поняла, поняла.

Вряд ли поняла. Масиро, конечно, выходила за рамки стандартов, но Сората и навыкам Сихо мог только завидовать. Хотел бы он хоть разок нарисовать что-нибудь такое же потрясающее.

— Ну, знаешь, в родной школе на уроках рисования меня на руках носили. Так и галдели: «Ты гений!» Я даже побеждала в конкурсах. Я и в знаменитую Суйко поступила благодаря куче побед.

— Вот я и говорю, хорошо рисуешь.

Пропустив его оправдания мимо ушей, Сихо продолжила о своём:

— Одно «но». Все остальные в моём классе рисуют примерно на таком же уровне. Конечно, новички будут глазеть и охать от восторга, как я от семпаев. Я верила, что обладаю талантом, но, когда попала сюда, для меня словно мир рухнул.

Сората припомнил, что говорила Рита. О дедушке, который открыл студию, где могли заниматься подающие надежды дети из любого места. Однако из-за того, что там собрались одни гениальные дети, даже те из них, кто обладал талантом, стали считаться обычными на фоне остальных. Многие не выдерживали суровой правды и отказывались продолжать.

Но Сиина выделялась даже среди лучших...

Похожая ситуация сложилась на курсе рисования в Суйко. Потому-то Сората и чувствовал, насколько Масиро одинока. Не потому ли она и теперь рисовала в одиночку? Никто не был в этом виноват. Сорате захотелось узнать кое-что у Сихо.

— Фукая-сан, ты ненавидишь Сиину?

Даже не пытаясь подбирать слова, он атаковал напрямую.

— Ох, прямо в лоб.

Сихо демонстративно изумилась, но быстро вернулась в обычное состояние и ответила на вопрос, пока спина Масиро отражалась в её глазах.

— Ну, когда впервые её увидела, подумала: «Да как так?» Казалось, она на совершенно другом уровне. Я задумалась: «Если есть такие люди, зачем мне вообще рисовать?» В итоге приуныла. И не только я, все в классе.

Ну, походило на правду. Они упорно занимались рисованием… Для всех желание создавать картины стало мечтой, а когда их ткнули носом в очевидные различия в навыках, никто не остался равнодушен.

— А теперь?

— И теперь думаем: «Бывают же такие люди в мире». Круто, слишком круто! Картины Сиины настолько круты, что я прям не знаю.

— Ясно.

Именно потому, что Сихо обитала в одном с Масиро мире, она лучше Сораты понимала её гениальность. То же касалось и Риты.

— Но через год в одном с ней классе я смогла наконец себя убедить: какая разница? Рисую себе да рисую, — немного напыщенно протараторила Сихо, будто чтобы утаить смущение. А в уме одновременно наговаривала, что разница всё-таки есть. Просто за время учебы пришла к внутреннему компромиссу… как-то так. Подобную проблему нельзя просто взять и решить. В этом вся суть мира, где главное — способности. — Я питала любовь к рисованию, потому и в Суйко поступала. Правда, дома меня называли гением, и я зазналась… Хорошо, что меня ткнули в это носом.

— Почему так думаешь?

— Ну, я думала, какой же я гений, самомнение так и лезло со всех щелей. Если со стороны на такую посмотришь, тошно станет, правда? Или даже примешь её за чокнутую, — немного приглушая голос, заявила она.

— Ещё бы.

— Не говорю, что Сина-сан меня нисколько не раздражает, но теперь я научилась быть выше этого, вот так вот.

— Оптимизм — это хорошо.

— А-ха-ха, я просто не хочу признавать поражение. Но мне выпала большая удача: могу учиться рисовать рядом с Сииной-сан. За этот год все в классе стали рисовать куда лучше. На нас точно Сиина-сан повлияла. Кажется, мы уже украли у неё все навыки, которые могли. Ребята у нас на редкость настырные.

— Это да.

К слову о реальности: то, что некоторые ученики ломались, было в порядке вещей. В каком-то смысле это касалось всех старшеклассников. Они ещё не стали взрослыми, но и детьми быть перестали. Хорошо это или плохо, но каким-то образом они учились приходить к согласию, худо-бедно решали проблемы по мере их поступления, а когда их друзья сталкивались с похожими ситуациями, делились с ними накопленными знаниями. В одиночку мало кто что мог. Вспомнить хоть ту же Риту...

— Спасибо тебе за то, что подружилась с Сииной несмотря ни на что.

— Уверен? Я же столько наговорила.

— И когда же Сиина стала такой важной фигурой?..

— С самого начала. Казалось, тронешь — и рассыплется.

— Ну не сказал бы… Она, конечно, не такая, как все, но не до такой степени.

Только приехав в Сакурасо, она доставила немало головной боли, но в последнее время всё улучшилось. Или же Сората попросту привык?

Как бы то ни было, взгляд Масиро продолжал источать твёрдую до абсурда уверенность. И это нисколько не изменилось за пролетевший год.

— Слушай, Фукая-сан. Ещё один вопрос.

— Какой?

— Почему подписала?

Сората думал, она сразу ответит, но Сихо лишь наклонила голову набок.

— Кто знает почему.

— ...

Парень неосознанно уколол её взглядом.

— Почему смотришь на меня, как на тупую?

— Прости.

— Ну, ладно… Если спрашиваешь конкретную причину, её нет. Или можно сказать… стало интересно. Просто, ну, разве не похоже на сериал? Устроили сбор подписей, чтобы спасти свой дом. Подумать только, такое происходит в реальности. Разве не весело?

— Ясно.

— Прости, у меня ветер в голове.

— Нет, за готовность помочь тебя стоит поблагодарить. Не каждый согласится «подписаться на сопоручительство». Потому сбор подписей превратился в настоящую пытку.

— А-ха-ха, точно. Может, я согласилась из-за серьёзного настроя Сиины-сан. Угу, скорее всего. Я же отчаянный друг.

Сихо горделиво выпятила грудь.

— Неплохо. Отчаянный друг?

Вероятно, смысл этого слова заключался в том, что она страсть как хотела, чтобы её вознаградили за усилия. Иначе она впадёт в панику и будет думать, что же делать. Потому-то заявление Сихо так сильно отозвалось в душе Сораты. Теперь он мог её понять. До боли хорошо понять.

— От всех нас спасибо.

— Это, Канда-кун. А можно и мне вопрос?!

Сихо энергично подняла руку.

— Да, пожалуйста.

Его спросят о Сакурасо? Недавно Сихо им интересовалась. Но только Сората настроился на простой вопрос, Сихо выдала нечто совершенно невообразимое:

— Ты встречаешься с Сииной-сан?

— ...

— ...

Что она сейчас сказала? Сората поначалу молча хлопал глазами.

— Прости, не расслышал. Можешь повторить?

— Ты встречаешься с Сииной-сан?

Он не ослышался.

— Что за вопрос?!

— Ну, вы всегда-а-а вместе, по школе та-а-акие слухи ходят.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Серьёзно, — внезапно влезла Масиро.

— Слышь, не встревай в разговор так резко! Думал, у меня сердце остановится!

— Не за что.

— Я разве тебя благодарил?

— Вы и дышите вровень.

Сихо отчего-то веселилась.

— Это ты где такое увидела, Фукая-сан? Советую пойти к окулисту.

— Мои глаза в порядке. Без очков вижу нижнюю строчку. Ну так чего? Вы двое встречаетесь?

— Насколько хватит твоей фантазии, — вставила вперёд Сораты многозначительную фразу Масиро.

— Э, слышь, это что за ответ?!

— Я если нафантазирую, то могу тако-о-ого напридумывать про вас, хоть стой, хоть падай, — дёргаясь из стороны в сторону, выдала нечто сумасбродное Сихо. Сората уже едва ли не вопил.

— Хватит нести чушь! Между мной и Сииной ничего нет, — яростно запротестовал он, и отчего-то стало грустно.

— Что, всё не так? Слухам нельзя доверять, да?

— Да, точно. Если мы разобрались, я пойду.

Если разговор продолжится, психическое состояние Сораты пошатнётся. Но всё же, кто распространял странные слухи?..

Сората невзначай посмотрел на Масиро, а она на него, и парень резко отвёл взгляд. А Сихо за ними пристально наблюдала.

Затем Сората позвал Сиину, надеясь поскорее убежать.

— Н-ну же, Сиина. Пошли собирать подписи.

— Поняла.

Часть 4

Выйдя из художественного кабинета, Сората и Масиро помахали Сихо, которая пошла домой, и направились по переходу к классам общего курса.

По пути Масиро что-то заметила и остановилась — глядела через окно на теннисный корт внизу.

— Чего?

— Там Нанами.

Заинтересовавшись, Сората тоже посмотрел, сразу найдя фигуру Нанами, длинный хвост которой сильно выделялся. К тому же остальные ходили в спортивной форме, и только она в обычной школьной.

Девушка как раз принялась агитировать учеников на подписи, мешая им готовиться к занятиям. Она отчаянно объясняла суть дела почти трём десяткам человек, которых собрали главы спортклубов, и подкрепляла реплики обильной жестикуляцией.

— Нанами старается.

— Мы тоже.

Подписей катастрофически не хватало.

— О, нашла Кохай-куна!

Послышались громкие шаги вперемешку с воплями. Сората узнал её не глядя. Ну, во всей необъятной вселенной Сорату называла «Кохай-кун» лишь Мисаки.

Прибежав галопом, она как ни в чём не бывало дала пять прямо Сорате в лоб. Звук раздался что надо, как от смачного удара по мячу.

Пришла Мисаки не одна — из-за её спины показался Дзин. И не только он: компанию ему составили бывший президент школьного совета Татэбаяси Соитиро плюс его девушка… Хаухау, которая Химэмия Саори.

— Ку. — Дзин приподнял руку.

— Бывший президент, Химэмия-сэмпай, почему вы в школе?

По сути, у них период свободного посещения. Раз в неделю проходили занятия, но помимо них дел в школе у третьегодок не осталось. Что касалось Дзина и Мисаки, они ходили сюда ради сбора подписей.

— Я говорил с учителями о моей формальной речи на выпускной церемонии, — пояснил Соитиро, и тут же Дзин прошептал на ухо Сорате:

— То есть он задумал свидание с Хаухау в школе.

— Я слышу, Митака!

— Ну, я и сказал так, чтобы услышал.

— Больно много прикалываешься. Похоже, нам надо с тобой как следует поговорить.

— Ага, всю ночь, а наутро выпить вместе кофе?

— После того как поговорим, тебе будет не до кофе...

Оставить бы этих двоих наедине. Сколько уже раз, когда они опять брались за своё, возникало такое желание?

Сората перевёл взгляд на Саори, и она объяснила:

— Я репетировала игру в оркестре.

К груди она прижимала футляр от скрипки. По традиции Суйко, во время выпускной церемонии звучал аккомпанемент в исполнении тридцати учеников всех классов музыкального курса.

— Масирон, куда смотришь?

Мисаки примостилась возле Масиро и высунулась в окно.

— Нанами.

— Ну-ка~ О, нашла Нанамин! Я тоже помогу!

И тут же убежала. Её фигура влетела на лестничный пролёт неподалёку и быстро пропала из виду.

— Блин, ну и шустрая.

Соитиро расплылся в улыбке.

— Мисаки тоже полностью возродилась.

Саори отчего-то выглядела радостной и одобрительно кивала.

— Настолько мощный эффект от обручального кольца? — язвительно ляпнул Соитиро, метнув колкий взгляд в сторону Дзина.

— И о чём это ты? — Тот прикинулся дурачком.

— Не отнекивайся. Вчера сам мне хвастался, что всучил его Камигусе.

— И мне. Три часа трындели.

— Вот напряг так напряг.

Кстати, не нужно ли отбросить слово «обручальное»? Правда, люди не всегда понимали неправильно...

— Кажется, ты хоть немного стал честным.

На довольное кивание Соитиро Саори ответила невнятным бурчанием:

— Кольцо?... Неплохо.

Все мгновенно уставились на неё.

— Ч-что?

От внезапной сфокусированной атаки Саори оторопела. Ту фразу она бросила, совершенно не подумав.

— Мотай на ус, мистер бывший президент.

Показав злонамеренную улыбку, Дзин с хлопком положил руку на плечо Соитиро, лицо которого уже залилось краской. Всего за миг ситуация переменилась кардинально.

— Таково желание девушки. Подаришь ей кольцо?

— Ч-что?! Зачем?! — Саори не на шутку всполошилась.

— Ты только что выдала своё тайное желание. Этим своим «неплохо», — из сочувствия объяснил Сората.

— Что? Правда?! — переспросила девушка у самого надёжного человека из присутствующих. Разумеется, у Соитиро. А тот, всё ещё красный, закивал. И тогда Саори схватилась за щёки.

— Н-нет! Нет! — принялась она отчаянно оправдываться. — Меня отвлекли, я вообще не это имела в виду.

— То есть ты не хочешь кольцо от Соитиро-куна, Хаухау?

Дзин не промедлил снова отшутиться.

— Го-говорю же, нет! Хотеть-то хочу, но это уже слишком… Да что я опять несу?! Я не имела в виду никакой помолвки, я не настолько приставучая девушка, просто это, ну… Короче, нет!

— Говорю же, понятно.

— П-правда?

— У тебя столько девичьих желаний. Ты же у нас юная красавица.

Саори и правда выглядела как взрослая. Но когда Дзин подшучивал над ней на глазах Соитиро, девушка вспоминала о своём юном возрасте, отчего казалась куда милее.

— Если я красивая, не прикалывайся надо мной!

— Просишь о невозможном.

— Почему?

— Ты красивая, когда паникуешь.

— Н-ну всё! Иду заниматься. Ухожу.

Саори поспешно пошла прочь. Зыркнув разок на Дзина, Соитиро последовал за ней.

Тот крикнул в спину уходящего:

— А, бывший президент.

— Что?

Соитиро, нахмурившись, обернулся.

— Если нужна помощь с этим, обращайся.

В ответ на это у него напряглось лицо.

— Знаю.

Да о чём они?

— Чего? С чем этим?

— Да так, кое-что с выпускной церемонией.

— Хм.

Когда от вопроса явно увернулись, Сорате пришлось отреагировать расплывчато.

Соитиро догнал Саори, которая остановилась чуть поодаль, и парочка принялась живо обсуждать подколки Дзина.

— Они так хорошо подходят друг другу～ — беззаботно сказал Дзин, провожая Саори и Соитиро взглядом. Показывал себя с лучшей стороны, пока никто не видел.

Сората тоже не мог прохлаждаться.

— Сиина, мы тоже скоро пойдём собирать подписи...

Пусть её позвали, она продолжила смотреть из окна на теннисный корт.

— Что там интересное увидела?

— Мисаки пришла.

— О, дай-ка посмотреть.

На корте Сората увидел одного медведя. Костюм медведя. И его содержимое было понятно без лишних проверок — точно Мисаки. Да где она успела переодеться? Ещё совсем недавно расхаживала в школьной форме...

И эта Мисаки в облике медведя носилась по корту туда-сюда. Члены теннисного клуба пытались от неё убежать, и в итоге где-то тридцать человек устроили грандиозные салки. Поймав кого-нибудь, хоть парня, хоть девушку, инопланетянка мощно обхватывала его медвежьими лапами и бросала на корт. И жертв становилось всё больше и больше.

— Ох～ Ну и разборки.

Почему-то в костюме ноги у неё не потеряли в скорости. От Мисаки не могли удрать даже члены спортивного клуба. Как и ожидалось от пришельца. Слабым людишкам, которые не способны организовать сопротивление, уготовано быть жертвами.

Не пора ли остановиться?

— Дзин-сан, что делать будем? — спросил Сората у подошедшего Дзина.

— Давай сделаем вид, что не видели.

— Да как можно?! — повысил голос Сората, и тогда, словно его услышали небеса, кто-то поймал буйного медведя. И у этого кого-то за спиной развевался большой конский хвост. Нанами.

Схваченную Мисаки потащили за шкирку к краю корта и там усадили на землю. Голосов не было слышно, но Нанами явно ругала Мисаки.

— Что за стэндап у них?

— Ну, стэндап.

Отвертелся.

— Кстати, Дзин-сан.

— М?

— Ты говорил с Мисаки-сэмпай о будущем?

Дзин после выпуска отправится в Осаку. В тот день, когда им сообщили о сносе Сакурасо, он вроде бы пообещал Мисаки найти какой-то выход.

— Очень хочу. А Мисаки вон как себя ведёт.

За тот миг, пока они смотрели в другую сторону, ситуация внизу изменилась на противоположную, и теперь медведь схватил Нанами. Какое-то время они о чём-то потолковали — в итоге Нанами тоже принялась надевать костюм.

— Неожиданное развитие событий, так-то.

— Неужто она обещала прекратить буйство, если Нанами оденется? — без особого интереса спросил Дзин.

Нанами закончила с костюмом, который оказался полосатым тигром. И Мисаки тут же возобновила охоту. Теннисисты, вздохнувшие было с облегчением, пустились врассыпную, словно стадо импал при нападении хищника.

Нанами, выкрикивая какие-то жалобы, энергично носилась за Мисаки, но уже не догоняла, потому что из-за костюма серьёзно потеряла в скорости.

— Аояма, можно ведь снять...

— Наверное, рука до молнии на спине не достаёт.

— А, ясно.

Масиро, когда ходила раньше в костюме кошки, просила расстегнуть ей замок. Вот и Нанами сейчас пыталась дотянуться, и выглядело это умилительно.

— Сората.

Масиро прямо-таки олицетворяла в тот момент смирение.

— Что?

— Нанами странная.

— Ага, странная. Стала тигром.

— Нанами ужасно сильная.

— Что? А...

«Ты о том?» — прошептал Сората про себя и покосился на Дзина. Нанами просила молчать.

— Наверное, тебя попросили держать язык за зубами, но не парься.

— Дзин-сан?

— Со вчера Аояма-сан какая-то весёлая, а у тебя лицо такое, будто в животе сверлит. Тут уж кто угодно поймёт.

Дзин тихо посмеялся.

Не бывает такого, чтобы он сдерживался, если вдруг что-то пронюхал.

— Сейчас Аояма притворяется.

— Притворяется?

— Эти два года… Аояма думала только о том, как стать сэйю. Она даже ушла из дома, приехав из Осаки. Устроилась на подработку, чтобы зарабатывать на жизнь… Всё ради исполнения мечты.

— Ага, Нанами старалась.

— Но прослушивание она провалила, потому еле сдерживает слёзы. Ей сейчас по идее вообще не до сбора подписей...

— ...

— Но остаётся Сакурасо. Ещё скоро выпуск твой и Мисаки-сэмпай. Нанами не хотела, чтобы вы переживали, потому не плачет.

Ещё Сората думал, что на неё повлияла правда о Масиро — что та стала причиной для сноса. Вчера Нанами говорила, что не хочет заставлять Масиро чувствовать себя виноватой.

— ...

Масиро не отводила от Сораты взгляда.

— Лучше бы она вчера выплакалась, когда пришло уведомление. Думаю, неправильно я тогда её слова понял.

От собственных слов Сората почувствовал себя разбитым.

— Сората.

— Мог бы и забить на её попытки выглядеть сильной. Даже если бы она меня возненавидела, ну и пусть. Надо было заставить её выплакаться.

— ...

Хотя сейчас Сората это понимал, было уже поздно… Теперь он злился на самого себя. Глубоко в груди нарастало сожаление, которое испепеляло душу изнутри.

— Я… отвернулся.

— ...

— Потому что голова была забита проектным заседанием и Сакурасо.

А ещё как снег на голову свалилась новость о том, что на самом деле снос затеяли из-за Масиро.

— Голова реально едва не лопнула. Я убеждал себя, что «всё в порядке», но вот у Нанами точно ничего не в порядке, потому перестал давить и закрыл глаза… Решил, ничего лучше сделать не могу. Вот и поверил, что Нанами хорошо держится… Ерунду сотворил, знаю!

Его слова, движимые эмоциями, сами собой приобрели силу.

— Да нормально это.

Голос Дзина звучал легко и непринуждённо.

— Где тут нормально?

— Аояма-сан решила ведь, что делать? Ты просто с уважением отнёсся к её желанию.

— Нет. Я оставил Аояму ради себя самого.

Теперь Сората это понял. Пускай и с опозданием.

— Если будешь мучиться от чувства вины, усилия Аоямы-сан пойдут прахом, разве нет?

— Может, и так, но нельзя давить. Она всё равно не сможет долго держать себя в руках!

— Пожалуй.

Дзин поглядел на далёкое небо.

— Аояма-сан понимает это лучше всех.

— Что?

Сората удивился очевидному.

— Никаких эмоций не хватит, чтобы держать себя в руках, бесполезно. Аояма-сан понимает это лучше всего. Очевидно же, ей больно. Но Аояма-сан ради Сакурасо, ради меня и Мисаки решила, что лучше веселиться. Это без серьёзного настроя не сделать. Если дошло до такого, то дело в другом. Хорошо это или плохо, так нужно сделать или по-другому, вопрос уже иной. Она просто захотела сделать так, вот и всё.

— До... пустим.

Дело было не в плюсах и минусах. Я так хочу. Это Сората сказал Рюноске. Потому-то речь Дзина ударила в самое сердце. Но всё равно хотелось спасти Нанами. Сората понимал, насколько противоречивые мысли его разрывают… Какая уж тут логика.

— Другой человек наговорил бы чего лишнего, заставил бы вести себя иначе, и мощные эмоции, которые она испытывает, исказились бы до неузнаваемости.

— Значит, даже если я понимаю, что так нельзя, если знаю, что Аояме будет хуже, ты говоришь, чтобы я её отпустил?!

— Именно, — отрезал Дзин.

— Это как-то...

— Я только предполагаю, но… возможно, Аояма-сан так решила ещё до того, как увидела результаты.

— Решила?

Дзин опёрся на оконную раму и опустил взгляд на теннисный корт.

— Может, из-за новостей о сносе Сакурасо, а может, с самого начала так планировала, чтобы не испортить выпуск Мисаки и мой, — не знаю. Но все два года она готовилась к прослушиванию, да? Если бы ты потерпел неудачу, смог бы мгновенно взять эмоции под контроль и строить из себя сильного?

— ...

Не смог бы. Никак. По-другому и быть не могло. В тот миг, когда Нанами озвучила результат, его всего затрясло.

— Сложно сказать, но, думаю, нет. Я бы точно сорвался.

— Я бы тоже, — сказал Сората и заметил, что согласился со словами Дзина.

Нанами не заикалась об этом, но наверняка каждый день думала. О результатах прослушивания. О вероятности успеха и провала. Изначально всё это было лишь её делом. Но именно тогда поднялся вопрос о сносе Сакурасо. А ещё узнали, что причиной послужила Масиро… Нанами отнеслась к этому как к своим собственным проблемам. Разволновалась вместе с Соратой. О Сакурасо… О Масиро… Потому Сората сильно обрадовался и в итоге не заметил, что Нанами таким образом жертвует своими чувствами.

Хотя бы сейчас… Вот бы Нанами хотя бы сейчас пеклась в первую очередь о себе.

— Если не делаешь вид, что не замечаешь её страданий, то уже хорошо.

— Ничего хорошего.

— Вот когда ей совсем станет плохо, тогда поддержи её.

— ...

Сората сомневался, что так можно помочь Нанами.

— Может, конечно, это окольный путь. Но придёт день, когда он не будет казаться ошибкой.

— Дзин-сан.

— Нормальная тема. Жизнь может сложиться по-разному, — сказал Дзин и улыбнулся. — К тому же эта проблема не только твоя. Ответственность легла и на меня с Мисаки.

— Это!..

— Мы выпускаемся, да. Но как по мне, снос Сакурасо — проблема общая. Потому, чтобы добиться результата, нужно всем приложить все силы. А если провалим Сакурасо, Аояма-сан тем более пропадёт, — сказал он, глядя на Сорату, и снова улыбнулся. Его улыбка полностью отличалась от той, когда он скрывал свои чувства. Сората понял. Дзин своей речью показал, что тоже беспокоится.

Столь многое он хотел высказать. Со многим был не согласен. Но Дзин выражал правильные мысли. Если Сакурасо пропадёт, рухнет всё.

Потому придётся собирать подписи. Собирать упорно и не сдаваться до самого конца. Чтобы спасти место, где они провели вместе столько времени. Каждый старался ради всех. И чтобы оправдать их старания, Сората тоже постарается.

— Ладно, я пойду.

— Ага.

Дзин спустился по лестнице. Наверное, пошёл за Мисаки на теннисный корт. Сегодня они собирались обойти волейбольный и баскетбольный клубы, которые занимались в спортзале.

— Из-за меня, да?

— Сиина?

— Нанами весёлая из-за меня?

— Нет, не так.

— Сакурасо не станет из-за того, что там я?

Масиро уставилась на Сорату прозрачными глазами.

Бессмысленно было отрицать, раз уж она об этом заговорила.

— Нужно извиниться перед Нанами.

— Это не то, чего хочет Аояма.

— Тогда что делать?

Глаза Масиро дрожали.

— Что мне делать?

Она тряслась от беспокойства.

— Объясни, Сората.

Он прикусил губу, лишь бы выдержать удушающую боль, которую источала Масиро.

— Здесь больно...

Девушка медленно сцепила руки в замок на груди.

— Со вчера здесь больно, — сказала она и присела на корточки в коридоре.

— Сиина.

— Думала, настанет утро, и пройдёт.

У Сораты тоже сдавило грудь.

— Не прошло.

Боль в душе навалилась тяжким грузом.

— Я с тобой.

— Сората?

Взгляд девушки казался таким же хрупким, как сама она.

— У меня тоже давит в груди… Кое-как терплю. Думаю, и Аояма.

— Я хочу что-то сделать.

— Ну точно.

Если её решимость поможет справиться с проблемами, то пусть действует.

— Я просто должна.

— ...

Но сколько ни желай, чудес в жизни не бывает. Люди жили в реальности.

— Ради Сакурасо. Ради Нанами. Что мне можно сделать?

Сделать она могла лишь одно. Но сначала...

— Для начала встань на ноги.

Наклонившись вперёд, Сората схватил Масиро за руки. А когда потянул, чтобы поднять, они стукнулись лбами.

— Лоб тоже заболел.

— Прости уж! У меня тоже болит! Но это не повод отлынивать от сбора подписей.

— Угу.

Как сказал Дзин. Если они провалят сбор, Нанами получит душевную травму. То же самое касалось Масиро.

Остался только один путь.

— Их надо собирать, — подстегнул самого себя Сората.

Часть 5

Времени не хватало. День быстро подошёл к концу.

Даже уроки, которые обычно навевали скуку, казались короткими.

Шло 2 марта, среда. До выпускной церемонии оставалась неделя.

На обеденном перерыве Сората, Масиро, Нанами, Мисаки и Дзин собрались на школьной кухне, где проходили уроки труда. Ребята облепили стол, где стояла переносная плита с казаном для мидзутаки. Над кипящим котелком танцевал аппетитный пар.

Настало время перекусить.

Они готовились с самого утра, чтобы успеть поймать учеников, которые приходили в школу раньше всех. Потому каждое утро готовить бэнто не успевали.

В итоге на собрании Сакурасо решили:

— На голодный живот войны не ведут. Давайте назначим дежурного по бэнто.

— По-моему, самое то будет поручить это Мисаки. У неё уроков нет, времени больше.

— Да-да! Мы с Дзином управимся!

Выбор быстро пал на Мисаки и Дзина.

И со следующего дня началось дежурство по бэнто. В первый же день после завершения сбора подписей свободная от уроков парочка вернулась в Сакурасо, приготовила бэнто и притащила сюда. Но получилось не ахти, и со второго дня решили собираться на школьной кухне. Так оно и повелось.

Ели то карри, то пасту, то гамбургеры, а вчера вообще заказали лапшу в лавке.

— Мисаки-сэмпай, почему одному человеку достался сет из дзарусобы и какесобы?

— Сегодня мне охота съесть какесобу, а закусить дзарубосой!

— Мне отродясь такого не хотелось! Сегодня тем более!

— Ага, значит, Кохай-кун из любителей есть дзарусобу, а закусывать какесобой! Да ты эстет!

— А какая вообще разница?!

— Канда-кун, не надо было заикаться о заказе еды в школу.

— Завтра пицца? — беззаботно ответил Дзин на веское замечание Нанами и принялся затягивать в рот собу с карри и тефтелями.

— Сората.

— Чего?

— Соба вкусная.

— Вот свезло!

В итоге руки не дошли до пиццы, и разогрели казан.

Нанами поначалу насторожилась, а потом вроде как сдалась и со спокойным лицом зачерпнула поварёшкой содержимое казана. И судя по радостной реакции, достала она те кусочки, на которые положила глаз.

Но счастье длилось недолго: сидевшая рядом Мисаки быстренько подсуетилась и стащила палочками гребешок из миски Нанами.

— А, Камигуса-сэмпай! — встрепенулась та, но поздно. Мисаки уже засунула украденный гребешок себе в рот.

— Не зевай, Аояма. Хотя ты, думаю, знаешь. Когда в Сакурасо готовят в казане, безопасное место только во рту. Лучше думай, что миска и казан ничем не отличаются.

— Знаю...

Возмущённая Нанами бросила взгляд в казан в поисках гребешка, но найти не могла — Мисаки только что устроила грандиозную рыбалку и, скорее всего, уже выловила его весь.

Тут к миске Нанами потянулись палочки с соседнего места, закинув туда гребешок. И к удивлению, это сделала Масиро.

— Масиро?

— Отдаю.

— А, ага, спасибо… Что?! Не надо!

Запоздало осознав произошедшее, Нанами попыталась вернуть гребешок. Но затем подумала, что будет невежливо возвращать еду своими палочками, и в раздумьях скривилась.

Мисаки смотрела на них заискивающе.

— Аояма, Мисаки-сэмпай прицеливается.

— Ешь, — посоветовала Масиро, и Нанами, сдавшись, положила гребешок в рот, оставив Мисаки без добычи.

— Вкусно?

Масиро пристально глядела на Нанами.

— Угу, вкусно.

— А что потом?

— А?

— Нанами, что хочешь съесть?

Девушка тем временем косилась на Мисаки, а та, набрав полный рот трески, с удовольствием ею чавкала.

— Треску, наверное.

— Сората, дай.

— На меня валишь?!

— Ещё хочу лапшу.

— Сората, добавь лапшу.

— Угусь-угусь.

Оставленный без выбора Сората принялся шурудить черпаком в казане. Осталась ли там ещё треска? Мисаки её тоже обожала съедать. Сколько Сората ни искал, попадалась только пекинская капуста и грибы эноки. И лапши хорошо повылавливал. Но поводя по дну, почувствовал там что-то густое.

— О, что там?

Поднятый черпак заполняла нарезанная треска.

— Во!

Сората переложил лапшу и треску в миску Нанами.

— Спасибо.

Та собралась поесть, не спуская с Мисаки глаз. Но из-за того, что на неё саму пялились, Нанами закрыла рот и вернула рыбу в миску.

— Когда меня сверлят взглядом, есть как-то сложно.

— Сората, не смотри.

— Она про тебя говорит, Сиина!

— Тебя тоже, Канда-кун.

— Я же говорила.

Масиро отчего-то ликовала.

И в этот момент Нанами съела треску. И звучно засосала лапшу.

— Нанами, вкусно?

— Ага, вкусная лапша.

— Вот!

— Всё-таки лапша Malony для казана самое то. Но треска тоже вкусная.

Нанами немного приободрилась, отчего Масиро успокоилась и расслабилась.

С началом текущей недели Масиро кучу раз так себя вела. И всегда дело касалось Нанами. Внезапно подходила к ней и смущала… К примеру, вчера во время перерыва пришла к ней в класс.

— Отдаю тебе, — заявила она, всучила баумкухен и ушла.

Оторопевший Сората спросил:

— Что это было?

— Без понятия, — только и могла ответить Нанами, наклонив голову набок.

Они догадывались, что Масиро беспокоилась о Нанами. Та вела себя слишком радостно, слишком ярко, что вызывало подозрения даже у Масиро. А ещё мангака решила, что всё из-за неё.

Стоило об этом вспомнить, как сидевшая рядом Масиро резко встала.

— А, чего-чего?

— В туалет.

— Вон как, ну иди.

От беззаботно брошенной фразы задул холодный ветер. Нанами обдала Сорату леденящим взглядом, к какому парень не привык, потому получил мысленный пинок.

Чтобы выкрутиться, он сказал уходившей из класса Масиро:

— Смотри не заблудись.

Он беспокоился лишь потому, что Масиро редко бывала около класса кулинарии.

В ответ та высунула из дверного проёма лишь лицо, как дикий зверёк.

— Что-то сказал?

— Ты настолько уверена в себе?

— Всё нормально.

— Как и всегда. Где ты берёшь столько самоуверенности? Не поделишься?!

— Если потеряюсь, громко позову Сорату.

— Хватит! Тогда по школе поползут странные слухи!

Ещё позавчера в классе рисования Фукая Сихо спрашивала, не встречается ли он с Масиро.

— Масиро немного странная, да?

— Ну, это да, наверное, странная. Ситуация вокруг Сакурасо паршивая. Представляю, как сильно это давит на мозги.

Да ещё и Нанами досталось… Ничего удивительного, что Масиро по-своему пыталась её приободрить. А Нанами делала вид, что не понимала, и ничего Масиро не говорила.

Попробовав еду из казана, Дзин занялся приготовлением ризотто. И только Сората бросил на сэмпая взгляд, как пропищал телефон.

Пришло сообщение. Открыв его, парень прочёл: «Сората пропал».

— Как я и думал, всё-таки заблудилась!

На верхушку разогретого ризотто разбили куриное яйцо. Комнату заполонил приятный аромат, но Сорате пришлось выйти в коридор.

И тут же встретил Масиро, которая стояла как истукан в двух кабинетах от Сораты.

— Сиина.

Услышав зов Сораты, Масиро медленно к нему подошла, отчего-то выглядя недовольной.

— Не уходи так внезапно.

— Я не уходил!

Когда он привёл Масиро обратно в класс кулинарии, ризотто, судя по великолепному аромату, закончили. Дзин как раз разложил его по всем мискам и уже уплетал своё творение, разглядывая кое-что — тетрадь для сбора подписей. А потом задумался, прикусив губу.

— Как я и думал, всё плохо.

— Это вкусно.

— А никто не говорит про ризотто.

— Я знаю.

— Вон как.

— На этой неделе подписали меньше пятидесяти, а остались четверг, пятница, суббота и на следующей неделе понедельник. Как-то это жёстко. Надо подсуетиться.

— Да уж.

Лучше всего подписи собирались в конце прошлой недели, но к началу нынешней все люди, которые проявляли интерес, уже отдали голоса, и потому новых привлекать стало непросто.

Ребята проводили стратегические совещания до конца перерыва, но хорошие идеи в голову не приходили.

— Что-нибудь придумаем после школы, — сказал Сората, объявив о завершении сходки.

Часть 6

Он весь пятый и шестой урок обдумывал, как ускорить сбор подписей. Но все способы уже перепробовали: и каждый класс обошли, и перфоманс в костюмах животных устроили, и в клубах выступили с речью. В нынешних условиях найти какой-то новый, прорывной подход было задачей неподъёмной.

В итоге окончание уроков Сората встретил без плана.

После классного часа он сходил за Масиро.

— Сората, сегодня тоже постараемся, — сказала девушка, когда он пошёл с ней на обход классов первогодок. В первые секунды те интересовались, но как только видели Сорату, интерес у них пропадал и многие ученики сразу выходили из кабинетов, демонстрируя, что догадались о цели визита и просить их не надо.

У Сораты не хватало сил, даже чтобы их задержать. Он чувствовал себя беспомощным. Раз за разом его боевой дух опускали на дно.

Но каждый раз, когда он видел Масиро, которая просила всех оставить подпись, он брал себя в руки.

Масиро до самого конца вела себя искренне.　Но в то же время Сората чуял, какая леденящая кровь атмосфера витала вокруг неё. Её выражение лица почти не отличалось от привычного. Скорее даже, Масиро во время сбора подписей выглядела более хрупкой, чем обычно. Словно её отлили из стекла или высекли изо льда...

— Сакурасо под угрозой сноса. Мы просим всех оказать помощь. Пожалуйста, помогите нам.

— Пожалуйста, — поклонилась вслед за Соратой Масиро.

О чём-то поболтав, две девушки оставили подписи. Сорате они показались знакомыми, и тогда он вспомнил: на фестивале они подходили к обитателям Сакурасо поделиться впечатлениями от «Галактического кота Няборона».

Пожелав удачи, две школьницы покинули кабинет и пошли в свои клубы. После этого к активистам подошёл один ученик.

— Хочешь помочь? — поинтересовался Сората у первогодки, который что-то пытался сказать.

— А, нет, это… Подписывать нужно и здесь?

— Здесь?

О чём он?

— Я подписал в тетради, которая в пэкашной.

— Пэкашной?

Сората всё равно не понял юмора и скривился, отчего мальчик заволновался и вжал голову в плечи.

И тут из коридора влетела Нанами.

— А, блин! Канда-кун, ну-ка слушай!

Очень странные дела. На лбу у неё даже выступила испарина.

— Что-то случилось?

— Я услышала в волейбольном клубе, что в пэкашной оставили тетрадь для подписей.

Сората переглянулся с Масиро.

— Мы тоже только что услышали об этом.

Они развернулись к робкому мальчику. И оттого, что взгляды нескольких человек сосредоточились на нём, он стиснул зубы.

— Нам просто интересно, о чём ты говорил.

— Нет, просто, это… В пэкашной есть журнал для сбора подписей. Я увидел на домашней странице.

— Домашней странице?

Вопросы у Сораты и Нанами скапливались в стопку. Масиро тоже наклонила голову набок.

— Я нашёл на школьном сайте страницу, где много чего написано про сбор подписей сэмпаями. А ссылка висит на главной странице.

Но Сората, Масиро и Нанами ничего такого не припоминали.

— Давайте проверим.

Масиро и Нанами кивнули.

— Тебе тоже спасибо.

— А, н-ничего.

Поблагодарив первогодку, ребята поспешили в пэкашную.

За мультимедийным классом располагался компьютерный класс, который в среде учеников звался пэкашной.

Открыв дверь, Сората увидел ряды из сорока компьютеров. И за ближайшим сидели знакомые лица. Дзин и Мисаки.

— А, что вы двое делаете?

Поглядев на Сорату, те ответили:

— Похоже, вы тоже услышали про тетрадь в пэкашной.

Троица молча кивнула. Услышанное всё объясняло.

— И что за тетрадь?

Нанами принялась шарить по кабинету взглядом.

— Вот здесь.

Тетрадь находилась в руке Дзина.

— Вот.

Дзин небрежно бросил её Сорате, и тот, поймав, стал лихорадочно листать страницы.

Масиро и Нанами смотрели, стоя по бокам.

— Чё?! — наполовину удивлённо и наполовину возмущённо выкрикнул Сората.

— Не верю! — Нанами прикрыла рот рукой.

— Куча имён, — пробурчала Масиро.

Именно, именно так.

Примерно половина страниц была плотно исписана.

С учётом успехов Сораты и остальных по сей день, количество имён здесь по-настоящему поражало. Их тут набралось почти столько же, сколько удалось собрать за десять дней.

— А ещё вот, Кохай-кун!

Мисаки, которая обосновалась перед компьютером, поманила к себе.

На дисплее Сората увидел домашнюю страницу. И там во всей красе, крупными буквами расписали ситуацию вокруг Сакурасо, и про фотографии не забыли. Также добавили снимки изнутри общежития. Здание вне всяких сомнений обветшало, но в тексте давили на то, что не до такой степени, чтобы немедленно сносить.

Жили там двое учеников третьего класса и четверо второго. Идея призыва сводилась к следующему: позволить второгодкам дожить там последний год и спокойно окончить школу.

А в конце настоятельно просили оставить подпись.

Такое мог провернуть лишь один человек, который в данный момент отсутствовал. Ещё один жилец Сакурасо...

— Работа Акасаки.

Ошибки быть не могло.

— Но почему так много подписей?

Нанами от неверия ещё раз проверила тетрадь.

Дзин пояснил:

— Полагаю, много кто не решается ставить подписи, пока их не поставят другие. Послушным ученикам ведь не хочется привлекать к себе внимание, помогая нам.

При этом в пэкашной, где нет посторонних глаз, можно спокойно оставить подпись и не спалиться.

— В духе Акасаки.

— Кохай-кун, Дракон?

— После классного часа он остался в кабинете и работал за ноутбуком. Наверное, ему пришлось оторваться от работы.

Услышав это, Мисаки тут же вскочила. Куда она улетела, было ясно без объяснений. Сорате захотелось последовать за ней, да и не только ему.

— Мы тоже, пошли.

По призыву Дзина Сората, Масиро и Нанами побежали за Мисаки.

Ученики, мимо которых они проносились, вопросительно на них глазели, а кто стоял на пути, ошарашенно отступали в сторону.

Пятёрка неслась по окутанному вечерней мглой коридору.

— Нельзя бегать по школе, — заявила Нанами, при этом нисколько не замедляясь, а Сората веселился как мог. А что ещё делать, когда губы будто в знак протеста расплывались в улыбке, а смех вырывался сам по себе.

Мисаки, первой добежав до класса второгодок, резко помчалась обратно.

— Там Дракона нет!

— Тогда у входа!

По указке Дзина все одновременно поменяли направление, бросились к лестнице и поторопились на первый этаж. Там они сначала поискали между обувными стойками, а потом сразу проверили дорогу до ворот.

И там…

Хватило одного взгляда.

Там стоял ученик, по комплекции слишком тонкий для парня. Его длинные, неухоженные волосы спускались на спину. Под такое описание лучше всего подходил Рюноске.

— Дракон!

Мисаки выпрыгнула наружу в сменке. Рюноске, услышав своё прозвище, дёрнулся от удивления, а когда развернулся, на его лице прочитался неподдельный страх.

Именно так. Ведь на него неслись галопом пять человек: Сората, Мисаки, Дзин, Масиро и Нанами.

Мисаки на полном серьёзе намеревалась прыгнуть на него, и если бы Дзин в последний миг не схватил её за воротник, Рюноске точно бы упал в обморок.

Но вместо Мисаки с обнимашками к Рюноске полез Сората.

— Э, Канда, чего творишь?! — ошарашенно прокричал парень, что было для него редкостью. Так он себя вёл, только когда противостоял Рите.

— Тетрадь из пэкашной! Спасибо! Правда спасибо! Почему не сказал?!

Не в силах сдерживаться, Рюноске задрожал и отвернулся от стыда.

— Программисты работают молча.

— Но всё же.

— И-и вообще, держи дистанцию. И не хлопай по плечам. Больно, знаешь ли.

— Д-да. Виноват.

Сората убрал руки от Рюноске.

— Но почему ты передумал? — поинтересовалась Нанами.

— Оптимизировать процесс и выполнять работу с невозможным количеством материалов — работа для программиста.

— Ты не ответил на вопрос.

— Ну, теперь надо обмозговать, — заключил Дзин.

Так они собрали больше трёхсот подписей. Оставалась ещё треть. Невозможное стало возможным, появилась надежда. Именно такую уверенность вселяли итоги дня.

Радовался Сората не из-за подписей. Больше всего он воспылал от того, что Рюноске протянул им руку помощи.

Теперь объединились все жильцы Сакурасо: Сората, Масиро, Нанами, Мисаки, Дзин и Рюноске. Уж что-нибудь они сообразят. Для такой компании нет ничего невозможного.

Энергия била в них через край. Один за всех и все за одного. Все в Сакурасо. Мысли об этом давали заряд бодрости и отваги.

— Лады~ Я не проиграю Дракону и тоже насобираю кучу!

Полная решимости Мисаки пошла обратно в здание школы. Дзин неспешным шагом последовал за ней. Неизвестно, что Мисаки в таком состоянии могла учудить. Нанами тоже, вспомнив о своих обязанностях, развернулась кругом и потопала ко входу.

— Канда.

— М?

Сората остановился и повернулся на зов.

— Я даже сейчас не думаю, что это умный выбор.

Рюноске не походил на привычного собранного себя: от неловкости отвернулся и явно чеканил слова.

— Пожалуй. Какой уж там.

— Но если отбросить логику, лучше, если Сакурасо не исчезнет.

— Ясно.

— Это… Ну, не так уж и бесполезно. Мы же друзья.

— Правда?

Когда Сората отшутился, Рюноске наконец вернул привычный настрой: немного дулся, но источал самоуверенность.

— Тогда постараемся и соберём остаток? — со всей отвагой предложил Сората. Но стоявшая рядом Масиро и Рюноске впереди лишь кивнули. — Слышьте! Надо сказать «Точно!»

Его словно бросили через плечо.

Затем, совершенно порушив тайминг, Масиро равнодушно воскликнула:

— Точно.

Среда, 2 марта.

В тот день в журнале Сакурасо написали следующее:

«Суть: на сбор подписей осталось четыре дня. Прорвёмся во что бы то ни стало. Записал: Митака Дзин».

«Сакурасо бессмертно! P.S. Камигуса Мисаки».

«Обязательно соберём! P.S. Аояма Нанами».

«Соберём. P.S. Сиина Масиро».

«Да куда мы денемся! P.S. Канда Сората».

«Придём, увидим, победим. P.S. Акасака Рюноске».

«Постарайтесь на славу. Помогу Рюноске-сама, чем смогу! P.S. Горничная».

Часть 1

На следующее утро Рюноске присоединился к сбору подписей.

Ребята погорланили возле входа, обошли все классы, побродили по спортивному полю, заглянули в гимнастический зал и проведали клубные комнаты. Словом, просили подписи везде, где могли.

Сакурасо стало единым целым.

Круглые сутки, что в общежитии, что в школе… шестеро человек действовали сплоченно, прямо как во времена культурного фестиваля. Они даже ели вместе, три раза в день.

На утренних уроках набивали щёки бутербродами Дзина, днём занимали учебную кухню, где обсуждали идеи, как собрать больше подписей, и заодно придумывали гарнир. А вечером ужинали на кухне, не забывая обдумывать планы на завтра.

— Канда-кун, откуда берикс?

— Мне его дал знакомый мужик из рыбной лавки, когда я шёл домой через торговый квартал. Сказал: «Давай-давай, поешь».

— Кохай-кун, а тефтели?

— Это от тётки из мясной лавки. Сказала: «Не сдавайся».

— Сората, а это последнее? Как много.

— Называй их нормально! Их испёк дядька из пекарни Хасимото.

Обитателей торгового квартала искренне хотелось поблагодарить за поддержку. Поскольку жителей Сакурасо бросили на произвол судьбы, помощь взрослых имела огромное значение для Сораты и остальных.

В дни, когда сбор подписей шёл особенно паршиво, Сората ходил по дороге Красных Кирпичей через торговый район и слушал приветливые крики тамошних людей, которые подбадривали, напоминая, что ещё остались союзники.

Да, они не одни. Есть люди, которые их поддерживают. Есть люди, которые готовы прийти на помощь. Есть товарищи, которые всё это время были рядом.

Напряжение росло с каждым днём, но при этом сбор подписей стал общим делом — будто увлекательным заданием на группу в летнем лагере.

Деньки блистали новизной.

Неизвестно, был ли хоть какой-то смысл в рвении ребят. Никто не гарантировал, что их усилия окупятся.

Но всё же время они проводили в тесном кругу. Никто не говорил об этом вслух, но в глубине души каждый понимал: вот так жить осталось всего ничего.

Даже если забыть о сносе Сакурасо, Дзин и Мисаки 8 марта выпустятся.

А если вспомнить о Сакурасо, в следующем году вообще всех могло раскидать куда угодно.

Потому в последние дни хотелось не жалеть сил.

В четверг, 3 марта, ребята весь день бродили по школе. И удалось собрать лишь десять подписей. На следующий день, в пятницу, они старались допоздна, но порог в десять имён преодолеть не удалось. В субботу времени и вовсе было в обрез, потому довольствовались единственным автографом.

За прошедшие две недели общее количество собранных подписей наконец перевалило за треть всех учеников. Отметка в две трети оставалась запредельно дальней.

— Так далеко.

6 марта, воскресенье. Сората валялся на кровати в своей комнате и бормотал себе под нос, а сверху на него презренно глядел деревянный потолок.

Для сбора подписей остался только завтрашний день… понедельник перед выпускной церемонией.

Сегодня, в воскресенье, они ничего не могли. Сората разве что мог подготовиться к проектному заседанию и встретиться с Кадзуки для итоговых корректировок, потому к другому не притрагивался.

Проект худо-бедно получилось подготовить. Ещё предстояло как-то уменьшить требуемый бюджет, но с учётом жанра ритм-экшена интересность игры не должна пострадать.

Теперь требовалось ждать итогов.

— Я… нормально сделал?

Сделал то, что мог. Но тогда почему с губ срывались жалобы?

Душа не знала покоя, не могла угомониться, всё в ней пришло в беспорядок, не хотелось думать. Но мозги продолжали работать, без конца генерируя мысли: о Сакурасо, о Масиро, о Нанами, о проектном заседании. Сплошное болото. Но завтра будет финиш. Хоть плачь, хоть кричи — реальность не изменится. Конец приближался с каждой секундой.

Сората думал, что и сегодня не сомкнёт глаз. Но если хоть немного не отдохнуть, тело не выдержит. Чтобы завтра бороться в полную силу, нужно поспать.

Семь кошек собрались в уголке кровати и блаженно дремали.

— Хорошо вам, — вырвалось у парня, и тогда в дверь постучали.

— Сората? — раздался с запозданием голос Масиро.

— Не сплю.

Он приподнялся и уселся на край кровати. Дверь открылась, и в проёме появилась Масиро в пижаме.

— Чего тебе?

— Не могу… уснуть.

— Ясно.

Закрыв за собой дверь, Масиро тихо прошла внутрь комнаты и аккуратно села возле Сораты, едва не касаясь его плечом. От ощущения тепла рядом парню стало как-то спокойнее.

— Тоже, да?

— Тоже?

— И я не могу уснуть.

— Угу… В последнее время постоянно. Не знаю, как спать.

— Считала овец?

— Про овец не говорили.

— Нет, когда не можешь уснуть, можно считать: одна овечка, две овечки, и вроде как заснёшь. Только вот беда, я из тех, кто от этого ещё меньше хочет спать.

— Сората.

— Жалобы не принимаются.

— Одна овца, две овцы.

— Э? Чего? Странно звучит. Надо погуглить, как правильно.

В любом случае не работало. Когда Сората подумал об этом и встал, ему в спину уткнулось что-то мягкое. Он пошарил у себя сзади и понял, что Масиро его обняла.

— Ох.

От неожиданности Сората напряг ноги.

— Э-эй, Сиина?

— Не понимаю. — Сдавленный голос Масиро растворился в ночном беззвучии.

— Не понимаешь?

— Просто не хочу этого.

— Ясно...

Масиро обняла его, но Сората, к собственному удивлению, не затрясся от испуга. Потому что едва заметно тряслись её руки, которыми она обняла его спину. И он понимал, что от страха перед завтрашним днём.

Завтра настанет конец. Если они не соберут подписи двух третей всех учеников, у Сакурасо не будет будущего. И ребята лучше всех понимали, что собрать столько подписей непросто.

— Слушай, Сората.

Голос Масиро, которая касалась его спины, через позвоночник проник Сорате прямо в мозг.

— Что?

— Я люблю Сакурасо.

— Я тоже. Мы все. И Дзин-сан, и Мисаки-сэмпай, и Аояма, и Акасака. И даже Тихиро-сэнсэй.

— Угу, потому спасём.

— Точно.

— Обязательно спасём.

— Ага.

— Я спасу Сакурасо.

Сората не знал, сколько отваги Масиро вкладывала в свои фразы. Потому лишь кивнул и ответил:

— Мы все.

— Ага. Хорошо.

Тон голоса Масиро словно чуть полегчал.

— Хорошо, что мы вместе.

Спустя немного времени Масиро провалилась в сон. Сората положил её на кровать, а сам улёгся на твёрдый пол и тоже попытался поспать.

И когда он отправился в путешествие по миру снов, подкрался последний день.

Часть 2

7 марта.

Он проснулся в последний день перед выпускной церемонией под звуки мощного ливня.

Необычные для сезона грозные тучи заполонили всё небо. Даже когда Сората пришёл в школу, дождь и не думал ослабевать, и за окном воцарился потоп.

Шёл третий урок, современный японский.

Классрук Сирояма Кохару стояла перед доской и что-то заунывно говорила. Наверное, про итоговые экзамены, которые ждали своего часа после выпускной церемонии.

Сората, как и Кохару, сидел с кислой миной на лице и игнорировал всё вокруг.

Сейчас было не до уроков и даже не до экзаменов. Завтра состоится выпускная церемония. Получается, время для сбора подписей ограничивалось сегодняшним днём.

Не хватало. Вообще не хватало. Ни времени, ни подписей… Этим утром шестёрка из Сораты, Масиро, Нанами, Дзина, Мисаки и Рюноске дежурила у входа, словно пытаясь надышаться перед смертью.

— Пожалуйста, помогите — оставьте подпись, чтобы Сакурасо простояло дольше! — бесконечно повторяли они.

От учеников, которые уже это сделали, слышалось: «Постарайтесь», «Не подкачайте» или «Не сдавайтесь».

Но большинство равнодушно проходило мимо, смотря строго перед собой. Сегодня был последний шанс… В итоге главным врагом, который нависал над Соратой и остальными, стало равнодушие.

Полный разгром. И невозможно придумать способ выбраться из ямы.

Но всё же почему?

Почему в душе настолько спокойно? В голове Сораты, который почти не слушал урок, не было и следа беспокойства. Время уже ушло.

Он понимал. С конца прошлой недели… или даже ещё раньше. Неосознанно он представлял себе такое будущее. Глядел воочию на исход, при котором не получилось собрать подписи. И когда увидел это и получил от судьбы мощный удар под дых, сердце разбилось вдребезги… Потому он заранее подготовился.

До чего мерзкий защитный инстинкт.

Но если спрашивать, сдался ли он полностью, то нет. После уроков он ещё намеревался провести последний сбор подписей.

Сората не хотел верить, что логично всё прекратить. И он вовсе не ждал чуда. Просто действовал так, как считал правильным. Противоречил сам себе, но твёрдо верил, что ни в чём не ошибается.

Когда он это понял, в душе загадочным образом прояснилось, и тяжёлая атмосфера развеялась.

«Всё-таки сдаться?»

Настало время спрашивать у дождливых небес.

Внезапно по барабанным перепонкам ударил звук падения огромной дождевой капли.

И раздался он не снаружи.

Даже близко. Совсем рядом...

Тело само двинулось в сторону звука, и Сората, которого потянуло невидимой силой, увидел за соседней партой Нанами.

Она сидела, выпрямив спину, и смотрела прямо вперёд. И выглядела она так, словно внимательно слушала Кохару. Но тут Сората заметил у неё на щеке следы слёз...

— !.. — издал он беззвучный удивлённый возглас. В тот миг, когда профиль Нанами попал в его поле зрения, от макушки к позвоночнику по нервам понёсся разряд тока.

Парень внимательнее посмотрел на Нанами, но её взгляд ничего не выражал. От обоих глаз тянулись следы слёз. Вода наполнила свой сосуд полностью и перелилась через край. Вот так Нанами и плакала.

Две реки текли по щекам, собирались в огромные капли на подбородке и падали на тетрадь, размывая записи в нечитаемые кляксы.

Заметив что-то странное, Кохару прервалась. И в повисшей тишине остался лишь звук слёз Нанами, который разлетался по всем углам скучающего класса.

Проблема одноклассницы захлестнула всех, и начали шептаться.

— Что? Нанами, что такое? Всё нормально?

Её близкая подруга — низкорослая Такасаки Маю — придвинулась ближе и проверила состояние девушки.

— Не понимаю. Похоже, плачет, — ответила переживающей Маю Хондзё Яёй — третья подружка в их компании. Она ещё раз беспокойно посмотрела на Нанами.

Другие одноклассники тоже бросили фразы «Что с ней?» и «Чё там?». Сората, недовольный перешёптыванием окружающих, позвал Нанами:

— Аояма.

Но не дозвался. Лишь слёзы срывались с её уст.

— Ч-что с тобой, Аояма-сан? — Застигнутая учительницей врасплох, девушка наконец опомнилась. — Всё в порядке?

Кохару подошла к Нанами, чтобы проверить, в чём дело.

— Я… — шмыгая, начала та.

Она сама не заметила, что плачет.

К тому же странно смотрела на Сорату. Чтобы уйти от её взгляда, парень нарочито громко отодвинул стул и встал. И прежде чем его успели спросить, что случилось, он заявил:

— Сэнсэй. Аояме, кажется, нездоровится. Я отведу её в медпункт.

— А, хорошо, пожалуйста, — на автомате ответила слегка оторопевшая Кохару.

— Пошли, Аояма.

Сората взял Нанами за руку, почти насильно поднял на ноги и, уже ничего не говоря, увёл из класса.

Пока они не дошли до медпункта, Сората молчал. Он знал, почему это произошло с Нанами, но не мог выдавить из себя и слова. Предел есть у всех. Парень до сего дня множество раз об этом думал.

В медпункте на первом этаже доктора не оказалось. То ли ушла в туалет, то ли появились дела, но кабинет оставили открытым.

Сората молча усадил Нанами на кровать.

Плакать девушка перестала, но глаза ещё были влажные — могла в любой момент опять залиться слезами.

Пока Сората ломал голову, что сказать, со стороны Нанами раздалось:

— Да всё нормально. Вернись в класс, Канда-кун.

— Но...

— Правда, я уже в норме. Просто немного растерялась.

Она вытерла тканью слёзы, шмыгая носом и стараясь не смотреть на Сорату.

— Надо лучше держать себя в руках.

На лице Нанами не читалось ни горя, ни сожаления, ни досады, ни злости. Были только следы слёз. И печаль. Бездонная печаль о проваленном прослушивании и загубленной карьере сэйю.

— Уже завтра, — решительно сказала она, имея в виду выпускную церемонию. — Не хочу ходить мрачной хотя бы до выпуска Камигусы-сэмпай и Митаки-сэмпая, — напомнила Нанами и улыбнулась. — Пожалуйста… оставь меня одну.

— ...

А можно ли её сейчас оставить? Нанами выглядела такой уязвимой. Плечи, спина, руки, ноги… даже её гордый голос — всё вдруг стало хрупким.

— Если будешь рядом, я не расслаблюсь.

От услышанных слов у Сораты напряглись уголки рта.

— Хорошо… Если что случится, зови. Обязательно зови.

— Угу, как только приду в себя, тут же вернусь в класс.

— Ага. Тогда буду ждать там.

— Угу.

Нанами, помахав рукой, проводила Сорату глазами, и тот вышел из медпункта.

Когда парень поднимался по лестнице, зазвонил мобильник. Сората без задней мысли вытащил телефон из кармана и увидел на экране имя Кадзуки.

Сората знал, что проектное заседание идёт с десяти утра. Вполне нормально, стань результат уже известным. Других причин для звонка ведь не было.

Но сердце не сорвалось с цепи. Вернее, Сората уже перенервничал из-за Нанами, а при виде имени Фудзисавы Кадзуки сердце никак не отреагировало, потому что и так работало на пределе.

Парень ответил на звонок.

— Да, это Канда.

— Физкульт-привет. Это Фудзисава.

— Физкульт-привет.

— Говорить можешь?

— Да. Типа перерыв.

На самом деле нет, но Сората решил, что неважно.

— Проектное заседание окончено.

Если окончено, значит и результаты известны, судьи вынесли решение. Хотя по голосу Кадзуки он не понял, «жив» или «мёртв».

— К превеликому сожалению, на этот раз провал, — без предупреждения выдал правду-матку Кадзуки.

— Вон… как.

Сората думал, что ничего не чувствовал, но тело всё же дёрнулось, а в груди заныло будто от удара. Тело, которое всегда казалось прозрачным, заполнилось до краёв эмоциями, которые походили на чернила моллюска. От кончиков волос до пальцев на ногах его окрасило беспросветной чернотой.

— Канда-кун.

Голос Кадзуки звучал где-то вдалеке. Нет, скорее это сознание Сораты улетело куда-то вдаль.

— Да?

Кадзуки глубоко вздохнул, не зная, стоит ли говорить дальше.

— На самом деле на проектном заседании среди рассматриваемых была другая ритм-игра.

— ...

Сората не озвучил своё удивление.

— Не могу рассказать детали, но она про популярное аниме и в ней используются композиции вокалоидов — трендовой темы в интернете.

Одного этого хватило, чтобы Сората понял, что проект броский.

— Суть другого проекта соответствовала устоявшейся системе нынешних незамысловатых музыкальных игр, но на этот раз одобрение получила именно она.

Выходило, что...

— То есть две музыкальные игры не нужны?

— Да. Главная причина отказа в этом.

— Это… это...

Ничего уже не попишешь?

— Определяющий фактор заключается в разнице возможного количества проданных копий. Второй проект уже узнаваем благодаря аниме и вокалоидам, потому даже при минимальных затратах на продвижение получится продать сто тысяч… А при анализе ситуации на современном рынке можно предположить, что сумеют продать даже вдвое больше. В общем, что касается твоего «Ритмичного бойца», нужно, чтобы игру изначально знали, потому тебя с самого начала поставили в невыгодные условия.

— Вон… как.

— На проектном заседании также устанавливается бюджет для игр, потому решения зачастую принимаются прежде всего с учётом прибыли, и только потом — инновационности и увлекательности.

Кадзуки множество раз твердил об этом во время их консультаций. Но Сората грезил, что если его игра интересная, то обязательно прокатит. Даже Кадзуки говорил, что хотел бы такого исхода.

— В данном конкретном случае, думаю, виноват я сам. Если бы немного ускорился с проектным заседанием и поторопился с консультациями, удалось бы избежать худшего исхода, когда сталкиваются проекты одного жанра.

— Нет, благодарить нужно вас, Фудзисава-сан. Вы даже в выходной находили время… Благодаря вам я смог довести проект до ума. И много чему научился.

Его голос не выражал эмоций. Но вот слова — истинные чувства.

— Это всё понятно, мог бы не говорить. Наше собственное будущее определяется тем, чего мы не в силах достичь. Сколько бы мы ни прикладывали усилий, что-то никогда не изменить. Бессмысленно. Можешь, конечно, со мной не согласиться.

Слушая Кадзуки, Сората размышлял о Сакурасо и Нанами.

Отчаянный сбор подписей тоже не увенчался успехом. Старания Нанами не оправдались. Мир и правда не имел смысла.

— В обществе до чёртиков мало смысла.

Так оно и выходило, думал плохо соображающий парень. А то странное дело: почему бессмысленность растёт, если тратить на свою цель больше сил? Парадокс какой-то. Но что поделать, если весь мир такой. Хочешь не хочешь, а согласишься. И если пытаться думать иначе, в жизни вообще ничего не получится.

— В следующий раз подробнее расскажу о проектном заседании.

— Да, — выдавил из себя Сората.

— О чём-нибудь хочешь услышать прямо сейчас?

Сората подумал, что хочет немедленно закончить разговор, потому сначала планировал сказать «нет». Но потом по настоянию Кадзуки всё же спросил:

— Как вы оцените мой проект в нынешнем виде? Расскажите мне это.

И Кадзуки немедленно ответил:

— Как разработчик, я хотел бы попробовать создать тестовый образец. — И продолжил уже лёгким тоном: — Как пользователь — подумал, что на разок хватит. В зависимости от подхода игра может получиться интересной, а если напортачить с балансом, игра выйдет паршивая.

Кадзуки выразил честное мнение, за что его хотелось поблагодарить. Если бы он сейчас принялся подбадривать или жалеть, то Сората бы не выдержал.

— Большое спасибо. Немного полегчало.

— Тогда до связи, — сказал напоследок Кадзуки и повесил трубку.

Сората был на пределе. Казалось, в глазах уже темнеет. Навалившись правым плечом на стену, парень медленно сполз на пол. Сил на то, чтобы стоять, не осталось.

Сората принял позу половинчатой сэйдза с согнутыми коленями и упёрся в стену. Он не мог поднять лицо, не мог смотреть вперёд. Тело словно притягивалось к земле.

Мобильник в раскрытом состоянии рухнул на пол.

— Это… слишком. — Жутко пересохшее горло исторгло будто бы чужой, отвратительный голос. — Неужто серьёзно?..

Но парень не мог сдерживать слова. Если будет молчать, в животе накопится столько эмоций, что желудок не выдержит и взорвётся.

Когда Сората посмотрел на руку, та от страха дрожала. Тряслись и ноги.

— Да как так-то?..

Именно сейчас. Сейчас тело не ожидало шока от неудачи и тряслось.

Не было досады или печали.

Только шок.

В груди болело. В горле застрял ком. Стало трудно дышать. Каждый вдох отзывался болью.

В итоге, согнувшись, Сората принялся растирать лбом напольную плитку, твёрдую, холодную, приносящую боль и страдания.

— А-а-а, дерьмо...

Свернувшись калачиком, Сората начал терпеливо ждать, пока бесформенная боль не уйдёт прочь.

Тяжко стало не от того, что он подал заявку на проект и получил отказ. Нет, Сората переживал о затраченном времени и усилиях. А ещё о том, что раздутые ожидания тянули прямо в ад. Чем выше заберёшься, тем больнее падать.

— Какая ещё другая музыкальная игра?..

Ему отказали по причине, которую он не мог предсказать.

— Вообще бесполезно что-то делать, да?!

Лучше бы придуманный им проект отвергли из-за того, что тот скучный. Тогда Сората признал бы, что провалился из-за самого себя, и был готов к удару.

До сих пор он именно так справлялся с болью. Потому что прежде проблема заключалась в нём.

Если бы его проект отсеяли на стадии обработки заявок как неинтересный, Сората бы смирился и внёс коррективы. Если бы презентация вышла плохой, он бы понял, что плохо объяснял, и в следующий раз попробовал бы иначе.

Но теперь всё было иначе. Истинная причина заключалась не в Сорате. Ему помешал проект кого-то другого.

— И что я должен делать?..

Что именно ему нужно понять? Что именно пересмотреть? Внутри кипели чувства, которые он не мог принять.

— Нет больше сил терпеть...

И правда, если никаких слов не сказать, поедет крыша. Если не выплеснуть накопившееся, можно и взорваться.

— ...

Хуже некуда, подумал он и попытался переключиться на другое. И первая мысль, которая пронеслась в голове, была о стоической улыбке Нанами.

Нанами не прошла прослушивание, но всё равно ни разу не пожаловалась. Даже не показывала боль перед Соратой. Её перекрутило внутри, словно половую тряпку… но она постоянно терпела страдания и тревогу в одиночку. Стоило ли оставлять это как есть?

— ...

Думай. Думай, повторял себе Сората. Но ответ не появлялся. Что могла придумать такая бесполезная голова, как у него?

— Без толку… Не врубаюсь.

Сората подобрал с пола телефон, потыкал кнопки и отправил сообщение.

«Аояма — думаешь, с ней всё в порядке?»

Письмо улетело Рюноске.

Сразу же ответ не пришёл. Значит, вместо Горничной ответит настоящий Рюноске.

Прошло примерно тридцать секунд, и мобильник задрожал.

«Канда, ты дурень? Разве будет человек, у которого всё в порядке, лить слёзы?»

Текст прямо-таки лишал права извиниться.

— Ха-ха.

У Сораты непроизвольно вырвался смешок.

Всё именно так.

Он задал дурацкий вопрос.

И думать не надо, чтобы понять. Именно так. Даже его нынешние мозги могли понять настолько очевидное.

Ноги ещё дрожали, руки не слушались. Тело и душа скрипели, но Сората, простонав и стиснув зубы, кое-как поднялся с пола.

Нос шмыгал. Слёзы не текли, но отчаяния внутри накопилось столько, что потом точно потекут.

Если бы Сората мог, он бы распластался на полу и прямо там заснул. И не просыпался бы, пока буря эмоций не утихнет.

Но всё же он развернулся в сторону медпункта и сделал первый шаг. Потом ещё один, ещё, и оказался на лестнице. Им двигал страх того, что, если разляжется на полу, больше никогда не поднимется.

— Аояма! — крикнул Сората, открывая дверь в медпункт, чем удивил недавно уходившего врача, Хасуду Саёко.

— Что такое, Канда-кун?

Саёко-сэнсэй с длинными чёрными прямыми волосами производила из-за очков впечатление слишком серьёзной женщины и выглядела как учительница физики или химии. Возрастом она определённо соответствовала Тихиро и Кохару.

Не обращая на неё внимания, Сората прошёл к кровати. Но не увидел там Нанами. Не нашёл её, даже когда отодвинул занавеску другой кровати.

— Сэнсэй, где Аояма?

— Аояма-сан? Она приходила?

Вряд ли она вернулась в класс. Если бы отказалась отдыхать и пошла на урок, то обязательно бы пересеклась с Соратой. Тогда куда...

Не желая отвечать, парень пулей вылетел из медпункта.

— А, Канда-кун!

Он не развернулся на зов и побежал по коридору. К переходу, к лестнице. Выглянул в окно. Сунул нос во все встреченные по пути кабинеты.

Её не было.

Не было в здании школы.

Тогда ушла на улицу? Там до сих пор шёл ливень, и городской пейзаж превратился в белое марево.

— ...

Она могла и просто уйти в туалет или куда-нибудь ещё — например, обратно в медпункт.

Сората решил вернуться и убедиться, и тогда краем глаза заметил чью-то тень за окном в коридоре — на дороге с другой стороны школы. Если пойти по ней прямо, можно выйти на территорию университета, по пути там встречались клумбы с цветами садоводческого клуба.

Сората увидел лишь на мгновение, но ему хватило, чтобы заметить фирменный знак Нанами — длинный конский хвост парень ни с чем бы не перепутал.

Он открыл окно в коридоре, не собираясь идти за зонтиком или даже за уличной обувью. Хотел кратчайшим путём добраться до Нанами и ничего больше.

Оттолкнувшись от пола, Сората перемахнул через оконную раму и в сменке приземлился на мощёную дорогу.

Дождь тут же залил всё тело, а от промокших носков стало особенно противно. Штаны и одежда выше пояса мерзко прилипли к коже. Но без пути назад в голове как-то посвежело. Потому что Сорате хотелось себя наказать.

Он побежал к цветочным клумбам садоводческого клуба, к Нанами в глубине насаждений, под раннюю сакуру, которая расцветала с первой декады февраля до начала марта. Сейчас лепестки уже почти опали, да и цветки не выдерживали дождя, тоже постепенно падая. На них Нанами и глядела. Её плечи апатично опустились, а хвост, которым она гордилась, промок и безжизненно обвис.

Сората неспешно приблизился.

В шуме дождя он не слышал всхлипы Нанами.

И тогда он заметил, что она не просто смотрела на цветы сакуры — она опустила голову и даже теперь сдерживала слёзы. Или надеялась, что под дождём получится их скрыть.

— Аояма, — позвал Сората, стоя за её спиной. — Хватит.

— ...

Дождь ужасно шумел, заставляя напрягать голос.

— Хватит уже!

— ...

— Я радовался. Тому, что ты старалась ради Сакурасо, ради Сиины, ради Мисаки-сэмпай и Дзина-сана. Тому, что для тебя Сакурасо — важное место. Правда радовался!

Сората не знал, какие слова подойдут. Лишь выдал без прикрас то, что первым пришло на ум. Он сомневался, что его речи помогут Нанами. Но пускай и так, что-то он должен был сделать. Нет, хотел что-нибудь сделать.

— Но знаешь. Необязательно приносить себя в жертву!

От громкого крика едва не разодрало горло, но дождь всё равно его заглушил.

— Бесполезно...

— Аояма?

— Вообще бесполезно!

— ...

Когда Нанами показала лицо, у Сораты перехватило дыхание. Её эмоции растворились, словно сахар в дожде, а её пустой, обращённый на Сорату взгляд смотрел в никуда. По спине пробежали мурашки.

Всё-таки сдерживаться было ошибкой. Теперь оставалось только сожалеть об этом.

— Я бесполезная!

Её лицо исказилось, и Сората не понял, плачет она или смеётся.

— Хороший человек такое не скажет...

— Чего-чего?

— Я много чего наговорила в оправдание...

— Оправдание?

— В Сакурасо кризис, Масиро на грани, нельзя плакать перед Камигусой-сэмпай и Митакой-сэмпаем… Это вот всё — оправдания.

— И что?

— Я испугалась… Два года прошли даром. Очень сильно испугалась...

Сората перестал заставлять себя поддакивать, ведь Нанами и так выдала бы всё, что хотела сказать.

— Потому Сакурасо, Масиро, сэмпаи… они стали для меня надёжным оправданием, чтобы не показывать свои раны...

— Аояма...

— Я была на всё готова, лишь бы спрятать их и похоронить эмоции!

— ...

— Не говори, что ты от этого радовался! Не нужно быть таким добрым!

— ...

— Не нужно… — пробурчала Нанами, стыдливо опустив голову.

Сорату вывело из равновесия: то, что он ничего не мог сделать для раненой Нанами, то, что она получила такие раны, и то, что она собственными словами наносила себе новые травмы… Всё выводило из равновесия.

— Очень даже нужно.

— ...

— Нужно, ещё как нужно!

Если не быть добрым к Нанами, то каким ещё быть?

— Ты меня спасла. Благодаря тебе я старался изо всех сил эти две недели.

— ...

— Если бы не ты, я бы не смог собирать подписи так долго.

Не собирал бы их, совсем бы раскис и вообще всё бросил. Нанами действительно его подбадривала, хотя сама скрывала шок от провала на прослушивании. Если уж она такое могла, он мог ещё больше — эта мысль подбадривала Сорату и прогоняла сгустившиеся над головой тучи.

— Да какой там благодаря мне!

Но Нанами замотала головой, словно непослушный ребёнок, без конца уверяя Сорату в его неправоте.

— Вот и говорю, хватит, Аояма!

— Вот и не хватит!

— Хватит, говорю!

— Вот и не хватит!

— Кончай уже.

В самом-то деле, уже достаточно. Куда больше.

— Больше ничего себе не накручивай!

— Хуже всех...

Нанами и дальше недовольно мотала головой.

— Хватит ставить всё с ног на голову!

— Я хуже всех!..

— Слушай, завязывай! Не отворачивайся от результатов прослушивания. Хватит удирать!

— !..

Нанами, подняв голову, посмотрела на Сорату широко открытыми глазами. Её губы дрожали, будто она увидела что-то непостижимое. А затем уголки глаз и рта скривились.

— Всё нормально. Я знаю, ты всегда сможешь подняться после падения.

Она хотела сдерживаться. А на самом деле лучше бы расплакалась в тот роковой день, когда получила уведомление. Но не сумела. Не заставила себя, и другой никто не заставил. От этих воспоминаний становилось невыносимо мерзко. Если бы она не стиснула зубы, то залилась бы слезами у Сораты на глазах. В носу застучал пульс.

— Всё, о чём ты говоришь, я внимательно слушаю.

— Канда-кун...

— Спасибо тебе за упорство.

— Я...

— Правда спасибо.

— А я упорная?..

— Ага, как никто другой… Ты старалась больше всех в мире. Ты очень старалась!

От одной фразы щёки Нанами, и без того влажные, намокли от слёз. Невыносимые эмоции взяли верх и хлынули наружу.

— Уа-а-а-а-а-а.

Вцепившись в грудь Сораты, Нанами надорвала горло и выплеснула накопившиеся мысли.

— Два моих года, на что они?!

Вспучившиеся, нестерпимые мысли понеслись бурным потоком, словно сель.

— Бред какой-то!

— ...

Её завывания разрывали грудь.

— Никакого смысла...

Хорошо бы убедительно сказать, что ничего подобного. Но Сората не мог, ведь сам точно так же переживал из-за проектного заседания.

Лишь одно он мог спросить у самого себя:

«Имеют ли смысл усилия, которые не приносят плодов?»

Хотелось бы, чтобы кто-то умный напрягся и дал ответ. И спас этим душу Нанами.

— Я постоянно сдерживалась.

— ...

Каждое слово приносило боль.

— Маю и Яёй звали меня в караоке и в магазины… А я работала и не могла ни развлекаться, ни бездельничать. И терпела, лишь бы не жалеть!

— Знаю.

— Денег не хватало...

— Знаю. Всё знаю.

— Я тоже хотела развлекаться. Ещё как!..

— Точно. Ещё как.

— Я два года пожертвовала...

— Ага.

— Но всё без толку!

— ...

Сдавливало грудь. От слов Нанами щемило сердце.

— Никакого смысла!

— ...

— Из-за провала на прослушивании всё пропало!

— Аояма...

— Объясни.

— ...

— Объясни, Канда-кун!

— ...

— На что ушли мои два года?

Нанами, подняв голову, смотрела прямо на Сорату. Дождь, слёзы и сопли смешались у неё под носом в единую массу.

Девушкой овладели печаль и отчаяние.

— Объясни… — Хрипло повторяя, Нанами прижала лишённый всякой силы кулак к груди Сораты. От лёгкого прикосновения он едва ли что-то почувствовал. Лучше бы она ударила по нему в полную силу, подумал он. Ей бы это очень помогло.

— Почему всё бесполезно?! Я же так старалась!

— Аояма.

— Почему я такая… такая неудачница...

— ...

Больше он не хотел заставлять её говорить. Нанами достаточно настрадалась. Не хотел, чтобы она ещё больше себя мучила.

Сората не мог больше ничего сделать и обнял голову Нанами. Да так сильно, чтобы она ничего не могла сказать...

И девушка снова громко расплакалась.

Дождь всё не прекращался.

Сората не знал, сколько они мокли. Вдалеке раздались два удара часов, но могло и почудиться.

Как только Нанами немного успокоилась, Сората направился в медпункт. Они так сильно вымокли, что были в состоянии запросто простудиться.

Нанами, которую тащили за руку, вела себя покорно и нисколько не сопротивлялась, полностью отдавшись во власть Сораты.

Доктор Хасуда Саёко при виде них изрядно удивилась, но не стала спрашивать подробностей и сразу вручила им полотенца и сменную одежду: спортивную униформу и даже нижнее бельё. Всё, кроме носков.

Сората отвёл Нанами, которая обмякла, словно марионетка с оборванными нитями, на кровать и задёрнул занавеску.

— Аояма, ты же сможешь переодеться?

— Угу...

Сората тут же решил переодеться за перегородкой.

Вытер волосы и принялся снимать вымокшую школьную форму. Жутко мокрая рубашка плотно прилипла к коже и едва поддавалась. Штаны тоже так просто не дались, и пришлось извиваться на полу, чтобы от них избавиться. В итоге, потратив на переодевание в три раза больше времени, чем обычно, Сората наконец залез в спортивный костюм.

Вскоре за занавеской, где переодевалась Нанами, что-то проговорили, но настолько тихо, что не получилось уловить.

— Что-то сказала? — спросил Сората, но ему не ответили. — Аояма? — повторно позвал парень, и на этот раз ему болезненно ответили:

— Не важно.

Сората уже заволновался.

— Правда? Правда не важно?

— ...

— Аояма?

— Дидько, до самых трусив змокла… — Стоило спросить понастойчивее, и Нанами надуто ответила.

— Как эротично.

Сората расслабился и позволил себе ляпнуть лишнего.

— Придурок, извращенец.

Парня непроизвольно пробило на смех. Да и голос Нанами немного приободрился.

Когда Сората закончил с переодеванием и вышел из-за перегородки, Саёко уже приготовила две чашки горячего какао.

— Для Аоямы-сан тоже.

— Ага.

Сората взял обе чашки и подошёл к занавеске. Нанами должна была вот-вот закончить с переодеванием.

— Аояма, можно?

— Угу, нормально, — сказала она, одновременно отодвинув занавеску.

— И в каком месте нормально?..

Длинные волосы остались тяжёлыми от влаги.

Поставив чашки на прикроватный столик, Сората положил на голову Нанами полотенце.

— Э, Канда-кун.

— Нечего спорить.

Он усадил её на кровать и энергично вытер голову.

— И сама могу.

— Не уверен… Вот так.

Нанами, после того как её отпустили, сурово зыркнула на Сорату. Её глаза всё ещё были влажные. И сама она покраснела. Сората пристально на неё поглядел, отчего девушка нервно отвернулась и стала приводить в порядок растрёпанные волосы.

— Хватыть зырыть, я страшная, когда плачу.

— Страшная?

— Жуткая.

Нанами прикрыла руками покрасневший кончик носа.

— Нет, совсем не такая. Скорее милая.

— Что?

— А, не, прости! Не такая!

— Не такая.

— Не, в другом смысле… Не страшная.

— ...

— ...

Чтобы разбавить тишину, Сората подал Нанами какао. Та взяла чашку обеими руками и начала пить небольшими глотками, тихо расхваливая вкус.

И тут дверь в медпункт открылась. Пришла Тихиро.

— Я её позвала, — ответила Саёко на неозвученный вопрос Сораты.

Тихиро со скучающим видом пристально поглядела на парочку и вздохнула, словно демонстрируя глубокое потрясение.

— Подкинули же вы головной боли человеку… Но если хватает сил на шпили-вили, то всё нормально.

— Э!

Сората попытался возражать, но Тихиро молниеносно метнулась к ним и без церемоний приложила к его и Нанами лбам руку, отчего всякие жалобы застряли в горле.

— У Аоямы небольшой жар. Сората, дай градусник.

Парень передал Тихиро градусник со стола.

— Мне зачем суёшь?

Градусник миновал Тихиро и оказался в руке Нанами.

Обычно девушка отмахнулась бы и заявила, что никакого жара у неё нет, но сегодня она вела себя покорно: засунула традиционный градусник под одежду через шею, поместила под мышку и подождала в покое пять минут.

Как и сказала Тихиро, у Нанами появился небольшой жар — 37,3 градуса.

— Вот лекарство. Выпей и сразу спать.

— Хорошо.

Нанами и теперь покорно приняла от Тихиро стакан воды и лекарство, положила таблетку в рот и запила водой. Но не стала сразу ложиться, а посмотрела исподлобья на стоявшего рядом с кроватью Сорату.

— М? Я?

— Она, поди, хочет с тобой спать или типа того.

— Н-нет.

— Да ну? Тогда сама говори, чего хочешь, — только и сказала Тихиро и вышла из медпункта.

— ...

— ...

Между оставшимися Соратой и Нанами повисла тишина. Саёко заполняла что-то типа журнала и не обращала на них особого внимания.

— Слухай, Канда-кун...

— Что?

— Посыдь рядом, пока не засну?

— Побуду, пока не проснёшься.

— Пока не засну-у-у.

— Хорошо.

— Не лупай на меня, когда сплю.

— Если не буду смотреть, то как пойму, что спишь?

— Точно. Вот проблема.

Нанами слегка улыбнулась и наконец-то приняла горизонтальное положение на кровати. А затем сказала, словно извиняясь, на стандартном японском:

— Если не буду о чём-нибудь говорить, в голову всякие мысли полезут.

Сората сел на кровать рядом и просто слушал, что она говорила. Иногда поддакивал, а когда интересовались его мнением, делился мыслями.

Нанами без конца повторяла одно и то же. О двух пролетевших годах… Её глаза увлажнялись, она заливалась слезами и столько же раз прекращала плакать.

Сколько же они так провели времени?

Снаружи всё ещё шёл ливень.

Как только Нанами стала говорить чуть меньше слов, Сората развалился на кровати. Так успокаивало. Судя по голосу Нанами, она тоже устала и засыпала.

Когда Сората подумал об этом, сама собой вырвалась фраза:

— Я тоже.

— Что?

— Недавно… узнал результаты проектного заседания.

— Что?

— Я тоже неудачник.

— ...

Нанами проглотила язык и, глядя в потолок, начала оправдываться.

— Прости… Я думала только о себе.

Не ответив, Сората продолжил о своём:

— Я неудачник. Но, думаю, всё же не зря попытался.

— ...

— Я вовсе не стараюсь сказать, что понимаю, каково тебе — потерять два года. Не понимаю я ничего. Я ведь не на твоём месте.

— Угу...

— Но после пройденного пути я кое-что понял. Проектное заседание я провалил, но… вдруг почувствовал какое-то удовольствие.

— Удовольствие?..

— Я говорил себе делать игру и не понимал, что на самом деле готов заниматься чем угодно. Не просекал, в каком положении нахожусь, вперёд шёл на автомате. А теперь заметил — так не годится… Как составлять план игры, как подавать идею, как проводить презентацию. Попробовал, продолжил и постепенно стал видеть то, чего раньше не замечал.

— Угу...

— Я ещё в самом начале, но, кажется, уже понимаю, как это весело — что-то создавать.

Голос Сораты хорошо разносился по тихому медпункту.

— Подумал, что занимаюсь чем-то интересным, и оно правда стало интересным. Так мне кажется.

— Вроде как понимаю.

— Вспомнить футбол, которым занимался до средней школы, — с ним то же самое. Сначала просто лупил со всей силы по мячу, потом бил осмысленно, учился давать передачи, пробивать по воротам, и когда перестал зацикливаться на чём-то одном, тогда-то и началось веселье. Я радовался, когда получалось делать то, чего прежде не мог. А сейчас, по сути, всё так же. Наверное, веселье зависит от ситуации и трудностей, которые нам по силе.

— ...

— Такое ведь и с тобой бывало, Аояма?

Сората мало чего знал про актёрское мастерство. Но не сомневался, что чутьё его не подвело, и ситуация Аоямы походила на его.

— Наверное, хорошо, что я провалил проектное заседание… Нет, вру. На самом деле ничего хорошего. Совершенно ничего. Жуткий отстой. Если расслабляюсь, тоже хочется ныть. Без шуток… Не могу выкинуть из головы мысли об этом. Убеждаю себя, что я храбрый и постараюсь снова. Потому что боюсь… Но благодаря этому я заметил.

— Что?

— Удовольствие и довольство — корень у слов один, но означают они не одно и то же.

— ...

— Думаю, даже от низкопробной игры в футбол можно получать удовольствие. Но если хоть немного прогрессировать, то сам не заметишь, как будешь радоваться. Для этого нужны суровые тренировки. Коротких путей нет. Чем больше тренируемся, тем лучше становимся. Нет таких уловок, которые позволили бы сразу попасть в сборную Японии, сыграть в чемпионате мира и прославиться на весь земной шар.

— Но я как-то быстро сдулась...

Голос Нанами, которая едва сдерживала слёзы, резал уши.

— Тогда можно отдохнуть. Можно сделать перерыв.

— ...

— Ты же всё время старалась. Куда уж больше.

— Канда-кун...

— Как по мне, тебе надо отдохнуть, а потом взять себя в руки.

— ...

— Слишком много мыслей, и все они о плохом? Так не думай. Если вдруг полезут мысли, говори со мной. О чём угодно, я всё выслушаю.

— Угу...

— Можешь отдохнуть. Ты всё время бежала. Если ненадолго притормозишь, ничего плохого не будет.

— Угу.

— Всё у тебя хорошо.

— Угу… угу...

Голос Нанами, который постепенно наполнялся слезами, становился почти неразборчивым.

— Если хочешь попытаться снова, то попытайся.

— Угу...

Нанами без конца повторяла «угу», словно пытаясь в чём-то саму себя убедить. Даже если она не принимала слов Сораты, у неё не осталось силы воли, чтобы сказать «нет». Вскоре её голос полностью стих — Нанами наконец провалилась в сон.

Раздалось спокойное дыхание.

Успокоившись, Сората тоже сомкнул глаза. Надо немножко отдохнуть и вернуться в класс. Вернуть свою привычную форму и отсидеть уроки. А после них пусть все оставшиеся силы на последний сбор подписей.

Как только Сората так решил, его сознание мигом унеслось в далёкий мир сновидений.

Часть 3

Проснувшись, Сората почуял неладное. Он планировал поспать немного, но заснул без задних ног.

Вокруг царил мрак. В половине медпункта, словно заботясь о Сорате и Нанами, выключили свет. Более того, темнота сгустилась за окном. Дождь прекратился, и в тучах появились бреши, но солнца нигде не было видно.

У Сораты взгляд метнулся к настенным часам. Они показывали половину седьмого.

— Не может быть...

Подступило отчаяние.

Сегодня был последний срок для сбора подписей. В такое время как раз активизируются клубы.

Когда Сората в панике вскочил с кровати и вышел из-за занавески, его воодушевлённо поприветствовала Саёко:

— О, проснулся? Я отнесла форму в сушильную машину в университете.

Униформа Сораты и Нанами висела на стуле. И рядом стояли их сумки.

— А, это? Митака-кун принёс.

— Почему нас не разбудил?! — возмутился Сората на Дзина, который отсутствовал.

— Я попросила не будить. В последнее время редко тут спят парочки. Нет уж, раз молодые, то не надо лезть из кожи вон.

Нет, как раз спать они не могли.

— Нам это и надо!

Лезть из кожи и нестись сломя голову — вот что они сами решили. Этого требовала ситуация.

Проснувшись от громкого голоса Сораты, Нанами высунула лицо из-за перегородки. Цвет её кожи, далёкий от нормы, не предвещал ничего хорошего. И выглядела она вялой.

— Быть не может… уже столько времени?

Нанами побледнела, когда увидела часы.

— Я пойду.

Она собралась последовать за Соратой, но Саёко её остановила.

Взяв на время спортивную форму, Сората вылетел в коридор.

— Где все?..

В такое время они вполне могли стоять возле ворот.

Сората отчаянно двигал ногами, которые словно запутались в незримых верёвках. По пути он встретил какого-то учителя, который велел не бегать, но Сората его проигнорировал, боясь, что умрёт, если не бежать.

В тапочках из медпункта он выскочил на улицу. Возле ворот приметил силуэты четырёх человек. Сората попал в точку: там стояли Мисаки, Дзин, Рюноске… и Масиро. Они надели прозрачные виниловые дождевики. Ещё совсем недавно ведь шёл дождь.

— О, Кохай-кун!

Заметив Сорату, Мисаки сорвалась с места.

— Слушай, Кохай-кун! За сегодня мы набрали аж пятьдесят три подписи!

Она улыбалась до ушёй. Но положение этим не спасала.

Не хватало. Пятьдесят три подписи за один день — новый рекорд, но совсем не хватало. Если прибавить их к общему числу, получится примерно четыреста.

— Ну, сделали, что могли. Хотя немного не дотянули до двух третей от всех учеников.

Не немного.

Сорате, в противовес глубокомыслию Дзина, поплохело. Боль в груди грозила захватить всё тело и разум.

— Я!.. — Сората перешёл на нервный крик. — Я не сделал всё, что мог! Ничего не мог!

Близился конец, а он ничего не мог. Зато безмятежно спал.

— Канда, не закатывай истерику. Ты и Хвостик последние две недели хорошо постарались. Но в итоге перенапряглись настолько, что не смогли сегодня искать подписи.

Сората отдавал себе отчёт.

После того как известили о сносе общежития, сон парня значительно ухудшился. Сората хотел спать, но не мог уснуть. Не мог отделаться от потока мыслей и не понимал, как расслабиться. В среднем спал часа по два в день.

А как узнал о провале Нанами на прослушивании, стало ещё хуже, и со второй половины прошлой недели Сората каждое утро просыпался с мощной тошнотой, хотя ничего наружу не выходило.

— Если в наших обстоятельствах перестараешься и сляжешь, прибавится проблем. Например, даже если соберём нужное количество, весь сбор подписей возле школы признают проблемой. В худшем случае наши усилия пойдут коту под хвост.

Вот почему Сорату и Нанами заставили отдыхать. Логичный аргумент в стиле Рюноске. Даже слишком логичный, что аж бесило. Бесило от самого себя, ведь в такой важный день не получилось за собой уследить.

— Уж прости, Сората. Нельзя заставлять отдыхать одну Нанами. Ей нужен соучастник.

— !..

В ответ на услышанное не хотелось протестовать. Всё верно говорили. Если Нанами с обострённым чувством долга будет спать одна, она потом точно себя не простит.

Стиснув зубы, Сората подавил свою беспомощность.

— Аояма-сан ещё в медпункте?

— Да.

— Тогда пойдём её увидим!

Мисаки энергично побежала, а Дзин и Рюноске молча последовали за ней.

Но ещё один силуэт не сдвинулся с места.

Остался смирно стоять перед воротами, держа в руках тетрадь для подписей.

— Сиина, — позвали отстающую.

— Сората.

— ...

— Сколько надо?

— ...

— Сколько надо подписей собрать?

— Много...

Ещё не хватало почти триста человек.

— Ясно. Тогда соберу много.

Масиро не хотела уходить от ворот.

— Сиина… Уже всё.

— Врун.

— ...

Впервые в глазах Масиро поселилась зримая угроза.

— Сората врун.

— Не врун.

— Но.

— Не врун я!

Если и да, то и ладно, подумал Сората. Ничего от этого не менялось.

— Мы ещё не собрали! — Масиро в редкой для себя манере напрягла голос. — Сакурасо ведь не станет...

— ...

— Мы не собрали.

Сората ничего не мог сказать. Он хотел бы продолжить сбор подписей, если бы мог. Не хотел прекращать до тех пор, пока не соберёт. Но так не работало. Близилось семь часов, и учеников в школе практически не осталось. А завтра будет выпускная церемония. Хотелось, но нельзя. Одного настроя мало. Такая вот проблема встала на пути Сораты и остальных.

Хоть и не вышло пройти по задуманному пути, конец наступит. Нет, он уже настал.

— Помогите и оставьте подпись.

Просьба Масиро разлетелась по безлюдному пространству вокруг ворот.

7 марта.

В тот день в журнале собраний Сакурасо ничего не написали.

Часть 1

Когда он поднял веки, открылся прекрасный вид на маленькую попку.

— Аоба… Сегодня ты?

Сората попытался прогнать проныру, но ему хлестнули по щеке красивым тонким хвостом, да ещё и дважды. Похожая на сиамскую кошку Аоба обладала скверным характером.

— Как грубо...

Парень приподнялся, поглаживая щёку, и зевнул.

Стрелка на часах показывала половину восьмого.

Кошки, что свернулись калачиком вокруг Сораты, разом замяукали, требуя покормить. Сората проигнорировал завывания и глубоко выдохнул, пытаясь избавиться от вялости, которая была в теле.

— Уф… Утро, да?

Утро, которого не хотелось, настало. Лучше бы вчерашний день не заканчивался. Нет, вчера случилось столько всего, что дыхание могло остановиться. Может, это ад?.. Если бы Сората мог, остался бы во вчерашнем дне навсегда.

8 марта. День выпускной церемонии.

Через полтора часа вся школа должна собраться в спортивном зале и в торжественной атмосфере устроить выпускную церемонию. И Сората тоже будет там. И Дзин с Мисаки, Масиро и Нанами, Рюноске и Тихиро.

— ...

Когда Сората представлял себе церемонию, она казалась какой-то нереальной. Сегодня правда выпускная церемония? Особого настроения не было. Вчерашний день ушёл, наступило сегодня. Просто сменилась дата.

Но всё же настрой отличался от вчерашнего.

Беспокойство, которое сковывало по рукам и ногам, таинственным образом исчезло. Сожаление, настолько сильное, что разрывало тело, и даже чувство вины за то, что в последний день сбора подписей ничего не получилось, растворились.

Отчего-то в груди, к которой Сората приложил правую руку, словно открылась дыра, которую заполонили пустые эмоции.

Он понимал. Улавливал самое главное: Сакурасо не станет и нет смысла жалеть о вчерашнем…

Раз Сората в такой ситуации отчётливо понимал, что он не во сне, значит, перестал быть ребёнком. Раз его одолевали болезненные мысли — он набрался опыта. Сората множество раз сталкивался с реальностью, которая плевала на его ожидания. Реальность не подстраивалась под индивида, как бы сильно тот ни протестовал. Так работал мир.

Сората прекрасно это понимал. Именно потому в сердце воцарилась пустота. Ощущения немного отличались от того, как если бы он сдался. Было странное чувство принятия. И он ещё не решил, можно ли его показывать другим.

Поглаживая голову прыгнувшей на колени белой Хикари, Сората спокойно осмотрел комнату. Взгляд упал на простынь. На белой ткани красовалась дерзкая надпись «Порхай», которая осталась с осеннего происшествия. Для проводов Риты они сделали баннер из трёх простыней, а Мисаки нарисовала там свою фразу.

— Да какой «порхай», провалил всё, что можно.

Не собрал две трети от всех учеников. Не отменил снос Сакурасо. А если брать конкретно свои дела, не смог даже совладать с проектным собранием. То же самое с прослушиванием Нанами, которой он от всего сердца желал успеха...

Не получилось ничего из запланированного.

Когда Сората, прикусывая губу, поднял голову, в поле зрения попали обои на стене. Один кусок покрывал гигантский рисунок — панель с Галактическим котом Нябороном, который вместе нарисовали Мисаки и Масиро. Было бы жестоко стирать его, потому с осени ничего не изменилось.

Теперь та осень уже стала воспоминанием. Как и события весны и лета. Даже Рождество и зимние каникулы казались далёкими. В Сакурасо будто пролетело невероятно много времени, и жили они вместе уже кучу лет.

Комната слишком о многом напоминала.

Перед телевизором они часто играли с Мисаки. Бывало, подключались Дзин и Масиро. Посмотрел на дверь — и в памяти всплыла яркая улыбка Мисаки, с какой девушка вламывалась в комнату.

Даже простой шкаф хранил воспоминания. Например, о времени, когда Сората впервые заявился в Сакурасо. Мисаки зачем-то залезла внутрь и устроила засаду.

На полу Сората спал кучу раз, когда Мисаки оккупировала кровать, когда приезжала Рита и когда там спала Масиро...

Скоро придётся покинуть наполненное воспоминаниями место, потому что его снесут. Какая уж тут уверенность в завтрашнем дне. Но в будущее приходилось смотреть, каким бы неприятным оно ни было.

Уведомления о победе на этот раз не появится. Именно потому хотелось кое-что сделать: от всего сердца поздравить Дзина и Мисаки с выпуском.

— Хотя бы это надо не запороть.

Проводить их с улыбкой и показать, что беспокоиться не о чем.

Сората, ведя кошек за собой, вышел из комнаты и отправился на кухню, чтобы позавтракать. По пути он встретил Мисаки, которая бежала со второго этажа по лестнице.

— Доброе утро, Кохай-кун!

Она уже оделась в школьную форму и полностью приготовилась к выходу. Не останавливаясь для приветствий, она обулась около дверей, буркнула что-то типа «Юху» и с прущей как обычно из всех щелей энергией вылетела наружу. Дверь оставила открытой настежь.

Образ убегающей вдаль девушки выжег в памяти Сораты неизгладимый след.

Сегодня в последний раз он увидит Мисаки в форме Старшей Суйко… и в последний раз проводит взглядом её фигуру, когда она соблазнительно раскачивает подолом юбки и бодро выскакивает на улицу...

Сегодня всё будет в последний раз.

Стоило Сорате с головой уйти в размышления, разглядывая Мисаки со спины, в голову прилетел вполне реальный кулак.

— Ай!

— Шалишь с утра пораньше.

Развернувшись, Сората увидел Дзина, который сдерживал зевок.

— Ничего подобного.

— Ну, сегодня всё в последний раз, потому хочешь вдолбить себе в память побольше приятного?

Глаза Дзина за стёклами очков улыбались. Он видел Сорату насквозь.

— Если понял, не надо лишний раз говорить!

Проигнорировав Сорату, Дзин закричал вслед Мисаки, которой почти след простыл.

— Погоди, Мисаки!

Резко затормозив, та быстро вернулась.

— Че-го?

— Я с тобой пойду, погоди чутка.

— Ладысь!

Девушка, словно послушная младшеклассница, подняла руку. И не одну, а сразу две. Не хватало ещё крикнуть «Банзай!»... нет, это скорее походило на медведя, который готовился к атаке.

Дзин зашагал по коридору, чтобы переодеться.

Мисаки, покорно сев на входной приступок, вытянула ноги и стала, как маленькая девочка, сводить и разводить носочки.

Сората многое хотел ей сказать, но при взгляде на девушку заготовок текста в голове стёрся, и адекватную замену ему составить не удалось.

Черепаховая Кодама замяукала, требуя корм, и парень пошёл на кухню, бурча что-то нечленораздельное.

Напольные панели издали опасный звук. То ли ощущения обострились, но скрип, который обычно пролетал мимо ушей, теперь сильно беспокоил.

Раньше Сораты с кошками на кухню пришёл кто-то другой. Сидя за привычным местом за круглым столом, там завтракала Нанами.

— А, Канда-кун...

— Доброе утро.

— Угу, доброе.

— ...

— ...

На этом разговор и закончился. Вчерашний день для обоих вышел не очень. Тишина создавала неприятную паузу. Чтобы избавиться от неё, Сората присел в углу столовой и стал сыпать кошкам корм, а Нанами, жуя тост, подошла ближе.

Какое-то время помалкивая, она смотрела на кошек за едой, словно соревновалась в гляделки.

Но находиться в одном помещении и бесконечно делать вид, что не видишь, было сложно.

Сората краем взгляда проверил состояние Нанами. Вчера он забеспокоился о ней, когда девушка плакала. Наверное, и ночью рыдала в одиночестве. Веки опухли, а верхняя губа покраснела от частых прикусываний.

— Не смотри на меня так.

— А что, страшное лицо?

— Тебя девушки не полюбят, если будешь говорить, какие они неказистые.

Глядя на то, как Нанами в преувеличенной манере дуется, Сората немного успокоился. Ведь к ней вернулись эмоции, какие не подделать. Значит, Нанами понемногу оправлялась от новостей о провале прослушивания и постепенно продолжала идти вперёд, пускай и мелкими шагами.

— Ты сама про себя так вчера говорила, вообще-то.

— Да, но… Я бы хотела забыть вчера. Забыть себя...

— Я хочу всё переделать… — неосознанно выдал Сората, поглаживая спины кошек за едой, хотя и не собирался такого говорить. Даже в мыслях не было. Настолько сильно на него повлияла фраза Нанами.

— Канда-кун...

Девушка несчастно глядела на Сорату. Она выглядела настолько разбитой, что, казалось, уже не склеить…

— Прости. Забудь.

— Нет, ничего… Я понимаю. Всё равно бесполезно.

— Пожалуй, бесполезно. Никуда не годится.

Время не вернуть. Если итог не устраивал, нельзя было, как в игре, начать с точки сохранения и переиграть. А иначе изначально не пришлось бы ни на что жаловаться и не жалеть о сказанных словах, от которых теперь было стыдно.

Кошки, доев корм, стали выпрашивать добавку. Сората насыпал им в миски ещё чуть-чуть и встал.

— Пойду будить Сиину.

— А, ага.

Сората вышел из столовой и заодно из неловкого положения. Мисаки всё ещё возилась около дверей — играла с башмаком Сораты, будто с самолётом. Он хотел бы её остановить, но решил, что если позовёт, это затянется надолго, и ушёл по лестнице наверх.

С каждым шагом ступени издавали скрип, от которого становилось жутко.

Сората прошёл мимо комнаты 201, комнаты Мисаки, к комнате Масиро, номер 202.

— Сиина, уже утро, — позвал он, одновременно открывая дверь. В сонном царстве никто так и не ответил.

Внутри, как и всегда, царил страшный беспорядок. Пол был усыпан школьной формой, нижним бельём, раскадровками и манускриптами манги.

Сората, как и раньше, заглянул под стол. Масиро всегда спала там, словно хомяк. Но именно сегодня её там не оказалось.

— Сиина?

Парень проверил кровать. Поднял одеяло, но и там никого не нашёл. Опустился на карачки и заглянул под кровать, и снова не увидел Масиро. То же и в шкафу. Неужели ушла в туалет?

Сората тут же вышел из комнаты.

— Сиина! — громко позвал он, но ответа не последовало.

Вместо этого по лестнице примчалась Мисаки.

— Чаво, Кохай-кун?

— Сиина пропала.

Мисаки сильно наклонила голову набок.

Они спустились на первый этаж, поискали в умывальной, ванной и туалете, но не нашли.

Когда они вернулись в столовую к Нанами, там объявился Рюноске, который поглощал помидоры целиком.

— Канда-кун, а Масиро? — удивилась Нанами, увидев, что Сората спустился со второго этажа один.

— Её нет в комнате...

И не только в комнате, вообще нигде. Появилось какое-то нехорошее предчувствие.

— Масирон наверху нет. И дозвониться до неё не могу.

Со второго этажа спустилась Мисаки. Наверное, пробежала по другим комнатам.

— В каком смысле нет? — пришёл Дзин.

Никто не мог дать ответ.

Сердце бешено заколотилось.

Повисла неспокойная атмосфера, и тут показалась Тихиро. Она оделась в костюм лёгких тонов, какие подходят для весны.

— Сэнсэй, Сиина!

— Знаю.

— То есть как?..

Сората, разумеется, насторожился. Дурное предчувствие нахлынуло с новой силой, а пульс подскочил ещё выше.

— Для вас вон что приберегли.

Тихиро вытащила из-за спины большой холст.

Картину Сакурасо, которую Масиро раньше рисовала в классе. Художница говорила, что хотела поработать над ней и на выходных, потому Сората принёс её домой.

Он подождал, пока Тихиро не поставит картину у стены, и встал напротив.

— Она её закончила?..

Масиро рисовала её как домашнее задание, но в правом углу оставила подпись английскими буквами.

Холст занял всё поле зрения. В тот миг время словно остановилось, и мир картины затянул в себя сознание.

Сакурасо на картине изобразили красками мягких тонов.

Вечернее освещение, которое навевало приятные воспоминания, придавало картине нежные нотки. Внимание привлекала и очаровательно цветущая сакура.

Ветхое деревянное двухэтажное общежитие — его особенный блеск ни с чем нельзя было перепутать.

Когда Сората видел картину в процессе создания, она произвела на него другое впечатление, эмоции пробудила иные. А теперь вниманием Сораты завладели образы жильцов, которые раньше там отсутствовали.

Перед дверьми были семь кошек и радостные люди.

— Это я?..

— Ага, точно, — кивнула Нанами. Она стояла позади Сораты и тоже приглядывала за кошками.

— Масирон… Круто.

На террасе второго этажа стола Мисаки, а снизу махали руками Сората и остальные. Казалось, можно было услышать взмахи.

— Ага, точно.

Дзин будто как раз возвращался и проходил в ворота, держа в руке пакет с торчащим оттуда луком.

— ...

В окне первого этажа виднелся сидевший за столом Рюноске, которого мало волновало происходившее снаружи, а ещё… под деревом сакуры дула пиво из банки Тихиро.

Именно так Сакурасо вряд ли выглядело, но если бы такое зрелище приключилось, никто бы не удивился. В картине чувствовалась атмосфера, какой жили обитатели, пускай её изобразили упрощённо. Нет, именно потому что упрощённо, картина пробуждала приятные, тёплые ощущения.

На одном единственном полотне отобразили всё ценное, что было в Сакурасо.

Какими словами описать нахлынувшие чувства? На ум приходило только одно. Сората не был уверен, что правильно понял, но верил, что ответ жил внутри него.

То, что люди называли любовью, и ничего более. Любовь заполняла всё. Она ощущалась в каждом мазке, каким Масиро нарисовала Сакурасо, выражая свои истинные чувства.

Тихиро раньше говорила. Масиро научилась выражать свои чувства рисованием ещё до того, как словами и жестами.

И правда, именно так. Масиро так и сделала. Настолько нежные чувства она питала к Сакурасо. Хранила их в глубинах сердца. Они успокаивали и залечивали раны.

Но потом грудь Сораты сдавило от противоположных чувств.

— Не понял… — Его голос болезненно задрожал. Тело… и душу словно разорвало на куски.

Очень нежная картина. Но именно потому она будила в Сорате грусть и чувство одиночества. Нанами и Мисаки тоже помрачнели. Дзин и Рюноске смотрели волком. А Тихиро опустила взгляд.

Потому что не хватало кое-чего важного.

— И как это вообще понимать?!

Не нарисовали единственного человека, который обязательно должен там быть.

На рисунке не было Масиро.

— Это как-то...

Чувства не вязались в слова. Было страшно признавать. Нарисованная Масиро картина передавала послание:

«Прощайте».

Она содержала настолько жестокий посыл, что и несведущий в искусстве человек догадается.

Поддавшись импульсу, Сората развернулся к Тихиро.

— Почему вы не остановили Сиину?!

— «Ты советовалась с Соратой?» спросила я.

— !

— Если бы Масиро только что приехала сюда, она бы не парилась из-за вас и ваших тараканов и, может, что-нибудь сказала напоследок. Но благодаря вам она изменилась. Хотя в данном случае это вышло боком.

Если бы она с ним поговорила, мог бы Сората что-то сделать? Он постоянно занимался то подготовкой к проектному заседанию, то сбором подписей — времени не было.

Нет, не так. Он знал, что Масиро беспокоится. Она усердно собирала подписи, чувствуя ответственность за снос Сакурасо. И думала, что Нанами держалась из последних сил тоже из-за неё.

У Сиины щемило в груди, болела душа, она не могла спать — вот, что она сказала, когда пришла к Сорате позавчера ночью.

Он понимал, что Масиро оказалась в сложном положении, но не мог придумать способа побороть тревогу лучше, чем собирать подписи и продлевать этим жизнь Сакурасо. Потому последние две недели делал только то, что мог. В своём репертуаре...

И лучшее, чего он добился, предстало перед глазами. Сожаления не имели смысла. Он не филонил. Но всё равно вышло не очень.

— Даже вы понимаете, когда глядите на эту картину, да? С какими чувствами Масиро решила уехать?

Она дорожила местом, где жили важные для неё люди. Именно потому решила уйти. Если бы осталась, Сакурасо бы не стало.

Мысли, которые не получилось бы выразить словами, заполонили полотно. Если бы Масиро не выразила искренние мысли о Сакурасо, не смогла бы такое нарисовать.

Нельзя нарисовать такую картину, даже став знаменитым художником, чьё имя вошло в историю. А Масиро сумела, потому что образ исходил из самого её сердца.

Теперь Сората понимал. Смысл слов, сказанных Масиро позавчера ночью:

«Я спасу Сакурасо».

Теперь понимал, какой была её решимость. И какие воспоминания она вкладывала в свои слова… В конце концов она знала, что может спасти Сакурасо, если уйдёт из него.

— Ну и куда ушла Масиро-тян? — спросил вместо молчавшего Сораты Дзин.

— Сказала, что вернётся в Англию, но, как собирается добраться туда сама, не знаю. Вроде она не связывалась ни с родителями, ни с Ритой.

«Оно и понятно», было написано на лице Тихиро.

— То есть...

Какое там понятно. Масиро не смогла бы приготовить заранее билет на самолёт. Она не могла даже на электричке сама поехать.

— Она стала такой непонятной, правда?

От слишком сильного волнения мысли запутались в лабиринте.

Если так...

— Может, она ещё где-то рядом? Давайте заканчивать болтовню, — указал Дзин всем присутствующим.

— Я выслежу Масирон!

Сората спонтанно метнул взгляд к часам в столовой. Те показывали восемь.

— Мисаки-сэмпай, иди с Дзином-саном в школу. Если опоздаете на выпускную церемонию, будет катастрофа.

— Куда важнее — где сейчас Масирон!

— Она могла заблудиться по пути в школу. Сходите туда и проверьте.

Если её так и не найдут, эти двое хотя бы попадут на выпускную церемонию.

— Эй-эй, ты собрался пропустить наш праздник?

Дзин как всегда чесал языком.

— Ну нет, Кохай-кун! Я хочу вложить всю душу и отпраздновать на широкую ногу!

— Я понимаю. Найду Сиину и обязательно приду вовремя.

Сората и не думал об ином исходе.

— Я пойду прямо к станции, а вы, Аояма и Акасака, поищите на соседних улицах.

— Ага, хорошо.

Нанами уверенно кивнула.

— Меня не впутывай.

Несмотря на жалобы, Рюноске в итоге согласился.

Услышав обнадёживающий ответ, Сората резво выскочил из дверей.

Часть 2

За какие-то три минуты езды на старом, скрипучем велосипеде Сората добрался до станции перед университетом.

По пути он Масиро не нашёл, и неизвестно, была ли она на станции. Могла уже давно куда-нибудь уехать. Когда Сората проснулся, она уже ушла. Если даже лёгкая на подъём Мисаки ничего не заметила, то исчезла Масиро рано, ещё по темноте.

Дурные мысли больше мешали, чем помогали.

Сората не повесил на велосипед замок, не заплатил за билет и перемахнул через турникет.

— Эй, ты! — удивлённо завопил контролёр.

— Простите! Я ищу человека! — пояснил парень, не оглядываясь, и выскочил на платформу.

Он осмотрелся, но нигде не увидел Масиро. Толпами ходили служащие и школьники в одежде старшеклассников. Но если бы там стояла Масиро, Сората её бы тут же узнал.

На нисходящей платформе её не было. Сората присмотрелся к противоположной. Спереди девушку не увидел. А вот позади… в самой задней части он нашёл её.

— Там!

Она сжимала перед собой светло-коричневую дорожную сумку, с которой приехала сюда… в апреле прошлого года. И школьную форму надела ту же.

— Сиина! — утробно проорал Сората, но его заглушило объявление: сказали, что на второй путь прибывает поезд. А Масиро стояла на другой платформе.

— Чёрт!

Когда закончили предупреждать, что нельзя выходить за белую линию, перед самым носом проехал поезд.

— Масиро! — ещё раз прокричал Сората, но его крик растворился в шуме, и Масиро пропала из виду из-за пришедшей на второй путь электрички.

С заплетающимися от волнения ногами Сората поспешил на противоположную платформу. Побежал вверх по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Дыхание резко участилось, но Сората пытался не обращать внимания. Масиро нужно остановить, пока она не села в поезд. Если не получится, они не успеют вовремя на выпускную церемонию.

Сората пробежал по переходу между платформами, молясь про себя, чтобы успеть.

Когда парень спустился по лестнице и побежал к платформе, из поезда повалили пассажиры, сквозь поток которых пришлось прорываться.

Двери поезда начали закрываться. Не желая сдаваться, Сората подбежал к электричке, которая собиралась отправляться, и ударил по двери, отчего кулак тут же покраснел и заныл.

Превозмогая боль, парень вгляделся внутрь постепенно набирающего скорость поезда. Хотел хотя бы разок увидеть Масиро напоследок.

Сората побежал, чтобы проводить транспорт до самого конца, и остановился у края платформы. Парень ни на секунду не увидел Масиро — она словно растворилась в толпе пассажиров.

— Как так?! — крикнул Сората удаляющемуся поезду, не желая признавать провал. — Как, вот как так?!

Он рухнул на асфальт рядом с временно опустевшей платформой.

Уехала. Масиро уехала. Хотя никто не хотел. Никто такого не хотел.

Сората самозабвенно ждал, когда восстановится дыхание. Затем, пошатываясь, ошарашенно поднялся на ноги. Пуститься в погоню на следующем поезде? С такими мыслями Сората развернулся обратно к платформе.

И там, где не должно было остаться людей, увидел одну фигуру. Девушку, которая выглядела словно фея из книжки с картинками.

Масиро.

Она смирно стояла в том же самом месте, где Сората её увидел с противоположной платформы, держала в руках сумку и смотрела прямо перед собой, сияя от лучей утреннего солнца.

Достиг ли её голос Сораты? Нет, вряд ли. Судя по виду, она не заметила его появления.

— Тогда почему...

Задаваясь вопросом, Сората с облегчением в груди рванул к Масиро.

— Сиина, — позвал он, сбавляя скорость.

— Сората. — Лишь только назвали его имя, как ноги одеревенели, не преодолев последние три метра до цели. Тело перестало двигаться, словно окаменело. Потому что голос Масиро звучал невероятно угрюмо.

— Сиина?.. — переспросил он, думая, что ему показалось.

— Не хочу уезжать… — шокировала она, повернувшись к Сорате. Из её глаз норовили упасть крупные слёзы. Парню казалось, он смотрит на что-то невозможное. Масиро плакала. Ему не привиделось. Он никогда не думал, что она вообще может плакать. Слёзы, что Сората впервые увидел, целиком и полностью завладели его мыслями, напомнив, какая хрупкая Масиро была — будто стеклянная фигура.

— Я не хочу уезжать.

Слёзы лились и лились… И место, где стояла Масиро, намокло от дождя.

— Объясни, Сората.

Асфальт вокруг её ног намок и потемнел.

— Ты...

— Я же должна уехать.

— ...

Голову заполонила белая пелена. И слова, которые он намеревался сказать, и тревога, из-за которой сюда примчался, улетучились, уступив место истинной пустоте.

Выражение лица у Масиро ничем не отличалось от обычного, а прозрачные, лишь немного подрагивающие глаза совершенно не походили на глаза плачущего человека. Масиро, как и всегда, почти не показывала эмоций. Но при этом у неё текли слёзы. Выглядело как слепой дождь, и от столь сильного несоответствия тревога внутри Сораты росла ещё быстрее.

— Я же должна сесть в поезд.

— ...

— Ноги не двигаются.

Почему она должна, Сората понимал без лишних слов.

— Я пыталась сесть много раз! — она напрягла голос так сильно, что захрипела.

— Сиина.

Он наконец смог назвать её по имени.

— И всё же!

Сжатые кулаки Масиро задрожали — она боролась с эмоциями, контроль над которыми ей не давался.

— Хватит, Сиина.

— Я же должна уехать.

— Хватит!

— Мне нельзя быть в Сакурасо!

— Хватит, говорю!

— Должна уйти...

Что бы Сората ни говорил, Масиро, как заведённая, повторяла одну и ту же фразу, словно заклинание.

— Можешь не уезжать! Тебе можно остаться в Сакурасо!

— Даже если всё из-за меня?

Заплаканные глаза уставились на Сорату. Слёзы всё больше и больше заливали землю.

— Даже если всё из-за меня?

Слова, из которых Сората едва ли понимал хотя бы половину, били в самое сердце.

— Это не из-за тебя!

— Но если меня не станет, Сакурасо можно спасти?

— Ерунда это всё!

— Сегодня выпускная церемония.

— Точно. Именно потому надо поздравить Мисаки-сэмпай и Дзина-сана с выпуском, так ведь?

— Но тетрадь не заполнили всю!

— Не ты одна себя винишь.

— Нет. Виновата я.

— Не пори чушь...

Он не хотел, чтобы Масиро вот так себя проклинала. Никто в Сакурасо не думал, что какая-то вина лежит на ней.

— Из-за меня.

— Чушь собачья!

— !..

Сората думал, что стоит прибегнуть к другим словам. Думал, что лучше говорить нежно. Но сейчас он вряд ли бы так сумел. Не мог сказать то, что хотел. Не мог передать то, что хотел. Но всё же так лучше, чем вообще не говорить.

— Ты вообще ничего не понимаешь!

— Я понимаю!

— !..

Теперь язык проглотил Сората.

— Я понимаю, что мешаю! Всё целиком из-за меня! То, что Сакурасо не станет… То, что Нанами терпела! Всё из-за меня! Мне нельзя быть в Сакурасо, всем от меня плохо! Такая я плохая!

— ...

Слова правда не шли — упёрлись в неожиданную преграду.

— Из-за меня…

Наполненный слезами взгляд Масиро пронзил Сорату, заставляя прочувствовать всю её решимость.

— Я здесь, и потому всё плохо.

Он смиренно терпел то, как упрямство Масиро превышает все разумные пределы. Воображение рисовало дикую картину: он произнесёт единственное слово и коснётся девушки, а та рассыплется на множество мелких кусочков. Какой бы дикой картина ни казалась, она пленила Сорату, не давая в себе сомневаться.

— ...

Никаких слов не осталось.

Сердце сдавили в мощных тисках. Нужно было что-то сказать. Что-то сказать… Но Сората не мог ничего предложить Масиро, которая вот-вот сломается.

И тут за спиной послышался голос.

— Да вы издеваетесь.

Обернувшись, Сората увидел запыхавшуюся Нанами. Она упёрлась руками в колени и переводила дыхание, подняв лишь лицо. А за ней тяжело дышал Рюноске.

— Аояма. И Акасака...

Нанами прошла мимо Сораты и встала перед Масиро.

— Это не твоя вина, Масиро, — в лоб сказала она.

— Но.

— Не нужно брать на себя вину за мой провал.

В голосе Нанами затаилась нотка гнева.

— ...

Масиро это наверняка заметила и беспокойно приподняла брови.

Сората аж растерялся, не зная, останавливать ли Нанами.

— Неудача на прослушивании — целиком моя проблема. И только моя. Ты даже на один миллиметр не имеешь к этому никакого отношения. Всё это… моё дело.

— Но…

Масиро продолжала упираться.

— Я не послушала совета Канды-куна и строила из себя сильную, но это я решила сама. Ты тут ни при чём. Совершенно ни при чём.

— Нанами.

— Если кому-то и брать на себя ответственность, то мне.

— ...

Масиро с разбитым видом шмыгала носом.

Каждое слово Нанами отзывалось у Сораты в сердце. Он боялся, вдруг Масиро окончательно сломается.

— Нанами злится?

— Спрашиваешь очевидное? Разве похоже, что не злюсь?

Слёзы, которые успели немного утихнуть, полились у Масиро с новой силой.

— Э-эй, Аояма, не надо так говорить.

Сората сделал шаг к ним.

— А ты молчи.

Получив словесную оплеуху, парень попятился на два шага.

— Но знаешь, Масиро.

— Что?

— То, что ты беспокоилась, очень сильно меня обрадовало.

— Нанами...

— Я так благодарна. Я правда обрадовалась.

Нанами нежно улыбнулась.

— !..

Масиро уже не могла выразить эмоции словами.

— Потому я не позволю тебе просто взять и уйти.

Последняя фраза будто подтолкнула Масиро, и она обхватила девушку, спрятав лицо у неё в плече, и Нанами нежно прижала Масиро к себе.

— Ты слишком много печёшься о других.

— Но Сакурасо не станет из-за меня...

— Это правда, но попечительский совет принял решение самовольно. О Канде или Хвостике они вообще не думали, — равнодушно выложил молчавший до этого Рюноске.

— Как и сказал Акасака-кун.

Нанами легонько похлопала Масиро по спине.

— Но… Даже если не хочу уезжать, я должна...

— Ну же, я же сказала, не надо уезжать.

— Я в первый раз не понимаю, что же мне делать… В груди болит, и всё время на душе противно...

— Точно.

— Но я не могла решить, что делать… потому пришлось делать так.

— Тяжело тебе было.

— Угу… угу...

Глядя на то, как Масиро понемногу успокаивается, Сората облегчённо вздохнул. Нанами посмотрела на него через плечо.

— Ч-что?

— Если тоже хочешь что-то сказать, говори, всё в порядке. Она хоть и плачет, но не сломается.

— А-ага.

— От её слёз ты теряешься, да? — поразила своей фразой Нанами.

— Сиина.

— Что?

Ему и сказали, что всё в порядке, но, увидев заплаканное лицо Масиро, он при выборе слов напрягся.

— В тебе привлекает как раз то, что ты вечно себе на уме. Вот и сейчас — не надо делать то, чего не хочешь.

— Но… если я останусь, Сакурасо не станет.

И снова на платформу упала огромная слеза.

— Всё-таки ты не понимаешь.

— Понимаю...

— Не понимаешь. Ты совсем не понимаешь Сакурасо.

— Понимаю.

Посерьёзневшая Масиро слегка надула щёки.

— Сакурасо, о котором я говорю, это не древнее здание.

— ...

— Я про Сакурасо, где живут Мисаки-сэмпай и Дзин-сан, Аояма и Тихиро-сэнсэй, Акасака и… ты, Сиина.

— Сората.

— Сакурасо — это там, где все мы.

Говорить такое вслух было стыдно.

— ...

Но Масиро смотрела прямо на него, не позволяя отвести взгляд.

— Ну, это, сегодня у Мисаки-сэмпай и Дзина-сана выпускная церемония, и скоро они уйдут… С этим ничего не поделать.

— Угу...

— Короче, это то, что я хотел сказать.

— Понятно.

— ...

Сората присмотрелся к Масиро, чтобы убедиться.

— Всё нормально. На этот раз понятно.

— Правда?

— Угу… Сакурасо потому и Сакурасо, что там все мы. Мы — это Сакурасо.

— Ага, точно.

Сората подумал, что зря заставлял её это говорить, но на всякий случай лучше уж проговорить столь важные слова. Лучше, чтобы кто-нибудь ясно сказал это Масиро. И Сората предпочёл бы рассказать ей сам.

— Тебе можно остаться в Сакурасо. То есть оставайся!

— Сората.

— Даже если заявишь, что куда-то уйдёшь, я обязательно тебя остановлю. Мы все остановим.

— Да Масиро никуда и не сможет сама уйти.

Сората на замечание Нанами улыбнулся. Всё правильно сказала.

— Ты ведь с самого начала говорила.

— Что?

— Не хочешь уезжать.

— Угу. Хочу быть… хочу всегда быть в Сакурасо.

Масиро от переизбытка чувств ещё сильнее обхватила Нанами.

— Э, Масиро, больно!

— Раз Нанами, то всё хорошо, — самозабвенно сказала та.

— Ч-что?! — проорал сквозь смех Сората, потакая Масиро.

— Ка-Канда-кун, хватит смеяться и спаси.

Нанами и правда страдала.

— Нанами, спасибо.

— Э-э-э, за что?

— За то, что беспокоилась обо мне.

— Ага. Точно.

— За то, что радуешься за меня.

— Ага.

— Я тоже радуюсь от этого… Спасибо.

— А как иначе. Мы же друзья.

— Угу, угу… Друзья.

Масиро ещё раз зарылась лицом в Нанами и покрепче зажала её в руках.

— Уф, говорю же, не надо так сильно обнимать!

— Не хотелось бы прерывать вас, но лучше поскорее пойти в школу.

Долго молчавший Рюноске проверил время в смартфоне.

— Уже скоро начнётся выпускная церемония.

Сората тоже глянул на станционные часы. Те показывали восемь часов пятьдесят одну минуту. Выпускная церемония начиналась в девять.

— Масиро, бежим.

— Поняла.

Нанами потянула Масиро за руку, и та сорвалась с места. За ними потом последовал Сората, а Рюноске поплёлся не спеша.

— Акасака, тоже беги.

Обернувшись, Сората потянул его за руку.

— Э! Ты чего вытворяешь, Канда?!

— И ты тоже, чего филонишь?

— Если у меня нет уроков, я в школу не хожу. Не знаешь?

— Знаю, но сегодня надо в любом случае пойти! Короче, я тебя поведу!

Они все вместе воочию увидят звёздный час Мисаки и Дзина, поздравят их перед отправлением в путь.

Компания бегом поднялась по лестнице и пробежала к первой платформе.

Когда они миновали контроль билетов и вылетели со станции, там ждала Тихиро, которая тормознула такси.

— Сэнсэй?!

— Быстрее залезайте.

Их, не спрашивая, разделили и распихали по двум машинам: в первую сели Тихиро, Сората и Рюноске, а во вторую — Масиро и Нанами.

Автомобили тут же тронулись. Шофёры, которым Тихиро рассказала ситуацию, гнали, как сумасшедшие, явно превысив допустимую скорость.

— Да, вот, ваша униформа.

Тихиро с пассажирского сиденья бросила Сорате его форму.

Он уже и забыл, что до сих пор в домашней одежде. А вот Рюноске и Нанами переоделись перед выходом. Даже Масиро оделась как положено.

Будучи прицепленным ремнём безопасности, Сората немыслимым образом извернулся и как-то умудрился переодеться.

— Кстати, сэнсэй, если решили помочь, могли бы с самого начала остановить Сиину! — пожаловался Сората, завязывая галстук.

— Ты меня ещё учить вздумал? Как раз в такие моменты люди и учатся не падать, и такой уж я учитель, что макаю вас в грязь лицом. Вы сами остановили Масиро, уж что-то это, наверное, значит. Да если бы и не смогли, всё равно был бы смысл … В конце концов людей закаляет только опыт.

Тихиро с победоносным видом поглядела через зеркало заднего вида, как бы говоря: «Ну?»

— Любовь учителя трудно понять.

— Ты когда выучил такие стыдливые фразы?

— Относительно недавно.

Точнее прямо сейчас.

Тихиро не особо-то возмутилась и ехидно засмеялась.

Пока они говорили, такси подъехало к школьным воротам. Путь, который пешком требовал десять минут, на машине занимал меньше пяти.

Оставив оплату на Тихиро, Сората вылез наружу, накинул на себя пиджак и застегнул пуговицы.

— Ещё две минуты, бегите.

— Хорошо!

Подгоняемый Тихиро, Сората схватил за руку Масиро, которая вылезла из второго такси, и понёсся на всех парусах. Нацелился он на спортзал.

Нанами и Рюноске следовали за Соратой. Тихиро, которая немного задержалась, тоже бежала следом и на что-то жаловалась.

За минуту до начала… в восемь пятьдесят девять Сората и остальные всё-таки добрались до спортзала.

Часть 3

Открыв дверь, ребята сперва почувствовали дыхание огромной толпы — им преградила путь стена, от которой становилось воистину не по себе. А всеобщее спокойствие людей вокруг неосознанно вызывало отторжение.

Но Сората не поддался давлению. Он не боялся, ведь пришёл вовремя — не из-за чего переживать.

Учителя, которые стояли возле дверей, укоризненно посмотрели на новоприбывших. Сората и ребята, кланяясь в знак приветствия, прошли вдоль стены, украшенной красно-белым занавесом, и поспешили к местам для учеников.

В передней части спортзала, ещё пустовавшей, выстроились в аккуратные ряды трубчатые стулья. Туда потом должны пойти выпускники. А предназначенные для родителей места в задней части почти все были заняты.

В центре зала располагались места для текущих учеников, Сораты и остальных.

Добраться до своих одноклассников было проблемно, потому ребята нашли свободные места и уселись вчетвером в самом заднем ряду в таком порядке: Рюноске, Сората, Масиро и Нанами.

Из-за беготни дыхание у них сбилось. Стоило им остановиться, как потёк ручьями пот. Нанами, которая села в двух местах от Сораты, принялась махать на себя рукой.

— Сората, жарко, — несмотря на ледяной взгляд, недовольно выдала Масиро.

— Ничего, мне тоже жарко.

— Канда-кун, не совсем понимаю это твоё ничего.

— Ничего, я тоже не понимаю.

Масиро на пару с Нанами злобно на него посмотрели.

— Блин, а я-то тут при чём?.. — Сидевший слева Рюноске тоже страдальчески дышал и вытирал пот со лба. — Из-за Канды завтра будет миалгия.

— Ты слишком хилый.

Но, учитывая, сколько они бегали, готовиться к худшему следовало и Сорате.

Они болтали об отвлечённом, и вдруг по барабанным перепонкам ударил шум от переключателя на микрофоне.

В мгновение ока спортивный зал погрузился в тишину, но даже одного вида огромной толпы, которая давила своим присутствием, хватало, чтобы оглохнуть.

Перед микрофоном возникла Тихиро, что немного удивило, ведь она не говорила о своей роли ведущей выпускной церемонии. Наверное, потому что бежали галопом. Её волосы и пиджак пришли в беспорядок, и сзади подлетела Кохару, пытаясь придать прическе и одежде приятельницы нормальный вид.

Время подошло к девяти.

Сделав глубокий вдох, Тихиро начала речь:

— Думаю, пора начинать 29 церемонию вручения аттестатов об окончании школы.

Начиналось. Нет, началось.

— Попрошу всех встать.

У кого-то перехватило дыхание.

— Прошу выпускников.

По сигналу оркестр из учеников первого и второго класса музыкального направления наполнил спортзал живой музыкой, блистательно разогнав тишину. Умелая игра на инструментах придала серьёзной атмосфере ещё более торжественные нотки.

Чтобы поприветствовать выпускников, народ тепло зааплодировал.

На красную дорожку, которую расстелили в центральном проходе зала, неспешно вышли ученики, разделившись рядами по классам. Раздались последовательные вспышки камер.

В авангарде художественного класса красовался хорошо знакомый Сорате человек… Мисаки. Парень не знал, чего она так веселится, но девушка улыбалась до ушей. Хотя Мисаки вела себя так по стандарту.

На грудь она прицепила украшение в форме цветка сакуры. Да и все выпускники тоже.

— А, да. Вот.

Нанами, что-то вспомнив, вытащила из кармана униформы такое же украшение в форме цветка размером с ладонь и раздала Сорате, Масиро и Рюноске.

В конце выпускной церемонии выпускники в знак окончания учебы подкидывали их над головами.

Вслед за художественным классом вышла линия учеников-музыкантов, и среди них Сората нашёл Химэмию Саори. Как и ожидалось, привычные наушники она сегодня не надела. Заметив взгляд, девушка украдкой посмотрела в сторону Сораты, немного удивилась и сразу натянула улыбку обратно. Возможно, она узнала обстановку от Мисаки и Дзина. Так Сорате показалось.

После двух классов искусств шла очередь класса общего направления.

Рядом прошёл бывший президент школьного совета Татебаяси Соитиро. А среди людей позади него шёл Дзин. Когда он заметил Сорату и остальных, воодушевлённо улыбнулся.

Вскоре выход всех классов закончился. Тогда и музыка прекратилась.

Когда стихли и хлопки в ладоши, спортзал опять оказался во власти давящей тишины.

Все уселись на стулья.

— Открывающая речь.

Когда выпускники заняли свои места, выпускная церемония пошла ровно.

Следом за приветственной речью зазвучал национальный гимн, а затем устроили то, зачем все собрались, — вручение аттестатов. Тихиро уступала микрофон классным учителям, и на сцену выходили по одному представители классов.

Получая от директора аттестаты под пристальным наблюдением толпы, выпускники возвращались на свои места. Ожидалось, что художественный класс представит Мисаки, потому, когда на сцену поднялся другой человек, возникло небольшое удивление вперемешку с сильным недовольством.

— Не Мисаки, — разочарованно сказала Масиро.

В качестве представителя музыкального класса аттестат с торжественным видом забрала Саори. Класс Дзина представлял Соитиро. Из всех людей именно он, с выпрямленной до хруста спиной, больше всего подходил для такого случая. Как и ожидалось от бывшего президента.

Вручение выпускных аттестатов шло вяло, а когда закончилось, напряжения в зале хоть и немного, но поубавилось.

Речь директора уже совершенно не интересовала. Далее с поздравлениями выступил директор попечительского совета, и Сората пристально в него всмотрелся, чтобы запомнить физиономию. Это был усатый мужчина за тридцать, и его сверлили взглядом. Масиро и Нанами глядели на него так, словно хотели что-то сказать. Один только Рюноске зевал со скучающим видом и временами закрывал глаза, пытаясь заснуть.

Поздравления президента совета не продлились и пяти минут, и когда обращение гостей закончилось, напряжение опять вернулось в зал.

Программа выпускной церемонии перевалила за середину, отчего стало казаться, что конец приближается быстрее.

По завершении поздравлений с прощальной речью выступил представитель нынешних учеников. Действующий президент школьного совета называл имена, и ученики, откликаясь, выходили вперёд.

Медленно и членораздельно рассказывали о совместных с выпускниками воспоминаниях. О приветственной вечеринке, где знакомились новички и сэмпаи… О клубах, где вместе исходили потом… О совместной жизни в общежитии, учиться которой приходилось по ходу дела… Спортивный и культурный фестивали, которые прошли благодаря общим усилиям… Президент школьного совета громко, с энтузиазмом рассказывал то об одном, то о другом.

Лично у Сораты воспоминания отличались, но всё же его слова нашли отклик в его сердце.

Всплыли из памяти проведённые в Сакурасо деньки. «Начало», которое вспомнил Сората, было не приветственной вечеринкой, а первым днём в Сакурасо.

Весной первого года в школе пронюхали, что Сората держит белую кошку Хикари, затем его вызвали в кабинет директора и в тот же день выперли из основного общежития. Сората тогда перенервничал, боясь не выдержать в логове проблемных учеников.

Можно сказать, в первый день тревогу только подстегнули. Сората знал, что в Сакурасо живут такие же люди, как и везде, но там он столкнулся с пришельцем. Учительница, которую парень считал добросовестной, оказалась совершенно безнадёжной лентяйкой. Что ещё хуже, Сората попал впросак, когда перепутал затворника Рюноске с привидением. Единственным нормальным человеком казался мартовский кот Дзин.

Сейчас Сората думал об этом с улыбкой, но тогда он не на шутку запаниковал. Не мог мыслить ни о чём другом — только о том, как поскорее вырваться из Сакурасо.

С тех пор много воды утекло. Слишком много. Хорошие и плохие события переплелись друг с другом, и прошедшие в школе дни стали единым целым с днями, которые тянулись в Сакурасо.

Там всегда была Мисаки, Дзин, Рюноске, Масиро, Нанами. И Тихиро.

Все жили в Сакурасо, потому, каким бы отвратным оно ни было, его всем сердцем полюбили. Сами не заметили, как забыли, что можно жить где-то ещё.

От мысли, что памятные деньки, которые хранил фотоальбом, канут в Лету, у Сораты защипало в глазах и зачесалось в носу.

На сцене говорили сквозь слёзы. Представитель нынешних учеников, глубоко вовлечённый эмоционально, в красках закончил прощальную речь словами: «Отныне мы будем оберегать дух Старшей Суймэй, который раньше хранили вы, сэмпаи».

Слова запали Сорате глубоко в душу.

Он и остальные не смогли уберечь. Не уберегли Сакурасо.

Нынешний президент школьного совета, зачитав прощальные слова, вернулся на своё место.

В тот миг рука чего-то коснулась, чего-то тёплого. Руку Сораты сжала сидевшая рядом Масиро, которая смотрела прямо вперёд. Она словно беззвучно взывала к Сорате, чтобы он не позволил церемонии закончиться. Другой рукой Масиро схватила руку Нанами, и та, чтобы скрыть слёзы, вытерла глаза.

— Продолжаем. Слово представителю выпускников, — проинформировала Тихиро через микрофон. До конца программы оставалось немного. Когда отчитаются выпускники и вручат памятные сувениры, прозвучит церемониальная композиция, потом композиция школы, и мероприятие закончится финальной речью.

Так было заведено.

Эмоции, подобные бурлящей магме, мгновенно хлынули к голове и исторглись наружу.

«Нет».

Всё тело кричало, протестуя против подобного исхода.

Нет. Не кричало, а рычало.

Нанами прекратила бесполезные попытки сдержать слёзы и стиснула зубы. На неё свалилось слишком много того, что нельзя просто взять и проглотить.

Даже Рюноске притих.

Масиро с силой сжала руку.

Не могло так всё закончиться. Не могло такого быть, чтобы Сакурасо настал конец. Не такой дух был у Сакурасо.

Раньше Сората сказал Рюноске, что не важно, чем закончится совместный сбор подписей, главное — накопить воспоминания. Сората верил в свою цель. Он правда думал, что всё идёт своим чередом. Но теперь его цель обернулась ложью.

Не могло всё так закончиться.

Внутри закипел протест, который будил силы и заставлял приподняться с насиженного места.

И тут.

— Слово представителю выпускников, Камигусе Мисаки, — раздался голос...

Сората и Нанами, одновременно подняв головы, оторопели, а Масиро просто без конца заморгала. События развивались настолько неожиданно, что даже Рюноске пригляделся, чтобы проверить.

— Да.

Яркий голос Мисаки с небольшим опозданием разлетелся эхом по спортзалу.

Им не послышалось. Что творилось? Сората аж поумерил пыл. Парень думал, что с речью выступит бывший президент Татебаяси Соитиро. Когда они виделись в школе, он ведь говорил, что готовит речь.

Люди вокруг словно тоже не ожидали, и по залу пошли волнения. Все явно возмутились и занервничали.

Нанами, пытаясь что-то понять, посмотрела в сторону подружек Такасаки Маю и Хондзё Яёй, которые сидели в трёх рядах впереди. Яёй, развернувшись, искала взглядом Нанами, тоже надеясь получить ответ, но та подала знак, что ничего не знает.

Сората заметил и другой взгляд — парня с короткой стрижкой, которых жил с Соратой в одной комнате в главном общежитии, Мияхары Даити. Тот с немного озадаченным видом искоса глядел на Сорату.

Парень помотал головой, говоря «не знаю». А Даити тут же зашевелил губами, как бы сказав «Понял», и развернулся вперёд.

Больше всех забеспокоились учителя, которые стояли в сторонке двумя шеренгами. Люди рядом зашептались, задаваясь вопросом, не нужно ли всё остановить. Однако в мероприятии участвовали гости и родители, потому выпускную церемонию нельзя было просто так взять и прекратить.

Не обращая никакого внимания на всеобщие волнения, Мисаки лёгким шагом двигалась вперёд. Поднялась на платформу перед сценой и развернулась к залу. И лицо её выражало самую что ни на есть уверенность.

Девушка вытащила из кармана листок со словами, зашуршав в микрофон, и лихорадочно подняла бумажку перед собой.

Бурчание в зале прекратилось. Напряжение выпускной церемонии достигло пика. И Мисаки начала речь.

— Твёрдые почки сакуры, пригретые теплом весенних дней, ещё набухают, воцарился радостный сезон цветов. Новую пору можно ощутить кожей, и в такие чудесные дни мы, третьегодки, встречаем выпускную церемонию. Чествую вас, гости и родители, и с глубочайшей радостью поздравляю всех с проведением изумительной выпускной церемонии. Говоря от лица выпускников, я от всего сердца выражаю вам благодарность.

У слушателей перехватило дыхание. Приветственная речь звучала ясно и невероятно формально, что совсем не походило на Мисаки. Темп речи, непрестанное сдерживание любых порывов — во всём она казалась более взрослой, чем обычно. Сората заметил, что учителя, которые до этого готовились рвать на себе волосы, более или менее успокоились. А некоторые в открытую облегчённо выдохнули.

И среди них стояла Тихиро, которая знала подноготную и потому слушала Мисаки, закрыв глаза. Подружку Кохару, которая что-то хотела спросить, она полностью игнорировала. Стоявшая позади врач Хасуда Саёко сложила руки на груди и ждала развития событий.

— Кажется, не успели и глазом моргнуть, как вот уже выпускная церемония. Думали, останемся на второй год и ещё повисим на шее у преподавателей, а они нам — нет уж, пора на выпуск. Так жаль, слов нет.

С рядов выпускников и нынешних учеников донеслись вялые смешки.

На самом деле смеяться было не над чем… Мисаки и правда говорила с Тихиро на тему второго года. Учителя, которые только что вздыхали с облегчением, тут же напряглись до морщин на щеках.

— Впервые я прошла в ворота Старшей Суйко ровно три года назад, когда ещё была в средних классах. Я узнала о Старшей школе при университете искусств Суймэй из рекомендации учителя из средней школы.

Родители, которые, судя по всему, не понимали, что происходит, слегка зашумели. По всеобщему настроению они начинали понемногу замечать, что ситуация выбивалась из привычного хода вещей.

— Экзамены сдавать в Старшую Суйко я решила для того, чтобы завести в этой школе друзей.

Об этом Сората раньше узнал от Дзина. То, что Мисаки была оторвана от группы, потому что не понимала людей...

— В средней школе у меня не было тех, кого можно назвать другом. Но мой учитель воодушевил меня… если попаду в старшую школу, в Суйко… может, друзья и появятся.

Постепенно шум стих. В голосе и манерах Мисаки, которая зачитывала текст с листочка, чувствовалось лёгкое озорство, но девушка не показывала даже намёка на то, что прикалывается. Наоборот, демонстрировала прямоту. Впервые Сората видел у неё такой настрой.

— Когда я получила уведомление об успешном поступлении, так сильно обрадовалась, что скомкала письмо. Я воображала, как уже завожу друзей.

Наверное, она тогда переволновалась и заодно смяла важные документы. Сората легко мог представить, как Дзин ругает её и пытается расправить бумаги.

— С тех пор прошло три года. Столь долгое время, которое я провела в Суйко, бесценно. Говорю от всего сердца: я очень рада, что поступила именно в эту школу.

Весь зал внимательно слушал Мисаки. Внимание зрителей сосредоточилось в одной точке. Сората, Масиро, Нанами, Рюноске, другие второгодки, первогодки, выпускники и учителя — все смотрели на Мисаки одинаково. Даже гости и родители выпускников следили за её речью.

— За эти три года у меня появились бесценные друзья. Я встретила множество дорогих для меня людей. Они были со мной в радости, разделяли горести и помогали пережить времена, когда хотелось рыдать. Счастливо встретить сегодня выпускную церемонию я смогла благодаря друзьям, которых повстречала в Суйко. Не знаю, случайность это или судьба, что мы одновременно поступили в Суйко и вместе проводили время. Но одно знаю точно.

Тут Мисаки оторвалась от листочка с текстом и устремила пристальный взгляд в сторону Сораты и остальных. Казалось, она захихикала, но быстро вернулась к записке.

— Знаю, что… Сакурасо, школьное общежитие, свело нас вместе, — заявила Мисаки, выпятив грудь. Она гордилась от чистого сердца, не скрывая этого. Говорила как настоящий оратор и не чуралась немного стесняться.

Учителя, которые выбирали название для Сакурасо, скривились, будто проглотили ежа. Но выпускники и действующие ученики терпеливо ждали продолжения речи Мисаки. Никто не смеялся и даже не шумел. Настолько сильно их зацепила блистательная атмосфера, которую создавала Мисаки.

— Меня через неделю после зачисления выгнали из главного общежития и одну поселили в Сакурасо.

Масиро ещё сильнее стиснула руку, прямо до боли. Но эта боль наоборот доставляла радость. Сората верил, что их чувства переплелись воедино.

— Сначала и в Сакурасо было очень грустно, мы там жили вдвоём с комендантом Тихиро.

«Вон оно как», — гнусаво пробубнила Нанами. Сората тоже не знал. Представив себе общежитие, где живут всего два человека, он понял, насколько это одиноко, ведь сейчас, когда все комнаты были заняты, там постоянно стоял шум и гам. И это казалось естественным… Но в самом начале всё было иначе.

— Никто не смеялся, никто не болтал — в таком месте началась моя жизнь в старшей школе. Вообще ничем не отличалось от средней школы. Я была совершенно одна.

Что же Мисаки тогда испытывала? Поступила в школу, чтобы завести друзей, но сразу же превратилась в изгоя.

— В первую ночь после переезда в Сакурасо… я бродила одна по зданию и обошла все комнаты. Тогда я мечтала об одном: чтобы в один прекрасный день все комнаты кто-нибудь занял и тихое место наполнилось смехом.

Прикрыв глаза, Сората представил, как Мисаки в одиночку убирается во всех пустых комнатах. Чтобы кто-нибудь мог в любой момент приехать, она вытирала пыль и поддерживала порядок. В том числе и в комнате Сораты — девушка так хорошо её драила, что помещение выглядело цивильно, несмотря на ветхость дома.

— Затем в Сакурасо поселился одноклассник Дзин

Продолжая торжественную речь, Мисаки больше не подглядывала в листок. Высказывала одну за другой мысли, которые рождались из памяти и шли из глубин сердца.

— Когда наступил второй год, Сакурасо оживилось благодаря новичкам Дракону и Кохай-куну.

Оживилось оно всё же из-за Мисаки. Она была солнцем, которое ярко сияло, а её блистательная улыбка разгоняла мрак. Именно потому Сакурасо и превратилось в радостное местечко, где не пропадали улыбки и постоянно звучал смех.

Сората и не думал, что Мисаки видела всё именно так. Но если она в кромешной тьме могла сиять, как солнце, её хотелось жалеть, а не хвалить.

Слова Мисаки тронули за душу. В уголках глаз сами собой собрались слёзы, и зачесался нос, предвещая неумолимый плач.

— Для меня каждый день наполнился весельем. Кохай-кун всегда выслушивал меня до конца, до самого утра играл со мной в видеоигры. Сколько бы я им ни помыкала, он никогда от меня не отказывался, никогда не отворачивался. Дзин без конца говорил мне поубавить пыл, но я не могла удержаться. Каждый день стал дико весёлым, я уже не смогла бы держать себя в руках. Ведь я всегда именно о таком и мечтала.

В глазах помутнело, и Сората не мог это остановить.

— Утром говорить «Доброе утро», а по приходу домой — «Я вернулась». Когда кто-то приходит, встречать его со словами «С возвращением». Радовал каждый день.

Парень и подумать не мог, что столь обыденные дела могут стать бесценными воспоминаниями. Он не знал, что Мисаки придавала огромное значение простому приветствию.

— После школы ходить в торговый квартал за покупками, вместе готовить ужин, за едой болтать о всякой всячине и соревноваться за гарнир — весело было всё.

Сората про себя добавил: «Мы не соревновались, ты просто утаскивала еду». Вырвался непроизвольный смешок, хотя в носу щипало всё больше и больше.

— Уборка в ванной, прополка сада… Время, которое мы провели вместе, ничем никогда не заменить.

Именно Мисаки зажигала каждый день, словно двигатель у ракеты. Сорате и остальным оставалось только подняться на борт и лететь...

— Потому хочу извиниться за то, что всё время навязывалась. Простите меня.

Ей не за что было извиняться. Благодаря Мисаки Сората смог бежать вперёд изо всех сил. Благодаря Дзину он смог рвануть вперёд без оглядки, не боясь последствий.

— Там жили Тихиро-тян, Дзин, Дракон и Кохай-кун. Уже их хватало с лихвой, даже до жути, но потом на третий год приехала Масирон, а летом переехала Нанамин.

Нанами, сжав губы до такой степени, что те побелели, глядела на Мисаки, словно хотела выжечь её образ у себя в памяти. Но сумела ли она, когда глаза намокли?

— Я правда была счастлива. На третье лето в Сакурасо исполнилась мечта, которую я загадала в тот день… день, когда туда переселилась.

Все шесть комнат в Сакурасо заняли, и весёлый смех достиг каждого уголка.

Сората уже ничего перед собой не видел. Глаза сидевшей рядом Масиро тоже намокли. Даже Рюноске пошмыгивал носом.

И не только они.

Всхлипывание послышалось от учеников вокруг. Саори из группы музыкального направления вытирала платочком выступившие слёзы, а у сидевшей рядом с ней ученицы, имя которой Сората не знал, тряслись плечи — наверное, от слов Мисаки у неё всплыли в голове собственные воспоминания.

— Каждый раз, когда кто-то заселял комнату в Сакурасо, трещина в моей груди понемногу зарастала. На сердце становилось тепло, каждый день наполнялся радостью, и мы смеялись от всей души.

Слова Мисаки обволакивали теплом, подобно весеннему солнцу.

— Многие говорили, какая я яркая, шустрая и громкая. Но такой я могла быть благодаря людям из Сакурасо.

Нанами всхлипнула.

— Все они стали лучшим для меня подарком.

Мысли хлынули безудержным потоком.

— Вы помните? День, когда впервые пришли в Сакурасо. Все те дни для меня бесценны. Никогда не забуду, как мы встретились.

Да какой уж там забудешь. Просто невозможно забыть.

Мисаки зачем-то сидела в шкафу и перепутала Сорату с вором.

— Когда Нанамин переезжала, я самовольно перевезла её вещи из главного общежития, вот уж она удивилась. От мысли, что все комнаты будут заняты, я уже не могла терпеть. Мне очень хотелось, чтобы Нанамин стала ещё одним жильцом.

Нанами кивала, рыдая.

— Все дни, которые мы провели в том месте, всё время, — для меня это самое главное сокровище. Может, ничего особенного у нас не происходило, но я вечно буду хранить эти воспоминания.

Как и Сората. Как и все.

— А последний год прошёл особенно ярко, словно я жила в мечте.

Сората и не думал отводить замутнённый слёзами взгляд от Мисаки.

— Весной у нас неожиданно прибавилось друзей. Приехала Масирон, которая уже тогда добилась успеха в мире живописи. Я в неё влюбилась с первого взгляда. Она смотрела на меня точно так же, как смотрела на всех остальных. С самого начала и до сих пор она видит во мне такого же человека, как и все вокруг.

Масиро едва слышно прошептала имя Мисаки.

— Летом, чтобы отпраздновать приезд Нанамин, мы пробрались ночью в школьный бассейн. Надели купальники, играли в воде, а возле бассейна готовили еду в казане, как велит традиция Сакурасо. В конце нас спалил охранник, и мы в панике убежали. Я бежала впереди, и все следовали за мной.

Заплаканная Нанами, словно вспомнив свой забег без трусов, стыдливо улыбнулась. Сората тоже.

— По дороге от бассейна мы смотрели вверх и любовались звёздным небом. В жизнь не забуду, как оно тогда блестело.

Опустив веки, Сората тоже вынужденно вспомнил. Усеянное звёздами ночное небо, которое намекало на скорый приход осени. В тот день казалось, что можно зайти как угодно далеко… С тех пор пролетели полгода, и Сората с остальными оказались там, где оказались. Много чего приключилось, но всё же этот момент настал.

— В конце лета мы запускали фейерверки в саду Сакурасо.

В груди закололо от горького воспоминания. В тот день Сората впервые попытался устроить презентацию для «Давайте сделаем игру». Его, вернувшегося в Сакурасо с полным поражением, все встретили тепло и радушно. Они запускали фейерверки, шумели, давая забыть о боли. Там, как и всегда, были Мисаки с Дзином, потому Сората без труда оправился от краха. Как и всегда.

Они просто были вместе. Но именно потому связь их сердец становилась всё прочнее. Хоть они не особо осознавали, привязывались друг к другу, просто живя вместе.

Слова Мисаки тронули сердца как выпускников, так и нынешних учеников, пускай их воспоминания отличались. Общажные кохаи и сэмпаи ведь тоже что-то делали вместе. В клубах они временами ругались, временами разговаривали по-доброму. Сората посмотрел вперёд и увидел первоклассницу, которая накрыла лицо полотенцем для рук. А парень сзади изо всех сил сдерживал слёзы. Одноклассница Масиро Фукадзава Сихо, заглядевшись на соседнюю девушку, плакала с ней в унисон.

Ни выпускники, ни нынешние ученики не имели к Сакурасо никакого отношения. Но любой из них мог вспомнить яркие моменты жизни. У всех в головах пронеслись мысли о весёлых днях, которые прошли, но именно то, что в них нельзя было вернуться, наводило тоску… У всех были дорогие воспоминания, которые не хотелось забывать.

— Осенью на культурном фестивале все жильцы Сакурасо подготовили фильм для внеконкурсной программы. «Галактический кот Няборон» стал моим первым шедевром, который я сделала вместе с кем-то ещё. Друзья из Сакурасо исполнили то, чего я долго хотела. Они объяснили мне, что я хочу творить вместе с кем-то.

Тогда было действительно весело. Сората прочувствовал всю полноту радости от совместного дела, особенно когда что-то создаёшь с друзьями. Экстаз и восхищение зрителей взбудоражили его не на шутку. Он познал чувство удовольствия от проделанной работы… получил бесценный опыт. И именно потому, даже если собственные дела шли из рук вон плохо, в нём без конца, снова и снова, расцветало желание пробовать дальше. Хотелось снова испытать восторг от достижения, ведь с этим ничто не могло сравниться… Сората надеялся поработать плечом к плечу с Масиро и Мисаки, мечтал что-нибудь с ними сотворить.

Если отбросить все заморочки, то культурный фестиваль получился, попросту говоря, весёлым.

На обеденных перерывах они собирались на крыше и жарко обсуждали прогресс.

Когда в компоновке находили ошибки и график сбивался, надежда не уходила, и становилось интересно, куда они придут с таким раскладом.

Последние несколько дней они почти всю ночь стояли на ушах. Ужаснее часов не было, но проблемы доставляли радость, а нехватка времени давала бесконечную энергию.

Именно потому Сората хотел снова что-нибудь сделать тем же составом. Сколько угодно раз. Не отказался бы продолжать без конца, ведь работа в устоявшейся команде приносила истинное счастье.

Сората радовался тому, что память об общем деле отложилась в сердцах всех. Все делили одни чувства, одни эмоции, как уж тут не радоваться. Воспоминания остались не только у него. Они сохранились у всех.

— Зимой мы поссорились и загнали друг друга в неловкое положение, было и такое. Я не говорю, что мы никогда не ругались и не спорили. Бывали и неприятные дни. Наверное, иногда были и совсем паршивые. Бывало, всё шло наперекосяк, и хотелось убежать.

Да, это точно. В противовес весёлым дням иногда наступали настолько же мерзкие дни, когда замечаешь свою убогость или ненавидишь себя, презираешь себя за то, что ничего не хочется делать. Иногда накатывало отчаяние от неуверенности в завтрашнем дне — помогут ли усилия добиться поставленных целей… И такое случалось постоянно.

В такие моменты на помощь бесцеремонно приходил Дзин. Иногда он говорил по-доброму, иногда специально жёстко. Даже раскрывал Сорате свои мерзкие планы, лишь бы помочь.

Мисаки, и тут спорить бесполезно, вечно вертела унылым Соратой, как хотела, заряжая попутно энергией.

— Но после дней, когда ничего не получалось, наступали дни как сегодня. Не все они были погожими. Именно благодаря дождливым дням сформировались новые отношения, подобно тому, как распускается новый цветок. Мы ранили друг друга, но легко прощали обиды, как в детстве. Потому эта школа… и Сакурасо дали бесценный опыт, который хочется ухватить и никогда не отпускать.

Несмотря на то, что разговор уже перешёл на Сакурасо, никто не возмущался. Речь Мисаки завладела вниманием всего зала. Её пристально слушали даже преподаватели.

В груди пылало, в глазах щипало. Жар захватывал всю душу.

Сората намеревался отдаться во власть эмоций, которые сотрясали всё тело. Он ничего не скрывал, не стеснялся плакать. Даже если его скрытые мысли выйдут наружу, он не будет против.

Потому впитывал её речь. Не пропуская ни единого слова, улавливал их телом и душой. Мысленно вырезал их на себе, чтобы сохранить… последнее послание Мисаки.

— Вот встретила я день, когда выпускаюсь, и меня переполняет лишь одно желание. Выразить благодарность месту, где мы встретились. Всем ученикам, которые ходили в Старшую Суйко. Учителям, которые поддерживали школу. Всем людям, которые живут в этом городе… И всем, кто имел со мной дело… Позвольте сказать вам спасибо.

Любые сказанные друг другу слова и каждую секунду вместе проведённого времени не запомнить. Обязательно что-то забудется. Наступит завтра, и множество воспоминаний исчезнет, как просыпаются зёрна риса. Чего уж говорить, они ведь каждый день проводили вместе.

— Напоследок хочу обратиться к моим самым важным друзьям, кого я встретила в Сакурасо.

Мелкая горка зерён вырастала понемногу каждый день.

— Спасибо за то, что были со мной до сегодняшнего дня! Спасибо, за всё спасибо.

И тут на голову Сораты и остальных метеоритным дождём обрушились воспоминания. Из глаз полились слёзы, заливая сиденье.

— Потому поздравлять меня уже не надо. Много, так много… уже из рук вываливается. Вы подарили мне целую охапку счастья! Вы все из Сакурасо! И с охапкой счастья я выпускаюсь из Суйко!

На этом Мисаки наконец прервалась. Микрофон уловил шмыганье носом.

Тишина продолжалась где-то десять секунд.

Сората уж было подумал, что она закончила. Но Мисаки снова подняла лицо, посмотрела в зал и заговорила, вкладывая в слова огромную мощь.

— В настоящее время Сакурасо под угрозой сноса, — воззвала она, собрав остаток сил. — Моё бесценное место… наше Сакурасо… Пожалуйста, не разрушайте его! Прошу вас! Все, кто здесь собрался, поделитесь вашей силой!

Мисаки опустила заплаканное лицо в медленном поклоне.

Сората поискал косым взглядом Дзина. Высокую фигуру он заметил бы быстро, даже если тот сидел бы в глубине рядов. Взгляд Сораты встретился со взглядом парня, который рассматривал окружение. Он улыбался. Сората увидел это в глазах Дзина, вечно спокойных. Но всё равно понял: они готовили речь для выступления вместе...

Как Сората и ожидал. Они ни на кого не походили. Такой уж Дзин, такая уж Мисаки. Парочка обожаемых Соратой сэмпаев. За столь короткое время всё спасли и вылечили.

И сожаления Сораты о том, что он ничего не смог сделать в последний день сбора подписей… И чувство безысходности от того, что труды не принесли плодов… И раны Нанами, которые открылись у неё из-за притворства… И душу Масиро, которую загнало в угол чувство вины на снос Сакурасо...

И настрой Сораты с остальными, которые вроде как и приготовились к выпускной церемонии, но не верили, что смогут её принять.

Мисаки просто взяла и всё ловко провернула… как никто не ожидал. Скинула груз с плеч. Сказала, что они не ошибались. Убедила, что прошедшие дни имели смысл… Действуя в стиле Сакурасо, она напоследок подарила его обитателям тепло.

Благодарить хотел скорее Сората.

Потому что в Сакурасо обитали Мисаки, Дзин… он смог до сегодняшнего дня жить той школьной жизнью, какой жил. Они порой на головах ходили, но именно благодаря этому получилось испытать самые разные эмоции. Сорату вечно втягивали в сумасбродные дела, но как раз потому он смеялся, плакал, горевал и радовался, как никто другой. Благодаря Мисаки получилось жить так, чтобы гордо выпячивать грудь. Так, чтобы трубить о своей удаче на каждом углу.

Получилось даже изменить себя, чтобы задаться целью и бежать к ней.

— Пожалуйста, поделитесь с нами вашей силой.

Мисаки и Дзин не сдавались до самого конца и были готовы отстаивать Сакурасо. Как и защищать своих кохаев в лице Сораты и остальных.

Круче некуда. Школьная жизнь, которая прошла в компании настолько крутых сэмпаев, затмила всё на свете.

— А ну прекратить! — бесцеремонно вмешался директор, покрасневший как помидор. — Не устраивай тут цирк. Возвращайся на своё место.

— Мы не устраиваем цирк, — тут же поспешил на помощь Дзин, встав рядом с Мисаки. — Думаю, вы тоже знаете, директор. Имя девушки.

Дзин вёл себя предельно спокойно.

— Разумеется, я знаю.

— Наверное, не только вы знаете. Думаю, вся школа знает.

— Допустим, и что с того?

— Если вы директор, то должны и это знать, нет? — провокационно заявил Дзин. Ну и актёр. — То, что изначально речь на выпускной церемонии должен проводить «лучший представитель выпуска».

Директор изменился в лице.

— Как мне помнится, обычно бывшие президенты школьного совета выступают с речью, потому что лучших представителей выпуска просят помолчать.

— Как бы то ни было, никто не наделял тебя правом выступать с речью.

— Допустим, но листок с речью ведь вручили? С вами же утром разговаривали на тему того, чтобы бывший президент Татэбаяси-кун уступил место?

— Э.

Директор покосился на заместителя.

— Такого же не могло случиться, чтобы вы досконально не проверили столь важный документ, как текст речи?

Заместитель растерянно отвёл взгляд.

— В-в общем. Чего бы вы ни добивались, во что вы превращаете выпускную церемонию?!

— В большое событие для нас, выпускников? — дерзко высказал Дзин, и директор, потеряв остатки терпения, отдал распоряжение учителям рядом. Преподаватели-мужчины направились группой к Дзину и Мисаки, чтобы схватить их. Но прежде чем они поймали Мисаки, вперёд выступил Дзин, из-за чего его тут же скрутили.

Благодаря выигранному времени Мисаки легко забралась на сцену и убежала, а другие учителя последовали за ней. Такими темпами её тоже быстро поймают.

От мысли об этом тело Сораты задвигалось. Он вытер рукавом слёзы, не боясь намочить униформу. Время для рыданий прошло.

Вылетев из рядов учеников, Сората выпрыгнул прямо в центр красного ковра и закричал, исторгая воздух из самых глубин:

— Это мы должны сказать спасибо!

Время словно остановилось на миг. Выпускники, нынешние ученики, учителя, гости, родители… все, кто там присутствовал, сосредоточились на Сорате. Но лишнее внимание нисколько не мешало, а только шло на пользу.

Не беспокоясь о людях вокруг, Сората продолжил:

— Нас выгнали из главного общежития, и сэмпаи тепло нас встретили. Именно благодаря им у нас есть сегодня!

— Хватит, Канда.

Подошедший сзади учитель заломил Сорате руки.

— Хватит да не хватит!

Парень из всех сил толкнул учителя за спиной, и тот на миг растерялся. Но на подмогу прибежал другой, и вдвоём они повалили Сорату на пол.

Даже при безнадёжном раскладе парень не собирался затыкаться. Тело двигалось уже на одних эмоциях.

— Нас выперли из главного общежития… мы понятия не имели, что делать, отчаялись… Но сэмпаи превратили Сакурасо в дом, где нам найдётся место! — передал главную мысль Сората. Горло ныло в протесте, но парень всё-таки смог. — И не было такого, что мы отрывались от всех. Не превратились в одиночек! Мы смеялись, плакали… Отличались от других, куда без этого, но благодаря сэмпаям мы прожили восхитительную школьную жизнь!

— Никак не уймёшься?

Когда Сорате прижали голову к полу, говорить парень уже не смог.

— Уфф...

Мог только бессвязно рычать, подобно пойманному зверю.

— Когда что-нибудь случалось, сэмпаи всегда принимали удар на себя. Когда мы терялись, они подсказывали решение и тянули нас вперёд! И даже сегодня они поддержали нас речью! — вмешалась Нанами, заглушив своим несравненным, не имеющим равных голосом весь спортзал.

Сората обрадовался, ведь Нанами сказала то, что хотел он.

Хлынувшие потоком мысли не останавливались.

Отчаянные преподаватели дотянулись и до Нанами.

Напрягшись изо всех сил, Сората оторвал лицо от пола. В уголке поля зрения парень заметил знакомую белую, худую ногу. Масиро.

— Я люблю Сакурасо.

Её голос не обладал мощью, но силы хватило, чтобы заполнить весь спортзал.

— Не отнимайте наше Сакурасо.

Как и ожидалось, учителя не решились потянуть руки к Масиро. Если она пострадает, будут большие проблемы.

Опять место погрузилось в тишину. И в миг безмолвия раздался чей-то крик.

— Говори, Канда! — Призыв разорвал молчание, и Сората узнал голос.

— Да что они возомнили о Сакурасо?!

Голос принадлежал Мияхаре Даити. Присоединились и другие.

— Нанами, не подкачай! — подбодрили Маю и Яёй.

— Сиина-сан, борись! — прокричали второклассники из художественного направления во главе с Сихо.

Один учитель проорал, чтобы все замолчали, но добился противоположного эффекта.

— Сделаем это, Сакурасо!

— Сакурасо, вперёд!

— Постарайтесь!

— Так держать, Сакурасо! — раздавалось тут и там. Орали все: и в рядах выпускников, и в рядах нынешних учеников, и первогодки, и второгодки, и третьегодки, и парни, и девушки.

Сората, которого удерживали на месте, осмотрелся вокруг. Слева, справа, всюду были знакомые лица. Он запомнил почти всех за последние две недели.

Конечно, Сората и остальные не смогли собрать подписи двух третей всех учеников школы. Но всё же собирали. Число дошло примерно до четырёхсот… И теперь они превратились в энергию для Сакурасо.

Зрители стали отхлопывать ладонями ритм и напевать «Зов Сакурасо».

Двухнедельный сбор подписей прошёл не напрасно. Они смогли. Смогли донести до всех своё желание сохранить общежитие. Им воздалось за усилия.

Полились слёзы, но не такие, как недавно, а подогретые теплом человеческих сердец.

Сората больше не боялся.

— Говори до конца! Канда!

Движимый словами Даити Сората, которого держали учителя, поднялся на ноги. Втянул кислорода в лёгкие до отказа. И снова завыл на весь зал:

— Больше! Ещё! Мы хотели провести больше времени с сэмпаями! Наделать вместе больше глупостей! Ещё так много мы не сделали!

«Зов Сакурасо», естественно, стих.

— Кохай-кун!

Мисаки, спрыгнув со сцены, побежала по прямой.

— Ничего не можем им дать! Мы только и делали, что брали, а сами ничего им дать не можем! Не надо нам никаких благодарностей! Не хотим, чтобы вы выпускались! Хотим и дальше быть вместе!

Даже если со стороны Сората выглядел отвратительно, его не волновало. Если он сможет передать все чувства, какие хотел, то что угодно вытерпит.

Прибежавшая Мисаки встала перед Соратой, и бежавший следом физрук наконец её схватил.

— Всё нормально.

Пускай ей заломили руки, голос Мисаки остался мягким.

— Ведь у тебя ещё год в школе остался.

Мисаки резко расплылась в лёгкой улыбке.

— Но сэмпаев уже не будет!

Лицо Сораты измазалось в слезах и соплях.

— Потому не проиграй нам и проведи следующий год со своими будущими Кохай-кунами так же отвязно!

Все в зале затаили дыхание, внимательно следя за разговором о Сакурасо.

— Давай-ка замути то, что не смогли или не успели мы!

— Сэмпай...

— Камигуса-сэмпай.

— Мисаки...

Нанами и Масиро тоже говорили сквозь слёзы.

— А ну хватит ныть!

Мисаки резко выставила вперёд палец.

— Я помогаю Кохай-куну! Помогаю всем! Помогаю Сакурасо!

Если разговор зашёл так далеко, то выбора не оставалось.

— Каков ответ? — спросила Мисаки, пока её тянул учитель.

— Да… — кое-как выдавил из себя Сората.

— Где энергия?!

Перень ещё раз обменялся взглядами с Нанами и Масиро.

— Да! — выкрикнул он, показав всю мощь эмоций, какие скопились у него внутри.

И тут Сорату снова впечатали в пол.

— Уф, — сдавленно выдохнул парень из пережатых лёгких. Мисаки тоже боролась, но пятеро учителей не давали ей шанса на побег.

Неразбериха в зале прекратилась, и наконец все понемногу успокоились. Но напряжение, которое изначально витало на выпускной церемонии, бесследно улетучилось.

Привычная атмосфера полностью разрушилась. Никто ничего не говорил, не зная, что и думать.

— Ну и ну, — сказал кто-то, нарушив неловкую тишину.

Приближались чьи-то шаги. Сората, которого придавливали словно прессом, кое-как повернул голову и увидел, как на красный ковёр выходит оторопелый Рюноске. Его шаги оказывались всё ближе и ближе.

— Неужели в этом мире живут одни придурки?

— Акасака.

— Ну и чего тебе?

Физрук тут же настороженно повернулся к Рюноске.

— Вот потому ваши уроки слушать бесполезно, — в привычной для себя бесцеремонной, бескомпромиссной манере выдал Рюноске, не беспокоясь о том, что учителя от прилившей в голове крови теряли терпение. — Ещё не поняли? Раскройте глаза. Зал на нашей стороне.

Физрук замер и оглядел людей вокруг.

В точности как и указал Рюноске, гости и родители пронзили учителей, которые перегнули палку, ледяными взглядами. Физрук аж поперхнулся, не найдя слов.

— И какое же решение примет учительский состав? — задал вопрос с рядов выпускников неожиданный человек. Бывший президент школьного совета Татэбаяси Соитиро.

— Я слышал, изначально общежитие Сакурасо создали для того, чтобы помогать ученикам развивать навыки владения искусствами вдалеке от общества.

Говорил он спокойно, словно читал учебник.

— Суть вот в чём: ребята, которые жили там до сего дня, разве не реализовали ту самую цель, ради которой существует Сакурасо?

Они, может, и отстранились от общества, но зато такие люди, как Мисаки и Масиро, развили в себе уникальные таланты.

Радоваться этому от души или нет — другой вопрос. Ведь окружающие относились к ним как к чудакам.

— Я не говорю, что они ведут себя правильно, забывая о правилах. Говоря откровенно, я думаю, они проблемные дети. Но в глубине души я им завидую. За три года в Суйко они не поддавались влиянию окружения, действовали с верой в сердце и успели укрепить между собой связи. Наверное, не один я так думаю.

Словно в знак согласия со словами Соитиро, люди в зале — как выпускники, так и нынешние ученики — опустили взгляды. Словно пристыженно отворачивались от прошлых себя...

Обездвиженный Дзин с удовольствием глядел на эту картину.

— В современном обществе, если отличаться от других, неизбежно возникнет конфликт, и окружающие отвернутся. Потому мы привыкли вечно колебаться. Путаемся в том, как правильно взаимодействовать с людьми, и вечно пытаемся прочитать эмоции по лицу. Но мы закрываем глаза на новые возможности, ища себе оправдание, и прежде чем что-то начнём менять, запрёмся в своём панцире. Будем искать причину ничего не делать и в итоге привыкнем находить причину не пытаться ничего делать. А на самом деле нужно сосредоточиться на том, чтобы найти причину начать и продолжать.

Все внимали словам Соитиро, проглотив язык.

— Именно потому хочу сказать кое-что прошлому себе, который от страха заперся в панцире. Сегодня, в день выпуска… Не колебайся.

Соитиро медленно вздохнул. А потом…

— Мне это объяснили отнюдь не учителя, а ребята из Сакурасо. Жалею я лишь о том, что эти три года не смог жить так, как живут они, — добавил он.

Соитиро, всем видом показывая искренность, впился взглядом в директора. И когда парень замолк, зал выпускной церемонии в очередной раз погрузился в тишину.

Подождав секунд десять, Тихиро, которая выполняла роль ведущей, взяла микрофон.

— Директор, с учётом вышесказанного как насчёт голосования?

— В каком это смысле?

— По воле случая здесь собрались все ученики школы, почему бы не спросить у них, нужно ли сносить Сакурасо?

Заместитель что-то нашептал на ухо директору. Тот немного подумал и кивнул, решив, что в данных обстоятельствах другого выхода не осталось.

— Остальное за тобой.

Тихиро передала микрофон Дзину, которого наконец отпустили.

— Почему я? — тихо пожаловался он. Но понял, что выбора нет, и поднёс микрофон ко рту: — Итак, поднимите руку те, кто за отмену сноса.

Как только Дзин договорил, влезла Мисаки:

— Скукотень какая-то!

— Тогда как надо?

Не обращая внимания на недовольного Соитиро, Мисаки забежала на сцену. А там сняла с груди украшение в виде цветка сакуры и подняла над головой.

Смысл её действия не нуждался в пояснении, все присутствующие наверняка всё поняли.

Сората подобрал с пола украшение, которое выронил во время недавней потасовки. А когда развернулся, увидел рядом с собой Масиро, Нанами и Рюноске. В руках они держали цветки сакуры. И настрой у ребят был одинаковый.

— Итак, кто за, — подал знак Соитиро, хотя его фраза прозвучала не совсем понятно.

В следующий миг весь спортзал взорвался от бурных эмоций.

И в то же время расцвела в полную силу сакура.

Часть 4

По прозрачному мартовскому небу неспешно плыли тонкие облака.

— Небо такое голубое, — умиротворённо сказал Дзин.

— И правда.

Сората ответил совсем не бодро.

— Чаво, Кохай-кун, такой убитый?

— А чего мне не быть убитым?! Почему нас отчитали в день выпускной церемонии?!

Случай выпал беспрецедентный.

Ребят заставили собирать разбросанные украшения, а после получасового перерыва выпускная церемония началась заново, с речи выступающих.

Но вот жильцов Сакурасо в виде Сораты и остальных за доставленные проблемы отстранили от участия и собрали на задворках спортзала.

— Лучше уж так, чем сидеть в толпе.

Рюноске возился в смартфоне и над чем-то работал.

— Ты крут, раз можешь так думать.

Из спортзала доносилась торжественная речь Соитиро.

— Бывшему президенту тоже тяжко приходится после того бедлама.

Дзин получал истинное удовольствие от происходящего.

— Вот не повезло, ничего не поделаешь.

Но Соитиро им очень помог. Если бы не он, Мисаки не смогла бы выступить с речью.

— Дзин-сан.

— М?

— Как долго ты это готовил?

— Это что?

— Речь. Ты же понял, не заставляй меня повторять.

Масиро и Нанами тоже заинтересовались и стали ждать ответа Дзина.

— Ну, примерно в самом начале. Когда собирали подписи, вот тогда. Решил подстраховаться, когда дела пошли наперекосяк. Занервничал, вдруг провалимся. К счастью, всё получилось в лучшем виде.

— Взял бы и объяснил нормально, нет? — возмутилась Нанами.

— Твоя правда. Кстати о тебе, Нанами-сан, ты же была бы против?

— Разумеется. Но что бы я ни говорила, сэмпаи всё равно поступили бы по-своему.

Вне всяких сомнений. Если они что-то задумали, их уже никакими словами не остановить.

— Не наезжай. Дай нам в конце вести себя так, как мы привыкли, — лёгким тоном сказал Дзин, и Сората не понял, насколько тот серьёзен.

— Стратегия была идеальной. — Рюноске не отрывался от смартфона. — Люди ведутся на пылкую речь. Сначала мы показали, что учителя нас притесняют и что надо обязательно выступать против сноса Сакурасо, а потом запустили голосовалку. В такой ситуации цветки выбросили даже те ученики, кто не оставлял подпись.

— Если так анализировать, кажется, что мы мошенники.

Ещё отчасти походило на промывку мозгов.

— А может, они ничего и не перепутали.

Нанами напряглась.

— Люди отличаются друг от друга, но всё же на выпускной церемонии всех одолевают бурные эмоции. Наверное, это тоже сыграло роль...

В груди закололо от чувства вины.

— Неужели Дзин-сан это рассчитал?

— Не думай о людях плохо. Просто когда разум даёт сбой, приходится полагаться на эмоции. В конце концов, люди — эмоциональные существа.

— Результат отпад, Нанамин!

— Результат такой, что нам пришлось лезть в пекло на выпускной церемонии...

Нанами выглядела измождённой.

— Но всё хорошо, — коротко пробурчала Масиро.

— Всё очень хорошо. Отныне и всегда.

— Ага, точно.

Кто бы что ни говорил, Сакурасо было в безопасности. Снос отменили. Они смогут жить вместе весь последующий год.

— Сакурасо бессмертно~!

Мисаки устремила кулак высоко в небо. А когда Сората за компанию проорал «Бессмертно!», открылись двери в спортивный зал.

— Вы можете немного помолчать?! — злобно проорали взрослые.

— Из-за Сораты на нас сердятся.

— Канда-кун, потише, ладно?

— Мисаки-сэмпай типа не виновата? Это вообще нормально?

Ребята залились смехом. Вроде и ничего особенного, но все ржали, как кони.

— Что ж, просить нас быть потише бесполезно.

Дзин расплылся в ехидной улыбке.

— Это точно.

Что верно, то верно.

Чего ещё ждать от шестерых ребят, которые здесь собрались… Ведь они жили в Сакурасо… логове проблемных учеников.

И тут дверь опять открылась. Ребята подумали, что на них снова злятся, но вышла Тихиро и молча присоединилась к их компании.

— Что случилось, сэнсэй?

— Директор велел стоять с вами.

— Мои соболезнования.

— Блин. Если я потом не замучаю Канду, век мне воли не видать.

— Да вас в первую очередь и надо наказывать!

К ним приблизились четыре силуэта. И как только Сората проверил, кто это, раздались удивлённые возгласы.

— А, почему?

Появились люди, которых здесь быть не должно.

— Нас пригласила Сэнгоку-сан. Она мешала сносу Сакурасо, потому захотели помочь, — ответил стоявший впереди Кадзуки. Остальные были примерно одного с ним возраста. Нет, не примерно. Сората вспомнил, что видел их в статье с интервью в игровом журнале. С ними работал Кадзуки, когда прошёл отбор в давнишней «Давайте сделаем игру». Впоследствии их четвёрка создала свою компанию, и теперь каждый из них стал центральным элементом в схеме разработки софта коллективом из более чем сотни человек.

— Похоже, мы не в тему.

Несмотря на циничное выражение, Кадзуки прямо-таки сиял, словно ему нравилось, что он пришёл не в тему.

— Фудзисава, иди вперёд.

Стоявший позади всех раздражительный мужчина вместе с остальными двумя развернулся в сторону школьных ворот.

— Ты тоже давай иди отсюда.

— А не слишком грубо сначала звать, а потом гнать?

Очень даже грубо. Но Тихиро всегда грубила.

— Эх, а я думал, Сэнгоку-сан в благодарность позволит пригласить себя на свидание.

В ответ на услышанное Мисаки, Дзин и Нанами оторопели. Масиро тоже захлопала глазами от любопытства.

— Ишь чего задумал. Хотя если пойдём без задней мысли и бесплатно напоишь меня, я всегда за, — сказала Тихиро, отвернувшись.

— Тогда заскочу в банк и свяжусь с тобой, пойдёт? — ухмыльнулся Кадзуки, после чего удалился.

Взгляды ребят сосредоточились на Тихиро, но та сделала вид, что не замечает.

— Похоже, и к Тихиро-тян пришла весна.

Дзин прикольнулся над ней, но учительница никак не отреагировала.

Выпускная церемония шла своим чередом, и уже заканчивался показ памятных сувениров. Прошло ещё немного времени, и из спортзала послышался оркестровый аккомпанемент.

Зазвучал церемониальный хор. Сората заглянул внутрь сквозь полуоткрытую дверь и увидел Саори, которая элегантно играла на скрипке.

Каждый год третьеклассники, которые пели на выпускной церемонии, голосовали за понравившуюся им композицию. В текущем году выбор пал на популярную песню, которая стала темой Олимпийских игр на канале NHK.

После завершения увертюры множество голосов соединились в единую, мощную песню.

До настоящего хора выступающим было далеко, ритм никуда не годился. Но всё же участники вложили в своё исполнение все мысли и вполне могли на что-нибудь замотивировать.

Слова о том, что нужно помнить о сочувствии, кольнули в сердце. Вместе с песней пришли воспоминания о вчерашнем себе, отчего перехватило дыхание. Память о прошедших днях… извилистый путь, который пришлось преодолеть, — песня напомнила обо всём этом.

Первой запела Мисаки, подняв голову к небу и посылая слова в полёт. Пела она отлично, не жалея горла.

Затем, выждав перехода темпа, присоединился Дзин.

Сората переглянулся с Масиро и Нанами, и они вместе запели.

Рюноске хило улыбнулся, но всё же поймал ритм и влился в их минихор.

Сегодня выпускались Мисаки и Дзин.

От мысли об этом на глазах опять навернулись слёзы, которые Сората и не думал сдерживать. Он просто пел, надеясь хоть что-то выразить песней.

Например, то, что время продолжит свой ход. Сегодняшний день не знаменует конец всего, начнётся новый день.

Часть 5

Начатая заново выпускная церемония продлилась на час дольше и благополучно завершилась.

После церемонии шестёрку из Сораты, Масиро, Нанами, Мисаки, Дзина и Рюноске отвели в кабинет директора и мурыжили нравоучениями добрые два часа. В процессе в их ряды добавили Тихиро, которой тоже досталось.

Директор изо всех сил старался вести себя дружелюбно, но всё равно без конца сыпал одними и теми же фразами типа «Вот как вы можете?..» Слушающие только и делали, что считали в уме, сколько раз он повторил одно и то же, а остальные его слова пропускали мимо ушей.

— Впредь будьте осторожнее… сказал бы я вам, но вы двое сегодня выпускаетесь, — сказал директор, ознаменовав конец пыток.

Потом, перед тем как выйти, Масиро заявила директору, что приехала в Японию, чтобы стать мангакой. Мужчина тут же выпучил глаза, но после безумной выпускной церемонии уже не мог подобрать дельных слов. Он понял, что Масиро настолько серьёзна именно из-за выпускной церемонии.

Директор оценил её решимость и пообещал объяснить позицию попечительскому совету.

Когда Сората и остальные покинули кабинет, время близилось к двум часам дня.

— Эх~ Устал. Ну и напрягли же нас.

Дзин потянулся, шагая по дороге в сторону школьных ворот.

— Из-за кого, интересно?..

Шестеро учеников и учительница. Немного потрёпанные, они шли вместе. Дзин и Мисаки беззаботно держали в руках футляры с аттестатами об окончании школы. Мисаки вообще вертела его, словно какую-нибудь эстафетную палочку.

— Не думал, что будут отчитывать даже в день выпускной церемонии.

Непроизвольно вырвался вздох.

Дзин и Мисаки шли от школы домой в последний раз.

Когда их компания миновала школьные ворота, все разом остановились и развернулись в сторону здания школы.

— Пора благодарить за три года, которые с нами нянчились?

Дзин вроде как пошутил, но в его взгляде читались нотки тоски.

— Спасибо за три года!~ — продолжила Мисаки, и звучала её фраза запредельно ярко.

Никто не подавал знака, но ребята двинулись дальше.

Сората и Дзин шли позади всех, впереди них Рюноске, немного дальше Тихиро, а впереди всех — Масиро, Мисаки и Нанами.

Нанами, пока они шли возле школы, всё время держала голову опущенной и тихо шмыгала носом.

— Нанамин плакса?!

— Я не плачу.

Нет, точно плакала.

— Не сказал бы… — шёпотом подколол Сората, и Нанами, развернувшись, пронзила его острым взглядом.

— Плачешь, — заострила внимание Масиро, хотя лучше было бы закрыть тему.

— Не плачу!

— Тогда что у тебя из глаз бежит? — присоединилась Тихиро.

— Это...

Когда Нанами замешкалась, вместо неё сказала Масиро:

— Слюна.

— Точно!

Нанами до странного посерьёзнела.

— Грязная женщина, — самозабвенно выдал Рюноске.

— Всё из-за Камигусы-сэмпай… Такая подлость… — пробубнила Нанами, жалуясь на речь Мисаки на сцене.

— Утешьте заодно и Сорату.

Дзин пихнул его в спину и подтолкнул вперёд.

— Кохай-кун, тач!

Сората не совсем понял, но дал Мисаки пять и поменялся с ней местами, заняв позицию между Масиро и Нанами. Мисаки подошла к Дзину и взялась с ним за руки. Хорошо, что они сблизились.

— Я не плакала, ясно?

Нанами пылко глядела на парня покрасневшими глазами.

— Да ясно.

— Правда?

— Да правда.

— Тогда ладно… — Нанами по-утиному сложила губы.

Когда они прошли детскую игровую площадку, Мисаки внезапно устроила игру в камень-ножницы-бумага. Оказалось, что участвуют и Тихиро с Рюноске, а играли на то, кто понесёт все вещи.

Когда выигрывали, улыбались. Даже когда проигрывали, тоже улыбались. А когда проигрывала Масиро, за неё тащить вещи приходилось Сорате.

Когда надоело, стали играть в салки, а когда и они надоели — переключились на другую игру по пути домой. Чем бы они ни занимались, от всего веселились. Смех не прекращался ни на секунду.

Время летело незаметно… Обычно путь занимал минуть десять, но сегодня их компания шла домой целый час.

Когда они вернутся в Сакурасо, день закончится. Все чувствовали это, именно потому и дурачились, растягивая время.

Но Сакурасо понемногу приближалось. Ребята миновали умеренный подъём и вышли к деревянному двухэтажному зданию — ветхому общежитию, к которому привыкли.

Компания остановилась перед воротами и утихла.

— Сората, — тишину нарушила Масиро.

— Чего?

— Фото.

— Ага, — на редкость быстро согласился парень. Он припомнил, что раньше уже заводил разговор с Масиро о том, чтобы сделать совместную фотографию перед выпуском Мисаки и Дзина. На фоне Сакурасо...

— Если и такое задумали, у меня есть цифровик!

Мисаки словно по щелчку пальца вытащила из сумки серебристую цифровую камеру. Никто не возражал.

Мисаки всучила аппарат Сорате, а сама улетела внутрь Сакурасо.

— Сэмпай, а фото?!

Он вообще не понимал смысла.

Оставив Сорату и остальных в непонятках, Мисаки быстро вернулась вместе с семью кошками — хотела и животных впихнуть в кадр.

— Ну, фотай, Кохай-кун!

Подбадривающих криков Сорате хватило. Он использовал вместо штатива ворота, взял в рамку всех людей вместе с кошками и установил таймер.

— Живо, Кохай-кун!

— Знаю!

— Кохай-кун, сюда! Сюда!

Мисаки двинулась в сторону и освободила место в центре.

И как только Сората наклонился чуть вперёд, чтобы никому не мешать, Мисаки с бодрящим воплем запрыгнула ему на спину.

— Эй, Камигуса-сэмпай!

— Мисаки, нечестно.

Нанами и Масиро, которые стояли по бокам, запротестовали даже раньше Сораты.

Масиро тут же схватила парня за правую руку.

— Что ты делаешь?..

Он не смог договорить. Сидевшая на его спине Мисаки, издавая радостные вопли, повернулась к камере и показала знак мира. Да ещё на голову посадили кошку, отчего равновесие вообще пошло к чёрту, и Сората, повалившись назад, шмякнулся на землю.

Вместе с кошачьим визгом раздался щелчок камеры.

— Интересно, насколько забавная получилась фотография?

Дзин тут же пошёл и проверил.

Мисаки придавила Сорату своей задницей, прижав его лицо к земле.

— Мисаки-сэмпай, слезь!

— Зачем?

— Я тебе не конь!

Ситуация не располагала к тому, чтобы терпеть.

— О, а неплохо, — довольно сказал Дзин, глядя на фото.

Он и Сорате показал, которого оседлали и не отпускали.

Мисаки тоже глянула, не слезая, и её дыхание пощекотало затылок. А с боков ещё и Масиро с Нанами подлезли.

Как и сказал Дзин, фотография вышла неплохой. И совсем не похожей на памятную...

На снимке получился именно тот момент, когда Сората падал, да ещё и с распахнутым ртом и перекошенным, как у идиота, лицом. А на его спине сидела с улыбкой до ушей, показывая знак мира, Мисаки.

За правую руку Сорату держала Масиро, недовольно на него глядя. Нет, в какой-то степени она даже дулась.

Стоявшая по другую сторону Нанами немного смущённо опустила взгляд и робко касалась пальцами руки парня в районе локтя. И было видно, что ей довольно стыдно. Смотрелось запредельно мило.

Взгляды всех сосредоточились на Нанами.

— Н-ничего такого.

— А мы ничего и не говорили, — хитро ухмыльнулся Дзин.

— П-просто к локтю Канды-куна прилип мусор.

— Ну, если Аояма-сан так говорит, так тому и быть, да?

— Д-да, точно.

Не зная, куда деваться, Сората прыгнул в спасительную лодку Дзина.

Стоявшая рядом Масиро пристально глядела на него с Нанами и о чём-то думала, тихо мыча себе под нос.

Решив пока не обращать на неё внимания, Сората переключился на другие части фотографии.

— Да уж… Кроме Мисаки больше никто в камеру не смотрит.

Дзин, ухмыляясь, глядел на падающего Сорату, Тихиро отвернулась в сторону и зевала. Рюноске вообще достал из сумки планшет и что-то в нём делал. Никто не придавал значения фотоаппарату. Что уж говорить о кошках, они вообще жили своей жизнью...

Но все решили, что именно так лучше всего передаётся дух Сакурасо. Снимок совершенно не походил на памятный, но никто не предложил его переделать.

8 марта.

В тот день в журнале собраний Сакурасо прилепили одну фотографию.

Часть 1

— Сегодня буду убираться, — заявил Канда Сората, когда вернулся после обеда в свою комнату 101 в Сакурасо.

Картина, которая виднелась в дверном проёме, навевала уныние. На полу валялись учебники и распечатки, манги, журналов и коробок от игр были целые горы. Сората как мог старался не замечать бардак, но настал предел терпению.

На Новый год он ездил домой в Фукуоку и не успел убраться, а потом закончились зимние каникулы, в Сакурасо много чего произошло, потому свободного времени на нормальную уборку не осталось.

Сората распахнул настежь окно и стал терпеть ледяной воздух с улицы, лишь бы проветрить затхлую комнату.

Тут же семь кошек, которые теснились в углу кровати, разом недовольно заворчали. Вот их громогласные призывы Сората вынести уже не мог.

— Ладно-ладно, мне надо убираться, а вы, ребята, идите погуляйте, — сказал он, но кошки даже не подумали ему подчиниться. Тогда он взял поочередно белую Хикари, чёрную Нодзоми, черепаховую Кодама... и остальных и вынес по одной в коридор.

— Вот так.

Теперь никто не мешал.

Нет, осталась ещё одна здоровенная кошка.

Почти в центре комнаты на дзабутоне расселась девушка, которая с чопорным лицом зачитывалась сёдзё-мангой. Гениальная художница Сиина Масиро — она жила в комнате 202. С ноября прошлого года она начала публиковаться в ежемесячнике, то бишь перешла в ранг настоящего профессионала.

— Сората, — сказала она, не отрываясь от манги.

— Чего?

— Холодно.

— Я окно открыл.

— Зима же.

— Уборка! Проветривать надо! Поняла?

— Зима же.

— Уборку надо делать в любое время года! Короче, если холодно, дуй к себе.

— Сората тоже пойдёт?

— Я буду убираться!

— Тогда не уйду.

Масиро вернулась к чтению манги, нагло проигнорировав настоятельную просьбу Сораты. Разумеется, он не мог взять её, как кошек, и выкинуть в коридор. Уборке она явно будет мешать, но Сората попытался представить её частью мебели.

Прежде всего надо было навести порядок на полу: учебники сложить с учебниками, распечатки с распечатками. Сората разделил новые журналы и те, которые на выброс, скомкал непонятно когда накопившиеся листовки из торгового района и кинул в мусорку. Всё-таки рекламки с предмартовской распродажи не понадобились.

Из стопки старых игрожурналов выпали результаты экзаменов за первый семестр. Математика, 67 баллов — ни много, ни мало, обычный результат. Это Сората тоже скомкал и выбросил в корзину.

Возле телевизора стояли в ряд коробки с играми, и когда он проверил диски, во многих упаковка не сошлась с содержимым. На то, чтобы переложить их на свои места, ушло изрядно времени. Но где-то через полчаса на полу воцарился в порядок.

— Сората.

— М?

Когда он обернулся на оклик, Масиро держала в руке какой-то обрывок бумаги.

— А это? — спросила она и показала, как выяснилось, не обрывок бумаги, а фотографию, которая могла выпасть из книг.

— А.

Увидев снимок, Сората оторопело открыл рот. В груди сразу потеплело от приятных воспоминаний.

Фото сделали в прихожей. И на нём был запечатлён Сората в то время, когда впервые побывал в Сакурасо.

Часть 2

Кабинет директора, куда его впервые вызвали, находился в том же здании, что и класс, но ощущался совершенно по-другому. Всё было строго. Даже воздух обдавал холодом. И вовсе не из-за кондиционера...

Каждый отдельно взятый звук слышался до боли отчётливо. Как и собственная фраза «Разрешите войти». Как и щелчок закрытия двери. Как и крики со спортивной площадки — соревновались клубы бейсбола и софтбола. И тихое «Угу» директора… Всё это разлеталось по отнюдь не тесному кабинету директора.

На двух стенах висели деревянные полки, на которых стояли награды и сертификаты в рамках. Едва ли среди них попадались спортивные призы. Нет, там были награды за победу в искусстве — музыке и рисовании.

Ничего удивительного, ведь известная в народе Суйко на самом деле называлась Старшей школой при Университете искусств Суймэй. В самом университете, который культивировал исключительно искусство, предлагались на выбор факультеты музыки, рисования, видео, литературы, драмы и вещания, а в старшей школе, прикрепленной к нему, помимо общего направления были специальные — музыка и рисование.

И почти в самом центре кабинета стоял, сведя вместе ноги, ученик первого года Сората. Он напряжённо глядел на бородатого директора, который сидел за столом прямо напротив двери.

Шла середина июля, близились летние каникулы. Сората успел привыкнуть к школьной жизни и униформе Суйко, но к атмосфере кабинета директора он не привык бы и за три года.

— Ты же Канда Сората-кун?

— Д-да, — ответил парень фальцетом.

— Ты же понимаешь, почему тебя вызвали?

Скольких учеников за год вызывали к директору в среднем по стране? Могло и одного процента не набраться.

Разумеется, на вызов была веская причина. А раз так, вызванный человек имел представление, что его ждёт.

— Да, более или менее.

Вне всяких сомнений, говорить будут про кошку, которую он подобрал месяц назад, белого котёнка. Назвали его Хикари. Но Сората проживал в главном общежитии, где, к сожалению, запрещали животных.

— Де-дело в кошке?

— Сразу к делу.

— Ну и… Что со мной будет?

— Канда-кун, ты же знаешь о Сакурасо?

— Да, конечно.

— Конечно? Как директор этой школы скажу, что репутация у него такая себе.

— И п-правда...

Сакурасо.

Так называлось ещё одно студенческое общежитие окромя главного. Туда отправляли только по особому случаю. Но если так и делали, то никакой радости это не приносило.

Сакурасо было местом для перевоспитания учеников, которые создавали проблемы в школе и общежитии. Его попросту называли логовом проблемных детей.

«Обитатели Сакурасо сплошь ненормальные».

Так о нём говорили в школе, и если на тебя повесят ярлык чудака, жить нормальным старшеклассником уже не получится. Попадёшь туда, и конец. Спокойную жизнь будет не вернуть. Нельзя вляпаться в Сакурасо. Такие вот слухи переполняли школу.

Главное общежитие потому-то и называли главным, ибо Сакурасо именовали «специальным». Официалы школы называли между собой детей, которые туда уходят, изгоями.

И вот сейчас Сората стоял перед судьёй, который решит, становиться ему изгоем или нет.

— Прошу, выбирай, или избавишься от кошки, или уйдёшь из главного общежития.

Директор легонько погладил усы.

Рассеянно глядя на мужчину, Сората выпалил:

— Тогда уйду из главного.

Директор от удивления округлил глаза.

— Не пожалеешь?

— Нет.

С точки зрения Сораты, выбора ему вообще не оставили. Избавиться от кошки ради собственного удобства — это как если бы он изначально прошёл мимо. Сората не мог так поступить, потому подобрал кошку, надеясь найти ей хозяев, и пронёс в общежитие, где животные запрещены.

— Вот как. Тогда решено.

— ...

— Канда Сората-кун.

— Д-да.

— Отныне ты живёшь в Сакурасо.

— П-понятно.

Приняв слова Сораты, директор мощно надавил печатью на документ.

В тот миг парень превратился в изгоя.

Сакурасо располагалось на небольшом возвышении.

— И-и это Сакурасо?..

Сората уставился на здание, насупив брови.

Оно походило на ветхий барак, и даже вечернее солнце, окрасившее стены в красный, это не скрыло. Двухэтажная деревянная постройка. Старая черепичная крыша. На потемневшей табличке возле ворот кое-как читалось название.

— Оно в три раза древнее, чем я думал...

Первое впечатление Сораты.

— Директор такой директор. В тот же день выпер из общаги...

Настоящая ссылка. Тюремный приговор без испытательного срока. Неужто урок остальным нарушителям правил, чтобы неповадно было?

Выйдя из кабинета директора, Сората ещё разок вернулся в основное общежитие. Он хотел собраться не спеша, спокойно, но времени ему не дали. Заведующая его подгоняла, и Сората нахватал самую необходимую одежду и учебные материалы. Только закончил, ему сразу велели отправляться в Сакурасо и вместе с белой Хикари выставили на улицу.

Не имея других вариантов, он поплёлся в новое жильё. Остальные вещи было решено перетаскать в другие дни.

— Эх~ — непроизвольно вздохнул Сората.

На вопрос директора, не пожалеешь ли, он чётко ответил, что нет, но его решимость уже давала слабину.

Хоть и ради спасения кошки, но не перегнул ли он палку со своим упорством?

— Как ни верти, это развалюха. Особенно после главной общаги...

Выбеленному общежитию из железобетона, в котором он проживал с апреля, скоро должно исполниться десять лет, но его фасад всё ещё впечатлял.

У мужского и женского крыла крыши различались по цвету, и каждый раз, когда Сората возвращался туда, видел в них близнецов. Теперь эти воспоминания стали даже приятными.

Не нравилось только одно. Выходя из ворот общежития, приходилось огибать просторную территорию Университета искусств Суймэй, на что быстрым шагом уходило пятнадцать минут, а обычным — все двадцать. Из-за этого где-то половина живущих в общежитии учеников ездила на занятия на велосипедах, включая одноклассника Сораты из его комнаты, Мияхару Даити. В те дни, когда Сората опаздывал, Даити усаживал его на заднее колесо.

Но теперь придётся распрощаться с такой жизнью. Отныне жить Сората будет в Сакурасо.

Уже бывшему соседу по комнате, Даити, объяснить всё надо будет потом. Он наверняка испугается, когда придёт после клубных занятий и не обнаружит Сорату.

Хикари в руках протяжно мяукнула.

— В-всё в порядке. Я же не проторчу в Сакурасо до самого выпуска. Как только у тебя появится хозяин, тут же вернусь в главную общагу.

Хикари от поглаживаний по голове довольно прикрыла глаза.

Сората сделал глубокий вдох.

— Да пусть его хоть логовом изгоев называют, там же не пришельцы какие-то живут или монстры, в самом-то деле. Там такие же школьники, нечего трусить.

Убедив самого себя, он взял волю в кулак.

— Погнали.

Выйдя через ворота, он направился к территории Сакурасо.

До входа оставалось пять-шесть метров. Сората проскакал по гравию, которым устлали проход, и встал перед изысканной раздвижной дверью, как в старых японских домах. Позвонил в звонок, приделанный сбоку от двери.

— ...

Никто не ответил.

Точнее, не было признаков движения внутри.

— Прости-и-ите.

Он легонько постучал.

— ...

Но опять никто не ответил.

И что ему теперь делать? Ждать, пока кто-нибудь из них не вернётся? Хотя дожидаться непонятно кого — то ещё удовольствие.

Сората робко потянулся к двери, чтобы хотя бы проверить, заперто или нет.

Дверь приоткрылась.

— Какие беззаботные...

Что бы они делали, залезь сюда вор? Хотя если какой-то вор решится проникнуть в такое древнее общежитие, его можно будет пожалеть. И вообще, если Сората будет тереться перед входом, соседи перепутают с вором его.

— Я вхожу...

Набравшись храбрости, он шагнул к двери. Оглянулся на всякий случай и открыл её.

Внутри стоял необычный запах, характерный для старых домов. Не неприятный, скорее навевающий воспоминания. Словно приехал домой к дедушке. Обнадёжило то, что не было грязно.

— Прости-и-ите, есть кто-нибудь?

И опять никто не ответил.

Выбора не осталось, и Сората, сняв обувь, поднялся в прихожую.

По крайней мере, заведующая главным общежитием сказала ему номер комнаты в Сакурасо.

101.

Зайдя в прихожую, Сората увидел слева дверь с надписью «Комната коменданта». Он слышал, что в Сакурасо учитель-контролёр жил вместе с учениками, стало быть, это как раз его комната. Звали её Сэнгоку Тихиро, учительница рисования. Единственный человек в логове проблемных детей, на которого Сората возлагал надежды.

В школе она вела себя холодно и производила впечатление взрослой, компетентной женщины, потому она точно станет опорой для Сораты.

За комнатой коменданта просматривался обычный зал для еды, то бишь столовая.

На второй этаж, где располагались комнаты девушек и куда парням, видимо, ходить запрещали, вела лестница.

Судя по всему, комната Сораты находилась справа.

Деревянный пол при ходьбе издал неприятный скрип. Боясь проломить его, Сората осторожно прошёл дальше в поисках своей комнаты.

Далеко ходить не пришлось: на первой же двери от прихожей справа висела табличка с числом 101.

— Здесь?

Он повернул ручку. Как и ожидалось, дверь не заперли.

Медленно приоткрыв её, Сората первым делом заглянул внутрь через щель.

— ...

Само собой, там никого не было.

Глубоко вздохнув, Сората открыл настежь дверь и зашёл внутрь.

Комната на шесть татами в западном стиле, пол застелили каким-то подобием ковра. А вот при взгляде на потолок, отделанный под дерево, складывалось впечатление о некой смеси Запада и Востока.

Стояли одинокие кровать и стол.

— Довольно просторно...

В главном общежитии он жил в комнате на двоих, потому нынешнее место поражало простором. Плюс ещё вещи не занесли.

Уборку тут проводили тщательно, залезали в каждый угол, так что пыли нигде не было. Даже удивительно, учитывая, что комната пустовала. Сората вообще не так себе представлял Сакурасо.

Поразительно приятное местечко. Да и говорят, жить можно где угодно.

Какое-то время Сората постоял как истукан и полюбовался жилищем, а когда надоело, присел на кровать. Раздался неприятный звук, словно от напольного покрытия в коридоре.

Хикари запрыгнула на колени и посмотрела Сорате в лицо, и тот, поглаживая кошку по голове, ещё раз оглядел комнату.

— Спокойно тут.

Сам дом хоть и шумел, людей было не видно не слышно. Место выглядело как обычное старое общежитие. В таком Сакурасо вполне себе можно жить.

С такими мыслями Сората расслабился и повалился спиной на кровать.

— Я так боялся, а на самом деле тут здорово.

Он лёжа потянулся. И в тот миг заметил позади двойную дверцу в хранилище… то ли чулан, то ли шкаф.

— О, — выдохнул парень и вскочил с кровати. Не то чтобы он сильно заинтересовался, но такая она, человеческая натура — видишь дверцу, и непременно хочется за неё заглянуть.

Сората на своей волне раскрыл обеими руками двойную дверцу.

— ...

В хранилище, где он ничего не ожидал найти, кое-что было.

На верхней полке сидело, обхватив колени, нечто, похожее на девочку-домового. Их глаза находились на одном уровне, потому взгляд тут же устремился на Сорату.

— ...

— ...

Представив, что ничего не видел, он закрыл дверцу.

— Я, кажется, устал...

Именно. Вне всяких сомнений, Сората накрутил себе много чего, и изгнание в Сакурасо здорово ударило по психике. В самом-то деле, откуда в таком месте взяться человеку.

— Почудилось...

Сората нерешительно попытался открыть дверцу шкафа еще раз.

Но, к сожалению, ситуация не изменилась.

— Гя-я-я-я! Кто тут?!

— Вор!!!

Словно чтобы перекричать Сорату, домовёнок тоже закричала.

— Уа-а-а-а-а-а!!!

Со страшным воплем Сората дёрнулся назад и выбежал из комнаты. От испуга сердце у него заколотилось как бешеное.

Он ушёл к прихожей и там ещё разок обернулся. И пожалел. Потому что домовёнок на полной скорости погналась за ним.

— Э!

— Вор!

— Н-нет! Я пе-первогод...

Не успел Сората докричаться, как домовёнок, не сбавляя скорости, влетела в него и вцепилась мёртвой хваткой.

— И-эх!

Не выдержав напора, он повалился на пол и позволил себя оседлать.

— Сдаёшься, вор-кун?!

— Нет, говорю же, я не...

Она снова упёрлась в него взглядом. Пронзительным, ясным взглядом. Присмотревшись повнимательнее, Сората понял, что незнакомка одета в форму Суйко. Другими словами, на самом деле домовёнок была ученицей из той же школы. Она надула мягкие на вид губки, её нахмуренное личико выглядело при этом довольно-таки миленько. И сияла она так ярко, что, казалось, освещала всё вокруг. Сората, напрочь позабыв, что надо для начала всё прояснить, бездумно ею любовался. Миленькая. Очень миленькая. По-настоящему миленькая.

Стоило Сорате подумать об этом, как у него подскочил пульс.

К тому же и фигура у неё впечатляла: выдающаяся грудь переходила в выраженную талию, ниже которой радовала глаз прекрасная попка.

Сората мало общался со старшекурсниками, но девушку у себя на животе знал прекрасно. Самую известную школьницу узнал бы любой местный.

Она училась во втором классе направления рисования. Звали Камигуса Мисаки.

А прославилась она своим взбалмошным поведением. Слухи о ней ходили самые разные. Она единственная за последних лет десять получила бюджетное место, но через месяц его лишилась… Она начертила геоглиф на спортивной площадке… Это она сделала как раз во время церемонии поступления Сораты… А ещё она окончательно взбесила классного руководителя, когда заявилась в школу в костюме медведя. А если добавить неподтверждённые слухи, то жизнь Мисаки и вовсе превращалась в один сплошной анекдот.

И эта самая знаменитая в школе Камигуса Мисаки сидела прямо на нём. Впервые он видел её настолько близко. Слухи о её красоте ходили давно, но вблизи она выглядела просто бесподобно. Но ещё Сората слышал, что нельзя обманываться внешностью.

— Кто ты?! — безумно энергично спросила Мисаки.

— Я-я… ну… первогод...

Ему дали наконец высказаться, но слова не шли. В таком-то положении, хочешь не хочешь, мысли путались: на животе сидела школьная красавица старше него.

Мягкие ягодицы и жар девичьего тела перекручивали в фарш содержимое черепа Сораты. Он не мог заглянуть под юбку, но её попку и его живот разделяла лишь тоненькая ткань трусиков, а тело девушки прикрывала только блузка униформы.

Мозги Сораты, который даже за руку с девушкой не держался, мгновенно перегрелись до предела, из головы пошёл пар, лицо раскраснелось, как помидор, а тело и вовсе одеревенело.

— Ась? Ты чего, вор-кун?

— ...

— Эй~

Мисаки бесцеремонно потыкала щёку Сораты.

— Э!

Сората наконец перезагрузился.

— Я-я не вор!

— Тогда щипач?

— В ранге понизила?!

— В наказание!

Мисаки врезала ему по лбу ребром ладони, а Сората каким-то образом умудрился перехватить её, словно меч. Но, почуяв тепло женского тела, тут же отпустил. И удар достиг цели...

— Ай!

— Сдаёшься?!

— Н-нет! Я Канда Сората, первогодка, который теперь будет тут жить!

От ощущения женского тела на себе его мозг опять перегрелся. Но зато успел до конца договорить.

— Все воры так говорят!~

— Н-не говорят! Я что, похож на вора?

И тут к ним подошла белая Хикари, промяукала и облизала лицо Сораты.

— А, это Хикари. Меня из-за неё выгнали из главной общаги.

— О, вон оно что. Соратан и Хикарин! — выдала Мисаки и внезапно расплылась в улыбке, словно подсолнух. Пульс у Сораты подскочил настолько, что сердце могло не выдержать.

— А… что? Э-э-э.

От того, как Мисаки внезапно стала вести себя дружелюбно, Сората конкретно оторопел.

— Значит, если брать кошатников и собачников, Соратан кошатник?

Что она несёт? Сорате показалось, что она скачет с одной темы на другую.

— Ну типа.

Только он открыл рот, как Мисаки его оборвала:

— А я обожаю мишек!

Сората потерял ход её мыслей. С чего она так воодушевилась? Люди так не радуются, даже когда выигрывают в лотерею триста миллионов.

— Соратан, ты слушаешь?!

— Д-для начала прекрати называть меня странными прозвищами. Я тебе не моэ!

— Тады Сорапон?

— Теперь я маскот?!

— Как тебе Соранин?!

— Вещество какое-то?

Да что вообще происходит?.. Эта Камигуса Мисаки... Почему она пряталась в комнате Сораты? Да ещё в шкафу... Слишком подозрительно.

И тут Сората припомнил разные слухи. Камигуса Мисаки была миленькая. Но не просто миленькая. А ещё и говорливая... В школе постоянно шептались о том, какая она «безумно милая» и «безумно болтливая».

Слухи многое приукрасили? Или наоборот, на самом деле всё куда сильнее?

— Чем тебе не нравится Соранян?! Прозвища — залог хороших отношений между друзьями!

— По-моему, мы ещё не друзья. И вообще, давай извиняйся за Сораняна! Звучит тупо, аж голова заболела!

— Ну знаешь, Тантан.

Она перешла уже на такие прозвища?

— Президент одной компании каждое утро бегает трусцой в парке неподалёку.

— Чё?..

— Этот парк завален пустыми бутылками, а директор не может пробежать мимо и каждый день собирает их одну за другой.

— В-вон как?

— Но пустых бутылок не становилось меньше, сколько бы директор их ни собирал, наоборот, всё больше и больше.

— Печальная история.

— Но директор продолжал собирать бутылки каждый день, когда бегал!

— О...

Что она плела? Сората уже понятия не имел, что будет дальше.

— И что же дальше?! Прошло какое-то время, и разве пустых бутылок в парке не уменьшилось?! А ведь директор вовсе не стал собирать больше бутылок!

— Загадка. И в чём же тут загвоздка?

— А вот! Директора заметили другие бегуны в парке, замотивировались и тоже начали собирать бутылки, один за другим!

— О, круто.

— И вот благодаря одному-единственному человеку делом занялась целая толпа, и они собрали все бутылки в парке! Изумительно, изумительно.

— Ну и что ты хотела в итоге сказать, Камигуса-сэмпай?

— Люди мусорят, вот что! Разбрасывают пустые бутылки!

— Я не о том. Я спрашиваю, зачем ты начала про это рассказывать...

— А просто!

— Ту-тупо же!

От бесплодных попыток понять совершенно бессвязные мысли Мисаки мозг Сораты опять завис.

— Ась? Чего ты?

— ...

— Эй~

Получив пару ударов по щёкам, Сората пришёл в себя.

Сакурасо было логовом проблемных детей. Но Сората до самого конца думал, что тут живут такие же люди, как и везде. Думал...

— Ай, инопланетянка!

— Где?!

— Здесь!

— Соратин, а ты интересный.

— Вот от кого, а от тебя не хочу это слышать. Короче, веди себя адекватно!

Сората до сих пор находился в состоянии ездового животного.

По всему телу разлилось тепло от попки на животе, и проступил пот. К голове прилила кровь, готовясь вырваться через нос.

— Чего, Сорарин?! У тебя лицо покраснело!

Мисаки обеими руками схватила его за лицо.

— Э, сэмпай, отодвинься, живо!

Хоть Сората и заёрзал, Мисаки с него не слезла.

— Не сдерживайся.

— Это в чём я сдерживаюсь?! Кто-нибудь, спасите! Сердце не выдержит!

Мольбы Сораты словно достигли небес, и дверь в прихожей со скрипом отворилась.

В дверном проёме он увидел женщину в костюме — вот и спаситель объявился.

Сэнгоку Тихиро, которая в школе отвечала за супервайзинг учеников.

Но что такое? Теперь она производила совсем не такое впечатление, как в школе. И посмотрела она на Сорату, которого оседлали на полу, как на личинку.

Нет, не могла Тихиро-сэнсэй так себя вести.

— Сэ-сэнсэй, спасите!

— А ты ещё кто?

Даже говорила она не так, как он себе представлял.

— Эй, Камигуса-сан, чего вытворяешь?

Пускай она строго пожурила Мисаки, но как могла сказать «ты кто такой?»...

— С-с сегодняшнего дня я буду жить под вашей опекой. Первоклассник Канда Сората!

— А, кстати... Когда я собиралась домой, директор что-то там ляпнул про «ещё одного человечка в Сакурасо».

Уже не казалось, что она вела себя совершенно не так, как в школе.

— И что в этом непонятного?!

— В смысле?

— Именно, в смысле!

— У меня сейчас групповое свидание, мне не до учеников.

— Сейчас что?

Сората очень хотел, чтобы ему это послышалось.

— У меня сейчас групповое свидание, мне не до учеников.

И тут он уже в третий раз за день окаменел с открытым ртом. Как же ему хотелось заснуть на пару дней.

— ...

— Ты только смотри не помри.

— ...

— Так, к слову, мальчикам и девочкам запрещено тесно общаться.

— З-знаю! Я про групповое свидание, нечего по два раза говорить всякую ересь!

— Ты же сам спросил. С головой всё в порядке?

— Вот сейчас у меня точно крыша едет!

Да что в этом Сакурасо происходит? Кто бы мог подумать, что даже комендант скатился до такого состояния. Кто ж такое мог ожидать. Дальше некуда. Хоть стой, хоть падай.

— А, да, Канда.

— Да-да, что?

— Может, ты слышал, но сейчас в Сакурасо живёт кроме этой Камигусы ещё один человек — второгодка Митака Дзин, давай дружи с ним. Лишних проблем на мою голову не надо.

— ...

Ответить ему было нечем. Насколько же она тунеядец?

— Блин… какого чёрта летом так жарко? Вообще не понимаю прикола, — забив на Сорату, который погружался в пучину отчаяния, лениво протянула Тихиро и пропала в комендантской комнате.

Он, проводив взглядом удаляющуюся фигуру, ничего внутри комнаты не увидел. Неужели последний луч его надежды настолько быстро потух?.. Прямо сердце разбили. Нет, скорее скрутили в трубочку. От такого крыша точно поедет.

— Безнадёга...

Сорату охватило отчаяние. Уверенность в себе рухнула на дно. Но тут жил ещё один человек. Вот бы он оказался адекватным...

— Ну нет, Сорян!

Внезапно Мисаки схватила его за воротник и яростно затрясла.

— А ну-ка взбодрись! А то мне скучно!

— Кончай уже. Сегодня моей юности пришёл конец...

Силы покинули тело.

— Значит, так? Ты готов отказать девушке, которая сама к тебе лезет?! Ты травоядное, что ли?! Ешь что дают!

— Зря недооцениваешь травоядных… Они могут целую кучу слопать. Тот же слон жрёт как троглодит. Проглотит всё, что не прибито. Если и сравнивать меня с кем, то лучше с анорексиками. А вообще, что я несу?.. А-ха-ха.

— Тогда решим в игре!

— Ты точно меня слушаешь?! По-моему, нам ещё рано играть в маджонг на раздевание!

Недавно Мисаки отказывалась отлипать от него, а теперь встала. И галопом унеслась на второй этаж.

Тут же стало легче дышать. Полная свобода.

Сората, покрытый потом, вяло, по сравнению с девушкой, привстал. Тело потяжелело. Урона он получил больше, чем мог вынести. Нужно было срочно что-то предпринять. Как можно быстрее удрать из Сакурасо. Ему тут промоют мозги пришельцы.

— Найду хозяев для Хикари и сразу свалю из Сакурасо! — принял он решение, и вернулась Мисаки. К удивлению, в руках она несла супертонкий телевизор. Да ещё и пятьдесят два дюйма. Новая модель с крутой скоростью отображения и ничтожной задержкой. Отлично подходил в том числе для экшн-игр.

— Вот, держи!

— Ох!

Растерянный Сората принял телевизор, а Мисаки опять погнала на второй этаж. Затем вернулась, прихватив с собой новейшую игровую приставку и кучу игр к ней. Без лишних вопросов девушка открыла ногой дверь в комнату Сораты и влетела внутрь.

— Раттан, быстрее!

Сората пожаловался в духе «Ты кого Раттан назвала?», но всё же вынужденно пошёл за Мисаки.

Она поставила телевизор на пол и тут же воткнула кабель в сеть. Само собой, приставку тоже. Затем включила их и вставила в консоль игру.

— А ну стой!

— Стою!

— Зачем включила исторический симулятор?!

— Самое то для решающей битвы! Я буду за Уэсуги.

— Тогда я за Такэду... И сколько, по-твоему, это времени займёт?!

— Давай запустим финал битвы при Каванакадзиме! За Такэду!

При нажатии на кнопку вылез диск.

— Э, зачем вытащил?! О, мой владыка!!!

Мисаки запротестовала, изобразив белку с набитым орехами ртом. Она даже в таком виде выглядела поразительно мило. Но это не тот случай, когда стоит восхищаться. Она прилетела из космоса. Нельзя ей поддаваться, а то одурманит.

Вместо предыдущей игры Сората вытащил из огромной кучи диск с 3D-драками и всунул его в приставку. Если уж бороться, то в файтинг.

Когда Сората посмотрел вбок, Мисаки уже держала наизготове джойстик. Недовольство с её лица как рукой сняло.

— Хм~ Если я выиграю, зови меня нормальным именем, ладно, Камигуса-сэмпай?

— Я рестлер! Самый сильный рестлер!

Мисаки его не слышала: с головой ушла в выбор персонажа. Остановилась она на тяжёлом бойце, владеющем захватами.

Сората, планируя бой, выбрал бородатого, мускулистого рыбака, который тоже владел мощными бросками. Арену выбрали случайно.

Бой до двух побед в трёх раундах.

На экране возникла арена: небольшой тропический остров. Два крепко сложенных персонажа стояли друга напротив друга в ожидании мордобоя.

«Раунд 1, бой!»

Тут же развернулась решающая битва.

Прессование началось с самого начала. Предвидев финт Мисаки с верхним ударом, Сората пригнулся и бросился к ней, отдавая команду к захвату.

— Попалась!

Персонаж Сораты, глубоко вздохнув, поднял рестлера Мисаки.

Но не тут-то было.

— Я те дам!

Мисаки запросто провела контрзахват.

— Чё?!

— На меня захваты не действуют!

Нарушив стойку, Сората увеличил расстояние и встал в защиту. Но Мисаки последовала за ним. Более того, она не упустила шанса, схватила рыбака Сораты за обе ноги и как следует дёрнула. Рыбак отправился в героический полёт.

Полоска жизней разом опустела наполовину.

— Си-сильная.

Обмен любезностями только начался, но Сората уже почуял, что Мисаки совсем не обычная. Она с лёгкостью прерывала вражеские движения в 3D-файтинге. Ей не везло, она именно умела.

Но бой только начался. Сората тоже знал эту игру. Если проведёт своё движение, быстро наверстает упущенное.

Прежде чем персонаж Сораты поднялся на ноги, Мисаки сократила расстояние — ещё одна привычка, характерная для умельцев.

Теперь дело дошло до защиты и нападения при вставании. Сората мог послать верхний и средний удары. У Мисаки было два варианта: защищаться сидя или стоя. Но на деле оставался и третий вариант: подняться, не атакуя вовсе, и реализовать захват. В такой ситуации Сората решил остановиться на третьем варианте.

Рестлер в ожидании удара после поднятия держал блок, и противник тем временем подобрался к его ногам. Сората без промедления нажал на захват. Дважды по диагонали вниз, одновременно кнопки блока и удара рукой.

Теперь всё решено.

— Иэх!

Рыбак запросто поднял рестлера. Но и только лишь. Рестлер опять проделал контрзахват и уверенно приземлился на ноги.

— Накося выкуси!

— Почему?!

Контрзахваты могли применяться в очень короткий промежуток времени, и несколько подряд их не провести. Если такое и получится, то по чистой случайности.

— Говорю, на меня захваты не действуют, — отстранённо выдала Мисаки.

Сорату охватил секундный кондрат. А Мисаки этого хватило.

— А!

Она вновь запустила мощную атаку, от которой рыбак закрутился в воздухе.

Яростный бросок закончил бой.

Жизни Сораты упали до нуля. А у Мисаки остались полные.

— Ты серьёзно?.. Быть не может!

Он проиграл. Полностью. Да и бой вышел на редкость унылым.

Но поединок шёл до двух побед. Надежда ещё оставалась.

Теперь он сменит тактику и будет бить. Персонаж Мисаки хорошо владел захватами, но персонаж Сораты, несмотря на свой грузный вид, много чего умел, в том числе отлично лупить.

Всё должно получиться.

«Раунд 2. Бой!»

Для начала провести верхний тычок...

— А...

Только Сората задумался, как Мисаки, на манер предыдущего раунда, пригнулась и подлетела к его персонажу, запросто уйдя от верхнего тычка.

Подобравшись вплотную, рестлер, поймав рыбака на его же приём, провёл ему брейнбастер[✱]Прием в рестлинге, когда противника поднимают вертикально на руки, головой вниз, а затем буквально вдавливают ее в пол. и уронил на пол прямо под собой.

Полоска жизней у Сораты изрядно сократилась, вместе с его собственной жизнью.

— Я те дам! — сказала что-то непонятное Мисаки. Для Сораты это прозвучало словно где-то вдалеке. За сегодня уже в четвёртый раз она заклинила ему мозги. Её персонаж взял верх и положил битве конец. Полное поражение.

— В двух раундах продуть всухую...

Казалось, у Сораты душа изо рта вылетела.

— Вот так веселуха.

Внезапный голос извне вернул его к жизни. И они вместе с Мисаки повернулись в сторону двери.

Там к стене прислонился высокий, худой парень. Очки придавали ему умный и взрослый вид. Да и сам он был красавчиком.

— Дзин! Это Соран!

— Тебе пора менять фамилию на Ярен[✱]«Ярэн соран соран» — строчка из традиционной японской песни..

— Всё не так! Я теперь буду жить с вами! Я первогодка, Канда Сората!

— Чего, тебя в ссылку отправили?

— Из-за неё.

Сората поднял Хикари, которая всё время лежала у него на коленях.

— А, ты тот школьник, который в прошлом месяце подобрал у ворот брошенную кошку?

— Видимо, тот самый. Э-э-э...

— А, я Митака Дзин. Как и Мисаки, учусь во втором, живу в комнате 103. Будем знакомы.

— Приятно познакомиться, Митака-сэмпай.

— Не надо сэмпаев, можно просто Дзин.

— Тогда Дзин-сан.

— Будем знакомы, Сората.

— Да... Кстати, как только появятся хозяева для кошки, я сразу перееду.

Надо было заявить об этом сразу. Сората не собирался прописываться в Сакурасо.

— Чего-о? Ну уж нет.

Мисаки принялась дергать его за рукав.

— Х-хватит ко мне липнуть, Камигуса-сэмпай!

Дзин загадочно поглядел на Сорату и Мисаки.

— Ч-что такое?

— Просто подумал, как вы хорошо поладили.

— Э-это где?!

— Ты там полегче, Мисаки.

— Ещё чего, Дзин. Я хочу сильнее поладить!

— М?..

Сората заметил, что Мисаки и Дзин называют друг друга по именам. И вообще они общались довольно доверительно. Может ли такое быть, что у них особенные отношения?

— Скажу сразу, мы с Мисаки друзья детства, у нас нет никаких странных отношений, так что не выдумывай там себе ничего такого.

— К-как ты узнал?!

Его видели насквозь.

— И правда, как? На собственное лицо буду целый день в зеркале пялиться — и не пойму.

— Ага.

Этот парень отличался от Мисаки и Тихиро в сторону нормального. По крайней мере, пока...

— Я переоденусь и выйду на улицу, давай приветственную вечеринку завтра?

— А, что? Вы такое устроите?

— Ну, многого не жди, — сказал напоследок Дзин и ушёл в коридор.

— Та-ак, а теперь будет приветственный турнир с Соратаном!

— Э, чего? Нет, спасибо!

Само собой, Мисаки его не отпустила.

Часть 3

— Слушай, Камигуса-сэмпай...

Голова уже кружилась.

— Так вот какая сила у Сорапона, я тебя недооценила!

— То ноешь, то ругаешься...

— Покажи, на что способен!

Веки потяжелели, а глаза слипались.

Сората не мог и помыслить, что их посиделки растянутся на десяток часов. Дата давно уже сменилась — четыре часа назад. Близилось утро… Точнее сказать, уроки.

Более того, несмотря на кучу боев, он так ни разу у Мисаки и не выиграл. И не только в 3D-файтинг, но и в 2D-файтинг, а потом ещё в шутеры от первого и третьего лица, пазлы, бейсбол, гольф, футбол. Ни в чём не победил...

Сейчас они играли в настольный теннис беспроводными контроллерами. Руки изнывали от боли.

— Не хватает концентрации!

— А где ей взяться после такого...

При каждом зевке глаза наполнялись слезами.

Разум и тело находились на пределе. А вот Мисаки вообще не сбавляла темпа. Откуда у неё столько энергии?..

Точно пришелец. Земные рамки на неё не действовали.

Если и дальше тут жить, можно умереть от переутомления. Если Сората срочно не сбежит, быть беде. А для этого нужно найти любящих хозяев для белой Хикари. За месяц он обклеит школу постерами и поищет их, но найдёт или нет — тот ещё вопрос. Но если не попотеет и не приложит все силы, будет не до смеха. Выжить в местных условиях он не надеялся.

— Ну, хорошо бы ванну принять.

Сегодня... точнее, вчера была физкультура, а потом ещё и после ночи с Мисаки пропотел. Чувствовал себя Сората премерзко.

— Соратян, ты кто, девка, которая боится вонять потом рядом с любимым парнем?! «Почему ты так далеко?» «П-просто!» «Чё?» «Говорю, не приближайся!» «Чего? Ну и ладно!» И вот тебя не так поняли!

— Вообще-то я парень...

— Тогда ванну приму я, ладненько?

Резко встав, Мисаки неспешно пошла из комнаты.

— Эй, слышь!

Сората совсем не понимал ход её мыслей. Содержимое его черепной коробки могло в любой миг телепортироваться на другой край Вселенной. С тех пор как он появился в Сакурасо, им крутили как хотели.

Когда Сората вышел в коридор, услышал со стороны душевой плеск воды и поющую Мисаки. Напевала она заглавную песню из аниме десятилетней давности про робота, который защищал Землю от инопланетных захватчиков.

— Сакурасо уже под контролем пришельцев...

Для начала стоило выпить воды, чтобы успокоиться.

Только он подумал об этом и пошёл на кухню, как по щиколотке ударил ветер, обдавший приятной прохладой. Дуло откуда-то из коридора. Интересно, с чего бы. Дзин из комнаты 103 вышел и не вернулся. Кондиционер тоже вряд ли работал, да и двери на улицу обычно закрывали за собой.

Сората попытался всмотреться вдаль, но в коридоре, где не горел свет, ничего не было видно.

— Как-то жутковато...

На самом деле не жутковато, а страшно до чёртиков. Надо быстро пойти и выпить воды. Ну же.

Пол под ногами протяжно заскрипел, изрядно перепугав Сорату, и он рефлекторно замер.

А потом произошла какая-то чертовщина: шаги почему-то не стихли.

— Сэ-сэнсэй? — вопросил он в сторону кухни, откуда доносился звук.

Но никто не отвечал.

Тихиро ушла на групповое свидание, а вернулась примерно в 11. Сората не знал, не пришёл ли парень в очках или кто ещё.

— Чего, чего? Завязывай. Кто ещё из нас неудачник. Совсем сдурели?

Примерно такое ворчание над пивом он слышал, когда выходил в туалет.

Но после двенадцати она должна была свалить в комнату коменданта. Сейчас там горел свет. А навострив уши, Сората услышал мощный храп.

Получается, Тихиро дрыхла без задних ног у себя.

Но при этом звуки шагов не утихали.

Наоборот, с каждым они раздавались всё ближе и ближе.

То была никакая ни Тихиро. И не Дзин. Мисаки ещё принимала ванну. Тогда... Какого...

— Д-да ну нафиг.

Сакурасо выглядело далеко не как конфетка снаружи, но неужели кто-то всё-таки...

Только успел Сората сглотнуть подступивший к горлу ком, как из кухни появилась чёрная тень.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Окаменев от страха, он с заплетающимся ногами прислонился к стене коридора. На самом деле он хотел убежать куда глаза глядят, но стена не позволила сделать шаг назад. А надо было.

— П-при-прив...

Стуча зубами, Сората уставился на чёрную тень. Смотреть не хотел, но приходилось: перед ним возникла девушка-призрак с длинными волосами.

Волосы спадали вниз, закрывая лицо. Нет, сквозь щель едва виднелся глаз. Их взгляды встретились.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Завопивший во всё горло Сората едва не отрубился. Черная тень тут же метнулась вбок и растворилась в едва различимом дверном проёме комнаты 102. Холодный ветерок в ту же секунду удивительным образом стих.

Позади загорелся свет — в комнате коменданта.

Оттуда вышла Тихиро.

Увидев её лицо, Сората завопил:

— А-а-а, призрак без бровей?!

Ему на голову опустился кулак.

— Ай!

— Это кто тут без бровей?! Не знаешь, как правильно говорить, да, Канда? Тихиро-сэнсэй красивая даже без макияжа, ты это хотел сказать

— А вы точно сэнсэй?

В него опять прилетел кулак.

— Ай!

— Тебе что, жить надоело?

— Конечно нет!

— Ты чего вопишь по ночам, крыша уже того? Давай завязывай, не хватало мне ещё возиться с такими геморройными ребятками.

— Н-но ба-ба...

— Ты кого бабкой назвал?! Мне немного за двадцать!

— Никто не называет вас бабкой! Я про барабашку!

Стоило ему сказать, как лицо Тихиро скривилось.

— П-правду говорю! Вот, у него волосы ниже плеч, а ещё, это, он исчез в соседней от меня комнате!

— А~ Если так, то ты точно попутал, — чётко заявила она.

— А?! Он тут бывает?!

— Очень редко. Он живёт в комнате 102, Акасака Рюноске.

— Э?..

— Он, как и ты, в первом классе, давайте дружите. Совсем забыла про него. Ну точно, Акасака же ещё, — выдала убийственную фразу учительница.

— И это говорит учитель?!

— Я сама его видела всего три раза.

— Что?

— Акасака — прожжённый хикикомори. После поступления он ни разу не приходил в школу.

— Вы серьёзно?..

— Разве не здорово? Тебе подфартило. Только заселился и сразу столкнулся с Акасакой.

— Пожалуйста, не делайте лепреконов из учеников-затворников!

— Но ведь правда круто, — равнодушно ответила Тихиро. — Реакция у тебя была круче некуда!

И что с этим Сакурасо делать?

— А вам не надо следить за тем, чтобы все ходили в школу?

— Если заставлять делать что-то мерзкое, то и жить перехочется. Ты и это не понимаешь?

— Как же я не подумал. Простите.

— Вот потому я и не занимаюсь работой в Сакурасо. Одно расстройство.

— Хотя бы про Акасаку сказать могли!

Если есть ещё один жилец, не помешает его поприветствовать.

Сората подошёл к двери комнаты 102 и позвал:

— Я первогодка Канда Сората. С сегодняшнего дня живу в соседней комнате.

Но ответа из-за двери не прозвучало. И она, само собой, не открылась.

— ...

Тишина обволакивала.

— Канда, мобильник.

Тихиро выставила руку.

— А?

— Ты же современный школяр, мобильник есть?

— Д-да.

Следуя приказу, Сората принёс из комнаты телефон.

Тихиро передала по ИК-порту адрес Акасаки Рюноске.

— Если хочешь его поприветствовать, то пиши.

В телефонной книге высветилось имя «Акасака Рюноске».

— Ладно, я спать.

Хорошенько зевнув, Тихиро удалилась в комнату коменданта. Интересно, она не будет его наказывать за то, что он не спит так поздно?

Ну, раз такое дело, то почему бы и не послать письмо.

Набирая текст, Сората вернулся к себе, и, когда уселся на кровать, письмо как раз улетело.

«Пишет Канда Сората, я заселился в комнату 101, будем знакомы».

И тут же пришёл ответ.

«В данный момент Рюноске-сама занят сборкой программы для сжатия звука. По этой причине он не может ответить Сорате-куну. От: новорожденной Горничной».

Пришло какое-то странное письмо с непонятным содержанием. Какая ещё Горничная?

Слишком много загадок свалилось на голову: Рюноске-сама, программа для сжатия звука. Что вообще происходит?

— И... как это понимать?

Сората попытался пораскинуть мозгами.

Неужели Акасака Рюноске изображает в интернете девушку и потому взял прозвище «Горничная»?

Но выдавать себя за девушку теперь, когда стало известно о его настоящем поле, как-то слишком.

Обычно люди такой бессмыслицей не занимались. А он, похоже, наоборот.

Если так, то впору принимать его за шутника. Неужто он задумал необычным образом поприветствовать вновь прибывшего? Похоже на правду...

«Забавная шутка, Акасака».

«В каком смысле шутка? Горничная изо всех сил старается ради Рюноске-сама, это её работа. От: Горничной».

Второе письмо пускай и вводило в замешательство, писавший его явно подходил к делу серьёзно, о какой бы работе ни шла речь.

Но при этом казалось, тут что-то не то. Ответы приходили на удивление быстро. Только Сората нажал кнопку «Отправить», как секунды через две пришло второе. И текста написали не так уж и мало.

Парень так ничего и не понял, потому набрал ещё текст.

«Да не, это я просто. Давай нормально поговорим? Мы одногодки, почему бы не подружиться? То есть я был бы рад, если бы ты согласился. А то у меня уже голова кругом».

«Мы нормально говорим. У вас плохо с головой, Сората-кун. От: Горничной».

«Акасака-кун, не мог бы ты прекратить так заканчивать предложения? Раздражает!»

«Я не Рюноске-сама. От: Горничной».

«Ну что за тупица?! Хватит издеваться!»

«Горничная не тупица. Я в мгновение ока превзойду Сорату-куна и поставлю его на колени. От: Горничной».

Бесполезно. Если продолжить этот разговор, голова взорвётся.

Сората упал спиной на кровать, надеясь дать голове немного отдохнуть. Но стоило прикрыть глаза, как на телефон пришло письмо.

От Акасаки Рюноске.

«Горничная — это программа-автоответчик с искусственным интеллектом, которую я разработал. То есть не я отвечал. Когда ты получил первый ответ, тебе не показалось, что он искусственен? Горничная тратит меньше секунды на прочтение полученного письма, составляет адекватный текст и отсылает ответ. Её вычислительная мощь недостижима для человека, и, когда получаешь ответ настолько быстро, сразу можно догадаться, что отвечает не человек. Живи себе в соседней комнате, но не отнимай у меня время. Больше не беспокой. На этом всё».

Письмо теперь разительно отличалось от сообщений Горничной, отчего разболелась голова.

«Обычно люди не думают, что им отвечать будет программа-автоответчик».

«Вон как? Возможно, я это не учёл. Я и не думал, что в мире бывают люди, которые не понимают даже элементарных вещей. Прости. На этом всё».

— Вообще на извинение не похоже!

Местные обитатели окончательно выбили Сорату из колеи. Каждый из них поражал по-своему.

Сначала сэмпай с другой планеты, ленивая учительница и заносчивый сосед, а сейчас ещё и загадочный ИИ. Сората уже вышел за пределы понимания. Сможет ли он даже недолго тут прожить?

Ответ — нет.

Послышались гулкие шаги Мисаки, которая вылезла из ванны.

— Вот и я, Соранян. Продолжим?!

С утра пораньше, в половину шестого, Сорате было не до веселья. Да ещё Мисаки только что выбралась из ванны, и ночная кофточка с короткими штанами соблазнительно прилипали к её коже.

От её вида Сората одновременно возмутился, возбудился, испугался и отчаялся, отчего содержимое черепной коропки едва не лопнуло.

Но Мисаки не обращала на его состояние внимания.

— Ну, время битвы! Оттянемся!

— Ты меня угробить задумала?! Так, всё, достало! Пожалуйста, уходи! Оставь меня одного!

— Далее у нас гонки!

— ...

— Ну, садись! Бери джойстик! Играй!

— Понятно...

— Круть. Ну, погнали~!

— Если ты не выйдешь, выйду я! Как тут вообще находиться?! Я лучше в парке переночую!

Выпустив наружу накопившееся возмущение, Сората раздражённо вылетел из комнаты. Вышел из здания и, выкрикивая что-то нечленораздельное, побежал вниз по склону от Сакурасо. Мозги уже почти не соображали. Наверняка сработал механизм защиты, чтобы разум совсем не сгорел...

Часть 4

Восходило солнце.

Сората сидел на полузакопанной покрышке на детской площадке и оторопело таращился перед собой.

В заспанные после бессонной ночи глаза ударил солнечный свет.

— Кто ещё припёрся бы в парк кроме меня.

Сората глубоко вздохнул.

Он в буквальном смысле убежал от реальности. Но что делать потом?

Может, переговорить с директором, чтобы он позволил как-то вернуться в основное общежитие? Нет, пока у Сораты живёт белая Хикари, директор вряд ли рассмотрит его просьбу. Тем более Сората сам сделал выбор. Надо было проявить хоть какую-то ответственность.

Потому он подумает о возвращении в основное общежитие уже после того, как объявятся заботливые хозяева для кошки. Без этого никак.

Жизнь в Сакурасо оказалась не такой уж и лёгкой.

Сората не думал, что всего через день его мозги будут пытаться катапультироваться из черепа. Что же будет с оценками в школе через неделю или месяц такой жизни?

— Что делать?.. Неужели правда на улице спать?

По возможности хотелось бы этого избежать.

Тем более вещи и Хикари остались в Сакурасо.

— Эх... Что делать?

Только Сората вздохнул в очередной раз, как ему почудилось мяуканье.

Пусть его это не касалось, Сората навострил уши и поискал источник звуков.

И действительно, раздалось отчётливое «мяу».

Откуда-то из глубин парка.

Сората поднялся, направился в сторону манящего крика и нашёл среди зарослей травы картонную коробку.

В ней оказался породистый чёрный котёнок, который одиноко мяукал. Заметив Сорату, он поднял на него милые глазки.

Парень тут же закрыл лицо рукой.

— Нет, нельзя. Точно нельзя. Я...

Даже для Хикари найти хозяев оказалось задачкой не из лёгких. А если кошек будет ещё больше, это точно не ускорит побег из Сакурасо.

— Мяу.

— ...

— Мяу?

— ...

— Мяу...

— Блин! Понял я!

Сората поднял чёрного котёнка на уровень лица, тот принялся лизать его руку шершавым языком.

— Живот пустой, да?

— Ня~

— Ясно. Вот только у меня нет с собой еды.

Живот Сораты тоже заурчал. Они с Мисаки постоянно играли, потому попросту не успели поесть. Хотелось есть. Сильно хотелось.

Раз так, придётся ночевать в этом Сакурасо.

— Э-это просто чтобы накормить кошку...

Именно. Именно так. Он никогда бы не смирился с жизнью в Сакурасо.

Проговаривая про себя это малопонятное оправдание, Сората вышел из парка по той дорожке, по которой сюда пришёл.

Подойдя к Сакурасо, он не решился сразу открыть входную дверь.

Неужели его побег из дома завершился всего за час… Никуда не годится.

Прислушавшись, он не почувствовал никакой активности внутри: все спали.

Чтобы не поднимать шум, Сората легонько приоткрыл двери и заглянул внутрь.

Никого не было.

— Лады.

Только он проговорил...

— Ты чего творишь?

…как сзади ему на плечо опустилась рука.

— Уа-а-а-а-а!

— Ты тоже гуляка?

Обернувшись, Сората увидел Дзина, который зевал и смотрел на него сонными, полузакрытыми глазами.

— Руми-сан спать вообще не давала.

— А?

Сората и заметил у него на шее позади красные следы, похожие на поцелуи.

— У-у тебя есть девушка, Дзин-сан?

— Есть.

— В-взрослая, да?

— Четыре типа.

— А?

Ему показалось, или Дзин назвал странное число?

— Че-четыре?

— Чего ты, по мне скажешь, что у меня пять или шесть девушек? Ты явно что-то грубое подумал.

— Н-нет!.. Э, в смысле? Когда говорят, что у них четыре девушки, это реально странно, так что реакция у меня нормальная!

— А ты забавный, Сората.

Похоже, над ним издевались. Несмотря на внешнюю нормальность, Дзин вёл себя очень вёртко. Да ещё и имел четырёх девушек… Настоящий обитатель Сакурасо. Нисколько не прилежный, ни на грамм не нормальный.

— Ну, и что это за милашка?

Дзин уже какое-то время смотрел на чёрную кошку в руках Сораты.

— Только что подобрал в парке.

— Ох, а зовут как?

— Думаю назвать Нодзоми.

— Когда подберёшь третью, назовёшь Кодама?

Под сдавленные смешки Дзина Сората открыл двери и зашёл в Сакурасо, а там поднялся в прихожую.

— Не будет следующей! Я быстро найду хозяев Хикари и Нодзоми и уйду из Сакурасо.

— Ну, давай постарайся.

От того, как Дзин веселился, Сорате вдруг показалось, что тот видел его будущее. Разумеется, такое было невозможно.

Пройдя по коридору вслед за Дзином, Сората снова направился к своей комнате. Хикари наверняка успела проголодаться, потому надо будет кошек разом покормить.

С такими мыслями он открыл дверь в комнату 101, и в тот же миг перед ним взорвалась хлопушка. От испуга Нодзоми вырвалась из рук, а Сорату засыпало конфетти.

— Ч-чего?!

— Добро пожаловать в Сакурасо! — с улыбкой до ушей поприветствовала его Мисаки.

Комнату украсили красивыми гирляндами, словно на Рождество. На раскладном столике кипел котелок, не соответствующий сезону. Прямо-таки пылал жаром.

— Что это такое?!

Сорате оставалось только глазеть с открытым ртом.

— Как видишь, приветственная вечеринка, — пояснил подошедший сзади Дзин, но Сората всё равно не понимал. Они, конечно, говорили про завтра, и дата уже сменилась, но сейчас было шесть утра. — Мисаки заявила, давайте сделаем, и ничего не хотела слушать.

На этой ноте Дзин зевнул. Неужели он вернулся в Сакурасо специально сейчас? Ну, расхаживать не пойми где в такое время… это само по себе не говорило ни о чём хорошем...

Мисаки принялась воодушевлённо напевать неизвестную приветственную песню. Её смысл вообще не улавливался. Сората понимал лишь то, что устроили всё это ради него.

— Мисаки всегда с нетерпением ждала, когда заселится кто-нибудь новый, — зашептал ему на ухо Дзин, подталкивая в спину. — Она даже убиралась тут в одиночку на случай, если кто-то придёт.

Это поэтому здесь было так прибрано?

— Ну вот так, так что сдавайся и дай себя поприветствовать.

Сорату повели к месту, которое отвели почетному гостю.

Подойдя, он почувствовал, как котелок дышит жаром.

— Ну же, ну же, Кохай-кун, садись, садись!

Мисаки была в приподнятом настроении, словно готовясь к чему-то весёлому.

— О... вот так и давай.

— М?

— Называть меня. Вот это «Кохай-кун», так меня и называй, Камигуса-сэмпай.

Из всего, что он слышал до сих пор, это звучало максимально адекватно.

— Хорошо, Кохай-кун! Можешь и меня звать по имени. Мы же с тобой сблизились.

В каком это смысле они сблизились, Сората не совсем понял.

— Ну, Камигуса-сэмпай слишком длинно, буду называть тебя Мисаки-сэмпай.

Сората уселся на дзабутон.

Дзин сел рядом с Мисаки.

— И вот мы начинаем приветственную вечеринку для Кохай-куна!

— Э, но зачем казан?

Летом казан был попросту не к месту.

— Мы так придумали в Сакурасо.

— А ничего, что сейчас утро?

Полный абсурд, казалось Сорате. Ни о чём таком он раньше не слыхал. Но, к его удивлению, то, что его решили поприветствовать, не вызывало отвращения. Происходящее выходило на замки здравого смысла, а он и не был против. Когда Сората это понял, на его лице возникла улыбка. Все вокруг него не соответствовало нормальному. Потому-то и пробивало на смех.

Поглядев на Сорату, Дзин сказал нечто зловещее:

— Мне кажется, мы с тобой будем долго общаться.

— Н-не шути так, пожалуйста. Я скоро съеду из Сакурасо. Ещё до летних каникул.

Мощное заявление Сораты оказалось полностью перекрыто воплями энергичной Мисаки:

— Во-от, Кохай-кун, кампа-ай!

И на этом не остановилась.

— А, да! Нужно сделать фотку! — бросила она и, не дождавшись ответа, вылетела из комнаты.

Спустя несколько минут возле дверей Сакурасо собрались Сората, Мисаки, Дзин и Тихиро. Рюноске отсутствовал.

Вместо того чтобы делать снимки поочередно, Дзин установил на цифровой камере таймер.

— А без Акасаки нормально?

— Нормуль, я потом его прифотошоплю!

— Не до такой же степени...

— Ну, погнали, — подал знак Дзин и встал перед объективом.

Мисаки, втиснувшись между Соратой и Дзином, резко потянула их за руки на себя. И в тот миг прозвучал звук затвора автоматической камеры.

И вот так начался второй безбашенный день Сораты в Сакурасо.

Часть 5

Тихиро на памятной фотографии зевала. Мисаки, повисшая на руках Сораты и Дзина, улыбалась до ушей, а Дзин единственный стоял как не при делах. Сората же, испугавшийся резкого рывка Мисаки, застыл с открытым ртом.

В верхнем левом углу прилепили, словно фотографию отсутствовавшего в день фотографирования перед выпуском ученика, Рюноске. И добавила его туда, разумеется, Мисаки.

С тех пор пролетело полтора года.

Сората на фотографии выглядел так же невинно, Дзин производил впечатление взрослого. Мисаки, как и Тихиро, будто нисколько не изменилась.

— Сората миленький.

Масиро разглядывала фотографию в руках.

— П-пошла вон!

Как когда-то они все встретились, так скоро и расстанутся. Завтра уже закончится январь.

Третьегодки выпустятся в марте, и вместе они смогут провести какой-то месяц...

От мысли об этом слова терялись, и в груди нарастала боль.

Сората знал, что такой день однажды настанет, но он уверял себя, что у них ещё много времени, и закрывал глаза на истину. А когда настала пора, он потерялся. Осознал, что с каждым новым утром приближался роковой день. День, когда уже никуда нельзя будет убежать.

— Сората.

— М?

— Хочу фото.

— А?

— Фото со всеми.

— А, ну да.

Сакурасо после того случая стояло на ушах. Весной приехала Масиро, летом заселилась одноклассница Сораты — Аояма Нанами. Все шесть комнат в общежитии заняли.

Так что хорошая фотография им точно не помешает. Такая, на которой будут собраны приятные воспоминания...

— Обязательно сфоткаемся с Мисаки-сэмпай и Дзином-саном до их выпуска.

— Угу...

Но пока это было невозможно. Дзин не возвращался в Сакурасо с Рождества. У него с Мисаки всё было сложно...

Вот бы всё у них наладилось, думал Сората.

Хотелось позабыть о всех тревогах и просто сходить на выпускную церемонию.

Хотелось просто взять и поздравить Мисаки и Дзина с окончанием. Поблагодарить за дни, проведённые вместе. За Сакурасо, где постоянно стоял смех, как в дурдоме. Сората от всего сердца ждал того дня.

Чего, уже послесловие? Да, послесловие.

Если описать моё нынешнее душевное состояние, то, грубо говоря, я не нарадуюсь тому, что сумел к началу нового года дойти до шестого тома.

С вами изнемождённый Камосида Хадзимэ.

В общем, в благодарность за то, что издатель решил выпустить Drama CD, я сам не заметил, как, помимо сценария для него, из последних сил набросал короткий рассказ. Ответственный редактор, наверное, разозлится. Хоть и понимаю это, но удалять уже написанные строки очень не люблю, потому решил отправить что есть. Ну, знаете, бывают времена, когда невозможно остановиться.

Сменим тему, история «Сакурасо» в шестом томе дошла до очень важной точки. На всякий случай уточню, это просто важный поворот событий, том не последний.

Скажу ещё раз, это важное событие. Том не завершающий.

Произошло крупное событие — выпуск третьегодок, но произведение ещё не обрело свою конечную форму… Данный момент был прописан в структуре сюжета заранее, потому вы наверняка скажете: «Наконец-то дошло до этого».

Изначально сюжет предполагал где-то семь книг, но вместе с набором коротких историй эта книга оказалась седьмой.

Теперь, когда история «Сакурасо» достигла нового развития, сюжет продолжится дальше, потому, если вновь удастся встретиться с вами с помощью книг, я буду счастлив.

Иллюстратор Мидзогути Кэдзи-сама, ответственный редактор Араки-сама, надеюсь на совместный продуктивный труд.

В следующий раз будет сезон сакуры… я так думаю.

Наступила третья весна в Сакурасо.

Что-то повторялось, что-то происходило впервые.

Ожидания и тревоги заполняли душу.

Казалось, чувства готовятся вырваться наружу.

К тому человеку… о котором были все мысли...

Часть 1

Сердце Сораты яростно колотилось.

— О чём ты вдруг… захотела поговорить?..

К нему обращалась девушка с хвостиком — Нанами.

— Ну, кое о чём важном… — пробурчала она, опустив голову. Её щёки покрылись румянцем.

Они сделали паузу.

Замешательство и нерешительность… Ими обоими завладело странное напряжение, получившееся из смеси двух противоположностей: боязни первого шага и решимости несмотря ни на что его сделать.

— Я всегда… хотела поговорить об этом.

— Вон как...

— Ага.

— ...

Нанами энергично подняла лицо, словно сама себя подстегивала.

— Всегда-всегда.

— ...

Настрой Нанами произвёл на Сорату такое мощное впечатление, что тот смог лишь что-то нечленоразельно промычать. Тело не двигалось, будто парализованное. Сората скривил лицо, а Нанами напротив — ярко улыбнулась.

Её прекрасная улыбка шла, казалось, из самого её сердца.

— Я всегда любила тебя. Очень сильно любила.

Они замолчали.

Пульс подскочил ещё выше, казалось, что всё его тело содрогается в такт ритмичным толчкам.

Наверное, даже Нанами его слышала. Такое сердцебиение невозможно не услышать.

Не произнося ни звука, Сората медленно вздохнул.

Он не думал над ответом. Ведь всё было уже решено. В уме отчётливо возникли мысли и слова… Осталось лишь их озвучить.

— Я тоже. Я тоже это чувствую. Я тоже...

От волнения слова звучали смазанно. Хотя надо было отвечать наоборот чётче… Умом он понимал это, но тело испытывало максимально возможную нагрузку. Потому фразу «Я тоже…» не получалось закончить вслух.

8 апреля.

Ясное голубое небо утром первого дня нового триместра настраивало на позитивный лад. Свет, который пробивался через щель в занавеске, наполнял весенней свежестью комнату 101 в школьном общежитии, в Сакурасо.

Но хозяин комнаты Канда Сората, вопреки празднику природы за окном, протянул, словно увидев кошмар:

— Уф-ф~

Мутный спросонья взгляд упёрся в белую задницу. Подумав, что это кошка, парень попытался в привычной манере смахнуть надоеду.

— Мф, — неожиданно прозвучал возглас.

— Странные звуки для кошки...

Сората протёр глаза и снова воззрился на объект перед собой. Задница. Никаких сомнений. Вот только кое-что не сходилось. Сората подумал сначала о белой кошке Хикари, но сейчас перед его носом находилась небольшая аккуратная попка Homo Sapiens. В белых трусиках.

— Э, какого хрена?!

Сората оторопело поднялся с кровати. Сонливость как рукой сняло. Он ещё раз проверил обстановку. Перед глазами маячила задница. В юбке от столь привычной униформы Суйко. Верхнюю половину тела, вместе с головой, скрывало одеяло. Напоминало страуса, который сунул голову в песок.

Да какого лешего вообще тут происходит? Уму непостижимо.

Но Сората повёл себя на удивление сдержанно. Он догадался, что лишь одно создание могло внезапно заявиться в его комнату и оккупировать его кровать. Сиина Масиро из комнаты 202.

— Эй, Сиина.

Парень решил, что она крепко спит и быстро не проснётся. Но, вопреки ожиданиям, ответ прозвучал сразу:

— Звал?

Вот только раздался он не с кровати, а откуда-то сзади. Когда Сората развернулся, у двери стояла Масиро в пижаме.

— Телепорт?

Взгляд девушки скользнул по оторопелому Сорате и тут же упал на кровать. И на маленькую попку. К сожалению, телепортов не существовало. Задница на кровати не принадлежала Масиро, а значит под одеялом был кто-то другой.

— Сората.

Взгляд Масиро выражал вопрос. И явный укор, отчего Сората моментально одеревенел.

— Э, нет! Это вовсе не утренняя сцена после бурной ночи с кем-то, кого я к себе привёл!

Сората тут же стал сыпать оправданиями, хотя ничего плохого не сделал.

— Кто эта женщина?

— Может, хватит разыгрывать сцену, будто я пошёл налево?!

— Кто она?

— Если не ты, значит, какой-то нарушитель.

— Ясно, тогда ладно.

— Ничего не ладно! Что стало с нашей охраной?! Ну правда же, кто это вообще такая?

Парень нерешительно посмотрел на половину лежащего тела. Масиро зашла в комнату.

И что же делать? Если откинуть одеяло, сразу станет понятно, но по правде говоря, смотреть было страшновато. Может, лучше в полицию сообщить?

Чтобы хоть немного отвлечься от абсурдности происходящего, Сората обратился к Масиро:

— Кстати, ты сегодня сама встала?

— Потом снова лягу.

— Ты же целыми днями рисовала мангу...

Масиро и в школе активничала, и для ежемесячного журнала мангу рисовала. Более того, её признали художницей мирового уровня.

И тут живот Масиро миленько заурчал.

— Кажется, есть хочется.

— Потому пришла сюда?

Масиро кивнула, положив руки на живот.

— Когда поем, пойду спать.

— Так нельзя. С сегодняшнего дня начинается новый учебный год.

— Новыучеб ныгод?

— Мы уже об этом говорили! С сегодняшнего дня снова пойдём в школу!

— Передаю это Сорате.

— Тебе тоже надо идти!

— Поняла. Ещё посплю.

— Ты вообще сбрендила?! И не вздумай спать здесь!

Сората торопливо остановил Масиро, которая пыталась залезть в кровать.

— И вообще, в кровати уже кто-то есть.

Взгляды Сораты и Масиро снова сошлись на прикрытой одеялом незнакомке. Закрыть глаза на проблему всё-таки не выйдет.

— Мешает.

Масиро, более никого не спрашивая, стянула одеяло.

— Э! Ты серьёзно?! Страх потеряла?! — испуганно проорал Сората, но всё же поторопился увидеть, кем же на самом деле окажется загадочный человек.

— Чё?! — непроизвольно вырвался у Сораты глупый возглас.

Лицо человека под одеялом оказалось хорошо знакомым. Чего уж там говорить, даже родным. Девушка спала без задних ног, пуская слюну — простыня у щеки заметно промокла. В этом году ей должно было исполниться шестнадцать, потому в её внешности ещё прослеживались детские черты. Но и за младшеклашку её уже тоже не принять.

— Почему она здесь? Что происходит… я сплю?

Если это сон, то, несомненно, плохой.

— Эй, Юко, просыпайся!

Парень без церемоний затряс её за плечи.

— А? А-а-а, братик, доброе утро.

Юко, всё ещё сонная, приподнялась на кровати и, щелкнув коленями, села. Протерла глаза и поглядела на Сорату с Сииной.

— Приехала, да, Юко?

— Приехала, Масиро-сан! Чтобы разобраться, кто больше подходит братику!

Масиро и Юко отчего-то сцепились взглядами. Да так, что меж ними чуть искры не полетели, как от фейерверка.

— Подожди немного, братик! Юко совсем скоро тоже станет проблемным ребёнком! Меня выставят из главного общежития и отправят в Сакурасо!

— Нет, не надо.

— Не надо так спокойно отказывать!

— Юко не сможет в Сакурасо, — вставила Масиро.

— Очень даже сможет!

— Ты поторопилась на десять лет.

— Так часто не выйдет оставаться на второй год, что же делать, братик?!

— Нет, с твоими мозгами такое вполне возможно.

— С чего взял?! В мире ничего так просто не даётся!

— А ты чего такая заводная с утра?

Хотя Сората и понимал, что ничего осмысленного не услышит.

— У меня появились весёлые общажные друзья!

— Это новая скидочная услуга в телефоне?

— Соседи по комнате в общаге! Для краткости — общажные. Братик, ты и это не знал? Ну и отсталый~!

Услышав это, произнесенное нарочно противным голосом, Сората начал терять терпение.

— Короче, это неважно. Главный вопрос — почему Юко, которая завалила вступительные экзамены, здесь?

В этом заключалась главная загадка. Сората отлично помнил, как в день объявления результатов увидел, что Юко получила отказ...

— Если по чесноку, Юко поступила в Суйко!

Явно гордая, девочка хвастливо выпятила плоскую грудь.

— Юко.

— Ну? Где поздравления от братика?

— Разуй глаза.

— Я проснулась!

— Я говорю: очнись от иллюзий. Прям-таки тебе подготовят школьную форму и привезут из Фукуоки, смех да и только.

— Давай-давай, лопни от смеха!

Похоже, она того и хотела.

— А? Нет, я перепутала… Вообще-то не надо смеяться!

Когда она немного подумала, то поняла, что против.

— Юко правда поступила. Не думай, что приехала только к тебе, братик!

— Поступила? Хватит нести чушь. Точно, Сиина?

Сората поискал взглядом Масиро, надеясь на поддержку, но та уже свернулась калачиком на краю кровати и мирно посапывала.

Накрылась теперь его поддержка.

— Вернёмся к нашим баранам...

— Помнишь, какой у меня был номер на экзаменах?

— М? Ага, точно помню, 99.

— Но прикинь! Мне открылось ранее сокрытое!

Сората худо-бедно догадался, о чем она. От Юко ведь можно было всего ожидать. Спрашивается, почему? Потому что его младшая сестра — дурочка.

— Если скажешь, что на самом деле это был номер 66, мы больше не брат и сестра.

— Братик, я серьёзно!

— Ещё бы! Наш разговор — сама серьезность!

— Такое у меня часто бывает, скажешь нет?! Типа путаю Авату-сан и Аваду-сан.

— Совсем разные же фамилии!

— А вот Окино-сан и Огино-сан различаю!

— О чём мы вообще говорим?.. Давай-ка извинись перед всеми Аватами, Авадами, Окино и Огино.

— Простите.

— Но ты поражаешь… Прям не хочется думать о тебе как о кровной сестре.

Как так вышло, что важный номер на экзамене она прочитала наоборот?

— Как жестоко. Бедная я, несчастная!

— Из-за того, что ты прошла по экзаменам, а кто-то другой нет? Вот это реально жестоко. Вот кто бедный и несчастный. Давай-ка извинись от всего сердца перед этим незнакомцем за то, что наугад натыкала и угадала ответы...

— Я не угадала! За день до экзамена я спросила Нанами-сан, какие там могут быть вопросы, и она подробно рассказала! Здорово, правда?!

— Аояма… ну что за, блин.

— Признай уже! Бывают такие везунчики, как Юко.

— По сути, так и получается, но слышать про это — бесит!

Тяжёлые труды не всегда окупаются. Сората понял это за минувший болезненный год. Не то чтобы Юко совсем не готовилась, но всё же ей невероятно повезло с вопросами. Если бы не удача, Юко вряд ли бы смогла поступить в Суйко.

— Ну, и как тебе моя школьная форма? Идёт? Идёт всё-таки? Уже сгораешь от желания? Решила первым делом показать братику, вот и прилетела как угорелая.

— Тогда зачем спать завалилась?

— Когда рано встаю, потом очень сонная.

— Это точно...

— Ну, как? Юко клёвая?

Сората внимательно осмотрел её с головы до ног. И, сделав максимально холодное лицо, выдал свои истинные мысли:

— Настолько не идёт, что хоть стой, хоть падай.

— Ты такой миленький, братик, когда стесняешься.

— Нет, тебе в самом деле не идёт.

— А комплимент нельзя сделать? Скажи, что идёт идеально!

— Но ведь идеально не идёт.

— Олень!

— Олениха! — обозвал в ответ Сората.

— Нет!

— Прими реальность, Юко. Не идёт — значит не идёт.

— Что? Правда?!

— Ага, выглядит запредельно странно.

Школьная форма Суйко сама выбирала себе человека… Сората считал, что и ему она не идёт. А вот Масиро, на его взгляд, в ней смотрелась очень даже...

— Я почему-то догадывалась… Что же делать, я же теперь от стыда на улицу не покажусь!

— Ещё не поздно. Забирай документы и возвращайся в Фукуоку.

— Угу, хорошо… Придётся...

Юко поднялась с кровати и, волоча ноги, направилась к двери. Но по пути о чём-то догадалась и энергично развернулась.

— Если думал, что Юко попадётся на твои хитрости, то сильно ошибаешься!

— Моя ошибка — это то, что я родился твоим братом.

— Прими реальность, братик! Юко в самом деле поступила!

— Тогда… первым делом давай спросим у мамы.

Ещё Сорату беспокоил отец, который в дочери души не чаял.

Парень взял со стола мобильник и набрал номер дома.

Тут же ответили.

— Это я.

Сората был уверен, что трубку возьмёт мама, но послышался угрюмый хриплый голос отца.

— Поскольку прилежный мальчик из тебя никакой, может, не стоит ни с того ни с сего звонить?

— В последнее время мне жутко не хватает карманных денег. Можешь перевести мне на счёт?

— С каких это пор ты перешёл на телефонные мошенничества?!

— С тех самых.

Карманные деньги ему вроде как в самом деле урезали. Печаль да и только.

— Короче, папа.

— У тебя нет права называть меня папой.

— Есть! Я твой сын! Понимаешь? Сората!

— Ещё бы, я в курсе. На экране телефона высветились твои предыдущие звонки. Ты и это не знал? Совсем отстал от прогресса.

— Что касается меня, я уже достаточно вырос, чтобы замечать вещи вокруг.

— Это ещё что? Юношеская гордость?

— Нет… Почему вообще я...

Сората собирался было продолжить «Должен спорить с отцом о юности», но остановился. Ни к чему было затягивать разговор и тратить минуты из лимита.

— Что с работой?

Обычно в это время отец уже уходил.

— Как раз когда я собирался выходить, позвонил бесполезный сын, вот и пришлось взять трубку.

— Обязательно было добавлять «бесполезный»? Нет. Как ни погляди, нет.

— Ты чего это? Как с родителями говоришь?

— Сам только что говорил, что у меня нет права называть тебя отцом!

— Блин, только я забыл, как воняли твои подгузники, а ты уже права качаешь.

— Ну да, конечно! Подревнее ничего не вспомнишь?!

— Когда ты срал зелёным, я начинал сомневаться, а не похищали ли тебя инопланетяне для опытов.

— А как иначе с детьми?! А вот я бы хотел, чтобы опыты провели над твоей башкой!

— В смысле? Забавно как.

— А не над чем тут смеяться!

— Бестолочь. Нет в тебе задора, не умеешь ты получать от жизни удовольствие.

— А вот нам надо было доводить разговор до этого? Нет, не надо! Прошу, захлопни наконец рот и дай маму!

Получилось резко, но к тому с самого начала шло. Сората не заметил, как отец заразил его своим настроем.

— Отказываюсь.

— Ладно, я услышу причину?

— Если ты думал, что родители в любой момент готовы слушать капризы детей, то глубоко ошибаешься. Хватит вести себя как избалованный ребёнок.

— Желание поговорить по телефону — это не каприз! Да что у тебя с мозгами?!

— Ближе к делу, у меня нет времени.

Это надо было Сорате говорить. Часы показывали почти восемь. Если он в скором времени не разбудит Масиро, не подготовится и не пойдёт в школу, то первый же день его третьего класса начнётся с опоздания. На жильцов Сакурасо, логова проблемных учеников, и так смотрели как на чудаков… а после этого и вовсе будут считать за слабоумных.

— Я про Юко. Она типа пришла ко мне посреди ночи в комнату и сквозь сон заявила, что поступила в Суйко. Это правда?

— Не сквозь сон!

Парень отпихнул рукой голову подлезшей к трубке Юко, и девочка с деланым воплем отлетела в сторону.

— Ты об этом?..

— Об этом.

— К превеликому сожалению, она правда поступила. Да как вообще такое могли перепутать?..

— Вопросы на экзамене она не перепутала, вот и поступила.

Они на пару помолчали, переживая случившееся.

— Она немного соображает, да?

— А тут я, пожалуй, промолчу!

— Согласен.

— Тогда, может, хватит болтать о ерунде? Минуты разговора скоро кончатся!

— В общем, Юко поступила. Я до последнего протестовал, как баба, кричал: «Не уходи!», но не вышло.

— Да неужели?! Не знал, что так вообще можно уговаривать. И, кстати, ты допустил роковую ошибку, когда признался в этом!

— Я очень сильно расстроился из-за этих новостей… Но я взрослый, потому разрешил Юко поступить в Суйко.

Не очень-то он смахивал на взрослого, раз протестовал, как баба, подумал Сората.

— Но это испытание лишь сделает меня сильнее.

— А теперь мы о чём вообще?!

— Я осознал. Если наша прелестная дочурка уедет из дома, я смогу покувыркаться с мамой и сделать ещё одну.

— Чо?

Это что сейчас было?

— М? Связь плохая? Ты не услышал? Покувыркаться с мамой и...

— Слышу! Можешь не повторять! Не хочу знать в таких подробностях жизнь родителей, не надо на меня это вываливать! Очень прошу!

Сората напряг голос, чтобы наверняка заглушить отца. Кто знает, какие немыслимые фразы он бы в результате услышал.

— ...Ребёночка.

— Я на пути во взрослую жизнь, полегче со словами!

— Ну, в общем так.

— Как так-то?..

— Можешь с нетерпением ждать где-то в следующем году появления на свет второй сестрёнки. Вот.

— Э, постой!

Разумеется, возглас Сораты не достиг отца, и тот, более не слушая, повесил трубку.

— Папа, что с ним? — спросила Юко, которая прилежно ждала конца разговора.

— Сказал, в следующем году будет сестрёнка.

Хотя родиться мог и братик...

— Что? Юко наконец тоже станет старшей сестрой?!

— Ты бы сперва удивилась, а потом уже радовалась

Во всяком случае, звонок домой кое-что прояснил. Невероятно, но факт: Юко действительно поступила в Суйко.

— Слышь, Юко.

— Чего?

— У меня в голове каша...

— Угу.

— Но поздравляю с поступлением.

— Спасибо, братик!

— Кстати, почему ты молчала?

Сората думал, что Юко, как только узнала, сразу бы бросилась звонить ему...

— Через день после того, как братик сказал о моём провале, пришло уведомление о поступлении, но мама сказала, что будет веселее промолчать.

Очень похоже на мать.

— Ещё она сказала: если толкать не выходит, попробуй тянуть. Операция «Борей и солнце»! Во!

— Ты хоть смысл понимаешь?..

Сората глубоко вздохнул.

И тут в комнату сунула лицо Аояма Нанами, которая жила в комнате 203.

— Канда-кун, если скоро не встанешь, опоздаешь.

Нанами уже переоделась в школьную форму и была полностью готова к выходу.

Несмотря на внезапное появление Юко Нанами не выразила удивления. У Сораты вопрос прям-таки проступил на лице, и девушка ответила ещё до того, как тот открыл рот.

— По правде говоря, на весенних каникулах мне прислали сообщение… Я знала. Да и виделись мы недавно.

Похоже, Нанами и позвала Юко в Сакурасо.

— Нанами-сан — мой покровитель, она помогала мне с учёбой!

— Вон оно что.

— Кстати, Канда-кун.

Понизив голос, Нанами устремила взгляд в спину Сораты. Рядом с ним в кровати до сих пор сладко посапывала Масиро.

— С-скажу сразу: Сиина только что пришла ко мне и резко уснула! Она тут не с вечера!

— Да мне без разницы, я же ничего не говорила. — Нанами немного надулась и отвернулась. — Если не поторопитесь, опоздаете.

Сората ещё раз глянул на часы, и те показывали уже 8:50.

— Бл… Эй, Сиина! Живо просыпайся!

Парень схватил её за плечи и принялся трясти.

— Сората, вставай.

— Я уже встал!

— Ах. Масиро-сан плутовка! Присмотри и за мной, братик!

Юко вцепилась ему в руку.

— Сегодня неприлично.

Спросонья пробурчала что-то загадочное Масиро.

— По-моему, нормы приличия нужно соблюдать всегда!

— Ладно, я пойду вперёд.

— А, погоди немного, Аояма!

Спустя десять минут Сората поднял Масиро, отправил Юко, которую после обеда ждала церемония поступления, в главное общежитие, приготовился к выходу и направился в школу. Успел быстрее, чем ожидалось, благодаря Нанами, которая задержалась и помогла с одеждой для Масиро.

Перед выходом Сората нашёл секунду, чтобы поздороваться с обитателем комнаты 102, Акасакой Рюноске.

«Начался новый семестр! Пошли вместе в школу!»

Но ответ пришёл не от самого Рюноске, а от его программы-автоответчика Горничной.

«Рюноске-сама вошёл в режим хикикомори. Пожалуйста, ждите с нетерпением дня, когда снова с ним встретитесь. Ваша Горничная».

В Сакурасо ничего не поменялось.

Часть 2

Сората вместе с Масиро и Нанами шагал в школу дорогой, которая к третьему году стала совсем привычной. Сората шёл по центру, справа — Масиро, а слева — Нанами.

Когда парень надел форму и вышел из Сакурасо, тогда и стал в полной мере осознавать, что опять нужно ходить на уроки. С тоской подумалось про весенние каникулы, которые пролетели в мгновение ока.

— Эх, — непроизвольно вздохнул Сората.

— Только первый учебный день, что с тобой? Нечего вздыхать, как старик.

— Так-то да, но...

Кристально-чистое небо над головой было полной противоположностью тому, что творилось в душе у Сораты.

— Думаешь о Юко-тян?

— И о ней тоже. Ну, не так уж оно и плохо.

Сората не предполагал, что Юко успешно сдаст экзамены, но она действительно готовилась во время зимних каникул, когда он приезжал домой с Масиро и Нанами. Она прилежно сидела за столом и усердно занималась. Юко, конечно, невероятно повезло, с другой стороны, экзамены в Суйко не настолько простые, чтобы их можно было сдать на одной лишь удаче.

— Тогда чего вздыхаешь?

— Весенние каникулы закончились, а я ничего не сделал.

Прежде всего, Сората надеялся на каникулах продвинуться в вопросе создания игры. Но в самом начале апреля он подхватил простуду, и весь энтузиазм убился в хлам. Более того, когда ему стало лучше, болячку подхватила Масиро, которая усердно пыталась ухаживать за Соратой. В итоге пришлось лечить и её, в результате и без того короткие весенние каникулы пролетели совершенно незаметно.

— Если здоровье подкосилось, то да, дела плохи.

— Сората хиляк.

— Ты тоже заболела!

— Сората заразил.

— Уж прости!

— Из-за того, что вовсю тобой занималась.

— Не говори так похабно!

— Что-что?

Нанами прищурилась и с подозрением на него поглядела.

— Н-ничего мы не делали!

— Просто обнимались голые или типа того.

— Н-ну ты чего ерунду несешь? Я был в одежде!

— Вот как.

Нанами всем видом показала, что не принимает их объяснения, и Сората решил, что пора бы сменить тему.

— Ах да, Аояма. Как у тебя дома?

Чтобы убедить родителей, в особенности — отца, Нанами на весенних каникулах снова поехала домой в Осаку. Потому она не знала во всех деталях, чем занималась Масиро в день, когда Сората простудился.

Потом началась какая-то непонятная суета, и Сората не успел подробно расспросить Нанами, как она съездила и смогла ли договориться с отцом.

— Пока что он более-менее согласился.

— Более-менее?

— Мне кажется, он ещё злится.

Вспомнив отношение отца, Нанами горько улыбнулась.

— Но думаю, я показала ему, что настроена серьёзно. Наверно, помог тот аргумент, что за два года я ни разу не приезжала домой.

— Ясно.

— Ага. Я объяснила маме, что Мисаки-сэмпай загрузила на видеохостинг своё аниме, а я в нём озвучила персонажа.

— Ну.

— Мать сказала, что отец тоже посмотрел, но когда речь в разговоре заходила о видео, он до самого конца отнекивался и говорил, что не видел.

— Вот упрямый папаша.

— Да?

— Прям как Нанами, — вставила свои пять копеек Масиро.

— Ну, может, и так. Я поступила всем наперекор и ушла из дома.

— Звучит не очень весело.

Нанами действительно была не в восторге.

— Но в итоге, получается, семья согласилась.

Хорошие новости.

— Ага, ну, более-менее. Но то, что я могу делать сама, я и дальше буду делать сама. Продолжу работать, чтобы доставлять родителям меньше хлопот.

Её настрой поражал. Она за словом в карман не лезла и этим заслуживала истинное уважение.

— В настоящее время планирую год копить деньги, чтобы со следующего года начать посещать другую спецшколу.

Раз перешла на формальный стиль в разговоре, значит, скрывала смущение.

Нанами уже шла вперёд. Выбрала себе новую цель и двигалась к ней, шаг за шагом. Никаких проблем не было. За исключением одной...

— ...

— ...

Многозначительная тишина подтвердила, что Нанами тоже почувствовала: разговор сместился к «той теме».

— Нанами, ты уходишь из Сакурасо? — прямо спросила Масиро то, что Сората всё не мог произнести.

Изначально Нанами заселилась в Сакурасо из-за того, что не заплатила за проживание в главном общежитии. Теперь не придётся оплачивать уроки в школе сэйю, да и семья будет помогать, потому Нанами теперь вполне могла платить за общежитие. Причин оставаться в Сакурасо у неё больше не было.

— Уже решено, — воодушевлённо заявила девушка, словно ставя точку.

— ...

Но сколько бы Сората молча ни ждал продолжения фразы, Нанами не сказала ни «остаюсь», ни «ухожу».

И Масиро тоже не задавала вопросов, потому Сората не захотел копать глубже. Какое бы решение ни приняла Нанами, Сората собирался с ней согласиться. Он верил, что когда придёт время, она всё ему расскажет.

Как раз когда разговор прервался, ребята добрались до Суйко. Звонок на урок ещё не прозвучал.

— Сердце так сильно бьётся, — сказала сама себе Нанами, проходя в школьные ворота.

— Нанами, ты заболела.

— Нет!

Сердце Сораты тоже колотилось, ведь он разделял чувства Нанами.

На доске перед входом висела новая таблица с распределением по классам. Сейчас должно решиться, с кем им предстоит провести последний год.

Хотелось, чтобы в классе оказалось как можно больше знакомых людей. С другой стороны, перспектива оказаться в классе, где нет ни одного приятеля, не радовала. Сората лишь представил себе такой исход и отчаялся.

Ежегодная перетасовка классов больше давила на нервы, чем давала надежды на что-то хорошее, потому Сората не находил себе места.

— Хорошо бы снова оказаться в одном классе, — обратился Сората к Нанами, глядя вперёд.

— Что?

То ли от неожиданности, то ли от ещё чего-то, Нанами отреагировала удивлённо.

— Тебе не хочется, Аояма?..

— В-вовсе нет… Я тоже так подумала.

Под конец фразы голос Нанами совсем затих.

— Я-ясно.

— У-угу.

Рассказывать друг другу о своих надеждах было как-то стыдно.

— Хорошо бы и Рюноске к нам.

— Наверно, это проблема — собрать всех обитателей Сакурасо.

Сложно представить, что учителя спихнули бы всех проблемных учеников в один класс. Особенно бдительным педсостав стал после того, как ребята устроили бедлам на выпускной церемонии.

— Я тоже хочу попасть в один класс с Соратой, — сказала Масиро привычным для себя тоном.

— Нет… У тебя вряд ли получится.

— Почему?

Масиро продемонстрировала искреннее непонимание.

— Ты на художественном направлении. Я на общем. Окей?

— Ноу.

— Ну, вообще, было бы здорово оказаться вместе.

— Правда? Тебе правда было бы со мной здорово?

— Ну, ну-у, пошёл последний год школьной жизни. Вместе было бы веселее.

— Пожалуй.

Но такому желанию не суждено исполниться. Потому Сората немного пожалел после сказанных слов. Даже немного заболело в груди.

Доска с таблицей распределения классов становилась ближе.

— Ох. И правда волнительно.

Нанами совсем разнервничалась.

— Мы хотим быть вместе, а на деле нас раскидает кого куда… Таков уж мир.

— Стукнуть бы тебя за такие слова, Канда-кун.

Нанами недовольно надула щёки. Зато нервозности стало поменьше.

Сората остановился: доска со списками находилась прямо перед ними.

— Так, давайте смотреть на раз-два.

— А-ага.

— Раз-два.

Ребята, стоя в конце толпы, стали читать состав классов на доске объявлений. Первым делом они просмотрели третьи классы.

Пока искали своё имя в списке, сердце норовило выскочить из груди, а дыхание остановиться. И так каждый год.

Но в этом году пик напряжения длился недолго.

Вначале Сората проверил мужские имена в списке третьегодок и нашёл своё. А чуть выше увидел имя Акасаки Рюноске.

Сората торжествующе сжал опущенную руку в кулак.

И тут кто-то потянул его за манжету — Нанами, которая стояла рядом с немного повлажневшими глазами.

— Аояма?

— Один класс! Мы вместе! — радостно воскликнула она, взмахнув длинным конским хвостом.

Сората посмотрел на список женских имён своей группы. В самом верху стояло имя «Аояма Нанами». И правда. Они и правда в одном классе.

— Вот и получилось.

— Ага… Похоже, иногда случается и хорошее.

— И правда.

Много чего произошло не так, как хотелось, потому Сората с пониманием кивнул на слова Нанами. Даже мелочи могли радовать, особенно если в них был заложен большой смысл. Мир не был таким уж плохим. Так хотелось думать.

— Может, нас специально собрали в одном классе.

Подобное казалось довольно вероятным. Слишком много совпадений для просто случайности. Впрочем, при любом раскладе получилось хорошо. Они смогли попасть в один класс, вот что важно.

Вот только с хорошими событиями нога в ногу идут плохие. Глядя на состав классов, Сората заметил кое-что тревожное. Классного руководителя.

— Мне кажется или там написано имя Кохару-сэнсэй?

— Думаю, это на самом деле.

— А нормально ли доверять ей класс на третий год?

— Думаю, нет, — выдала свою оценку Нанами, которая очень редко критиковала других людей.

Сможет ли Кохару нормально консультировать по вопросам послешкольного обучения и вести себя серьёзно?.. Полная безнадёга.

Когда ребята решили уже уйти от доски объявлений, раздался энергичный голос:

— Сиина-са~ан!

К ним весело подбежала Фукая Сихо с художественного направления, покачивая прической, напоминающей ушки животного.

— Получилось, Сиина-сан! Мы и в этом году в одном классе!

Возбуждённая сверх меры Сихо изобразила победный звуковой эффект и ухватилась за Масиро.

— Так ведь на художественном направлении все третьегодки остаются вместе.

В конце концов учеников там наберётся не больше десятка.

— Ну и грубиян, Канда-кун! Ты дискриминируешь художественное направление! Требую искренних извинений!

— Требую.

— Что? И ты туда же?

— Баумкухен.

— Так ты есть хочешь?!

— Фи.

— О, прям по-настоящему надулась.

Эмоции на лице Масиро почти не проступали, потому их сложно было понять, но она точно злилась. За год совместной жизни Сората научился её более или менее понимать.

— Хочу оказаться в одном классе с Соратой.

А теперь она выглядела одинокой.

— Нанами хитрая.

— Я?

— Короче, нормально извинись, Канда-кун.

— Прости меня.

Он уже плохо понимал, за что извиняется.

Масиро с недовольным видом уставилась на доску с вывешенными списками классов.

Прозвучал звонок.

— Идём в класс, — позвала Нанами, и все пошли ко входу.

И тут Масиро прошептала вновь:

— Хочу оказаться в одном классе с Соратой.

В класс ребята заскочили в основном чтобы положить вещи, а затем сразу двинулись в спортивный зал на церемонию открытия.

Пока директор толкал приветственную речь, Сората успел три раза зевнуть, а когда церемония закончилась и все вернулись в класс, на учительском столе ждала коробка листочков с номерами парт: предстояло тянуть жребий и определить новые места в кабинете.

Сорате досталось второе от окна место. По стечению обстоятельств соседнее место досталось Нанами.

— И чего это мне везёт на такое?

Нанами, глядя на Сорату, вздохнула.

— Я сделал что-то плохое?

— Наверное, я твоё благословение.

— Ты это о чём сейчас сказала?..

— Тебе не кажется, что благословение?

— Почему бы тебе не сказать так, чтобы я понял?

— Нет уж.

Отказали наотрез.

Как бы то ни было, Нанами перед приходом классного руководителя Сироямы Кохару радостно болтала с Такасаки Маю и Хондзё Яёй — двумя подружками, которые тоже оказались в её классе.

— Т-а-ак, садимся по местам, — протянула учительница современного японского Сирояма Кохару, входя в класс.

— Хм, остался один листок, кто не тянул?

Все в классе заняли свои места. Свободной осталась парта позади Сораты — самое желанное для любого место. По иронии судьбы, оно досталось Акасаке Рюноске, который, как ни в чём не бывало, прогулял школу в первый же день. Если будет отлынивать, место в течение триместра может перестать пустовать… С другой стороны, это проблемы Рюноске.

— Ох, Акасака-кун? Ну, тише едешь — дальше будешь. Так-с, так-с, вы уже заждались. Передаё-ём опросники для третьегодок о будущей профессии.

Спереди передали небольшой листок.

— На основе опросов со следующей недели с каждым будут проводиться индивидуальные беседы, потому не вздумайте написать там «Я ослеп и не видел».

Такое могла написать разве что выпустившаяся инопланетянка.

Достав из сумки автокарандаш, Сората без колебаний вписал в строчку с главным желанием «Факультет медиа в университете искусств Суймэй, предмет — контент-дизайн».

Сейчас всё было совсем не так, как в прошлом году. Раньше Сората не понимал, что же надо написать на маленьком клочке бумаги, и в итоге пошёл к цели кружным путем. Но этот путь позволил Сорате стать тем, кем он стал. По крайней мере, ему хотелось так думать.

Сидевшая рядом Нанами уже отложила ручку, написав красивым почерком на опроснике «Театральный факультет».

— Канда-кун.

Когда он поднял лицо, перед ним стояла Кохару.

— Что такое?

— Где Акасака-кун?

— Вошёл в режим хикикомори. В следующий раз увидимся во втором триместре, или типа того.

В прошлом году Рюноске полностью прогулял первый триместр.

— Тогда не мог бы ты спросить у него про выбор профессии?

— А вам не судьба наведаться самой в Сакурасо?

— Я не такая ретивая учительница, как Тихиро-тян, у меня много своих дел.

— Вы про поиски мужа?

— Много ты понимаешь.

Она не показала никакого стыда.

— Вот бы вы поделились со мной своей невозмутимостью.

— С тобой поделится Тихиро-тян. Да, вот. Анкета для Акасаки-куна.

Решив, что её долг исполнен, Кохару направилась обратно к своему столу.

— Ну и ладно.

Насчёт просьбы учителя Сората сомневался, но с другой стороны парень сам хотел кое-что спросить у Рюноске.

Сората достал мобильник и отправил сообщение.

«Акасака, ты тут?»

«Чего тебе?»

Ответ пришёл от Рюноске.

«Во-первых, в этом году мы снова в одном классе. И Аояма с нами».

«Бесполезная информация».

«Я тоже так подумал… Ну, что думаешь о профессии? Кохару-сэнсэй, которая стала нашим классруком, велела сдать ей анкеты».

«Напиши «Медийный факультет, предмет — программирование» и отдай».

Учителя есть учителя, а ученики — ученики. В каком-то смысле они по разные стороны баррикад.

«Ты только по этому поводу?»

«Нет, ещё я хотел кое-что у тебя спросить».

«Что? Выкладывай».

«Хочу, чтобы ты рассказал про игровое программирование. Сколько бы я ни читал твою книгу о компьютерном языке, не могу освоить даже азы!»

В статьях описывались лишь программы для калькулятора и считывания последовательностей символов, и Сората не мог найти для себя что-то действительно интересное.

«Что, теперь заметил?»

«Ты всё это время водил меня за нос?!»

«Ты стал немного понимать программирование».

«Неужели меня хвалят?»

«Я не хвалю».

«Да неужто?!»

«Ты отказался от заявки на «Давайте сделаем игру»?»

«Продолжаю шлифовать план. Когда появятся хорошие идеи, подам и заявку. Но я не зациклился. Пока что решил не торопить события и не ждать мгновенного результата».

«Понял. И как, определился с платформой?»

«Хочу использовать Creator`s Family, но получится ли?»

Если и разрабатывать игру, то не для мобильных телефонов или ПК, а для игровых систем. А ещё лучше — для актуальных высокопроизводительных машин.

Creator`s Family, который выпущен платформодержателем, идеально подойдёт Сорате, если позволит воспользоваться средой для разработки игры и инструментами без дополнительной платы. Кроме того, полностью готовую игру новичок сможет загрузить самостоятельно, предоставив возможность третьим лицам ознакомиться с продуктом.

«Какой жанр у планируемой игры?»

Сората более-менее обдумал варианты.

«Шутер».

«Понятно, похоже, ты в целом просмотрел выданную мной книгу».

«Ну, знаешь, если бы я совсем не занимался, не говорил бы сейчас с тобой об этом».

Среди книг, которые выдал Рюноске, лишь одна затрагивала тему создания игр.

«Управление множественными объектами, движения игровых персонажей в соответствии с UI, а также просчёт столкновений, прописывание поведения врагов… Игровая программа в данном жанре включает все это на фундаментальном уровне. Если ещё и оптимизировать ресурсы, можно запросто создавать простые играбельные проекты. Для учебных целей очень удобно, как в плане структуры, так и в плане содержания».

«Если по чесноку, нынешний я такое смогу?»

«Ты же понимаешь, что такое «If» и «For»?

— Да.

Самые простые команды.

«Если понимать хотя бы их, то можно собрать игру».

«Правда?!»

«Подожди дня три. Я приготовлю мейн-программу, с помощью которой даже ты легко сможешь сделать игру».

«Ты что за монструозную штуку задумал сделать?»

«Соберу обычную пустую программу. Такую, чтобы можно было с помощью одного инструмента управляться с отрисовкой объектов, контролем координат, фонами и саундтреком».

Сората плохо понимал сказанное.

«А если суммировать?»

«Канда — это балда, который ничего не понимает».

«Я не о таком «суммировать» говорил!»

«Если программа выполняет основной цикл, то с помощью простых команд возможно отображать графику и запускать звуки».

«То ли понимаю, то ли нет».

Сората не пробовал подобное на практике, потому не мог вообразить.

«В таком случае думай, как разрабатывать игры, и послушно жди».

«Ага. Кстати, а ничего, что ты так со мной заморачиваешься? Хотя, кажется, ты очень вкратце рассказываешь».

Сората боялся, что если слишком понадеется на способности Рюноске, то не научится сам делать игры.

«Ты же не собираешься становиться программистом?»

«Ну нет».

«Тогда никаких проблем. Если понимаешь программы на фундаментальном уровне, чтобы управляться с игровым движком и инструментами, то достаточно. За дальнейшими объяснениями обращайся к Горничной».

«Э, стой, Акасака!»

Только Сората успел набрать фразу, как через секунду прилетел ответ.

«Чао, с вами Горничная!»

«Хорошее настроение, да?!»

«Итак, ради созревшего Сораты-сама я опишу состояние игровой индустрии за последние годы».

«С места в карьер, да?!»

«Сората-сама знает, что такое игровой движок?»

«Это движок игры».

«Да! Именно так! Вы очень умны, Сората-сама! Разгрызите гранит науки в песок!»

Она и шутки с легкостью обрабатывала. Удивительная Горничная с чудесными характеристиками.

«Если подбирать понятные даже Сорате-сама слова, то думайте об этом, как о бизнес-версии RPG Maker.

«А, понятно, более-менее представляю».

«Раньше во время разработки игр для контроля каждого отдельного процесса программист писал соответствующий код, но в последние годы наблюдается иная тенденция: с помощью многофункциональных игровых движков разработчики стараются оптимизировать рабочую нагрузку. В западных компаниях это уже стало обычной практикой. В итоге, работа таких программистов, как Рюноске-сама, заключается не в том, чтобы «этого персонажа поставить сюда» или «двигаться так», а в разработке и обновлении игровых движков, в функции которых входит обработка физики и контроль движений. А люди, которые с помощью игрового движка конструируют поле, расставляют врагов, прописывают поведение и придумывают устройства для решения загадок, то есть — если вкратце — создают уровни и занимаются постановкой, это скорее левел-дизайнеры. Плюсы данного подхода заключаются в несомненной оптимизации производства, а люди, которые пишут документацию, должны сделать так, чтобы с помощью их инструмента другие могли создать игру в соответствии со своей задумкой. Ведь как бы программист ни старался подготовить техническую документацию для гейм-дизайнера и какие бы слова ни использовал, всегда может возникнуть стена из непреодолимых нюансов. В худшем случае их разговор накаляется, и они друг на друга кричат: «Почему тут ничего не понятно?» или «Бери тогда и сам делай!».

Определённо, ситуация не из приятных. Сората во время презентации на конкурс «Давайте сделаем игру» тоже испытал сложности в представлении своей задумки и злость от невозможности это сделать.

«Короче, если я смогу действовать как левел-дизайнер, то этого будет достаточно?»

«Именно так. Если вы собирались всё делать сами, будучи не на уровне Рюноске-сама, то обязательно провалились бы. Другими словами, для вас это невозможно».

В точку. Если бы Сорате сказали, что ему надо достигнуть уровня Рюноске, то сердце бы не выдержало. За время их общения Сората понял, что создатель Горничной, которая способна вести диалог подобно человеку, не может быть простым смертным.

«Большое спасибо, Горничная. Буду теперь три дня терпеливо ждать и обдумывать методы работы».

«Прилежный Сората-сама — это так мило».

«А мне вот не до веселья!»

Парень отправил яростное сообщение, но ответа от Горничной не пришло.

— Надо мной даже ИИ прикалывается...

Для начала надо сделать то, что необходимо. Сората взял анкету Рюноске о дальнейшем обучении и вписал туда «Факультет медиа, предмет — программирование».

— Слушай, Канда-кун, — обратилась к нему сидевшая рядом Нанами. — Ты спросил у Масиро про обучение?

— Что? А, кстати, нет, не спрашивал.

Если учесть, что Масиро прославилась как гениальная художница, и если отбросить её никудышные успехи в обычных предметах, то ей наверняка позволят поступить в университет искусств Суймэй. Если на то пошло, то она и в Суйко бы не поступила, умея только лишь рисовать, особенно учитывая, что каждый раз в конце триместра она набирала ноль баллов по непрофильным предметам...

Настолько картины Масиро были уникальны. Наверняка любой университет мечтал заполучить ее в качестве студентки. Но за последний год Сората только и видел, как Масиро вливает свой энтузиазм в мангу, и парень уже сомневался, что девушка непременно решит ходить в университет. Ведь она хочет больше времени уделять рисованию манги...

Сората снова достал мобильник и настрочил сообщение сугубо по делу.

«Что насчёт университета?»

Но кнопку «отправить» не нажал и, немного подумав, стёр сообщение, символ за символом.

Лучше будет спросить у Масиро лично, когда будет время. И как только Сората принял решение, звонок известил о конце классного часа.

— Та-ак, ну ладно, на сегодня всё~

Часть 3

После окончания церемонии открытия и классного часа Сората, Масиро и Нанами не пошли в Сакурасо. Вместо этого они сначала отправились в ближайший продуктовый за бэнто, а потом устроили обед в столовой, где никого не было.

Они планировали посетить церемонию поступления в час тридцать пополудни. Родители Сораты не смогли приехать из Фукуоки, потому вместо них ради Юко придётся пойти Сорате.

Из-за событий на выпускной церемонии учителя их тормознули на входе, но когда Сората объяснил, что его младшая сестра поступила, его на удивление легко пропустили внутрь. А вместе с ним и Масиро с Нанами.

Церемония поступления, пускай в немного напряжённой атмосфере, шла своим чередом.

Вперёд вышла Хасэ Канна, представитель новых учеников, для приветственной речи. Зачитывала приветствие она с таким спокойным видом, настолько холодно, по-взрослому себя вела, что совершенно не походила на ровесницу Юко, которая то и дело беспокойно оглядывалась по сторонам. Слушая речь представителя, Сората в душе сочувствовал Юко.

За исключением этого никаких странностей не произошло, и церемония поступления благополучно завершилась.

А потом...

— Я тоже пойду с братиком в Сакурасо!

Вопящую Юко они отправили в главное общежитие и втроём пошли к себе, попутно зайдя в торговый квартал на улице Красных кирпичей, чтобы купить еды.

Закончив готовить из купленных продуктов ужин, Сората сервировал стол в столовой. Стульев вокруг стояло четыре. Для Сораты, Масиро, Нанами… И ещё один, но не для коменданта общежития Сенгоку Тихиро, и не для жильца комнаты 102 Акасаки Рюноске. Вместе с ними вовсю уплетала готовку Сораты бывший жилец комнаты 201 Митака Мисаки. Бывшая Камигуса. В марте инопланетянка окончила Суйко, поселилась в построенном по соседству доме, да к тому же ещё и вышла (наконец!) замуж за друга детства Митаку Дзина, по которому сохла долгие годы. Теперь она ещё и стала замужней студенткой факультета графики университета искусств Суймэй.

Мисаки и после выпуска почти каждый день приходила в Сакурасо, вместе со всеми ужинала и играла с Соратой.

Сората думал, что после выселения бойкой Мисаки в Сакурасо станет пустовато, но, по сути, изменений по сравнению с прошлым годом не наблюдалось. Хотелось отмотать время назад, чтобы зря не грустить перед её отбытием.

Мисаки, которая вряд ли замечала настроение Сораты, взялась опять за своё.

— Спасибо за ужин, сосед! — воскликнула она, похитив из тарелки Сораты кусок тонкацу.

— Э! Мой ужин!

Через секунду тонкацу исчезло во рту Мисаки.

— Вечерний белок Кохай-куна мой!

— Протестую!

Вместе с яростным возмущением у Сораты изо рта вылетело несколько зёрен риса.

— Канда-кун, вытри рот и прекрати домогаться.

Нанами неодобрительно поглядела на парня.

— Это не я домогаюсь!

— Я дам свой вечерний белок Сорате.

— Может, хватит тиражировать странные фразы?!

— К-Канда-кун, ты домогаешься! И что ещё за вечерний белок?..

— Говорю же, это не я!

— Нанамин, ты покраснела! Да и наверняка ты одна подумала о пошлятине!

— Потому что ты, сэмпай, э-э-э, говоришь странные вещи!

— Аояма, то есть ты признаёшь, что подумала о пошлятине?

— Н-не подумала!

Пока они шумно спорили, Масиро тоже стащила из тарелки Сораты тонкацу, только не весь, а одну корочку. Ничего удивительного, самобытная Масиро всегда тяготела к несбалансированной диете. Она и кляр от жареных креветок ела. Хотя такое и диетой не назвать.

— А, Кохай-кун, у тебя зерно риса прилипло!

Мисаки показала пальцем на свою щёку, пока Сората набивал рот тонкацу.

Парень послушал и прикоснулся к правой щеке. Но не почувствовал никакого риса.

— Нет-нет, здесь, Кохай-кун!

Мисаки резко навалилась на стол и потянулась вперёд.

— Я уберу, ладно?

Пальцы Мисаки на миг коснулись левой щеки Сораты. А затем, нисколько не колеблясь, она слизала с руки взятую рисинку.

— Н-ну и ну, Мисаки-сэмпай.

— Чего ты, Кохай-кун?!

Мисаки, полностью забравшись на стол, на четвереньках, словно кошка, подползла к парню. Над приспущенным воротником проглядывала аппетитная, как спелые фрукты, грудь. Оторопевший Сората вжался в спинку стула, пытаясь отстраниться.

Больше всего его беспокоила реакция Масиро и Нанами. Боковым зрением парень видел, как девушки, недовольные и обиженные, прожигали его взглядом.

— С-сэмпай, ты уже замужем, а я вроде как парень, не буди лихо!

Она ведь стала студенткой, да ещё и вышла замуж. Сората надеялся, что после стольких событий Мисаки станет вести себя взрослее, чем раньше, и он привыкнет к их тесным отношениям, но когда она настолько близко к нему подбиралась, его прямо затрясло. Посмотришь на губы — а те так и блестят, так и манят своей мягкостью. И дело не в масле от тонкацу. Вся её кожа была гладкой, как шёлк.

— А? Неужели ты нанесла макияж?

— Наконец-то заметил, Кохай-кун?! Я уже взрослая! Ну, как тебе? Мило?!

— Мисаки милая.

— Камигуса-сэмпай… Нет, Мисаки-сэмпай, ты и без макияжа слишком милая, — поделились мнением Масиро и Нанами.

Нанами назвала её «Камигуса-сэмпай», но после женитьбы на Дзине её фамилия сменилась, и потому теперь её стоило звать «Митака Мисаки». Стоило так её назвать, как тут же рядом представлялся Дзин.

— В следующий раз сделаю такой же тебе, Масирон, и тебе, Нанамин!

Услышав предложение Мисаки, Масиро и Нанами зачем-то посмотрели на Сорату.

— Ч-чего?

— Ничего.

— Ничего.

Вдвоём они дали исчерпывающий ответ. И пока Сората думал, не переспросить ли, Масиро бесцеремонно сменила тему:

— Кстати, Сората.

— М?

— Рот приделан к лицу.

— Будь иначе, вот был бы номер!

— Я заберу.

— Рот у меня не снимается!

— Сората.

— Глаза и нос тоже нельзя. Детей напугаю.

Масиро лишь на миг призадумалась и выдала:

— Брови?

— На худой конец их можно, но без них я буду слишком бросаться в глаза, так что отказано!

— У-у-у.

Похоже, она хотела проделать то же, что недавно Мисаки. Но если бы штуку с рисовым зёрнышком провернула Масиро, у Сораты бы мозги перегрелись и вышли из строя. Придётся отказать. Даже если Масиро пристально смотрит на него сбоку просящим взглядом...

— Спасибо за нямку. У-ух, объелась.

Набившая живот Мисаки выглядела довольной.

— Лады! — воскликнула, вскакивая на ноги, студентка. Затем она достала из-под круглого стола наплечную сумку. И что-то оттуда вытащила.

— Вот, держи, Нанамин.

Мисаки наложила перед Нанами несколько десятков пачек бумаги. На верхнем листе значилось: «Снежинка». Так называлось аниме, которое Мисаки создавала с прошлого года. Стопками бумаги оказался сценарий, который сварганил некогда друг детства, а теперь супруг Митака Дзин.

— Работа над рисунками завершена? — поинтересовался Сората, пока Нанами с сосредоточенным видом листала страницы.

— Осталось доработать визуальные эффекты и цветокоррекцию. Где-то через месяц будет готово!

— Тогда, получается, ты на стадии сведения.

— Именно!

Мисаки вскочила на ноги, сжав кулачки.

— Я не могу это принять.

В противоположность переполненной энергией Мисаки Нанами выглядела крайне серьёзной, даже официальной.

— Ты чего, Нанамин?!

— Я провалила прослушивание в компании, и не хочу, чтобы ты доверяла мне свою работу лишь потому, что мы знакомы. Огромное количество людей ждут с нетерпением твоего творения, и многие бы хотели озвучивать его персонажей.

— Жаль, что ты не так поняла, Нанамин! Я поговорила с Дзином, и мы в этот раз решили устроить прослушивание на озвучку главной героини! Потому этот сценарий ещё не конечный, он специально для отыгрыша на прослушивании.

— ...

Нанами удивленно распахнула глаза. Но через секунду прикусила губу и стыдливо опустила лицо.

— Прости, Нанамин. Ты расстроилась, что я не предложила роль? Не хочешь прослушиваний?

— Наоборот...

Голос Нанами, которая уставилась в одну точку на столе, дрожал.

— Большое спасибо. Прошу, дай мне шанс.

Нанами развернулась к Мисаки и с закрытыми глазами поклонилась.

— Претендентов на роль придёт человек пятьдесят. Тебе такое пойдёт, Нанамин?

Из всей массы главную героиню будет озвучивать лишь одна. Невероятно высокий порог. Все, за исключением одной, отсеются. Хочешь не хочешь, а занервничаешь. Прокрутив это у себя в голове, Нанами решительно и коротко ответила:

— Да.

Она, не колеблясь, решила, что ещё раз бросит всем вызов. При виде такой Нанами от всего сердца хотелось её поддержать.

— Ла-ды, тогда вот, часть Кохай-куна.

— Ась?

Мисаки зачем-то и перед Соратой хлопнула на стол пачку листов сценария.

— Планирую провести прослушивание на Золотой неделе, потому бери главную роль и упражняйся вместе с ней!

— А меня зачем втягивать?! В смысле, я ничего не умею, какой из меня партнёр для практики?!

Раньше он уже выступал в качестве партнёра для Нанами, но тогда у него получилось настолько неуклюже, что вызывало смех. У Сораты после того случая даже осталась лёгкая психологическая травма.

— Всё нормуль! Можно не играть!

Сората вообще не понял, что имеет в виду Мисаки.

— В смысле можно не играть роль?

— То, что я хочу для нынешнего аниме — это простые эмоции! Короче, по задумке нужна чистая страсть старшеклассника, который радуется и стесняется!

— А, понятно.

Определённо, ранее показанное ей недоделанное видео было именно таким. Оно ощущалось настолько живым, что, казалось, можно услышать его дыхание и пульс.

— В общем, не тот случай, когда я соглашусь.

— Тогда я сама посмотрю, давай попробуем начальную сцену!

— Ты меня слышишь?

— Да, мотор!

— С-серьёзно?..

Нанами выглядела ошарашенной, но быстро взяла себя в руки и приготовилась.

За неимением выбора Сората тоже опустил взгляд на страницы. Что ж, если один раз попробовать, даже Мисаки поймёт, что из Сораты партнёр для практики никудышный. Думая так, парень подал взглядом сигнал Нанами, и та кивнула, как бы говоря: «Давай просто попробуем».

Масиро с загадочным видом смотрела на парочку.

Первая строка досталась Сорате.

— «О чём ты вдруг… захотела поговорить?..» — почти без интонаций прочитал он.

— «Ну, кое о чём важном…»

Нанами, которая два года училась актёрской игре, разумеется, производила совершенно иное впечатление. Даже её голос зазвучал иначе, словно по щелчку переключателя.

— «...»

— «Я давно… хотела кое о чём поговорить».

Послышалось, как Нанами говорит с неохотой.

— «Ясно…»

— «Ага».

Захваченный её исполнением, Сората почувствовал, как у него сильно забилось сердце.

— «...»

— «Давно, так давно».

Да что же происходит… В груди всё стянуло. Да так мощно, что не вытерпеть...

— «...»

Горло уже чуть ли не трещало. Он прочел следующую фразу Нанами в сценарии. Всё тело Сораты внезапно покрылось испариной.

Нанами глубоко вдохнула, готовясь произнести ту самую фразу.

— «Давно любила тебя. Сильно-сильно».

По спине пробежали мурашки. Потом затряслись мышцы, не собираясь успокаиваться.

— «...»

— «...»

Через одну фразу Сораты сцена закончится.

— «Я тоже. Я чувствую то же самое. Я то-то-тоже… Лю-лю-лю…»

В сценарии шла короткая фраза: «Я тоже люблю». Но она застряла в горле и ни в какую не хотела выходить. Пускай игра, но использование слова «люблю» в адрес девушки нехило било по нервам.

Взгляд Масиро сбоку странно волновал. Становилось жарко и в голове, и в теле — до предела. Было не до шуток: казалось, что вот-вот из макушки пойдёт пар.

— «Лю-лю-лю-лю…» Мне стыдно такое говорить!

Наконец, не выдержав, Сората закрыл лицо рукой и присел на корточки.

— Эй, Канда-кун! Не надо так смущаться! Не настолько оно и стыдно.

Нанами, отведя взгляд в сторону, обмахивала ладонью покрасневшее лицо.

— К-кто бы говорил!

Сората хоть и понимал, что они играют, не мог выдержать, что их взгляды обращены друг на друга. Он когда и без задней мысли на неё смотрел, даже тогда паниковал и отворачивался.

Масиро почему-то промычала со сложным выражением лица.

— Кохай-кун, вложи больше эмоций! Ты же её любишь, так ведь?!

Мисаки указала пальцем на Нанами. Сердце тут же подпрыгнуло в груди.

— Что? Ме-ме-меня?

— У-успокойся, Аояма! Она про роль, роль!

— Т-точно.

Чтобы унять дрожь, Нанами глубоко вдохнула.

— Неужели у тебя настолько пресные чувства, Кохай-кун?!

— Не неси чушь! Я новичок! Начинающий!

— Нанамин, ты переигрываешь. Тебе надо вести себя с Кохаем-куном более естественно!

— Более естественно?..

— Например, сама ему признайся!

— Что-о?! Сама?! Я-я-я Канде-куну?!

Лицо Нанами мгновенно стало красным, как помидор.

— Кохай-кун, ты тоже! Я же говорила, что хочу от тебя простых чувств?! У простого человека вроде тебя как раз должны быть такие!

— И зачем я называл себя простым человеком...

Язык мой — враг мой. Впредь надо быть осторожнее.

— Ладно, попробуем ещё раз!

— Слышь!

— Что-о?!

Вопли Сораты и Нанами прозвучали одновременно.

— Путь искусства суров! Поняли? Хорошо, поехали~! — хлопнула в ладоши Мисаки.

Комната мгновенно погрузилась в тишину, а нервы натянулись, как струны.

Все ждали речи Сораты, не оставляя ему выбора. Его актёрская игра никуда не годилась, но Нанами выпал отличный шанс… Сората хотел сделать что-нибудь, что хоть как-то ей поможет. Набираясь решимости, он вдумался в сказанное Мисаки. Попробовал представить, как он изображает эмоции.

Простые чувства. Такие, как любовь...

— «О чём ты вдруг… захотела поговорить?..»

По степени странности прозвучало ещё хуже, чем в прошлый раз.

— «Н-н-н-ну, кое о чём важном…»

Даже Нанами жутко заикалась.

— «...»

— «Все-все-всегда… хотела сказать кое-что!»

Нанами, что совсем на неё не походило, сорвалась на фальцет.

— Так, стоп! Даже Нанамин косячит!

— Ми-Ми-Мисаки-сэмпай, а нечего говорить: «Признайся сама»! — едва не плача, возмутилась всё ещё красная Нанами.

— Это необходимая суровая тренировка.

Упершая руки в бока Мисаки сама себе кивнула.

— Сорате и Нанами, похоже, весело.

А вот Масиро с виду скучала.

— Я бы тоже хотел стоять в сторонке и отпускать такие комментарии!

— ...

— Сиина? Ты злишься?

— Вовсе нет.

Но всё же в её взгляде чувствовалось недовольство.

И тут в Сакурасо вернулся ещё один жилец.

— Как раз вовремя. Все собрались.

С этими словами на кухню заглянула учительница, которая жила вместе со всеми в Сакурасо и выполняла обязанности коменданта: Сэнгоку Тихиро. Сейчас ей было двадцать девять лет и двадцать семь месяцев… Если говорить нормально, то тридцать один год.

Кстати говоря, собрались не все. Рюноске торчал у себя в комнате, но Сората не решился о нём напомнить. Ведь от актёрских упражнений у него внутри всё скрутило… Нанами, чувствуя то же самое, отвернулась, стоило им встретиться взглядами. А Масиро продолжала злиться в своём стиле.

Тихиро оценила сложную атмосферу в столовой и спросила:

— Чего, вы поругались?

— Н-нет! — тут же отвергла Нанами.

— Ладно. Давайте пожёстче.

— Аояма же сказала, что нет!

— А ты, Канда, можешь корчиться в агонии.

— Чего это?!

— Когда я вижу, как ты испускаешь дух, мне прям на душе радостно становится.

Лучше бы он не спрашивал...

— Не радуйтесь бедам учеников!

— Ещё чего.

— Вы ещё и отказались!

— Канда, есть два типа людей.

— Ну и какие?

— Первые переживают из-за проблем других. Вторые получают от них удовольствие. Я отношусь к последним.

— Нормальные люди причислили бы себя к первым!

— Забей, Кохай-кун!

— На то, что мы внезапно подняли важный философский вопрос?

— Кто это там?!

Мисаки резко выбросила вперёд руку, указав пальцем на паренька с будто сонными глазами, стоявшего за спиной Тихиро. Его силуэт уже какое-то время маячил на заднем плане, но Сората только теперь обратил на него внимание.

Приятное лицо располагало к себе еще не ушедшей детскостью. И вообще, мальчик со своими курчавыми, словно после беспокойного сна, волосами, выглядел весьма живописно. А ещё он носил большие наушники, при этом кого-то сильно напоминая. В его фигуре чувствовалась невинность, а на новой, с иголочки, школьной форме не было ни единой складки.

— А, это? Он решил с сегодняшнего дня жить в Сакурасо. Первогодка.

— Что? — удивлённо выдохнул Сората, услышав неожиданное заявление.

— В день церемонии поступления — и в Сакурасо?! Говорили же, что здание будут сносить, зачем тогда подселять?

— У взрослых так заведено: использовать вещи нужно до тех пор, пока разрешается.

— Э-э-э...

— Ну же, представься.

Мальчик, которого Тихиро подтолкнула в спину, сделал шаг вперёд.

— Я новенький в Суйко, Химемия Иори.

Фамилия прозвучала знакомо.

— Химемия? То есть...

Такая нечасто встречается.

— Ты братец Хаухау?!

И опять Мисаки рассекла воздух пальцем.

— Точно, я младший брат выпустившейся в прошлом году Химемии Саори. Я тоже поступил на музыкальное направление.

Сорате показалось, что лицо Иори на миг помрачнело. Но через мгновение оно приняло первоначальный сонный вид, и Сората решил, что ему показалось.

— Э-э-э, я третьегодка Канда Сората, это — Сиина Масиро с художественного направления.

Масиро низко поклонилась.

— Я тоже третьегодка, меня зовут Аояма Нанами.

— Значит, Канда-сэмпай, Сиина-сэмпай и Аояма-сэмпай?

— А это бывший жилец Сакурасо, а теперь соседка… выпустившаяся в марте Митака Мисаки-сан, да?

— Здорóво, Оририн!

Мисаки схватила Иори за руки и принялась их бешено трясти.

— З-здрасте. Я немного слышал о вас от сестры.

От пылких приветствий Мисаки мальчик немного оторопел.

— Ну, сэнсэй. И что он такого сделал… что в день церемонии его сделали изгоем?

Они ещё не услышали самое главное.

— Сразу после церемонии поступления он принёс в учительскую заявление о смене направления.

— Смене направления?

— На общее? — добавила к вопросу Сораты Нанами.

Тихиро нехотя кивнула. Масиро оценивала Иори прозрачным взглядом, который не выдавал никаких её мыслей. Мальчик, испытав на себе её безэмоциональный напор, чувствовал себя не в своей тарелке.

— Но зачем резко менять? Тем более конкурс высокий, просто так не поступить.

На направления искусств, в том числе музыкальное, в Суйко набирали до жути мало людей, всего по десять. Узкая щёлка, непросто протиснуться. Каждый год на одно место претендовали десять человек, а часто и двадцать.

— Спасибо, что спросили. Я… я больше не хочу играть на пианино! — пылко заявил Иори, сжав кулак и зачем-то подняв его к потолку.

Подумав, что тот куда-то указывает, Сората поднял взгляд, но увидел только люминесцентную лампу и потолочные доски.

— Молодость бывает лишь однажды. А я что?! Я этого не понимал и все три года в средней школе каждый день только и делал, что упражнялся. Упражнялся и упражнялся без конца, как белка в колесе. Весной не видел зелёного цвета, только чёрный и белый на клавишах пианино. Я сыт ими по горло!

— Разве не хорошо, что ты так усердно занимался пианино?

— Ничего хорошего! Одноклассники после уроков веселились, «хи-хи», да «ха-ха», а мне и вспомнить нечего кроме пианино. По-вашему, это не жестоко? По-моему, да! Раньше я глупо верил чьей-то фразе: «Если будешь играть на пианино, тебя признают», — и старался изо всех сил, но это было враньём. Я живое тому подтверждение. Меня не признаю́т! Какая уж тут ошибка?!

— Вундеркинд… — сказала Нанами отстранённо.

О чём думала Масиро, было непонятно. Возможно, если прямо её спросить, она заявит, что хочет съесть баумкухен.

— Э-э-э, ну, в общем… Химемия-кун, и что ты будешь делать, если переведёшься на общее? — вынужденно поинтересовался Сората.

— Займусь любовью, — совершенно сумасбродно ответил мальчик.

— ...

— Хочу любви! — громко повторил он.

— Нет, мы тебя хорошо слышали, можно не повторять.

— Да, хочу нормальной школьной жизни! Я серьёзнее некуда! — воззвал он, направляя сжатый кулак, возможно, прямо в завтрашний день.

Сората подумал, что уже поздновато переводиться, но не стал говорить.

— Уже не получится на общее.

На мгновение Сорате показалось, что он всё же озвучил мысли.

— Сиина, не говори то, от чего я удержался!

— Я обязательно исполню в Суйко свои обычные мечты!

— Мне вот интересно, какие это обычные мечты?

Сората попробовал найти общий язык.

— Под обычной школьной жизнью я имею в виду, ну, утром по дороге в школу завернуть за угол, столкнуться с девушкой, у которой хлеб во рту, и увидеть её трусики, можно белые! Всё по классике! Она наорёт на меня: «Слышь, куда смотришь?!», а я такой выдам как есть: «Они белые!». Испорчу о себе впечатление, но мы оба будем спешить, потому быстро разбежимся, а потом учитель представит новую ученицу. И ей окажется девушка, с которой я столкнулся! Я такой скажу: «А, утренние белые!», а она в ответ: «А, утренний извращенец!». Вот такие хочу обычные ситуации!

— Беда.

— Правда? Такое часто бывает. — Замужняя студентка опять начала городить чушь.

— А ещё...

— Ещё что-то? — Сората уже был сыт по горло.

— Пойду в книжный магазин и там прикоснусь к руке девушки, которая хотела взять ту же книгу, что и я. «Ой, прости». «Нет, ты прости». «Да ничего, бери». «Что? Но так нельзя…»

— Канда-кун, что за скетч?

— Скетч ли.

— «Нет, правда ничего». «П-правда? Тогда когда прочту, дам тебе!» Так всё завертится, так завертится, что мы обменяемся номерами телефонов, и между нами вспыхнет любовь! Обычная повседневность!

— Ещё хлеще.

— Вчера я видела в книжном магазине перед станцией как раз такую парочку.

Замужняя студентка поражала воображение. Где она отыскала в их городке людей, которые попадают в ситуации из романтических комедий?

— Хотите больше конкретики? Тогда хочу завести девушку, закрутить роман, пойти на свидание, чмокнуться и пошалить! Лишь бы стереть из памяти среднюю школу, где я только и делал, что играл на пианино! Отныне я вырвусь из родительского дома, скину поводок и начну нормальную жизнь! Вот такой у меня манифест для перевода на общее направление! Большое спасибо за внимание!

— Тогда лучше было с самого начала поступать на общее, — в лоб сказала Нанами. И сказала верно...

— Нет, невозможно. Даже если бы мир перевернулся, ха-ха!

— Почему? — поинтересовался Сората.

— Я глупый, потому.

— Ага, я почему-то догадывался по разговору с тобой.

— Бедняжка.

— Сиина… Ты тоже бы завалила общее направление.

— Не завалила бы.

— И откуда такая уверенность.

— Я бы не сдавала.

— И кто же тебя научил такой смекалке?!

— Это ещё ладно, но… Я не совсем понимаю, почему ты решил поселиться в Сакурасо.

Нанами вернула разговор в русло, от которого они отклонились.

Странно, что его сделали изгоем лишь за смену направления.

— Самое время спросить у учителя, почему к нему такое повышенное внимание.

Тихиро незаметно для всех вытащила из холодильника банку пива и залпом выпила.

— И какая настоящая причина?

— Пробрался в женское общежитие и пытался подсматривать в ванной.

— ...

Время на миг остановилось.

— Серьёзно?..

— Извращенец, — оценила Масиро, продолжив за Соратой. А Нанами поглядела на Иори, как на мусор.

— Нет, всё не так! Скажите нормально! А то они неправильно поймут!

— А что не так? Ну давай, скажи, почему ты подглядывал.

— В самом начале я хочу сказать, что моё заявление о переводе не смогли принять.

Всеобщие взгляды обратились к Тихиро.

— Более или менее так: ты же смог поступить на музыкальное направление. Способностей тебе не занимать. И тебя уговорили пока походить на уроки музыки и подумать ещё раз. Отучиться один триместр, а на втором окончательно решить, надо тебе на общее направление или нет, — объяснила она.

— Я и так топтался на месте на пути к мечте! Я как только оказался в мужском общежитии, сразу обдумал стратегию. Розовая школьная жизнь — это девушки! Я решил, что перед переводом на общее надо хотя бы завести подружку!

— И?

Взгляд возмущенной Нанами выражал абсолютный холод.

— Я постепенно сходил с ума от фантазий о девушках, о том, чем с ними можно заняться… и прям тогда старший по общежитию на приветственной вечеринке заявил: «Все новенькие должны пройти посвящение — подсмотреть за девушками в ванной»!

— А, точно, меня тоже гоняли...

В мужском общежитии любили ради веселья подшутить над первогодками, которые ещё не могут отличить лево от право. Но практически никто не ходил подсматривать за девушками. Если точнее, мало кто вообще решался на такое, а тех, у кого хватало духу, ловила ещё на входе суровая комендантша.

— Но я реально завис. Можно ли делать такую подлость, как подглядывать за девушками в ванной? Из-за этого у меня внутри ангел и демон подрались не на жизнь, а на смерть! Аж перья летели.

— Ну и что в итоге?

— Я не сдержался.

— И вот надо было нести чушь про ангелов и демонов?!

— Попался, да?

— Сэнсэй, я категорически против того, чтобы в Сакурасо жил преступник! — радикально высказалась Нанами.

— Не надо принимать его в штыки. Книгу судят не по обложке.

— Вы думаете меня этим убедить? — парировала Нанами.

— Всё нормально. Я его предупредила, что в следующий раз сдам в полицию.

— Как по мне, если человек оступился однажды, он оступится вновь.

Именно потому в мире не исчезают преступления.

— Если так беспокоишься, могу тебе в охрану выдать Канду, когда пойдёшь в ванную.

Взгляд Нанами скользнул по Сорате.

— Как-то мне это не по душе.

— Ты даже не назовёшь меня извращенцем?

— Я тоже не извращенец!

— Нет, ты как раз извращенец.

— До какого возраста позволительно подсматривать за девушками в ванной, а с какого возраста это преступление? Разрешают только в детском саду, вот что.

Иори, похоже, погрузился в мир воспоминаний... но потом резко вернулся к реальности:

— Но правда, всё в порядке. Пожалуйста, доверьтесь мне.

— В чём конкретно тебе довериться?

Нанами стояла на своём до самого конца.

— Я обожаю девушек с большими сиськами, потому вы, Аояма-сэмпай и Сиина-сэмпай, меня не особо интересуете.

Хоть стой, хоть падай. У Нанами чуть ли не до пола отвисла челюсть.

— Ты что-то с чем-то. Как ты умудряешься так долго жечь напалмом?

— Да я уже кончил.

— Сама невинность, вы только посмотрите!

Иори застенчиво почесал голову, а Нанами затрясла стиснутым кулаком. Выглядело так, словно она вот-вот взорвётся.

— Канда-кун, почему это меня сейчас отвергли?

— Меня не спрашивай, ладно?

— Вот Мисаки-сан — другое дело, ты просто бомба! Давай встречаться!

— А с ней нельзя. Она замужем.

Словно хвастаясь, Мисаки показала Иори безымянный палец левой руки со сверкающим кольцом.

— Что?

— Она замужем. На Тихиро-сэнсэй тоже не смотри.

— Канда, прибью.

Та со всей силы стукнула его по голове.

— Ай!

Всё-таки Сората перегнул палку.

— Замужем, то есть… в том самом смысле замужем?

— Наверное, ты правильно понял.

— Как же так...

Иори разбито опустил плечи.

— Раз мы тебя не устраиваем, ты правда прекратишь?

На лбу Нанами даже вены набухли.

И как устранить сложившийся хаос? Казалось, уже ничто не поможет. Стоило Сорате подумать об этом, как в разговор вклинился тот, кого никак не ожидали.

— Успокойтесь, живо.

Масиро. Она сверлила Иори прозрачным взглядом.

— Уй.

Не выдержав экстраординарной силы Масиро, Иори отшатнулся на шаг назад.

Само собой, всеобщее внимание сосредоточилось на ней. Да что Масиро собиралась сказать Иори? Она злилась? Пока Сората перебирал в голове возможные варианты, девушка вновь открыла рот:

— У Нанами уже почти четвёртый размер.

Сората и Иори оторопело разинули рты.

— С-стой, Масиро! Ч-что ты такое несёшь?!

— Правду.

Масиро единственная сохраняла спокойствие.

— Вчера ты говорила, что бельё тесное.

— Нельзя про такое говорить!

Раз Нанами не стала отрицать, значит Масиро говорила правду. И от понимания этого взгляд инстинктивно устремился к определённому месту.

— Ка-Канда, куда смотришь?!

Нанами повернулась к Сорате спиной, одновременно закрывая руками грудь.

— И-и ничего они не выросли… Про-просто я немного потолстела, вот они и стали больше...

— Потолстела?

На первый взгляд она совершенно не выглядела потолстевшей.

— Ай, да с чего мы вообще начали об этом говорить?!

— Ты сама начала.

— А по-моему, зачинщица тут Масиро.

— Ну, раз такое дело, оставляю проблемы новичка на вас.

Хотя они не договорили, Тихиро резко повернулась и вышла из столовой.

— Э, сэнсэй!

В ответ раздался звук открытия и закрытия входной двери. Наверное, пошла на свидание. Если так, то не стоило ей мешать. Даже Тихиро имеет право на какое-никакое счастье.

— Ну, раз такое дело, может, закатим приветственную вечеринку?

Сората уже сомневался, что сможет навести порядок в этом бардаке, потому последовал примеру Тихиро и грубо перескочил на другую тему.

— Мы ещё разговариваем!

— Именно!

Но, к сожалению, с Нанами не сработало…

Часть 4

Приветственную вечеринку для Иори устроили лишь к одиннадцати часам вечера. Мисаки в традиционном казане приготовила карри, но Сората и остальные успели поужинать, потому ели в основном Мисаки и Иори. Поначалу Иори чувствовал себя в Сакурасо не в своей тарелке, но вскоре полностью освоился.

— Э, Мисаки-сан! Это моё мясо! Моё!

— Мясо кладут в казан как раз для того, чтобы я могла его съесть!

Судя по всему, Сората зря за него волновался.

— Как бы это сказать. Кажется, тебе было суждено оказаться в Сакурасо, Иори-кун, — поделилась впечатлением Нанами.

Сората с ней полностью согласился.

Когда пафосная приветственная вечеринка подошла к концу, Сората вместе с Нанами занялись уборкой. После этого Сората какое-то время стоял на стрёме перед раздевалкой в ванной. Шутка Тихиро про охрану стала явью.

Мисаки затащила туда Нанами, несмотря на её протесты, потом Масиро присоединилась, и теперь в ванной находились три девушки. Временами оттуда доносились радостные голоса. Нет, радостно кричала скорее Мисаки, а Нанами вопила как ошпаренная.

— Сегодня в Сакурасо опять спокойно...

Парень опустился на пол.

Он держал в руках недавно полученный сценарий к аниме Мисаки. По возможности Сората предпочёл бы, чтоб партнёром Нанами стал кто-то другой. Но раз Нанами сказала, что лучше упражняться с ним, чем одной, он сделает всё, что в его силах. В день, когда она сказала, что снова постарается, они пообещали друг другу, что постараются вместе. Сората решил поддержать её, чем может. Ему хотелось когда-нибудь отплатить Нанами за усердие.

Потому, раз принял решение и пообещал Нанами, придётся делать.

Сората пролистал сценарий. К нему подошла полосатая Асахи и принялась мяукать.

— Чего, Асахи? Решила помочь с тренировкой?

— Мяу~

— Ясно, ну ладно, помогай.

Парень взял кошку и усадил перед собой.

— Ладно, погнали. «О чём ты вдруг захотела поговорить?»

— Мяу~

Кажется, начало удалось. Всё ещё было немного неловко, но Сората больше не жевал слова от напряжения.

— «Ясно…»

— Мяу~

— «Я тоже. Я чувствую то же самое. Я тоже… давно тебя люблю».

— Мяу~

— О. А неплохо получилось.

А ведь недавно его всего трясло от единственного произнесенного «Люблю».

— «Я тоже. Я чувствую то же самое. Я тоже… давно тебя люблю».

И снова он смог нормально произнести. К тому же речь звучала уже не так монотонно.

— Неужели у меня прогресс?

Не успел Сората насладиться моментом, как из ванной донёсся истошный крик.

— А-а-а!!!

Вне всяких сомнений, орала Нанами.

— Э-эй, чего там, Аояма?

— Сората, проблема, — ответ пришёл от Масиро.

— Что-то случилось?

— У Нанамин опять сиськи выросли, вот что!

— Э?

Так вот какая у них проблема?

— Хв-хва-хватит нести всякую ерунду!

— Это правда. Я потрогала и убедилась.

Похоже, недавно Нанами кричала из-за того, что Масиро трогала её грудь.

— Расти-расти, Нанамин. Только учти, что я тоже не сдамся!

— Да куда уж мне до тебя, сэмпай!

Определённо… Мисаки стояла на совершенно иной ступени эволюции.

— Нечестно, Нанами.

— Говорю же, это у Мисаки-сэмпай… Стой, Масиро, зачем трогаешь?!

— Приятно трогать.

— ...

Сората невольно сглотнул. Приятно, значит?..

— Может, и Кохай-куну дашь полапать?

— Я не против.

— Не-нельзя, слышите...

Ответ Нанами прозвучал приглушённо, будто она вот-вот заплачет.

— Наверное, и так понятно, но я шучу!

— Хватит подслушивать и воображать странные штуки!

— Я ещё ничего не воображал!

— Значит, планировал потом?!

— Н-нет! — громко заявил Сората и шёпотом добавил: — Наверное...

На самом деле уже начал воображать...

— М-мо-можно уже не сторожить. Канда-кун, иди отсюда!

Если так продолжится, Нанами и правда расплачется.

— Поматросили и бросили… Эх~ — вздохнул парень, поднимаясь на ноги.

Так или иначе, взгляд устремился вглубь коридора… в сторону комнаты 103, которую занял Иори. Тот и не думал выходить и подсматривать. Наверное, уже спал. Или ещё разбирал вещи. Недавно, когда они еще сидели вокруг казана на приветственной вечеринке, приехали грузчики и перетащили в его комнату кучу вещей.

— Пойти, что ли, глянуть одним глазком.

Если на то пошло, то и помочь с неразобранными вещами можно. И между делом поговорить ещё немного. Впредь они будут жить вместе. Да и беспокоило Сорату заявление о том, что новичок хочет бросить пианино.

Сората прошёл чуть дальше по коридору на первом этаже, встал перед дверью и, как воспитанный человек, дважды постучал.

Не ответили.

— Э-эй.

Снова не ответили.

— Можно войти? — для приличия спросил Сората и слегка повернул дверную ручку. Дверь оказалась не заперта и легко приотворилась.

Парень заглянул сквозь образовавшуюся щель. И тут же увидел в стандартной комнате на шесть татами фигуру Иори. Тот с серьёзным видом сидел перед пианино, которое поставили у дальней стены. Его пальцы порхали по клавишам.

Сората припомнил, как дядьки из мувинговой конторы тащили здоровенную вещь — как оказалось, пианино.

Вот только музыки не было слышно. Раздавалось только негромкое постукивание клавиш.

Сората открыл дверь и вошёл в комнату. Иори, не заметив гостя, продолжал играть. На его голове громоздились наушники с логотипом HAUHAU, и от них тянулся кабель напрямую к пианино — как оказалось, электронному.

Сората какое-то время смотрел на мальчика сбоку, не в силах отвести взгляд: тот выглядел совершенно отрешённым, полностью ушедшим в мир музыки. Будто Масиро, когда она рисовала мангу. Не похоже на человека, который собрался бросить пианино и перейти на общее направление.

Оглядев комнату, Сората почти не заметил распакованных вещей. Только пианино и картонные коробки для перевозки. И открыта была лишь одна из них.

Комната не выглядела обжитой. Тут Сорате показалось, что на него сбоку кто-то смотрит, и он повернул голову.

— Оу.

От удивления парень отшатнулся назад. Перед его глазами оказался портрет некоей известной личности. Даже Сората его узнал — привычный для музыкального кабинета Бах.

— Почему из всех вещей он первым делом вытащил его?

Слишком загадочно.

— Ой! Сэмпай, если уж пришёл, то хотя бы скажи что-нибудь.

— Ага, я зашёл без приглашения. Но перед этим стучал и спрашивал.

— Что, правда? Прости.

Прекратив исполнение, Иори опустил наушники на шею. Сората непроизвольно посмотрел на логотип.

— А, это? Сестра отдала. Они ей здорово шли, но она сказала, что больше не будет их использовать, или типа того.

Наверняка из-за того, что Мисаки стала называть её так же, как наушники. Вот откуда взялась кличка Хаухау. Одной загадкой меньше.

— Украсил ты комнату потрясно.

— В каком смысле?

— Впервые вижу человека, который вешает у себя портрет Баха.

— Так он отец музыки. Вот и повесил его, — сказал мальчик, сверкая глазами. Сорате стало как-то не по себе.

— А ночью не страшно?

— Канда-сэмпай, может, тоже повесишь? Я припас ещё один.

Иори, шурша, порылся в коробках и вытащил свёрнутый в цилиндр постер.

— Бери.

— Может, не будешь мне это предлагать с таким невинным взглядом?

Достаточно вспомнить, что Иори в день церемонии поступления попал в разряд изгоев. Да и не каждый день на Сорату так смотрели парни.

Чтобы скрыть смущение, Сората вновь посмотрел на пианино.

— Упражняешься на электронном пианино?

— А, это? Ночью удобно, ничего не слышно снаружи. Тональность чувствуется не так хорошо и нельзя тренироваться в полную силу, но зато можно играть в любой момент, когда захочу, потому мне нравится. Удобно разучивать композиции, а потом в школьной учебной комнате отыгрывать их, не сдерживаясь.

— Хоть ты и сказал, что бросишь музыку, энтузиазм из тебя так и прёт, — без задней мысли сказал Сората, а Иори от его слов помрачнел, замолк и опустил взгляд.

— Прости, я сказал что-то странное.

— Канда-сэмпай...

— М?

— Это правда, что ты знаешь сестру?

— Что? А, да, немного.

Когда они сидели вокруг казана, про это тоже заходил разговор.

— Какая, по-твоему, сестра? — спросил Иори, взглянув исподлобья. Выглядел он серьёзнее, чем раньше.

— Какая, говоришь… Наверное, красивая. — Сората решил ответить так.

— ...

Иори взглянул на него, широко распахнув глаза, но было непонятно, о чем он думает.

— Что? И всё? А про музыку?

— А, ты про это. Прости, мне не довелось услышать игру Химемии-сэмпай на пианино.

— Вон как?

— Ага, я слышал её музыку в аниме Мисаки-сэмпай, но ты же говоришь про живое выступление? Ни разу не получилось послушать. Прости.

— Ну, ясно, не знаешь. Та́к значит, да?..

— Что?

— Нет-нет, ничего! Я о своём задумался.

— Когда так говоришь, я настораживаюсь.

— Правда, никакого скрытого смысла. Лучше скажи, сэмпай, что у тебя за дело.

— Думал помочь тебе с вещами… Но, похоже, сегодня не нужно.

Если Сората теперь полезет в коробки, то только создаст беспорядок. Да и сам Иори не проявлял интереса к нераспакованному багажу.

— Для начала давай успокоимся и по всей форме друг друга поприветствуем. В общем, добро пожаловать, Химемия.

— Спасибо за тёплый приём.

Всё же обращение «Химемия» не очень годилось. У Сораты возникло ощущение, будто он фамильярничает с Саори.

— Кстати. А можно просто Иори?

— Что?

— Я же знаком с Химемией-сэмпай, потому называть тебя Химемия как-то сложно.

— Тогда давай и я буду звать тебя Сората-сэмпай.

— Л-ла-ладно.

Сората почувствовал одновременно и смущение, и радость. Теперь он понимал, почему Дзин во время их знакомства попросил не называть его сэмпаем. Но при этом добавлять «сан», как в случае с Дзином, будет ещё неудобнее. Потому Сорате придётся привыкать. Ничего плохого ведь в этом не было.

— Ладно, спокойной ночи. Завтра опять в школу, ложись быстрее.

— Да!

Сората, получив этот бодрый ответ, вышел в коридор. И тут его позвал кое-кто другой.

— Канда-кун? Его нет? — Его искала Нанами. — Почему?

Только Сората вышел из комнаты Иори, как тут же увидел Нанами, которая выглядывала из двери ванной комнаты. Ее грудь была соблазнительно прикрыта одним лишь банным полотенцем. Покрасневшие плечи поблёскивали влагой, с длинных волос капала вода, от кожи шёл пар. Выглядело это всё крайне сексуально.

Как только они встретились взглядами, у обоих в головах секунды на три воцарился хаос.

Нанами, словно мышь, увидевшая кошку, шмыгнула обратно за дверь.

— Я-я звала тебя, а ты не отвечал, вот и забеспокоилась! — послышались зачем-то оправдания с другой стороны двери.

— Т-ты же сама сказала, чтобы я шёл отсюда...

— А-а ты разве не нёс всякие гадости?..

Голос Нанами звучал до жути недовольно.

Фоном из-за двери доносилась странная песенка в исполнении Мисаки. Судя по эху, та ещё находилась в ванной. А вот что делала Масиро, было непонятно.

— Ты практиковал свой текст? — сквозь дверь поинтересовалась Нанами.

— Да. Вроде, уже лучше.

Получалось у него неплохо.

— Какая самоуверенность.

— Прошу, не думай, что я такой же, как раньше.

— Я ничего и не думаю.

— Давай попробуем ещё раз.

— Ну, покажи, чему ты научился. Давай.

Выдохнув для уверенности, Сората начал произносить заученный текст.

— «О чём ты вдруг… захотела поговорить?»

На первой же строчке голос сорвался в фальцет.

— ...

— ...

Проклятье.

— Нет, не то!

— Я ещё ничего не сказала, — ответила Нанами со смесью удивления и холода в голосе.

— Недавно я тренировался на кошке, и получалось неплохо. Намного лучше, чем раньше.

— Хм. Тогда почему сейчас плохо?

Она не ослабляла хватку.

— Э-это потому что… Ты здесь, непонятно?

— Я, значит, мешаю. Хм.

— Не в том смысле.

— Тогда в каком?

— Н-ну, в общем...

— В общем?

— Хоть и понимаю, что это игра, но в этой сцене как будто на самом деле признаюсь тебе, вот и дико смущаюсь!

— Что-о?! Ты что говоришь?!

— Говорю же, я понимаю, что это игра!

— Т-то-точно.

— ...

— ...

Сората и без зеркала мог с уверенностью сказать, что покраснел. Лицо горело. Уши горели. Шея горела… Даже вспотел весь.

— Кстати, К-Ка-Канда-кун...

— Че-чего?

— Говоришь, тебе стыдно? То есть не противно?

— Что?

— Я про то, ну… что ты представляешь.

Голос был слабым, и казалось, вот-вот затихнет.

— Ну… да, да.

— ...

— ...

— Ещё раз попробуем! — воскликнула Нанами, чтобы прогнать замешательство.

— Т-то-точно. Ну, тогда с начала.

Как только они пришли к решению, дверь в ванную мощно раскрыли изнутри.

— Ой.

В коридор вышла Масиро в пижаме.

— Э, стой, Масиро! Я ещё переодеваюсь!

Взгляд сам собой метнулся в комнату и упал аккурат на голые ноги Нанами, которая застёгивала верх пижамы. Сората в панике захлопнул дверь.

— Эй, Сиина! Я из-за тебя чуть в беду не попал.

— Сората выглядит довольным.

— К-Ка-Канда-кун?!

— Н-нет! Я вовсе не выгляжу довольным, и вообще не хотел смотреть… О чём мы вообще говорили?!

Только что они хотели репетировать речь, а теперь атмосфера скатилась в абсурд.

— Канда-кун. Больше ничего не говори!

— Прости! Правда прости!

— Да поняла я!

— Раз Сората подумал об этом, тогда и у меня есть мысли.

— Погоди. О чём это я подумал?

— О том.

— Так о чём?

— У меня тоже есть мысли.

— Чего? Собираешься игнорировать мой вопрос и повторять одно и то же?

Масиро недовольно промолчала.

— Понятно, понятно. Хватит уже твоего «подумал об этом». Что за мысли у тебя появились?

— Разрабатываю стратегию.

— То есть теперь будешь думать?!

— Канда-кун! Когда возле двери кто-то стоит, сложно переодеваться. Иди к себе!

— Ладно-ладно...

— Сначала высуши мне волосы.

Масиро с недовольным видом сунула ему фен.

— Себя так ведут, когда просят о чём-то?!

Пение Мисаки звучало не переставая.

Так заканчивался вечер дня, когда Сората стал третьегодкой.

Но происшествия на этом не закончились.

Два часа ночи. По ушам Сорате ударил истошный крик, от которого сон как рукой сняло.

— А-а-а!!!

— Чё?! Что происходит?!

Когда Сората вскочил с кровати и вылетел в коридор, он увидел там Иори, который, сидя, привалился спиной к стене и, похоже, пытался встать, но от страха только колотил ногами по полу.

— Что с тобой?

— С-Со-Сората-сэмпай! Вылезло! Вылезло!

— Ты обосрался?

— Кое-как удержался… Нет, я не про это! Т-т-та комната! Что это за комната?!

Мальчик судорожно показал пальцем на дверь в комнату 102.

— Т-там привидение женщины! Потом — пух! — и зашло в комнату, а-а-а!!!

— ...

— П-правда! Я своими глазами видел, точно!

Перепуганный Иори прилип к спине Сораты.

— Всё нормально, успокойся.

— Сората-сэмпай!

Иори ещё крепче обхватил Сорату.

— Ты видел не привидение. Это жилец комнаты 102… Он третьегодка, как и я, Акасака Рюноске.

— Э?

— Кстати, он парень.

— У него же настолько красивое лицо, что можно втюриться!

— Ага, точно.

— Мир необычен, да?

Мальчик согласился в довольно странной манере, но, главное, что он понял.

— Что за шум?

Только они договорили, как из комнаты коменданта вышла полусонная Тихиро.

— А-а-а! Демон без бровей!

— Канда, я тебя точно прибью!

Вот так прошла ночь.

8 апреля.

В тот день в журнале собраний Сакурасо записали следующее:

«В комнату 103 заселился ученик первого класса музыкального направления Химемия Иори. Подпись: Канда Сората».

«Сората-сама тонко подметил: с появлением нового жильца в Сакурасо вновь пришли весёлые деньки… Добавила: Горничная».

«Хватит добавлять странные комментарии! Я ведь именно так и подумал, а теперь мне жутко стыдно! Добавил: Канда Сората».

Часть 5

В начале недели, в понедельник… 11 апреля в школе проходила приветственное торжество, и в воздухе чувствовалось оживление.

В тот же день начали работу клубов, которые вовсю зазывали новых членов. Очередной учебный год начался.

Первые уроки состоялись двенадцатого числа, во вторник.

Казалось, стрелка стоит на месте, но шестой урок всё же пришёл. Тело, которое ещё не вышло из режима весенних каникул, тяжело переносило новый ритм. После полудня многие ученики потеряли концентрацию и стали витать в облаках.

Не заснуть Сората смог лишь благодаря тому, что забил на урок и стал делать заметки о запланированном шутере. Чтобы получилось сделать игру в одиночку, нужно было максимально упростить структуру, но при этом не в ущерб играбельности. В голове крутились три идеи. Сората зарисовал в тетради компоновку игрового экрана. Получилось три варианта: традиционный скролл-шутер, подобие файтинга и с упором на паззлы.

Интересно выглядел вариант с паззлами, но, быть может, сначала стоило делать традиционный шутер, пускай душа к нему и не лежала. Ведь если не хватит навыков, чтоб закончить, нет смысла и начинать...

Урок был в самом разгаре, когда дверь класса резко распахнулась.

Клевавшие носом одноклассники от удивления как по команде выпрямились. Всеобщие взгляды устремились, само собой, на визитёра в дверях.

— Э, — первым голос подал Сората.

— А? Сиина-сан, что такое? — как ни в чём не бывало спросила Кохару.

— Забыла кое-что. — Масиро вела себя на редкость уверенно.

— Вон как. Что же ты забыла?

— Сорату.

— Меня?!

Теперь взгляды одноклассников переместились к Сорате. Сидевшая по соседству Нанами тихо вздохнула.

— Это как?

— В каком смысле забыла Канду?

— Эти двое подозрительные.

Вокруг послышались шепотки. А Кохару, которая, судя по всему, была на своей волне, выдала сумасбродное:

— Тогда можно его забрать.

— Нет-нет-нет, какой ещё «можно», сэнсэй?!

— Всё в поря-ядке. Ты ведь всё равно называешь мои уроки колыбельной.

— Тут не буду спорить, но ведь нельзя так просто взять и...

— Ничего, иди.

Пока Сората пытался преподать полоумной учительнице урок здравого смысла, Масиро потянула его за руку.

— Э, постой, Сиина! Я ещё говорю.

— Уже всё.

— Итак, раз лишние люди ушли, мы начнём урок заново.

— Я ещё здесь!

Громогласный протест не помог. Когда Сората проходил через дверь, Кохару помахала ему рукой и намекнула:

— Не торопись.

Закрыв дверь, Сората какое-то время просто стоял рядом с Масиро.

— Что за бесполезная училка...

Тут из класса донеслось:

— Слушайте, а эти двое встречаются?

Кохару спросила явно не по теме занятия.

— Веди урок, наконец!

Разумеется, крик души Сораты не достиг цели.

Масиро повела парня в другое здание, в кабинет искусств.

Когда они открыли дверь и вошли, находившиеся внутри четверо учеников, парни и девушки, одновременно стрельнули в них взглядами. Одну из девушек Сората знал, ее звали Фукая Сихо.

Пока Сората раздумывал, куда делись остальные ученики, Сихо взмахнула рукой с зажатой в ней кистью. Как и следовало ожидать, во все стороны полетели яркие брызги.

— Ну-у-у, какого?!.. — ошеломленно воскликнула она.— Что вы творите?..

Вообще-то, спрашивать это стоило Сорате. Зачем его вырвали с урока?

— Сиина, давай-ка побыстрее объясняй. Что я здесь забыл?

— Направление искусств, тема: портрет.

— Почему говоришь отдельными словами?! Э-э-э, портрет?

От услышанного у Сораты в голове сама собой нарисовалась неприятная картина. Вариант был один.

— Неужели я — модель?!

— Точно.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Отказано.

— Отказано.

— Отказано моему отказу?!

— Точно.

Масиро безмолвно давила на Сорату прозрачным взглядом.

Если до такого дошло, то всё, конец. Никакие переговоры не помогут. Когда Масиро что-то решила, то шла до самого конца… Даже если Сората убежит, она ещё сколько угодно раз вернётся за ним в класс.

Сората решил, что чем быстрее модельные дела начать, тем быстрее они закончатся. Раз рисовала Масиро, то на одну картину не должно уйти много времени.

— Хорошо… Ну, и как надо?

— Раздевайся.

— Ню, что ли?!

— Нет.

— Тогда и раздеваться нужды нет!

— Прикол.

— Ты типа приколистка?! Хватит учить странные слова!

— Туда.

Стоявшая возле мольберта у окна Масиро указала кистью прямо в центр комнаты.

— А нельзя было выбрать место поскромнее?!

Взгляды людей вокруг очень напрягали. От них даже чесаться хотелось. Сихо вообще забила на свою картину и откровенно на него таращилась.

— Тогда туда.

Теперь Масиро показала на парту.

— Пожалуй, лучше в центре класса...

Сората скромно встал туда, куда изначально указала Масиро.

— Так пойдёт?

— Пойдёт.

— А поза?

— Неважно.

— Хорошие новости.

Масиро установила на мольберт холст.

— Как долго мне тут неподвижно стоять?

— Где-то месяц.

— Так долго?! Ты всегда столько времени тратишь на картину?!

Сорате и две недели казались непомерно длинным сроком.

— На этот раз я настроена серьёзно.

От слов Масиро её одноклассники, которые, естественно, ловили каждое их слово, впали в уныние. Наверное, от осознания того, что до сих пор она была несерьёзна.

— Ты же и раньше была серьёзна! Или совсем не умеешь халтурить?!

И почему Сората должен идти у неё на поводу?

— Я суперсерьёзна.

— Ты будто упоротая младшеклашка!

— Старшеклашка.

— Не говори с таким серьёзным видом! Я же шучу! И да, я не какой-нибудь отшельник, вряд ли смогу целый месяц стоять тут столбом. Что делать будем?

— Что хочешь, можно двигаться.

— А, ясно...

— Можно сесть.

— А фоткой нельзя обойтись?

— Нельзя, — немедля ответила Масиро.

— Ужасно плохая новость.

— Сората лучше всего живой.

— А по-другому сказать нельзя?..

— Сорате лучше всего быть живым?

— Кажется, ещё хуже стало!

Сората не знал, что Сихо себе навоображала от слова «живой», но её лицо покрылось румянцем.

— Когда живой, чувствуется свежесть.

— Я для тебя как свежая рыба, да?!

— ...

— Молчи уже и сконцентрируйся на работе… От взглядов твоих одноклассников становится больно. Прям совсем. Правда.

Масиро достала из коробочки с инструментарием уголь и проверила его на ощупь.

— Ну, ладно.

— Слушай, Канда-кун. — Сихо приблизилась к отчаявшемуся Сорате и зашептала на ухо.

— Что такое? — заинтересованно прошептал в ответ Сората. Вот только в классе было очень тихо, потому их голоса достигли остальных. Уж точно достигли, раз ученики все навострили уши.

— Ты встречаешься с Сииной-сан?

— ...

Раньше его уже спрашивали, потому Сората разозлился.

— Смотришь на меня, как на дурочку.

— Так раньше уже отвечал, разве нет?

— Э-э-э, ну, с тех пор время прошло, потому вы двое могли резко сблизиться. Это обычное дело, не думаешь?

— Не думаю.

— Ещё не встречаемся, — ответила Масиро, хотя Сората был уверен, что она их не слышала.

— Э! В каком смысле «ещё не»? То есть потом будете?!

Глаза Сихо заблестели звёздами.

— Эй, Сиина, не говори двусмысленностями.

— ...

Но Масиро опять сконцентрировалась на картине и не услышала.

— Да ты будто нарочно!..

Всеобщие взгляды переметнулись обратно от Сихо к Сорате, требуя продолжения фразы. Но Сората вопреки их ожиданиям всего лишь глубоко вздохнул.

И тут в класс зашла комендант общежития Сакурасо — Сэнгоку Тихиро. Осмотрев класс, она остановила косой взгляд на Сорате.

— Ты что здесь делаешь?

— Я, типа, позирую для картины.

Тихиро перевела взгляд на Масиро, требуя пояснений, но потом словно потеряла к ним интерес.

— Ну вас.

Она уселась на стул в углу и, широко открыв рот, от души зевнула.

— Тихиро-сэнсэй, вы забыли спросить: «А что с уроком?»

— В открытую прогуливаешь? Посмотришь на вас и сразу понятно, почему у проблемных детей из Сакурасо так много проблем.

— Если так смотреть, то это у меня много проблем!

Хотеть прогуливать не значит прогуливать.

— Я… веду себя плохо?

— Именно.

— Сиина, не отвечай за меня! Короче, мне можно быстрее вернуться на урок? Можно, да? Всё-таки прогуливать — отстой. Сэнсэй, побудьте вы моделью для картины, — без задней мысли предложил Сората, а Масиро в ответ пробурчала:

— Сората со мной холодный. А с Нанами ласковый.

— Ч-что ты несёшь?

Помощь посторонних порой выходила боком.

— В последнее время здесь странно.

Масиро приложила руку к груди.

— Когда смотрю на Сорату, здесь странно.

Девушка, глядя на парня, выглядела озадаченной.

— Плохо понимаю, всё как в тумане.

Никаких переживаний лицо Масиро не выражало. Лишь щёки у неё залились лёгким румянцем, словно она стеснялась. Недавно у Сораты тоже стало неспокойно в груди, но по другой причине. Он ещё раньше заметил, что сегодня Масиро вела себя с ним теплее и оттого выглядела ещё более миленькой.

— Сказала же, хочу нарисовать картину.

— ...

Внезапно Сората припомнил недавний разговор. Четыре дня назад… Масиро вроде что-то говорила про разработку стратегии. Тогда Сората списал всё на шутку, но что если Масиро настроена серьёзно? Неужели это и есть объяснение сегодняшнего приключения?

Следующие слова Масиро подтвердили догадку:

— Я думала, если нарисую Сорату, то что-нибудь разгляжу в этом тумане.

Хоть Сората и попал в точку, гордиться собой не думал. И вообще думать ни о чём не мог. Лицо покраснело, тело покрылось испариной. Потому что Сората догадывался, что имелось в виду под туманом в словах Масиро… Она хотела донести ему свои чувства и мысли с помощью рисунка на холсте… а не словами или выражением лица.

— Сейчас я хочу нарисовать только Сорату.

Руки четверых учеников, включая Сихо, причудливо замерли. Разговор Сораты и Масиро ошарашил их и полностью приковал внимание.

Бежать было некуда. Теперь, когда Масиро такое заявила, Сората никак не мог отказать.

— Хорошо. Я «за», ещё ведь можно?

Масиро шла вперёд в своей манере. Выстоять перед таким напором Сората вряд ли бы смог. Учитывая, какой глубокий смысл он видел в словах девушки.

— Вот только не во время урока. Давай после школы.

Он поклонился.

— Поняла.

— Раз поняла, то прекрасно.

— Так моя и твоя линии пересекутся.

От смелого заявления Масиро, которая полностью проигнорировала окружение, Сихо восторженно взвыла, заткнула уши и затрясла головой. А другие ученики с направления искусств удивлённо воскликнули.

— Т-ты что такое говоришь при всех?! Д-ду-дурочка?! Нет, не-ет! Ты же имела в виду совсем не это! Если вспомнить, о чём мы до этого говорили, то всё станет понятно!

Сората отчаянно искал поддержки, но ученики все до одного сделали вид, что безмерно заняты своими рисунками. И, якобы увлечённо, бурчали себе под нос что-то типа: «Как бы мне здесь поступить?» или «Какой бы цвет выбрать?»

Судя по всему, настало самое время уносить ноги.

— Ладно, тогда я возвращаюсь на урок.

Под всеобщими пристальными взглядами, Сората подошёл к двери и быстрым шагом вышел из класса рисования.

В тот день после школы из-за брошенной в классе рисования фразы Сората оказался перед трудным выбором. После того, как закончилось дежурство по уборке класса, Масиро и Нанами пришли по его душу.

— Сората, иди в класс рисования.

— Канда-кун, позанимаемся вместе?

— Э-э-э.

— М?

Масиро и Нанами посмотрели друг на друга.

— ...

— ...

Между ними полетели невидимые искры. Только Сората подумал об этом, обе девушки, как по команде, к нему повернулись.

— Сората, ну что?

— Канда-кун, что выберешь?

— С чего вы вдруг… По-погодите-ка, успокойтесь!

— Я всегда спокойная.

— Это точно.

— Паникуешь здесь ты, Канда-кун.

— И это тоже.

— О, бра-а-атик.

В напряжённой до жути обстановке раздался голос недотёпы Юко. Обычно она действовала на нервы… но теперь стала спасательным кругом. Всё-таки правду говорят, в минуты опасности кровная родня приходит на помощь.

— Тебе чего, Юко?

— Н-ну, немного трудно сказать, но...

— Не бойся и говори, мы же родные брат и сестра, разве нет?

— Тогда скажу… Братик, пошли со мной на свидание!

— Сбавь обороты!

Первым делом Сората стукнул девочку ребром ладони по макушке.

— Больно, братик! Бьёшь значит любишь?!

— Сората.

— Канда-кун.

Масиро и Нанами настаивали, чтоб он принял решение.

— Заставляете выбирать, да?

Что ни выбери, везде ошибёшься. Не успел Сората как следует подумать, как запищал мобильник.

«Канда, подготовка мейн-программы завершена».

Сообщение пришло от Рюноске.

— Сората.

— Канда-кун.

— Братик!

«Быстро иди домой.»

— Да я сама популярность!

12 апреля.

В тот день в журнале собраний Сакурасо записали следующее:

«Я думала, впредь мы будем поддерживать прежние отношения. Но реальность оказалась иной, все начали меняться… Вот к какой мысли пришёл Сората-сама. Подпись: Горничная».

«Акасака! Зачем добавил в Горничную странную функцию рассказчика?! Подпись: Канда Сората».

«Популярность — это всё». Подпись: Акасака Рюноске».

Часть 1

Прошло около двух недель нового учебного года, и в четверг, который ознаменовал приближение последней декады апреля, во время обеденного перерыва Сорату вызвала классрук Сирояма Кохару.

— Итак, начнём индивидуальную беседу, Канда-кун.

— Спасибо.

Они пришли в свободный класс, который располагался в другом корпусе и обычно не использовался, и сели за стол лицом друг к другу.

Просторное помещение, в котором находилось лишь два человека, ощущалось покинутым, а крики учеников за окном, игравших в баскетбол после обеда, лишь усиливали впечатление.

— Э-э-э, твоё главное желание — это факультет медиа в университете искусств Суймэй, предмет — контент-дизайн, правильно?

— Да, правильно.

— Думал, что будешь делать, если не получишь рекомендацию?

— Планирую тогда сдавать экзамены на общих условиях.

— Понятно, потому поле со вторым вариантом оставил пустым?

Кохару в знак одобрения кивнула и зашуршала стопкой документов.

— Хм~м, я пробежалась по анкетам других учеников, и если брать твои нынешние успехи, то с получением рекомендации пока всё неопределенно: шансы где-то пятьдесят на пятьдесят. Если в будущем число кандидатов уменьшится, рекомендацию получить сможешь: среди учеников, которые стремятся поступить на популярные факультеты, где высокий конкурс, в основном такие, кто лучше тебя по результатам, но Суймэй они вписали лишь в качестве запасного варианта… Другими словами, шанс попасть на факультет, который ты указал в качестве основного, у тебя ещё остаётся.

Система работала так, что рекомендацию получали прежде всего ученики с наилучшими баллами.

— Но ты ведь не сдашься и будешь упорно заниматься? Ты ведь знаешь, что результаты первого триместра влияют на получение рекомендации?

— Да.

— Если результаты улучшатся, у тебя будет преимущество, так что давай не клюй носом.

Кохару показала взглядом, что особенно не стоит дрыхнуть на её уроках.

— Кстати, ты готовишься к экзаменам?

— Нет.

— Давай, готовься. Вопрос с рекомендацией может решиться после завершения первого триместра, но если начнёшь готовиться к экзаменам только после этого, вряд ли успеешь вовремя.

— Да что вы говорите!..

— Да, вот.

Кохару передала через стол стопку из более чем десяти листов. Сората, принимая бумагу, вопросительно взглянул.

— Прошлогодние экзаменационные вопросы для поступления на факультет медиа. Пройдись разок. Должно помочь понять, насколько упорно нужно готовиться.

Сората не нашёлся с ответом: Кохару, к его удивлению, повела себя как настоящая учительница.

— Ты чего так пристально смотришь? Неужели хочешь признаться в любви? Любил меня с первого класса? Каждый вечер думал обо мне и не мог держать себя в руках?

Сората предпочёл пропустить бред Кохару мимо ушей.

— Сэнсэй, вы бы лучше собой занялись.

— Влюбился заново?

— Даже первого раза не было.

Пускай Сората секунду назад увидел учительницу в новом свете, она всё испортила.

— Канда-кун, ты непрошибаем, — озорно сказала Кохару. — Почему бы не подыграть, будто мы предались запретной любви ученика и учителя? Вот Митака-кун охотно со мной играл.

— Прошу, не сравнивайте меня с пикап-мастером… Так, индивидуальная беседа закончилась?

Разговор свернул в какое-то совсем уж извращённое русло.

— Разговор-то важный, Канда-кун.

Лицо Кохару посерьёзнело. Наверное, она хотела поговорить о поступлении в другой вуз. Запасной вариант, если с первым не выгорит… Но Сората принял твёрдое решение. И не мог думать больше ни о каком другом университете, кроме Суймэй.

— Что?

Видя серьёзный настрой Кохару, Сората тоже машинально выпрямился и стал внимательно слушать, что же такое важное скажет учительница.

— Ты встречаешься с Сииной-сан?

— Убью.

Сората ненароком забыл, что разговаривает с учителем.

— Нет? Вы же каждый день после уроков устраиваете свидания в кабинете рисования.

Речь шла о позировании для картины.

Вот уже дней десять, как Сората ходил после занятий в кабинет рисования. И так будет продолжаться примерно месяц. Масиро не показывала промежуточное состояние работы, потому Сората даже не представлял, каков у неё прогресс.

Набросок она закончила на второй день, и Сората попытался посмотреть на холст, но...

— Смотреть нельзя, — сказала Масиро, грозно направив на него кисть с краской. — Пока не закончу, нельзя.

— Журавлиная благодарность? [✱]Японская народная сказка, по сюжету которой старик спас из ловушки журавля. Птица в благодарность превращается в девушку и обещает старику сделать своими руками подарок, но при этом просит старца не подглядывать за процессом. Однако спаситель нарушает обещание и узнаёт, что девушка — спасённый им журавль, после чего оборотень либо улетает, либо остаётся жить с мужчиной, варианты концовки различны.

— Обещай, что не будешь смотреть.

— И что будет, если посмотрю?

— Когда Сората заснёт...

— Тогда?

— Зарежу.

— Ну ты даёшь, я теперь вообще ночью спать не смогу!

Вот о таком они и болтали.

Масиро никогда до этого так не реагировала. Она ранее сказала, что настроилась суперсерьёзно, и Сората не мог отделаться от мысли, что для девушки рисование нынешней картины имеет глубокий смысл.

— Когда закончишь, покажешь?

— Первому покажу.

— Тогда обещаю.

— Угу, пообещал.

Интересно, какая картина получится у неё на этот раз? Сората нет-нет да и думал об этом. Когда Масиро в прошлом нарисовала Сакурасо, её эмоции буквально заполнили полотно. Вспоминая это, Сората с тревогой задумывался, а хочет ли он в действительности увидеть картину. В то же время увидеть её очень хотелось. Выходило, что одна половина Сораты хотела, другая — нет.

Потому, когда они с Масиро уединялись после уроков в комнате рисования, Сората оказывался во власти двух желаний и мучился почти до дрожи в теле. Масиро закончит картину, и тогда станет ясно, каким она его видит.

— Ну-у, Канда-кун.

Когда прозвучало его имя, сознание Сораты вернулось к разговору с Кохару.

— Что?

— Ты встречаешься с Аоямой-сан?

— Вас убить?

Что это за собеседование?

— Вы же постоянно на уроке переписываетесь, как голубки.

— Уф-ф.

Сората не думал, что это замечают. Вот только их записки содержали всякую ерунду: «Что приготовим на ужин?», «Что осталось в холодильнике?» или «Тогда по пути домой зайдём в торговый квартал за мясом».

А ещё Сората почти каждый день встречался с Нанами, чтобы репетировать вместе роли для скорого прослушивания. Они пробовали разные подходы к отыгрышу, но Нанами до сих пор не нравилось её звучание.

В то же время Сората начал разрабатывать игру, потому расписание в последние дни было невероятно плотным. Утром первым делом выбраться из кровати. Затем позаботиться о Масиро и бежать в школу. В течение дня прилежно посещать уроки и параллельно обдумывать игру. После школы отрабатывать просьбу Масиро — быть для неё моделью, а затем возвращаться в Сакурасо и перед ужином помогать Нанами с репетицией. И лишь потом, если останется время, заниматься разработкой игры.

Разработанная Рюноске мейн-программа оказалась настолько простой для понимания, что даже Сората смог сразу же приступить к созданию игры.

В первый день получилось поместить на экран персонажа, которым управляет игрок, чему Сората не мог нарадоваться. Парень долго любовался одиноким персонажем на абсолютно пустом, чёрном экране. Ведь Сората сам поместил его туда!

На второй день получилось двигать персонажа с помощью контроллера: вверх, вниз, влево и вправо. Ещё не умея стрелять, персонаж просто тупо перемещался… На третий день вроде даже получилось стрелять. Вот только получалось выстреливать лишь по одному снаряду, и, чтобы на четвёртый день доработать алгоритм быстрой стрельбы, пришлось попыхтеть целые сутки, а потом бороться с многочисленными ошибками, которые вылезали во время компиляции. На пятый день наконец получилось стрелять быстро. Игра начинала обретать форму, что дополнительно подогревало интерес.

К десятому дню разработки удалось настроить попадание снаряда по противнику на экране, взрыв, исчезновение и подсчёт очков. Движение, стрельба, попадание, взрывы… удалось реализовать минимальный набор необходимого.

В таком темпе Сората и работал: почти до отключки, но ничуть не переживая по этому поводу. Каждый день у него чесались руки от желания быстрее перейти к следующей ступени. Вставал рано утром, заботился о Масиро, шёл в школу… и так изо дня в день.

Если на чистоту, у него не было времени на болтовню с Кохару. Лишние минуты Сората лучше бы потратил на обдумывание алгоритма действий рядовых противников.

— Если собеседование уже закончилось, я пойду обратно?

Не дождавшись ответа, Сората взял предложенные экзаменационные вопросы и встал со стула.

— Канда-кун, ты холо-одный.

— Прошу прощения.

— Кстати, я без особых усилий поступила в университет Суймэй по рекомендации, — внезапно сказала она.

— Вы мне так мстите? Намекаете, что как человек большего добились, чем я?

— Ага. — Кохару весело улыбнулась.

Вот правда, исправилась и тут же всё испортила...

Размышляя об этом, Сората покинул комнату. Потягиваясь, он направился по коридору в главный корпус.

По пути его внимание привлекла доска с объявлениями на стене, в особенности рисунок, нарисованный откровенно паршиво — грубо набросанный цветными мелками человечек и облако, куда вписали фразу «Проблемные дети здесь!»

Выглядело так, будто рисовал дошкольник. Но что они делали здесь? В статье, которая превозносила заслуги учеников с музыкального и художественного направления, детский рисунок выглядел неуместно, к тому же фразу составили хираганой.

— Хоть бы иероглифами написали «здесь»...

Приглядевшись, Сората заметил следы того, что рисунок с первого раза не получился, и его неоднократно дорабатывали.

— О, Сората-сэмпай, что делаешь?

Развернувшись в сторону голоса, Сората увидел Иори, который держал листы партитуры, и ещё двух мальчиков, с виду — его одноклассников. Один из них опрятно выглядел и носил очки в чёрной оправе, а второй обладал щуплым, детским телом и производил впечатление богатенького сыночка.

— Иори, мы пойдём вперёд.

— Постарайся не опаздывать, Иори-кун.

— Да, понял.

Иори помахал рукой одноклассникам, которые направились в сторону другого корпуса. Мальчик в очках, не оборачиваясь, поднял руку, а второй какое-то время из любопытства смотрел назад.

Они лишь секунду поговорили, но Сората каким-то образом почувствовал натянутость их отношений.

— Всего за две недели уже подружился.

Раз они спокойно обращались друг к другу по именам, значит вышли за рамки формальностей.

— А, Наоя и Сё? В очках — Такесато Наоки, а мелкий — Касукабе Сё, хотя мы были знакомы ещё до старшей школы.

— А?

— В общем, у меня большинство одноклассников давние знакомые.

— Как так?

Вряд ли Иори имел в виду, что они встретились в день сдачи экзаменов.

— Те, кто сдал экзамены в Суйко, ещё до средней школы бывали на различных соревнованиях и проходили отбор. С Наоей и Сё я впервые встретился, наверное, лет в восемь, — сказал как само собой разумеющееся Иори. А ведь говорил он о том, что был завсегдатаем конкурсов… да не простым, а выдающимся, и перезнакомился с кучей таких же, как он.

— Мы где-то раз в год виделись. Ну, наверное, ладим неплохо.

— Люди с музыкального направления круты...

Сората и раньше задумывался об этом: направление искусств в Суйко оказалось местом, куда стекается элита страны. В том числе Иори. По идее, его случай не тот, когда следует переводиться на общее направление.

— Э-э, я перед уроком хочу посмотреть ноты, пойду уже.

Поклонившись, Иори быстрым шагом направился в другой корпус. Как только фигура мальчика полностью скрылась, Сората произнес в пустоту:

— Он говорит, что хочет перейти на общее направление, но при этом прилежно репетирует. Ну и фрукт.

Разговор о том, что Иори отнёс в учительскую заявление о переводе, казался игрой воображения. Во всяком случае так Сората подумал, когда недавно встретил Иори. Умения мальчика были ничуть не хуже, чем у одноклассников, и уроки он посещал дисциплинированно. Более того, усердно к ним готовился… Сората уже знал, что он до поздней ночи играет в своей комнате на пианино. Порой с выключенным светом, иногда заполночь.

— Не догоняю.

Сората тоже пошёл обратно в класс. И как только он сделал первый шаг, в него врезалась девушка, которая неожиданно вышла из-за угла.

— Ай!

— Ух.

От неожиданности Сората обхватил девушку, которая чуть не упала.

— Ой, прости.

Оба в растерянности отступили на шаг назад.

Сората наконец смог разглядеть девушку и узнал в ней одну из первогодок. Это она читала на церемонии поступления приветственную речь как представитель новых учеников… Хасе Канна, кажется. Очки в тонкой оправе придавали ей интеллигентный вид, а во взгляде чувствовалась немалая сила. Плотно застёгнутая по самую шею униформа Суйко ей очень шла. Галстук элегантно завязан, юбка строго определённой длины, носки натянуты на ноги как раз на нужную высоту, ни малейшего изъяна. Выглядела девушка прям как на школьной брошюре и производила впечатление типичной образцовой ученицы. Сората, оценив её облик, призадумался, кому он больше подходит: президенту школьного совета или члену комитета по этике.

При виде такого совершенного образа так и хотелось найти какой-нибудь изъян, но Сората мысленно себя одернул. К тому же изъянов могло и не быть. Меж тем стройная девушка перед ним, как ни крути, была красавицей и стояла, глядя прямо на него. Это нервировало. Пока Сората раздумывал, что бы сказать, девушка его опередила.

— Пожалуйста, осторожнее, — произнесла равнодушным тоном она, недовольно глядя на Сорату.

— Прости.

Он ещё раз извинился.

— Не мог бы ты меня пропустить?

Хасе Канна нисколько не смягчила тон, наоборот, повела себя ещё более строго. Видимо, в силу привычки.

— Прости, — сказал Сората, уступая дорогу.

— Пожалуйста, не извиняйся без конца, — сказала Канна и, поклонившись, что совсем не сочеталось с её словами, прошла мимо и элегантной походкой быстро направилась в сторону кабинета для первогодок.

— В жизни бы не подумал, что она ровесница Юко...

Попросив у всевышнего, чтобы Юко поскорее повзрослела, Сората собрался продолжить путь в свой класс. И с первым же шагом задел ногой что-то лёгкое. Посмотрев на пол, парень увидел под ногами чёрную резинку для волос и сразу предположил, что её могла обронить Хасе Канна, когда они столкнулись.

Подняв её, Сората почувствовал лёгкое тепло, будто она ещё недавно касалась девичьего тела.

— М?

Присмотревшись, парень понял, что держит отнюдь не резинку.

— Э!

Небольшой чуть мятый комок ткани, без всяких сомнений, был трусиками. С чёрным кружевом, достаточно соблазнительными.

— Чего?! Как?!

Сората напряг мозги, пытаясь найти ответ, но ни одной гипотезы, которая объясняла бы увиденное, родить не удалось.

Обычно в школе трусы не снимали, потому и потерять их не могли.

— Да что же это? Мир меня испытывает?!

Если кто-то и мог потерять трусики, то исключительно Масиро.

— Мир не испытывает Сорату.

— Уа-а-а-а! — Он буквально подпрыгнул от неожиданно прозвучавшего голоса. — С-Си-Сиина, почему ты здесь?

Они находились на первом этаже, кабинеты третьегодок — на третьем. А кабинет рисования — вообще в другом корпусе.

— Искала Сорату.

— Правда?

— Захотелось.

— Значит, потерялась.

— Нет.

С переходом в третий класс у них поменялись кабинеты, и она ещё не привыкла.

— Сиина.

— Что?

Прежде всего нужно было допросить наиболее вероятного подозреваемого.

— Задам неожиданный вопрос.

— Допустим.

— Ты надела трусы?

Масиро наклонила голову набок и задумалась.

— Ну нет, зачем тебе думать?!

— Ну да.

Девушка засунула руки себе под юбку.

— И проверять тем более не надо!

— Надела.

— Серьёзно?

— Посмотришь?

— Ладно, давай покажи.

Он специально сказал серьёзно. Надоело, что им круглые сутки крутят, как хотят.

— Не покажу.

— Тогда и нечего предлагать!

К сожалению, главный подозреваемый оказался чист.

Масиро глядела на трусики в руке Сораты.

— Это не мои трусики.

— Но я не знаю никого кроме тебя, кто может потерять трусики в школе.

— Глупости.

— Тогда ты понимаешь?!

— Кто-то кроме меня.

— Удивительно, я тоже так подумал...

Отчего-то Сората бросил взгляд на дверь класса первогодок.

— Да не, быть не может...

Хасе Канна, с которой он недавно столкнулся, была примерной ученицей, которой доверили приветственную речь как представителю вновь поступивших.

— Ты правда их не теряла?

— Не доверяешь мне?

— Ещё как.

— Ты же видел все мои трусики.

— Это да, но звучит так, будто я конченый извращенец!

В любом случае, пока он держит в руке девичье бельё, ему грозит невиданная опасность. Если его кто-нибудь заметит, его нормальная школьная жизнь может в одно мгновение закончиться. Его прозовут «извращенцем» или «трусокрадом».

— Если ты носишься по коридору с трусами в руке, Канда-кун, то никакие оправдания не помогут, ты точно извращенец.

— Э, откуда ты здесь, Аояма?!

В отличие от Масиро она вряд ли заблудилась бы.

— Мне надо зайти ненадолго в медпункт...

Нанами почему-то темнила.

— Плохо себя чувствуешь? Всё нормально?

— Н-но-нормально… Ничего такого.

Видя, как Нанами мнётся, не желая отвечать, Сората смутно догадался о её проблеме, которая для парней была больной темой.

— «Эти дни», да?

— М-Ма-Масиро?!

— ...

Сората предпочёл пропустить мимо ушей. Нанами тоже наигранно прочистила горло.

— Л-лу-лучше скажи, Канда-кун, что у тебя в руке?! — Нанами приложила немыслимые усилия, чтобы вернуться к разговору о трусах. — Где их украл?

— Я их тут подобрал!

— С трудом верится.

— Прошу, поверь. Выслушай для начала.

— Хорошо.

Сората не сделал ничего плохого, но Нанами всё равно вздохнула.

— Кстати, вопрос… Аояма, в каких ситуациях ты снимаешь трусики в школе? И когда можешь их потерять?

— Мне можно со всей силы тебя ударить?

Нанами «дружелюбно» улыбнулась.

У Сораты дрогнула спина.

— Н-нет! Я вовсе не домогаюсь тебя!

— А что ещё ты делаешь?!

— Хочу разгадать загадку!

...Как человек потерял в школе трусики.

— Канда-кун, что ты задумал?

— Первый вариант. Находки в коридоре надо отнести в учительскую.

— И что, по-твоему, скажут учителя?

— «Сдавайся, похититель трусов!», наверное...

— Я тоже так думаю.

Таким образом, идею отнести в учительскую забраковали.

Вторым вариантом было оставить здесь… Но поскольку Сората, пускай и смутно, догадывался, кто владелец, поступить так будет немного безответственно.

Парень с трудом верил, что потеряла трусы Хасе Канна… Но если он в самом деле угадал, то хотелось как-то по-умному убедиться в верности догадки и как бы между делом вернуть бельё. Сорате казалось, что в их ситуации так поступить будет лучше всего. Для них обоих...

Значит, какое-то время придётся присмотреть за находкой.

— Думаю, положу их пока себе в карман.

Само собой, носить меч обнажённым опасно. Тем более настолько острый меч: раз — и нет человека. Если точнее, Сората сам себя покалечит.

— И у меня большая просьба к вам. Сиина, Аояма, не могли бы вы закрыть глаза или посмотреть в другую сторону?

— Слушай, Сората.

Обратившаяся к нему Масиро зачем-то достала мобильник.

— Научи снимать.

— Почему сейчас попросила?

— Будет отличный снимок.

— Кончай уже, серьёзно!

Если сфотографируют момент, как Сората суёт трусики себе в карман, у него разорвётся сердце.

Вдруг Нанами тоже приготовила камеру.

— Может, пригодится потом.

— Задумала меня шантажировать?!

— Сората, как использовать камеру?

Масиро потянула парня за рукав.

— Я, по-твоему, дурак, который сам себе роет могилу?

— Масиро, нажми сюда.

— Слышь! Не учи её, Аояма!

Прозвучал щелчок затвора камеры.

— Сняла.

Фотография Сораты вряд ли получилась такой, как планировалось, но всё же Масиро выглядела на удивление довольной.

— Сората, гляди.

Масиро показала экран мобильника, на котором отображался испуганный Сората. Как ни крути, снимок вышел ужасным.

— Хочу его на экран.

— Для заставки?

На вопрос Нанами Масиро молча кивнула.

— Вот здесь в «Настройках».

— Спасибо, Нанами.

Судя по всему, фотографию Сораты поставили на экран блокировки. Масиро убрала мобильник в карман пиджака и какое-то время держала руку на нём, как на чём-то драгоценном.

— Канда-кун, повернись сюда.

— М?

Когда он повернулся, Нанами тоже его сфотографировала.

— Я не панда из зоопарка.

— Не такой популярный, как панда, ага.

— Вот и не надо фоткать!

Раз девушки остались довольны, Сората решил забыть про то, что на фото попал решающий момент засовывания трусов в карман.

Вот только главную проблему они не решили: трусики всё ещё были при них...

— Неужели их и правда потеряла та девушка?..

Чем больше Сората думал о таком варианте, тем более невероятным он казался.

Часть 2

На следующий день после происшествия с трусами Сората проснулся от шлепка Асахи и пошёл, как обычно, с Масиро и Нанами в школу. Вот только «как обычно» длилось до тех пор, пока он не открыл шкафчик для обуви.

Поверх сменной обуви лежал не самый обычный предмет — бледно-розовый конверт. Красивым девичьим почерком на нём было написано: «Канде Сорате-сама».

Неужели ему снился сон?

Не веря в реальность происходящего, парень взял конверт и проверил обратную сторону. Имени отправителя не нашёл.

Решив, что вместо бесполезного гадания лучше прочесть содержимое, Сората аккуратно оторвал печать в виде сердечка и достал из конверта карточку с посланием.

— «Приди, пожалуйста, на крышу после уроков».

Наверняка оно самое.

— Любовное письмо, да?

Чуть не подпрыгнув от неожиданности, Сората поднял голову: по сторонам от него стояли Масиро и Нанами. Их взгляды так и приклеились к карточке с посланием.

— Да, по-любому оно самое.

— Оно самое?

— Юко подкалывает, — озвучил наиболее правдоподобную догадку Сората.

— Ты какой-то больно радостный.

— А ты, похоже, не в духе, Аояма-сан.

— Да нет… То, что ты получаешь от кого-то любовные письма, меня не касается...

По её виду не походило, что «не касается».

Что до Масиро, она глазела на Сорату и постепенно приближала к нему лицо. Давила на него молчанием.

— О, братик!

И тут нарисовалась энергичная Юко. Но взгляды Сораты и остальных устремились не на Юко, а на человека позади неё. Там стояла Хасе Канна, с которой Сората накануне столкнулся.

Юко, заметив их реакцию, с гордостью представила девушку:

— Это моя общажная подруга Канна-тян. И мы в одном классе!

Именно о ней Юко говорила в день церемонии поступления, когда нахваливала общажных друзей.

— Она здоровски выступила на церемонии, правда, Канна-тян?

— Знаю, мы тоже слышали.

Их троице довелось посетить церемонию поступления.

— Приятно познакомиться, я Хасе Канна.

Она вежливо, хотя и немного церемонно, поклонилась.

— А... ага, мы вчера виделись, но рад знакомству.

— О? Правда? Братик, виделся с Канной-тян?

Юко поочерёдно смотрела на Сорату и Канну.

— Прошу прощения?

Канна посмотрела с недоумением.

— Ну, мы типа столкнулись.

— Прошу прощения.

Надеясь, что так она его вспомнит, Сората напомнил о происшедшем вчера.Но Канна отреагировала той же фразой.

— Странный братик… А! Так ты увидел, какая Канна-тян миленькая, и подкатил к ней?! «О, красотка, мы с тобой нигде случайно не виделись?», «Нет, вряд ли.», «Ах, разве? Прошлой ночью мы виделись в моём сне.», и всё в таком духе!

— Приторно до тошноты...

Где она таких фраз нахваталась?..

— Это письмо?

Канна обратила внимание на конверт в руке Сораты.

— Что?! У братика любовное письмо?!

— У Юко всё на лице написано.

— Юко-тян, это не от тебя?

Масиро и Нанами быстро проверили его версию.

— Нет! Но планировала!

— Ясно, значит, нет.

Сорате не показалось, что Юко врёт. Если бы дурочка попыталась, он бы тут же понял. А раз так, поиски отправителя возобновились.

— Старший брат Канда-сан популярный, да? — выдала без какого-либо интереса Канна. И в её глазах, которые смотрели на Сорату, почему-то был лютый холод.

— Канда-сан, пойдём уже. Мы опаздываем. Уважаемые сэмпаи, прошу прощения.

— Ах, подожди, Канна-тян! Я же говорила, можно звать меня «Юко»!

Юко вслед за быстро ушедшей Канной направилась в сторону кабинета первогодок.

Сората, Масиро и Нанами остались втроём. Их взгляды снова скрестились на любовном письме

— Д-до-допустим, Канда-кун.

— Ч-что? — Сората выговорил с трудом, как и Нанами.

— Что это любовное письмо.

— Допустим?

— Если пойдёшь на крышу.

— Если пойду?..

— Там тебя будет ждать миленькая девушка.

— Ну?

— Если так будет… ну, это… Ты...

Она пыталась продолжать, но слова застревали в горле.

— Ты...

— Начнёшь встречаться?

Фразу вместо Нанами закончила Масиро.

— Н-не-не то чтобы мне раньше признавались, потому не знаю… Да и неизвестно, кто там будет.

— Об этом я не спрашивала.

— Давай представим, что я начал встречаться. Что тогда будет?

В равной степени Сората адресовал вопрос и самому себе.

— Будет неприятно, — заявила Масиро до того, как Сората успел решить для себя.

— М-мне тоже… будет неприятно, наверное. Так просто это не переживу, — вслед за Масиро пробурчала нечто непонятное Нанами.

— При нашем раскладе неприятно будет, походу, мне...

И тут прозвучал звонок, оповещая о начале классного часа.

Часть 3

— И как вообще понимать «после уроков»? Это во сколько конкретно?

Его слова растворились в воздухе.

Сората, сидя на лавочке на крыше, задавал вопросы облакам, которые неспешно плыли по голубому небу. Но тонкое весеннее облако, которое по форме напоминало Хоккайдо, ничего не ответило.

За неимением другого выбора Сорате оставалось думать самому.

Незнакомка могла иметь в виду «где-то в четыре часа дня». Или «в пять». Или вообще ночью, когда спать пора.

Сората ждал уже полчаса. Он сделал, как попросили в утреннем письме из шкафчика, и пришёл на крышу. Вот только «виновник торжества» не объявился. И не похоже, что скоро объявится.

Когда прошло ещё полчаса, закономерно возник единственный вывод:

— Наверное, чья-то шутка.

Даже если так, то и ладно. Пускай Сората, получается, зря весь день был на нервах, но раз никто не пришёл, то можно вздохнуть с облегчением.

Сората не представлял, что за человек мог прислать ему письмо, да ещё и сунуть в шкафчик, потому вместо радости испытал скорее растерянность. К тому же о Сорате уже кое-кто думал. Хотя сейчас он держал мысли о них в узде, если кто-то другой вклинится в его жизнь, история получит слишком крутой поворот, а к этому парень не был готов.

Когда часы на мобильнике показали ровно четыре, Сората поднялся со скамейки.

— Пойду-ка я домой, — сказал сам себе Сората, потеряв терпение.

Повесив сумку на плечо, он открыл дверь с крыши на лестницу. И как только он это сделал, наружу вывалились, образовав маленькую стонущую кучу-малу, Иори и Фукая Сихо.

За ними стояла, замерев, Масиро, её дёргала за руку Нанами, которая выглядела так, словно пыталась поскорее утащить её прочь.

— Вы чего тут делаете?

— Полевые исследования, — первой ответила Масиро. В её фразе не было ни тени нерешительности, словно она говорила о чём-то обыденном.

— А ты подумала, можно или нельзя?!

— Это не полевые исследования.

— Да уже поздно отнекиваться!

— В-всё не так, Канда-кун...

Нанами растерянно прятала от него взгляд.

— Что не так?

— Не… не так.

Ещё бы. Как ещё назвать их поведение, если не подглядыванием.

— Ладно, а почему тут Иори и Фукая-сан?

Сората подал руки упавшим Иори и Сихо, помогая им подняться.

— Я краем уха услышал, что Сората-сэмпай получил любовное письмо.

Парень поглядел на Масиро и Нанами, а те сделали вид, будто не понимают, о чем речь.

— Ради собственных будущих побед я решил выжечь в памяти образ смелого сэмпая!

— Уж прости. Не оправдал твоих ожиданий.

Чувствуя, как от двойного разочарования в нём — его собственного и кохая — у него опускаются руки, Сората перевёл взгляд на Сихо.

— Я с самого утра беспокоилась за Сиину-сан: она себя странно вела.

— Сиина? Правда? — спросил он у той.

— Странного у меня не бывает.

— Точно. Ты всегда странная.

— Ничего подобного. Она бесцельно смотрела в окно, заторможенно ела баумкухен и молча рисовала картину.

— А разве… Сиина не всегда такая?

— Что? Ну не знаю. Она отличалась. Правда-правда! Все с художки заволновались. Казалось, её что-то тревожит.

— Тревожит… да?

Похоже, Сиина беспокоилась об исходе встречи на крыше. Утром она ещё сказала, что ей будет неприятно, если Сората начнёт встречаться с автором письма. Парень не знал, радоваться ему или нет...

— Сихо, не говори странные вещи.

— Так-так, Сиина-сан стесняется?

— Я вовсе не стесняюсь.

Масиро в несвойственной для себя манере потупилась.

— Ах, беда! У меня индивидуальная беседа! Простите, я пойду!

Сихо в панике бросилась к лестнице — косы слегка подпрыгивали в такт шагам — и вскоре пропала из виду.

— Ну и шумная...

— Зато дойки у неё просто огромные.

Иори с довольной физиономией сжал кулаки. Наверняка ощутил спиной прелести Сихо, когда та навалилась на него сверху.

— Иори.

— Что?

— Думаю, такие мысли перед девушками выражать не стоит. Если, конечно, ещё хочешь завести миленькую подружку и начать «розовую школьную жизнь».

Масиро вела себя как обычно, но вот Нанами всем своим видом будто говорила: «Такое недопустимо!»

Снова взяв сумку, Сората пошёл по лестнице вниз.

— Канда-кун, больше не будешь ждать? — спросила Нанами, последовав за ним. Масиро и Иори тоже присоединились.

— Не буду, уже четыре часа, сколько можно?

Он прождал достаточно.

— Кстати, Сиина, а сегодня тоже надо было в кабинет рисования?

— Сегодня не надо.

— О, правда?

Думая, что его ждёт ежедневная работа модели, он решил перестать ждать, но...

— Вернусь домой и буду рисовать обложку.

— М? Опять делать обложку для журнала?

Масиро только в прошлом месяце готовила обложку и начальные цветные иллюстрации.

— Танкобон [✱]Танкобон — сборник глав одного произведения в противовес еженедельным журнальным изданиям..

— А, уже скоро выйдет?

Серийная манга Масиро начала выходить в ноябре прошлого года. Если учесть номер за текущий месяц, то в сборник войдут работы за шесть месяцев. Сората уже слышал разговоры о танкобоне, и вот настало время.

Масиро уверенно прокладывала путь к становлению мангакой. Шаг за шагом она становилась сильнее. Пускай Сората не заострял внимание, он видел: пропасть между ним и Масиро всё ещё увеличивается. Но парень не позволял себе унывать. В конце концов, у него не было выбора: он уже делал всё, что в его силах. К тому же ему действительно нравилось работать над игрой, пускай и незамысловатой, потому его энтузиазм не иссякал. Он на самом деле чувствовал, как уверенно движется вперёд и добивается всего сам.

— А я пойду, пожалуй, порепетирую.

Когда они спустились на второй этаж, шедший позади всех Иори остановился. Он каждый день допоздна оставался в репетиционном кабинете наедине с пианино. А в Сакурасо возвращался уже после захода солнца.

— Постарайся.

— Отборочный конкурс уже близко. Хуже некуда. Эх, безнадёга. Хочу бросить...

Последнюю часть Иори сказал, похоже, уже себе и посмотрел на доску объявлений рядом с лестницей.

Там висело объявление о конкурсе пианистов.

«3 мая. Музыкальный зал университета искусств Суймэй. Вход свободный.» Судя по всему, Иори имел в виду это, говоря про конкурс.

— Вход свободный, значит и мы можем прийти посмотреть?

— Можете, но… Э, то есть хотите пойти?! Пожалуйста, не вздумайте! Серьёзно-пресерьёзно! Я же с ума сойду, если придёт кто-то знакомый! Вот правда, обещаете? — на одном дыхании выпалил Иори, после чего унёсся по коридору в другой корпус. Там находился кабинет для занятий на пианино.

— Интересно, почему, когда говорят не приходить, только больше хочется прийти? — пробурчала Нанами.

— А ты на удивление вредная, Аояма.

— Ты тоже хорош, Канда-кун, по ухмылке видно.

— Вот думаю, если пойти посмотреть втихаря, то ничего плохого же не будет?

— Ну да, — согласилась Масиро.

Сората и Нанами хихикнули.

Покинув школу, Сората и компания направились в Сакурасо, по дороге продолжая обсуждать конкурс Иори. В результате им ещё больше захотелось попасть на конкурсное выступление, а когда пришли к общежитию, полученное Соратой любовное письмо и вовсе вылетело из головы.

— Мы дома.

За парнем то же повторили и Масиро с Нанами. К сожалению, никто не ответил. Ничего не поделать, раз никого не осталось. Правда, в комнате 102 жил Рюноске, но… Он сейчас был не в том режиме, чтобы высовывать нос в коридор и говорить «Добро пожаловать». Да и никогда не был.

Масиро и Нанами отправились на второй этаж, а Сората сразу пошёл в свою комнату 101 и буднично, безо всяких опасений открыл дверь. Любой бы сделал так же, заходя к себе, правда?

Но в тот конкретный день Сората пожалел о своей непредусмотрительности, поскольку заметил странное, лишь когда закрыл за собой дверь.

Воздух внутри отличался от привычного, в нём витал посторонний запах. А ещё в комнате царил страшный беспорядок, какого утром не было. Иными словами, всё перевёрнули вверх дном. Одежда, которая раньше лежала прибранной, теперь валялась повсюду, словно у Масиро. Но это были еще цветочки. Это ещё можно было перетерпеть.

Самым необычным в комнате оказалась школьница, которая с остервенением обыскивала комнату. Она выгнула спину, словно потягивающаяся кошка, и вовсю рылась под кроватью.

Наконец она подняла голову, и их взгляды встретились. Глаза девушки за стёклами очков задрожали от удивления. На ней была униформа Суйко, лицо было знакомым. Посреди его комнаты на четвереньках стояла Хасе Канна.

— Какого чёрта?! — такова была первая реакция Сораты.

«Однажды он вернулся домой, а там его ждала необыкновенная красавица…» Такая ситуация, если подумать, казалась на редкость заманчивой. Вот только если в реальности к тебе домой проникнет едва знакомый человек, первое, что испытаешь — неподдельный страх.

— Почему ты так рано?! — удивлённо вскричала Канна, да так, будто проклинала сами устои мира. Затем медленно поднялась на ноги.

Да что всё это значит? Девушка словно знала, что Сората должен опоздать. Нет, сейчас подобные мелочи не так важны. Надо разобраться в конкретной ситуации.

Сората ещё раз оглядел комнату — полный бардак. Канна будто что-то искала… Парень попытался вспомнить те немногочисленные моменты, когда он имел с нею дело. Сразу на ум пришёл вчерашний случай, когда они столкнулись… И тут же в голове возникло единственное возможное объяснение, пускай оно и казалось фантасмагоричным.

— Трусики?

— !..

Когда Сората решился его произнести, Канна сначала затряслась, затем быстро покраснела и опустила лицо. Но прошло всего несколько мгновений, и её лицо резко побледнело.

Реакция Канны сказала всё без слов. Хоть Сората и не верил, что владелец подобранных им трусиков — она, главный подозреваемый во всём сознался...

Какое-то время гостья не двигалась, но затем резко встрепенулась и нервно забегала взглядом по комнате. Увидев на столе тяжеленный англо-японский, она схватила его, подбежала к Сорате и подняла книгу обеими руками над головой.

— Э! Ты чего это?!

— Ты знаешь слишком много, я не позволю тебе выйти из этой комнаты живым.

— Но это моя комната, алё?! Ай!

Пока он отвечал, словарь устремился вниз и огрел его прямо по макушке. Тяжёлый удар встряхнул мозг, в глазах потемнело. У Сораты подкосились ноги, и он, схватившись руками за голову, опустился на корточки.

Показалось, что где-то мяукает кошка.

— Э-э-э… ты в порядке? — послышался заботливый голос.

Приоткрыв глаза, Сората увидел перед собой ту самую злоумышленницу.

— Сильно по голове ударила?

— Сначала бьёшь, а потом спрашиваешь, будто ни при чём?!

— Я-я испугалась...

Что ж, это было заметно. Взгляд Канны метался туда-сюда, будто маятник.

— Слушай, — произнёс Сората максимально спокойно, чтобы не пугать её ещё больше.

— Ч-что такое?

Канна посмотрела вниз на Сорату. Её взгляд наконец остановился.

— У меня голова раскалывается, не объяснишь, в чём дело?

В конце концов, Сората понимал чуть больше, чем ничего, и оттого терялся. А если точнее, был напуган.

— Это...

Канна немного смутилась и в нерешительности отвела взгляд в сторону.

— Не подождёшь чуть-чуть? Заварю чая и ещё чего-нибудь.

Не мешало взять тайм-аут. Сората вышел из комнаты, не дожидаясь ответа.

Вскипятив воду в электрочайнике, Сората налил чая, взял печенье, забрал из ванной высохшие трусики и вернулся в комнату.

— Прошу.

— Спасибо.

Сората сел на кровать рядом с Канной и от напряжения, как и она, подобрал под себя ноги. У него на коленях тут же свернулась калачиком Асахи. Поглаживая кошку по спине, парень начал разговор:

— Для начала хочу убедиться… Эти трусики в самом деле твои, Хасе-сан?

Первым делом он вернул чёрный кружевной треугольник Канне.

— Мои.

Канна взяла трусы и через секунду убрала в сумку — не хотела, чтобы их кто-то еще видел.

Сората уже всё понял, но решил убедиться наверняка.

— Значит, Хасе-сан...

— Ты не мог бы перестать звать меня по фамилии? Ненавижу свою нынешнюю.

Она сказала так, будто у неё имелась и другая фамилия, но Сората предпочёл не заострять на этом внимание.

— Тогда… Канна… сан?

Девушка не сказала ничего против, и Сората вернулся к главной теме.

— Значит, ты тайно пробралась ко мне, чтобы вернуть потерянную вещь?

— Да...

Канна старалась не встречаться с Соратой взглядом и не отрывала глаз от пирожных с чаем на кровати между ними.

— Ты вот спросила, почему я так рано пришёл. Что ты имела в виду?

— Письмо в ящике для обуви.

— А, понятно.

С помощью письма она отвлекла его, чтобы выиграть время? А затем специально подошла вместе с Юко, чтобы проверить, увидел ли Сората послание, и заодно обеспечить себе алиби.

— Тогда главный вопрос… Ты же помнишь, как мы вчера столкнулись?

— Да.

— И ты заметила пропажу важной вещи уже потом?

— Как только вернулась в класс. Когда вышла обратно в коридор, ты уже их подобрал. И подумал на меня...

Затем она просто разузнала, где проживает Сората? Оставалось лишь изъять улики — быстро забрать трусы — чтобы стереть из истории сам факт того, что она их потеряла, а Сората нашёл.

Если Сората вздумает её шантажировать, она сделает вид, что ничего об этом не знает: улик-то не будет. Сама по себе история, что в школе кто-то снял, а потом ещё и потерял трусики, звучала дико, потому без веских доказательств никто в неё не поверит. Так что достаточно было спасти злополучный кусочек ткани и можно будет вздохнуть спокойно. Так девушка думала.

Как бы то ни было, Канна действовала очень решительно: чтоб добыть компроментирующий предмет, тайком пробралась в чужую комнату. Нет, скорее она почувствовала себя загнанной в угол, и другого выбора для неё не было.

Оставалось разобраться ещё кое в чём. Они приближались к самой сути. Что было у Канны под юбкой в тот самый момент?

— Кстати… На тебе, получается, ничего не было?

Если бы с виду беззащитная Канна потеряла сменные трусики, она не стремилась бы так рьяно уничтожить улики. Но трусики, которые подобрал Сората, ещё хранили тепло её тела, и ради их возвращения Канна даже примерила на себя роль домушницы. Раз так, странно, что она не отпиралась и открыла свой невероятный секрет.

— Всё верно… — Канна неспешно кивнула.

На этот раз Сората раскопал нечто действительно ужасающее:

— Слушай… Может, я чего не знаю, это у девушек теперь модно?

— Ты за кого нас держишь? — разозлилась Канна.

— Точно...

Канна всё время держала голову опущенной и старалась не встречаться взглядом с Соратой, против чего тот не возражал — так говорить было намного проще.

— Можно спросить, почему?

Вот правда, при каких обстоятельствах человек мог оказаться в школе без трусов? В прошлом году примерно в это же время года Масиро заявилась на уроки, забыв надеть трусы, но тот случай во многом отличался. Наверное, Канна сняла их уже в школе… Да ещё и по собственной воле.

Но чем больше Сората думал, тем сложнее себе представлял. Канна производила впечатление очень правильного человека, слишком далёкого от опрометчивых поступков.

Канна, не поднимая взгляда, потянулась к сумке рядом с собой, вытащила оттуда книгу и осторожно положила рядом с пирожными. На тонкой твёрдой обложке было написано: «Воскресенье Золушки».

— Что это? — не успел спросить Сората, как надобность в вопросе отпала. Парень увидел имя автора: Юигахама Канна.

Фамилия отличалась, имя записали хираганой, но всё же читалось оно «Канна». Книга могла иметь отношение к теме их разговора.

— Эта фамилия была у меня до развода родителей, пока мама повторно не вышла замуж, — объяснила Канна, предугадав его вопрос. Вот откуда её ненависть к нынешней фамилии.

— Получается, ты написала эту книгу, Канна-сан?

Канна кивнула, не поднимая взгляда.

— Мой дебют, за него я получила приз в средней школе.

— Ого, круто.

Сората взял книгу и пролистал страницы. Само собой, там был лишь текст, текст и снова текст.

— Ничего крутого. Мне просто повезло.

— Почему так думаешь?

— Я сейчас пишу вторую работу, но всё никак не продвинусь...

Канна плотно сцепила руки на коленях и страдальчески скривила губы.

— Думаю, я хочу писать. Я должна писать… Но прогресса нет. Какой бы сюжет я ни предлагала, ответственный редактор только и делает, что хмурится.

— Вон как.

Сората поддакивал, заполняя паузы в речи Канны.

— Я уже не понимаю, как раньше писала… Не могу, прям задыхаюсь. Когда обдумываю историю, начинает болеть голова… Но я хочу писать, я должна, у меня… больше нет другого выбора.

Присмотревшись, Сората заметил в волевом взгляде Канны усталость и сразу подумал, что она плохо спит по ночам. От излишнего волнения качество сна сильно падает, и не получается высыпаться, что Сората знал по собственному опыту.

— Я терпела, задыхалась, но нервы не выдержали, и захотелось устроить что-нибудь дикое… Для начала я решила надеть броское бельё и пойти в нём в школу.

Сората нашёл в коридоре самые что ни на есть эротические трусики. И теперь, представив, что их носила строгая на вид Канна, он не мог отделаться от мысли, что это будоражит. В голову Канне, как оказалось, порой приходят безумные идеи: захотела экстрима — оголилась.

— Я всего лишь поменяла нижнее бельё, и взгляды людей вокруг словно полностью изменились. В такие моменты я даже переставала злиться от своего писательского бессилия. Вот только… постепенно этого стало не хватать...

И тут Канна впервые посмотрела на Сорату. Исподлобья, проверяя его реакцию… И её щёки окрасились лёгким румянцем.

— Попробовала их снять?

— Да...

Она поразила Сорату своим ответом. Её сердце сильно стучало: это было видно по тому, как заметно дрожали губы Канны.

— Э-э-э, короче, получается… Ты снимала стресс?

— Думаю, да...

— Чтобы сбросить его, ты сняла трусики и пошла на уроки?

— Да...

Интересная картина вырисовывалась.

— Получил ответ? Давай только без шуток, ладно?

Взгляд Канны цепко отслеживал каждое движение лица парня.

— А, нет, это… Я вроде не шучу. Ну, любой человек хотя бы раз делал что-нибудь эдакое, правда? Например, раздеться догола, пока дома никого нет. Ага, бывает такое.

Сората хотел её подбодрить, но Канна только молча повесила голову.

Похоже, он наступил на мину.

— То есть, вчера был не первый раз?

Канна кивнула и покраснела до ушей.

— Второй, да?

— Где-то третий...

Глаза Канны были по-прежнему устремлены на Сорату, притягивая его взгляд. Именно потому Сората уловил фальшь.

— Правда?

— В шестой раз.

— После того, как поступила в Суйко?

— Да...

Получалось, примерно раз в два дня...

У Сораты отвисла челюсть. Вне всяких сомнений, за всю свою жизнь он не слышал более откровенных признаний. Даже с учётом того, что парень долгое время жил в Сакурасо, в окружении странных индивидов, для него это всё равно было невероятным… В общем, как ни крути, его потрясло до глубины души.

— Прошу прощения, что смутила. Ты сам спросил.

Дерзкий взгляд Канны заставил Сорату очнуться.

— Прости, что смутился. Не знаю, как на такое реагировать...

Сората автоматически сухо улыбнулся. Когда выходишь за рамки привычного, только и остаётся, что улыбаться. Впервые столкнувшись с неспособностью Масиро заботиться о себе, парень тоже был потрясён, но среди чудаков всегда найдётся кто-то ещё чудаковатее.

— В любом случае. Если ещё кто-нибудь узнает, будет паршиво, потому лучше прекрати это.

Сората надеялся, что услышит утвердительный ответ, но Канна отвела взгляд и ничего не сказала.

— Если скажешь «да», то на этом всё и закончится.

— То, что снимать бельё и идти на урок — ненормально, я прекрасно понимаю… Если бы могла, то сразу бы бросила. Если бы могла сама, то давно бы уже прекратила! Но хоть и понимаю головой, прекратить не могу… Потому-то это и делаю, ясно?

Последняя фраза прозвучала настолько тихо, что Сората едва расслышал. Парень мог себе представить ход мыслей девушки. Канна понимала всю странность своих поступков и действительно хотела их прекратить. Но стресс давил как пресс, подавляя разум… В этом было всё дело.

— А нет какого-нибудь другого способа выпустить стресс? Например, сходить развлечься с друзьями.

— У меня нет друзей.

— А, не успела завести после поступления?

— Вовсе нет… У меня и в средней школе их не было.

Судя по её прошлым «успехам», она и в Суйко могла остаться одиночкой.

— А Юко?

— Думаю, она хорошая девочка, — ответила она совсем не то, что Сората хотел услышать.

— Она, конечно создаёт много проблем, но вы всё же подружитесь, ладно? Ну да, проблем с ней прибавляется, но она не плохой человек, — убеждал Сората, а Канна тем временем загадочно на него смотрела.

— Что?

— Просто редко встречала людей, которые не стесняются говорить то, о чём говорят только в семье.

— Людей можно и хвалить, знаешь?

— Мы отвлеклись от темы, ничего? — ответа на свой вопрос Сората не получил. — Не будем отвлекаться.

Вместо того, чтобы менять способ борьбы со стрессом, лучше было бы разобраться с источником стресса. Ведь в нём и крылся корень проблемы.

— Если у тебя получится написать книгу, ну… тогда всё будет в порядке?

— Я так думаю.

Сората был бесконечно далёк от вопросов написания рассказов. Максимум, он мог спросить о нюансах выбора сюжета у Дзина, который метил в сценаристы. Но Канна выиграла приз и дебютировала. Она, так сказать, уже стала профессионалом. Ей самой впору давать советы Дзину...

Сквозь тучи безнадёги луч надежды не пробился.

— Кажется, искать решение бесполезно.

— Почему?

— А как тебе такой вариант: когда в следующий раз захочешь раздеться, для начала посоветуйся со мной.

— Я закричу.

Отчего-то на Сорату посмотрели очень холодно. Настолько, что взгляд Нанами в подобной ситуации показался бы горячим.

— Не пойми неправильно. Я вовсе не хочу знать, когда ты будешь без трусов. Я просто подумал: если ты кому-то расскажешь, то отвлечёшься. Обстоятельства бывают разные, а тебе ведь не с кем посоветоваться?

Друзей у неё не было, потому Сората и решился предложить такое. Если бы друзья водились, она бы не разоткровенничалась с тем, кого почти не знает.

— Это… правда, как ты и сказал.

Канна ненадолго призадумалась. И затем направила на Сорату недовольный взгляд:

— Выбора нет, попробую.

Канна решила, что готова пойти на жертву, чтобы покончить с проблемой.

— Тогда решено, — заключил Сората, но взгляд Канны по прежнему оставался напряжённым.

— Что?

— Разговор ещё не закончен.

— В каком это смысле?

— Я боюсь, что ты расскажешь мой секрет кому-нибудь, — Канна произнесла это так, словно дословно перевела фразу с английского.

— Не скажу.

— Всего лишь обещание на словах, меня оно не устроит.

Глядя на решимость Канны, Сората в глубине души кое-что понял. То, что девушка не убежала и абсолютно всё объяснила, не было ни извинением за удар словарём, ни раскаянием за проникновение в чужую комнату. Нет, Канна не собиралась уходить, пока не получит от Сораты стопроцентно надёжное обещание молчать. Её прижали к стенке, потому настроилась она серьёзно.

— И что делать, чтобы тебя убедить?

Неужели Канна потребует от него расписку?

— Расскажи мне... такой секрет, какой если узнают другие, ты захочешь умереть, — заявила она нечто пугающее.

— То есть… если я кому-то раскрою твой секрет, ты сделаешь то же самое?

— Обоюдное сдерживание.

— Впервые слышу такое слово!

Канна продолжала сидеть в напряжённой позе, поджав под себя ноги, и с серьёзным видом глядела на парня. Но глаза слегка дрожали — наверное, в душе она сильно волновалась. Если про неё узнают одноклассники, об этом вскоре узнает и вся школа. Тогда ей туда будет дорога заказана. Ещё бы тут не волноваться.

К тому же они находились в комнате 101 Сакурасо. В комнате Сораты, вдали от всех. Более того, Сората учился в третьем классе, а Канна — ещё в первом. Одно только это заставляло нервы звенеть...

Не то чтобы Сората сочувствовал Канне, но если это её успокоит, то почему бы не рассказать ей свой секрет-другой? Он задумался.

— Та-ак, секрет, да?

Но, подумав, парень не вспомнил секрета, который способен разрушить его жизнь.

— Нет его?

— Если брать такие же слабости, как у тебя… то вряд ли.

Сколько вообще существовало в мире людей, которые хранили такие секреты, как у Канны?

Раз так, то хорошо, если вчерашний роковой момент, когда Сората засовывал трусики в карман, попал на фотографии Масиро и Нанами. Снимки укажут не просто на то, что хозяин белья — Канна, но и будут способны раскрыть её секрет...

— Если нет, то что-нибудь другое… Например, ты же ни с кем не встречаешься? — бесцеремонно спросила Канна, подняв подбородок.

— Почему так думаешь?

— Встречаешься?

— Нет.

— То есть, ты просто передо мной выпендриваешься?

— Нет.

— Эх… — Канна звучно вздохнула. Похоже, напряжения в ней значительно поуменьшилось. — Тогда назови мне имя человека, которого ты любишь.

— Чё?

— Есть ведь человек, с которым у тебя неразделённая любовь?

— Ну-у, да-а.

— Учится в Суйко?

— Ну-у, да-а.

И отчего он так застеснялся? В последнее время его почему-то часто спрашивают, кого он любит. Самый недавний случай, который припомнил Сората… был разговор с Нанами в заключительный день культурного фестиваля прошлой осенью.

— Когда услышу, вежливо попрощаюсь и уйду.

После всего случившегося вежливо уже не выйдет, подумал Сората. Но её вопрос всё звучал у него в голове.

«Кого ты любишь?»

Как только он услышал вопрос, в уме возникло одно имя. Но когда он попытался произнести его, парнем овладело смущение, щедро приправленное нерешительностью.

Он промолчал.

Любить-то любил, но если прямо сейчас задуматься, хочется ли с тем человеком встречаться, в этом Сората уже не был уверен. Вначале возникла любовь с первого взгляда, а потом каждый раз, когда он общался с ней, в нём всё больше возникало нечто, напоминающее влечение. Если он назовёт её имя, то окончательно признается самому себе, что его к ней тянет. Потому Сората колебался.

— Быстрее, пожалуйста.

Хотя если Сората не скажет, Канна и правда останется.

Окончательно запутавшись, парень выдал:

— Имя девушки, о которой я постоянно… переживаю, годится?

— Думаю, в просторечии так могут называть безответную любовь.

— Тогда хорошо.

Канна кивнула.

— Давай на ухо?

Приблизиться друг к другу, чтобы никто больше не услышал, — Сората не постеснялся предложить даже это. Канна секунду подумала, затем согласилась и повернулась к нему ухом.

— Что ж, прости за грубость.

Придерживая Асахи на коленях, Сората наклонился вперёд и шёпотом произнёс имя.

Потом оба замолчали.

Они скованно сидели, подобрав под себя ноги. Асахи поудобнее устроилась на коленях.

Канна снова повернулась к Сорате.

— На этом можем закончить.

Её щёки горели огнем.

И тут...

— Канда-кун, может, чуть погодя вместе позанима… емся? — спросила, заходя в комнату, Нанами.

Увидев Сорату и Канну, вместе сидевших на кровати, она удивлённо заморгала.

— Что здесь происходит?

— Сората, — вслед за нею появилась и Масиро. Её взгляд переходил с Канны на Сорату и обратно. — Кто эта девушка?

— Первогодка Хасе Канна. Ты же её знаешь, утром виделись!

— Точно.

— И что пришли?

— Кто она тебе?

— Сложный вопрос...

Канна потеряла трусики, а он их подобрал, вот и все отношения. Ещё их можно назвать людьми, которые оказались связаны тем, что узнали постыдные секреты друг друга.

— Она просто пришла забрать потерянную вещь.

— Трусики, да?

Канна от заявления Масиро встрепенулась.

— Что?

И следом вонзила в Сорату острый, словно кинжал, взгляд.

— Ты же только что обещал не говорить!

— Сиина и Аояма были со мной, когда я подобрал трусики, потому знают про них.

— Враньё! Ты был тогда один. Ну всё, я тебя сдам. Человек, которого ты любишь...

— Э! А ну, стой!

Чтобы заткнуть Канне рот, Сората повалил её на кровать.

— К-Ка-Канда-кун, ты что делаешь?!

Парень опомнился.

— П-про-прости!

Извиняясь, Сората поднял Канну, которая от испуга впала в лёгкую прострацию.

— Это правда, Сиина и Аояма всё узнали по воле случая. Я их повстречал сразу после того, как мы столкнулись. Они знают, что я подобрал трусики. Чистая правда. Ничего такого, они всё прекрасно понимают и точно никому не расскажут. Верно ведь? — спросил он Масиро и Нанами.

И парочка утвердительно кивнула. Глядя на них, Канна молча стала переваривать услышанное.

Но если подумать, выкрутился Сората или нет, то, определенно, нет.

— Человек, которого любит Сората?

— О чём она?

Масиро и Нанами зацепились за ту фразу, которую Сората больше всего хотел бы заглушить.

— Нет, это… э-э-э...

— Чтобы скрывать мой секрет, он рассказал мне один свой.

— Взаимное сдерживание, да? — сказала Масиро.

— Это настолько популярное выражение? Я один не знал?

— Тогда секрет Канды-куна — это кого он любит… Значит, Хасе-сан услышала от Канды-куна, кого он любит? — спросила Нанами, чётко выговаривая слова.

— Да.

— Кого? — спросила Масиро тоном, не допускающим возражений.

— Не спрашивай! Если она ответит, то разразится великая война, которая погубит весь мир!

— Но мой секрет эти двое уже знают, потому если я назову твоего любимого человека, по-моему, проблемы не будет, — логично и сухо заметила Канна. Определённо, наступит паритет. Но в этом случае Сората пропал. Потому что человек, чьё имя он назвал, стоял перед ним.

— Я приношу свои глубочайшие извинения, прости меня.

Сората с предельно серьёзным видом склонил перед Канной голову.

— Шутка.

— В следующий раз не шути с таким каменным лицом. И лучше не смотри на них, иначе поймут!

В худшем случае Канна может выдать секрет, посмотрев на определённого человека.

— Ты же роешь себе могилу, это ничего?

— А? — спросил Сората и потом понял. Сейчас кроме них в комнате никого не было. И получалось, Сората признался, что названный им человек находился здесь. Другими словами, это Масиро или Нанами.

Парень переглянулся с Нанами. Оба промолчали.

Но, судя по выражению её лица, девушка прекрасно поняла смысл сказанного Канной. Глаза Нанами дрожали от удивления, растерянности и беспокойства.

Спина Сораты медленно, но верно покрывалась потом.

Спасением стала реакция Масиро — она слегка наклонила голову набок и задумалась.

— Большое спасибо за то, что поднял цену моего секрета. Теперь я будут спать спокойно.

— А я, походу, вообще не усну...

— Теперь я, пожалуй, пойду. Или мне помочь убрать комнату?

— Прошу, иди домой.

— Постой.

Не слушая протест Нанами, Канна взяла сумку и встала.

— Простите за беспокойство.

Подойдя к двери, она развернулась и вежливо поклонилась.

— Будь осторожна по пути домой… — наконец, выдавил из себя Сората. А остальные девушки промолчали.

От взглядов Масиро и Нанами ему было больно — они буквально резали Сорату на части.

— Ну-у ладно, Аояма, говоришь, репетиция? Сиина, а тебе баумкухен? — сказал Сората нарочито непринужденно, пытаясь разрядить атмосферу.

Девушки промолчали.

Само собой разумеется, попытки Сораты потерпели сокрушительное поражение, и парочка ещё долго не прекращала свою зрительную агрессию.

Часть 4

Вскоре после ухода Канны вернулся Иори, и Сората вместе с ним, Масиро и Нанами сели ужинать. Разговор не клеился, девушки молча кололи парня взглядами, и даже Иори, который не знал о произошедшем, почувствовал неладное.

— Сегодня за едой молчим, как рыбы, да? О, может, дело в этом? Злитесь, что меня интересуют только девушки с дынями?

— Какими ещё дынями? Фруктов захотел?

— Я про сиськи размером с дыни.

Даже когда Иори выдал такое непотребство, атмосфера нисколько не разрядилась.

Поужинав, Сората приступил к наведению порядка в комнате после Канны.

— Тебе помочь?

На любезное предложение Нанами Сората поблагодарил и вежливо отказался. У него и так нервы расшатались, хватит с него на сегодня.

Когда комната вернулась в первоначальный вид, Сората приступил к разработке игры.

Вот только в тот день работа совсем не шла: в голове без конца крутились «люблю» и «не люблю».

Засов, на который Сората закрыл свои чувства в тот день… в сочельник, незаметно приоткрылся.

Решив, что усилия не принесут плодов, как ни старайся, Сората выключил питание у компьютера с игровой приставкой и пошёл в ванную. К счастью, она оказалась свободна. Он погрузился в горячую воду.

Парень рассчитывал, что в ванне у него улучшится настроение, но сегодня это не сработало. Когда он, вытирая полотенцем голову, вернулся к себе, там его ждала Нанами. Она сидела на краю кровати, одетая в пижаму. Вместо обычного конского хвоста ее волосы были распущены. А ещё на ней были очки.

— Э.

— Когда так реагируешь на людей, это вообще-то неприятно.

— Я догадываюсь.

Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы зайти в собственную комнату.

— Всё нормально, я ни о чём не спрашиваю.

— Да неужели?

Всё ещё настороженный, Сората подошёл к кровати и сел рядом с Нанами.

— Мне не надо спрашивать.

Сората украдкой глянул на девушку: та смотрела прямо перед собой — на рисунок, который прошлой осенью на стене нарисовали Масиро с Мисаки. Но вряд ли Нанами изучала рисунок. Скорее она глядела вдаль… в неведомую даль за границей времён и расстояний.

— Даже если не спрошу, пойму, — пробормотала Нанами.

— Ясно… — тихо ответил Сората.

— Я знала с самого начала.

Ничего не произошло. Нанами сказала вполне определённо, но сердце не затрепетало. Её слова не пробудили беспокойные чувства, а ноги не подкосились.

— Ты ждала меня, чтобы сказать это?

— Не-а. Другое.

Сората догадался, что разговор предстоит большой и серьёзный, и темы затронут не самые приятные, потому непроизвольно напрягся.

— Недавно ко мне приходила Мисаки-сэмпай, уже известно расписание прослушивания.

— Когда будет?

— 3 мая. Сказала, моё время будет с пяти часов дня. Ещё сказала, что для этого забронировала студию звукозаписи в университете.

Оставалось примерно десять дней.

— И когда я это услышала, резко разволновалась и теперь не могу успокоиться… Давай разок пройдёмся по всему тексту?

— Хорошо. Раз такое дело, я с радостью.

Сората потянулся к сценарию на столе. Занимался по нему каждый день, потому знал почти наизусть, но… Не то чтобы текста было прям много. Нынешняя работа Мисаки полнилась сценами действия, потому общая длительность фильма составляла минут сорок, а на проговаривание текста уходило минут пятнадцать.

Раз Нанами пришла с пустыми руками, значит уже всё выучила.

— «О чём ты вдруг… захотела поговорить?..» — начал Сората с неизвестно сколько уже раз произнесённой фразы.

— «Ну, кое о чём важном…»

Сцена признания героини.

Участвовали в ней лишь персонажи Сораты и Нанами. По крайней мере не надо было искать третьего для начитки.

Друзья детства перешли в третий класс старшей школы, и героиня встречается с героем, чтобы признаться в любви. Счастливые дни. Каждый день приносит радость. Вместе идут в школу, на уроках смотрят друг на друга, вдвоём обедают и вместе же идут домой. Временами ходят за покупками в соседний район и устраивают свидание в парке развлечений. Садятся на колесо обозрения и целуются. Ничего супер-удивительного не происходит, но все эмоции хорошо прописаны, и ощущается, как между персонажами проскакивают искорки. Очень даже неплохая школьная жизнь, подумал Сората.

Под конец сцены свидания в парке развлечений Нанами резко расхотела играть роль:

— Ладно, на этом хватит, наверное.

— По-моему, на этот раз получилось хорошо.

Эмоции били ключом. Сцену с поцелуем на колесе обозрения они отыгрывали много раз, и каждый раз у Сораты сердце пускалось вскачь. Когда с губ Нанами слетали слова «А давай поцелуемся?», эмоции так переполняли парня, что он с трудом удерживал спокойное выражение лица.

— Угу… Но Мисаки-сэмпай ведь говорила, что хочет простые чувства?

— Ага.

— А мы не наигранно звучали? Как-то неестественно...

— Ну, наверное, так и есть.

Когда Нанами отыгрывала роль, её чувства читались очень отчётливо. Но это могло быть связано с тем, что Сората очень хорошо знает её в обычной жизни.

— Мне сложно сдерживать свою игру...

— А мне сложно играть...

— По сравнению с началом ты стал лучше, как по мне. Скажем, уже не пробивает на смех.

— Спасибо и на том.

Сорату собственная игра не очень волновала, ведь прослушивание будет у Нанами.

— Я играю роль, пытаясь представить, что она испытывает… но это всего лишь моё воображение. У меня ведь нет никакого парня, и на свидание в парк развлечений я не ходила, потому плохо её понимаю.

— Ясно.

— Угу.

— Тогда что делать?..

Оба задумались.

Через несколько мгновений молчания Сората поднял глаза и встретился взглядом с Нанами — у неё на лице было такое выражение, словно она что-то придумала. Да и у Сораты появилась одна идея.

Но Сората засомневался, стоит ли такое предлагать. Пускай это и ради практики, он не знал, как отреагирует на его слова Нанами, которая до этого «поняла его чувства».

— Слушай, Канда-кун, — Нанами вырвала Сорату из раздумий. — Не хотел бы ты пойти на свидание в парке развлечений? — непринуждённо предложила она, будто продолжала отыгрывать роль.

— Не объяснишь ли ты, к чему такая вежливость?

— Ты тоже вежливо заговорил, Канда-кун.

— Точно...

Оба хихикнули.

— Послезавтра в воскресенье пойдёт? — теперь с предложением выступил Сората.

— В этот день у меня смена на работе, а нельзя 29-го?

Первый день Золотой недели. Никаких особых планов у Сораты не было.

— Пойдёт.

— Тогда решено.

— А, вот только советчик по актёрству из меня никакой, — проговорил Сората, лишь бы скрыть смущение. Он думал, что Нанами это заметит, ответит какой-нибудь шуткой, и обстановка разрядится. Сората не сомневался, что она так сделает. Она всегда так делала, когда они попадали в подобные ситуации.

Но сегодня Нанами повела себя иначе.

Она промолчала и, подняв взгляд, посмотрела в глаза Сорате. Глядела она серьёзно и будто немного злилась. Её дрожащие глаза вызывали в Сорате беспокойство и чувство одиночества.

— Ты правда так думаешь?

Только эта фраза, но от неё сдавило грудь. Нанами коснулась тех его чувств, от которых было очень трудно смотреть в глаза друг другу. Но и отвести взгляд было невозможно.

— Ты очень мне поможешь.

— ...

— Кто, если не ты, Канда-кун.

— Ясно...

Голос охрип.

— Угу. — Ответив, Нанами резко вскочила на ноги. — Спасибо, что и сегодня помог с репетицией. Ещё много работы, но всё в порядке. Я-я вернусь к себе.

Нанами выпалила это почти скороговоркой и быстрым шагом покинула комнату Сораты.

Звуки её шагов затихли на втором этаже. Рассеянным взглядом, не моргая, Сората ещё какое-то время смотрел на дверь, за которой скрылась Нанами.

«Что это сейчас было?» — возник в голове вопрос. Но он не имел смысла. Сората и так знал ответ.

Закрыв глаза, парень рухнул спиной на кровать. Потревоженные кошки недовольно мявкнули. Их кошачье ворчание хоть и достигло ушей Сораты, но его разума не затронуло.

Сил на то, чтобы воспринимать что-то ещё, не осталось.

С приходом нового сезона… новой весны начался его третий год в старшей школе.

В Сакурасо проживали Сората, Масиро, Нанами, Рюноске, Горничная и Тихиро. Недавно к ним подселился первогодка Иори, и неизвестно, что с ними всеми приключится за год. Одно Сората знал точно: временами они будут смеяться, а временами плакать. А вопросом о том, изменятся ли их отношения, парень не задавался.

Или всё же задавался? Что-то уже изменилось, и он это понимал. Пролетавшие один за другим дни приносили с собой перемены… Погруженный в мирную повседневность, Сората не замечал их.

Подобно тому, как смена времён года меняет цвета города, так и течение времени меняет отношения между людьми. Вчера и сегодня почти не отличаются, потому разница неуловима для глаз. А перемены внутри себя тем более не заметить...

Но всё же небольшие изменения постепенно копятся, и однажды они внезапно покажут своё лицо. Подобно тому, как Масиро захотела нарисовать портрет Сораты...

Отношения с Нанами внезапно тоже начали меняться. Интересно, с каких пор?

— Я себя накручиваю?..

Голос Сораты отразился от потолка и вернулся обратно.

Точно было лишь то, что Сората провёл день с Нанами так, как провёл, и во вчерашний день им уже не вернуться. Две эти мысли прочно засели у Сораты в голове.

Часть 1

Воскресенье, 24 апреля… В тот день Сората не сделал ни шагу на улицу. Он, будто прилипнув к стулу, работал над игрой.

Часы показывали без пяти девять вечера.

«Я самостоятельно собрал простую программу-шутер».

Это ощущение пришло на десятый день разработки. С тех пор Сората сутки пытался решить последнюю задачу.

Сначала он хотел создать традиционную стрелялку с видом сверху, но когда закончил прописывать два типа поведения простых врагов, призадумался.

— Как-то слишком просто и скучно, — заключил Сората и решил поискать иное решение.

Затем парень выбрал шутер с режимом один на один. По задумке, на экране отображалась с видом сзади полигональная модель боевой машины, говоря иначе, получался шутер от третьего лица… Если по официальной терминологии, то TPS. На самом деле вертикальная ось ни в управлении, ни в обзоре не использовалась, и 3D присутствовало лишь мнимое. Иными словами, получалось вообще 2D...

Правила Сората задал простые: на выбранном поле требовалось обмениваться выстрелами, и первый, кто потеряет всю энергию, проигрывал.

Оружие предполагалось трёх типов. Первый отличался высоким темпом стрельбы, но низкой убойной силой. Второй представлял собой ракеты, которые летели медленнее пуль, но зато наносили высокий урон. Третий — бомбы, которые разрешалось применять не более трёх раз за матч. Также, если бомбы взорвать перед собой, это позволит какое-то время обезвреживать снаряды противника. Разумеется, противник получит урон, если попадёт в радиус его действия, да и в качестве дымовой завесы годилось… по задумке.

Сората весь день провозился с первым типом.

Почти всё время ушло на доведение до ума ИИ противников. Результаты получились удобоваримыми: ко времени захода солнца удалось достичь поставленной цели и даже пострелять.

Благодаря этому игра стала действительно походить на игру. Радостный Сората, позабыв про усталость, целый час играл в своё недоделанное творение.

Затем создал полоску выносливости, что дало возможность определять победителя, и базовый набор был готов. Разумеется, ещё оставалось два типа атаки… Надо было добавить ракеты и бомбы, но поставленная задача уже не казалась Сорате неподъёмной.

Разработка шла на удивление хорошо. «Будь у меня побольше времени, получилось бы ещё лучше», — думал парень. Но посвятить игре весь день получилось только в воскресенье, а в будние дни — уже нет.

Теперь Сората немного понимал Рюноске, который постоянно пропускал школу. Но даже если так, Сората не собирался ему подражать… Хотя перейди он в режим хикикомори, уже через неделю игра обрела бы форму.

Сората отложил геймпад, выгнулся назад и изо всех сил потянулся. Плечи звучно захрустели. Слишком долго он сидел неподвижно.

— Ох, — вздохнул он, позволив мозгам наконец расслабиться, и бухнулся на кровать.

Внутри его переполняло удовлетворение от проделанной работы. Сегодня он сделал всё, что мог. Так ему казалось.

Почуяв что-то под собой, Сората сунул руку под спину и достал книгу в твёрдом переплёте. Позавчера её принесла Хасе Канна, и в тот же день парень её прочёл. Перед сном из любопытства решил полистать, но стоило ему начать читать, как он тут же потерял счёт времени. Опомнился Сората, лишь когда добрался до последней страницы.

Сората до сих пор был под впечатлением. История задела за живое. Но Канна страдала оттого, что не могла написать вторую работу.

— Попробовать спросить, что ли? — решил Сората и потянулся к мобильнику. В списке контактов парень выбрал имя, которое навевало приятные воспоминания, и нажал на вызов.

— Чего тебе? — раздался в трубке голос человека, который в марте окончил Суйко, — Митаки Дзина.

— Да один вопрос парит.

— Когда постоянно отказываешься от вписок, тебя начинают считать нелюдимым. Как представлю, что ещё четыре года буду изгоем, аж трясёт.

— Да ну?

— Но стоит заикнуться, что я женат, как все тут же ко мне тянутся. Кажется, меня ждут те ещё передряги.

— Ты о чём вообще?

— О своём состоянии. Меня же Сората спрашивает? Давай там, возьми себя в руки.

Что ж, ему бы самому не помешало...

— И, что тебя беспокоит?

— Как ты пишешь истории?

Звонил Сората как раз ради совета, потому сразу перешёл к делу.

— Чего? Тебе понадобился сценарий для игры?

— Ещё бы, сам даже не надеюсь написать, сразу к тебе обратился.

— Тогда ты по адресу, я весь внимание, — ответил Дзин в своей обычной манере, чем сразу успокоил.

— На самом деле несколько дней назад я познакомился с новым учеником, и он сильно переживает из-за того, что не может написать вторую книгу.

— То есть уже был дебют? — в голосе послышались нотки удивления.

— Да. И книга уже вышла.

— Получается, ради милашки ты готов из кожи вон лезть, лишь бы помочь?

— Если мне не изменяет память, я не говорил, что это девушка и что она милашка.

— Я не прав?

— Ну, она и правда милашка.

— Как всегда, приятно о ком-то заботиться, да?

— Не в том дело. Просто ты готов выслушать, вот я и решил спросить.

— Ты по своей-то теме сделал всё, что мог?

— Разработка игры идёт отлично, в том числе благодаря Акасаке. Мне теперь жуть как интересно.

На экране телевизора прямо сейчас отображалась разрабатываемая игра. Компьютерный противник вовсю палил по неподвижной машине игрока.

— Да ты подаёшь надежды. Ну, и как зовут девушку?

— Что?

— Мы говорим о миленькой писательнице-кохае. Ты что-то отвлёкся.

Точно. Когда переключились на игру, он невзначай забыл об основной теме.

— Юигахама Канна. «Канна» записано хираганой.

— А, если так, то знаю. Она получила награду «Новичок года» за «Воскресенье Золушки»? Я тоже читал.

— Ого, правда?

Тогда рассказать будет просто.

— Она дебютировала в четырнадцать лет, вроде. Недавно о ней говорили. Она и репутацию хорошую заработала.

Сората и не знал, ведь обычно ничего кроме манги не читал.

— Ох, неужели она поступила в Суйко? Как тесен мир.

Школа при университете искусств собирала под своей крышей именно таких людей.

— Значит, ты забил на Масиро-тян с Аоямой-сан и решил приударить за новенькой?

Дзин как всегда прикалывался.

— Нет.

— В каком плане нет? Ты не решил приударить за новенькой?

— Именно.

— Тогда фразу «ты забил на Масиро-тян с Аоямой-сан» оставляем как есть?

— ...

— Раз не отрицаешь, значит между вами что-то произошло?

Как и ожидалось, Дзин зрил в корень. В прошлом он встречался одновременно с шестью девушками. Сората, который за всю жизнь ни разу ни с кем не встречался, Дзину и в подмётки не годился.

— С этим, ну, всё нормально. Не то чтобы хорошо, но и не плохо.

— Это как понимать? — Дзин в трубке засмеялся.

— Вернёмся к теме?

— Писательница-первоклассница старшей школы не может написать вторую работу и страдает?

— Точно.

— Ну, с её-то стилем неудивительно, что новая работа не даётся.

— В смысле?

— Ты читал?

— Да, позавчера вечером.

Книга рассказывала о нынешней повседневности. Главной героиней была ученица второго класса средней школы. Она заплетала волосы в две косы (что в наше время встречается редко) и носила очки.

Невзрачная девочка, в школе не выделялась, но при этом не была оторвана от остальных. На перерывах общалась с одноклассниками и каждый день обедала в компании друзей.

Если кто-то один смеялся, начинали смеяться все. И со словами «Вот это прикол!» хлопали в ладоши. Повседневная жизнь шла своим чередом.

Но душа девочки не смеялась. Друзья были, но не было близкого человека, с которым можно поделиться какими угодно тревогами… Вот так характеризовалась главная героиня.

Школа не приносила ей радости. Её раздражало то, что на сообщения друзей приходилось отвечать сию же секунду. Ей это казалось дуростью. Да и друзья — одно название. В конце концов, их отношения — простая видимость, подобная обмену номерами телефонов через ИК-порт. Действительно дурость. Но при этом девушка держала в голове, что отвечать на сообщения нужно быстрее всех. Потому что не любила обедать на перерыве в одиночестве.

Таким образом, девушка заставляла себя поддерживать связи. Потому что до боли хорошо знала: малейшая ошибка станет фатальной. Если про неё скажут, что она зазналась, у неё больше не получится оставаться в компании.

Напряжение и социальные кандалы всё вокруг делали странным. Не только девушка, а все в её компании, все в классе чувствовали то же самое. Но никто не пытался разорвать порочный круг. Хоть им и не нравилось, но мирная обстановка в классе дорогого стоила.

«Мир наказывает тех, кто нарушает покой».

Этим девизом по жизни руководствовались все в классе. Потому следовали негласным правилам.

И девушка в книге сказала: «Это игра в терпелки без приза».

Однажды в воскресенье, лишь бы выплеснуть накопившиеся эмоции, девушка разоделась, насколько хватило смелости, и отправилась в соседний город, гдеа обычно не бывала.

Волосы она распрямила, очки сняла, заменив на контактные линзы. Нанесла лёгкий макияж. Надела мини-юбку опасной длины, какую после покупки ещё ни разу не носила. Завершила картину новыми туфлями, в которые кое-как влезла, и эмоции немыслимым образом хлынули через край.

Она шагала по соседнему городу, цокая каблуками, и мир представал перед ней в совершенно других красках. Обычно на неё не оборачивались парни, но в тот день она чувствовала на себе жадные взгляды. Она понимала, что проходившие мимо люди на неё глазеют. Понимала и то, что ей оборачивались вслед. От парочки старшеклассников она даже услышала: «Милашка, правда?»

Получилось полностью забыть про незримые кандалы, в которые её заковала школа. Ничто не душило. Городской пейзаж радовал своей красотой, а небо — высотой. Ею овладело ощущение превосходства и свободы. Правила, которые сдерживали её, перестали существовать.

Девушка почувствовала себя окрылённой. Она стала каждое воскресенье вызывающе наряжаться и ездить в соседний город. Болтала ни о чём с работниками бутиков, о которых вычитала в модных журналах, и даже осмелилась заговорить с популярным работником блинной, к которому в обычной ситуации даже не приблизилась бы.

Поездки в соседний город прочно вошли в её жизнь. А одна новая знакомая даже стала её другом. У неё не было мобильника, но оно и к лучшему — не приходилось вести унылые переписки. Подружка на воскресенье. С ней девушка могла говорить о чём угодно. О неудачах в школе, о муках любви, о разводе родителей… О втором браке матери… О том, что ни дома, ни в школе девушка не могла найти себе место...

По ходу повествования у читателя начинали закрадываться сомнения: что есть эта история с воскресеньем — реальность или сон? Внятного ответа текст не давал. Желая во что бы то ни стало узнать концовку, Сората дошёл до последней страницы.

Конец получился неожиданным.

Девушка завела близких друзей. Она наконец подумала: «Вот оно, счастье», но в следующий миг...

Она открыла глаза.

Перед нею был незнакомый белый потолок.

Человек в белом халате пояснил, что она в больнице. Девушка часто падала в школе в обморок, потому её госпитализировали.

Врач говорил что-то про стресс, какие-то сложные слова, но девушка не могла понять. Она ведь только что весело болтала с другом в соседнем городе...

Сората, как и персонаж в книге, был в растерянности. Однако на вопрос, что же произошло, история не ответила и подошла к концу.

До какого момента события были реальны, а с какого превратились в сон?

Движимый любопытством, Сората попытался перечитать книгу, но не смог отыскать вразумительный ответ.

Книга оставляла мощное, но тяжёлое впечатление. Сората никак не мог успокоиться, всё раздумывал о судьбе её героини.

По прошествии двух дней Сорате стало казаться, что Канна сказала меж строк: «Такова реальность».

— Какие впечатления? — задал простой вопрос Дзин.

— Интересно, но неприятно. А тебе как, Дзин-сан?

— Показалось, что сюжет не создавали.

— В каком смысле?

— Как бы сказать… Историю придумали не после того, как захотели написать рассказ, а скорее превратили в рассказ историю из собственной жизни.

— А, ясно.

Сората понял, что хотел сказать Дзин. В книге хорошо чувствовалось, как описывается скованность в школе и поверхностность отношений с друзьями.

К тому же Сората успел познакомиться с Канной, которая рассказала об отсутствии друзей, потому не мог отделаться от мысли, что она в самом деле бросила в сюжет книги добрую толику собственного жизненного опыта.

Сначала развод родителей, потом жизнь с матерью. Да и второй брак с новым отцом наложил отпечаток. В тексте героиня заявляет, что не любит новую фамилию, а это совершенно ясно перекликалось со словами Канны, которая ненавидит нынешнюю фамилию.

Постепенно в процессе чтения образ девушки превращался в Канну. Сората даже почувствовал вину за то, что невзначай подглядел за жизнью Канны в средней школе, что усугубляло неприятные впечатления от книги.

— Насчёт попытки написать вторую работу. Выходит, она хочет создать историю с чистого листа, о том, чего с ней не происходило? Как по мне, второй раз тот же номер не прокатит. Не получится просто описывать свою жизнь.

— Тогда как сделать, чтобы получилось?

— Сперва надо перестать себя заставлять и просто подождать, пока накопится достаточно эмоций, которые захочется выплеснуть.

— Нет, она уже не может ждать...

Стресс от неспособности писать находил у девушки совсем уж экстремальный выход. Если оставить всё как есть, очень скоро может приключиться беда.

— Сроки поджимают?

— Она хоть и показывает наброски сюжета, редактор качает головой.

— Тогда вот что. Поясню самое элементарное.

— А, подожди, пожалуйста. Запишу на бумаге.

Сората торопливо переместился к столу и занёс ручку над бумагой.

— Да вряд ли это стоит записывать, или на что ты надеешься?

— Я готов.

— По сути, если сделать лишь скелет истории, он будет на удивление простым. Какой протагонист, какой мир и место, какие люди и какие события, что они делают, что чувствуют, и, наконец, к чему это привело… Вот и весь костяк сюжета.

Дзин объяснял медленно, потому Сората успевал записывать.

— Например, возьмём «Воскресенье Золушки»... Это история о девочке, ученице средних классов, которая ни в школе, ни дома не могла найти себе место и мучилась от тягостных мыслей. Однажды она втайне от всех отправилась в соседний город, встретила ничем не обременяющих её людей и завела друга, с которым могла поговорить о чём угодно. Девушка отыскала место, где могла расслабиться и где была надежда… Или типа того.

— Понятно.

— Если рассматривать концовку, то вывод напрашивается следующий: сколько ни отворачивайся, жестокая реальность останется реальностью. Сон рано или поздно заканчивается, это она хотела, наверное, сказать.

Сората согласился, что концовка располагала к такому выводу.

— С этой историей закончим, идём дальше. Что ты хочешь, чтобы почувствовал читатель? Что он должен для себя принять? Автору очень важно это понимать. Писать нужно вдумчиво.

— Ты о теме?

— Если говорить по-простому, то да. Применительно к истории в целом — можно и так сказать, но ещё сюда относится впечатление, которое оставляет каждый персонаж.

— Э-э-э.

— Ну, допустим, один был «дурнем, который говорит невпопад».

Почему-то в голове Сораты возник образ Иори.

— В зависимости от того, какое впечатление персонаж должен производить, ты меняешь его образ. Если буквально, то хочешь или сделать его «бесполезным тупицей», или «милым дурачком, которого невозможно презирать». Вот сделал ты персонажа тугодумом, который доставляет окружающим неприятности и портит жизнь, его за это по головке не погладят… Напротив, если персонаж не думает о выгоде для себя, случайно втягивает в свои проблемы людей вокруг, но в итоге всех делает счастливыми, то его и презирать никто не сможет, правда?

Даже при одинаковом начале первый вариант и второй вариант произведут совершенно разное впечатление.

— Попробую рассказать ей.

— У меня об этом есть простенькая книжка, потом вышлю тебе.

— Правда? Огромное спасибо.

— Ну, не надейся, что вам прям точно поможет.

Пока они говорили, на включенный компьютер пришло письмо от Дзина. Он отправил его сразу же, хотя сказал, что пришлёт потом. Очень на него похоже.

— Ну, неужели не будешь просить у меня советов по любовным делам?

— С этим сам как-нибудь разберусь.

— Ого, мужик, — нарочито эмоционально отреагировал Дзин, будто угорал.

— Если не получится, то у тебя спрошу.

— Если строишь из себя крутого, то строй до конца. — Дзин хихикнул.

— Если так сделаю, то скорее буду тупым, а не крутым.

— Любовные дела настолько сильно вгоняют в краску. В конечном итоге ощущаешь себя голым.

— И телом, и душой? — немного смущённо спросил Сората.

— Ну, с точки зрения реальности, сначала телом.

— Фантазия сейчас разыграется, и потом не усну...

Пока они продолжали разговаривать, дверь сама собой открылась. Внутрь, как в свою собственную комнату, зашла Масиро. Её привело какое-то дело?

— О, прости. Потом ещё созвонимся. Сиина пришла.

— А мог бы развлечь своего выпустившегося сэмпая.

Сората проигнорировал озорство Дзина.

— Ладно, пока.

— Ага.

Звонок завершился.

Севшая на кровать Масиро переводила взгляд то на включенный телевизор, то на геймпад от приставки.

— Попробуем поиграть?

— ...

Сората сунул геймпад молчавшей Масиро и объяснил основы управления. Девушка так ничего и не сказала.

— Ну, погнали.

Сората перезапустил создаваемую на компьютере игру.

Масиро неуверенно действовала геймпадом, и боевой корабль на экране затрясся, посылая снаряды в противника с противоположной стороны экрана.

— Сората.

— Что?

— Скучно.

— Ага, с таким-то управлением — неудивительно!

К тому же игра ещё была в разрабатке, потому Сорате хотелось, чтобы его оценивали менее строго.

— Дерьмовая игра, да?

— Ты где такое слово узнала?!

— Горничная научила.

— Вы, что ли, подружились?..

О чём, они, чёрт возьми, могли разговаривать?

— Горничная говорила.

— Да?

— Сората делает дерьмовую игру.

— Я не такую пытаюсь делать!

Потом Сората обязательно отправит Горничной письмо протеста.

— Кстати, Сиина.

— Что?

— Ты не испытываешь стресс от рисования манги?

— Стресс?

— Нервничаешь, когда дела идут не так, как хочешь. Бесишься, торопишься, а ничего не получается. Что-то такое.

— Бывает.

А Сората думал, что с Масиро такого не бывает...

— В такие моменты какое у тебя настроение?

— Хочу сильно.

— Хочешь сильно?

— Сорату.

— Меня?!

— Подразнить.

— Завязывай.

— Сейчас дразню.

— Уже сделала это?!

Похоже, Сората, сам только что испытал на себе метод Масиро избавления от стресса. Неужели она раньше несла всякую чушь именно ради этого?

— В последнее время Сората зазнаётся.

— Чего вдруг меня оскорблять начали?

— Нельзя, да?

— Указываешь на мои косяки?!

— Никуда не годишься.

— Что происходит? Что началось?!

— Нет смысла заморачиваться.

— Хелп!

— Унылая унылость.

— Ну правда, ты чего?!

Странное даже по меркам Сиины поведение вогнало Сорату в ступор.

Удовлетворившись, Масиро, словно по щелчку, замолчала и стала глядеть на Сорату, будто чего-то ожидала.

— Ну?

— Чего-чего?!

— Ты волнуешься из-за меня?

— Да я с ума схожу!

— Неприятно, да?..

Девушка поднесла руку ко рту и о чём-то задумалась.

— Да что ты там задумала?!

— Рита сказала.

— Интересно, почему когда на сцене появляется она, у меня возникает дурное предчувствие?

— Мы погрязли в рутине.

— Я и ты?

— Сухой сезон.

— А дождливый сезон был?

— Потому я холодная к Сорате.

Тон голоса Масиро чуть отличался от обычного.

— Только не говори, что ты имитируешь Риту?

— Именно так.

— А самоуверенности тебе не занимать!

— Согласна.

— Нет, я всё-таки ничего не понимаю.

Быстрее будет спросить у Риты.

Взяв мобильник, Сората написал письмо на ящик Риты.

Разница по времени с Англией составляла примерно девять часов. Сейчас там должен быть обед.

«Что ты вбила в голову Сиине?»

Спустя несколько мгновений пришёл ответ:

«Всего-то рассказала о базовой любовной технике».

«А подробнее можно?»

«Парень быстро привыкает к тому, что ты всегда рядом. И первым делом нужно дать ему отчётливо понять: «Если думаешь, что я вечно буду рядом, ты очень сильно ошибаешься!» И когда у парня от мысли о расставании появляется в груди пустота, он бежит за тобой!»

«Ты как будто читаешь статейку».

«Потому что как раз её читаю».

«Так и думал!»

«Рюноске ведёт себя со мной очень холодно, значит уже скоро должен потеплеть, не думаешь?»

«О чём речь?»

«О любви между мной и Рюноске».

«Это тебе к Акасаке».

«Передай Рюноске, пожалуйста. «Если не ответишь на письмо, я пойду на свидание с другим мужчиной. И отдам своё сокровище кому-то другому. Я серьёзна».

Похоже, Рита тоже ещё отрабатывала базовые любовные практики.

Как бы то ни было, Сората первым делом переслал сообщение Риты Рюноске.

«Рита это сказала».

Незамедлительно пришёл ответ. Сората сперва подумал на Горничную, но содержание выдавало Рюноске.

«Это хорошие новости. Передай ей».

Не такие уж и хорошие, и Сорате было жаль пересылать такое Рите. Любовные дела у неё с Рюноске и сегодня не заладились. С другой стороны, Сората узнал, что хотел, потому не унывал.

Стоило ему оторваться от мобильника, как Масиро, словно закончив все дела, собралась уходить.

— Стой! Тебе не на что больше пожаловаться?! Не вздумай стресс копить!

Слова подействовали: Масиро развернулась.

— Но.

— Никаких но!

— Сората всё равно пойдёт на свидание с Нанами, — сказала Масиро то, к чему Сората никак не был готов. Одним ударом она ему нанесла критический урон.

Сората не счёл нужным это скрывать и теперь жалело том, что вчера после обеда обсуждал в столовой время и место встречи.

Вот почему Масиро попросила у Риты совет.

— Это всё ради репетиции.

— ...

Масиро пристально на него посмотрела.

— Че-чего?

— Сорате кто-то нравится.

А теперь она вспомнила разговор с Канной.

— Ну, это да, в общем-то.

Сората и так уже готовился дать дёру, но Масиро нанесла добивающий удар:

— Кто-то нравится, и идёшь на свидание с Нанами.

— Х-хватит меня подозревать.

Сората не мог чётко сказать, что она не права, и потому бесился. Когда приходила Канна, Масиро вроде бы не поняла смысла её фразы о том, что Сората роет себе могилу, но сейчас он уже не был так уверен. А ещё Масиро могла всё рассказать Рите, а та — моментально всё понять и объяснить.

Масиро или Нанами. В тот день Сората косвенно признался, что любит одну из них.

Если сейчас он будет с пеной у рта доказывать, что это не Нанами, то методом исключения получится, что любит он Масиро. Слишком уж грубое признание выйдет.

— Фу-у-у.

— Какая необычная реакция.

— Сорате кто-то нравится...

— Опять?!

— Идёшь на свидание с Нанами.

— Это свидание нужно для репетиции! Не больше и не меньше!

— Сорате кто-то нравится...

— Может, закончим уже с этим?

— Добрый к Нанами.

— Ты чего добиваешься? Или добиваешь?

Как ни погляди, она его подозревала.

— Сорате кто-то нравится.

— Опять за своё?!

— Нанами тоже кто-то нравится.

— Ну это да, наверняка.

— И мне кто-то нравится.

Сората заметил, как щёки Масиро покрываются лёгким румянцем. А глаза подрагивали, да так слабо, что и не заметить, если не вглядываться.

— ...

Масиро кого-то любила.

Казалось, она впервые произнесла что-то настолько чётко.

— Это тригонометрическая функция.

— Холодно!

— Любовный треугольник?

— Правильно, только давай не будешь говорить это прямо в лицо?!

— Почему?

— Потому что моё стеклянное сердце разлетится вдребезги!

Сомнений не осталось. Масиро почти уловила суть. И поняла, в каких отношениях они трое, Сората, Масиро и Нанами, оказались.

— Самое то.

— А такое бывает в человеческой жизни, что любовный треугольник — это самое то?

— Аяно сказала.

Так звали ответственного редактора Масиро. Иида Аяно.

— Да неужто.

— Вот-вот будет любовный треугольник.

— Вряд ли она говорила это по-настоящему! Поди, имела в виду сюжетный поворот в твоей работе.

— Имела в виду.

— Тогда не надо вырывать из контекста! У меня поджилки трясутся!.. То есть ты понимаешь, что такое любовный треугольник?

Не очень верилось. В конце концов, Масиро оставалась Масиро.

— Понимаю, — самоуверенно сказала Масиро. Точнее, она всегда вела себя самоуверенно.

— Правда, что ли. Попробуй, расскажи.

— Нет.

— Не понимаешь, всё-таки!

— Если скажу, Сорате не поздоровится.

— ...

Его будто огрели по макушке. Он и сказать ничего не смог.

— Всё равно сказать?

— Нет, не надо...

Сората почувствовал, что поезд уже ушёл.

Когда-нибудь непременно настанет время, когда придётся задуматься.

Когда-нибудь непременно настанет время, когда придётся выбирать.

Сората знал, что хоть будет он готовиться, хоть не будет, реальность безжалостно подкрадётся. Он твёрдо уяснил это за минувший год. Горький опыт не прошёл даром.

Даже если не получилось довести свои дела до идеала, даже если колебался… Обязательно наступит время, когда придётся делать выбор. Именно из такого и состояла жизнь.

За отведённое время Сората должен будет дать ответ, даже если придётся вырвать на голове волосы. И он чувствовал, что времени у него осталось до того мига, когда Масиро дорисует его портрет.

Часть 2

На следующий день, в понедельник, Сората дождался обеденного перерыва, взял сумку и встал.

— Ты к Масиро? — обратилась к нему сидевшая сбоку Нанами.

— Нет, мелкие дела.

— Это какие? — спросила без особого интереса Нанами, потому Сората ответил расплывчато и вышел из класса.

Спустившись по лестнице, он направился к классам первогодок. Юко говорила, что учится в классе «В», потому и Хасе Канна должна быть там вместе с ней.

Сората хоть и перешёл в третий класс, но идти по коридору среди кабинетов других классов немного напрягало. Пускай парень и проучился там целый год.

Он заглянул в кабинет класса «В». Там Юко с друзьями разложила на передних партах бэнто, но Канну, ради которой Сората пришёл, не увидел. И только парень решил поворачивать назад, как встретился взглядом с Юко.

— О! Братик!

— Ну тупая...

Вопила она как резаная и потому привлекала к себе до смешного много внимания. Вот она вскочила со стула и побежала к Сорате… но по пути запнулась о порог и рухнула, пропахав носом пол. Больнее некуда.

Упав, она привлекла ещё больше внимания.

— Поедим бэнто вместе?

— Не поедим, — дал Сората от ворот поворот Юко, у которой раскраснелся лоб и нос.

— Тогда зачем припёрся?!

— Где Канна-сан?

— Сказала, пошла в буфет… Ещё не вернулась?! Что же делать, беда!

— Наверное, ей противно обедать с тобой, ты такая шумная.

— Ещё чего-о-о.

То, как она верила в людей, пугало.

— Ладно, я пойду. К тебе у меня дел нет.

— У-у меня к тебе тоже! — крикнула ему в спину Юко, зачем-то изображая сильную и независимую, и Сората тут же ушёл.

На всякий случай он решил заглянуть в буфет. Среди учеников, которые налетели на горячие пирожки, фигуру Канны он не нашёл. Или вернее будет сказать, ей характер не позволил бы сунуться в шумную толпу.

Куда ещё могла пойти Канна?

— ...

За неимением других догадок Сората решил пойти на крышу. Вернулся в коридор и поднялся по лестнице. С первого этажа до крыши было далековато. Пока поднимался, дыхание участилось.

Сората вышел на крышу, где его поприветствовало чистое небо и подул приятный ветерок.

Было идеальное время года, когда ни холодно, ни жарко.

На самой дальней от двери лавочке Сората нашёл Канну. Она сидела спиной к нему, лицом к изгороди.

Не произнося ни слова, парень подошёл к ней и сел рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Заметив его, Канна встрепенулась:

— Ты?

— Можно рядом сесть?

— Лавочка рядом свободная.

Взгляд Канны устремился за спину Сораты и упал на лавочку позади.

Канна как бы намекала: «Пошёл вон».

Сората сделал вид, что не заметил, и достал из сумки коробочку с бэнто. Еда сегодня его не особо радовала, ведь пришлось вставать в шесть утра и самому готовить.

Парень закинул в рот обёрнутую мясом спаржу, наслаждаясь вкусом.

— Как у тебя с писательским настроем?

— Ты совсем не понимаешь людей, да?

— Если я настолько неприятен, то всегда можешь сама пересесть на другую лавочку.

— ...

Канна молча встала. Но не сделала ни единого шага. Выждав немного, она села обратно на изначальное место. Если бы переместилась на другую лавку, то подтвердила бы слова Сораты, чего ей не хотелось.

— Мне нельзя пообедать одной?

— Я сказал что-то плохое?

— Подсел ко мне, потому что я бедная-несчастная?..

— Я же тоже один.

— ...

— Если тебя это волнует, можешь вернуться в класс и поесть с Юко.

— ...

Воцарилась тишина.

Пора бы поскорее сменить тему, подумал Сората, и тут...

— У людей так много изъянов, — прилетело от Канны.

Девушка медленно укусила бутерброд.

— Слушай.

— Что?

— Не надо, пожалуйста, глазеть на то, как я ем. Я смущаюсь.

Сората глядел на неё без задней мысли, но раз она не смотрела в ответ, то лучше действительно не смущать.

— Прости.

Извинился Сората, затем подцепил палочками фрикадельку.

— Настрой плохой, — сказала что-то невнятное девушка.

— М?

— Ты спросил про писательский настрой.

Вон оно что.

— Плохой — то есть дело не продвигается?

Канна кивнула.

В конце концов, Сората узнал ситуацию Канны три дня назад. Глупо было надеяться на большой прогресс.

— Плохо, что на выходных много времени. Думала только о писательстве, потому перенервничала… А сегодня совсем выбилась из сил, вот и пришла сюда.

Ещё Канна добавила, что младшая сестра Сораты настырно предлагает обедать вместе, потому приходится искать повод для побега.

— Выходит, сейчас у тебя копится стресс?

— Да.

Взгляд Сораты будто сам по себе устремился к юбке Канны, особенно к её кромке.

— Скажу на всякий случай, они на мне.

— Рад слышать.

— Пожалуйста, не смотри на меня с презрением.

— Я и не смотрю!

От мысли, что гипотетический ветер мог бы гипотетически обнажить что-нибудь потрясающее, у Сораты затрепетало сердце, и он принялся за еду.

— Канна-сан, а почему ты решила стать писателем?

— Я вовсе не собиралась становиться им.

— Вон оно как?

Подобное занятие не походило на такие, какие выбираешь ненароком...

— Ну… «Воскресенье Золушки» было своего рода дневником.

— И при этом получился рассказ?

— Просто взяла и начала писать. Школа нагоняла тоску, общение с так называемыми друзьями душило, вот и захотелось куда-то всё выплеснуть.

— Значит, дневник...

— Да. Поначалу я довольствовалась тем, что просто писала. Когда составляла предложения, когда с головой уходила в процесс, получалось забывать о ежедневной мороке. Про школу, про друзей и про семью...

— Ясно.

— Но постепенно мне стало надоедать. Сколько бы страниц я ни исписала, нигде не было ничего хорошего, а когда перечитывала, мне становилось ещё хуже. И тогда я придумала уловку: добавила в дневник неправды.

— Неправды?

— О том, что я вырядилась, отправилась в другой город, где нет ни одного знакомого, и от души повеселилась.

— ...

— Я продолжала добавлять всё больше неправды, и не успела заметить, как дневник перестал быть дневником. С течением времени неправды стало даже больше правды. Но я начала писать как раз для того, чтобы отвлечься, потому меня всё устраивало.

Как и говорил Дзин. «Воскресенье Золушки» появилось не как рассказ. Повседневная жизнь Канны легла в основу, но туда подмешалась неправда. И не простая неправда. Именно потому, что Канна вложила в книгу свои желания, работа запала в душу читателям. С точки зрения фактов получилась неправда, но эмоции книга вызывала настоящие.

— Тогда я случайно узнала из телепередачи, что в последнее время очень много работ участвуют в награде «Новичок года».

— Заинтересовалась и подала заявку?

Канна кивнула.

— Мной двигало вовсе не желание чего-то добиться, выиграть приз и получить признание. Мне было лишь немного интересно, что подумают люди, прочитав мою работу. Ведь свой дневник я бы ни за что не показала ни одному человеку из своего окружения.

— И потом ты, значит, получила первый приз?

Такое тоже называют талантом. Подобного достижения нельзя достичь, просто захотев, но она блестяще справилась… Вот что думал Сората.

— Странно, правда? В те времена было весело писать. Пускай я и делала это, чтобы отвлечься от неприятных мыслей...

Получалось, теперь всё изменилось, и писательство доставляло Канне страдания.

Когда увлечение превращается в работу, такое не редкость. Вместе с желанием творить появляется и обязанность. Оттого испытываешь давление. Занятие, которое должно радовать, радости больше не приносит… Вот что произошло с Канной.

— Может, одного желания и мало, но ты ведь ещё хочешь продолжать писать?

Если у неё не осталось интереса, если процесс приносит одни лишь страдания, то стоило задуматься. Но Сората не чувствовал, что Канна собирается бросать.

— Прежде чем отвечу, можно мне спросить у тебя кое-что?

— Что?

— Ты… наверное, читал? — спросила Канна, будто уловив что-то в поведении Сораты. Её проницательный взгляд вывел Сорату на чистую воду.

— Ага, читал.

— Н-на-надо было сразу сказать! — оторопело и недовольно воскликнула она. — Если бы я знала, то не сказала бы, что это мой дневник...

— Как рассказ, интересно.

— Можно обойтись без натянутой хвальбы.

Надувшись, Канна соснула чая из пакетика через трубочку.

— Касательно твоего вопроса… Хочу ли я продолжать. Я скорее должна продолжать.

Канна помрачнела, словно делала шаг в кромешную тьму.

Сората припомнил, как она уже говорила нечто подобное на прошлой неделе, когда пробралась в его комнату.

— Раз читал, то уже не надо скрывать, да?.. Как я и написала. В первом классе средней школы родители развелись, и какое-то время мы жили с мамой вдвоём. Но не прошло и года, как мама вышла замуж повторно, и у меня появился новый отец.

Определённо, Сората вычитал в книге именно это.

— До сих пор мне неприятно называть этого человека отцом. Когда нас трое, все друг другу пытаются угодить, и потому дома напряжённая атмосфера. Я не выдержала и потому выбрала старшую школу Суйко из-за общежития. Если напишу книгу и получу гонорар, смогу не обременять родителей и обеспечу себя сама… В худшем случае мне придётся устроиться на обычную работу, чтобы получать обычную зарплату, потому я обязана писать.

В истории Канны Сората не видел ничего приятного, а её решение тоже не оценил. Ведь таким способом она не решит свои проблемы.

— По-моему, это не моё дело.

— Тогда, пожалуйста, ничего не говори.

Канна громко хлопнула дверью.

Но Сората, не переставая двигать палочками, договорил до конца:

— Мне кажется, лучше разок поговорить с родителями по душам.

— Ты слушал меня? Это в самом деле не твоё дело.

— Я как раз это и сказал вначале.

— А я попросила ничего не говорить.

— Ладно, понял. Тогда не буду. Сегодня хотел тебе это отдать.

Чтобы выполнить изначально запланированное, Сората достал из сумки несколько листов и передал Канне.

— Что это? — настороженно спросила девушка.

— Это от Дзина, моего сэмпая, который в марте выпустился и поступил в Осакский университет искусств. Он учится на сценариста, потому я его порасспрашивал.

Канна без интереса взяла предложенные листы. На них был распечатан текст, который вчера прислал Дзин: о базовых принципах составления истории.

Канна покорно пробежалась глазами по содержимому. Один лист… потом другой. В процессе она забыла про бутерброд и время от времени одобрительно бурчала: «Ясно».

Дочитав, девушка украдкой поглядела на парня.

Сората познакомился с Канной всего несколько дней назад, но уже понял по взгляду: она спрашивала у него, зачем.

— Наверное, потому что услышал твою историю.

Он старался ответить честно, но Канна прищурилась и насторожилась.

— Если хочешь услышать более чёткую причину, то… м-м-м… Что если скажу, что не могу успокоиться, думая о том, как знакомая первоклассница, да ещё и подруга младшей сестры ходит на уроки без трусов?

— Пожалуйста, скажи правду.

— Прости, я сильно нервничаю, — ответил Сората, видя, что Канна услышала не то, что хотела.

— ...

Постепенно выражение лица девушки становилось всё задумчивее.

— Ты странный. Сакурасо как раз для таких людей.

— Не приравнивай меня ко всем. По-моему, я типичный представитель главного общежития, которого случайно занесло в Сакурасо.

— А по-моему, в Сакурасо не попадают те, кто думает типично.

— Если так говоришь, то наверное… А? В каком смысле я странный?

Ну уж нет. Если кого и называть странным, то людей типа Масиро, Мисаки и Рюноске.

— Прошу прощения.

— Да тебе не за что извиняться.

— Нет, есть за что… По-моему, я всё время вела себя не очень вежливо.

— Когда свои дела идут наперекосяк, о других людях не надо париться.

Если бы Сората попал впросак, тоже бы на всех огрызался. Нервы бы сдавали, и он бросался бы на окружающих. Это было совершенно нормально.

И наоборот, если удаётся довести до конца важное дело, на душе сразу становится легче. Сората вёл себя спокойно перед Канной как раз благодаря тому, что у него хорошо продвигалась разработка игры.

— Не злишься?

— Ты сказала, это не моё дело, вот и перенервничал.

Потому что Канна выстроила вокруг себя невидимый барьер.

— Ты правда странный… Но тебе нормально? Тратить на меня время, — сказала девушка таким тоном, будто указывала на минусы Сораты. — Если я смогу писать рассказ и поборю стресс, то… ну… больше не буду делать это в школе.

— Думаешь, я извращенец?

— Вовсе нет, если моя слабость исчезнет, то, получится, я буду одна знать твою слабость.

— А, вон оно что.

Сората не мог сказать, что проблемы не было. Но проблема не казалась ему такой уж большой.

— Да ничего. У моей слабости есть срок годности.

Сората сомневался, что срок очень уж большой. Когда Масиро закончит портрет, что-то наверняка произойдёт… По сравнению с секретом Канны его — из другой весовой категории.

И тут внезапно раздалось за спиной:

— Сората.

— Ай!

Обернувшись, парень увидел Масиро, которая глядела на промежуток между ним и Канной. Затем Масиро, за неимением других мест, уселась на лавку, вклинившись между ними. Потеснила так потеснила.

— Чего ради ты расселась как в поезде?

— ...

Масиро не ответила. Она молча открыла коробочку с бэнто и начала есть. Содержимое ничем не отличалось от бэнто Сораты, и Канна, судя по её виду, заметила.

— Можно спросить кое-что?

Многозначительный взгляд стал поочередно падать то на Сорату, то на Масиро.

— Нельзя.

— В каких отношениях вы двое состоите?

— Я же сказал, нельзя.

— Прошу прощения. Любопытство перекрыло разум.

— Хватит врать и не краснеть! А то не станешь настоящим взрослым!

— Я и Сората больше, чем пара, но не друзья, — ответила Масиро. Но что-то в её словах не клеилось.

— Надо говорить: «Больше, чем друзья, но не пара!»

— Понятно, хорошо.

Канна приняла услышанный ответ как данность. И только Сората собрался всё прояснить, как Масиро всё испортила, спросив:

— Правда?

— Что ж, прошу простить за то, что мешаю.

Канна тут же встала.

— Не могла бы ты перестать зря волноваться?

— Я всего-навсего уже поела.

Она показала Сорате опустевший полиэтиленовый пакет.

— Вон как.

— Слушай...

— М?

— Огромное тебе спасибо.

Канна показала на распечатки.

— Передам спасибо Дзину-сану.

Поклонившись, Канна стремительно вернулась внутрь здания.

— Ну, Сиина, зачем пришла?

— Сихо мне рассказала.

— Что?

— Сората пошёл на крышу к девушке.

— Ага, так вот чей взгляд я последнее время затылком чую!

Сората обернулся в поисках лишних глаз и нашёл в тени скамейки с северной стороны сидевшую на корточках Сихо. Дивчина ойкнула так, что Сората отчётливо услышал, и в панике побежала внутрь школы.

— Сората.

— Какими вопросами будешь меня теперь пытать?

— Фрикадельки вкусные.

— Да? А не мои ли они?

— Почему?

— Потому что мои!

— Мне можно не вырастать?

— Ты как девушка уже достаточно выросла.

Если брать рост, то она вымахала выше среднего.

— А грудь?

— Меня сейчас о чём-то жёстком спрашивают?

— Можно ей не расти?

— Так, я понял, жри мои фрикадельки! Но учти, я не такой, как Иори, крышу мне от этого не снесёт! Ясно? Поняла?

— ...

Масиро, которая напихала за обе щёки фрикаделек, вряд ли слушала пламенную речь Сораты. Она молча двигала челюстью, а когда всё проглотила, закрыла коробочку для бэнто и резко встала.

— Ты чего?

— Сората, пошли.

— Прости, что встреваю, когда ты такая серьёзная, но куда?!

— Кабинет рисования.

Сората быстро закинул в желудок остатки еды и ушёл с Масиро в кабинет рисования.

Масиро молча установила мольберт, закрепила холст и приготовила кисти.

— Если не закончишь картину на обеденном перерыве, то вообще что ли не закончишь?

— Я не могу проиграть Нанами.

— Это ответ на мой вопрос?

Когда Сората спросил второй раз, Масиро уже полностью сосредоточилась на кончике кисти.

— Сколько на тебя ни смотри, ты всегда упорная...

Она словно нажимала внутри переключатель — настолько сильно менялась.

Сората какое-то время прилежно играл роль модели, но спустя пятнадцать минут не выдержал и всё же спросил:

— Слушай, Сиина.

Она не ответила. Но Сората всё равно спросил о том, что вертелось на языке:

— Что думаешь об университете?

— Не пойду, — немедленно ответила она.

Взгляд Масиро не отрывался от картины, а рука с кистью не прекращала двигаться.

— Буду рисовать мангу, — заявила она именно то, что ожидалось. Потому Сората ни сколько не удивился и не дрогнул. Но именно сейчас особенно чётко понял, что через год их нынешняя жизнь в Сакурасо непременно подойдёт к концу.

После выпуска их раскидает, пути всех разойдутся. Единственная фраза Масиро сделала неясные мысли более реальными.

— Кстати, а как планируешь жить после выпуска?

— Рисовать мангу.

— Я неправильно спросил, да? Где и с кем ты будешь жить, кто о тебе будет заботиться?

В Сакурасо они точно не останутся, присматривать за ней там Сората не сможет.

Но Масиро была спокойная как удав.

— В комнате Сораты.

— Что?

— Буду жить с Соратой.

— Ась?

— Сората обо мне позаботится, — выдала она.

— Погоди-ка!

— Не погодю.

— Нет-нет, погоди-погоди, давай погоди! Ты хоть думаешь, что говоришь? А неплохо бы подумать! Молодому парню и девушке жить под одной крышей — как-то не очень!

— Мы сейчас живём вместе.

— В школьном общежитии ещё живут Акасака и Аояма! Не только мы двое! А ещё взрослая Тихиро-сэнсэй, как ни крути, совсем не то же самое!

— Противно?

— Проблема не в эмоциях, а в морали! В-ведь ты… э-э-э… ну, в общем… говоришь про с-со-сожительство?!

Произнеся вслух «сожительство», Сората покраснел как помидор. Парень непроизвольно представил будущее, в котором они с Масиро снимают квартиру и живут вместе. Масиро почему-то надела фартук и стояла на кухне. И что ещё больше поразило, в воображаемой картине витал дух молодожёнства.

— Сожительство-дожительство! — выдал тупую шутку парень, лишь бы развеять дикое наваждение.

— Дожить вместе, да?

— Нет! Давай-ка прекращай играть в слова!

— Жить со мной противно?

— Го-говорю же, вовсе не противно!

— Противно признать?

— Тем более нет! Жить вместе — это для пары! — настоял Сората, и Масиро пристально на него уставилась.

Её прозрачные глаза, когда ни глянь, всегда были прекрасны.

— Ч-что? — побудил он к ответу, не выдержав тишины.

— Тогда давай станем парой.

— А?

Ощущения на миг улетели куда-то вдаль, а услышанные слова прилетели словно из другой страны.

— Сората и я.

— ...

— Давай станем парой.

Никаких сомнений. Вечно сумасбродная Масиро заявила именно это. Она и раньше ни с того ни с сего бросалась невероятными фразами, а Сората страдал, воспринимая их всерьёз. Так он подумал. Подумал и решил сказать: «Хватит чушь нести». Но прежде чем он успел...

— Пара держится за руки, — Масиро принялась объяснять, и не такое объяснение Сората ожидал. — Ходит на свидания, целуется, занимается сексом.

— Э-это нам вместе делать?!

— ...

Лихорадочный ответ Сораты заставил Масиро наклонить голову набок и задуматься. Будто что-то поняв, девушка открыла рот и изобразила губами звук «А». Затем высунула лицо из-за холста и моментально покраснела. Словно только что поняла значение сказанных самой же слов...

— Си-Сиина? — позвал он её, и Масиро стремглав укрылась за холстом, словно зверёк в норке. Из-за чего не было видно выражения лица. — Э-эй, ты! Х-хоть понимаешь, что сказала?!

Раз Масиро застеснялась, значит, ясно всё понимала, и оттого Сорате резко стало стыдно. Сердце будто с катушек слетело: не успокаивалось и билось всё чаще и чаще.

— Т-ты, э-это, ну-у-у!

Сората и говорить нормально не мог.

А Масиро тем временем исподтишка подглядывала за ним из-за холста. Но когда их взгляды встретились, тут же спряталась обратно.

— Ш-шу-шутка, — сказала она едва-едва слышно. Редко когда Масиро запиналась. Может, Сората вообще впервые такое услышал. И в её голосе чувствовалась дрожь.

Из-за холста Сората не знал, какое у Масиро в тот миг было лицо. Хотя даже если бы увидел, всё равно замороженные мозги не выдали бы никакой путной идеи.

Вплоть до звонка на урок они больше не заговаривали. И атмосфера в комнате держалась самая что ни на есть лёгкая.

Часть 3

Последние оставшиеся до Золотой недели три дня пролетели незаметно: днём Сората ходил на уроки, после школы работал моделью для картины Масиро в кабинете рисования, а по возвращении занимался одной только разработкой игры.

С тех пор, как они договорились о свидании, Нанами не особо горела желанием репетировать роль. Потому утром в назначенный день Сората засомневался, а правда ли они идут в парк развлечений. Но во время завтрака в столовой он пересёкся с Нанами, и она сказала:

— Ладно, встретимся в три у станции.

Всё-таки свидание состоится, понял Сората.

Встречу они назначили поздно, потому что с утра и до полудня Нанами трудилась. Работу в лавке мороженого никто не отменял. А на свидание Нанами пойдёт после смены.

Оставшееся до выхода время Сората посвятил доведению до ума игрового баланса: заканчивал внедрять метод, который задумал применить прошлым утром. После запуска игры на экране сразу появились надписи «Играть одному» и «Играть вдвоём». После выбора первого варианта начался бой против компьютерного противника. По условиям победа и поражение определялись тем, у кого первого закончится энергия. Затем игра возвращалась на стартовый экран, и, получалось, основа игры была готова.

В случае выбора второго варианта экран разделялся, и люди могли воевать на любой половине. Прошлым вечером к нему в комнату завалилась Мисаки, они вдоволь наигрались, и Сорате удалось услышать чужое мнение. Хотя победить её он ни разу так и не смог, пускай и сам разрабатывал игру...

— Какого хрена ты играешь в первый раз и уже тащишь?!

— Ты не просёк фишки этой игры, Кохай-кун!

— Я же её сам сделал!

Настолько всё было плохо.

Чтобы сделать игру интереснее, утром Сората внёс изменения в стрелковые способности и скорость аппаратов и посмотрел на результат. Больше всего мороки добавила мощь компьютерных противников. До каких пределов накручивать им силу, Сората плохо понимал. Если сделать их слишком слабыми, не будет чувства достижения, а если слишком сильными, то у людей сдадут нервы.

Провозившись до последней минуты, Сората переоделся и вышел из Сакурасо. Никого по пути не встретил. Иори ушёл раньше Сораты, чтобы упражняться на пианино в школьном учебном кабинете, а Рюноске не собирался выходить из комнаты. Масиро на втором этаже тоже не издавала никаких звуков — сосредоточилась на рисовании манги.

Дорога с пересадками заняла где-то час, и Сората прибыл на далёкую, словно море, станцию назначения.

Как и следовало ожидать от первого дня Золотой недели, на отдых выбралось множество людей.

Даже после выхода из поезда Сорате не дали идти спокойно. Дождавшись, пока толпа впереди чуть рассосётся, парень кое-как сунул билет в турникет и вышел.

Затем тут же встретился взглядом с Нанами, которая пришла раньше. Она стояла в десяти метрах от него. Удивительно, но Сората даже посреди огромной толпы прекрасно её различал.

Нанами, слегка улыбаясь, помахала идущему к ней Сорате. Но тут же нервно дёрнулась и принялась озираться по сторонам, будто ей стало стыдно за то, что махала рукой.

— Прости, долго ждала?

— Нет, времени вон сколько.

Нанами показала на часы, которые висели на станции: до назначенного времени оставалось пять минут.

— Ты такой надёжный, Канда-кун, — засмеялась Нанами. Она была в бледно-жёлтой блузке с длинными рукавами и джинсовой юбке. На ноги она надела чёрные леггинсы и удобные для прогулок балетки. Женская сумочка, которая свисала с плеч, и линия груди подчёркивали то, как девушка за последнее время резко повзрослела. Сорате пришлось напрячься, чтобы не съесть Нанами глазами. А вот волосы она оставила в привычном хвостике.

Нанами заметила, что Сората смотрит на голову, и сказала:

— Если кататься на американских горках с распущенными волосами, будет беда.

А затем игриво спросила:

— Надо было распустить?

— Я по фотографиям примерно помню, как ты делала на Рождество. Думаю, как сейчас — самое оно.

— Помню тот день.

— Ты ещё вроде была в красном пальто и развевающейся юбке?

Ещё Сората помнил на ней свитер с рисунком и туфли.

Настало 29 апреля, значит прошло уже четыре месяца.

Внезапно Сората вспомнил кое-что важное.

— Кстати, в тот день ты вроде дала обещание?

— Ты не забыл?

— Только что вспомнил.

«Когда пройдёт прослушивание в феврале, хочу кое-что у тебя спросить».

Точную фразу Сората позабыл, но смысл сводился к этому.

Обещание покрылось туманом, ведь потом произошла череда важных событий: возникла угроза сноса Сакурасо, приблизилась выпускная церемония Мисаки и Дзина, пришли результаты о проваленном прослушивании. Какие уж там спокойные разговоры.

— Тогда расскажу, если пройду это прослушивание.

— Понял.

— Чтобы подбодрить себя, — немного манерно сказала Нанами. — Ах, пошли уже быстрее! Время на веселье уходит.

Сората догнал Нанами, которая буквально подпрыгивала при ходьбе, и зашагал рядом.

— Повезёт — не повезёт?..

Через полчаса Сората и Нанами сидели на передних местах на американских горках.

А почему так получилось — было просто.

Когда они пришли в парк развлечений, Сората спросил:

— С чего начнём?

И Нанами коротко ответила:

— С того.

Причина тоже была ясной как день: в сценарии аниме, которая создавала Мисаки, присутствовала соответствующая сцена.

Зазвучал обратный отсчёт, и постепенно поезд двинулся вперёд.

Самый неприятный момент. Когда кабинка достигает вершины, то сперва притормаживает, потом выравнивает положение и наклоняется вперёд - тогда-то понимаешь, что через секунду начнётся ад, но убежать не можешь.

Американские горки точно придумал дьявол, который любит медленно нагонять на людей страх, иначе и быть не может.

— Канда-кун, ты напрягся.

— И ты тоже, Аояма.

— А ещё ты напуган.

— Ты тем более.

— «Тогда сыграем в игру?» — вставила фразу из сценария Нанами.

— «А давай», — Сората подхватил.

— «Первый, кто закричит, проиграет».

— «Проигравший угощает мороженым».

— «Что ж, играем честно».

— «Погнали».

В тот миг кабинка достигла самой вершины.

На секунду воцарилась тишина. Слышалось биение сердца. Напряжение достигло максимума.

Меж тем поезд продолжил двигаться. Кабинка стала опускаться, отчего возникло чувство парения, а вместе с ним пришёл страх. Наклонилась кабинка, может, не настолько сильно, но достаточно, чтобы сидевший на переднем сидении Сората подался вперёд, словно падая.

— А-а-а!!!

— А-а-а!!!

Оба одновременно завопили, как велел сценарий. Отыгрыш получился на редкость естественным.

— Ох… голова закружилась...

Сората, вдоволь накатавшись на горках, обессиленно плюхнулся на скамейку рядом с аттракционом.

— Ну всё… можно больше не играть по сценарию, — недовольно сказала Нанами.

По сюжету аниме, у парня, который не высыпался из-за подготовки к экзаменам, закружилась голова.

— Спасибо, конечно, что ради репетиции так стараешься.

— Само собой вышло.

— Я знаю.

Нанами помахала рукой себе на лицо.

Она навалилась на спинку лавочки и посмотрела на небо. Поздно они время встречи выбрали, в три часа: город уже окрашивался красным. Нанами глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— В последнее время мало спишь, да?

— Ну, типа того.

Разработка игры доставляла слишком большое удовольствие, тратить время на сон не хотелось. Даже если Сората ложился спать, тут же просыпался.

— И сегодня рано встал… неужели не спал всю ночь?

— Спал. С двух до пяти, аж три часа.

— Ты уж прости.

— Зачем извиняешься?

— Ты занят, а я отрываю.

Нанами с грустным видом уставилась на носочки своей обуви.

— Слушай, Аояма.

— Что?

— «Мне поплохело. Можно лечь?» — атаковал Сората, чтобы разбавить обстановку.

— «Ну… Давай». — Нанами похлопала по своим бёдрам. — «Хотя не гарантирую комфортный сон».

На этом речь в сцене заканчивалась. Далее парень ложился головой на ноги девушки, и парочка, стесняясь, флиртовала.

— Правда можно.

Ветер унёс нашептанные слова.

— Ну… Назовём это благодарностью за встречу.

— А-Аояма?

— Я-я тоже стесняюсь, н-но гляди, уже темнеет.

Рядом горел яркий уличный фонарь.

— По-моему, хорошая тренировка для пары.

— Да, но… Ну...

Лечь на колени одноклассницы было слишком тяжким испытанием. Совсем не то же самое, что взяться за руки.

— С-слухай, Канда-кун. — Нанами резко перешла на кансайский. — Якщо мы так далеко зайшли, то зачём зупиняться?

От вида того, как Нанами кое-как перебарывает смущение, разум Сораты упал в нокаут, и по всему телу побежали мурашки.

— Это против правил, наверное...

На какое-то время чувства смешались в кашу.

— Ч-что?

— Опасно заниматься всяким таким, ну ты понимаешь.

— В-всё хорошо, быстрее...

— П-правда можно?

— Мне и так жуть как стыдно. Канда-кун, хватит издеваться...

— Ла-ладно, понял.

Сората непроизвольно сглотнул и медленно положил голову на обтянутые леггинсами бёдра.

Нанами мгновенно напряглась, но Сората и сам напрягся, потому не заметил.

— Т-ты не подумай ничёго такого...

Нанами пыталась оправдаться.

— ...

— ...

Они не могли взглянуть друг другу в глаза, и между ними возникло странное чувство дискомфорта.

— Н-ну… Канда-кун, как тебе?

— Ч-что как мне?

— Спрашиваю, как ощущения.

— Твёрже, чем думал… наверное? — послушно рассказал Сората, и Нанами, покраснев, махнула руками вниз.

— Э! Стой! Я же не защищаюсь!

— А нечего нести всякую чушь!

Нанами в гневе отвернулась. Но благодаря перебранке её тело словно утратило силы, и под затылком у парня стало мягче. Голова под силой тяжести слегка утонула. Сквозь леггинсы чувствовалось тепло тела Нанами, которое как-то успокаивало. Лежать на девушке было несравненно комфортнее, чем наваливаться на спинку скамейки.

— Ах, — непроизвольно вырвался странный вздох. Так восклицают обычно, когда садятся в ванну.

— Что это было?

Нанами ещё оставалась настороже.

— Н-нет, ничего.

— Ещё раз жахнуть?

— Пожалуйста, не надо… М-можно спросить? Только не злись.

— Если не будешь грубить, то и злиться не буду.

— Как бы сказать, это опасно.

— В смысле?

— Лежать на твоих бёдрах… слишком приятно.

Он лишь хотел честно её похвалить, но всё же к нему полетел кулак.

— Ка-Канда-кун, что ты говоришь?!

— Х-хватит! Держи себя в руках!

Из инстинкта самосохранения Сората резко схватил руку Нанами. Нанами тут же успокоилась и пристыженно опустила взгляд, а её щёки окрасились ярко-красным.

— П-прости, что ударила.

Во лбу мягко пульсировала боль.

— Давай думать, что оно того стоило.

— Н-не говори такое! Я стесняюсь...

— Сама же начала.

— Ну, вообще да.

Лишь бы найти рукам дело, Нанами распустила хвост.

И когда Сората пристально на неё поглядел, она спросила:

— Что?

— Когда смотрю на тебя снизу, ты выглядишь по-новому.

Нанами удивительным образом казалась совершенно другой. Хотя, может, из-за распущенных волос.

— В ноздри мне не смотри.

Рукой, в которой держала резинку для волос, Нанами прикрыла нос.

— Девушки такие классные.

— Чего так внезапно?

Волосы, которые обычно удерживала за шеей резинка, спали с плеч и стали развеваться перед лицом Сораты. Он хоть и не был котом, но вдруг захотелось их коснуться.

— Одежда и причёска у тебя другие, выглядишь совершенно по-другому.

Сейчас Нанами производила впечатление сдержанной старшей сестры.

— Не думала, что ты такое скажешь. Настолько сильно голова закружилась?

— Может быть.

Он и сам не понимал, зачем такое говорил. В обычной ситуации никогда бы не сказал.

А когда Сората поглядел на волосы Нанами, которые покачивались в такт дыханию, она спросила:

— Хочешь потрогать?

— Заинтересован, — осмелился сказать Сората.

— Тогда не позволю.

— В смысле?

— Не хочу, чтобы их сравнивали с шелковистыми волосами Масиро.

— ...

От неожиданно раздавшегося имени у Сораты подпрыгнули внутренности.

— Не ожидал, да?

Судя по всему, Нанами почувствовала.

— Не будешь спрашивать, при чём здесь Сиина?

— Ты меня сильно недооцениваешь, — сказал без шуток он, глядя ей в глаза. И без расспросов он понимал причину.

Теперь язык проглотила Нанами.

— Ты понимаешь, но всё равно встретился со мной? — заискивающе спросила она, а в её взгляде нарастало чувство одиночества.

— Не всё ещё понимаю...

Не понимал себя, не понимал Масиро, не понимал Нанами...

— Я и правда хочу, чтобы твои мечты осуществились. Потому помогу всем, чем смогу.

— Когда такое говорят, становится не очень весело.

Разговор на этом стоило закончить.

— Чем займёмся дальше? — спросил он, сменив тон на лёгкий.

— Жёстких не выдержишь, да?

— Дай мне прийти в себя.

— Значит, надеешься, что на другом аттракционе у тебя опять закружится голова и снова ляжешь мне на бёдра? Настолько приятно?

Нанами озорно засмеялась.

— Н-нет!

— Вставать-то ты не торопишься.

Лежать действительно было приятно, и прерывать кайф очень уж не хотелось.

Но всё же у Сораты оставалась сила воли. Приготовившись, он медленно поднялся. Чувствовал себя он уже намного лучше.

— Лады, пошли на следующий. Куда бы?

— Может, туда?

Нанами равнодушно указала пальцем на крышу здания в западном стиле, от которого исходила жуткая аура. Так называемый дом с привидениями.

В очереди они простояли почти десять минут. Затем прошли к кассиру.

— Насколько страшно хотите? — спросила девушка на стойке, деловито улыбаясь невпопад с окружающей обстановкой. Видимо, предлагала выбрать один из вариантов.

Всего было три уровня. Выбирать приходилось из-за того, что туда зачастую ходили семьями.

— Выбирай, Канда-кун.

— Аояма, тебе какой подойдёт?

— Думаю, я не из слабых.

Правда ли? Ответила так, что не поймёшь, куда идти.

— Если ты плохо переносишь, то можно на одну звезду.

Чем больше звёзд, тем страшнее будет.

Сората на самом деле редко ходил в дома с привидениями… если точнее, вообще не помнил, когда бывал там в последний раз, потому и не мог сказать, хорошо он переносит или нет.

— Тогда на самый страшный.

На американских горках Сората сел в лужу, когда закружилась голова, потому хотел очистить своё доброе имя и восстановить репутацию.

— Хорошо, как скажете! На двоих человек — тысяча йен.

Они вытащили по пятьсот йен и закончили с оплатой.

— А теперь проследуйте внутрь, пожалуйста.

Дверь перед ними автоматически открылась с тяжёлым звуком.

Парочка зашла внутрь, и дверь за спиной тут же закрылась.

— Ох.

— Ой.

Резкий грохот застал их врасплох.

Впереди Сорату и Нанами поджидала тёмная, как ночь, дорога.

— Ну, пошли?

— А-ага.

Через три шага что-то вцепилось в локоть Сораты. Оказалось, Нанами.

— Аояма-сан?

— То-только не подумай, что я боюсь. П-просто если вдруг что-нибудь внезапно выскочит, можно ведь напугаться.

— То есть ты всё же...

Боишься, хотел продолжить Сората, но в тот самый миг за спиной Нанами вдруг загорелся свет. При виде мужчины, тело которого было полностью покрыто ранами, сердце Сораты ёкнуло от ужаса.

— А-а-а!

Сделав дело, покрытый ранами мужчина исчез во тьме.

— Канда-кун, уже слишком.

— У-у тебя за спиной только что!

Нанами обернулась, куда указывал Сората, но там никого не оказалось.

— Тебя взять за руку? — с издёвкой предложила Нанами, и тут же рядом из темноты опять возник покрытый ранами мужчина.

— А-а-а!!!

— А-а-а!!!

И затем опять стремительно пропал.

Оба замолчали.

Парочка настороженно осмотрелась: не походило, что недавний мужик в ближайшее время снова объявится.

— Слушай, Аояма.

— Че-его, Канда-кун?

— Давай возьмёмся за руки.

— А-ага.

Вопя во всё горло, они кое-как добрались до выхода. К тому времени у них от страха душа в пятки ушла.

— Вот такие дома с привидениями реально жуткие.

— Ага… Теперь будем знать, да?

Они до сих пор крепко держались за руки.

Выйдя из дома с привидениями в западном стиле, Сората и Нанами неспешно зашагали в сторону гигантского колеса обозрения в парке развлечений.

Солнце уже полностью скрылось, и каждый аттракцион ярко подсвечивался, а иллюминация на колесе обозрения выглядела особенно эффектно.

— Это ещё что?

На главной дороге к колесу обозрения виднелись силуэты разных животных. На плакатах сзади них было написано: «Выставка маскотов». Судя по всему, предлагали сфотографироваться с полюбившимся персонажем на фоне колеса.

Двое персонажей-медведей заметили Сорату и Нанами и подошли ближе, зачем-то энергично жестикулируя. У одного из них были намотаны ленточки — наверное, медведица.

— Поди, предлагают сфоткаться?

Парочка медведей утвердительно кивнула. Или точнее сказать, наклонилась вперёд, что выглядело как поклон...

— Ты угадала, Аояма, — сказал парень, на что два мишки изобразили поцелуй. А когда аниматоры жестом предложили Сорате и Нанами повторить, чтобы сделать фотографию, те тут же оторопели.

— Нет, мы не это самое!

— М-мы не встречаемся!

В ответ мишки поднесли лапы ко рту и изобразили неверие. Медведь-самец указал лапой на то, как Сората и Нанами крепко держатся за руки, и затрясся от смеха.

В следующий миг парочка резко разъединила руки.

Решив, что бесполезно навязываться, медведи сдались. Но когда они отходили, медведь-самец с намёком шлёпнул Сорату по плечу.

— Мне показалось, или он посоветовал мне постараться?

Медведь-самец обернулся и показал лапой на колесо обозрения. А затем, повернувшись к Сорате, поднял большой палец… Или типа того. Рука костюма была почти круглой, и мелкие движения почти не замечались.

— На колесе обозрения прокатиться, точно.

И они направились туда.

— Очередь, кажется, там.

На аттракцион, который первым бросался в глаза, само собой, хотели попасть много посетителей. На доске даже написали, что время ожидания составляет пятнадцать минут.

При взгляде снизу размеры колеса впечатляли ещё больше. Иллюминация всё время меняла цвет. Казалось, что запускают огромный фейерверк.

— Ничего себе, да?

— Ага.

Многочисленные парочки вокруг болтали о своём, ожидая своего времени.

Очередь быстро двигалась вперёд, и оставалось уже недолго.

Студентка спереди взвыла, потеряв терпение:

— А, блин, задрало!

На что Нанами прошептала Сорате:

— Ура.

Работница аттракциона усадила в кабинку парочку впереди, после чего наконец подошла очередь Сораты и Нанами.

— Поздравляем вас, это счастливая кабинка, — любезно сказала работница.

Перед глазами оказалась фиолетовая кабинка. В колесе обозрения было где-то по десять красных, синих и жёлтых кабинок, но фиолетовая — лишь одна.

— Заходите, пожалуйста.

Первой прошла Нанами, за ней проследовал Сората, после чего за ними плотно закрыли дверь, и они сели друг напротив друга.

Из-за движения колеса показалось, будто земля уходит из-под ног.

Максимальное количество людей в кабинке ограничивалось восемью, потому внутри было довольно просторно. Настолько, что при поездке вдвоём было неуютно.

Кабинка постепенно набирала высоту. На один полный оборот уходило где-то пятнадцать минут, потому до самой высокой точки ещё ехать и ехать.

— Счастливая кабинка, да?.. Специально для парочек сделана, — объяснила вопрошающему Сорате Нанами, встретившись с ним взглядом.

— Ясно.

— Шанс в неё попасть — один к шестидесяти. Невероятно, правда?

— Пожалуй.

— В последнее время мне везёт… С тобой особенно.

— Мной?

— Везде мы вместе, и в классе тоже.

— Ага.

— Да ещё и столы у нас рядом.

— И кабинка счастливая?

— Угу.

Пока они болтали, кабинка, которая изначально находилась в позиции шести часов, поднялась до девяти.

Открылся великолепный ночной вид. Отели, офисные здания, уличные фонари и иллюминация парка развлечений создавали единую картину, которая простиралась на всё поле зрения.

— Я знала, что красиво смотрится, но не думала, что настолько… — восхищённо воскликнула Нанами, прислонившись к стеклу.

— Ага, очень красиво...

Сората правда думал, что вид прекрасен. Вот только назрела одна проблема.

— Но и высота тоже намного больше, чем ожидал, страшно до жути!

Если смотреть вдаль, то никаких проблем, но если глянуть прямо вниз, то между ног всё сожмётся.

— Не спорю, но тут так здорово, потому давай-ка терпи, — недовольно проворчала Нанами, надув щёки, отчего Сората почувствовал себя виноватым.

— Что касается колеса обозрения, я впервые на нём катаюсь. Не совсем такого я ожидал...

Сората надеялся на спокойный, тихий, милый, совершенно нестрашный аттракцион, но получил совсем другое. По пути выходить нельзя, а поездка длилась долго, потому парень, как он только что понял, переносил колесо обозрения ещё хуже, чем ухабистый аттракцион...

Высота ещё нарастала. Они пересекли где-то десять часов.

— «Можно сесть поближе?»

Нанами поднялась, не став ждать ответа, и кабинка едва заметно пошатнулась. Девушка осторожно подошла к парню и села рядом, крепко схватив его за плечо.

Сората продолжил речь:

— «Я же не сказал, что можно».

— «По-моему, вообще не надо спрашивать».

— «Это почему?»

— «Потому что девушка подсела к своему парню».

— «Ну, это да».

Для двоих в кабинке было много места, но зато в тесной Сората и Нанами лучше бы друг друга слышали.

Увлечённый отыгрышем роли, Сората постепенно забывал про реальный мир. Он отчётливо чувствовал на себе вес Нанами, которая навалилась на плечо. Сората головой понимал, что их разговор — лишь репетиция речи, но всё равно не мог воспринимать слова Нанами как игру. Потому что с девушкой говорил не персонаж аниме, а сам Канда Сората.

— «А давай поцелуемся?»

Потому, когда ему нашептали это на ухо, Сората дрогнул от собственных эмоций. Мозги закипели, а тело запылало. Далее шла речь Сораты, но слова из сценария, которые должны были храниться в мозгу, внезапно стёрлись.

— А, прости, давай перекур!

— Канда-кун?

— Извини… Я...

«Испугался», хотел сказать Сората, глядя Нанами в глаза.

— Может, принял слишком серьёзно?

— Не-не говори ерунды.

— У тебя взгляд забегал.

Сората не знал, куда смотреть. Даже великолепный ночной вид больше не привлекал.

— Ни-ничего. Потом идут слова из сцены с поцелуем, вот я и постеснялся, — заявил он, чтобы пресечь дальнейшие вопросы, и сделал глубокий вдох. Но прежде чем успел выдохнуть, Нанами произнесла вновь:

— А давай поцелуемся?

Не походило на то, что она играла. Нанами говорила от лица самой себя. Так Сората почувствовал.

Он хотел отшутиться, но не вышло. Потому что взгляд Нанами, устремлённый прямо на него, был совершенно серьёзен.

Казалось, звуки вокруг пропали. Слышалось лишь биение собственного сердца. Нет, звучал ещё один. Звук сердца Нанами.

Девушка с едва влажными глазами чуть приблизилась к парню.

— А-Аояма, успокойся! Может, и полезно для отыгрыша, но это уже слишком!

Сората, придя в чувства, схватил Нанами за плечи и отодвинул от себя, одновременно отвернувшись. Он бы не выдержал и дальше смотреть в лицо Нанами, ведь мог утонуть в её глазах. Лучше смотреть на ночной пейзаж и взять себя в руки, говорил он себе, боясь, что его взгляд выдаст потаённые мысли, которые он сам до конца не осознавал. Сердце бешено колотилось.

— Прости, Канда-кун. Кажется, я перестаралась, — лёгким тоном выдала Нанами, будто переводя всё в шутку.

— Блин, не смешно, вообще...

Сората и Нанами сделали вид, что поняли друг друга: она позволила себе непростительную дружескую шутку.

— Прости. Я правда извиняюсь. Посмотри на меня.

Сората всё ещё глядел наружу, а сердце наконец начало успокаиваться. Жалуясь, он повернулся к Нанами.

— Аояма, какого фи...

Но договорить не смог.

Рот Сорате заткнуло что-то мягкое.

Губы Нанами.

Перед носом оказалось лицо девушки, которая прикрыла глаза, а её руки крепко вцепились ему в грудь.

Продлилось это недолго, секунд пять или шесть. Но тело говорило, что времени прошло намного больше — минимум минута.

Они не заметили, как кабинка колеса обозрения пересекла вершину.

Руки Нанами надавили Сорате на грудь, и затем ощущение от прикосновения пропало.

— Никакая это не шутка. Может, и для репетиции, но не шутка… — вяло проговорила Нанами, пересев на противоположное сиденье.

Они оба замолчали и забыли, как дышать. Настолько стало тихо.

Тишину первой нарушила Нанами.

— Канда-кун, я...

Она окончательно вернулась к стандартному японскому.

— ...

— Я решила, что когда пройду это прослушивание и закончу первую стадию, то уйду из Сакурасо.

— Что?

Для Сораты, который и так не мог ни единой мысли связать воедино, её слова стали добивающим ударом.

— Акасака-кун раньше ведь говорил? Я живу в Сакурасо не потому, что хочу. Но по-моему, всё же хочу. Я поняла это и потому решила, что должна уйти. Как бы это сказать. Сакурасо стало местом, которое меня изнежило.

— ...

— Я уже сказала учителю. Чтобы сделать шаг вперёд, я должна покинуть Сакурасо.

— ...

— Потому времени у меня осталось немного.

Изумлённый до глубины души Сората уставился в лицо Нанами, которая любовалась ночным пейзажем. «И правда красиво», — прошептала она, а он лишь молча глядел на неё.

Часть 1

За два года до нынешнего разговора с Нанами… Тогда с поступления в Суйко прошло всего четыре с половиной месяца.

— Канда-кун.

Сората хорошо помнил, как услышал своё имя, произнесённое с незнакомым акцентом.

— Чего?

Он частенько слышал кансайский диалект у юмориста по телевизору, но чтобы в реальной жизни кто-то его использовал — с таким столкнулся впервые. Потому стало как-то не по себе.

— Э-э-э...

— Мы в одном классе, я — Аояма Нанами.

— А, Аояма-сан, да? Знаю-знаю, — притворился Сората, но Нанами его раскусила.

— Не похоже, что знаешь.

В то время они лишь обменивались короткими фразами. Например, про журнал дежурств. Долгих бесед не вели и, уж, тем более, не дружили.

В следующий раз они поговорили уже через два месяца, в конце весны — начале лета, когда Сората подобрал возле школьных ворот брошеную белую кошку Хикари. Он поднял картонную коробку и заявил, что отнесёт её в общежитие.

— Канда-кун.

К тому времени Нанами уже говорила как все окружающие — без акцента.

— Э-э-э… Аомори-сан?

— Это самая северная точка Хонсю. А я — твоя одноклассница Аояма Нанами.

— Да, Аояма.

— Не думала, что ты до сих пор не запомнил.

— Нет, запомнил, просто вылетело из головы.

— По-моему, это то же самое, что «не запомнить».

— Теперь запомнил.

Взгляд Нанами упал на картонную коробку.

— Хочешь принести кошку в общежитие?

— Типа того.

— Типа того?.. Вообще-то, животных там держать запрещено.

— Точно. Проблемка.

— Комендант разозлится.

— Я как-нибудь перетерплю. Ну, надеюсь.

— Нет, так просто не получится...

По пути к главному общежитию они много болтали о кошке.

— Твой сосед по комнате будет молчать?

— Это Мияхара из нашего класса, потому всё будет нормально.

— А ты оптимист.

— Он, наверное, любит кошек.

— А если он собачник, что тогда?

— Тогда ему придётся перейти на кошачью сторону.

— Ничего не обдумал, но всё равно решил взять кошку с собой?

— Не бросать же бедняжку.

Нанами посмотрела на него с удивлением.

— Мда… Ладно, может тогда обойдёшь сзади? У главного входа дежурит комендант, если она тебя раскроет, быть беде.

— Хорошая идея.

— Любой бы догадался...

Комната Сораты располагалась на первом этаже, и в тот день парень вернулся домой словно вор — через окно.

Благодаря этому случаю впоследствии Сората и Нанами стали чаще разговаривать на тему ухода за кошкой. Подключался и Мияхара Дайти из его комнаты...

— Выбрал имя?

— Хикари.

— Похоже на имя твоей первой любви.

— Так называть кошку… Зря ты, Канда-кун.

— Нет же! Мияхара, хватит нести чушь! Я назвал её как станцию «Хикари» у Синкансэна.

— Вот, значит, как. Ну не знаю...

— Что? Плохо?

До тех пор, пока не пошли слухи, об их секрете знали только Сората, Нанами и Дайти.

По пути из школы Нанами однажды спросила:

— Канда-кун, ты не ходишь в клубы? Я думала, ты в спортивном.

— До средней школы играл в футбол, потому ты, наверное, и подумала?

— А почему бросил?

— Ну, это, знаешь… Травму получил, и ещё там всякое.

— Хмф… Если не хочешь говорить, то ладно.

— Ты тоже не в клубе, Аояма?

— Угу.

— Ты вроде говорила, что каждый день поздно приходишь домой?

Даже утром в понедельник, после выходных, она частенько зевала.

— Я работаю, вот.

— О, вон оно что. Прям каждый день?

— Это, ну, почти.

Поначалу Нанами избегала неприятных для себя тем, но спустя какое-то время рассказала Сорате о желании стать актрисой озвучки, о спецшколе, о противостоянии с отцом и бегстве из дома.

— Не говори никому, что я хожу в спецшколу, ладно?

— Почему?

— В наши дни не принято иметь цель и ради неё стараться.

— Правда? А я завидую. То, что я бросил футбол, не даёт мне покоя… Иметь цель — вот чего бы мне сильно хотелось.

— Спасибо...

— За что?

— Если ты не понимаешь, то и ладно.

— То есть я недогадливый?

Сората вот так и болтал с Нанами, которая помогала заботиться о Хикари, весь первый семестр, пока парня не сослали в Сакурасо.

На этом Сората прекратил вспоминать.

Мелкие облака заполонили всё небо. Утренний прогноз погоды обещал к вечеру дождь.

Свежая страница календаря показывала, что наступило 2 мая.

Понедельник посреди Золотой недели.

В обеденный перерыв Сората прошёл сквозь толпу одноклассников, сетовавших на то, что можно было бы и сегодня сделать выходной, и в одиночку поднялся на крышу. Там он лёг на скамейке лицом вверх.

В голове все мысли были об одном. После свидания в парке развлечений Сората мог думать лишь о Нанами. И во время завтрака, и когда шёл в туалет, и когда отмокал в ванне, и когда направлялся в школу, и когда сидел на уроках. Всё время Сората высматривал в уголках своей памяти то, что связано с Нанами.

Это было естественно. И бесполезно было заставлять себя не думать о ней.

Нанами вела себя как обычно. Утром, когда они встретились в столовой, она бодро приветствовала его:

— О, доброе утро, Канда-кун.

Даже если они встречались взглядами на уроке, смущённо отворачивался только Сората.

— Всё нормально? Ты какой-то отстранённый, — наконец спросила она его. Видимо, забеспокоилась.

Нанами показывала, что между ними ничего такого не случилось, оттого Сората просто не знал, что и думать. Как ни крути, их свидание не было сном, а поцелуй — мимолётным виденьем. Его губы до сих пор помнили то ощущение, что лучше всего доказывало реальность произошедшего… Воспоминания, которые отпечатались в сердце и никогда не сотрутся.

В то же время Сората не слишком мучился вопросом, что это было. Ответ вырисовывался лишь один.

«Ну, когда закончится это прослушивание, я расскажу».

В тот день они снова обменялись обещаниями. И в этот раз Сората отчётливо понимал, о чём шла речь. Слишком много всего приключилось, и время, когда можно всё списать на воображение, давно прошло.

К тому же день прослушивания, когда Нанами собиралась выполнить обещание, наступит уже завтра.

Потому Сората думал. Думал только о Нанами, отбросив всё остальное. Внутри него бурлили самые разные чувства. Приятные воспоминания о встрече. Беззаботное веселье того времени, когда они ухаживали за Хикари. Как они втроём с Дайти хранили секрет и каждый день будто сидели на иголках. После его переезда в Сакурасо контактировали они уже меньше, но всё равно временами болтали в классе.

— Как поживает Хикари?

— А, хорошо.

В общем, ничего серьёзного, но Сората почему-то прекрасно помнил их разговоры.

На второй год они снова попали в один класс, а летом Нанами и вовсе загремела в Сакурасо. Каждый раз, когда Сората видел целеустремлённость Нанами, он хотел ей помочь достичь мечты. От всего сердца желал, чтобы её труды принесли плоды.

Память о провале на прослушивании, которое определяло её будущее в компании, была ещё свежа. Стоило только подумать об этом, как в груди возникала пульсирующая боль. Ему за всю жизнь не забыть заплаканное лицо Нанами в тот день. Что уж говорить, ей тяжело пришлось.

А ещё Сората вспомнил, как они пошли гулять в Рождество, как провели новогодние каникулы у него дома, и как ему подарили шоколад на День святого Валентина.

Всевозможные воспоминания и чувства набегали, будто волны на берег. А потом уходили, оставляя внутри ощущение. Ощущение радости.

Давящего чувства в груди больше не было. Теперь, когда он думал о Нанами, его душа наполнялась теплом.

Сората прикрыл глаза рукой, чтоб мир вокруг не мешал думать. В это время послышались чьи-то шаги. Остановились они аккурат возле его головы.

Масиро? Или, может, Нанами?

— У тебя нет друзей?

Оказалось, ни та, ни другая.

Открыв глаза, парень увидел перевёрнутое лицо Канны. Она смотрела на него сверху вниз сквозь стёкла очков.

— Хочешь поесть бэнто вместе со мной?

— Сегодня мне хотелось побыть одному.

Находиться в классе с Нанами было тяжеловато.

— Тебя что-то беспокоит?

— Просто надо подумать.

Ничего его не беспокоило.

— О выборе вуза?

— Я же третьегодка. Не без этого.

— Вечернее меню?

— В Сакурасо мы должны сами готовить. Об этом тоже думаю.

— О кошках?

— Они милахи.

— А ещё… о любовном треугольнике.

— ...

— А тебя легко понять.

— Спасибо на добром слове.

— Это был сарказм.

Разумеется, он понял, но не сказал. И Канна поняла, что он понял.

— Кстати, Канна-сан.

— Что?

— Не стой так близко, ладно? Трусики видно.

Он едва не увидел, взгляд прям-таки скользнул по причинным местам. Ему удалось удержаться и не взглянуть. Но воображение удержать не удалось...

— Всё в порядке. Я их сейчас не надела.

— Понятно, раз так, то я их точно не увижу… Э, чего?!

— Шутка. Надела-надела. Но если не веришь, можешь проверить.

— Ещё бы, обязательно, — отшутился в отместку Сората.

— Я знала, что ты попросишь, и надела свои любимые. Ну, Сората-сэмпай, прошу.

— ...

От слов Канны Сорате сделалось не по себе.

— Не нужно принимать всё серьёзно. Это снова шутка.

— Нет, не в том дело… Ты назвала меня Соратой-сэмпаем?

— А как иначе, пришлось. Если скажу «Канда-сан», то будто обращаюсь к твоей младшей сестре.

— Вообще-то, Юко ты можешь звать по имени.

— Я уже привыкла её звать «Канда-сан», а менять привычку для меня — слишком большой стресс.

— Ну, ладно тогда. Какие-то дела?

Она увидела Сорату и решила поговорить? Он слабо себе представлял такой вариант.

— Хотела немного подразнить сэмпая.

— Тогда у тебя получилось.

— Шутка.

Канна, казалось, вела себя мягче обычного. Даже если она и правда собиралась потроллить Сорату, она делала это легко и по-доброму. И шутила она наверняка впервые за долгое время. Неужто у неё приключилось что-то хорошее?

— Когда я показала сюжет, ответственный редактор предложила продолжать в этом направлении.

— Понятно, вон, значит, как?

— Что именно понятно?

— Я вот думал, какое у тебя довольное лицо.

— Отвратительно. Пожалуйста, больше так не говори.

— Прости… Не хотел портить тебе настроение.

— Я снова шучу. Пожалуйста, хватит принимать всё настолько всерьёз.

— А можно шутить как-то попонятнее?.. Значит, у тебя прогресс? Здорово.

— Ну… большое тебе спасибо.

Канна понизила голос.

— За что?

— За те записи.

— Передам спасибо Дзину-сану.

— Я говорю спасибо тебе, Сората-сэмпай.

— Ладно, принимаю. Выходит, стрессу помахали ручкой?

— Да. Думаю, больше мы с тобой не будем видеться.

— В коридоре ведь будем пересекаться!

Канна едва заметно улыбнулась, похоже, опять пошутила. Когда на душе становилось легче, даже Канна могла непринуждённо улыбаться.

— Если встретимся, то давай здороваться.

— Вот это честь.

— В общем, вот.

— Ну, если что-то будет беспокоить, обращайся. Не гарантирую, что решу проблемы, но выслушать выслушаю.

Канна сосредоточила взгляд на Сорате и задумалась.

— Что?

— Неужели, Сората-сэмпай, ты меня любишь? — нахмурившись, спросила она.

— Разве это странно — помогать подружке младшей сестры?!

— По-моему, ради приличия мог бы и застесняться, — сказала будто сама себе Канна. — Прошу меня простить

Затем она ушла с крыши.

Оставшийся один Сората вновь посмотрел в небо.

— Сюжет двинулся?... Ну и хорошо.

Если бы он не решил её проблему, то места бы себе не нашёл.

— Правда здорово.

Сората минуты на три закрыл глаза, слушая только своё дыхание. Вдруг раздался сигнал телефона.

Пришло сообщение. В качестве темы стояло: «Сората». Отправила Масиро. Открыв письмо, Сората прочёл: «Ты поругался с Нанами?»

На мгновение парень оцепенел, но лишь на мгновение.

«Нет», — коротко ответил он.

«Тогда наоборот, да?»

У Сораты чуть сердце не выпрыгнуло из груди.

— В смысле, «наоборот»?..

Вопреки сказанному, Сората прекрасно понял значение прочитанной фразы.

Именно поэтому он не мог ответить «нет», сделать вид, что ничего не понимает, или спросить, что значит «наоборот». Если бы сделал так, то разворошил бы улей.

«Точно», — набравшись храбрости, утвердительно ответил он.

Вскоре пришёл ответ:

«Что значит «наоборот»?»

— Ты же сама написала!

Тело мгновенно лишилось сил.

Лежащего Сорату не заставил подняться даже звонок за пять минут до конца обеденного перерыва. Голову опять заполнили мысли о Нанами.

Часть 2

В класс Сората вернулся уже после звонка.

Отсидев последний урок, он пошёл к Масиро, чтобы поработать моделью для картины, а потом, после шести часов вечера, они вместе вернулись в Сакурасо.

Когда он разувался у входа, из столовой вышла Нанами, которая вернулась первой.

— С возвращением, — сказала она.

— М-мы вернулись, — неуклюже ответил он.

Как и ожидалось, Нанами не смотрела ему в лицо.

Через некоторое время к ним присоединился Иори, который задержался на репетиции, и вчетвером они сели есть стряпню Нанами — сегодня за готовку отвечала она. Тихиро до сих пор не вернулась в Сакурасо из-за дел в школе.

Закончив есть, все тут же разошлись по своим делам.

Масиро пошла в свою комнату на втором этаже рисовать мангу. Нанами было нужно готовиться к завтрашнему прослушиванию. А Сората занялся игрой.

Иори упражнялся на пианино. К концу ужина он резко стал серьёзным, будто завтра его уже ждал конкурс. Мальчик почти не разговаривал и временами выстукивал пальцами по столу, как по клавиатуре.

— Постарайся, — пожелал ему Сората.

— Ага, — односложно ответил тот. Глядя на такого Иори, Сората и представить не мог, чтобы тот хотя бы помыслил о переводе на общее направление.

Если не учитывать, что после девяти часов в комнату Сораты вломилась Мисаки, вечер выдался тихим.

Разработка игры шла хорошо: Сората закончил внедрение альтернативного способа загрузки.

Когда он довел до ума стартовый экран, игра приобрела законченный вид. Но всё же Сората ещё возился с цифрами, потому что не мог быть уверенным, правильно ли настроил баланс сложности.

— Канда.

Внезапно его позвали по имени.

Посмотрев на приоткрытую дверь, Сората увидел жившего в соседней комнате Рюноске. Собственной персоной, определённо не призрак.

— Давно не виделись, Акасака.

В последний раз они общались вживую на весенних каникулах… Уже где-то месяц пролетел.

— Если не умеешь пользоваться дверью, я научу.

Рюноске двигал открытую дверь то от себя, то к себе.

— Да умею я! Она открыта, потому что недавно приходила Мисаки-сэмпай, а когда свалила, за собой не закрыла!

— Тогда что если закрыть? — предложил Рюноске и закрыл дверь. Но почему-то при этом оказался внутри комнаты и подошёл к Сорате.

— Завершена? — спросил визитёр, встав перед телевизором.

— В целом да.

— Позволь-ка.

Сората вручил ему геймпад.

Рюноске первым делом выбрал на стартовом экране вариант «Играть одному».

Картинка сменилась, игра началась.

Компьютерный противник тут же напал. Рюноске для проверки нажал по два-три раза каждую кнопку. Когда он разобрался в базовом управлении, начал атаковать соперника в ответ.

Из-за полученного в самом начале урона Рюноске был в невыгодном положении. Но вскоре он перестал подставляться под вражеские атаки. Даже наоборот, он подлетел к противнику поближе и без труда попал по нему мощной, но медленной и неудобной ракетой. И потом ещё несколько раз… Ракеты впивались в противника так, словно тот их притягивал.

Через несколько секунд расклад полностью поменялся, и Рюноске победил.

— Ты что сейчас сделал?

Он словно читал движения противника.

— Искусственный интеллект, которым ты наделил противника, банален. Я с первого взгляда догадался, по каким алгоритмам он действует.

— Серьёзно?..

Чтобы подтвердить свои слова, Рюноске повторно запустил игру. И точно предугадал, когда компьютерный противник «выпускает ракеты», «выпускает бомбу» и «приближается».

— И что ты там видишь?

— Пустоту в твоей голове.

— Ближе к делу!

Рюноске подобрал с пола второй геймпад и вручил Сорате, предлагая теперь устроить поединок.

Сората сел на край кровати перед телевизором, а Рюноске продолжил стоять рядом.

— Скажу сразу, я хорош.

Как ни крути, он разработчик игры. Времени в ней он провёл больше всех. Хотя у Мисаки так ни разу и не выиграл...

— Это ты так белый флаг поднял?

— Ты за кого меня держишь, а?

Пока они перекидывались фразами, стартовал новый раунд.

В итоге, к превеликой печали, Сората продул шесть раз подряд.

— Почему?!

Не обращая внимания на раздавленного Сорату, Рюноске снова выбрал «Играть одному».

Немного поиграв, он выдал «контрольный выстрел»:

— Что касается искусственного интеллекта, в нём даже оценивать нечего. Потому что как только игрок распознаёт паттерны поведения противника, игра превращается в унылую жвачку.

Сората и представить не мог, что ход его мыслей раскусят после первого же раунда.

— Не то чтобы в неё нельзя играть с друзьями, но интересной она покажется лишь поначалу, а потом игроки поймут, что к чему, и увлекательной её уже никто не назовёт. Чтобы она походила на нормальную игру, нужно полностью переписать ИИ противников.

— Акасака, есть фольга?

— Разумеется.

— Тогда обмотай меня ей, да потолще!

— Игра бесконечно далека от законченного продукта.

— Надеюсь, ты понял, что я сказал про фольгу!

— Но для игры, которую создали с первого раза… И потратили на это месяц, должен признать, результат хороший.

— Скажи-ка ещё разок...

— Я бы сделал её за полдня.

— Ты меня слышишь?

Такой вот Рюноске: слышал, но говорил своё.

— Если бы ты не сказал последнюю фразу, я, может, сегодня даже выспался бы...

Сората, сидя на краю кровати, выпустил воздух из лёгких и повалился на спину.

— Но всё же это благодаря тебе.

— Именно. Скажи спасибо.

— То есть отныне, что бы я ни сделал, всегда должен тебя благодарить?!

— Риторический вопрос? Если бы не подготовленная мной мейн-программа, за один месяц ты вряд ли собрал бы целую игру, даже простую.

— Ну это само собой. Прошёл месяц, а я так и не понимаю, как правильно добавлять изображения на экран, настраивать звук и подключать геймпад. Мне показали как, и я для каждого процесса выбирал нужную функцию и возился с числами. А потом просто пихал везде If.

Ощущения были такие, будто Сората решал задачи по математике и физике. Законы природы он не понимал, но мог оперировать формулами и находить с их помощью решение.

Но даже сам Рюноске говорил, что знать глубинные механизмы необязательно. Теперь Сората более или менее понимал. Взять, к примеру, телевизор, мобильник или микроволновку… что угодно. Можно не понимать принципы, на которых основана работа приборов, но пока умеешь ими пользоваться, то и проблем никаких не будет.

— Если у тебя есть время на жалобы, почему бы не заняться отладкой?

— Да я и не жалуюсь. Просто отдыхаю.

Сората уставился в знакомый потолок.

Рюноске до сих пор играл и временами выдавал фразы вроде «Это плохо», «Тут тоже плохо» и «А тут совсем беда».

Слушая его, Сората невольно задумался кое о чём. Хотя нет, мысль возникла ещё раньше. Та, которую парень до дрожи в коленках боялся не озвучивать...

Но, глядя, как Рюноске играет в его игру, Сората решился:

— Слушай, Акасака.

— Если хочешь жаловаться, лучше сделай игру поинтереснее.

— А ты не хотел бы вместе сделать игру?

Возможно, на Сорату повлиял прошлогодний школьный фестиваль. Сората познал радость от совместной работы, когда они создали нечто уникальное.

Месяц делать свою игру было весело, но всё же это не шло ни в какое сравнение с фестивалем. Даже близко не стояло. Да и момент завершения работы ощущался совершенно по-другому, и радости принёс на порядок меньше.

— У тебя появилась какая-то хорошая идея?

— Нет, не особо.

— Тогда зачем предлагаешь? Объясни точнее.

— Я захотел стать создателем игр, участвовал в презентации проекта, теперь вот практически сделал игру, но… Если честно, я плохо себе представлял, каким конкретно создателем я стремился стать.

— Ты не ответил на мой вопрос.

Сората, не обращая внимания, продолжил:

— Есть несколько игровых компаний, которые мне нравятся. Когда придёт время искать работу после окончания ВУЗа, в компании, само собой, придётся проходить проверку на профпригодность. Но, допустим, моя мечта исполнится, и после университета я попаду в игровую компанию. Что тогда со мной будет?

Рюноске продолжал играть.

— Каждый день буду приходить в изысканное офисное здание, от которого дух захватывает? Буду в составе десятков человек трудиться над проектом и засиживаться на работе допоздна?

— Такая вероятность существует.

— Но что-то в этом не то. Как-то не так. Когда я хотел стать создателем игр, не такое себе представлял.

— С моей точки зрения, ты говоришь про самых обычных создателей игр. В каком смысле ты ожидал другого?

— Ты пришёл ко мне в комнату, разгромил в пух и прах мою игру… Я понял это, пока говорил с тобой.

— ...

— Я не хочу просто делать игры. Я хочу создавать их так, как было в прошлом году на школьном фестивале.

Сората избегал мыслей, которые понимал лишь отчасти, потому что боялся.

Слова давались ему с большим трудом. Наверное, от того, что он выражал свои истинные чувства и намерения. Потому теперь у него внутри всё сжалось от страха.

Если он получит отказ, то всё закончится, ведь рана окажется слишком глубокой.

Почему же в такой момент Сората смог без колебаний высказать Рюноске, чего хочет? Может, потому что заметил, как с приходом очередной весны отношения между людьми поменялись. Может, так повлияла весть о том, что Нанами их скоро покинет: ещё один человек уедет из Сакурасо ещё до выпуска Сораты.

— Воплотить в жизнь твоё предложение не представляется возможным. Сиина уже стала профессиональной мангакой, а миссис Митака не уйдёт из индустрии аниме. Бывшая халявщица, которая помогала с фонами, тоже у себя там стала художником-профессионалом. Они все выбрали своё будущее, и оно с твоим не пересекается.

— Ясен пень, они не могут. Я изначально говорил только про тебя.

— ...

— Говоря про школьный фестиваль, я имел в виду атмосферу, которая нас тогда окружала. Хотя было бы здорово всем вместе собраться… В общем, есть у меня мечта и цель… Звучит абсурдно, знаю.

— Ближе к делу.

— Акасака, давай вместе делать игры.

— ...

— И я не про одну. Хочу сделать две или три. А круче всего будет, если после университета мы, прям как Фудзисава-сан, создадим свою компанию. Вот такое я тебе предлагаю, подумай, пожалуйста.

— Невозможно, — мгновенно ответил он.

— Подумай хоть немного!.. Блин, теперь точно в депрессию вогнал...

Потому-то Сората и не хотел говорить. Боялся неудачного исхода.

— У меня расписание на несколько месяцев вперёд.

— Ты занят настолько, что забил на уроки. Понятно.

Так просто от мечты Сората отказываться не собирался, но давить не имел права. Можно дождаться другого шанса и попробовать снова...

— Потому советую тебе к тому моменту, когда у меня освободятся руки, довести до ума план. И, разумеется, продолжай разрабатывать игру.

— Э? То есть...

Сората поднял голову и увидел, что Рюноске победил противника, не потеряв ни одного хитпойнта.

— Я говорю, если подготовишь план, который меня убедит, то подумаю.

— Серьёзно?

Сората резко вскочил на ноги.

— Я сделаю, сделаю! И план, и что угодно!

— И ещё: я не собираюсь ждать пять лет, чтобы создать компанию. Об этом можно задуматься и во время учёбы. Года через три. Если ты на такое не настроен, то ничего вообще не предлагай.

Рюноске, который, в отличие от перевозбужденного Сораты, сохранял полное спокойствие, положил геймпад на стол.

— Ну ты даёшь… Заинтриговал.

С нынешними успехами Сорате ещё пахать и пахать, но он уже мог отчётливо представить себе будущее: как они с Рюноске, учась в университете искусств Суймэй, с головой ушли в разработку игр; как берут в аренду офис неподалёку от университета, чтобы там работать. Или же они превратят в рабочий кабинет квартиру Сораты? Для реализации всего этого придётся устроиться на работу, чтобы обеспечить себя деньгами на жизнь и покрывать расходы. Ещё нужно будет набрать персонал — для начала несколько человек. Хотя бы по человеку на графическую и музыкальную составляющую.

Воображение нарисовало такую заманчивую картину, что губы сами расплылись в улыбке.

Желание воплотить задуманное в жизнь придало сил. Сората воодушевился сильнее, чем когда-либо.

Цель нужно было описать более точно, но в целом Сората представлял себе всё именно так.

— Разговор на этом закончен.

— А, ага.

— Я вернусь к себе. Если подготовишь план, приходи в любое время.

— Так и сделаю.

Рюноске, всё еще стоя лицом к Сорате, неспешно открыл дверь, затем вышел из комнаты. Вскоре раздался хлопок двери в соседней комнате.

Интересно, когда они встретятся в следующий раз?

Преисполненный радости, Сората плюхнулся на кровать так, что его даже подбросило. Он блаженно вытянулся. Как раз в это время со стороны входной двери раздался звук: кто-то вернулся.

Сората вспомнил, что Тихиро до сих пор не пришла домой. Он думал, что она направится к себе, но вместо этого шаги почему-то приближались к комнате Сораты.

— А? Чего? — задался он вопросом, открыв глаза. А когда приподнялся и сел на кровати, раздалось:

— Надеюсь, помешаю.

В дверях появилось недовольное лицо Тихиро.

— В Сакурасо уже совсем забыли о таких нормах приличия, как стук в дверь?

— Ты уже привык, когда не стучат. Фиг тебе, а не нормы.

Почему-то она себе такое только с ним позволяет... Хорошее настроение как корова слизала.

— Это когда я привык?

— Твоя комната — проходной двор. Не заметил?

— На деле оно, может, и так, но вообще-то формально здесь частная территория! — громко и отчаянно запротестовал Сората. Только эффекта это не возымело, потому что Тихиро не слушала. Она повернулась к двери.

— Можешь войти.

По идее хозяином комнаты числился Сората… Но ему пришлось признать, что его комната и вправду становится проходным двором.

— Прошу прощения.

Знакомая Сорате персона вошла и вежливо поклонилась.

Парень ещё недавно — в обед на крыше — говорил с нею. Хасе Канна. В руках она держала довольно объёмистую дорожную сумку.

— Почему она здесь?

Не походило на то, что у неё появились какие-то дела в Сакурасо. И почему она вообще пришла вместе с Тихиро?

— Похоже, вы знакомы, потому обойдёмся без формальностей. Решено, что она… Хасе Канна из первого класса отныне будет жить в комнате 201 Сакурасо.

— Чё?

— Ты чего такой удивлённый?

— Потому что я правда удивился!

— Даже при том, что уже знаешь её подъюбочный секрет?

— Вы какие фразы себе позволяете, сэнсэй?!

— Ты же знаешь, что у неё ниже пояса?

— Зачем поправлять себя, если звучит ещё хуже?!

У Сораты ещё много чего было высказать Тихиро, но для начала он хотел просто чуть-чуть понять ситуацию.

Если подумать, Канну могли причислить к изгоям лишь по одной причине — из-за трусов. Точнее — их отсутствия.

— Не могла бы ты объяснить, что здесь происходит? — решил обратиться напрямую к Канне Сората. Он слышал от неё, что редактор одобрил предложенный сюжет. Стресс должен был отступить.

— Обещай, что не будешь подкалывать, — ровно сказала Канна.

— Сложновато будет… — искренне ответил Сората.

— Почему?

— Я только представлю, и уже хочется подколоть.

— Се-сегодня воображение подвело, вот и всё! Ну… Сюжет плохо развивался, захотелось открыться миру, чтобы увидеть больше...

— Ну и как, наоткрывалась?!

Похоже, такое у неё уже вошло в привычку, и обычных стимулов стало не хватать.

— И? Кто-то тебя спалил?

Канна угрюмо повесила нос и едва заметно кивнула. Вместо неё продолжила Тихиро:

— Где-то на третий день после заселения комендант женского общежития почувствовала в ней что-то странное. Места себе не находила, так хотела проверить. В итоге стала внимательно к ней присматриваться.

— Выходит, ты и в общаге ходила!

— Совсем чуть-чуть...

В данном случае не имело значения, чуть-чуть или много-много. Вопрос в том, ходила или нет.

— И вот, сегодня она на лестнице столкнулась с девушкой, которая шла со второго этажа на ужин, и в результате раскрыла свою тайну. Ну и поднялся кипеж. На этом всё.

— Мда.

— Я уже договорилась о свидании, но нет, меня вызвали к директору, и мы до хрипоты спорили о том, что делать с этой девкой.

Похоже, Тихиро очень переживала из-за сорванного свидания.

— Блин, я так долго ждала, когда меня пригласят, — продолжала она бурчать себе под нос.

Может, Тихиро говорила про Фудзисаву Кадзуки, который помогал Сорате с игровым проектом? Сората слышал, что они с Тихиро учились в одном классе.

— Вернёмся к теме: что происходит?

Сората постарался вернуть на рельсы локомотив Тихиро.

— Комендант женского общежития встала в позу, а классрук стала требовать немедленного решения, короче, директора прижали к стенке и вынудили выслать её в Сакурасо. В общем — вот. Я всяких проблемных детей видала, но чтобы кто-то имел привычку выставлять себя напоказ — такое впервые.

— Та, о ком вы говорите, стоит прямо тут, выбирайте выражения!

— У меня нет привычки выставлять себя напоказ.

Канна возмутилась, почему-то при этом глядя на Сорату. Хотя про привычку говорила Тихиро...

— Отныне вы будете жить под одной крышей, разве тебя не волнуют её загоны?

— Меня волнует мир во всём мире!

— Так, хватит мне тут умничать. Мы топчемся на месте, — с нажимом сказала Тихиро.

Сората слышал отголоски грома в её голосе, но не сдержался:

— Сами виноваты, несёте такое, хоть стой, хоть падай!

— Закройся, я сказала!

— ...

Сората решил до поры промолчать.

— Как бы то ни было, все, включая её саму, согласны, что нельзя закрывать глаза на подобные поступки, иначе она начнёт шляться без трусов и по общежитию, и по школе, и мотать туда-сюда причиндалами. Ну, хотя она девушка, мотать нечем...

— Я только замолчал, и вы сразу за своё!

Тихиро вообще не знала, что такое стыд. Когда человек пересекает границу тридцати лет, разница между полами стирается. Наверное. Нет, точно.

— В общем, надежды на комендантшу женского общежития, классрука и директора никакой. И вариантов тоже.

— Выходит, вам надоело смотреть на бестолковых учителей, и потому притащили её в Сакурасо?

Вела себя и говорила Тихиро отвратительно, но всё же в ней осталось что-то от учителя. Сората хорошо это знал.

— Если честно, я просто хотела домой, — заявила учительница сквозь зевоту.

— Так нельзя!

— Но ты верно сказал, Канда. Я привела её в Сакурасо, а дальше сам с ней возись. Вот что я решила.

— Чё?

Что это сейчас прозвучало?

— Я уже сказала все детали.

— Где сказали?! Не припомню, чтобы вы хоть что-то по делу объяснили!

Нельзя было сейчас давать слабину. Тихиро собиралась свалить на него непомерную ношу. В голове пронеслась мысль о прошлогоднем апреле. Тогда народ выбирал «дежурного по Масиро».

— Короче, на тебе обязанность отучить первогодку, которая не отличает лево от право, снимать трусы где ни попадя.

— Вы хоть сами понимаете, что несёте?!

— Понимаю. Ещё как.

— Да вы молодец!

Пока они ругались, Канна стала в своё оправдание нести бессмыслицу: «Я выбираю, где их снимать,» — но спорящим было не до неё.

— Всё путём, ты справишься.

— И зачем меня подбадривать?! Вообще не понимаю!

— Я тебе доверяю, ты ведь год присматривал за Масиро.

— А я не хочу, чтобы мне так доверяли! Вы за кого меня принимаете, сэнсэй?!

— За осеменителя?

— Что это за титул?! Я должен ему радоваться?!

— Хорошо. Повышаю тебя до главного осеменителя.

— Завязывайте с «осеменителем»!

— Завтра привезут много вещей, будь добр прими. Ну, вроде всё.

— И хватит спихивать на меня чужие дела!

— Ладно, остальное спрашивай у Канды, — выдала Тихиро, полностью игнорируя Сорату, и затем резко вышла из комнаты.

— Э, стойте, сэнсэй!

В ответ раздался лишь стук двери в комнату коменданта.

Сората выставил вперёд руку, будто пытаясь ухватиться за невидимую соломинку, но рука ощутила лишь пустоту. Такая же пустота возникла у него на душе.

— У меня буквально раскалывается голова… Значит, тебя заставили немедленно переселяться в Сакурасо? И как тебе это?

Пускай она скрывала кое-какой жуткий секрет, Канна была известна, как образцовая ученица с лучшими оценками. Наверняка все испытают шок, когда её причислят к проблемным детям.

— Получилось как получилось… Ничего не попишешь. Постараюсь как можно быстрее вернуться в главное общежитие.

— Если могу тебе чем-то помочь, скажи.

— А тебе нормально… Сората-сэмпай? Хочешь мне что-то сказать?

— Просто интересно… О твоём секрете узнали другие, а тебе вроде и не стыдно.

— Давай просто всё забудем.

Сората был бы рад забыть все проблемы, но одна из них прочно засела в памяти: произошедшее между ним и Нанами. Как ни старайся, выкинуть её из головы не получится.

Пока парень думал, дверь в его комнату открылась, и появился новый гость.

— Э! Почему у тебя очкастая женщина-утёс?!

Это пришёл Иори в спортивных штанах и футболке, кабель от его наушников свободно болтался в воздухе.

Канна отреагировала на появление гостя озадаченным вздохом.

— Значит, похотливый демон живёт в Сакурасо?

Обстановка сразу накалилась. Девушка в одну секунду забыла о нормах приличия, хотя они с Иори учились на одном потоке.

— С сегодняшнего дня она будет жить в Сакурасо.

— Да ну, нафиг?!

— Вы двое знакомы?

Сората адресовал вопрос Канне и Иори.

— Если начистоту, то это она самая, Сората-сэмпай! На меня из-за неё повесили клеймо похотливого демона! Я мастерски проник в женскую общагу, а она меня спалила!

— Если начистоту, то ты как последний козёл пытался подглядывать за девушками в ванной. Если начистоту, то изгоем тебя сделали за то, что ты извращенец. Если начистоту, то ты придурок.

Всё так, как говорила Канна. Сората был с ней согласен, что паренёк — тот ещё извращенец… Он на мгновение задумался, и Канна стрельнула в него взглядом.

— Что такое?

— Нет, ничего.

— Не похоже.

— Нет, ничего.

Сората нарочито ушёл в несознанку.

Канна, решив, что давить на него бесполезно, переключилась обратно на Иори.

— Кое-что поправлю.

— Ч-что?

Иори, испугавшись её спокойных глаз, весь напрягся, особенно в нижней части спины. Взгляд Канны за очками и вправду был таким, что хотелось бежать подальше.

— Я не утёс!

Последнюю фразу Канна произнесла с пылом, словно её задели за живое.

— Чё? Ты типа гора Такао[✱]Гора Такао-сан расположена в 50 километрах от Токио в сторону Фудзи. Возвышается над уровнем моря на 599 метров. Для сравнения: высота Фудзи составляет 3 776 метров.? Как по мне, её и горой не назвать! Холмик какой-то!

— ...

Взгляд Канны наполнился арктическим холодом, словно она желала заморозить Иори.

— Н-ну, Такао — тоже неплохое местечко. Рядом большой город, пешком можно спокойно взойти, да и место популярное.

— Ты куда смотришь?

Сората непроизвольно уставился на предмет обсуждения, так что Канна быстро прикрыла грудь руками.

— И вообще, почему конченая ботанка, которой доверили речь на поступлении, заявилась в Сакурасо? Что ты натворила?

Иори задал ключевой вопрос.

— Ну...

Как и ожидалось, тема была болезненной, потому Канна стыдливо опустила голову и бросила взгляд на Сорату, прося поддержки.

— А? Сората-сэмпай знает?

Иори оказался на удивление наблюдательным.

— Если скажешь, то и я скажу, — пробурчала Канна. Тихо, но чувствовалось, что угроза подлинная.

— Решила проверить шум, и что же я вижу? — глубоко вздохнула Нанами, входя.

— Сората, — появилась вслед за нею Масиро, — высуши волосы.

Совершенно не вникая в обстановку, она сунула ему фен.

— Сиина, а ты не могла бы мыслить хоть немного шире? Вот увидела ты нас, неужели ничего не подумала?

Масиро по очереди посмотрела на Сорату, Нанами, Иори и Канну.

— Пятеро.

— Какая разница, сколько нас?!

— Канда-кун, неужели...

Нанами заметила большую багажную сумку у Канны.

— Мы уже встречались ранее, но я Хасе Канна из первого класса.

Канна быстро поклонилась. А потом...

— С сегодняшнего дня я буду жить в Сакурасо, надеюсь на вашу поддержку. Прошу, присмотрите за мной, — выдала Канна стандартное приветствие при заселении в общежитие.

И вот, не прошло с начала нового учебного года и месяца, как все комнаты в Сакурасо снова оказались заняты.

В тот день в журнале собраний Сакурасо появилось следующее:

«Первогодка с общего направления Хасе Канна-сан заселилась в комнату 201. От: Аояма Нанами».

«Полагаюсь на вас. От: Хасе Канна».

«Давайте завтра устроим приветственную вечеринку, когда вещи завезут? От: Канда Сората».

«Я её не приветствую! От: Химемия Иори».

«Извращенец меня может не приветствовать, обойдусь. От: Хасе Канна».

«Эй, вы, хватит использовать дневник как чат. От: Канда Сората».

«В этом году хороший урожай извращенцев. От: Сиина Масиро».

«Тут и так уже всё исписали, не лезь! От: Канда Сората».

«Канда-кун, хватит использовать дневник как чат. От: Аояма Нанами».

«Да, прошу прощения. От: Канда Сората».

«Решено, дежурство по Канне возложено на Канду Сорату. От: Сенгоку Тихиро».

«Вы чё тут начеркали, а?! От: Канда Сората».

Часть 3

На следующий день, 3 мая, отмечали День Конституции.

С утра привезли вещи Канны. Канда принял их, а после полудня вместе с остальными отправился в университет искусств Суймэй.

Сората, Масиро, Канна и Нанами бок о бок шли по центральной аллее университета к музыкальному залу — чтобы втайне от Иори посмотреть его выступлени.

Когда разговор зашел о том, что надеть, они в итоге решили остановиться на школьной форме.

— Почему я тоже должна идти? — спросила Канна, недовольная тем, что ей не дали разобраться с багажом.

— Если останешься одна, начнёшь грузиться, а это для тебя стресс. Почему бы не пойти проветриться? Может, и новый способ выпускать пар найдёшь.

— Ну, может ты прав… — сказала Канна, надувшись и отвернувшись от Сораты. Не похоже, что она согласилась.

— Кстати, а с Юко-тян всё в порядке? Она же осталась одна в комнате. Разве она не будет по тебе скучать?

— Да наверняка её поселят с какой-нибудь второклашкой, которая тоже осталась одна, проблем не вижу. Она ведь не как я: может открыться кому угодно.

Что касалось Юко, её неспособность реагировать на обстановку иногда была её преимуществом.

— Правда, она сказала: «Я тоже скоро перееду», — добавила Канна и покосилась на Сорату.

Он узнал об этом ещё вчера из сообщения Юко.

«В Сакурасо не осталось пустых комнат, сдавайся. Разумеется, дурацкие предложения, типа «давай жить с тобой вместе», сразу отметаются», — отрезал он. Юко, судя по всему, испытала шок: поток сообщений от неё резко оборвался.

На самом деле, в скором времени одна комната освободится...

Сората украдкой взглянул на Нанами и ненароком встретился с ней взглядом.

— Канда-кун, смотри вперёд, а то упадёшь, — в своей обычной манере сказала Нанами, глядя перед собой.

— А-ага.

Но Сората прекрасно понимал.

Сегодня состоится не только выступление Иори — вечером у Нанами прослушивание. А после него Нанами хотела кое-что рассказать. Сохранять спокойствие было, в общем-то, невозможно. Чем больше Сората пытался вести себя естественно, тем более неловко он себя чувствовал.

— Кстати, Канда-кун.

— Ч-что?

— Я не слишком себя загоняла?

Нанами выглядела измотанной.

— Н-не сказал бы, — ответил Сората. Прозвучало не очень убедительно. — А что?

— Когда закончится конкурс Иори, ты не против ещё раз со мной порепетировать? Перед прослушиванием.

— Так ты об этом? Хорошо, я за.

— Сората, и я, — подала голос Масиро, шедшая рядом. — Встретимся в кабинете рисования.

— Если только после репетиции с Аоямой… Ты и сегодня будешь рисовать?

— Скоро закончу, — ограничилась Масиро простой фразой, но её хватило, чтобы Сората мгновенно напрягся.

«Скоро закончит».

Картина Масиро близилась к завершению.

До сих пор парень старался не думать, какой смысл художница вкладывала в свою работу.

Чтобы придать чёткую форму чувствам, которые туманом клубились в сердце, Масиро с апреля рисовала портрет Сораты. Что именно расскажет картина по завершении?

— Скоро закончу, — повторила Масиро, словно ожидала чего-то.

— А, понятно. — поддакнул Сората и упустил возможность уточнить точное время завершения.

Через два или три дня, через неделю или же месяц, а может, завтра или сегодня — для Сораты была огромная разница.

— Сората-сэмпай популярный, да? — поддела Канна, пускай и без особого энтузиазма. Хотя Сората не мог точно сказать, подтрунивала она или нет: та равнодушно смотрела вперёд.

И тут резко подул весенний ветерок.

— А-а-а! — закричала Канна, прижимая руками юбку к телу. Чем и привлекла внимание остальных.

— Слушай… Канна-сан? Неужели и сейчас?

— Н-нет, — немедленно отвергла Канна, замахав руками.

Масиро же потянулась к её юбке.

— Что? — удивилась Канна. А Масиро, будто проделывала самую естественную вещь, задрала ей юбку.

— А-а-а-а-а-а-а!!!

Ошалевшая Канна прижала юбку спереди и сзади и села на корточки, едва не плача.

— Трусов нет, — проинформировала Сорату Масиро.

Взгляд Канны вонзился не в Масиро, а в Сорату:

— Ви-видел?

— Не видел, так что расслабься.

Потому что обзор загородила Масиро. Если бы не она, то немыслимое зрелище навек запечатлелось бы на сетчатке Сораты.

— Сиина-сэмпай, пожалуйста, думай, где мы находимся! Безрассудно задирать юбку в таком месте.

Не надевать юбку — ещё безрассуднее, подумал парень… Нанами, вроде разделяя его точку зрения, глядела на Канну и едва заметно улыбалась.

— Канна, вошло в привычку, да? — выдала Масиро, опять не понимая ситуацию.

— Н-нет! Просто чёрт дёрнул, — сказала в оправдание Канна, понизив голос.

— Канна извращенка, да?

— Переезд в главное общежитие, похоже, откладывается, — резюмировал Сората и вздохнул.

— Я-я вот-вот съеду.

Так они и болтали по пути к музыкальному залу.

Белое здание, построенное чуть больше десяти лет назад, производило приятное впечатление. Университет искусств Суймэй мог по праву гордиться им, поскольку внутри могло разместиться до шестисот посетителей.

Пройдя через парадные двери в стеклянном фасаде, ребята оказались в фойе. Ноги ступили на мягкое. Оказалось, на полу расстелили ковёр цвета красного вина, и учебное заведение сразу приобрело оттенок изысканности.

Здание внутри производило совершенно иное впечатление, чем снаружи: в фойе стояла гробовая тишина, как в библиотеке, а в воздухе повисло такое напряжение, что зудела кожа.

Вскоре они увидели людей: несколько человек стояло у стены и перешёптывалось. Все были одеты элегантно и красиво, хотя и неформально: ни деловых костюмов, ни платьев.

Чуть подальше стояли два-три ровесника Сораты и его спутниц. Парень был во фраке, а девушка в настоящем концертном платье — наверное, конкурсанты. Человек, походивший на преподавателя фортепиано, давал им напутствия, а ребята внимательно слушали.

В любом случае, пришли они не по адресу — таково было первое впечатление Сораты.

— Не стой на входе, — рявкнули сзади.

— А, прошу прощения, — сказал парень, освобождая проход.

А когда Сората встретился взглядом с вошедшим, его рот непроизвольно изобразил букву «О».

— Президент школьного совета.

Там стоял Татэбаяси Соитиро, который окончил Суйко в марте. Тёмно-синий жакет смотрелся на серьёзном Соитиро очень гармонично.

— Я уже выпустился. Хватит меня так звать.

— Татэбаяси-сэмпай, помогаешь будущему шурину?

— И хватит нести чушь, как Митака… Меня просто попросили прийти проверить, как там Иори.

— А это не то же самое, что помогать? — не унимался Сората.

— А вы пришли поддержать нового обитателя Сакурасо? — задал встречный вопрос Соитиро, по очереди оглядев Сорату, Масиро, Нанами и Канну.

— Ты уже в курсе, что Иори перевели в Сакурасо?

— И эта первогодка тоже? Ну вы даёте, прошёл всего месяц, а комнаты Митаки и Камигусы уже снова заняты.

Соитиро и после замужества Мисаки называл её старой фамилией. Его взгляд остановился на новой жительнице Сакурасо — Канне.

— От Мисаки-сэмпай слышал?

— Канда вроде как в одном классе с нынешним президентом.

Тогда ясно, кто сливает ему информацию. Каким-то неведомым образом в одном классе третьегодок оказались сакурасники Сората с Нанами и член школьного совета.

— У меня дела, — сказал Соитиро, давая понять, что разговор окончен, и направился к музыкальному залу. Сората последовал за ним.

Остановившись перед звуконепроницаемыми дверями, Соитиро через плечо оглянулся на Сорату.

— Почему за мной идёшь?

— Я впервые сюда пришёл на выступление, вот и подумал присоединиться к тебе, раз ты всё тут знаешь.

За спиной Сораты следовали, словно за мамой-уткой, Масиро, Нанами и Канна. Сората мог себе представить, откуда Соитиро всё здесь знает: тот ведь встречался с Химемией Саори, старшей сестрой Иори, которая выпустилась в марте.

— Унаследовал нахальство от Митаки?

— Не то чтобы я хотел ему подражать.

— Ну, в общем, как хочешь.

Пройдя вслед за Соитиро через звуконепроницаемые двери, они оказались в концертном зале.

Взгляд не знал, на чём остановиться: высокий потолок, идущие под углом вверх сиденья. На сцене, которая располагалась чуть ниже уровня входа, стоял рояль, блестевший словно чёрный бриллиант.

Передний был отведён для экспертов и жюри: на десяти местах значились имена. А средние и задние места, судя по всему, разрешалось занимать кому угодно.

Последовав за Соитиро, ребята расселись рядом на свободных местах в центре. Обивка у кресел впечатляла, сидеть было одно удовольствие.

Сората с любопытством осмотрелся по сторонам. Зрителей набралось около сотни.

Обстановка не располагала к разговорам, потому Сората решил ждать молча.

Примерно через десять минут прозвучало объявление:

«Начинаем дневной блок прослушивания».

Перешёптывания вокруг разом стихли.

На сцену вышла, цокая каблуками, облачённая в красное платье школьница. Сората узнал её — наверное, она училась на музыкальном направлении Суйко.

Поклонившись жюри, она пододвинула стул к пианино и села. Затем глубоко вздохнула, положила руки на клавиши и, без какого-то сигнала, начала.

Выступление продлилось меньше десяти минут. Девушка с заблестевшим от пота лбом поднялась, снова поклонилась судьям и ушла за кулисы.

Вслед за ней на сцену вышел следующий конкурсант: парень во фраке с зализанными назад волосами.

Как и недавняя девушка, он поприветствовал судей, поправил стул под себя и начал выступление по готовности. Мелодию играл ту же.

После него на сцену вышел следующий музыкант. Затем ещё один… и так, похоже, должно было продолжаться какое-то время. Нет, наверное, до самого конца.

Мелодии играли одни и те же, потому они постепенно стали утомлять.

Когда Сората наконец не удержался и зевнул, Соитиро объяснил, что конкурсанты должны играть определённую музыку. Бывало, что выбиралась одна мелодия из нескольких. Бывало, что мелодию назначали одну. А на некоторых конкурсах играли несколько мелодий с отборочных.

На этот раз играли композиции Шопена. Хоть перед выступлениями и объявляли: «Опус номер такой-то», — далёкому от классики Сорате это ничего не говорило.

Сидевшая рядом Масиро на шестом выступающем начала клевать носом. А Канна и вовсе мерно посапывала.

Спустя час Сората потерял счет своим зевкам. Если Иори в скором времени не покажется, они тут все заснут. Будто уловив мысли Сораты, Соитиро, державший список выступающих, произнёс, когда очередной конкурсант закончил:

— Следующий.

Сората растолкал Масиро.

Почти сразу же на сцене появилась фигура Иори. Его волосы выглядели так, словно он утром не расчесался, хотя на самом деле были тщательно уложены. Непривычный фрак смотрелся на нём на удивление хорошо. Когда мальчик молчал, у него был умный, загадочный вид.

Судя по реакции зрителей, многие в зале его знали.

— Это младший брат Химемии Саори, да? — послышалось сзади.

— Сестра, кажется, улетела учиться в Вену.

— Ну, на него тоже большие надежды.

— Нет, брат Химемии в Са...

Пока Сората колебался, оглянуться или нет, Иори сел перед роялем, прикрыл на миг глаза и посмотрел вверх, будто молил небеса об удаче.

Член жюри с белыми волосами, глядя на Иори, что-то прошептал сидевшему рядом иностранцу. Тот, услышав, одобрительно кивнул. Похоже, имя Иори так или иначе имело вес.

— Противно, — пробурчала Масиро.

Наверное, она высказалась об атмосфере, которая возникла. Сората с ней согласился. Пускай характерное напряжение перед выступлением всё ещё чувствовалось, его в какой-то мере подпортили.

Играть на фортепиано в подобных условиях тяжелее некуда, подумал Сората.

Иори занёс руки над клавишами, чуть приподнял плечи, и спустя миг мелодия началась. Сегодня она звучала уже бесчисленное количество раз. Мелкими деталями игра Иори отличалась, но Сората не чувствовал особой разницы. Пускай выступал Иори, музыка производила точно такое же впечатление, что и десяток раз до него.

Если одной фразой: играл он умело. Достиг того уровня, когда отчётливо видно, что занимается на фортепиано не первый год. Выступление радовало, мелодия звучала приятно. Но не более. Если бы попросили сравнить с предыдущими конкурсантами, разницу определить было бы очень непросто.

Такое же впечатление, как показалось Сорате, сложилось и у прочих зрителей. Они глядели на Иори без каких-либо эмоций. Один из судей подпёр подбородок рукой. Казалось, он уже определился с оценкой и не вслушивался в игру. Чем больше страсти Иори вкладывал в своё выступление, тем более равнодушными становились гости и судьи.

Как жестоко, подумал Сората, и тут поток звуков внезапно прервался. Иори прекратил играть. Хотя дошёл примерно до середины мелодии… Мгновенно зал погрузился в тишину, а зрители — в недоумение.

— Ух, я всё, — заявил Иори будто самому себе. — Я закончил! — крикнул он уже на весь зал.

Затем встал из-за рояля.

— Доиграл, всё! — завопил Иори и стремительно покинул сцену.

Сцена опустела, словно так и надо.

В зале заволновались.

— Что происходит?..

— Теперь младшему Химемии не попасть на конкурс.

Беспокойство нарастало.

Неужто предчувствие Саори не подвело?

Соитиро, глядя вперёд, посерьёзнел, а Сората вопросительно посмотрел на него.

— В узком кругу Иори называют «младшим Химемией» или типа того.

Сората и впрямь недавно слышал подобное.

— По сравнению с Саори, которая всегда получала главные призы, ему каждая новая ступень давалась тяжело. Хотя Саори никогда не считала его бездарным.

В словах Соитиро был смысл: в конце концов, Иори смог поступить на музыкальное направление в Суйко.

— У него есть воля продолжать репетиции, а самое главное — он вроде любит музыку.

Сората вспомнил, как впервые зашёл в комнату Иори, в день его переезда. Мальчик первым делом повесил на стену портрет Баха и сразу принялся играть на фортепиано, забив на остальной багаж. В голове возник образ: «музыкальный чудик».

— Но из-за того, что он младший брат Саори, на какой бы конкурс он ни пришёл, его результаты сравнивают с Саори. Потому что живут они в мире музыки, который достаточно ограничен. Саори говорила, что за три года члены жюри, эксперты и простые зрители почти не менялись.

Потому-то зрители на задних сиденьях знали Иори. А до этого они знали Саори, его старшую сестру. Вот он и стал для них «младшим Химемией».

Сората начинал понимать, почему Иори подал заявку о переводе. Сората даже мог себе представить, почему Иори бесился, но продолжал играть на пианино.

В зале до сих пор стоял гам. Тогда Сората встал с нагретого места.

— Канда-кун?

— Пойду посмотрю, как там Иори.

Сората не думал, что может помочь. Не знал, какими словами подбодрить. Но всё же не мог оставить его одного.

— Я тоже пойду.

Вслед за Нанами поднялась и Масиро.

— А ведь когда он молча играл на пианино, не казался придурком, — высказалась Канна, вставая.

Лишь Соитиро остался сидеть.

— Не пойдёшь?

— Я за него беспокоюсь, но, пожалуй, положусь на вас.

— Большую ношу на нас взваливаешь.

— Митака раньше говорил: ты кохай, которым он гордится.

— Дзин-сан так шутит, точно тебе говорю, — ответил Сората и осторожно стал пробираться меж рядов к выходу.

Соитиро и правда единственный не пошёл. Может, он и шутил, но вдруг его фраза действительно была в какой-то степени правдой?

— Канда-кун?

— А, не, ничего.

Собравшись с мыслями, Сората с Масиро, Нанами и Канной направился к комнате ожидания за кулисами.

Когда они прошли по дугообразному коридору за сцену, у двери одной из многочисленных комнат уже толпилось шесть-семь человек.

Двое мужчин лет тридцати пяти, похоже, были из персонала. Остальные были ровесниками Сораты — наверное, участники. Сората решил остановиться чуть поодаль и понаблюдать

— Ты! Слышишь меня? Давай выходи!

Мужчина из числа персонала колотил кулаком в дверь.

— Иори, он внутри?

— М? Вы его школьные друзья? — догадался мужчина, увидев униформу ребят.

— Он додумался запереться изнутри… Мы зовём, но он не отвечает, — растерянно сказал второй служащий.

Сората, более не сомневаясь, подошел к двери и позвал:

— Эй, Иори, ты слышишь?

— Это… Сората-сэмпай? — донеслось подавленное. Может, это из-за двери, но голос Иори звучал очень глухо. Совсем не так, как обычно — весело и жизнерадостно.

— Точно. Это я. А ещё здесь Сиина, Аояма и даже Канна-сан.

— Зачем вы здесь?

— Пришли поддержать.

— Ну так зачем?

— Ты каждый день упорно репетировал, потому мы пришли поддержать.

Сората говорил правду. Он хотел поболеть за мальчика именно потому, что тот старался.

— Короче, открой.

— Пожалуйста, оставьте меня в покое!

Однозначный и резкий отказ.

Сората спиной чуял, как люди вокруг нервничают. А ещё он чувствовал, как нарастает проблема.

Двое служащих откровенно потерялись. Они боялись, что скажут что-нибудь не то и усугубят ситуацию, потому, попросту говоря, боялись брать на себя ответственность.

И тут прямо за спиной Сораты прозвучало:

— Он сам попросил оставить его в покое, почему бы так и не сделать? — равнодушно предложила Канна. — Хочет, чтобы за него кто-нибудь беспокоился, вот и заперся.

Её слова были недопустимы. Сората почувствовал, как закипает.

— Если искренне хотел бы остаться наедине с собой, то сразу бы ушёл из зала куда угодно. — Канна, уже совершенно не сдерживаясь, говорила в сторону двери. — Наверное, надеялся, что о тебе забеспокоятся. Как по-детски.

— Ещё чего! — раздалось резко из-за двери.

— Тогда ждёшь утешения? Типа «У тебя есть талант, постарайся» или «Тебе ещё есть куда расти»?

Канна держалась хладнокровно, что контрастировало с яростным посылом в её словах.

— Нет!

— Тогда хотел, чтобы это сказали? «Ты всё равно не победишь старшую сестру, можешь бросить»?

— Это уж слишком… — вмешался Сората, решив, что девушка перегибает палку. Но он немного опоздал: в комнате внезапно раздался звук бьющегося стекла. — Иори?!

Ответа не последовало. Сората схватил ручку двери и подёргал туда-сюда, но дверь не поддалась.

И тут прибежала, запыхавшись, девушка-организатор лет двадцати пяти.

— Я принесла ключ от комнаты!

— Быстро открывай!

Подгоняемая мужчиной, девушка нервно повернула ключ в замке.

— Иори!

Первым внутрь влетел Сората.

Иори не было видно. Большое окно напротив входа разлетелось на мелкие осколки, а стул, которым его разбили, валялся снаружи.

Они находились на первом этаже, потому Иори мог запросто выбраться через окно.

Сората медленно обернулся к Канне:

— Знаешь, Канна-сан.

— Прости, я наговорила лишнего.

— Сразу извинилась? Мне теперь и сказать нечего.

— Потому и сказала сразу.

— Ты, наверное, понимала, что будет, когда говорила Иори всё это?

— Но ведь именно ты учил меня быстрее снимать стресс.

— Ты заговорила об этом сейчас?!

— Это как-то напрягает… Мне тоже иногда хочется бросить писать, и чтобы люди вокруг обратили на меня внимание. Потому я его немного понимаю… Вот...

— Не нравится смотреть на себя со стороны?

Канна слегка покачала головой.

— Я не такая, как он, я не стремлюсь привлекать к себе внимание.

— Но Иори наслушался много чего...

— Думаю, окажись я на его месте, вела бы себя более сдержанно.

Потому-то поведение Иори её взбесило: он у неё на глазах вычудил то, что она не могла.

— Раз ты поняла, что наделала дел, то помирись с ним, ладно? Я пойду его поищу.

— В этом нет нужды.

Заинтересованный Сората проследил за взглядом Масиро. И увидел через разбитое окно вяло убегающую фигуру Иори. Пусть мальчик удрал эффектно, но успел убежать всего на каких-то тридцать метров.

— Тормоз!

Сората мог моментально его догнать.

На том и порешив, парень тоже выпрыгнул в разбитое окно и со всех ног помчался по аллее за Иори.

Расстояние до неуклюжей фигуры с мотающимся за спиной хвостом фрака таяло на глазах. Бегун из мальчика оказался на удивление плохой: он уже запыхался.

— Эй, Иори! — позвал Сората, а Иори, обернувшись и увидев его вблизи, оторопел. А затем попытался поднажать. Но то, как он старался, скорее забавляло, а не приносило пользу.

Сората догнал его у конца аллеи, схватил за плечо и заставил остановиться.

— Отпусти меня! — Иори резко развернулся и поднял сжатую в кулак правую руку.

Не дожидаясь, пока Сората выставит защиту, мальчик атаковал. За миг до удара Сората рефлекторно закрыл глаза, ожидая вспышки резкой боли в лице.

— ...

Но он прождал несколько мгновений, а боли не было.

Сората осторожно открыл глаза и увидел мрачного Иори, стоящего с занесённым трясущимся кулаком. Затем его длинные пальцы лишились сил, и постепенно кулак разжался.

Видя состояние Иори, Сората догадался, почему тот не ударил. Рука Иори не годилась для избиения людей. Она служила инструментом, который рождал великолепную музыку.

Сората также вполне себе представлял, почему мальчик настолько неуклюже бегал. Подобно Масиро, тело Иори было заточено под игру на фортепиано. Наверное, ему нельзя было падать и травмироваться, потому он не занимался серьёзными физическими упражнениями.

— Оставь меня в покое!

Иори раздражённо стиснул зубы.

— Пускай никто не говорит, но я понимаю! Моя игра на фоно ничто по сравнению с игрой сестры! Даже если не пойду на конкурс! Даже если не услышу оценку судей! А тебе, девка-утёс, можно было ничего не говорить, я сам лучше всех это понимаю!

Иори с налитыми кровью глазами, искажённым страданием лицом рычал до хрипа в горле.

— Каждый день, когда я играл на пианино, звуки говорили лучше слов! Что бы я ни делал, моё звучание и рядом не стояло со звучанием сестры, уж это я понял! Конечно, я же «Химемия младший»! Простой довесок к сестре!

— Иори...

— Я лучше всех осознаю предел своих сил… Я до сегодняшнего дня старался, я не сидел сложа руки!

Иори схватил Сорату за воротник.

— По времени, что я тратил на занятия, я вообще никому не уступал! Когда перешёл в среднюю школу, в моей жизни было одно только фоно, я днём и ночью только и делал, что занимался! Я полностью посвятил себя фортепьяно! Мне нельзя было повреждать пальцы, потому на уроках физкультуры я только смотрел! Я три года подряд пропускал спортивный фестиваль, пока все остальные веселились! Я стоял и смотрел, как одноклассники что-то готовят на школьный фестиваль… Из-за этого я в классе оказывался в стороне, друзей ни одного завести не мог. Люди вокруг шептались, какой я «двинутый на фортепьяно», прятали куда-то мою сменку, а я только и делал что, занимался!

Руки Иори дрожали. Нет, дрожало всё тело. От озлобленности на жизнь, которая сложилась не так, как хотелось. Гнев, который копился, не находя выхода, сейчас обрушился на Сорату.

— Всё, прям всё! В средней школе я всё время отдавал этому! Одни конкурсы и программы, я даже от школьных поездок отказывался! На лыжах ходить — нельзя, травмоопасно, потому и думать забудь! Когда составляли выпускной альбом, я был единственный без фотографий с друзьями. Даже в учительскую вызывали, да толку-то! И… и ради чего?! На каждом конкурсе меня сравнивают с сестрой! Я только начну играть, а они сразу: «А, ясно»! Все глядят на меня и намекают: «младший брат хуже сестры»... Почему?! Почему?! Вы хоть посмотрите на меня! Неужели так сложно?!.. Забудьте о моей сестре и послушайте моё фортепиано...

Иори страдальчески упал на колени, а его руки соскользнули по Сорате и опёрлись о землю. Из покрасневших глаз хлынули слёзы.

— Я никуда не гожусь, но всё равно должен продолжать играть?!

— ...

— Я тоже хотел заниматься обычными делами! Ходить с друзьями в макдаки и жевать картошку! Хочу самой обычной жизни, от другой меня тошнит! Неужели так думать плохо?!

Иори в отчаянии принялся дёргать себя за волосы.

— Какой смысл играть на фоно, если после всех усилий я не заработаю хороших оценок?!

Сората был глубоко убеждён, что смысл есть. Очень хотел верить, что есть. Но не стал пытаться убедить в этом Иори. Даже если бы попробовал, ни к чему бы это не привело. Потому Сората сказал другое:

— Иори, руки в порядке?

— Что?

Мальчик оторопело взглянул на него.

— Ты ведь недавно разбил окно в комнате ожидания. Не поранился?

Иори проверил руки.

— Вроде нормально… — сказал он и резко вытер слёзы.

— Ясно. Хорошо.

Поведение Сораты загнало Иори в тупик. А Сората, как ни в чём не бывало, продолжил:

— Иори, а ты почему вообще начал играть на пианино?

— ...

Застигнутый врасплох мальчик нахмурил брови, не в силах понять, чего от него добиваются.

— Ну так что?

— Ну, это… Думаю, на меня повлияла сестра, вот и начал. Стал брать уроки, и понеслось...

— Тогда почему продолжал до сих пор?

— Когда я делал успехи, родители восхищались и хвалили меня… Я радовался и хотел восхитить их ещё больше. Думаю, потому и стал много репетировать, — отрывисто, понемногу выдавал слова Иори, вспоминая прошлое. — Но постепенно...

— Тебя стали сравнивать с Химемией-сэмпай?

— Да...

— Но всё же ты попытался её превзойти?

— ...

До сегодняшнего дня он отчаянно держался за фортепиано. Даже поступив в Суйко, даже став изгоем, сосланным в Сакурасо, он ни на день не прекращал репетиции. А в средней школе посвятил музыке все три года...

— Ты знаешь, зачем пытался превзойти её? — спокойным тоном задал вопрос Сората.

— ...

Иори не ответил — он опустил голову и задумался. Потому Сората продолжил:

— Я вовсе не говорю, что лучше и дальше играть на фортепьяно или бросить.

— ...

— Иметь много друзей, выделывать глупости после уроков, вместе со всеми участвовать в весёлых школьных мероприятиях, а ещё завести девушку, обедать с ней, вместе идти домой, на выходных ходить на свидания — думаю, полноценная школьная жизнь выглядит так. Как ты и сказал, три года в старшей школе не надо проводить за одним фоно. Потому я не говорю. Не говорю, что лучше: бросить фоно или продолжать. Подумай, взвесь все за и против и прими решение. Выбор за тобой. Ты должен сам для себя решить. Вот что я думаю.

— Я разве не сказал, что хочу бросить?!

— Тогда почему замахнулся на меня, но не ударил?

Потому что боялся повредить пальцы, которыми играл. Тело Иори отреагировало на инстинктивном уровне.

— Почему ты продолжал заниматься на фоно, хотя грозился бросить?

— Я...

— Ты готовился к сегодняшнему конкурсу, потому-то и не бросил?

Иори пристально поглядел на свои руки. На тонкие, длинные пальцы. Они выглядели изящно, но при этом чувствовалась, что они способны на очень многое.

— Чем ты хочешь сам заниматься, кем хочешь стать… Как по мне, лучше взять и решить. Если дать слабину и выбрать то, что проще, может выйти так, что потом пожалеешь.

Помнится, когда Сората готовился к проектному заседанию, Фудзисава Кадзуки сказал именно это.

— Что я хочу делать?.. — задумчиво пробурчал Иори.

— Я не про то, что думает кто-то другой, я про то, что думаешь ты сам. Не думай о мнении судей или реакции зрителей, реши сам, чем ты хочешь заниматься.

— Чем я хочу заниматься?.. Кем хочу стать?.. Я только и думал, что о сестре, а зачем вообще играю на пианино — в последнее время перестал понимать… Даже и не заметил, как.

Иори полностью пришел в себя. Он сел на земле, скрестив ноги.

Немного подумав, мальчик посмотрел снизу вверх на Сорату.

— Я понял, Сората-сэмпай.

В глазах Иори появилась решимость.

— Я как следует подумаю. Чем хочу заниматься и кем хочу стать.

— Это хорошо.

Сората похлопал Иори по голове, а тот от неловкости задёргался, словно щенок, не привыкший к тому, что его гладят.

— Прекрати, Сората-сэмпай! Причёску испортишь! — дурашливо кричал Иори, делая вид, что ему неприятно.

— Похоже, вы поговорили.

Догнавшая их Нанами подошла поближе. Масиро и Канна следовали за ней.

— Э, Такао-сан!

Иори мгновенно отреагировал на появление Канны, юркнув Сорате за спину.

Встретившись взглядом с Соратой, Канна вздохнула и сказала Иори:

— Я наговорила лишнего. Прости меня.

Хотя сожаления в голосе не чувствовалось.

— Д-да ничего такого, — надуто буркнул Иори. Они хоть и учились оба в первом классе, по сравнению с ней он вёл себя совсем по-детски.

— И что это значит? — Канне отношение Иори пришлось не по душе. Её взгляд сделался обжигающе холодным.

— Что бы там ни говорила очкастая баба-утёс, меня не волнует! — дерзко тявкнул Иори, высовываясь из-за Сораты.

— И это говорит дегенерат, который пытался подглядывать за девушками в ванной?

Канна решила эскалировать конфликт.

— Давайте-ка помиритесь, — устав терпеть их препирательства, сказал Сората, и тут дунул проказливый ветерок, от которого задралась юбка у Канны.

— Ай!

Канна молниеносно придержала края, сгорбившись и сжав ноги.

Сората с высоты своего роста ничего под юбкой не смог увидеть. Лишь сверкнули белые ягодицы. Но вот сидевший до сих пор на земле Иори — другое дело. Так уж получилось, что его ракурс оказался наилучшим. В подтверждение этого он захлопал ртом и указал пальцем на Канну.

— Т-ты там... это самое?!..

Мальчик попытался вскочить на ноги, но внезапно его колени и бёдра растеряли силу. И с небольшим опозданием из носа пошла кровь.

— Так вот почему ты попала в Сакурасо?!

Покрасневшая до ушей Канна пронзила Иори свирепым взглядом. Затем она резко подошла к мальчику, схватила за воротник и подняла на ноги. Не успел тот сообразить, что происходит, как она занесла руку для пощёчины.

Под весенним небом раздался мощный шлепок.

— Пошляк!

— Да ты сама пошлячка ещё та!

— Вот хорошо-то, Иори.

— В смысле?!

— Ты ведь раньше что говорил? Обстоятельства немного другие, но в целом как ты и заказывал: заглянул под юбку миленькой девушке, и она на тебя взъелась.

Сората вспомнил их разговор в день, когда Иори впервые появился в Сакурасо. Что-то типа столкнуться с новой ученицей на повороте… и всё остальное.

— Я хотел увидеть чистенькие белые трусики! А тут что? Ни того, ни другого!

Само собой, Иори отвесили ещё одну пощёчину, от которой кровь из носа полилась ручьём.

Часть 4

Первым делом они заткнули нос Иори кусочком ткани, а потом быстро вернулись в музыкальный зал. Иори сказал, что хочет извиниться перед организаторами, потому ребята решили составить ему компанию. Да вопрос с разбитым окном в комнате ожидания нужно было утрясти.

Впечатлённые тем, как Иори истово перед ними кланяется, судьи-взрослые на прощание сказали ему: «В следующий раз постарайся как следует».

Когда Сората и ребята вернулись в комнату ожидания, там уже всё прибрали. Только что подошедшему Соитиро рассказали о произошедшем, а тот помолчал и выдал короткое «Ясно», после чего ничего толком не говорил. Но когда уходил, достал мобильник и отправил Иори сообщение.

Когда Сората и остальные оставили Иори, которому ещё предстоял разговор с преподавателями, и вышли из музыкального зала, небо уже приобрело краповый оттенок.

Стрелки часов миновали четыре.

— Аояма, что будем делать с репетицией? Времени не осталось, — спросил Сората, пока они спускались по лестнице перед музыкальным залом.

Прослушивание начнётся в пять. Состоится оно пускай в том же самом университете, но до студии звукозаписи предстояло идти минут десять, потому настала пора потихоньку туда двигаться. Ещё и надо было настроиться.

— Всего одну сцену давай?

— Ага, я не против.

— Я вернусь в Сакурасо. Ещё надо разобрать вещи после переезда, — сказала Канна, когда Сората и Нанами между собой договорились.

— Вернёшься — надень заодно трусы.

Девушка резко схватилась за подол юбки.

— З-знаю.

Канна просверлила Сорату взглядом. Похоже, она ещё не успокоилась от того, как её обозрел Иори. Ну ещё бы...

— Сиина, а ты?

Сората хотел узнать, не пойдёт ли она с ними, но Масиро сказала:

— Пойду в кабинет рисования. Сората, когда закончите, приходи.

— Понял. Ладно, до скорого.

Масиро и Канна ушли по своим делам. Провожая их взглядом, Сората обратился к Нанами:

— Аояма, где будем репетировать?

— М-м-м, а если там?

Нанами показала на серую крышу кинозала.

— Давненько дело было.

Парочка сначала думала, что там заперто, но в итоге сумела без труда попасть внутрь без труда.

Нанами открыла дверь возле зрительских сидений и прошла по узкому проходу в сторону экрана. Освещение было выключено, потому свет в помещение попадал только через дверной проём.

Сората шёл за Нанами, чуть позади.

— Полгода прошло, да?

Стены просторного зала поглощали звуки снаружи, и внутри царила полная тишина.

— Со школьного фестиваля? Надо же, полгода.

Спустившись к первому ряду, Нанами с ностальгией посмотрела на экран — вспомнила, насколько волнующим был тот день.

Сората тоже предался воспоминаниям. Полученный тогда опыт оказал на нынешнего него большое влияние. Ещё бы, в тот день мурашки по коже бегали табунами, такое не забывается. А ещё Сората узнал, насколько весело что-нибудь создавать с другими людьми.

Сората не сомневался, что и для Нанами тот день имел важное значение. Попасть в компанию сэйю она не смогла, но ведь мотивация осталась при ней.

— Ну, поехали.

Нанами, подпрыгнув на месте, развернулась к Сорате, который ещё спускался по ступенькам. Между ними оставалось метров пять.

— Какую сцену будем?

— Начальное… место с признанием, пожалуйста.

— Понял.

Чтобы сосредоточиться, Сората на миг прикрыл глаза. Так ему проще будет совладать с эмоциями. Если затем встретится взглядом с Нанами как бы невзначай, то не будет смущаться.

Обычно времени уходило гораздо больше, но сегодня, когда время было строго ограничено, подготовка далась легко. Сорате даже не пришлось прилагать лишних усилий, нужный настрой появился сам собой.

«Расскажу, когда закончится прослушивание».

Словно главный герой от героини, Сората получил от Нанами обещание.

Ситуация Сораты очень напоминала сценарий. Переживания персонажа наложились на его, а разница между реальностью и ролью стёрлась.

Сората медленно открыл глаза. Нанами по-прежнему стояла перед экраном. Он набрал в лёгкие воздуха:

— «О чём ты вдруг… захотела поговорить?..» — произнёс он. Получилось даже не наигранно, подумал Сората.

Нанами смущённо опустила взгляд.

— «Ну, кое о чём важном…»

Фразу повторяли во время репетиций неисчислимое количество раз. Столько же раз парень её слышал… Но всё же тон голоса девушки взбудоражил его. Что-то в ней решительно изменилось.

Да, это был тот же голос Нанами, прекрасно знакомый Сорате, но сегодня она виделась совершенно другой. Напряжение и беспокойство, паника и стыд… Всё это слилось воедино, и единственная фраза вдребезги разбила спокойствие Сораты.

— ...

— «Я всегда… хотела поговорить об этом».

Слоги падали неторопливо, как капли, словно Нанами бережно собирала мятущиеся мысли…

Казалось, эти слова пропитывают само тело Сораты. Ему показалось, он понял — в чём именно Нанами изменилась...

— «Вон как…» — естественно, словно выдох, прозвучали слова Сораты.

— «Угу, такая я».

Её голос дрожал от лёгкого волнения. Нанами с филигранной точностью прорисовывала те самые «простые эмоции». А с продвижением сюжета росло и напряжение.

— «Всегда, всегда».

Нанами отчаянно сражалась с собственной робостью.

— ...

— «Я всегда любила тебя. Очень сильно любила», — спустя мгновение произнесла Нанами. И вложила в эту фразу всю себя.

Сорату будто встряхнула гигантская рука. Отреагировал каждый нерв в его теле. Открылись все поры в его коже, кожу покрыла испарина. Сердце билось так, будто хотело разорваться. Оно яростно металось в груди, подобно чужеродному организму.

— ...

Сората, не понимая, что происходит, застыл с открытым ртом.

Текст был у него в голове. И парень знал, что и как нужно произнести.

— Я тоже. Я тоже это чувствую. Я тоже… — кое-как выдавил он из себя осипшим голосом. Надо было говорить увереннее, но это было выше его сил… А следующая фраза так и не далась.

— Канда-кун?

— А, нет...

— Ты прервался?

— А, ага, точно.

Фраза Сораты в этой сцене полностью звучала так: «Я тоже. Я тоже это чувствую. Я тоже… всегда тебя любил».

Голова пошла кругом.

— Прости. Твоя игра меня накрыла с головой.

— Настолько хорошо было?

— А, ага, было потрясно. Лучше, чем когда-либо. Я разволновался так, будто мне на самом деле признаются. Ты показала простые эмоции, про которые раньше говорила Мисаки-сэмпай? По-моему, ты попала в яблочко.

— Понятно. Здорово.

Нанами улыбнулась так, будто у неё камень с души свалился.

— Но, знаешь, ничего удивительного, — тихо сказала Нанами, на этот раз прикрыв глаза.

— Что?

Та сделала глубокий вздох. Затем медленно открыла глаза, подняла лицо и поглядела на Сорату.

— Я ведь не играла.

Голос Нанами разлетелся по пустому кинозалу.

— Аояма...

Нанами смотрела прямо на Сорату. Взглядом, в котором смешались решимость и тревога. Внутри она трепетала. Дрожали ноги. Лицо готово было вот-вот исказиться от страха.

Но Нанами не собиралась держать в себе рвущиеся на волю слова:

— Я ведь тебя очень сильно люблю, Канда-кун.

Девичий голос разлетался по кинозалу, где они были только вдвоём.

На мгновение наступила тишина. Но Нанами через секунду сказала:

— Прости, перепутала.

— Что? — удивлённо спросил Сората. Но Нанами тут же внесла ясность:

— Я шалено тебе люблю, Канда-кун.

Фраза, которую выдала Нанами с вымученной улыбкой, проникла в самое сердце Сораты.

— ...

Парню показалось, что он не в силах стоять. Какое-то наваждение. Сората находился в том же помещении, что и секунду назад. Но ощущения того, что он стоит, не было. Не чувствовался пол под ногами. Не было нагрузки на колени. Но при этом он как-то стоял.

— Ах, наконец-то сказала.

Нанами подняла взгляд к потолку.

— Прости, — добавила она, всё так же глядя вверх.

— За что извиняешься? — взбудораженно спросил Сората, не в силах успокоиться.

— Я обещала сказать после прослушивания… Ты удивлён, да? — спросила Нанами. Теперь её взгляд от стыда упёрся в пол.

Получается, обещала она именно это.

— Пока… не отвечай, ладно?

— Надо думать о прослушивании, да?

Сората отчаянно заставлял задубевшие мозги шевелиться. Сказанное им казалось оторванным от реальности. На языке вертелись разные фразы, но ни одна не годилась.

— Это тоже, но ещё я хочу, чтобы ты спокойно подумал, — справившись с чувствами, честно и рассудительно заявила Нанами.

— ...

— Я знаю, кого ты любишь, Канда-кун.

— ...

— Но ты всё же подумай над моими словами.

— ...

— Представь себе будущее, где мы вместе.

Нанами показала эмоции, от которых стало как-то яснее в голове: девушка улыбалась. Глазами и губами.

Сората вздохнул. Прокрутив в голове слова девушки, он обдумал и принял её просьбу, потому чётко ответил:

— Хорошо. Как следует подумаю.

— Спасибо. Тогда я пойду на прослушивание, ладно?

— Постарайся, — сказал Сората в спину Нанами, когда та уже пошла.

— Ага, — обернулась и ответила с яркой улыбкой Нанами. — Кажется, я наконец-то поняла чувства героини… потому постараюсь, — сказала напоследок она и ушла.

Спустя минут двадцать… Сората пришёл в кабинет рисования в Суйко. Как и просила Масиро, он явился к ней после завершения финальной репетиции Нанами.

Сев на стул возле окна, он глядел на закатное небо. Но Сората не осознавал то, что у него перед глазами. По правде говоря, он плохо помнил, как добрался до кабинета рисования. Обрывочные воспоминания остались, но по какому маршруту он шёл — начисто стёрлось.

С Масиро Сората почти не говорил. Когда он явился в кабинет, они лишь обменялись парой фраз:

— Ну, приступим?

— Ага.

Голова полнилась мыслями о Нанами.

«Я шалено тебе люблю, Канда-кун».

Фраза прочно засела в ушах, стучала в барабанные перепонки, повторялась в голове без конца.

Момент, когда Нанами решилась рассказать ему… как она изо всех сил постаралась улыбнуться, несмотря на запредельный страх… Сората не мог всё это забыть. Казалось, внутри тела образовалась дыра, а пропавшее забрала с собой Нанами. Но в то же время мысли о девушке заставляли Сорату смущаться и радоваться.

Не выдержав тишины, которая давала свободу мыслям, Сората скользнул взглядом по Масиро, которую наполовину скрывал мольберт.

— Слушай, Аояма, — вырвалось непроизвольно. «Вот чёрт!», ругнулся про себя Сората, и всё тело напряглось. Но слово — не воробей.

— ...

Масиро никак не отреагировала. Может, сосредоточилась на картине и ничего вокруг не слышит? Может, и так, но Сората всё равно беспокоился.

С небольшим опозданием Масиро высунулась из-за холста:

— Я не Нанами.

Она смотрела прямо на Сорату.

— Я — это я.

Её взгляд буквально требовал объяснений.

— Прости, перепутал.

Протупил так протупил, подумалось ему.

— Почему?

— ...

— Раньше ты ничего не путал.

— Иногда... и со мной такое бывает.

Совершенно точно на Сорату повлияло недавнее признание. Или, лучше сказать, парня захватили произошедшие за последнее время перемены в отношениях с Нанами. Они репетировали её роль, да ещё и в парк развлечений ходили на свидание. Поцеловались… Все эти яркие воспоминания прочно засели в голове Сораты. Нанами стала важным человеком и выступила для него на первый план.

— Я не путаю, — сказала как всегда спокойно Масиро. Но всё же в её голосе чувствовалась твёрдость. Девушка показывала, что не позволит соскочить с темы. — Я Сорату не путаю.

Тот не нашёл, что ответить на дважды сказанную фразу.

Он не может извиниться и попросить забыть. Не может отмотать время назад и сделать иначе. И не может списать всё на шутку.

— Сората.

— Прости. Постараюсь больше не путать, — сказал Сората лучшее, что пришло в голову.

— Вот и нет.

Но Масиро ответила не то, что он ожидал.

Что она имела в виду этим «Вот и нет»?

— Сделала.

— ...

А теперь она о чём?

«Сделала.»

Она это сказала?

Удивление пришло с небольшим опозданием.

— Сделала?

Фраза не имела никакого отношения к тому, о чём они только что говорили. Да Сората и сам не решался принять её смысл. Мысль о том, что наконец настало то самое время, заставила содрогнуться.

— Закончила картину? — дрожащим голосом уточнил он.

— Да.

Точно. Масиро и правда завершила портрет Сораты.

— Успешно? — спросил он, стараясь унять дрожь.

— Шедеврально.

В голосе Масиро не было ни энтузиазма, ни гордости. Она лишь констатировала факт.

— Можно посмотреть?

Масиро обещала, что когда закончит, покажет.

— Можно.

Сората не спеша направился к девушке. С каждым шагом тело всё более и более деревенело. Потому что Сорату не покидало дурное предчувствие...

Теперь, когда картина закончена, они не смогут жить как раньше. Отношения между Соратой и Масиро бесповоротно изменятся.

— Сората, знаешь.

— ...

— Я не могу как Мисаки.

Сората не понял, о чём фраза. Потому с лёгким сердцем ответил:

— Да никто не может подражать Мисаки-сэмпай.

Но речь шла о другом. Об этом говорил серьёзный взгляд Масиро.

— Я не могу как Рита.

— Пожалуй...

— Я не могу как Канна или Сихо.

— ...

Сората, будто его тянуло магнитом, молча приближался к картине. Приближался к Масиро. Шаг за шагом.

— Я не могу как все.

Вот Масиро оказалась прямо перед ним.

— И я не могу как Нанами.

— Сиина?

— Я могу только это.

Масиро отошла от картины, чтобы освободить место Сорате.

Полотно тут же заполнило всё поле зрения. Словно подул сильный весенний ветер. Но это воображение разыгралось: окно было плотно закрыто. Ветер дул от картины Масиро. Это был ветер эмоций. А когда ветер перестал ощущаться на щеках, Сората покраснел.

На картине он, Сората, раскинув руки и ноги в стороны, лежал на куче лепестков сакуры. Рядом были изображены семь кошек, отчего создавалось тёплое и уютное настроение. Лицо спящего парня, спокойное и красивое, выражало глубочайшее, истинное умиротворение.

Сората и не знал, что его лицо способно на такое. Не замечал за собой. Но был бы не против так уметь. В его образе чувствовалась сила, которая позволила бы выдержать что угодно, и в то же время доброта.

Масиро таким его видела? Она слишком уж его приукрасила. Сората и не знал, как реагировать.

— Но тут я справилась на ура.

— ...

— Это все мои мысли.

— ...

— Я смогла их нарисовать.

— ...

Интересно, что подумали бы фанаты Масиро, если бы увидели её нынешнюю работу?

Что почувствовал бы учитель Масиро в Англии, если бы увидел её нынешнюю работу?

Что бы сказала её подруга Рита, профессиональная художница, если бы увидела её нынешнюю работу?

Как бы оценили её нынешнюю работу критики?

Скорее всего, они бы не нашли в картине никакой ценности. Наверное, посчитали бы её портретом, который не достоин быть темой обсуждения. Ведь моделью выступал Сората.

Быть может, с художественной точки зрения картина не имела ценности. Но для одного старшеклассника по имени Канда Сората нарисованная Масиро картина как ни одна другая давала посыл, способный перевернуть мир.

Рисунок был наполнен одной мыслью: Масиро думает о Сорате. Никакие другие слова не требовались. Сората почувствовал это до самой глубины души, когда увидел творение Масиро.

— Слушай, Сората.

— ...

— Я не знаю, что будет завтра...

Масиро сделала паузу, чтобы собраться с мыслями.

— Но я... Знаешь, я...

— ...

— Чтобы нарисовать эту картину, я старалась каждый день.

Лицо Масиро перестало быть безэмоциональным. Она улыбалась подобно человеку, который сбросил с плеч тяжкий груз. Лучи заходящего солнца падали на неё, и казалось, что она сама светится.

— Я передала свои чувства?

— Ага.

— Знаешь, Сората, я люблю тебя.

— ...

— Даже если ты любишь Нанами, я люблю тебя.

С приходом весны вышел и седьмой том, события в котором происходят весной.

Ну, это простое совпадение...

С вами Камосида Хадзимэ.

Как-то раз мне смачно заехали по голове. Когда я зашёл в одну кофейню, заказал кофе и осторожно понёс лоток с чашкой.

Чтобы не пролить кофе, я смотрел вниз и не отводил взгляд от рук, которыми держал лоток, и вдруг мне в лоб, значит, что-то прилетает.

Вверх я посмотреть побоялся, потому не увидел, стоит там кто-то или нет. «А? А?», — бормотал я. Даже подумал на секунду, что на меня кто-то напал.

Когда же я поднял взгляд, увидел вывеску кофейни. Тогда и догадался, что врезался в неё. Выходило, я сам виноват. С такой силой мне не тягаться.

А ещё этот звук удара, такой громкий — на меня уставились другие посетители.

Я, значит, делаю вид, что ничего не произошло, и сажусь, но, блин, болит… А когда приложил руку, прям нащупал шишку.

В тот день я торопливо осушил чашку кофе и направился домой. Припухлость была ещё дня три, а побаливало ещё аж неделю или около того.

Позже я вспоминал о том случае и думал: «Всё-таки людям важно смотреть вверх»... Хотя нет, не думал, чего уж там. Я только зарубил себе на носу: когда в следующий раз пойду в то кафе, надо следить за вывеской.

Хотя хватит обо мне.

Мы раньше работали над мангой, драма-CD, а теперь ещё и анонсировали аниме. Всё это стало возможным благодаря вашей поддержке «Кошечки из Сакурасо». Буду безмерно рад, если вы поддержите оригинальную работу и всякое прочее на тему «Сакурасо».

А ещё на официальной странице обновляется «Дневник собраний Сакурасо», где жильцы Сакурасо пишут о своей повседневной жизни. Если вы не против, то посмотрите, пожалуйста.

Вот и подошли к концу. Иллюстратор Мидзогути Кэдзи-сама, ответственный редактор Араки-сама, как же много проблем я вам доставил. Надеюсь на дальнейшую совместную работу.

Далее у нас лето? Вангую сборник коротких историй.

Камосида Хадзимэ.

Внимайте, у меня любовь.

Оглядываясь на прошлое, можно сказать, что то была любовь с первого взгляда.

Первый культурный фестиваль после поступления в старшую школу при университете искусств Суймэй.

Меня поразила девушка на сцене университетского музыкального зала.

1

Когда начались каникулы, доску объявлений в коридоре, где вывесили результаты триместровых экзаменов, облепили ученики.

«Я впервые попал в топ-15», «Я скатился на дно», «Да пофиг, я и так всегда хожу на переэкзаменовку», — горланили вокруг.

В стороне от толпы стоял президент ученического совета Татэбаяси Соитиро, который с недовольным видом глазел на своё имя в таблице.

Девятое место.

Не такой и плохой результат, на самом-то деле. Если учесть, что на одном потоке в Суйко училось больше трёх сотен человек, точно было чем гордиться.

Но Соитиро всё равно приуныл, потому что по своим стандартам оказался на самом дне. А ведь с поступления и до сего дня… то есть до срединных экзаменов второго года он всегда удерживал второе место… А теперь в конце триместра он, выходит, катастрофически упал в рейтинге.

А на первом месте, как ни в чём не бывало, красовалось уже привычное имя.

Камигуса Мисаки.

С поступления она не уступила никому ни разу. В текущем учебном году она точно правила балом.

— Девятый? Вот это эпичный провал, — сказал стоявший у окна, рядом с Соитиро, высокий, худощавый ученик. Очки, которые придавали умный вид, очень хорошо смотрелись на его аккуратном лице. Он учился в том же классе — Митака Дзин.

— Я просто в плохой форме.

— Плохой форме? С чего бы это? Наш президент знает? — веселился Дзин, положив руку на плечо приятеля.

— Слишком много думал о победе над Камигусой. Раньше я не считал учёбу борьбой, всегда занимался ради себя самого.

— Очень на тебя похоже, президент. Типичный ответ, — поражённо вздохнул Дзин.

Соитиро убрал его руку с плеча.

— Какой ты холодный, — с издёвкой сказал Дзин.

Если начистоту, Соитиро жалел, что учился в одном классе с Митакой Дзином. Часто тот заявлялся в школу с опозданием, а порой вообще днём. Да ещё и со следами губной помады на воротнике...

Дзин, вечно откладывающий всё на потом, всей своей сутью издевался над системой ценностей Соитиро, который даже по коридору никогда не бегал. Дзин особо не корпел над учёбой и перед экзаменами, но каждый раз умудрялся пропихивать своё имя на вершину рейтинга, что злило ещё больше.

Вот и сейчас его поставили аж на тридцать девятое место.

Его острый ум скорее не восхищал, а раздражал, ведь Дзина хлебом не корми, дай кого-нибудь поддеть.

— Что плохого в типичном ответе?

— Не все проблемы в жизни решаются по учебнику.

— Почему я должен слушать банальности?

— Потому что я понимаю твоё сердце лучше тебя самого, президент.

— Если так, то давай, расскажи ещё что-нибудь.

— А не пожалеешь?

— Этим твоим отношением я уже сыт по горло, говори что хотел.

— Ну и грубиян.

Улыбка так и не пропала с лица Дзина, и он, как ни в чём не бывало, выдал:

— Ты в последнее время постоянно думаешь об одном человеке, правда?

— Слышь!

Соитиро хотел возразить, но, застигнутый врасплох, поперхнулся. В голове возникло лицо одной ученицы — девушки с музыкального направления, которая всегда ходила с большими наушниками на голове и редко причёсывала короткие волосы...

При виде реакции Соитиро Дзин, словно говоря «Так-так», приподнял одну бровь.

— Н-ни о какой Химэмии я не думаю!

— А я о ней говорил?

Соитиро понял, что вырыл себе могилу. А ещё понял, что залился краской.

— А, нет, ничего, ничего такого!

Он понимал, что поздно отнекиваться, но слова вылетали на автомате.

— Ну, безответная любовь учёбе только мешает.

— З-знаю. Мы с ней не пара, как-то так.

— А? То есть ты признаёшь, что хотел бы с ней встречаться?

— Тебе так нравится надо мной издеваться?

— Разве тебе не под силу и любить, и учиться, а, президент?

— Что за чушь ты несёшь?

— Ты целый год по ней сохнешь. Возьми и признайся ей. Посмотрим, что ответит.

— Слышь, ты совсем уже?!

Соитиро и не думал, что другой человек с первого взгляда раскроет его любовный интерес.

— Знаешь, на прошлогоднем фестивале кое-кто втюрился в девушку со сцены концертного зала. Кто бы это мог быть?

— ...

Уже не стоило искать оправдания. От одной мысли Соитиро засмущался и замолк.

— Ты же помнишь, что я тогда сидел рядом с тобой, президент?

— А-ага.

— А то, что несколько раз тебя звал, не помнишь?

— Ага...

— Ну, как-то так.

— ...

Соитиро хорошо помнил произошедшее в тот день. Вот только в памяти осталась лишь ученица, которая играла на пианино на сцене.

История годовалой давности… когда Соитиро учился в первом классе старшей школы.

2

Шёл первый с момента его поступления в Суйко культурный фестиваль, который отнимал кучу времени. И вот настал последний, седьмой день.

Соитиро, как член исполнительного комитета фестиваля, занимался как подготовкой, так и открытием праздника, а ещё на его плечах оказалась забота о магазине, который устраивал класс.

Из-за дел не получалось гулять где вздумается, зато гордость от проделанной работы лила через край.

Больше свободного времени стало в последний день мероприятия, после полудня. Соитиро поднялся на крышу школы и окинул взглядом весь фестиваль.

— Фестиваль Суйко и правда потрясный.

К празднику присоединялся торговый квартал на улице Красных кирпичей перед станцией, потому фестиваль вышел за пределы университета искусств Суймэй и школы Суйко. И так продолжалось целую неделю.

Каждый год на него стекалось всё больше людей, причём приходили не только учащиеся и местные жители — гости приезжали ещё и издалека, отчего толпы выходили поистине грандиозные.

Вокруг здания школы выстроились люди в костюмах животных с зазывающими плакатами, ученики с разукрашенными под клоунов лицами балансировали на шарах. Куда ни глянь, всюду сновали люди, вся территория школы наполнялась радостными лицами и смехом.

В прошлом году Соитиро так впечатлил фестиваль, что он решил поступать в Суйко, и теперь, когда парень сам принял участие в празднике, радость била отовсюду. Чуть ли не челюсть отвисла.

Тут за спиной кто-то его позвал.

— Привет, вице-президент.

Даже оглядываться не пришлось, чтобы понять, кто говорил, — явился одноклассник Митака Дзин.

— Вообще-то меня ещё не выбрали вице-президентом, — ответил Соитиро, поворачиваясь.

Выборы в школьный совет проводились во время грандиозного события — культурного фестиваля. Голоса подсчитывались в течение дня, а результаты объявляли в последний день фестиваля. Далее по отработанной схеме: прежний студсовет распускался и формировался новый.

Где-то через полтора часа… в 3 часа дня, будут подведены итоги выборов, на которых Соитиро выдвигал свою кандидатуру на место вице-президента школьного совета. Оттого день протекал особенно нервно. Чтобы сменить пластинку, Соитиро решил побыть в одиночестве на крыше.

Но объявился Дзин, который с невинным видом навалился рядом на изгородь.

— Митака, поправь галстук, — указал Соитиро, поглядев на небрежный воротник Дзина.

— Ты как всегда твердолобый, вице-президент. Не зря Мисаки тебе дала прозвище «Алмазоголовый». — Тот негромко посмеялся, перебирая воспоминания.

— Меня так три дня всего называли, а потом я запретил. Не заставляй вспоминать этот ужас.

— Ты поборол Мисаки за три дня? Достойно похвалы. Ты молодец, вице-президент.

— Я же сказал, я ещё не вице-президент.

— Тогда мне называть тебя как обычно, Соитиро-кун?

— С каких это пор мы стали так близки, что называешь меня по имени, Митака?

— Ты меня шокируешь. — Серьёзно отвечать Дзин, судя по всему, не собирался.

— И вообще, откуда у тебя такой интерес к моей персоне?

— Намекаешь, что такой раздолбай, как я, и такой молодец, как ты, несовместимы?

Соитиро не переваривал и эту черту Дзина. Пусть ты не показывал в разговоре все свои чувства, Дзин умудрялся их раскапывать и вытаскивать на поверхность. Он будто заглядывал в душу, отчего становилось немного не по себе.

Словно догадавшись о переживаниях Соитиро, Дзин, стоя у изгороди, поглядел на шумную спортивную площадку.

— Ещё чуток видно.

Проследив за взглядом грустно улыбавшегося парня, Соитиро увидел нарисованный на спортивной площадке геоглиф. Изображение на земле собственноручно сотворила в первый день фестиваля Мисаки, причём не подавая никаких заявок. У неё получился гигантский медведь пятьдесят метров в длину и восемьдесят в ширину.

Мисаки умудрилась нарисовать его от руки без всяких черновиков, попутно удирая от учителей и организаторов фестиваля. Соитиро, как член организационного комитета, тоже пытался пресекать шалости Мисаки, но, когда оценил её труды, сам стал их защищать.

На рисунок она потратила где-то час, но эффект он произвёл несоизмеримый: вокруг собралась куча гостей, а Мисаки купалась в аплодисментах и овациях. Забив на логику и здравый смысл, она поразила людей в самое сердце. Вот какой силой обладала Мисаки.

— Твоя подруга детства что-то с чем-то.

До средней школы Соитиро ни разу не встречал подобных ей людей, даже не слышал. Энергия из девушки лилась через край, она поступила на художественное направление без конкурса, но на уроках только и делала, что рисовала аниме, за что лишилась всех привилегий… При этом занималась усерднее Соитиро. Она точно была неким неизвестным организмом.

— Поверишь, если назову её инопланетянкой?

— Скорее поверю в это, чем признаю её человеком.

— Ха-ха. Тут соглашусь, — искренне посмеялся Дзин. Когда же он замолчал, разговор сразу заглох.

Оба, стоя у изгороди, поглядели на остатки геоглифа, и Дзин внезапно заявил:

— Я просто хотел поладить с тобой, вице-президент.

Соитиро уже хотел спросить, о чём он, но тут же понял, что получил ответ на недавний вопрос.

— И чем я интересен? — спросил без особого энтузиазма парень. Он сомневался, что Дзин даст серьёзный ответ на столь серьёзный вопрос...

А тот, взял и попросту выдал, застигнув собеседника врасплох:

— Я подумал: вот же клёвый одноклассник.

Соитиро поразило в самую душу, которую он сам считал непоколебимой, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Аж закололо внутри.

Тело само отреагировало, и он пронзительно уставился на Дзина.

— Да не делай ты такое лицо.

— Почему ты так решил?

— Эй, не волнуйся.

— Я вопрос задаю.

— Да нет какой-то особой причины. Просто поглядел на тебя и понял. Ты умеешь на всё смотреть с высоты птичьего полёта. Ну, я бы сказал, только так и можешь. Даже на себя смотришь со стороны.

Соитиро промолчал.

— Ну и выходит, оцениваешь себя тоже всегда со стороны. Оттого и ответы у тебя всегда шаблонные, как по учебнику. Делаешь то, чего другие ждут от примерного ученика. Короче, какими бы фразами ты ни говорил, за рамки никогда не выйдешь и собеседник не догадается о твоих истинных намерениях.

— О тебе могу сказать то же самое, Митака. Скрытный как не знаю кто.

— В том-то и дело. Мы с тобой похожи, вице-президент, — натужно посмеялся Дзин, словно в знак своего триумфа.

— Завязывай с вице-президентом, — повторил Соитиро в третий раз в надежде сменить тему.

— Результаты голосования будут уже через полтора часа, так что можно.

— Неизвестно. Победителя ещё объявят.

— Я же голосовал, так что они обязаны.

— Ты за меня голос отдал?

Соитиро искренне удивился. Он ожидал, что Дзин скорее за себя самого проголосует...

— Проголосовал за друга, делов-то.

— Не припомню, чтобы ты был моим другом.

— Ты разбиваешь мне сердце. — Вопреки словам Дзин сухо засмеялся. Истинные мотивы он не раскрывал. — Но если тебя выберут, используй власть вице-президента и отмени комендантский час в общежитии, ладно?

— Ты так часто без разрешения ночевал в городе, что уже ничего не поможет. Тебя сошлют в Сакурасо.

— Наверное, да.

— Ты пришёл, чтобы сказать эту чушь?

— Не, кое за чем другим.

— Выкладывай.

— Пришёл позвать тебя на свидание, вице-президент.

Соитиро прожёг взглядом Дзина, который в привычной для себя манере отшутился, но ничего не сказал.

Дзин отвёл его в концертный зал на территории университета.

Максимум он вмещал около шестисот человек. Зал мог похвастаться одной из лучших звуковых систем в стране, там проводились не только музыкальные представления, но и всевозможные мероприятия для широкого круга зрителей. Университет Суймэй по праву им гордился.

Когда Соитиро зашёл внутрь, восемьдесят процентов мест уже заняли, зал наполнился криками и вздохами.

— Эй, Митака, — позвал он, Дзин же в тот миг внимательно осматривал помещение, будто кого-то выискивая.

— А, вон там.

— Кто там?

— Мисаки, — непринуждённо ответил Дзин, после чего резко пошёл вперёд.

— И где ж он Камигусу увидел?..

Разглядеть кого-то конкретного в огромной толпе было задачей не из лёгких. Собралось ведь человек пятьсот.

Соитиро вынужденно последовал за Дзином и, пройдя далеко вперёд, наконец заметил спину Мисаки. Она сидела на третьем ряду спереди.

— Мисаки, — позвал Дзин, и девушка, энергично развернувшись, замахала руками.

— Сюда, сюда!

Она заняла им места.

И вот Мисаки, Дзин и Соитиро сидели рядом.

Всё же Соитиро удивился тому, как Дзин столь просто отыскал её в огромной толпе, а когда с любопытством посмотрел на парня, тот спросил:

— Что?

— Ничего.

— Ну ладно.

— Лучше объясни, зачем привёл меня сюда.

— На Хаухау, вице-президент! — ответила Мисаки.

— И ты туда же, Камигуса? Я уже говорил Митаке, я ещё не вице-президент.

— Соберись, вице-президент! — Она совсем не слушала. — Тебя обязательно выберут!

— Откуда такая уверенность?..

— Я за тебя проголосовала, вице-президент, — самоуверенно заявила Мисаки. — И когда тебя изберут, примени власть вице-президента и роботизируй школу!

— Я спросил, откуда уверенность. А ты о чём? И в смысле роботизируй?..

Соитиро словно говорил с обделённой логикой младшеклашкой, потому моментально выбился из сил.

Поезд мыслей Мисаки мчался по непостижимым кривым. Она сама себя наделила слишком большой свободой от окружающих. Её совершенно не заботила репутация, да и перспектива быть оторванной от общества нисколько не пугала. Понять такое иррациональное существо, как Мисаки, Соитиро в принципе не мог.

— Короче, тут Хаухау. Ясно, вице-президент?!

Соитиро решил смириться с тем, что его так называют. Если он проиграет на выборах, то с ума сойдёт, но разве это заботило Мисаки?

И вообще, сейчас больше интересовало загадочное слово «Хаухау». Когда Соитиро чего-то не знал, начинал нервничать — такой уж у него был характер.

— Митака. Переведи на японский слова Камигусы. Что за «Хаухау»?

— Ну, скоро узнаешь.

Дзин словно веселился при виде сбитого с толку Соитиро и не спешил с пояснениями.

Но как он и сказал, ответ вскоре нашёлся сам.

— Представляем вашему вниманию: занявшая в прошлом месяце почётное третье место в категории «пианино» на всеяпонском музыкальном конкурсе, ученица первого класса музыкального направления старшей школы при университете искусств Суймэй, Химэмия Саори, которая выступит с конкурсным номером, — объявил конферансье.

— Хаухау!

Мисаки подалась вперёд.

Зал наполнился аплодисментами. Но затем зрители словно по сигналу стали замолкать, и секунд через десять наступила полная тишина.

Стало очень тихо.

В зале возникло напряжение.

И тут послышались чьи-то шаги.

Кто-то шёл, стуча каблуками по полу.

Из-за кулис вышла школьница в смольно-чёрном платье. Короткие волосы выглядели так, словно она не причесалась после сна, что лишь добавляло шарма. Но спину она держала прямо и всем видом демонстрировала чувство собственного достоинства, отчего казалась взрослой. Походила на выпускницу. Но её назвали ученицей первого класса. То есть она была одногодкой Соитиро. Да и Дзина с Мисаки.

Соитиро не мог поверить своим глазам. Его ровесница без страха надела платье и величаво вышла на сцену. Увиденное казалось чем-то нереальным.

Встав около пианино, девушка повернулась к залу, элегантно поклонилась, затем настроила под себя стул и села.

Лишь она поднесла пальцы к клавиатуре, как без предупреждения и подготовки заиграла великолепная мелодия. Соитиро, застигнутый врасплох, очень удивился её манерам.

Играла мелодия, которую знал даже далёкий от классики Соитиро. Вспомнить название произведения он не мог, но Шопена узнал.

Звуки накладывались один на другой в гармоничном ритме.

Посторонние мысли исчезли.

Девушка сосредоточилась на звуках и отдала всю себя игре.

Она закончила первую мелодию, наполнив её до краёв эмоциями, словно пела во весь голос.

Пианистку наградили аплодисментами.

Соитиро, разумеется, тоже захлопал в ладоши. Дзин рядом что-то говорил, но слова не достигли сознания. В тот миг разумом полностью овладела девушка на сцене.

Концерт состоял из трех произведений. Как потом оказалось, все они входили в музыкальную программу конкурса.

Соитиро далеко не сразу пришёл в себя после выступления — настолько глубоко мелодии запали ему в душу. Образ девушки в платье за пианино намертво въелся в сетчатку.

— Как тебе, вице-президент?! Хаухау крутая, правда?! — воскликнула Мисаки, словно гордилась за саму себя.

— Камигуса, а ты почему так ликуешь?

— Так ведь Хаухау — мой друг! — заявила та с улыбкой до ушей. Ошарашенный, Соитиро не понимал, что ещё сказать.

Но сказанного Мисаки хватило, чтобы задуматься. Каков человек, который способен подружиться с Мисаки? Соитиро стало очень интересно.

— Ну, пойдём? — Дзин встал первый, заметив на сцене подготовку к следующему выступлению.

— Пойдём куда?

— В комнату ожидания, конечно! — энергично ответила Мисаки.

Дзин с Мисаки повели Соитиро за кулисы концертного зала. Там, в коридоре, который изгибался в соответствии со сценой, были многочисленные гримёрки, а также комнаты ожидания артистов.

Комната Саори располагалась в самой глубине. Мисаки без стука распахнула дверь, на которой висела табличка с именем и временем выступления, и яростно заорала, будто ворвалась в чужое додзё с желанием всех избить.

— Караул!

Более того, Мисаки бесцеремонно влетела внутрь.

— Э-э-э, Мисаки?! Пока сюда нельзя! Не обнимай меня!

В комнате ожидания раздались подозрительные стоны.

Стоявший у двери Соитиро поддался любопытству и заглянул внутрь — и увидел он там немыслимую картину.

Саори, похоже, застали во время переодевания: она была в одном нижнем белье, что выше пояса, что ниже. И в столь неприглядном виде она валялась на полу, придавленная Мисаки, и дрыгала ногами.

— Чёрное?

Стоявший рядом Дзин с серьёзным видом осмотрел комнату.

— Если бы не совпадало с платьем, то просвечивало бы! — последовало похожее на оправдание объяснение. — И долго будешь пялиться?!

Соитиро тут же схватил Дзина за руку и оттащил от двери, не забыв заодно ее захлопнуть, и через несколько секунд раздался звук запирания.

— Отличный концерт, а потом и отличное зрелище. Вот повезло, да?

— Ты о чём?

Соитиро отпихнул Дзина, который ждал единодушия, а вот выкинуть из головы недавнюю возмутительную картину не смог, отчего сердце билось как ненормальное.

— Ты не увидел? Жаль. Голые красавицы на дороге не валяются.

— Н-на ней было бельё! — на автомате выпалил Соитиро, и тут Дзин развернулся к нему с ехидным видом.

Взгляд Соитиро резко огрубел.

— Да не злись ты так.

— Меня просто бесит твоё поведение.

Тут дверь комнаты ожидания открылась.

Саори, которая переоделась в школьную униформу, всем своим видом демонстрировала недовольство, особенно Дзину и Мисаки. На шее у неё были большие наушники с логотипом HAUHAU. Очень походило на источник её прозвища.

Заметив на себе взгляд Соитиро, Саори впервые посмотрела прямо на него.

— Хм. Кгхе, — как-то неестественно прочистила она горло, а затем сказала, протягивая руку: — Приятно с тобой познакомиться. Я — Химэмия Саори с музыкального направления.

— А, ага.

— Зови её Хаухау! — влезла Мисаки, пожав девичью руку вместо Соитиро. Саори недовольно посмотрела на девушку и отпихнула в сторону.

— Если будешь меня так называть, буду до последнего тебя игнорировать. Вообще не заговорю, понял? — предупредила она.

Прозвище она точно не любила. Хотя Соитиро оно не так уж и напрягало. Для начала следовало извиниться за то, что он увидел её в неподобающей форме… Впрочем, нет, ради неё же лучше не менять тему… Или… Голова Соитиро заработала на полную катушку в поисках лучшего решения.

— З-забыл, да. Я — Татэбаяси Соитиро. Одноклассник Митаки.

— Ага, знаю тебя.

— Вот как?

— Видела твоё имя в результатах экзаменов, а ещё ты новый вице-президент, — сказала она.

— Выборы ещё не закончились, вообще-то...

Сколько уже раз за сегодня он повторял одно и то же?

— Кстати, мы только встретились, а ты уже увидел кое-что постыдное. Буду признательна, если забудешь.

— А, это...

Соитиро понятия не имел, что говорить, когда видишь нижнее бельё школьницы. Перебрал в голове кучу вариантов, но ни один не выбрал, все никуда не годились, и в итоге ничего связного сказать не смог.

— Ты просишь невозможного, Хаухау. Как это — забыть? По-твоему, мозги здорового старшеклассника — решето? Скажи, вице-президент.

— Не равняй нас.

— Хоть ты так и говоришь, а сам-то покраснел.

— Это потому, что ты меня бесишь, Митака!

— Ты так много обо мне думаешь, вице-президент. Я стесняюсь.

— Хочешь по носу?

Увидев сжатый кулак, Дзин демонстративно отшатнулся.

— Вы хорошо ладите.

— Ну, наверное.

— Это каким местом?

Дзин и Соитиро одновременно высказали противоположное.

— Эй, ты что, поматросил и бросил?

— Кончай говорить мерзости. Кровь стынет в жилах.

— Какой ты холодный. Выходит, у меня безответная любовь?

— С этим тоже завязывай.

— Вы и правда ладите. — Саори весело хихикнула.

— Из-за тебя надо мной смеются.

— Для меня честь тебя радовать.

— Хаухау — моя подруга!

Мисаки крепко обняла Саори, причём схватила её за грудь.

— Ах! А!.. Мисаки, не заставляй меня издавать странные звуки.

И снова Саори изо всех сил отпихнула от себя Мисаки.

— Я на сегодня тобой ещё не насытилась, Хаухау!

— Странный у тебя рацион. Блин...

Соитиро намеревался вмешаться, да не знал, как обращаться с девушками.

— Ну ладно, хочу съесть тайяки!

Мисаки ни с того ни с сего переключилась на нечто совершенно другое и потянула Саори за руку.

— С-стой, Мисаки! Не беги так, опасно же!

Не обращая никакого внимания на мнение Саори, Мисаки пулей полетела наружу, и обе быстро пропали из виду, а девичий вопль постепенно унёсся вдаль по коридору.

— Ну что, мы тоже пойдём?

— Куда?

— Поесть тайяки.

— Почему и я должен идти?

— А что, лучше на крыше одному тухнуть?

Соитиро промолчал, но про себя согласился с Дзином.

— Ты для этого меня позвал?

Но Дзин не ответил.

— Если не поторопимся, Мисаки скупит все тайяки, — сказал он и устремлённо зашагал вперёд.

Не то чтобы Соитиро хотел, но все-таки пошёл следом.

Дорога, которая пересекала территорию университета, кишела людьми. Была полная неразбериха: по обеим сторонам дороги выстроились в ряд палатки, как на фестивале в храме. Там продавали жареные шарики такояки, печенье в форме рыбы тайяки, лапшу якисобу, жареные лепёшки окономияки, яблоки в карамели, сахарную вату и тому подобное — полный набор угощений, и вокруг образовалась куча мала из гостей.

Пройти по прямой было бы настоящим испытанием, потому покупка тайяки стала казаться невыполнимой миссией.

Дорвавшись наконец до желанного лакомства, компания свернула с дорожки.

— Хаухау, какой у тебя вкус?

— У меня обычная бобовая паста.

Соитиро взял то же самое. Мисаки же решила попробовать со сливками, а Дзин — с порошковым зелёным чаем маття.

— Хаухау, давай попробуем друг у друга.

— Я не против… Мисаки, один укус? Только один же?

Та, не услышав последнюю часть, впилась зубами в тайяки Саори.

— А, погоди, Мисаки!

Когда девушка отодвинулась, от тайяки в руке Саори остался один хвост. Начинку из бобовой пасты тоже всю съели, оставив неприглядный огрызок.

— Моё тайяки...

Саори с огорчением уставилась на то, во что превратилась её рыбка. Сладкоежка совсем не походила на ту себя, величественно играющую на сцене, и Соитиро даже не заметил, как она приковала к себе его взгляд.

— Если хочешь, возьми моё. Я ещё не кусал, — произнёс он, протягивая тайяки.

— Правда?! — воскликнула Саори, мгновенно воспрянув духом, но затем заколебалась: — Нет, если возьму, то как же ты?..

— Тогда давай поровну.

Соитиро разломил лакомство на две части и протянул Саори кусок, где осталось намного больше бобовой пасты.

— Спасибо.

— Н-нет, ничего такого.

Саори, радостно бурча «Вкусно», набила щёки тайяки. Её восторг понемногу заразил и Соитиро.

— Хороший ты человек, Татэбаяси-кун.

— Только немного корыстный, да? — сказал Дзин, который с невинным видом шёл позади.

— Корыстный? — Саори наклонила голову набок.

— Митака, не суди по себе.

Когда Соитиро возмущённо обернулся, Дзин ехидно пожал плечами и заявил:

— Ты даже сам себе не признаешься.

— И как это понимать?

— А вот так.

— А теперь давайте есть такояки! Я лавки все до одной обойду!

Мисаки, никого не дожидаясь, галопом понеслась вперёд. Дзин унёсся следом, и потому не получилось у него спросить, что он имел в виду.

А оставшаяся Саори тем временем потихоньку доедала тайяки.

Соитиро настолько пристально смотрел на девушку, что она поглядела на него в ответ.

— А, нет, ничего, — оправдался он, хотя его ни о чём не спрашивали. Отчего-то тело напряглось, и пульс вырос больше обычного. Хотя мысли о результатах голосования временно выветрились из головы… Раз так, его эмоции...

Соитиро как бы невзначай скользнул по Саори боковым зрением. И опять их взгляды встретились.

— А, нет...

Поняв, что опять извиняется, он оторопело замолчал.

Чтобы развеять странную атмосферу, Соитиро заставил себя продолжить:

— Се-сегодняшний музыкальный номер… был замечательный.

Саори, которая набила рот тайяки, мигом расслабилась.

— Спасибо.

— Я не знаток музыки, но твоё выступление меня поразило.

— Видимо, из-за концертного зала. Там звук отличный, — сказала она, закидывая в рот оставленный Мисаки хвост от тайяки.

— А мне показалось, я почувствовал именно твоё мастерство, Химэмия… Занять третье место на конкурсе — это же серьёзное достижение?

— Ну, кто б знал.

— Я не прав?

— В мире много людей, которые умеют играть, как я.

Ответ сразу не нашёлся.

Саори произнесла это так, словно… для неё то была ежедневная рутина.

В мире.

Соитиро казалось, что она выступала по ту сторону экрана телевизора.

Но в том-то и дело.

Саори вышла на сцену перед полным залом, не показывая ни малейшего страха, и уверенно исполнила свою мелодию. Неужели для неё даже такое не было чем-то особенным?

Оба замолчали.

Разговор застопорился, повисла довольно неприятная тишина. Дело было вовсе не в том, что Соитиро жалел о сказанном. Нет, он просто относился к тем людям, которые не знают, о чём говорить с девушкой тет-а-тет.

Понимая, что нужно во что бы то ни стало что-нибудь сказать, Соитиро столкнулся с непробиваемой стеной: голова полностью опустела.

— Э-это… Да. Химэмия, вы с Камигусой хорошие друзья, — кое-как выдавил он из себя совершенно стандартную тему для обсуждений со знакомыми.

— Да и ты вроде с ней дружишь, разве нет?

— Нет, не особо, — декларировал Соитиро, и Саори непринуждённо хихикнула.

— По-моему, за ней мало кто угонится, чтобы дружить, — довольно жестоко сказала она. — Мисаки точно знает, что любит.

Саори пробежалась взглядом по толпе вокруг, словно выискивая убежавшую Мисаки.

— Она всегда гонится за тем, что любит. Потому прямолинейна как никто другой. И потому такая ослепительная.

— Ослепительная?

— Если кто-нибудь скажет «хорошо», то и я подумаю, что это «хорошо». А вот Мисаки нет. Она на всё смотрит так, словно мир начинается с неё. Она прямо как герой рассказа.

Соитиро вспомнил недавний разговор с Дзином на крыше. О том, что он умел смотреть на всё с высоты птичьего полёта. Только так и умел.

— Мисаки не смотрит на окружающих, её не волнует, как её видят другие, потому она от всех отличается. Её даже можно назвать отстранённой.

— По-моему, уметь общаться с людьми и жить в обществе — это важно. Ещё важно уметь избегать конфликтов, иначе нервов не напасёшься. Школа — не только учёбники, надо ещё и жизни учиться, разве нет?

— Я тоже так думаю. Не в том смысле, что нужно с другими ладить, а в том, чтобы видеть людей, чувствовать их, сопереживать. Но вот смотрю я на Мисаки и поражаюсь. И оттого ругаю себя.

— Говоришь так, словно хочешь быть похожей на Камигусу.

— А ты нет? В смысле, не хотел бы быть на первых ролях?

— Прямо сейчас нет… Мне нравится быть на вторых, — немного подумав, ответил Соитиро.

— А вот мне иногда хочется. Выступать с музыкальными номерами, какие хотят люди, слишком узко.

Саори апатично посмотрела в небесные дали, и Соитиро понял, что затронул больную тему. Атмосфера стала какой-то грузной.

— Ну да. Если бы меня сейчас услышал учитель пианино, он бы рассердился. Держи это в тайне. — Саори захихикала, чтобы разрядить обстановку.

И тут вернулись купившие такояки Мисаки с Дзином.

— А вот и мы!

— С возвращением, Мисаки.

Она заботливо купила порцию и на Соитиро с Саори.

— Вот, вице-президент.

Дзин протянул ему такояки.

— А, ага.

Соитиро равнодушно принял угощение.

— А? Хаухау над тобой издевалась?

— Зачем мне его дразнить? Татэбаяси-кун похвалил моё выступление.

— Ага, платьице у тебя было что надо.

— Митака, ты вообще слушаешь? Я говорила про выступление. Ты куда смотрел? — Саори прожгла Дзина взглядом.

— На Хаухау, конечно. Особенно спина и талия у тебя эротичные, аж дыхание перехватывает… Ай! Вице-президент, зачем на ногу наступил?

— Прости. Не заметил.

— Хм. Ну и ладно.

Дзин вопреки словам демонстративно скривился от боли.

— Словоблуд ты, Митака.

Саори, которая наблюдала за склоками парней, получала от зрелища странное наслаждение.

— Хе-хе, ты всё-таки завёл себе друга, Митака. Как гора с плеч.

— Ты за кого меня держишь, Хаухау?

— За врага женщин.

— Я же просто друзей ищу.

— Сказал враг, — намекнула Саори.

— Ну и ну, как жестоко. А, кстати, Хаухау, новый конкурс уже скоро?

Почуяв, что начинает пахнуть жареным, Дзин набил рот такояки и бесцеремонно сменил тему.

— Со следующего месяца. Две недели будут отборочные, ещё через две выберут финалистов. Надеюсь, пройду.

— Я обязательно приду помогать, — пробубнила Мисаки с набитым ртом. Выглядела она как белка, которая засунула в рот огромный орех.

— Я рада, что придёшь, но не шуми.

Судя по кислой мине на лице Саори, раньше Мисаки уже буянила.

— А ещё экзамены скоро, совсем беда, — невзначай вставил слово Соитиро, и Саори страдальчески вздохнула.

— Конкурс ещё ладно… А вот триместровые реально тоску нагоняют… — депрессивно сказала она.

— Хаухау же у нас дурочка. В конце первого триместра нахватала двоек.

— Н-не говори так, Митака! Я просто немного путаюсь в точных науках!

— Понятно. Немного, значит?

— Я впервые в жизни увидела листок с пятью баллами из ста!

— А-а-а, хватит! И ты туда же, Мисаки!

Саори стыдливо опустила взгляд, словно раскрыли её неприятный секрет.

— Похоже, и правда немного путаешься.

— И ты гадости говоришь?

Саори исподлобья язвительно посмотрела на Соитиро, и это смотрелось настолько умилительно, что пришлось от стыда отвести взгляд.

— Блин, да что тут непонятного? Мне и одноклассники пытались подсказать, да толку-то, мы все с музыкального не шарим в точных науках, — оправдалась она, пробубнив себе под нос.

— Почему бы не попросить Мисаки?

На минуточку, та набрала самый большой балл на потоке.

— Мы уже пытались перед экзаменами в середине триместра… Но Мисаки так объясняет, что ещё больше путаешься. А Дзина просить — нет уж, спасибо.

— А если попросить вице-президента? — предложил Дзин столь непринуждённо, словно говорил о погоде.

— Что? — удивился застигнутый врасплох Соитиро.

— Ты занял второе место по баллам, да и ведёшь себя серьёзно. Как по мне, отличный вариант, — сказал Дзин, положив руку на плечо.

— Нет, не хочу мешать Татэбаяси-куну.

— Да не помешаешь… Когда объясняешь другим, то и сам лучше усваиваешь, — ответил Соитиро, одновременно представляя, как остаётся после уроков с Саори в классе, чтобы заниматься. Как они сидят рядом в библиотеке на закате и решают задачу. Как едва не касаются друг друга плечами. Как Саори задаёт вопрос, а он поясняет… И тут Соитиро понял, что увлёкся фантазиями, и затряс головой, прогоняя дурные мысли. Как же он так умудрился?..

— Видишь, вице-президент не против.

— Угу… Тогда можно тебя попросить?

— Что? А, ага.

Соитиро никак не ожидал подобного развития событий, потому не смог скрыть волнения. Внутри забурлили эмоции, и он поймал себя на мысли, что радуется маленькой победе. Вот только с чего бы, он не до конца понимал, и оттого на душе стало тревожно. Чем сильнее Соитиро заставлял себя успокоиться, тем хуже у него получалось.

— Тогда обменяйтесь номерами телефонов?

Дзин с места в карьер завалил Соитиро и Саори советами.

— Пожалуй. Давай.

Саори без малейших колебаний вытащила мобильник, с которого свисал брелок в виде миленького кота. Как-то он негармонично смотрелся у Саори, которая во всём остальном казалась взрослой.

— Это Габлинчё Ямая! Дружбан моего любимого Габлинчё Бира!

«Ямая» могло означать ириомотейскую кошку[✱]Подвид бенгальской кошки, найденный только на Ириомоте, самом южном острове архипелага Рюкю, на расстоянии около 200 км к востоку от Тайваня. Долгое время считалась отдельным видом.. Да и дизайн соответствовал — в нём было что-то от дикой кошки.

— Я не сама его прицепила. Это всё Мисаки, — оправдалась Саори, словно заметив удивление Соитиро. Тот не сообразил, как ответить, потому просто достал мобильник дрожащей рукой и активировал ИК-порт.

— Давай я первый отправлю?

— Ага.

Они обменялись номерами телефонов через порт. Соитиро вдруг понял, что впервые записывает в телефонную книгу номер девушки, а когда заметил, что Дзин подаёт ему знаки глазами, отчаянно натянул маску спокойствия.

Как только он закончил добавлять контакт, от Саори пришло сообщение.

«Рада знакомству».

В конце предложения стояло эмодзи в виде миленькой киски.

«Взаимно», — коротко и по делу отправил в ответ Соитиро.

— Ну ты и формалист, вице-президент, — изумился Дзин, глядя на экран мобильника сбоку.

— Не подглядывай в чужие телефоны.

— Ну прости. Само вышло, — заявил он, и тут из динамиков раздалось объявление:

«Далее: результаты голосования в ученический совет старшей школы при университете искусств Суймэй. Просим участников собраться на спортивном поле Суйко».

— Собираемся на поле!

Мисаки, отобрав у всех остатки такояки и запихав в рот, умчалась прочь.

— А, моё такояки!

— Хаухау, ну-ка живо!

— Она переживает за чужие проблемы как за свои...

— В этом её хорошая сторона.

Саори, хоть и расстроилась из-за кражи такояки, всё же пошла. Но тут же остановилась и развернулась к Соитиро.

— Всё будет хорошо. Тебя точно выберут.

— Откуда такая уверенность?

— Я же голосовала, — пояснила Саори, после чего плутовато улыбнулась.

Уже в третий раз за сегодня начинался подобный разговор. Но как раз в третий раз Соитиро захотел поверить.

— Если я выиграю благодаря твоему голосу, что для тебя сделать, Химэмия?

— Ну-у… А, точно. Хочу после уроков на крышу выходить.

— Нравится большая высота?

— За дурочку держишь?

Саори поглядела на него с прищуром.

— Ничего такого я не говорил.

— Ладно… Там приятно, вот мне и нравится. Когда на занятиях выматываюсь, туда прихожу, и сразу думается легче.

— Ясно.

Болтая, Соитиро вместе с Саори и остальными вышли к полю. И через несколько десятков минут диктор в школьных динамиках объявил:

«И вице-президентом школьного совета на следующий срок становится ученик первого класса Татэбаяси Соитиро-кун! Он побеждает с уверенным отрывом!»

3

С тех пор пролетел год, и сейчас это чувствовалось особенно живо. Фестиваль в прошлом году… В тот день Химэмия Саори укрепилась в сердце Соитиро.

После много чего произошло.

Закончился первый год, и во втором Соитиро опять оказался в одном с Дзином классе. Удалось во второй раз посмотреть фестиваль, а вместе с тем и пережить новый виток выборов в школьный совет. Голосование прошло как по маслу, и теперь Соитиро трудился на поприще президента.

Тем временем ростки, которые оставила в сердце Соитиро Саори, дали цветы, и те вот-вот могли распуститься.

Когда в начале и конце триместров проходили церемонии в спортзале, Соитиро неосознанно выискивал взглядом среди музыкантов фигуру Саори.

Когда на обеденном перерыве ходил в столовую, непроизвольно проверял, не пришла ли Саори.

И как они и договаривались, в конце триместра собирались в библиотеке для совместных занятий. В те часы Соитиро мог вдоволь насмотреться на сидевшую рядом пианистку.

Если вначале цветок был мал, теперь он разросся пышным букетом.

Соитиро уже не мог делать вид, что не замечает. Противился до последнего, но всё-таки признал, что испытывает к Саори сильные чувства.

Вдобавок, теперь, когда он чувствовал себя ни на что не годным, сильно просев по баллам в рейтинге, беспечные эмоции стали бельмом на глазу. Смех один. А вот результат Саори благодаря совместным занятиям значительно улучшился, она даже вошла в топ-50...

Соитиро ещё раз уставился на доску с объявленными результатами триместровых экзаменов. Сколько раз ни смотри, его имя оставалось на девятой позиции.

Стал ближе к девушке, к которой неровно дышал, и прекратил с головой уходить в учёбу… Соитиро думал, такое только в романах бывает, а на деле сам превратился в героя книги.

Стыд и срам… думал он, теряясь в хитросплетениях мыслей.

И пока Соитиро занимался самобичеванием, к нему обратились сбоку:

— Как успехи?

От голоса, который барабанные перепонки запомнили на всю жизнь, парень резко пришёл в чувство. Стоило лишь услышать, как тот переливается нотами, на душе сделалось немного легче.

— Хи-Химэмия?

— Я же просто поздоровалась, зачем так удивляться?

— Да я просто немного задумался.

— Задумался?

Саори наклонила голову набок — выглядело это настолько женственно, что лицо само собой расслабилось. Но чтобы не выдать себя, Соитиро напряг мимические мышцы.

— Ничего важного.

Не мог же он сказать, что вспоминал их знакомство. То, что он погряз в воспоминаниях, терзало и нагоняло чувство вины, заставляя стыдливо прятать взгляд. Саори с подозрением посмотрела на него, как бы говоря: «Правда?».

Соитиро жаждал поменять тему, но говорить о первом, что придёт в голову, не хотел.

И тут раздалось:

— Хаухау, а мои результаты, значит, неинтересны? — спросил у Саори нарисовавшийся Дзин.

— Я тобой не интересуюсь, — сказала как отрезала та.

— А вот президентом интересуешься.

Дзин поглядел на неё с намёком, а Соитиро сделал вид, что пропустил его слова мимо ушей.

Саори встала на носочки и пыталась разглядеть сквозь толпу доску с результатами. И вдруг...

— А?.. — воскликнула она. Наверное, удивилась, не найдя имя Соитиро на привычной позиции.

— На этот раз девятый, — негромко произнёс Соитиро, как бы извиняясь наперёд.

— Много болел?

Глаза Саори беспокойно задрожали.

— Н-нет, вовсе нет...

Настоящую причину из него и клещами бы не вытащили.

— Об этом ты только что думал?

Саори как в воду глядела.

— А, нет, не о том. Ну… Просто стало труднее концентрироваться.

Отчего-то проступил пот.

— Ты об этом думал? Если что, могу дать совет.

Серьёзный взгляд Саори выбивал Соитиро из колеи.

Как раз в этом она ничего посоветовать не могла. С кем-кем, а с Саори он обсудить это не мог — она ведь превратилась в объект безответной любви. Сказать, что из-за мыслей о ней он не способен сосредоточиться на учёбе, было равносильно признанию.

— А если очень-очень нужен совет? Хаухау, тебя ведь касается.

— М? Правда?

— Митака, следи за языком.

Но Дзин был не из тех, кто промолчит.

— Президент запорол экзамены из-за тебя, Хаухау.

Заявление было равносильно взрыву бомбы.

— Из-за меня? — Саори, застигнутая врасплох, ошарашенно хлопала глазами.

— Н-нет, Химэмия! Ты не сделала ничего плохого! Ничего плохого! — резко запротестовал Соитиро, но Саори глубоко задумалась.

И потом, словно отыскав потерянное место в партитуре, спросила, осторожно подбирая слова:

— Ясно… Ясно. Всё из-за того, что ты помогал мне по учёбе перед экзаменами?

— Говорю же, нет.

— Прости, Татэбаяси-кун. Так и есть. Я слишком много времени отняла. Правда, прости меня.

— Не извиняйся. Правда, всё не так. Времени хватало, ты не виновата, Химэмия.

Но Саори, судя по виду, не поверила. А как иначе? Сколько бы она ни сопротивлялась, Соитиро никак не мог раскрыть истинную причину.

— Тогда… в чём на самом деле проблема? — задала девшука вопрос, которого президент боялся больше всего.

— Это...

Не мог он просто взять и ответить.

— Митаке рассказал, а мне не можешь?

— Нет, это...

— Я менее важна, чем Дзин?

— Хаухау, как-то грубовато звучит.

— Ну что?

Саори, проигнорировав Дзина, продолжила напор.

— Значит, на меня всем наплевать?

— Митака, помолчи немного.

— Да-да. Ладно, схожу-ка в туалет, — заявил Дзин, действительно собираясь уходить.

— Слышь, Митака, не убегай!

Именно сейчас оставаться наедине с Саори было для Соитиро неподъёмной ношей. К тому же Дзин должен был расхлёбывать заваренную им же кашу.

Но взывания к совести тот пропустил мимо ушей.

— Я же ни в чём не соврал, — беззаботно бросил он напоследок и ушёл к туалету.

Дзин не врал. Говорил как есть. Разумеется, жонглировал словами, но фраза «Из-за Саори не получилось сосредоточиться на экзаменах» не была неверной.

— Не можешь мне сказать?

— Точно… — честно ответил Соитиро, не в силах уходить от ответа.

— Ты мне мало что о себе говоришь.

Ответить на это Соитиро не смог даже общей фразой.

Тут раздался звонок на урок.

— Я уже пойду.

— Ага.

Саори повернулась спиной и пошла по коридору.

Хотелось её окликнуть. Рука уже потянулась к ней, открылся рот… но ничего сказать не получилось. Соитиро не знал, что говорить. Он хотел остановить её, но не мог найти слов. Желание и нерешительность вступили в конфликт, борясь друг с другом.

Уже скоро начнётся урок, надо было возвращаться. Убедив себя, что пока ничего не поделать, Соитиро развернулся и пошёл в противоположную от Саори сторону.

В будущем он будет вспоминать, что в тот день до смерти переволновался.

4

Сообщений не приходило.

Прошла выпускная церемония, через три дня начнутся итоговые экзамены третьего триместра. Соитиро после уроков сидел в кабинете учсовета.

Хоть близились экзамены, на президента свалились всякие дела.

Самым главным вопросом была подготовка приветственной вечеринки для новых учеников, которые вот-вот зачислятся в школу. Соитиро внимательно изучал заявки всех клубов — до конца триместра требовалось принять решение по каждому. А ещё программа всех комитетов с пояснениями… Не говоря уже о делах самого учсовета и новых первогодках. В подобное время важные дела сыпались как из рога изобилия.

Но если начистоту, Соитиро не очень-то сосредоточился.

— Эх-х, — протянул он.

Лишённый энтузиазма взгляд снова упал на мобильник.

Сообщений ожидаемо не пришло. Сколько ни проверяй, на экране уведомлений о новых письмах не появилось.

А ведь раньше за неделю до экзаменов от Саори обязательно приходило:

«Натаскай меня, пожалуйста».

Уже прошло три дня, а никакие уведомления не высвечивались.

И причина была яснее ясного.

На предыдущих экзаменах… в конце второго триместра, Соитиро сильно опустился в таблице, и теперь это аукнулось.

Саори решила, что их совместные занятия сильно отвлекли его, и потому теперь не стала ничего просить, чтобы не ставить палки в колёса.

Две последние недели она старательно избегала с ним встреч и даже не разговаривала.

Уставший ждать у моря погоды, Соитиро с каждым днём всё больше терял хватку. Он в третий раз посмотрел на мобильник, а тот не соизволил отреагировать.

Соитиро поймал себя на мысли, что проверяет телефон раз в минуту. И как только осознал это, отодвинул мобильник подальше, на край парты, и решил заняться делами учсовета.

Включив ноутбук и дождавшись загрузки, Соитиро как обычно открыл рабочий файл.

И тут сидевший по диагонали напротив первогодка-вице-президент, который мычал себе под нос и перебирал документы, звучно плюхнулся на парту.

— Президе-е-ент, — лениво протянул дружелюбного вида школьник. Подобное расхлябанное поведение его совсем не красило.

Вице-президент обессиленно растёкся по парте, прижавшись щекой к столешнице.

— Президент, давай без фанатизма, а?

— Ты о чём, вице-президент?

Соитиро понял, что, если не отреагирует, тот не уймётся.

— Хочу кое-что обсудить.

— Обсудить? В такой позе?

— Пожалуйста, выслушай меня.

— Хорошо. Давай говори, — согласился Соитиро, не захотев тратить силы на нравоучения. Но взгляд от экрана ноутбука не оторвал.

— Хочу девушку.

— Не того ты собеседника выбрал.

— Да не спорю. Я хочу разговаривать с девушкой.

— Какие высокие цели.

Вице-президент, вздыхая, приподнялся, а затем без предупреждений резко вскочил.

— Я же пошёл в учсовет, чтобы познакомиться с девушкой, поближе её узнать, пока готовим всякие мероприятия, и чтобы это в любовь переросло. А на деле что? Президент, казначей, секретарь, координатор, все до единого — парни! Что за подстава?! Я как будто в школе для пацанов! — завозмущался первогодка.

— Одноклассницы к твоим услугам, — в грубоватой форме заткнул его Соитиро.

— И как мне к ним подкатить?! — Вице-президент, не поняв намёка, продолжил гнуть свою линию.

— А мне почём знать? Если у тебя есть время на пустую болтовню, то сортируй заявки клубов.

— Я вообще-то закончил!

Вице-президент продемонстрировал разложенные в две стопки бумаги. В первой к листкам прицепили зелёные скрепки со знаком GO, а во второй — со знаком NG. Поделили где-то поровну.

— Если закончил, быстрее иди домой и готовься к экзаменам. Ты же знаешь, хоть официального правила нет, неофициально члены учсовета обязаны быть в числе первых пятидесяти по баллам.

— Значит, лучше позанимаемся здесь, а не дома, — вмешался казначей, который сидел напротив вице-президента. До лета прошлого года он играл в бейсбольном клубе, но, когда получил травму, решил не рисковать, махнул рукой и вступил в учовет. Но бейсбол ещё не полностью вышел из парня, на что намекала лысая голова. Довольно крупный малый — большинство людей за казначея его бы не приняло. Как и Соитиро, он учился во втором классе. Нынешний учсовет состоял из трёх первогодок и двух второгодок — Соитиро и казначея.

— Если что-то не пойму, можно спросить у президента. Идеально.

Словно соглашаясь, секретарь и координатор, оба первогодки, утвердительно закивали.

— Я вам не частный репетитор.

— Да ладно тебе, президент. Ты и по оценкам в топе, и с девушкой тесно общаешься.

— Ты о ком говоришь?

— Ты же часто видишь Камигусу-сэмпай?

А можно ли было сказать, что они «виделись?» Инопланетянка только и делала, что болтала о своём, а слова Соитиро в одно ухо влетали, из другого вылетали.

Как-то раз она на перемене внезапно заявилась в класс и выдала нечто загадочное:

— Я выкинула котлеты из карри с котлетами.

Тогда Соитиро ответил:

— Могла бы просто попросить обычное карри.

Но Мисаки, проигнорировав, вылетела из класса.

— О-она до жути миленькая. Я от таких тащусь, — присоединился к разговору молчавший до сих пор координатор-первогодка. Наравне с вице-президентом, он в нынешнем составе учсовета был заводилой.

— Когда впервые её увидел, меня словно током ударило, — проговорился секретарь, который обычно вёл себя кротко. Под каким углом на него ни смотри, он выглядел как ребёнок. Если назвать его учеником средних классов, никто не заподозрит обмана.

— Не советую. Бузотёрша она ещё та, — добавил, наконец, казначей.

— Но она сто пудов самая крутая красотка в школе! — перевозбудился вице-президент.

— Я за Асаку-сэмпай из клуба плавания. Сиськи у неё чумовые. Я бы вдул, — раскрыл карты координатор.

— Ну нет, вы не шарите. А как же Кохару-сэнсэй? — сказал казначей.

— Ещё бы, обожаю милф.

В кабинете ученического совета в один миг воцарились пацанские разговоры.

— Мне нравится Химэмия-сэмпай с музыкального.

В итоге дошло и до секретаря.

— Да знаю я, знаю.

— Нравятся холодные? Да ладно, серьёзно?!

Три первогодки отчего-то вместе закивали. Успели они спеться.

— Ну вы и смелые. А вот я даже не могу посмотреть в глаза красотке, — самоуничижительно засмеялся казначей.

— Да и я. Когда делал музыкальный номер для приветствия новеньких, ни слова сказать не смог. Прямо в золотую рыбку превратился, — признался вице-президент, хлопая ртом. Комната залилась смехом.

— Нас тогда президент спас… Кстати, президент, ты же хорошо ладишь с Химэмией-сэмпай?

— Не особо… Просто знакомые.

Если подумать, то даже хуже. Она так ничего и не написала, будто вычеркнула из жизни.

— Вы, если болтаете ни о чём, лучше идите уже домой.

Стоило Соитиро стать немного строже, как казначей, секретарь и координатор резко вернулись к учёбе. Один только вице-президент недовольно надулся. Притягательности ему это никак не добавляло.

Соитиро глубоко вздохнул про себя. Что же он делает? Просто выпустил пар. Когда речь зашла о Саори, он не смог оставаться спокойным.

Словно притянутый магнитом, взгляд парня переместился к мобильнику на краю стола.

В конце концов, проблема была не в том, что не приходили письма. Не в том, что он опустился в рейтинге и между ним и Саори возникла стена.

Может, и проблемы как таковой не было вовсе.

Просто Соитиро влюбился в Саори, искренне и всем сердцем, и незнакомое чувство не давало покоя.

Вот в чём суть.

И что теперь делать с неразберихой в груди?

В обществе существовало такое понятие, как «признание», но что, идти Соитиро и признаваться? Нет, точно нет, он не смог бы посмотреть в глаза Саори и сказать «люблю».

А если и смог бы, точно создал бы проблему.

— Эх.

— Президент, чего вздыхаешь? Чем ты там занят?

Вице-президент, изображая рыбу фугу, подглядел на экран ноутбука.

На дисплее отображался один файл.

Вверху было написано: «Не закрывать двери на крышу после уроков». Учсовет принимал просьбы со всех учащихся в школе, и порой люди просили пересмотреть школьные правила или нормы.

— А, не закрывать крышу? — Секретарь, услышав, поднял лицо.

Чаще всего обращались из спортивных клубов — просили не закрывать после уроков спортзал. Ещё художники просили пустить их туда, откуда открывался хороший вид для рисования. Бывало, кто-то индивидуально просил открыть крышу — например, чтобы со всей дури подуть в трубу или признаться в любви.

— В том году учсовет вроде пытался договориться, но не разрешили?

Соитиро в ответ кивнул. Предыдущий президент, который уже окончил школу, очень настойчиво просил заместителя директора, но в конце концов ничего путного не добился.

— За безопасностью и так тяжело следить, а если ещё и двери не запирать после уроков, опасность вырастет вдвое. Ещё до моего поступления… года четыре назад, двери не закрывали, и ученики играли в волейбол или бейсбол. В итоге мячи постоянно улетали на улицу.

— Бейсбол на крыше? А что, отлично звучит, — воскликнул казначей — бывший член бейсбольного клуба.

— Вот из-за таких балбесов, как ты, невозможно договориться.

— Типа я виноват?

— Короче говоря, никто не хочет брать на себя ответственность, так?

Координатор, навалившись на спинку стула, сунул автокарандаш в рот.

— Вот прям так, в лоб?

— Как раз этим взрослые больше всего напрягают, — прокомментировал, не поворачиваясь, вице-президент.

— Какие будут предложения совета? — спросил с напряжённым лицом секретарь.

— Ты, похоже, против, секретарь.

— Вовсе не против… Но вопрос проблемный. Прошлый учсовет с учителями не договорился. А значит...

— Понятно, вот, значит, о чём думаешь?

Ни к чему порождать споры, которых можно избежать, — такую позицию Соитиро понимал.

Решив, что самое время, он посмотрел на всех с просьбой высказаться.

Первым ответил вице-президент.

— Я тоже против. Я много каких предложений хочу внести, но в прошлом году столько их забраковали. Если и в этом учителя на нас обозлятся, забракуют ещё кучу, а это суперотстой! И какой тогда смысл вообще быть в учсовете, если ничего не можем?

— Поддерживаю, — заявил координатор, подняв руку.

Остался только казначей.

— Я думаю так. Что бы я на самом деле ни хотел, мы с президентом раньше всех выпустимся, а вот вы трое останетесь и учсовет в следующем году будет на вас, потому нет смысла воевать. Замдиректора распустил предыдущий состав, и если опять поднять больной вопрос, проблем будет выше крыши.

— Ясно, я всех услышал. Я тоже в данный момент не готов на это пойти.

— Тогда какую отправим заявку?

Все сосредоточились на Соитиро.

— Вы же в курсе, что это самая частая просьба от учеников? Типа им срочно надо готовиться.

— Ну что поделать. Если бы мы это устроили, нас бы на руках носили, — помечтал вице-президент. Соитиро высказался против, но на самом деле думал иначе.

Кое-какие слова всё никак не выходили из головы.

«Хочу после уроков на крышу выходить», — сказала Саори.

Если бы Соитиро не вспомнил её слова, не ломал бы голову над заявкой. Как и всегда, качать права у руководства школы лучше всего было прямо перед окончанием срока полномочий.

А до той поры умнее будет поддерживать с учителями хорошие отношения, и тогда получится много чего провернуть без сучка без задоринки. Прямо сейчас к Соитиро, который демонстрировал хорошие успехи в учёбе и серьёзно смотрел в завтрашний день, относились с большим доверием. Когда он только заявил кандидатуру на выборах президента, несколько преподавателей так прямо и сказали: «Будет здорово, если победишь». И вот теперь он мог отплатить им за высокие ожидания.

К тому же Соитиро понимал позицию руководства школы. Если на крыше произойдёт какой-нибудь несчастный случай, придётся искать ответственных. Приоритет нужно отдавать действительно важному.

Дзин, то ли от упёртости, то ли от прямолинейности, наверняка сказал бы что-нибудь вроде «Да это ерунда», но важные правила существовали для того, чтобы обеспечить безопасную школьную жизнь. И правила стоило отстаивать.

— Отложим составление запроса на потом, — заключил Соитиро.

Спустя полчаса разбирательств с учёбой и делами учсовета посиделки закончились.

Соитиро последним вышел в коридор и запер дверь, а по пути к выходу из здания, во время спуска по лестнице, столкнулся с Дзином.

— Сама судьба свела нас вместе, не иначе.

— Тебе пора к врачу.

— Для президента ты слишком холоден.

— Только с тобой, Митака.

— Спасибо за особое отношение.

— Пф...

— Кажется, ты не с той ноги сегодня встал.

— Ещё чего.

— Значит, с Хаухау поругался?

Соитиро поперхнулся.

Дзин уверенно выдержал суровый взгляд, даже не думая затыкаться.

— Недавно я заглянул в библиотеку, Хаухау там одна занималась. Аж жалко её стало, бедняжку.

— И чья же это вина?

— Ты говоришь так, будто я виноват.

— И говорить не надо. Ты до этого столько всего наболтал, теперь отнекиваешься?

— Ты про то, что из-за Хаухау у нашего президента упали результаты?

— Да.

— Стыд мне и позор. Ты лучше пойди и нормально объясни, что имел в виду. Хаухау не так поняла, точно тебе говорю.

— Сам иди извиняйся и всё объясняй.

— Да нет мне доверия. Хаухау мне не поверит. Да и что мне ей сказать? У президента упали баллы, потому что он думает только о тебе, а не об учёбе?

— Если продолжишь, получишь по носу.

Дзин демонстративно встал в позу сдающегося. Вот только всем своим видом он показывал, что не заткнётся.

— Да тут и без слов понятно — что бы я ни сказал Хаухау, она взвалит вину на себя.

— Вот почему бы ей не сказать, что она не виновата?

— Тебе так сильно хочется выставить виноватым меня?

Соитиро промолчал.

— Короче, доверяю Хаухау тебе.

— Почему я должен разгребать за тобой бардак?

— Блин, ну ты и тугодум. Даже ежу ясно. Именно ты хочешь заниматься вместе с Хаухау. Не я, а ты.

— Да я… не особо!

От фразы, уколовшей в самое нутро, Соитиро проглотил язык.

— Скажу больше, ждёт Хаухау вовсе не меня, а тебя, президент. Ты же гордишься собой, когда другие люди в тебя верят? Почётный ученик, как-никак.

Дзин говорил мягко, но его слова впились в глубины сердца острыми шипами.

— Ты смотришь на жизнь с высоты птичьего полёта, но старательно делаешь вид, что ползаешь по земле. Даже когда понимаешь, что делаешь близким людям больно. В этом плане ты такой же плохой человек, как и я.

Взглядом Дзин говорил: «Если что-то не нравится, иди к ней сам».

— Будь главным героем хотя бы иногда. Подойди к Хаухау и скажи: «В следующий раз я точно займу первое место, потому не волнуйся». Думаю, она обрадуется.

— По-твоему, это просто?

— Меня это не касается, потому, конечно, просто.

— Да ты сам бегаешь от Камигусы, так что касается, — максимально колко заметил Соитиро, чтобы выпустить пар.

— Мы так хорошо понимаем друг друга. Кажется, мы отлично поладим, — вывалил Дзин, после чего, помахав рукой, пошёл прочь.

Когда его фигура исчезла, Соитиро переполнила злость, всё тело буквально запылало от переизбытка эмоций. Поддавшись им, он навалился руками на стену, будто хотел её продавить. Ладони вскоре заныли от боли, но бушующие эмоции всё никак не получалось утихомирить.

— Не смей говорить всё, что взбредёт в голову...

Слова Дзина до сих пор били по барабанным перепонкам. Расстраивало то, что он был прав. В конце концов, проблема касалась Соитиро, и только его.

— Но что мне ей сказать-то?!

Он стиснул прижатые к стене кулаки. На самом деле он прекрасно знал. Вопрос был в том, где набраться смелости.

— Чёрт.

Но строгий нрав Соитиро всё же заставил действовать.

Путь до читального зала парень знал с закрытыми глазами и именно туда сейчас направлялся.

Самая дальняя от двери парта. Их излюбленное с Саори место для подготовки к очередному экзамену.

Стоило выглянуть из-за книжных полок, как Саори сразу попалась на глаза — сидела она именно там, где и ожидалось. От тщётных попыток одолеть задачу из учебника у неё буквально шёл дым из головы.

Саори, судя по всему, не заметила прихода Соитиро.

Всё из-за музыки, которую девушка слушала за учёбой.

Привычных гигантских наушников на ней не было, зато из-под коротких волос спускался тонкий кабель, воткнутый в маленький музыкальный плеер на столе.

Соитиро нервной походкой зашагал к Саори. Прошёл рядом, но она всё равно не заметила — полностью сосредоточилась на решении сложной математической задачи.

Заглянув в тетрадь, Соитиро узнал дифференциальное уравнение.

— Измени чуток уравнение, и решение будет в точности как в этом примере.

Соитиро указал пальцем на пример из учебника, и удивлённая Саори резко подняла лицо, широко распахнув глаза и уставившись на визитёра.

Но не прошло и секунды, как девушка пристыженно отвела взгляд.

— Ты?

— Если первоначальное уравнение слишком сложное, можно его разложить и пересобрать в иную форму, — сказал Соитиро, присаживаясь рядом.

Саори последовала совету, написала в тетради формулу и молча принялась её решать. И вскоре получила ответ.

— Готово, — сказала она, воодушевлённо поворачиваясь к Соитиро, но опять словно что-то вспомнила, резко убрала с лица улыбку и отвернулась. Более того, сделала вид, что не обращает на спасителя внимания, и приступила к следующей задаче.

— Что слушаешь? — Соитиро жестом показал на ухо.

Саори впала в кратковременный ступор, а затем вытащила один наушник и подала ему.

Предложенный наушник отправился в ухо.

Играла классика. Музыкальные вкусы Саори не ограничивались попсой, роком и джазом, ещё она слушала осты из аниме и игр. Потому говорить с ней о музыке можно было до скончания времён.

Какое-то время они молча послушали мелодию.

Саори успела решить вторую задачу, а когда полезла в ответы для сверки, Соитиро спросил:

— Это Моцарт?

Саори изумилась, не ожидав, что он узнает.

— Хорошо разбираешься, да? Хотя мелодия не шибко известная.

— Я выучил.

— Что?

— Ну… Чтобы поддерживать с тобой разговор.

— Вон оно что...

— Ага.

— И… что это значит?

Саори, опустив лицо, залилась румянцем.

Вот только Соитиро не смог насладиться её реакцией — испугавшись, он вдруг покраснел ещё сильнее.

— Короче, ну...

— Короче?

— Я-я...

— ...

Саори судорожно сглотнула.

От напряжения у Соитиро нервы натянулись как струны. Хоть серенаду на них отыгрывай.

— Хочу сказать, я в порядке!

— А? — оторопела Саори.

— Результаты у меня ухудшились вовсе не из-за того, что я о тебе беспокоюсь. Давай вместе заниматься. Всё нормально, это мне не помешает.

Тут он резко прервался. А затем с полной уверенностью заявил:

— На следующих экзаменах я точно возьму второе место.

И напоследок протараторил:

— Обещаю. Можно и клятву на мизинцах.

Саори ничего не скажет… подумал Соитиро, но тут она внезапно взорвалась от смеха.

— П-почему смеёшься?

— А я думала, обычно в такой ситуации обещают быть первыми.

Саори продолжала хихикать. Дзин именно так и советовал сказать, но Соитиро не мог себе позволить. В силу своего характера он мог обещать только то, чего точно был способен добиться.

— Я так сказал, потому что тягаться с Камигусой — задачка не из лёгких.

— Это да.

Саори, всё ещё смеясь, вытерла с уголков глаз выступившие слёзы.

— Ничего смешного, вообще-то.

— Прости.

В итоге Саори поборола смешинку только через пять минут.

Потом, слушая музыку, парочка прозанималась около часа и пошла домой вместе.

Когда они выходили из читального зала, Соитиро заметил среди вещей Саори что-то похожее на футляр от музыкального инструмента.

Вообще Саори специализировалась на пианино, но, когда весь класс устраивал оркестровое представление, играла на скрипке. Сама девушка заявляла, что играет посредственно, на уровне любителя, но Соитиро, слушая её на фестивале или выпускной церемонии, совершенно не понимал, в каком месте она любитель. То, как она элегантно двигала смычком, не оставляло никаких сомнений в её мастерстве.

— Дома ещё будешь репетировать?

— А? А, ты про это? — Саори приподняла футляр со скрипкой. — Это типа для смены пластинки. Пианино я люблю, но вот расслабляться за ним не умею. Слишком серьёзно к игре отношусь. А на скрипке так себе играю, потому не заморачиваюсь и просто наслаждаюсь… У неё мне звук нравится.

Парочка, болтая о всяком, умиротворённо шла по коридору. Но стоило им подойти к лестнице, как Соитиро вдруг кое-что заметил, панически отшатнулся назад и прижался к стене коридора.

— Что с тобой?

Удивлённая Саори собралась пойти по лестнице вниз, но Соитиро схватил её за руку и потянул назад.

— Зачем дёргаешь? — прошипела она, а парень приставил палец к губам.

— А?

Саори показала мимикой, что понимает всё меньше и меньше, но Соитиро молча тыкнул в сторону ступеней, и когда девица выглянула на лестничную площадку, её рот тут же изобразил удивлённое «А».

Там стояли парень с девушкой, их ровесники. Как говорила одежда, то были второгодки из бейсбольного клуба. И они не просто стояли: их спалили во время поцелуя.

Соитиро, прижимаясь к стене коридора, глубоко задышал, а Саори, которую вжало спиной в ту же стену рядом, залилась краской и пробурчала что-то нечленораздельное.

— Блин… Я же сказала, поцелуй будет наградой за победу, — донеслось с лестницы.

— Да ладно тебе, давай ещё разок.

— Нет уж. Сопишь так, будто наброситься хочешь.

Шаги стали удаляться, и голоса приглушились.

— Значит, если выиграю в следующем матче?

— Ну, я подумаю.

— Что, правда?

— Имей в виду, я про поцелуй.

— А чего так?

— Ведёшь себя плохо, больше ничего не дам.

— Да ну нафиг, ты же несерьёзно?!

Парочка, наконец, ушла достаточно далеко, и голоса стихли.

Словно почувствовав облегчение, Соитиро и Саори одновременно выдохнули.

— Надо же было такое увидеть.

— Да уж.

Ненадолго оба замолчали.

— С-слушай, пошли уже?

— Д-да, ага.

Неуверенной походкой они спустились на первый этаж.

Увиденное не выходило из головы, заставляя идти молча и беспомощно перебирать в уме подходящие для разговора темы.

Но вдруг Саори, словно роя себе могилу, внезапно спросила:

— С-слушай… Татэбаяси-кун, а ты целовался?

Вместо того чтобы разрядить атмосферу, она ещё больше усугубила дело.

— Р-разумеется нет! Я же не Митака!

— Ты совсем на Митаку не похож, но это же не значит, что делать такое — плохо. Мы же старшеклассники...

— Н-ну а у тебя как, Химэмия?

— У-у меня?! Да какое там. Ну… я ведь… я даже не встречалась ни с кем.

— Неожиданно. Ты же популярная у парней. Сегодня на учсовете даже говорили, что хотели бы встречаться с такой красавицей, как ты.

— Я всё думала, о чём же вы каждый день треплетесь на заседаниях, а оно вон как?

Соитиро пронзили брезгливым взглядом.

— Нет, я такое не обсуждал!

— Нехорошо перекладывать вину на других.

— Э-это, конечно, да… Совесть замучает. Но я правда таким не занимался.

Саори в ответ натянуто улыбнулась, будто дразня.

После того как они переобулись у шкафчиков на первом этаже, их на улице приветствовало изумительное вечернее зарево.

— Красивый закат.

— Точно, — согласился Соитиро, главным образом любуясь не природой, а Саори, которая сияла в свете вечернего солнца.

— На крыше ещё красивее, наверное, — пробормотала без задней мысли девушка, скорее даже сама себе. Но её фраза почему-то задела Соитиро за живое.

— Крыше?.. — сорвалось с его губ.

— Идём домой? — вышла вперёд Саори.

Но Соитиро остался на месте, вынудив спутницу остановиться от удивления и развернуться.

— Татэбаяси-кун?

— Прости. Вспомнил о делах.

— Что?

— Иди одна, Химэмия.

— А, ага. Ну, тогда до завтра.

— Ага, до завтра.

Саори помахала рукой, а Соитиро, приподняв руку, проводил девушку взглядом, пока её фигура не скрылась из виду.

— Итак, приступим?

Было ещё не слишком поздно, и замдиректора не ушёл из учительской.

Переобувшись обратно, Соитиро поспешил в кабинет учсовета. По пути он пересёкся с каким-то учителем, и впервые в жизни на него наорали за бег по коридору. Но останавливаться Соитиро не собирался.

Спустя несколько минут он, задыхаясь, добежал до учительской.

— Заместитель директора.

— М? А, это ты? Что хотел?

— Запрос от ученического совета, — сказал президент, протягивая документ, на котором было написано: «Оставить крышу открытой после уроков».

5

На итоговых экзаменах в конце второго года Соитиро, как и обещал Саори, вернулся на второе место.

— А лучше бы первое место, — заметила Саори возле доски с результатами в коридоре.

— Тогда, получается, я бы нарушил обещание, — парировал Соитиро.

— Ты или слишком правильный, или глупенький, — засмеялась Саори.

Когда закончились триместровые экзамены, начались короткие весенние каникулы, а следом — новый учебный год. Соитиро, Саори, Дзин и Мисаки стали третьегодками — стартовал финальный этап их школьной жизни. Одновременно поступили новые первогодки, и в Суйко подул ветер нового сезона.

Новенькие, как и второгодки с третьегодками, в апреле попадали в новый класс и незнакомые ситуации, и потому вся школа была на нервах.

В текущем году кое-что изменилось. Во второй класс художественного направления зачислилась новая ученица, которая вроде бы успела стать художницей с мировым признанием, ещё она обладала невероятной красотой и загадочной аурой. Неизбежно пошли всякие сплетни. Более того, жила она в логове для проблемных детей — Сакурасо, что лишь подливало масла в огонь.

Начался триместр ахово, но прошла неделя, потом две… и постепенно все стали успокаиваться, пока в итоге не погрязли в ежедневной рутине.

Соитиро тоже перенервничал, но к маю и он вернулся в привычную колею.

Близился конец месяца. Соитиро в воскресенье сразу после полудня пришёл школу, чтобы уладить дела учсовета. Погода не удалась, лил дождь, мало кто заявился в клубы, и в коридорах царила звонкая тишина.

А вот в кабинете учсовета кипела жизнь.

Каждый год примерно в это время стартовала подготовка к осеннему культурному фестивалю. Распределив задачи, все члены совета просматривали прошлогодние документы и прикидывали, чем могли бы заняться.

Пока народ перебирал бумажки, то и дело раздавались охи. «Оёй, настолько заморочено?», «Учсовет и такое должен делать?», «Я так понимаю, президенту пора готовиться…» — жалобы сыпались одна за другой.

Спокойно себя вёл только Соитиро. Он знал, что опыт, полученный в прошлом году на поприще вице-президента, не пропал даром, и как-нибудь они справятся.

Голова больше болела из-за другой проблемы, которая «как-нибудь» уже не рассосётся.

Взгляд упал на документы на столе. В бумагах было написано: «Не закрывать двери на крышу после уроков».

Соитиро два месяца назад всучил документ заместителю директора. И сразу же между кабинетом учсовета и учительской задул холодный ветер.

Но прошла неделя, и о произошедшем будто позабыли, потому Соитиро занял твёрдую позицию.

Предыдущий президент в минувшем году спорил с учителями из окружения замдиректора, от себя предлагая усилить контроль и ввести дополнительные правила безопасного поведения на крыше. А Соитиро, оценив скудные успехи предшественника, решил пойти другим путём и целенаправленно избегал вопросов безопасности.

Вместо этого он брал чистым энтузиазмом.

— Поступают многочисленные просьбы от учащихся, не могли бы вы оказать посильную помощь? — без конца просил он.

После запроса Соитиро каждый день заходил в учительскую в поисках помощи.

Эффект не заставил себя долго ждать — где-то две недели назад ему ответили: «Мы рассмотрим этот вопрос на заседании учителей».

Но проблемы, как понимал Соитиро, только начались.

Просто рассмотреть вопрос недостаточно. Учителя могли это сделать чисто для галочки. Но всё же Соитиро ждал итогов заседания как манны небесной...

— Президент… — лениво проскрипел распластавшийся на столе вице-президент.

— Что, вице-президент?

— Хочу поцеловаться.

— Я тоже, — подхватил эстафету координатор.

— Повезло тебе, вице-президент. Вот и партнёр для поцелуев появился, — беззаботно бросил Соитиро, и парочка пристально уставилась друг на друга.

— Не смотри на меня так.

— Ты тоже.

Повисла неловкая пауза. Но не прошло и пяти секунд, как парни одновременно взвыли:

— Буэ-э-э.

— Бе-е-е.

Они невольно представили сцену поцелуя.

Соитиро уже понадеялся, что хотя бы какое-то время будет тихо, но вице-президент моментально пришёл в себя.

— Президент...

— А теперь что?

— Почему ты втихаря послал заявку на крышу?

Соитиро перестал перебирать документы.

— Сколько раз мы за это извинялись? Да не счесть...

— Если так хотел, я бы с тобой пошёл.

— И я, и я.

— Я тоже. Президент, нездраво ты сделал.

К вице-президенту присоединились секретарь и координатор, не упуская шанса покритиковать авторитета.

— Виноват. В следующий раз, когда что-то придумаю, обязательно пойдём вместе.

Два месяца назад, когда они делились мнениями, все выступили против предложения, а теперь, после того как Соитиро направил запрос, члены учсовета раскритиковали его не потому, что он пошёл к учителям, а потому, что пошёл один.

Не от эгоизма он так сделал, всего-то хотел своими силами переспорить администрацию, взяв на себя всю ответственность, но товарищи его героизм не оценили.

И всё же один из них решил поддержать.

— Президент, больше в нас верь, прошу.

Просьба заставила напрячься.

— Я всё понимаю, ты самый умный, но, если будешь в одного всё делать, мы тогда зачем нужны?

Пусть и прошло уже два месяца, упрямый вице-президент временами поднимал старую тему и сыпал жалобами.

— Я правда виноват, — как обычно извинился Соитиро, и вице-президент, показывая, что он наконец понял, сел на стул и вернулся к разбору документов.

Соитиро вздохнул про себя. Разговоры стихли, и наступила тишина, хотя насладиться ей не получилось: из приоткрытого окна послышались звуки скрипки. Неизвестно, кто играл. Может, Саори пошла репетировать. Хорошо, если так, подумал Соитиро, и тут же в дверь постучали.

— Да?

Получив ответ, дверь открыли снаружи.

Явился классный руководитель Соитиро — Такацу-сэнсэй. Разменявший четвёртый десяток учитель уже третий год был женат, и в последнее время у него с женой отношения стали как у кошки с собакой.

— Вот ты где.

— Что случилось, Такацу-сэнсэй?

— Хотел рассказать о результатах заседания.

Взгляды всех членов учсовета, включая Соитиро, сосредоточились на Такацу-сэнсэе у двери.

— Прошло. Со следующего месяца… с 1 июня крышу не будут закрывать после уроков.

Члены учсовета посмотрели друг на друга, хлопая глазами.

И затем…

— Получилось! — воскликнул вице-президент, подпрыгнув на месте, следом завопил координатор. Секретарь с довольным видом похлопал в ладоши, а казначей встал в победную позу.

Один только Соитиро, сыгравший ключевую роль, осознал не до конца.

— В самом деле?

— Не буду же я врать. Ну, как бы сказать, твой энтузиазм всех нас убедил. Ах да, вот ключ от крыши. Отвечать за него будете вы, ученический совет.

Такацу, пройдя в комнату, вложил в руку Соитиро серебряный ключ.

— Позволь рассказать подробнее...

Он собирался что-то объяснить, но его прервали.

— Президент, давай праздновать! Пойду накуплю выпить! — завопил координатор, выпрыгивая в коридор.

— Раз так, сгоняю в буфет! На вечеринку нужен закусон! — понёсся следом вице-президент.

— Э-эй! Сегодня воскресенье, буфет закрыт!

— Тогда сгоняю в ближайший магаз!

— Нельзя просто так взять и послушать учителя?..

Такацу отчего-то приуныл.

А Соитиро тем временем до сих пор не мог прийти в себя.

— Слышь, президент, соберись.

Казначей бросил скомканный документ, попав прямо в голову Соитиро. Тот прилежно подобрал покатившийся по полу шарик и закинул в мусорную корзину.

— Да ничего, просто ощущение странное.

— В смысле странное? Ты же прописался в учительской, вот и результат. Радуйся.

— Я не про то… Не думал, что вы настолько обрадуетесь.

Казначей оторопел, но через секунду расплылся в широченной улыбке.

— Ну а как не порадоваться, ты же пашешь ради учсовета. За это тебя и любим, — сказал он.

— Ясно. Тогда… я благодарен.

Соитиро искренне улыбнулся в ответ.

Вице-президент с координатором вернулись из магазина, неся в обеих руках гору сладостей и сока. Такацу, который ещё не ушёл из кабинета учсовета, взял расходы на себя, и в итоге удалось пошиковать на полную катушку.

Закончили праздновать они через два часа — к тому времени уже наступило пять часов вечера.

Ребята привели в порядок захламлённый кабинет, огромные остатки сока убрали в холодильник, а недоеденные сладости поделили и унесли домой.

Перед уходом Соитиро наведался в учительскую в поисках преподавателей, которые разрешили не закрывать крышу.

— Большое спасибо, — поблагодарил он.

Выйдя из учительской, Соитиро потопал к шкафчикам для обуви. И пока шёл по тихой школе, поймал себя на мысли, что бушующие внутри эмоции не вяжутся с гробовой тишиной вокруг.

Страсть как захотелось побежать галопом. Но президент не решился. Пускай никто не видел, всё же Соитиро был не из тех, кто нарушает правила при первой возможности.

Пока он спускался по лестнице, за спиной раздался голос:

— Татэбаяси-кун.

Развернувшись, он увидел шедшую за ним Саори.

Они встретились на лестничном пролёте.

— Дела учсовета?

— Ага, точно.

Саори, наверное, пришла на репетицию — в руке держала футляр скрипки, и кто-то ведь недавно играл.

Девушка загадочно посмотрела ему в глаза.

— Ч-что?

— Случилось что-то хорошее?

— А?

— У тебя щёки расслаблены.

От смущения Соитиро напрягся.

— Ну вот, такая потеря. Тебе гораздо лучше было так, — расстроилась Саори.

— Химэмия, у тебя есть время?

Слова летели вперёд мыслей.

— Ага, репетиция закончилась, я уже домой шла, срочных дел никаких нет.

— Тогда могла бы со мной побыть? Хочу показать кое-что.

— Показать?

— Пошли со мной, — расплывчато ответил Соитиро, после чего молча зашагал вверх по ступеням.

Вернулись на второй этаж и поднялись на третий. Но и там не остановились.

— Дальше уже крыша.

— Знаю.

— Уже закрыта ведь.

Они как раз подошли к двери, которая вела на крышу.

— Каждый год вся школа просит открывать крышу, и в этом году учсовет тоже договаривался с учителями.

— Правда? Ты не рассказывал.

— Хотелось сделать сюрприз… Короче, сегодня они разрешили. Со следующего месяца… с 1 июня крышу не будут закрывать после уроков.

— Даже если так, сегодня пока 23 мая.

— У меня вон что есть.

Соитиро, достав из кармана серебристый ключ, показал его Саори.

— Прилежный президент учсовета нарушает правила? Злоупотребляем полномочиями, — указала та, не утаивая радости.

— Я просто выполняю работу учсовета, даже в выходные дни. Если вот так воспользуюсь положением, никто же не накажет?

— Пусть так, но тебе нарушать правила не к лицу, Татэбаяси-кун.

— Это да. Я таких возмутительных вещей никогда не делал, потому аж руки трясутся.

Соитиро всунул взаправду дрожащей рукой ключ в навесной замок на дверной ручке, но только он начал поворачиваться, как парня остановили.

— Стой, — потребовала Саори.

Ещё до того, как Соитиро успел спросить, Саори взяла его за руку, в которой он держал ключ.

— Тут сложно.

Они повернули ключ вместе и явственно почувствовали кончиками пальцев щелчок.

Затем, переглянувшись, парочка одновременно кивнула.

Медленно повернув ручку, они распахнули дверь на крышу.

В такое время можно увидеть красное закатное солнце… подумал Соитиро, но на деле картина оказалась другой.

— А. — С его губ непроизвольно сорвался глупый возглас.

Небо заполонили серые облака, а капли дождя убили видимость.

— Так сегодня дождь?..

Соитиро виновато повесил нос, и в тот же миг мимо него пронеслась Саори. Подняв лицо, он увидел, как та, игнорируя дождь, вылетает на крышу.

— Классно, классно, — жизнерадостно декларировала она. — Татэбаяси-кун, может, тоже выйдешь? — навеселе предложила Саори, развернувшись и подойдя на шаг.

Соитиро достал из сумки складной зонт и во всеоружии шагнул навстречу стихии, и девушка, чтобы не мокнуть, залезла под укрытие, отчего парень оказался наполовину под дождём.

Саори многозначительно посмотрела на мокнущее мужское плечо.

— Ты такой добрый.

— Чего так внезапно?

— Я правда так думаю.

Боковым зрением Соитиро видел, что Саори прямо-таки светится от счастья.

— Когда мы познакомились, ты угостил меня половинкой тайяки.

— Тогда… Камигуса слопала всю твою еду. У тебя на лице было написано, как сильно ты расстроилась. Жалко тебя стало.

— Прямо вот расстроилась?

— Выглядела как ребёнок, у которого отобрали игрушку.

— Н-не до такой же степени… — Саори отвернулась, надувшись. — Но больше всего ты помог с экзаменами.

— М?

На миг Соитиро потерял нить разговора, но быстро её нашёл.

— Ещё ты помогал таскать музыкальные инструменты. И партитуру мы вместе искали.

— Не такие и большие дела.

— Вот и сейчас ты наклонил зонтик, чтобы я не мокла.

Саори посмотрела на Соитиро будто бы с триумфом.

— Может, и это не просто так? Ты запомнил, что я говорила про крышу?

Плечо, которое не помещалось под зонт, полностью вымокло и потяжелело.

«Хочу после уроков на крышу выходить».

Разумеется, он помнил.

— Вот потому я и уверена в тебе.

Слова Саори неведомым образом сжали грудь Соитиро, будто тиски. Да так сильно, что стало трудно дышать.

Потому что Саори всё не так поняла. Потому что не заметила. От осознания этого Соитиро захлестнули гнетущие мысли и невыносимые эмоции.

— Химэмия, ты неправильно поняла.

— Я?

— Никакой я не добрый.

— Ты не слышал, что я говорила?

— Нет.

— В смысле нет?

— Я так себя веду далеко не со всеми.

Она промолчала.

— Тайяки, инструменты. Зонтик, разумеется, тоже. Ещё крыша… Её просили открыть все, кому не лень, но это было лишь поводом!

— Та-Татэбаяси-кун?

Голос Саори задрожал. Она понемногу догадывалась, что ей хотели сказать. Но пусть так, Соитиро уже не мог дать заднюю.

— Дело в тебе, Химэмия.

Она молчала.

— Я так себя вёл из-за тебя.

Молчала.

— Только ради тебя… Потому не заблуждайся и не называй меня добрым!

— А-ага.

— Я люблю тебя, Химэмия.

Молчала...

Он сказал. Взял и сказал. Мысли тут же заволокла белая пелена, стало невозможно о чём-то думать. Соитиро не знал, что делать после того, как признается, и ничего не мог придумать.

Да как ему вообще в голову пришло — признаться… Он сам больше всех удивился.

Они замерли в тишине где-то на минуту.

Молчание превратилось в невыносимую пытку.

— П-пошли домой? — не выдержав, предложил Соитиро.

— А-ага.

Они ушли с крыши. Затем, не говоря ни слова, спустились по лестнице и пошли к шкафчикам.

Соитиро переобулся и стал ждать Саори, которая забыла зонт. И тут:

— Я-я тоже люблю, — сказала она.

— А?

Соитиро удивлённо обернулся и увидел, как Саори стыдливо съёжилась. А ещё она вжала голову в плечи и смотрела исподлобья, заливаясь румянцем.

— Э-э-э...

И что ему делать? Соитиро был мастером в решении школьных упражнений, но это задание решить не мог.

— Что-что?

— Если сам не повторишь, то и я не повторю.

По голове одновременно ударило чувство стыда и невероятное, резко нахлынувшее счастье.

— А, я, я… люблю тебя, Химэмия.

— И я тебя люблю.

Чем больше Соитиро думал о том, что делать дальше, тем больше путались мысли и выступал пот по всему телу.

Под натиском стресса, он выдавил из себя лишь одно:

— До...

— До?

— До завтра в школе! — бросил он, пихая складной зонт в руки Саори и выпрыгивая под дождь.

— Нет, стой!

Он не хотел останавливаться, но девичий голос его заставил.

— До завтра. — Саори помахала ему вслед.

Воодушевившись её милым жестом, Соитиро унёсся с ещё большим рвением.

А потом, сам того не замечая, исторг нечленораздельный вопль. Лужу, которая попалась по пути, даже не захотелось перепрыгивать. Наоборот, Соитиро как следует разогнался и плюхнулся в самый центр, разбрасывая вокруг эффектные брызги.

Тело словно стало легче. При каждом шаге оно будто взлетало, устремляясь ввысь.

Картина перед глазами, привычная и рутинная, казалась невероятно живой и яркой.

И вовсе не из-за дождя.

Сиял весь мир.

Бывают в мире чудеса.

Скажешь девушке «Люблю», и «Люблю» она ответит.

Наверняка найдутся те, для кого это не такое уж и чудо.

Но каким ещё словом описать наполнивший душу восторг?

1

Ранним утром, когда небо уже прояснилось, президент ученического совета старшей школы при университете искусств Суймэй, или просто Суйко, Татэбаяси Соитиро пошёл на уроки, потирая сонные глаза.

Пройдёт полчаса, и хорошо знакомую дорогу в школу, которая пока пустовала, заполонят толпы учеников.

Соитиро, став президентом учсовета, выработал привычку приходить в школу спозаранку, даже когда не было срочных дел.

— Ха-а-а, — зевнул он с глупым выражением лица, хотя обычно сдерживался, даже если просыпался раньше.

А всё из-за того, что прошлой ночью он не смог сомкнуть глаз. По очевидной причине.

Воодушевлённый успехом на крыше, вчера Соитиро наконец признался в любви той, о которой долгое время тайно мечтал… Химэмии Саори.

Более того, в ответ он услышал:

«Я тоже люблю».

Оставаться спокойным? Да куда там.

Соитиро прошёл в школьные ворота и по пути к шкафчикам со сменкой глянул на спортивную площадку. Там упражнялся футбольный клуб: игроки разделились на две команды для тренировочного матча и с воплями гоняли мяч, позабыв обо всём на свете.

В школе Соитиро сразу прошёл до своего шкафчика и переобулся, а затем из тени кто-то вышел.

— А.

Парень поднял взгляд на источник звука.

Там стоял знакомый человек. Да не просто знакомый — именно ей Соитиро вчера признавался в любви. Девушка смотрела на него отчего-то удивлённо.

Для описания Саори, которая отличалась высоким ростом и холодным, как у взрослой, взглядом, больше подходило слово «красавица», а не «милашка». В образ взрослой не вписывались разве что короткие волосы, которые словно прошли сквозь огонь и воду, и надетые поверх огромные наушники.

Она, как и Соитиро, училась в третьем классе. Но, в отличие от него, в классе музыкального направления, где количество людей ограничивалось десятью.

Оба молчали.

На какое-то время они превратились в статуи, смотревшие друг другу в глаза.

Признаться Соитиро признался, во взаимности чувств они убедились, а вот как на следующий день смотреть в глаза и о чём говорить — не знали. До сих пор они прилежно слушали учителя на уроках, но никто не объяснял, как себя в такой ситуации вести.

Ответить на вступительном экзамене в какой-нибудь престижный вуз было в миллион раз проще.

— А, ну… — кое-как выдавил из себя Соитиро. — Д-доброе утро, Химэмия.

— А-ага, доброе, Татэбаяси-кун.

И опять замолчали.

Само то, что они смогли поздороваться, уже было успехом, но дальше слова не пошли. А попытка продолжить разговор привела к тому, что мозги Соитиро перегрелись, как покрышки буксующего грузовика. Перед глазами всё поплыло, а на лбу выступил непонятный пот.

Саори чувствовала себя точно так же, но, хоть и открыла рот, собираясь что-то сказать, ничего в итоге не произнесла. Вместо этого бесцельно задвигала руками вверх-вниз в попытке как-то заполнить паузу.

— С-сегодня ты рано.

— А, ага… Хотела немножко на пианино порепетировать...

И снова замялись.

Хотелось как-нибудь развить тему, но разговор неизбежно застопорился. И тут к парочке обратился неожиданный человек:

— С утра пораньше съедаете друг друга глазами? С вами всё нормально?

Рядом с Соитиро возник парень, с которым тот учился третий год подряд в одном классе, — Митака Дзин.

— Ми-Митака!

— Н-нормально!

Отреагировали оба.

— Тогда не мог бы ты отойти, президент? Сменку не могу взять.

— А, ага, прости.

Он освободил проход. Ячейка Дзина располагалась как раз под ячейкой Соитиро.

— Ты как-то рано пришёл, Митака.

В попытке скрыть от наблюдательного Дзина недавний разговор с Саори Соитиро ухватился за другую тему.

— Работа-работа. Руми-сан сказала, надо в офис. Мы вместе с квартиры вышли, вот я и здесь.

Руми звали взрослую женщину, с которой встречался Дзин. Уже не удивляло, что он явился рано — пришёл в школу прямо из её дома.

— Митака, ты и сегодня хуже всех.

Саори, не сдерживаясь, испепелила Дзина взглядом. Но тот, пропуская её слова мимо ушей и надевая сменку, ошарашил:

— Значит, президент и Хаухау теперь встречаются, да?

Сказанное совершенно обычным тоном вызвало эффект разорвавшейся бомбы.

— Т-ты о чём? — ответил Соитиро, кое-как сохранив спокойствие.

— Хм, то есть хочешь вот так? Мне типа подыграть? Ну ладно, буду делать вид, что ничего не заметил, и просто подержу кулачки.

— Раз заметил, давай без этого!

Вместо того чтобы хихикать про себя, уж лучше пусть он ржёт в открытую. Хотя оба варианта одинаково отвращали...

Соитиро стиснул зубы, готовясь услышать очередную гадость.

— Ну, мои поздравления, — только и сказал Дзин, после чего сразу направился в класс.

— Слышь, Митака, — непроизвольно остановил его Соитиро.

— М?

— И всё?

Он думал, что тот выдаст целую кучу колкостей, даже разочаровался. Саори тоже посмотрела на Дзина так, будто её ожидания разбили вдребезги.

— Чего тебе, послать подарок на прощание? Какой ты бесцеремонный. Не ожидал от тебя, президент.

— При чём здесь это? Я про то, что обычно у тебя рот не закрывается.

— То есть мне надо больше над тобой издеваться?

— Н-нет! Короче, всё, молчи!

— Вечного вам счастья. Вы идеальная пара, — сказал как всегда лёгким тоном Дзин, разворачиваясь и собираясь уходить. Но не прошёл и трёх шагов, как резко остановился, пробурчал «Ах да» и вернулся к Соитиро.

— Во.

Он передал нечто похожее на билеты.

— А это ещё что? — поинтересовался Соитиро, вчитываясь в название на бумаге.

«Пригласительный билет на бесплатный обед в «Cake Lunch Buffet».

В торговом центре рядом со станцией недавно открылся популярный магазин.

— Как ты понял, с этим билетом можно есть, пока не лопнешь.

— Это я прекрасно вижу. Но не понимаю, зачем ты мне его отдаёшь.

— В общем-то, прощальный подарок.

— Я же сказал, не надо такого.

— А вот Хаухау, кажется, облизывается.

Почуяв чьё-то присутствие, Соитиро посмотрел вбок и обнаружил рядом с собой Саори, которая поедала билеты глазами.

— Д-да не особо-то и хочется. Ты всё неправильно понял, Митака.

— Какая жалость… Короче, раз такое дело, можете сходить вдвоём в воскресенье.

— В смысле такое дело?

Саори упёрла руки в бока и стрельнула взглядом в Дзина, который нёс что-то несусветное.

— Вы двое встречаетесь, а значит, на свидания ходить — нормальная тема.

Соитиро и Саори непроизвольно переглянулись, и спустя долю секунды оба залились краской и отвернулись.

Вчера, после того как Соитиро признался и они начали встречаться, он места себе не находил от радости, но вот что делать потом, даже не задумывался. Когда люди становятся парой, по выходным ходят, так сказать, на свидания, смотрят кино и обедают в кафе?

— Короче, я об этом.

Тут Дзин, махая рукой, ушёл вверх по лестнице и теперь-то точно скрылся из виду. А Соитиро и Саори, которые остались совершенно одни возле шкафчиков, охватило странное напряжение.

Они не могли смотреть прямо в глаза друг другу.

— С-слушай, это...

— Н-ну.

Набравшись храбрости, они попытались что-нибудь сказать, но лишь усугубили ситуацию.

— Ч-что?

— Говори ты, Татэбаяси-кун.

— Да нет, давай ты.

— У-угу. Я не против...

И опять речь Саори из-за стеснения оборвалась на полуслове, отчего в очередной раз наступила пауза. И чем дольше они молчали, тем сильнее нарастала неловкость.

— С-слушай. — Собравшись с мыслями, Соитиро всё-таки заговорил.

— Ч-что?

— А, н-ну, это… Я подумал, раз мы встречаемся, это и правда нормально — ходить на свидания.

— И-и правда. Ага, точно правда.

— Тогда, ну... проведём следующий выходной вместе?

— Ага, пошли! Жалко билеты, пропадут ведь.

Вот так Соитиро с Саори договорились о первом свидании.

2

Последнее воскресенье июня. Соитиро, нацепив повседневную одежду, стоял возле турникетов на станции перед университетом и ждал Саори. Он договорился о свидании, как и советовал Дзин, вот только расписание занятий на пианино помешало, потому ждать намеченной встречи пришлось целый месяц. И вот наконец настал заветный день.

Встретиться получилось только после обеда, так как всю первую половину дня Саори опять репетировала.

Соитиро посмотрел на часы. До назначенного времени, двух часов дня, оставалось десять минут.

Чтобы хоть как-то прогнать тревогу, президент стал глазеть по сторонам.

Окна продуктового магазина рядом со станцией хватало, чтобы увидеть своё отражение с ног до головы. Рубашка с прямыми линиями на воротнике, простые джинсы. Короче, оделся он без перегибов, но, так как раньше ни разу не пересекался с Саори в повседневной одежде, не знал, какое произведёт впечатление.

Используя окно вместо зеркала, Соитиро поправил чёлку, хотя обычно подобным не занимался...

Президент вздохнул, усмехаясь над самим собой, и чтобы больше не видеть беспокойного себя, посмотрел на небо.

Тяжёлые тучи заполонили всё свободное пространство. Печальная картина, но в сезон дождей по определению редко выпадали ясные деньки, потому мелочь вроде погоды не могла испортить настроение Соитиро, который пришёл на первое свидание, и уж тем более убить мотивацию.

За минувший месяц он и Саори вместе ходили на обед, болтали на крыше и ходили домой после уроков. Общение приносило истинную радость, но хотелось заняться чем-нибудь особенным. Они же встречались, в конце концов. Спустя месяц желание Соитиро наконец исполнилось.

И вот на противоположной автобусной остановке появилась Саори, мигом прогнав накатившие мысли. В белой блузке с воротником, чёрной короткой юбке и таких же чёрных колготках. На ногах были карамельные туфли по щиколотку. Спокойные цвета одежды прекрасно гармонировали, отчего девица выглядела как взрослая. Или как хорошо воспитанная юная леди.

Заметив Соитиро, Саори затрусила к нему.

— Прости за опоздание.

— Нет, до назначенного времени ещё пять минут.

— Я знала, что ты рано придёшь, потому тоже хотела пораньше приехать...

Саори неожиданно напряглась, словно о чём-то забеспокоившись.

— Слушай… Я не знала, как лучше одеться… Странно выгляжу, да?

— Тебе идёт.

— С-спасибо...

Президент получше присмотрелся к одежде немного покрасневшей Саори и заметил, что юбка на самом деле разделялась надвое и больше походила на шортики. Точнее на кюлоты.

— Ты совсем по-другому выглядишь, когда не в школьной форме.

— П-правда?

— И не подумаешь, что ты президент.

— Это комплимент?

— Ты меня в любом виде устраиваешь.

Саори странно захихикала.

— Интересно звучит.

— Вру. Тебе идёт.

Прыгучей походкой Саори направилась к турникету. Она выглядела куда воодушевлённей, чем обычно.

— Татэбаяси-кун? Ты идёшь? — позвала она Соитиро, который самозабвенно наблюдал за её удаляющейся фигурой.

— Ага, иду.

Догнав девушку, он прошёл с ней через турникет.

— Что-то не так? Я всё-таки выгляжу странно?

— Вовсе нет… Просто подумал, что ты сегодня намного энергичнее обычного.

— Вот как, да?.. Ну, одно могу сказать точно — я очень сильно этого ждала.

— Горы пирожных?

— Свидания с тобой, — поправила, надувшись, Саори.

И если до сих пор Соитиро говорил чётко и по делу, то теперь ему пришлось маскировать смущение:

— Я-ясно. Как бы сказать, для меня это честь.

Они сели в прибывший на платформу поезд, минуты через три приехали на соседнюю станцию и сразу пошли в торговый центр, где работал «Cake Lunch Buffet».

Отыскав на карте торгового центра этаж с ресторанами, парочка направилась в искомый кафетерий. Магазинов вокруг было пруд пруди, и в каждый хотелось заглянуть.

В выходной день повсюду ходили парочки и семьи. Соитиро поймал себя на мысли, что со стороны они с Саори выглядели точно такой же парочкой.

— Мы, наверное, тоже смотримся как пара?

— Пожалуй.

Саори задумалась о том же самом. От понимания этого лицо Соитиро расслабилось. Вот только он совсем не хотел выглядеть расхлябанным, потому изо всех сил взял себя в руки.

Тем временем в поле зрения показался нужный магазин.

Снаружи висела вывеска с надписью «Cake Lunch Buffet».

На входе они вручили работнику кафе полученный от Дзина билет, и их любезно проводили до места. Всё помещение наполнял сладкий запах. Видимо, теперь можно было накладывать себе в тарелку понравившиеся пирожные и есть сколько угодно.

— Ну, пойдём скорее?

— Ага.

Они прошли к стойке, где от края до края рядами лежали пирожные. Клубничный слоёный пирог, чизкейки, шоколадные пирожные, фруктовый тарт с каштаном и сливками — продукция на любой вкус. На висевшем рядом со стойкой плакате говорилось, что ассортимент превышает восемьдесят видов.

Впервые в жизни они увидели столько пирожных.

— С ума сойти, так много, и все разные. Как же выбрать?

Соитиро с восхищением наблюдал за Саори, у которой сверкали глаза.

И тут их взгляды встретились.

— Ч-что?

— Удивляюсь, что ты такая падкая на сладкое.

— Это странно? — спросила она, закатив глаза.

— Нет… Ты похожа на обычную старшеклассницу.

— Я и есть обычная старшеклассница. А ты меня за кого держишь?

— Ты выглядишь намного взрослее, чем большинство старшеклассниц, потому...

— Я со своим возрастом не мухлюю.

— Нет, я не это хотел сказать...

— Кажется, ты не совсем так меня понял.

Надув щёки, Саори недовольно стрельнула взглядом в Соитиро. Но, вместо того чтобы напугать, она ещё больше умилила. Если бы он и дальше смотрел девушке в лицо, не смог бы успокоиться, потому перевёл внимание на пирожные.

— Кстати, почему бы не говорить за едой? У нас только девяносто минут.

Соитиро продолжал уходить от разговора.

— Ага, точно. Давай так. Вот только выбрать не могу… Что же делать?

Саори, держа тарелку и мыча себе под нос, хорошенько задумалась.

— Мисаки точно бы попыталась слопать всё, что видит.

— Да, она тот ещё сверхразум, — непроизвольно вырвался смешок.

Камигуса Мисаки. Если описывать её одним словом, то непременно сгодилось бы «инопланетянка». Училась во втором классе, как и Соитиро с Саори, на художественном направлении. Поговаривали, что она жила в одном районе с Дзином, да и вообще дружила с ним с детства.

— Уф-ф, какие же выбрать?

— Если настолько тяжко, почему бы тебе тоже не попытаться съесть сразу всё?

— Так потом страшно будет на весы вставать.

Соитиро, не ожидав такой реакции, уставился на Саори.

— С-скажу прямо, меня тоже волнует вес. Если подумаешь, что я поправилась, то расстроюсь, — сказала Саори, положив руку на живот. Хотя по внешнему виду и не сказать, что она набрала лишние килограммы...

— А, нет, я это не из-за веса. Просто удивился, что хочешь прямо всё попробовать.

Как предполагало название кафе, здесь устроили шведский стол с пирожными, которых наставили на стол более восьмидесяти видов. Общее количество пирожных достигало соответствующих чисел. Даже парень — Соитиро — уже на половине будет молить о пощаде.

— З-знаешь… сегодня ты какой-то грубый, Татэбаяси-кун, — раздражённо заявила девица. И опять она показалась такой умилительной, что страсть как захотелось её подразнить.

— Прости. Не обижайся. Просто мне весело.

— С чего бы?

— Так непонятно?

Слишком он стеснялся, чтобы ответить прямо, глядя в лицо.

— Потому что на свидании со мной?

Но Саори решила вытянуть из него ответ во что бы то ни стало.

— Т-точно.

— Тогда… можно и простить.

— В таком случае я спасён.

Саори широко заулыбалась. Её радостное лицо сокрушало в пыль неприступные стены, которыми Соитиро огородил когда-то свою душу.

— Н-ну что, давай быстрее есть, — сказал он, готовя тарелку для пирожных.

— У меня к тебе одна просьба, Татэбаяси-кун.

Отчего-то Саори стала серьёзной.

— К-какая?

— П-правда, это… сложно сказать.

— Не стесняйся, говори как есть.

— Ну, тогда слушай...

— Ага.

Саори, свесив голову, исподлобья посмотрела на Соитиро.

— Ты не против поделить их поровну? — на полном серьёзе спросила она.

Она в самом деле готовилась умять все пирожные, и Соитиро непроизвольно засмеялся.

— Грубо смеяться над просьбами людей!

— Извини.

— Говоришь и продолжаешь смеяться!

— Правда извини. Давай съедим поровну, я согласен.

Но смех Соитиро так и не смог унять.

— Блин… Может, и прощу… но ты всё ещё смеёшься.

— Ну, и откуда начнём?

Президент вытер с уголков глаз выступившие от уморы слёзы. Сегодня Саори вела себя настолько неожиданно, что полностью завладела его вниманием. Привычная школьная жизнь никогда бы не вызвала подобных эмоций и чувства близости. А от мысли, что все они принадлежат лично ему, Соитиро начинал дрожать от радости.

— Татэбаяси-кун.

Взгляд Саори сосредоточился на Соитиро, давая понять, что, если он будет смеяться и дальше, быть беде. И президент, отчаянно давя смех, принялся вспоминать число пи.

— Ну что, решила, какие первые съедим?

— У меня ещё одна просьба...

— Какая?

— Соитиро-кун… Можно тебя так называть?

— Что?

Саори глядела на парочку за столиком неподалёку, где казалось, что парень и девушка весьма близки. И звали незнакомцы друг друга по именам.

— А, не, если нельзя, то ладно. Как раньше говорили, так и нормально!

Покрасневшая Саори лихорадочно отвернулась. Покраснела она до самых ушей, которые обычно скрывали огромные наушники.

— Мне тоже… можно называть тебя по имени?

— Что?

Соитиро сам удивился собственной смелости. А пульс меж тем подскочил до небес.

— Можно.

— Тогда, ну… Саори.

— Соитиро-кун.

Не в силах держать себя в руках, Соитиро и Саори оба опустили головы.

Наступила пауза.

Президент подумал, что при взгляде со стороны их окутало розовое сияние.

Как бы то ни было, долго бы он не выдержал, потому решил во что бы то ни стало сменить пластинку и сосредоточился на их первоначальной цели.

— Т-так. Давай есть пирожные.

— А-ага.

Соитиро по очереди положил на тарелку пирожные, на которые указала Саори. Когда съели, вернулись к общему столу и снова набрали. И так много-много раз.

Спустя девяносто минут они успешно попробовали каждый вид лакомства. Соитиро уже плохо помнил их вкус, но то, что первое свидание стало для него слаще любого пирожного, он запомнил всерьёз и надолго.

3

После великолепного первого свидания дождливый сезон тут же сменился на летний, и вместо грузных серых туч по голубому небосводу поплыли гигантские белые облака.

Саори как всегда пропадала на репетициях, и вдвоём куда-нибудь пойти удавалось нечасто. Но при этом они вместе готовились к экзаменам, обедали на перерывах и по возможности шли домой. В общем, по максимуму использовали драгоценные минутки.

Естественно, люди заметили их отношения, и в итоге во время последнего сбора перед летними каникулами членов учсовета прорвало.

— Президент, ты предатель! — сделал первый выстрел вице-президент. — В качестве извинения научишь меня подкатывать к девушкам!

— Вице-президент, ты уж определись, злишься или умоляешь.

— И то, и другое! Нет, всё-таки вру. Умоляю, научи! — сложил он ладони вместе, как при молитве.

— Но всё же эта Химэмия меня поразила, — с восхищением сказал казначей, единственный в учсовете одноклассник. Бывший глава бейсбольного клуба что раньше, что сейчас чеканил слова.

— Спрошу прямо, как далеко вы зашли? — поинтересовался координатор, нависнув сверху.

— Да-да, мне тоже интересно! — Подключился даже секретарь, который обычно вёл себя сдержанно.

— Я много чего должен обществу, но рассказывать вам это не обязан.

— Ну-у, вообще-то нет.

Вице-президент отчего-то встал в позу.

— Мутный ты тип! У нас от тебя секретов нет!

— Точно!

— Именно, именно!

Трое второгодок — вице-президент, секретарь и координатор — будто сговорились.

— Держались за руки?!

— Чмоки-чмоки?!

— Крепко-прекрепко обнимались?!

— Без комментариев, — отрезал единственной фразой Соитиро, не изменившись в лице ни на йоту.

— Нечеловеческая жестокость.

— Вице-президент, ты понимаешь смысл этой фразы?

— У неё ворох значений.

Пропустив последнее мимо ушей, Соитиро проверил документ с бюджетом культурного фестиваля, бегло его осмотрел и передал казначею.

— Как показало моё расследование, вы уже называете друг друга по именам. — Тот тем временем продолжил трепаться о совершенно не связанных с работой учсовета делах. Казначей учился на том же потоке, потому разнюхал чуть больше остальных.

— Серьёзно?! — возбуждённо воскликнул вице-президент.

— Казначей, не болтай лишнего.

— А что такого? Мы все над фестивалем голову ломали, мозги уже болят.

— Даёшь людям отдохнуть? А вот у меня от такого наоборот стресс копится.

— А ты дай нам красавиц, мигом напряжение снимут, — последовал серьезный ответ.

— Точняк! И раз об этом зашла речь, давай, расскажи, как далеко вы зашли!

Вице-президент, навалившись на стол, резко приблизился к несговорчивому президенту, а тот в ответ шлепнул ему на голову кипу документов.

— Буэ, — словно лягушка, отреагировал сокрушённый вице-президент.

— Закончи с этим за сегодня. Если прямо сейчас не начнёшь, домой не пойдёшь.

— Это издевательство!

— Точно, точно!

— Именно!

Координатор и секретарь встали на защиту вице-президента.

— Кстати о птичках. Координатор, секретарь, для вас тоже есть работа, — нашёл на них управу Соитиро.

— Э! Да нет, никто ни над кем не издевается. Правда, секретарь?

— А-ага. Наш президент — замечательный пацан, цены ему нет.

Те мгновенно сменили сторону.

— Ну вы и сволочи! Готовы меня на растерзание отдать?!

Возмущённый вице-президент принялся наезжать на коллег, а координатор и секретарь сделали вид, что они не при делах. Глядя на их разборки, Соитиро непроизвольно засмеялся, подумав, как же хорошо ребята поладили.

— Координатор, секретарь, помогите вице-президенту с его работой.

— Да-а.

— Придётся.

— Ну, вы, блин...

Вице-президент всё так же злобно глядел на двух предателей.

И опять Соитиро пробило на смех.

Нынешний состав ученического совета казался президенту совершенно сумасбродным, но при этом он не мог представить на их месте кого-то другого. Соитиро был счастлив, что ему довелось руководить именно ими.

Приходилось решать на поприще президента интересные задачи, а ещё появилась девушка, красоте которой любой бы позавидовал… Насыщенные дни шли один за другим — вот так подходил к концу первый триместр.

Пришла пора летних каникул. Причём для Соитиро они стали последними в школьной жизни, а при мысли о скорых экзаменах в третьем классе лето и вовсе превращалось в битву, исход которой решит дальнейшую судьбу. Хотя в случае Соитиро всё было куда проще: под конец триместра удалось получить рекомендацию в университет искусств Суймэй.

— Я успешно поступил на факультет вещания, — уведомил он Саори в первый день летних каникул. Раз уж у него получалось, то хотелось связать свою жизнь именно с журналистикой. Потому и выбрал факультет вещания.

— Вот бы проблема была, если бы твоё второе место не помогло, — задумчиво сказала Саори. — Но вот интересно, если бы Камигуса тоже подала заявку, что бы тогда вышло? Места же ограничены.

Само собой, приёмная комиссия отдавала приоритет рекомендованным ученикам с более высоким местом в таблице, а Мисаки прописалась на самом верху.

— Мисаки всё-таки на факультет видео пошла.

— Ага, знаю. На свой я бы точно попал, но всё же приятно было узнать официально.

— Я нисколько в тебе не сомневалась, Соитиро-кун. Но… поздравляю с поступлением.

— Спасибо. И тебя поздравляю, Саори.

— М?

— Ты же получила рекомендацию на музыкальный факультет?

Не могло такого быть, чтобы Саори провалила поступление. Мало того что она виртуозно играла на пианино — благодаря совместным занятиям с Соитиро она к тому же пробилась в число лучших учеников на музыкальном направлении. Да и вообще, те, кто поступил в Суйко на художественное направление, будь то музыка или живопись, многократно повышали свои шансы пройти дальше, в университет. Если сказать прямо, поступление по рекомендации им было обеспечено.

— А, вон ты о чём. Ну да.

— Саори?

Почему-то она говорила не очень убедительно.

— Нет, ничего. Просто, когда думаю об окончании школы и университете, в голове образуется полный кавардак...

— Это да, тоже места себе не нахожу.

— В такие моменты надо говорить о чём-нибудь весёлом.

— Например, куда бы нам пойти на летних каникулах?

— Ага, подойдёт.

Решив пока забыть про учебные хлопоты, они стали делиться идеями на летние каникулы. Но прийти к общему знаменателю у них не получилось, потому что Саори даже во время затяжной передышки от школы не собиралась отдыхать от пианино, а времени на неспешные встречи, как оказалось, не нашлось...

В последний день июля им всё-таки удалось пойти вместе на фестиваль фейерверков, который Саори ни за что бы не пропустила. Девица в юкате выглядела просто изумительно, и Соитиро дольше глазел на её фигуру, чем на яркие взрывы в небе.

— Что?

— Н-ничего.

— Ты типа в восторге?

— Д-да, — с серьёзным видом признался Соитиро, и Саори озорно засмеялась.

— Победа.

— Победа?

— Операция «Пленить Соитиро-куна юкатой».

— Это ещё что?

— Не я придумывала название, а младший брат.

— У тебя есть младший брат?

— Кстати, мы же о нём не говорили.

— Наверное, я не спрашивал.

— Он на три года младше, тот ещё проказник. Вчера мы говорили по телефону, и он донимал меня вопросами о свидании.

Как же так вышло, что она обсуждала с младшим братом свидание? Соитиро, у которого не было братьев и сестёр, плохо себе представлял.

— Сначала я хотела пойти в повседневной одежде, но брат настоял на юкате. Говорил, юката, и точка.

— Ясно. Значит, мне надо благодарить твоего младшего.

— Благодарить? Зачем?

— Благодаря ему я увидел тебя в юкате.

— Ты сейчас почему-то Митаку напомнил.

Заявление застало Соитиро врасплох, отчего он в отвращении скривился. Но Саори нашла это забавным, потому президент не стал принимать её слова близко к сердцу.

В августе они, как и подобает летом, пошли в бассейн. Саори, которую Соитиро впервые увидел в купальнике, настолько сильно вскружила голову, что не было сил смотреть ей в глаза. Она надела довольно-таки элегантное белое бикини, надеясь, судя по всему, произвести на парня максимальный эффект.

— Всё-таки странно выглядит? — закрывая тело руками, спросила Саори — заметила, как Соитиро беспокойно отводит от неё взгляд.

— Ничего подобного… Всё не так. Я просто стесняюсь на тебя смотреть.

— В-вон оно как… Я тоже немного стесняюсь, когда ты на меня смотришь. Обычно я днями напролёт играю на пианино, а в бассейн… ну, даже с подружками не хожу… и такой купальник в первый раз надела.

— А.

Чтобы успокоить Саори, Соитиро повернулся к ней боком.

— Н-но знаешь, смотреть на других девушек не разрешаю. Если хочешь на кого-то смотреть, то лучше на меня. Ах, нет, на меня тоже нельзя. Ни на кого нельзя.

— Всё не так. Я вовсе не собирался смотреть на кого-то ещё. Меня никто, кроме тебя, не интересует.

— Т-тогда ладно. Ах, ну, Соитиро-кун.

— Что?

— К-как тебе?

Она сцепила руки за спиной и отвела взгляд в сторону, давая хорошенько себя разглядеть.

— Тебе очень идёт.

— П-правда? Здорово. С Мисаки ходили покупать. Человек в магазине тоже уверял, что купальник очень милый, но я всё равно боялась.

Взгляд Саори словно просил повторить похвалу, и Соитиро уловил посыл.

— Действительно идёт. Даже не хочется, чтобы другим людям показывала.

С лица Саори пропали ноты беспокойства.

— Тогда пойдём домой? — в шутку предложила она.

— Трудный выбор.

Если они уйдут прямо сейчас, другие парни не налюбуются её телом в купальнике. Но тогда и сам Соитиро не насладится.

И пока он с серьёзным видом бился над решением, радостная Саори плеснула ему в лицо воды из бассейна. В итоге интеллигентный президент целый день валял дурака, резвясь с девушкой до состояния нестояния.

За исключением фестиваля фейерверков и похода в бассейн, в их отношениях ничего особенного не произошло. В лучшем случае они здоровались, когда Соитиро приходил в школу на собрания учсовета, а Саори — на занятия пианино, или договаривались по телефону идти вместе домой.

Понимая, что не в силах что-то изменить, они дорожили мгновениями, когда могли быть вместе. И понемногу сближались. Хотя Соитиро казалось, что двигались медленнее черепахи. Но его это полностью устраивало — он верил, что так же думала и Саори.

Президент не сомневался, что размеренные деньки продолжатся. Пока кое-что не узнал.

4

Когда закончились летние каникулы и начался второй триместр, смена времени года почувствовалась особенно сильно. С каждой неделей ветер становился всё холоднее, прогоняя восвояси лето и жару.

Соитиро больше всех чуял приход осени. А как иначе: близилось грандиозное событие в Суйко — культурный фестиваль. Подготовка выступлений набирала обороты, работой занимались не только после уроков. Собираться в кабинете учсовета приходилось даже во время обеденных перерывов.

Первым не выдержал, как и всегда, вице-президент.

— Это, блин, нереально! Я подохну от переработок![✱]Речь идёт о кароси — серьёзной проблеме современной Японии. Работники настолько много перерабатывают, что это нередко заканчивается трагедией. — пожаловался он в середине сентября. А президент Соитиро, который крутился как волчок, стоически выполнял возложенные на него задачи. Он перестал бы себя чувствовать мужчиной, если бы жаловался и не закончил работу.

И пока шла ожесточённая подготовка к культурному фестивалю, сентябрь на календаре незаметно сменился октябрём.

Второго октября, во время подготовки к завтрашнему выступлению, у Соитиро приключилось нечто невообразимое. Когда он заканчивал финальные приготовления, в самый последний момент внезапно оказалось, что классу не хватает материалов на программу, а ещё народ захотел поменять график использования спортзала. Проблемы вылезли откуда ни возьмись, и их пришлось разгребать в кабинете учсовета.

— Блин, мне их тебе родить, что ли?!

В коридоре за день до фестиваля царил настоящий бардак. Люди носились туда-сюда, как кони, у стен понаставили картонных коробок и фанеру, а воздух пропитался запахом краски. С утра до вечера школу наводняли ученики, которые объединили силы ради общего дела.

— Ты знал, на что подписываешься, — рявкнул Соитиро, проверяя следующую заявку. Дел навалилось столько, что не хватало времени перевести дух.

Хотелось по возможности реагировать на все поступавшие просьбы, чтобы у каждого накопилось много хороших воспоминаний. Таких, которые украсят школьную жизнь. Президент верил, что фестиваль Суйко обладал подобной силой. Когда Соитиро во времена средней школы без особого интереса пришёл сюда, спустя всего день захотелось во что бы то ни стало поступить в Суйко.

Потому-то Соитиро питал к культурному фестивалю особенно тёплые чувства. Хотелось сделать всё, что только было в силах. Чтобы ни о чём не жалеть. Последнее в этом году. Последнее дело, которое он завершит как президент учсовета.

Выбив короткую передышку, Соитиро пошёл к своему классу, где собрался почти весь исполнительный комитет фестиваля. Когда Соитиро заглянул внутрь, ему в знак приветствия помахал член комитета.

— У нас тут всё нормуль, — сказал тот, приподняв уголок рта в легкомысленной улыбке.

— Прости, — ответил Соитиро, выискивая кое-кого определённого. И как раз в тот миг из задней двери вышел нужный человек.

— Эй, Митака.

Парень последовал за появившемся в коридоре Дзином.

— Привет, президент. Совсем забыл про меня.

— Мы же виделись утром на классном часу.

На лице Дзина читалась глубокая усталость. Наверняка он почти не спал последние несколько дней. Соитиро был бы несказанно рад, если бы из-за подготовки класса к культурному фестивалю, но он знал, что совсем по другой причине.

В Сакурасо, логове проблемных детей, куда сослали Дзина, в нынешнем году жили шесть человек. И они задумали устроить на культурном фестивале что-то эдакое.

Изначально Сакурасо подало заявку по всем правилам. Скрепя сердце члены исполнительного комитета и даже студенческого совета университета согласились её рассмотреть и назначили заседание. В установленный день пришёл представитель Сакурасо — второклассник Канда Сората, но, когда он начал рассказывать о задумке, вроде как возникли какие-то проблемы, и после зова Дзина он пулей вылетел из кабинета учсовета. Потому-то команде Сакурасо отказали в участии.

При этом они всё равно усиленно готовились, что стало очевидно при виде изнеможённого Дзина. А раз Соитиро их раскусил, не мог позволить довести дело до конца.

— Ну, и чего тебе? Я вообще-то занят.

— А я вижу, что ты взял сумку и пошёл домой.

— Я тут приготовил всё, что должен был. Ещё другие дела есть, знаешь ли. Это последний фестиваль в школьной жизни. Надо бы побольше накопить воспоминаний, хороших и разных.

— Что ты задумал?

— Вот уже наговариваешь на нас.

— Как я узнаю, не спросив? Ну и? Какие планы у Сакурасо?

В позапрошлый год Мисаки в одиночку нарисовала на спортивной площадке геоглиф, чем наделала шуму. В прошлом оккупировала двор и устроила театральную комедию мандзай в кигуруми, причём в самом оживлённом месте, завладев тем самым вниманием огромных толп.

Чем бы она ни занималась, везде её ждал грандиозный успех, назло ненавистникам. Её заявки постоянно отсеивали. А зря, ведь способности Мисаки веселить народ превышали все мыслимые пределы.

— Хотим создать приятные воспоминания.

— Хватит издеваться.

— Я до смерти серьёзен. Это мечта Мисаки.

Соитиро замешкался: немного удивился тому, что Дзин назвал Мисаки.

— Никому не позволю нам мешать, даже тебе. Ты уж извини.

Разумеется, Дзин, вопреки словам, совершенно не походил на человека, который просил прощения.

— Я обещал защищать правила. А сейчас мне объявляют войну.

— Если очень охота узнать, спроси Хаухау. Она в курсе всего.

Вот надо было всё так повернуть?

Соитиро догадывался, что в конце сентября Саори помогала Сакурасо подготовить музыкальное выступление. Хоть она и ходила на пианино и училась на музыкальном, в будущем собиралась стать не музыкантом, а композитором. Музыку ей уже доводилось создавать: в прошлом именно она целиком написала саундтрек к собственному аниме Мисаки.

Вот и на нынешний фестиваль Саори что-то готовила — Соитиро множество раз видел, как она что-то пробует с Мисаки на сцене. Когда он занимался вместе с Саори, та временами внезапно начинала бегать пальцами по столу, как по клавиатуре пианино.

Заметив это, Соитиро постоянно называл её имя, как бы спрашивая:

— Саори?

Но каждый раз в ответ слышал:

— Это, ну... да ничего важного.

Потому о роли в проекте Сакурасо ничего от неё не узнал. Наверняка она понимала всю сложность отношений между учсоветом и проблемным общежитием, потому старательно избегала темы фестивального выступления, чтобы исключить недоразумения.

Соитиро очень хотел поговорить с Саори по душам, но, по сути, то, что она тратила время на Сакурасо, его мало интересовало. Он и так без конца спрашивал её о повседневной рутине, и когда прошла половина октября, скользкая тема и вовсе вылетела из головы.

Потом Саори стала замечать интерес Соитиро и попыталась что-то сказать.

— Слушай, Соитиро-кун.

— Что?

— Прости… Ничего.

Так повторялось много раз. Из-за этого целый месяц между Соитиро и Саори витала странная атмосфера, что добавляло головной боли во время затяжной подготовки к фестивалю.

В том числе по этой причине Соитиро сильнее обычного обозлился на Дзина. Хотелось выпустить пар.

— У неё не придётся ничего спрашивать, если ты сам выложишь.

— У тебя, что ли, из-за меня нервы шалят? Нет ведь? Я ни при чём, вот и спрашивай у Хаухау.

Дзин прекрасно видел, что у Соитиро лежало на душе.

— Нормально у меня с нервами.

Соитиро занял твёрдую позицию и не собирался отступать. Он остановил Дзина, потому что хотел во что бы то ни стало помешать безумным планам Сакурасо, причём им двигало отнюдь не чувство долга президента учсовета. Нет, главная причина заключалась в том, что в последнее время между ним и Саори пропала гармония. Вот насколько важна была для него девушка.

— Ну, при любом раскладе тебе лучше поговорить с Хаухау. Вот как я думаю.

— В смысле?

«При любом раскладе» прозвучало как-то неестественно.

— Вот закончится фестиваль, и до выпуска рукой подать.

— Что ты хочешь сказать?

— Сколько тебе раз повторять, лучше поговори об этом с Хаухау.

Дзин всегда выражался витиевато, но сегодня поезд его мыслей не оставлял ни единого шанса себя догнать. Неужто в его словах скрывалось нечто важное?

— Ну, увидимся.

Дзин оставил задумчивого Соитиро и ушёл прочь вниз по лестнице.

— Что это значит?.. — проговорил вслух президент, но всё равно ничего не понял.

При всём желании он не мог выкинуть Саори из головы. Отчего-то девушка стала казаться более далёкой, чем когда-то ещё, и тело обуяла тревога. Ноги сами повели через переход между зданиями и привели к кабинету, который музыкальный класс использовал для занятий на пианино.

Место отличалось от прочих в школе: в узком помещении выстроились в ряд многочисленные двери в мелкие комнатушки. Соитиро заглянул внутрь через окошки в поисках Саори. И как только он так сделал...

— Соитиро-кун? — позвали сзади.

— Саори.

— Почему ты здесь?

Действительно, ученики общего направления нечасто сюда забредали.

— Хотел кое-что у тебя спросить.

— Ч-что?

Он пытался говорить обычным тоном, но понял, что Саори встала в защитную позу.

— Тебе нечего мне рассказать? — задал Соитиро вопрос, смысл которого сам не до конца понимал.

— В каком смысле?

На лицо Саори опустилась маска серьёзности.

Оба на мгновение замолчали.

— Ты же что-то от меня скрываешь?

Соитиро не слышал от неё как минимум то, что она помогала Сакурасо. Признай она хотя бы это, ему бы полностью хватило. Вот только в ответ он услышал совсем не то, что ожидал.

— Так ты знал. Про учёбу за границей, в Австрии.

В один миг Соитиро утонул в бездонной неизвестности.

— А? — с небольшой задержкой удивился он.

Учёба за границей.

Саори ведь это сказала только что?

В Австрии.

Выходит, она уедет сразу после выпуска?

Тяжёлая правда навесила на глаза непроглядную черноту.

— Ты не об этом?.. — От реакции Соитиро удивилась уже Саори.

— Я хотел спросить про твою помощь Сакурасо.

Саори побледнела на глазах. Но Соитиро не сомневался, что и сам побелел в лице.

Теперь-то президент понял недавнее поведение Дзина.

— Вон оно как...

Дзин знал.

— Прости! Я всё время пыталась тебе сказать!

Словно не давая Саори закончить отчаянное объяснение, зазвонил мобильник.

Соитиро молча принял вызов.

— Слышь, президент! Тебя где носит?! — На том конце провода тараторил вице-президент. — Ты сказал, что вернёшься через полчаса, а тебя нет уже тридцать пять минут! Тут работы выше крыши, давай быстрее назад!

Саори с трагичным выражением лица пристально смотрела на Соитиро, который молча слушал. Звук в мобильнике был на максимуме, потому она отлично слышала разговор. Она взглядом говорила, что не хочет отпускать Соитиро. Молила его об откровенном разговоре.

Но тот не мог выполнить её желание.

— Прости, вице-президент. Уже иду, — лишь ответил он и захлопнул телефон, а затем, ничего не говоря, прошёл мимо девушки.

— Подожди, Соитиро-кун!

Соитиро даже не обернулся на её отчаянный зов.

5

После того как фестиваль благополучно завершился, Соитиро, как и полагалось, сложил полномочия президента учсовета и передал их преемнику. В новособранном совете остались трое хорошо знакомых лиц. Вице-президент стал президентом, секретарь остался секретарём, а координатора сделали казначеем. Потому Соитиро вздохнул с облегчением.

Сразу после передачи полномочий начались триместровые экзамены, и заниматься пришлось всецело ими.

Смотря на свой листок с ответами на экзамене, Соитиро думал совершенно о постороннем.

«Чем больше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей».

В третьем триместре будет почти свободное посещение, потому минувший экзамен по сути стал последним.

На листе по математике красовалась идеальная сотня баллов, но душа Соитиро совсем не радовалась. Результаты экзаменов, как и многое другое, сейчас мало волновали, ведь до отлёта Саори за границу остался месяц.

Бывший президент неосознанно смял листок с результатами.

С того дня они с Саори почти не разговаривали. Пересекаясь утром, здоровались, а вечером, если одновременно освобождались, вместе шли домой. Но решили особо не затрагивать тему учёбы за границей. Даже не так — Соитиро всеми силами её избегал. Саори много раз пыталась об этом поговорить, но он перебивал, менял тему и уводил взгляд в сторону.

А когда оставался один, сожалел так сильно, что хотел умереть от стыда. Думал, уж завтра точно нормально поговорим. Но стоило на следующий день при встрече с девушкой начать разговор, решимость неведомым образом улетучивалась.

В душе Соитиро прекрасно понимал — музыка занимала в жизни Саори особенное место. Девушка стала такой, какой была, именно потому, что с детства ни дня не проводила без репетиций.

Они временами разговаривали об этом по пути домой со школы.

— Ты так любишь пианино, Саори.

— Люблю… наверное.

Соитиро думал, она просто кивнёт, а Саори поглядела в небесную высь, словно выискивая там свою душу.

— Нет? Ты же каждый день играешь. Думал, обожаешь.

— Наверное, люблю. Или типа того.

— Как-то не очень уверенно звучит.

— Чувствую себя немножко виноватой.

— Виноватой?

— Не помню, когда начала играть.

Саори сказала, казалось, совершенно неожиданное.

— Родители говорят, я впервые коснулась клавиш где-то в три-четыре года. Но самое ранее из того, что помню, это когда уже умела играть. Сколько себя знаю, всегда умела. Потому мне кажется, что я не сама выбрала музыку.

— И оттого чувствуешь вину?

— Наверное, лучше это назвать неуверенностью, — пробурчала Саори, и на её лице появилась неуклюжая улыбка.

— Ты сама выбрала. Я уверен, сама.

— Вон как.

— Ты сама выбираешь, продолжать или нет. Так что ты любишь и пианино, и музыку.

— Раз ты так говоришь, Соитиро-кун, наверное, так оно и есть.

Вот теперь Саори улыбнулась радостно.

Тогда Соитиро не проговорился, но влюбился он в Саори как раз потому, что она сделала выбор. С тех пор его мнение не изменилось. Он хотел её поддержать. Думая о будущем девушки, которая нацелилась стать композитором, он видел огромный плюс в учёбе за границей, в Австрии — стране музыки. Точно надо было лететь. Какие тут ещё варианты?

Но стоило представить, как Саори улетает в другую страну, и в груди всё до боли пережимало. Они больше не смогут каждый день видеться. Даже разговаривать будет непросто. Да и вообще было непонятно, продолжатся ли их отношения. Чем больше Соитиро об этом думал, тем мрачнее становилось на душе.

Какое желание настоящее? Соитиро метался меж двух огней.

— Эй, Татэбаяси.

— ...

— Э-эй, отвечай.

— ...

— Не игнорируй учителя.

— ...

— Пожалуйста, ответь мне! Я что, привидение?

— А, Такацу-сэнсэй.

Соитиро поднял лицо и увидел возле стола классного руководителя Такацу. Тот выглядел напуганным.

— «А, Такацу-сэнсэй»? У тебя всё в порядке?

— Да, в порядке.

— Не сказал бы. От такого ответа у меня аж сердце прихватило.

— Приношу извинения.

— Да я о тебе волнуюсь. Как ни посмотри, у тебя точно не всё в порядке. Чем ты занят?!

Такацу указал на руки Соитиро — на журавля, которого тот сложил из экзаменационного листа.

— Прошу прощения.

— Ну, раз ты набрал сотню баллов, тебе не надо сверять ответы. Но я всё же должен спросить.

— Да, — в прострации отреагировал Соитиро, не показывая эмоций.

— Тебя что-то гложет?

— Нет, я в полном порядке.

Решив, что урок прервался, народ в классе внезапно зашумел. Сидевшие на соседних партах побросали бумажки и принялись болтать.

— Не будь таким отстранённым. Попробуй со мной посоветоваться.

— Я правда в порядке.

— Позволь мне хоть немного побыть учителем. А то ты настолько почётный ученик, что даже мне с тобой не тягаться.

— Допустим. Но мне с вами не о чем разговаривать.

— Значит, ты поругался с девушкой или типа того?

— Да.

— Правда?!

— Почему вы так удивились?

Хотя Соитиро примерно представлял, почему.

— Ты серьёзный человек. Что сделано, то сделано. Главное, чтобы без последствий.

Такацу одобрительно похлопал Соитиро по спине.

— Не знаю, что вы там себе представили, но отношения у нас приличные. Пожалуйста, не равняйте меня с Митакой.

А вот Дзин не появлялся в школе с самого утра. Наверняка опять переспал с кем-то из шести любовниц, и ждать его теперь только днём.

— Кстати, а где сегодня Митака?

— Ещё не пришёл. Поди, не дома ночевал, заявится поздно.

— Вот и что с ним делать? Аж зависть берёт.

— Такацу-сэнсэй, я понимаю, у нас свобода слова и всё такое, но хотя бы в классе следите за речью.

— А-а-а, прости, прости. Ну так что у тебя с девушкой?

— Хотя нет, давайте лучше о нём.

Соитиро думал, что благодаря Дзину получилось уйти от неприятной темы, но Такацу не унимался.

Раз такое дело, почему бы ему не довериться, решил экс-президент. В конце концов, надоело вариться в собственном соку.

— Если честно, человек, с которым я встречаюсь, после выпуска улетит учиться за границу.

— О как.

— Когда я месяц назад узнал, был шокирован. Вернее, удивлён. Пытался нормально отреагировать, но непроизвольно её раскритиковал. Мол, я против учёбы за границей. И теперь у нас вот так.

— То есть между вами напряжение?

— Да.

— Раз так, всё просто.

— Да?

Такацу заявил это настолько обнадёживающе, что не получилось утаить удивление.

— Ты сам выбираешь пессимизм. Сам выбираешь, что стыдно, а что нет. Сам выбираешь, бояться или нет. Первым делом ты должен признать это.

Соитиро замолчал.

— Пытался спокойно отреагировать? Не ври. Будь это правдой, ты, получается, не любишь и не дорожишь ей.

— Я...

— Признай это. А ещё обсуди с ней свои настоящие мысли. Не думай, что, если будешь изображать непробиваемого, она догадается о твоих чувствах. И не жди, что она выразит свои. Пока не откроешь девушке душу, она не обнажит свою.

Пусть от Такацу ничего не ожидалось, он выдал на удивление дельную мысль. Недавно от него ушла жена, потому учитель по собственному опыту знал, о чём говорил.

— Обнажит не в пошлом смысле. Я имел в виду, откроет душу.

— Я понял. Вы сначала хорошую вещь сказали, а потом всё испортили.

— Как жалко. — Такацу, вопреки фразе, засмеялся. — Ну, знаешь. Я понимаю, почему изображаешь непробиваемого, но, пока врёшь о своих чувствах, правда ускользает. Особенно это тебя касается, ты же лучше всех умеешь терпеть. Показывать свою слабость не стыдно. Верить в свою любимую — это наоборот сила. Потому иногда можно и дать слабину. То, что ты всё пытаешься уладить сам, это твоя сила, но одновременно твоя слабость. Своим серьёзным видом давишь на окружающих. Сам ни на кого не полагаешься, и другие тебя сторонятся. Хотя ты никому бы в помощи не отказал. Жизнь — штука такая, люди, хочешь не хочешь, влияют друг на друга. Не забывай об этом.

— Да, — ответил Соитиро, и тут же снаружи заиграла скрипка. Он слышал её так много раз, что мелодия намертво въелась в память. Соитиро не был до конца уверен, но исполнение очень походило на Саори.

Чувства хлынули через край.

— Такацу-сэнсэй, большое спасибо. Вы открыли мне глаза.

— О, правда?

— У меня есть одна просьба.

— Ну, давай, говори.

— Я пропущу урок. Считайте, что я плохо себя чувствую.

— А? Что? Эй! Татэбаяси-кун?! Это вот так ты решил полагаться на других?!

Соитиро пулей вылетел в коридор, шокировав Такацу, и побежал по лестнице сразу на крышу, чуть ли не пинком открыл дверь и выскочил наружу.

Она.

Всё таки Саори. И почему-то ещё и Дзин.

— Соитиро-кун, что случилось? — удивлённо спросила девушка у возникшего из ниоткуда Соитиро.

— Услышал скрипку, вот и подумал, а вдруг, — ответил тот, приводя в порядок сбитое дыхание.

— Урок же идёт.

— Я сказал, что у меня недомогание, и ушёл.

Соитиро виновато почесал голову и повернулся к Саори, демонстрируя на лице смесь недоумения и стыда.

— Ничего себе, неужели президент так поступил?

Соитиро в ответ на подкол Дзина пронзил его взглядом.

— Заткнись, Митака. И я бывший президент.

Дзин залился смехом. И что его могло так развеселить?

— Ч-чего смешного?!

— Подумал, что вы идеальная пара.

— Слышь! Скажу вот что, у нас здоровые отношения!

— Знаю. Даже за руки не держались, да?

От услышанного Соитиро залился краской.

— О-откуда ты знаешь?!

— Соитиро-кун, прости. Ну, это я проговорилась, — оправдалась Саори, и Дзин, косо на неё глядя, встал со скамейки, а затем направился к Соитиро возле двери, будто намереваясь уйти.

Тот недовольно уставился на него, как бы спрашивая, о чём он мог разговаривать с Саори, пока прогуливал урок.

— Митака, если идёшь в школу, дуй в класс.

— Тебя тоже касается, — верно подметил Дзин, отчего стало мерзко на душе.

И вот, пройдя мимо Соитиро, он уже открыл дверь, но тут внезапно развернулся.

— Ах да.

— Что? — озлобленно стрельнул в него глазами Соитиро, но Дзин стоически выдержал атаку.

— Хаухау сказала, что просто обожает, — заявил он нечто невразумительное.

— Ты дурак?! — взорвалась Саори, покраснев до ушей.

Реакция говорила сама за себя.

— О чём речь?

— Всё не так. Я просто сказала, что всё время думала... а-а-а, то есть мне всегда было интересно… Нет, короче, наоборот. То есть...

Саори дрожала, а Соитиро как всегда ничего не понимал.

Дзин же, глядя на них искоса, бросил напоследок:

— Ну, приятно провести время.

После чего исчез.

— А, стой! Митака! Не уходи вот так!

К сожалению, мольба Саори не достигла Дзина.

— Саори?

— В-всё не так. На самом деле...

— Митаке можешь сказать, а мне нет?

— Мы говорили… п-просто… это… Мы до сих пор даже за руки не держались...

— А?

— А вот дальше… то есть чем-то серьёзнее мы тем более не занимались… А-а-а, всё, не заставляй меня говорить!

Саори покраснела настолько сильно, что из головы чуть ли не дым пошёл, и отчаянно замахала руками. Её стало даже жалко. Но и такая она была миленькой. Наверное, потому что Соитиро узнал её с другой стороны, ведь обычно Саори вела себя как взрослая и казалась неприступной.

Найдя это забавным, Соитиро засмеялся.

— Почему ты смеёшься над чужим горем?! Прям как Митака, терпеть не могу.

Возмущённая и покрасневшая, Саори надуто отвернулась.

— Не сравнивай меня с Митакой, не переношу. Постараюсь быть лучше.

— Уж постарайся.

Соитиро переместился к изгороди и окинул взглядом открывшийся пейзаж. И оттуда, не глядя на девушку, позвал:

— Саори.

— М?

— Я думал, ты хотела поговорить об учёбе за границей.

— ...

Соитиро лишь услышал, как Саори судорожно глотает слюну.

— Хотя мы, наверное, опять бы ни к чему не пришли...

— Ага...

— Если честно, я надеялся и дальше быть с тобой. Попали бы на разные факультеты, но если в одном и том же университете, меня бы это не волновало.

— Угу.

— А когда узнал об учёбе за границей, первым делом удивился. Потом стало неприятно. Подумал, что не хочу расставаться.

— Соитиро-кун.

Рука крепко ухватилась за изгородь.

— Я и сейчас думаю, что не хочу тебя отпускать.

Саори молчала.

— Но если брать выше, ты должна лететь.

Не знала, что сказать.

— Так что… Так что… Улетай, Саори.

Саори, которая тоже стояла спиной к нему, сглотнула. И теперь Соитиро не понимал, какое у неё выражение лица.

Он сказал, что хотел. Думал, у него получилось выразить истинные чувства. Потому терпеливо ждал в тишине, чтобы принять любое решение Саори, любую её мысль...

Он почувствовал спиной прикосновение чего-то тёплого.

— Мне было очень страшно.

Соитиро понял, что Саори прислонилась к его спине своей. Чувствовал, как её тело приятно давило на него.

— Понимала, если полечу за границу, останусь без тебя.

— Что ж, мои расчёты оказались верными.

Мысль, что Саори уедет, целый месяц не давала покоя, и если Соитиро и понял что-то, так это свою мелочность. Объяснили ударом под дых.

— Не совсем. Время, которое мы вместе провели, стало особенным, и я боялась это потерять.

— Саори...

— Я с самого начала хотела рассказать. Я ведь решила лететь ещё до начала наших отношений… Но мне признались в любви, и я попала на седьмое небо. Пошли на первое свидание, и я взлетела ещё выше… Каждый день наполнился весельем… И чем дольше я закрывала глаза на очевидное, становилось всё труднее сказать… Правда, прости меня.

— Я не виню тебя. Скорее наоборот… Это ты прости. Такого слепошарого парня, как я, ещё поискать.

Дзин, который только что был здесь, на его месте наверняка заметил бы… Как же омерзительно.

— Соитиро-кун.

— Что?

Соитиро вернулся из мыслей в реальность и понял, что Саори от него отошла. Они одновременно развернулись, их взгляды встретились и растворились друг в друге.

Во взгляде Саори чувствовалась неподдельная решимость. Потому Соитиро ясно представлял, что именно она собиралась произнести.

— Я полечу за границу.

— Ага, хорошо.

— Угу… Спасибо.

Затем какое-то время они стояли рядом и непринуждённо любовались видом с крыши. Сколько ещё раз они смогут вот так лицезреть городской пейзаж? До конца школьной жизни осталось каких-то несколько месяцев. И ровно столько же Саори пробудет рядом.

— Кстати, Соитиро-кун.

— Что?

— А как же урок?

— А у тебя?

— Уже идёт музыкальная практика.

— У меня тоже, наверное, урок идёт.

— Та же песня.

— И смысл теперь назад идти?

— Раз такое дело, давай ещё пошалим?

— Как, например?

Саори ухмыльнулась, будто задумала что-то неладное.

— Как насчёт свидания?

Экс-президент оторопел.

— Н-ну… чтобы отпраздновать примирение.

— Хорошая идея.

— Здорово. Я уж боялась, ты разозлишься.

— Я не настолько чёрствый. Изменился за эти три года.

— Поди, из-за Митаки.

— Наверное.

— По-моему, перемены хорошие, но смотри мне, кадрить девушек, как он, запрещаю.

— Я не настолько умелый. Мне тебя одной хватает.

Болтая о всяком, они ушли с крыши.

И как только они прошли через дверь, Саори схватила его за руку.

— А!

Внезапно почувствовав тепло девичьей руки, Соитиро непроизвольно вздрогнул.

— У тебя большая рука.

— По идее, это я должна говорить.

— П-прости.

— Нет, ничего. Благодаря ей я не бросила музыку и в итоге повстречала тебя.

— Точно, — ответил Соитиро, сжимая кисть девушки.

Вернувшись в тот день со свидания, он перед сном ещё попереписывался с Саори, пока количество сообщений не приблизилось к сотне. И закончилась переписка следующим предложением:

«На Рождество будет время? Хочу его с тобой провести, хотя бы недолго».

«Ради тебя отменю все планы».

6

24 декабря, Рождество.

Закончилась церемония закрытия триместра, последний классный час тоже подошёл к концу, и в классе, состав которого толком не менялся три года, воцарилась атмосфера лёгкой грусти.

Завтра начнутся зимние каникулы. Школьная жизнь близилась к завершению. Времени и без того мало осталось, так ещё и готовиться к экзаменам приходилось. Для Соитиро вопрос поступления на факультет вещания в университете Суймэй уже решился, но ожидание скорого прощания с одноклассниками неминуемо нагоняло тоску.

Наверное, как раз поэтому Соитиро высматривал среди одноклассников, которые не торопились расходиться по домам, Дзина, а когда понял, что его нет, предположил, что тот и сегодня готовится к экзаменам. И вот ноги повели в читальный зал… В итоге сунул нос туда, куда не следовало.

«То есть ты не собираешься подавать документы на филфак в Суймэй?»

Дзин меньше всего хотел, чтобы у него спрашивали о дальнейшей учёбе — эта тема была неразрывно связана с его нынешними отношениями с Мисаки.

Раньше Соитиро даже не подумал бы совать нос в дела чудной парочки. А вот теперь он за них беспокоился. Или так ему казалось.

И как давно они занимают его мысли?..

Попытка вспомнить не принесла плодов. А когда оставил Дзина и вышел из читального зала, решил — да какая разница. Главное, Дзин настроился серьёзно, а остальное не имело значения.

Лишь раз Соитиро остановился на полпути в длиннющем коридоре и обернулся в сторону читального зала.

— Соберись, — подбодрил парня Соитиро, не надеясь, что его призыв достигнет цели.

За три года, которые они проучились в одном классе, экс-президент ни разу не подумал, что они сошлись характерами. Разговоры с Дзином только раздражали. И всё же из всех приятелей, которых удалось завести в Суйко, именно Дзина он понимал лучше всех. Истина, с которой не поспоришь.

— Нет, это скорее мне надо собраться...

Далее по графику было обещанное Саори свидание. Они начали встречаться семь месяцев назад, и вот наконец их отношения продвинулись настолько, чтобы держаться за руку… Младшеклассники и то проворнее.

В читальном зале Дзин сказал:

«На Рождество тебе и поцелуй может перепасть».

От одной лишь мысли грудь норовила лопнуть. Да как же он смог совершить с Саори нечто настолько возмутительное?..

— Надо было спросить у Митаки, как правильно в первый раз целоваться...

Пылкое заявление разорвало тишину в безлюдном коридоре, но ответить было некому.

Затем Соитиро ушёл домой, а к четырём часам вернулся в школу, где они договорились встретиться.

Для начала они пошли на рождественский концерт, который ежегодно устраивал музыкальный факультет университета Суймэй.

Два года назад они бывали на крупном мероприятии — Саори играла на пианино во время культурного фестиваля в университетском музыкальном зале.

Репертуар оркестра действительно удивил разнообразием: классика и джаз, актуальная попса, а чтобы и дети не заскучали, разбавили программу заглавными композициями из популярных мультфильмов и сериалов про могучих рейнджеров. Что бы ни показывали артисты, всё получалось по высшему разряду.

Дирижёр и музыканты даже приоделись в соответствии с Рождеством — в Санта Клаусов и северных оленей. Среди них даже затесался снеговик. И при этом оркестранты двигались без нареканий.

Выступали и несколько человек с музыкального направления Суйко.

— А ты не должна быть там? — спросил Соитиро в перерыве между композициями, на что Саори почему-то рассмеялась.

— Жалко было тебя одного оставлять на сочельник, — ответила она шутливо, даже немного переигрывая.

— Благодарю за заботу.

Соитиро в ответ тоже непринуждённо посмеялся.

Когда спустя часа два концерт закончился и они вышли на улицу, небо уже полностью потемнело, а набежавшие тучи закрыли все звёзды до единой.

— Кстати, в прогнозе погоды говорили, что может пойти снег.

— Ну и пусть идёт.

Затем захотелось поужинать, и Соитиро с Саори проехали на электричке одну остановку. Пошли они в торговый центр возле станции. Глаза прямо-таки разбегались от обилия манящих забегаловок, и после долгих мук было решено идти в «Cake Lunch Buffet», где они уже бывали. Там как раз выставили тематическое рождественское меню, и захотелось попробовать.

Наевшись досыта блюдами, главной темой которых стала рождественская птица, парочка вышла из кафе — к тому времени перевалило за восемь.

— Чем теперь займёмся?

— Хочу посмотреть на ёлку, — предложила Саори, и они направились в центральный атриум, который доходил до третьего этажа.

Прямо в центре обширного внутреннего пространства возвышалось сверкавшее гирляндами огромное рождественское дерево.

Соитиро с Саори вдоволь налюбовались им с третьего этажа, откуда открывался отличный вид.

— Красиво.

— Ага, точно.

Он на самом деле согласился. Хотя до прошлого года не чувствовал подобного. Скорее поражался тому, как бесполезно тратится электроэнергия.

Да и как Соитиро мог думать иначе, если рядом находилась Саори? Даже у его твердолобости был предел.

От парадоксальных мыслей на лице появилась горькая улыбка.

— Соитиро-кун?

— Всё нормально.

— Правда? Тебе смешно от того, как я радуюсь ёлке?

— Нет. Я скорее подумал, как это мило.

От прямолинейного заявления Саори стыдливо отвела взгляд.

— Т-ты чего так внезапно?

— Просто сравнил себя прошлогоднего и нынешнего.

— Сравнил?..

— Раньше я не особо радовался Рождеству… А теперь понял, что не так уж оно и плохо.

— Ох...

— Не то чтобы в этом году Рождество какое-то другое. Просто теперь я окунулся в его атмосферу вместе с тобой, и потому вижу то, чего раньше не видел. Вот как-то так.

С каждой фразой нарастала неловкость, а последнее и вовсе прозвучало комично.

— Как ты и сказал, Соитиро-кун. Музыка по-разному звучит, если слушать с разными людьми.

Саори придвинулась вплотную к плечу Соитиро, чтобы не стоять поодаль, и крепко его обхватила, словно от этого зависела её жизнь.

Всякая логика тут же отключилась, уступив место одной простой мысли: Саори рядом. Каждой клеткой тела Соитиро чувствовал близость с дорогим человеком.

Одно прикосновение, а сколько в нём было заключено силы: и все слова, которыми они обменялись, и всё время, которое провели вместе.

Какое-то время они молча глядели на гирлянды.

— Интересно, у Мисаки всё хорошо?

Прервав тишину, Саори вспомнила про подругу из Суйко.

— Вот бы у неё и Митаки всё получилось.

— Ага, — искренне согласился Соитиро. Чем больше он их знал, тем сильнее желал счастья.

Простояв перед рождественской ёлкой минут двадцать, они решили вернуться к станции перед университетом, а когда пришли, до десяти вечера оставалось несколько минут.

Вместе они двинулись через торговый квартал на улице Красных кирпичей. Саори что-то рассказывала, но Соитиро не особо слушал.

Свидание неизбежно подходило к концу. Главное общежитие, в котором жила Саори, стояло напротив Суйко, если смотреть со станции, потому путь лежал довольно неблизкий. Но на достижение поставленной на сегодня цели — поцеловаться — у Соитиро не осталось и десяти минут.

— Соитиро-кун?

Шансы таяли на глазах.

— Соитиро-кун?

Внезапно перед носом возникло рассерженное лицо Саори.

— Ай!

— Как тебе не стыдно пугаться моего лица.

— П-прости.

— Ты чего так ни с того, ни с сего?

— Н-нет! Ничего такого.

— Как-то подозрительно.

Саори окатила его пытливым взглядом.

— П-правда, — уклончиво буркнул Соитиро, и тут у него перед глазами пролетело что-то белое.

— М?

Удивившись, они поглядели в небо — оттуда, танцуя в собственном ритме, одна за другой падали снежинки.

— Синоптики попали в точку.

— Ага.

Вид фантастического ночного неба пленил сердце Саори, и Соитиро поблагодарил небеса за снег, который на какое-то время завладел её вниманием.

— Пошли? — предложил он, немного выждав, и они как ни в чём не бывало продолжили путь к общежитию. Соитиро же жил минутах в десяти — снимал квартиру, которую раньше занимал уже окончивший Суйко родственник.

Глядя на то, как Саори любовалась набиравшим силу снегопадом, Соитиро смирился: «Ну, сегодня, значит, нет». Атмосфера не располагала к отчаянным действиям. Да и не знал Соитиро, как подступиться. Проведённое вместе время и без того принесло радость, просить ещё большего было непозволительной роскошью.

Но всё же глубоко в душе Соитиро разочарованно вздохнул. Наверняка Дзин после каникул будет над ним смеяться.

Где-то через полчаса после выхода со станции они подошли к главному общежитию. К этому времени начался настоящий снегопад, и всё вокруг постепенно окрашивалось белым. Воздух тоже остыл, отчего побелело даже дыхание.

— Сегодня было весело.

— Мне тоже.

— Угу.

Саори смущённо опустила голову.

— Ну, я пойду.

— Ах, подожди.

Соитиро уже собирался развернуться, но остановился.

— Ну, это.

— М?

— Ты ничего важного не забыл?

И тут Саори резко подняла лицо и посмотрела ему в глаза, будто набралась решимости.

— Что-то важное?

— Подарок на Рождество.

— А, да.

Как-то глупо вышло.

— Д-да, точно. Обычно же дарят подарки. Что же я наделал...

Пока готовился к свиданию, бронируя места в зале на праздничном концерте и столик в кафе для ужина, совсем позабыл.

— О нет, правда, прости!

— Соитиро-кун, вот.

Саори протянула запаниковавшему Соитиро небольшую коробочку. Хорошо же она подготовилась, подумал он. Нет, просто обычно люди такое не забывают. Вот надо же было так встрять!

Загнанный в угол, Соитиро покорно принял подарок.

— Можно открыть?

— Ага.

В коробочке оказалась подвеска на мобильник. Да ещё и та самая, которую Соитиро видел раньше. Саори носила такую же на своём телефоне — персонажа, которого звали Габлинчё Ямая.

— У тебя же ничего не висит на смарте.

— Точно. Спасибо...

С трудом и под пристальным взглядом Саори Соитиро прицепил брелок к телефону.

— Прости. Я ничего не приготовил...

— Я всё равно получу свой подарок.

— Саори?

Она резко подалась вперёд и пристально посмотрела исподлобья на Соитиро.

— Что, нет!

Он более или менее догадался о её намерении.

— Мне тоже, вообще-то, интересно попробовать… — робко сказала она, затем сложила руки на груди в замок и плотно закрыла глаза.

В один миг в голове побелело, мысли разбежались по углам, не оставляя выбора. Тело задвигалось само.

Он положил руки ей на плечи и рывком наклонился вперёд.

— П-прости.

— Н-ничего. Просто немного резко… Продолжай.

— А-ага.

Соитиро медленно приблизился к лицу девушки, пытаясь не обращать внимания на сходящее с ума сердце, которое хотело разорвать всё тело в клочья. Он не мог оторвать взгляд от девичьих губ. Затаил дыхание, закрыл глаза, подался вперёд... И тут их носы ударились.

— Ай.

От испуга они отпрянули, а от осознания нелепости произошедшего мозги мгновенно закипели. А тело, несмотря на уличный холод, покрылось неприятным потом.

Наученный горьким опытом, во второй раз Соитиро осторожно наклонился вперёд и коснулся губ Саори. Их зубы слегка стукнулись, а дыхание защекотало щёки.

Сердце билось всё сильнее.

Через долгие секунды Соитиро в прострации отлип от девушки.

— Прости. Я не умею это делать… — первым делом оправдался он.

— Я-я тоже...

— А, ага.

Не мог он смотреть Саори в глаза.

— Н-но… теперь можно тренироваться.

— А?

— Ты же поможешь, Соитиро-кун? — сказала Саори нечто несусветное, перебарывая дрожь. Придумает ли он, что ответить? Скорее всего, нет...

Попытки родить светлую мысль привели вот к чему.

Соитиро снова положил руки на плечи Саори и нежно поцеловал. Самоанализ принёс великолепные плоды.

— М-м-м.

Он ощутил нежность губ, какую в прошлый раз не познал, впитал через них жар тела Саори.

Оторвавшись друг от друга, выпускники отшатнулись назад и отвернулись.

— Сердце вырывается из груди.

— И у меня.

— Страшно, правда?

— Страшно?

— Влюбляться в кого-то — это страшно. Боишься сильнее, чем на конкурсе. Сердце бьётся как ненормальное… Правда ведь?

— Точно. Теперь сердцу не будет покоя ни днём, ни ночью.

Когда Соитиро искоса посмотрел на Саори, та перехватила его взгляд.

— Ты про секс?.. — спросила она.

— Н-нет! То есть необязательно… Про него, конечно тоже, но не только. Я в целом, мы же много чем будет вдвоём теперь заниматься. Почему сразу он?

— Хи-хи, понятно.

Отлично она над ним подшутила. Но благодаря девушке напряжение полностью исчезло, и теперь Соитиро вновь мог спокойно смотреть ей в лицо.

— Ну, я пойду домой.

— Ага. Сегодня правда было весело.

— Буду дорожить брелком.

Саори, широко улыбаясь, проводила взглядом Соитиро, пока он шёл к себе. На душе стало очень тепло, оттого холод улицы совершенно не чувствовался.

Никто и не узнал, что бывший президент по дороге домой трижды подпрыгнул, как олень, и прокричал: «Ура!».

7

В первый день нового года они вместе пошли в ближайший храм. Если бы они ещё не определились с учёбой после школы, то пошли бы вымаливать у богов пятёрки на экзаменах, но у Соитиро и Саори с поступлением уже давно всё решилось. Оттого Соитиро долго ломал голову, что же пожелать.

После храма Саори спросила:

— Что загадал?

— А ты?

— Наверное, то же, что и ты.

— В-вон как.

Если да, то перспектива не особо радовала.

Ведь Соитиро помолился, чтобы «Всегда быть рядом с Саори».

Короткие зимние каникулы закончатся стремглав, а когда начнётся третий триместр, время будет лететь вперёд без оглядки.

Наступит февраль, начнётся суета перед экзаменами, помноженная на свободное посещение, и атмосфера в школе будет каждый миг напоминать, что близится неизбежный выпуск.

Наконец Соитиро смирился, что настанет день, когда он окончит Суйко и одна реальность сменится другой.

Наступит март, а с ним нагрянет выпуск. Умом все понимали, но на деле мало кто осознавал по-настоящему, что через какой-то месяц навсегда распрощается со школьной формой.

Представить себя студентом университета ещё плохо получалось.

— Посчитать бы, сколько раз я приходила в Суйко в школьной форме, — сказала Саори по прошествии половины февраля. В её голосе чувствовалась как ностальгия по всем пережитым дням вплоть до сегодня, так и зыбкая тревога о будущем, которое ещё не сложилось в чёткую картинку.

С началом третьего триместра Соитиро старался по возможности как можно чаще ходить домой вместе. Они не говорили об этом вслух, но было и так ясно: времени оставалось всё меньше.

В один из дней ближе к концу февраля Соитиро пришёл в школу, чтобы отрепетировать речь на выпускной церемонии.

Третий этаж, где выстроились в ряд кабинеты третьегодок, пустовал, и класс Соитиро не исключение. Как раз там экс-президент и развернул листок с выпускной речью.

Встав поудобнее, Соитиро перечитал текст, который ещё доводил до ума. Начал с приветствия, затем перешёл к пожеланию удачи новичкам, благодарностям за многолетнюю поддержку учителям и родителям, а под конец вспомнил о всём хорошем, что произошло за время учёбы в Суйко. Самым главным был, да что там думать, культурный фестиваль. В первый год Соитиро входил в состав исполнительного комитета, на второй и третий — в учсовет. Вот так и участвовал в крупнейшем фестивале школы.

Насыщенные выдались три года, чем Соитиро по праву гордился.

Осенью третьего года в средней школе… когда он пришёл развлечься на культурный фестиваль в Суйко и твёрдо решил сдавать там экзамены, не ошибся. Ни о чём не сожалел. Но когда Соитиро стал записывать в текст выступления фразу «не сожалею», грудь сковала странная печаль.

Что-то не давало покоя.

Только Соитиро начал в себе копаться в поисках причины, в классе раздался знакомый голос:

— Соитиро-кун, ты пришёл?

Подняв голову, он увидел Саори с футляром скрипки в руках. Девушка опустила привычные наушники с ушей на шею и неспешно подошла ближе.

— Ага, думал довести до ума торжественный текст. А ты репетируешь в оркестре?

Все учащиеся с музыкального направления исполнят, как велела традиция, песню для выпускников.

— Основная репетиция будет после обеда.

— Ясно.

Взгляд Саори невзначай скользнул по тексту выступления.

— Я ещё пишу его, но можешь посмотреть.

— Можно?

— Наверное, я стал равнодушен к выпускной церемонии.

— Раз так, пропусти.

Разговор как раз набрал обороты, когда у Соитиро зазвонил мобильник.

Кто бы это мог быть, подумал он, вытаскивая из кармана телефон. На экране высветилось «Митака Дзин».

— От Митаки, — коротко пояснил он Саори, после чего ответил на вызов. — Что-то хотел?

— Внезапно захотелось услышать экс-президента.

— Давай до свидания.

— Не будь таким холодным.

— Ну и чего надо?

— Типа нужен совет.

— Совет?

Дзин по-настоящему удивил — обычно ведь пудрил людям мозги и скрывал истинные чувства. Короче говоря, до сих пор Дзин ни разу не показывал, что готов кому-то довериться.

Саори, увидев реакцию Соитиро, тоже заинтересовалась.

— Если есть дело, дуй в класс.

— А, так ты в школе? Очень кстати.

Дзин, судя по всему, тоже явился. А зачем, быстро стало понятно. Он собирал подписи вместе с остальными жильцами общежития Сакурасо… чтобы помешать его сносу.

— Я скоро приду, жди меня.

— Понял, — ответил и закончил звонок Соитиро.

— Что там с Митакой?

— Не знаю, что у него на уме, но хочет совета.

— Совета, да?..

Саори как следует призадумалась.

И тут из коридора послышался звонкий топот.

— Кто-то бежит...

Одновременно с тем, как Саори повернулась к двери, внутрь влетела Мисаки.

— Салют! О, Хаухау! Здесь Хаухау!

Не успела Мисаки появиться, как тут же бросилась на Саори.

— Ах, нет, Мисаки, не обнимай меня.

— Тебе меня тоже можно.

— Не говори такого! Соитиро-кун, хватит смотреть, спасай. — Попросила она отнюдь не о простом.

— Вы как всегда хорошо ладите. — С опозданием в классе возник Дзин.

— Ты не говорил, что Камигуса с тобой.

— А ты не говорил, что с тобой Хаухау, правда?

Дзин всегда знал, чем парировать.

— Ну, и о чём хотел совет?

— В общем-то, у меня к тебе просьба, бывший президент.

— Отказываюсь, — немедля ответил Соитиро, предвидя неладное.

— Ты хотя бы выслушай, а? — лёгким тоном возразил Дзин, уязвлённо улыбнувшись.

— Наверняка ничего дельного не услышу.

— На этот раз я абсолютно серьёзен.

— В таком случае я ещё меньше хочу слушать.

Теперь, когда стало известно о сносе Сакурасо, связать одно с другим было проще простого. Ни о чём нормальном совершенно точно не попросят.

— Наверняка что-то о Сакурасо, да?

— В точку. Ай да бывший президент. Избавил от лишних разговоров.

— Я не сказал, что выслушаю.

— Ну, тогда ничего не поделать. — Дзин сделал вид, что сдался… — Не мог бы ты пустить Мисаки на выпускную речь? — …а спустя мгновение выдал полную несуразицу.

— А? — Саори, которая молча наблюдала за разговором парней, непроизвольно ахнула.

Услышанное настолько далеко вышло за рамки ожидания, что Соитиро буквально потерял дар речи.

— Ау. Не услышал? Не мог бы ты пустить Мисаки на выпускную речь?

— Вся Америка утонет в слезах!

Соитиро всё ещё молчал.

— Э-эй, всё нормально?

— Я тебя слышу… Ты это сказал так легко, будто попросил ластик! Я своим ушам не поверил!

— Да расслабься, Со-тян! Уши у тебя фурычат!

— Мисаки, не называй так Соитиро-куна. Его так не то что я, даже родители не зовут.

До сих пор молчавшая Саори не выдержала и тоже подключилась к разговору.

— Тогда Соурон?

— Т-тогда вообще будет как имя злодея!

— Ого, Хаухау, ты тоже шаришь? А я думал, на музыкальном одни неучи.

— З-замолчи, Митака!

— Ага-ага.

Не успели и глазом моргнуть, как начался бардак.

— Кгхе, — демонстративно прочистил горло Соитиро. — Давай, выкладывай, — поторопил он Дзина.

— Итак, ты же знаешь, в какой ситуации оказалось Сакурасо?

— Ага.

Попечительский совет решил уничтожить Сакурасо в текущем году. Жильцы приняли идею в штыки, и чтобы изменить решение о сносе, устроили в соответствии со школьными правилами сбор подписей. Если уговорить больше двух третей всех учащихся, тогда получится отменить решение совета. Вот только Соитиро сильно сомневался в их успехе, ведь уболтать такое количество людей было само по себе непосильной ношей, ещё и жильцы главного общежития с подозрением относились к логову проблемных учеников.

— Надо перестраховаться на случай, если не соберём подписи.

— А соберёте?

— Соберём, таков план.

Дзин не шутил и не блефовал. В его глазах бушевало пламя веры в общее дело. А стоящая рядом Мисаки и вовсе источала уверенность в себе. Нисколько не колебалась, ни в чём не сомневалась.

— Но надо продумать действия на случай, если провалимся.

— А при чём тут моя речь?

— Ты сам подсказал.

— Что?

Соитиро нахмурился, совершенно не понимая Дзина.

— Весной ты уговорил не закрывать крышу после уроков. Не забыл ведь?

Соитиро вспомнил.

— Ты каждый день появлялся в учительской и до последнего взывал к чувствам учителей. До их разума ты не достучался, а вот к сердцу умудрился подобрать ключ.

— Выходит, во время выпускной речи вы хотите попросить всех учеников поддержать Сакурасо?

— Именно так.

— Именно вот так!

Последовал одновременный ответ Дзина и Мисаки.

— Я напишу текст. Само собой, проверим его до церемонии.

Не сильно обнадёживало.

— Это наша последняя надежда, если не соберём подписи. Пожалуйста.

Саори посмотрела на задумавшегося Соитиро так, словно что-то хотела сказать. Ничего она в итоге не сказала, но её поняли без слов.

Соитиро протяжно вздохнул про себя. И с каких пор всё стало таким? Не изменись он с момента поступления в Суйко, точно отказал бы. А вот теперь альтернатива его не страшила. Он будто сошёл с намеченного когда-то пути.

Он вроде бы даже понимал причину.

Когда недавно составлял текст выпускной речи, почему паршиво себя чувствовал? Почему слово «сожалею» далось с трудом? Потому что хоть немного, но сожалел. Жильцов Сакурасо называли проблемными детьми, но они больше всех в Суйко радовались школьной жизни. Теперь-то Соитиро признался сам себе, что в глубине души завидовал. Именно поэтому Дзин его раздражал.

— Это последнее, что я, Мисаки, Сората и остальные можем сделать.

Взгляд Дзина выражал подлинную уверенность.

— Мы защитим Сакурасо! Ради Кохай-куна и ребят!

— Понятно...

Соитиро тихо засмеялся перед Дзином и Мисаки, заставив одноклассника округлить от удивления глаза.

— Есть! — Мисаки тут же победоносно воскликнула и прыгнула на Саори, которая от неожиданности повалилась на пол.

— Спасибки, бывший президент, — рассыпался в благодарностях Дзин.

Соитиро, как бы говоря «показывай», протянул ладонь.

— Что хочешь?

— Текст. Ты же его подготовил?

Дзин, что для него редкость, промолчал, не ожидая просьбы.

— Ты такой проницательный, даже страшно.

— Я польщён.

Дзин вытащил из кармана листок с текстом и передал однокласснику.

— Вот правда, эта твоя черта раздражает больше всего.

Как и ожидалось, он заранее приготовился.

— Да? А вот я обожаю твой понятный характер, бывший президент.

— Если смеёшься надо мной, помогать не буду, — сказал Соитиро, взяв записи.

— Думаешь, я тебя прошу ради веселья?

— Да и не просишь особо.

Соитиро, не читая, убрал бумагу в сумку.

— А как же прочитать?

— Раз ты настроен серьёзно, это ни к чему. К тому же если прочту, могу и передумать.

Дзин зачем-то посмотрел на Саори.

— Парень у тебя красавчик, — сказал он издевательским тоном.

А Саори в ответ наконец-то проявила себя.

— А как же иначе, — горделиво захихикала она.

8

8 марта. В тот день весна даровала кристально чистое голубое небо.

Выпускная церемония с шумом и гамом закончилась, одноклассники пожелали на прощание друг другу удачи, и Соитиро в одиночку ушёл на крышу Суйко.

Там никого не было, будто все места забронировали и не пришли.

Положив сумку и букет цветов на лавку, Соитиро взял аттестат об окончании школы и хорошенько потянулся.

Набрал полные лёгкие умиротворяющего воздуха, а затем выпустил наружу.

— Эх… Ну и бедлам. Это ж надо...

Из-за того что он позволил Мисаки читать речь, церемонию прервали на час, а потом начали заново с выступления выпускников. Речь зачитывал уже Соитиро, а жильцов Сакурасо, которые устроили хаос, выставили из спортзала на улицу.

Выпускная церемония хоть и вышла беспрецедентной, но мысль о спасённом Сакурасо заставила широко улыбнуться. Здорово, что итог стоил всех неприятностей. Будь иначе, захотелось бы себе память стереть.

Чтобы выкинуть из головы негожие для бывшего президента мысли, Соитиро направился к изгороди у кромки крыши и окинул взглядом панораму, чтобы выжечь её в голове...

На дороге из главного входа в школу до ворот собралось великое множество учеников: кто-то из них смеялся, кто-то плакал. Фотографировались на память и клятвенно обещали как-нибудь встретиться в будущем.

Во всей этой атмосфере веселья чувствовалась щепотка одиночества. Интересно, сколько данных сегодня обещаний будут исполнены? Уж точно не все. И оттого становилось больно.

Когда Соитиро почти описал на крыше полукруг, кто-то приоткрыл дверь.

— Ты всё-таки тут, — сказала, идя к нему, Саори. В руках она несла здоровенный букет цветов.

— Ничего себе.

— Это от кохая с музыкального… А у тебя откуда, Соитиро-кун?

Саори стрельнула взглядом на то, что Соитиро недавно оставил на лавочке. Его букет уступал букету девушки, но всё равно впечатлял.

— От кохая по учсовету.

Из пяти человек в составе совета трое были младше. А букет подарил тогдашний вице-президент… нынешний президент, истекая слезами и соплями.

— Я буду стараться, чтобы не уступить тебе, президент!

— Ты теперь и есть президент.

— Для меня президентом всегда будешь ты, президент, — сказал кохай, когда они сразу после окончания выпускной церемонии пошли обратно в класс. С одной стороны, его слова радовали, но с другой — нагоняли печаль. От переизбытка эмоций Соитиро тоже чуть не заплакал, но, чтобы не ударить в грязь лицом на глазах преемника, изо всех сил переборол себя.

— Зато я поступил в университет Суймэй. Временами буду заглядывать.

— Хорошо, президент!

Соитиро верил, что оставляет учсовет в надёжных руках. Никаких слов ему бы не хватило, чтобы за всё поблагодарить бывших коллег.

Подойдя ближе, Саори уселась на соседнюю лавочку.

— Ты круто смотрелся на выпускной церемонии.

— Это ты о каком конкретно моменте? — на автомате спросил Соитиро, немного удивившись словам девушки. В голове возникло два варианта. Первый — как он зачитывает речь после того, как церемонию пустили заново. И второй — события, последовавшие за проникновенной речью Мисаки, из-за которой и был весь сыр-бор.

Соитиро казалось, что он знал ответ ещё до того, как его услышал. Но Саори сказала совсем не то, что он ожидал.

— Ты блистал всё время. Меня, как твою девушку, аж гордость взяла.

Она озорно засмеялась.

— Если так говоришь, то я только рад.

— Не жалеешь, что позволил читать речь Мисаки?

— Жалею. Последнее воспоминание о школе теперь у меня будет связано с жуткой болью в животе.

— Тогда мог хотя бы посмотреть текст Мисаки заранее.

Как и говорила Саори, Соитиро давали такой шанс.

— Тогда я думал, что правильнее будет не читать.

— Почему?

— Как ни крути, Камигуса на середине пустилась в экспромт. К тому же...

— К тому же?

— Если бы я заранее знал слова, не осталось бы таких ярких впечатлений.

— Наверное. Хорошая вышла речь, — вполголоса сказала Саори, уловив суть.

— Потому, когда начали с начала, мне пришлось попотеть.

— Да ничего. Народ слёзы нормально полил.

— А ты?

— Я-я? Ну, это, как бы сказать…

По честной реакции, которая не давала соврать, Соитиро понял ответ.

— Даже в самом конце я так и не одолел Камигусу.

Теперь поражение приносило радость. Не познакомься он с человеком, подобным Камигусе Мисаки, не познал бы восторга от проигрыша. Может, и не гнался бы за первым местом в рейтинге, делая его главной целью. То, что у него был противник, за которым надо бежать, наполнило школьную жизнь смыслом. Теперь-то он понимал.

Из мира мыслей вырвал зазвонивший в кармане телефон — уведомлял о сообщении.

— От кого?

На экране высветилось имя Дзина.

— Митаки, — ответил Соитиро, открывая сообщение.

«Поздравляю с выпуском. Удачи в будущем», — гласил скучный текст.

— Директор уже закончил их отчитывать?

Соитиро задался тем же вопросом. Жильцы Сакурасо, чтобы воспрепятствовать сносу их общежития, устроили на церемонии полный кавардак, и в качестве наказания им устроили взбучку в кабинете директора.

«Тебя закончили ругать?», — отправил Соитиро в ответ.

Тут же прилетело следующее письмо.

«Как раз ругают, а мне в кайф». — Автор письма неприкрыто издевался.

«Лучше мотай себе на ус».

«Тогда, может, поменяемся?»

Соитиро подумал, что лучше не отвечать. Если продолжить, Дзин точно не уймётся. Но всё же напоследок кое-что послал.

«Поздравляю с выпуском. Даже если уедешь в Осаку, можем время от времени списываться».

На экране появилось уведомление об отправке письма.

Но даже по прошествии некоторого времени ответ не пришёл.

В отличие от Соитиро, который поступил в университет искусств Суймэй, Дзин с апреля решил податься в Осакский университет искусств. Выходило, что приятель, с которым Соитиро провёл три года в одном классе, скоро пропадёт. Но бывший президент сомневался, что их отношения сильно изменятся. Наверняка всё будет как прежде.

Только он захлопнул мобильник, как на него пришло, хотя уже не ждали, ещё одно письмо. Но теперь уже от Мисаки.

— Да что с ними?

Какие же нервы надо иметь, чтобы отправлять эсэмэски, когда тебя ругает директор? Сколько Соитиро знал Мисаки, она не переставала его поражать.

«Спасибо! Благодаря тебе, Со-тян, мы спасли Сакурасо!»

Следом сразу пришло ещё одно сообщение.

«Смотри мне, когда Хаухау улетит, не смей изменять!»

— Кем она меня считает?

— Что такое?

— От Камигусы.

Соитиро показал Саори два письма. От первого девушка чуть не поперхнулась от смеху, а вот от второго резко посерьёзнела и почему-то подозрительно глянула на парня.

— Меня это тоже беспокоит.

— Не ставь меня в один ряд с Митакой.

— Правда?

— Правда.

— Тогда хочу доказательств.

— В смысле доказательств?

Замолчавшая Саори слегка покраснела в щеках. И Соитиро стал догадываться, что именно она попросит.

— Я уже давно кое о чём думаю.

— О чём?

— Набирался храбрости для этого разговора.

— Что? П-правда?

— Оттого только о тебе и думал.

Из-за стыда вторую половину фразы он протараторил. От попыток предсказать реакцию Саори у Соитиро закипели мозги, потому он, недолго думая, наклонился к девушке, которая сидела на скамейке, и нежно поцеловал.

В текущем месяце Саори улетит учиться за границу, в Австрию. Дни, которые получится провести вместе, можно было пересчитать по пальцам. Соитиро бы соврал, сказав, что не чувствует себя одиноко. Мысль о скорой разлуке тащилась волоком и не давала покоя. Продолжатся ли их отношения после отлёта? Что могло послужить доказательством? Но всё было решено. Они вдвоём решили.

Когда Соитиро оторвался от Саори, на глаза попался пересекавший просторное небо самолёт. Саори, встав со скамейки, тоже посмотрела ввысь.

Силуэт стальной птицы понемногу растворялся вдали, и перед тем, как исчез полностью, Соитиро взял за руку Саори, которая продолжала глядеть в небесные дали. Ничего не сказала, лишь нежно сжала руку в ответ. Потому и Соитиро молчал, изучая оставленный самолётом в небе след.

Не слова вселяли веру в их общее будущее, а тепло рук.

Только оказались в одном классе, отчего-то захотелось плакать.

Только сели на соседние места, на лице прописалась улыбка.

Вроде и хотелось быть вместе, но как только удавалось, сразу становилось невероятно тяжко.

И почему, спрашивается?..

Да всё просто, она его любила.

1

Весна — время, когда пляшут лепестки сакуры.

Настал первый день нового учебного года в старшей школе при университете искусств Суймэй… или как её называли в народе, Суйко.

Послушав на церемонии открытия, как директор в миллионный раз повторил речь о «последнем годе школьной жизни для третьеклассников», Аояма Нанами уголком сознания поняла, что перешла в третий класс.

Да, с сегодняшнего дня она учится в третьем классе. Не зря директор распинался — наслаждаться школьной жизнью в самом деле остался всего год. Не то чтобы короткий срок, но и длинным не назвать.

В марте следующего года она окончит Суйко. Пока девушка слабо представляла, есть ли жизнь после школы, но выпуск неотвратимо приближался с каждым днём.

Хотелось прожить год так, чтобы ни о чём не жалеть. Ни о стремлении стать сэйю, ни о будущей профессии… ни о любви.

После церемонии открытия она вернулась в класс, куда её снова определили, и сразу услышала приветствие:

— Вот здорово, Нанами, — сказала Такасаки Маю, хватая её за руку. Девица с короткими волосами и каштановыми глазами проказливо поглядела на удивлённую подружку.

— В смысле?

Нанами понимала, что говорят о некоем парне, с которым снова получилось оказаться в одном классе, но не подала виду.

— Опять ты за своё.

Приложив ладонь ко рту, Маю с хитрым видом захихикала. Жест ей невероятно шёл, ведь она к третьему году была самой низкой в классе и выглядела совсем как ребёнок.

Тем временем Маю покосилась на спину старшеклассника, который у стола преподавателя тянул жребий для выбора нового места. Не особо высокий, но и не особо низкий. Телосложением тоже, ну, не выделялся. Не был асом бейсбола или капитаном футбольной команды. Да и вообще, представлял собой самого обыкновенного японского школьника по имени Канда Сората.

Вовсю зевая, Сората вытянул жребий и затем проверил расписанную на доске схему столов.

— Ох… Надеюсь, повезёт.

— Ну надо же, а ты выросла.

— То есть?

— Год назад ты заявила: «Ну и подумаешь, с ним в одном классе…» Забыла уже?

— Н-ну... может, и правда такое говорила.

— Знаешь… вы третий раз подряд попадаете в один класс. Кажется, вы связаны судьбой, — навеселе выдала Маю.

— Раз так, то с тобой и Яёй он тоже связан, — легко парировала Нанами.

Третий год подряд в одном классе оказывались не только Нанами и Сората. То же относилось к Маю, которая до сих пор махала руками, и недавно подошедшей Хондзё Яёй. Если нить судьбы связала вместе Нанами и Сорату, то, получалось, это же проделала и с данной парочкой.

— Всё путём, Канда-кун не в моём вкусе.

— А разве после выпускной церемонии ты не ляпнула что-то в духе «Какой он…»? — вмешалась в разговор прежде молчавшая Яёй.

Говорила она как взрослая, высокий рост лишь усиливал впечатление. Смени она школьную форму, её запросто могли бы принять за студентку. Да ещё и телом она была крепка, помог софтбольный клуб. Особенно вызывала зависть талия.

— Т-ты бредишь! И вообще, я это Нанами говорила, ясно?!

Маю прописала Яёй под дых. Но её неумелый удар щуплым кулачком показался спортсменке дуновением ветерка. А вот Маю как раз досталось.

— Опять ведёшь себя как ребёнок.

— До любовных дел доросла, и ладно.

— Вот потому Яёй и назвала тебя ребёнком.

— Да-да.

— Так! Отстаньте от меня! О, глядите, Канда-кун выбрал место, — заметила Маю, и девицы увидели, что Сорате досталось второе сзади место у окна. К счастью, столы позади, спереди и сбоку пока пустовали.

— Нанами, обязательно вытяни третье.

Соседнее с Соратой.

— Какая разница, можно и подальше сесть.

— Правда?

Маю, вытянувшись, с подозрением заглянула Нанами в лицо.

— А лучше, если рядом сядем, — загнанная в угол, шёпотом призналась та.

— Вот! Так что давай, поднажми.

— И как ей поднажать? Жребий же тянем, — озадачилась Яёй.

— Ну, проще некуда.

Взгляд Маю словно устремился в прекрасное далёко.

— Поделись, — бесцеремонно надавила Яёй.

— И-используй силу!

— Короче говоря, плана у тебя нет?

— Ну, тогда ты давай, Яёй, идеи есть?

— Это не стопроцентная гарантия, но, если я или Маю вытянем соседнее место, можем незаметно поменяться. Вероятность успеха хоть и немного, но повысится.

— Во!

Позабыв о всякой гордости, Маю ухватилась за идею Яёй.

— Д-да не надо такого. Это против правил.

— К чёрту правила! Лучше думай, насколько силен враг!

— Насколько силен?..

— Я про Сиину-сан. Она одним своим существованием убивает правила. Даже сам боженька тебе дал бы фору.

— По сравнению с Масиро в моём рождении вообще смысла нет...

— Тебе хватает милоты, Нанами, не принимай слова Маю близко к сердцу, — сказала Яёй, подходя к учительскому столу и вытаскивая из коробки жребий с номером стола.

— А! Я хотела первой тянуть, чтобы Нанами мне была должна.

Маю тут же повторила действие.

— Ты лучше не афишируй наш план, ладно?

Нанами, стоявшая за мелкой спиной, тоже готовилась тянуть.

Когда они подошли, Яёй сразу развернула листок.

— Прости. Самое заднее у коридора.

— Нормалёк!.. А теперь я.

Маю впилась взглядом в содержимое коробки.

— Вижу! Вот эта! — торжественно объявила Маю, взглянув на итоги жребия. — ...

Но когда увидела число, буквально потеряла дар речи.

Переглянувшись с Яёй, Нанами посмотрела в листок Маю. Там был написан номер десять… первый стол спереди… Да не простой стол, а место для жертвоприношений — прямо перед учительским.

— Мои соболезнования.

— Яёй, меняемся!

— Маю, тебе с твоим ростом ничего же не будет видно с задней парты.

Яёй похлопала мелкую Маю по голове. Ростом они отличались на голову, и когда стояли рядом, абсолютно не казались одноклассницами.

— А вот увижу!

— Если будешь сидеть возле учителя, то остальные не будут тебе мешать.

— А, вон оно что. Молодец, Яёй! Придумала же!

— Ничего не придумала.

Подружки оставались подружками. А Нанами без лишних раздумий вытащила свой жребий. Снова развернулась и посмотрела на место у окна — второе сзади. Там сидел Сората, подперев голову рукой, и бесцельно наблюдал за плывущими по небу облаками.

Метила Нанами на соседнее место. Развернувшись к коробке со жребием, она испытала лёгкое напряжение. Сердце от волнения затрепетало, а душа готовилась уйти в пятки.

«Вот бы вытянуть третий номер», — попросила Нанами у судьбы, затем посмотрела в коробку, где осталось не так уж много листков, и вытянула приглянувшийся.

Нервно вздохнув, она трясущимися пальцами развернула листик.

Стоило перед глазами возникнуть записанному там числу, как непроизвольно вырвался тихий звук:

— Ах.

— Ну как?

Прижавшись к Нанами, Маю взглянула на листок.

— А.

И воскликнула совсем как Нанами.

Яёй молча взяла бумажку, чтобы проверить, и тоже не сдержала удивления.

А всё потому, что Нанами вытянула третий номер… То самое желанное место рядом с Соратой.

— Получилось, Нанами! Круто! Хотя противненько! Выходит, вы реально связаны одной нитью?

Маю несдержанно постучала Нанами по спине.

— Ну же, иди поздоровайся.

— Э-эй, Маю, не толкайся.

Подгоняемая подругой, Нанами дотопала до своего нового места.

Скрыть радость, которая так и хотела отобразиться на лице, оказалось задачей не из лёгких. Нанами изо всех сил пыталась сдержаться, но уголки рта взяли верх и расплылись в кривой улыбке.

— М? Аояма, ты рядом? — поприветствовал Сората, сразу заметив появление девушки. Вёл он себя расслабленно. Вряд ли заметил, что Нанами страстно хотела вытянуть место по соседству. Если бы заметил, то она бы сгорела от стыда… Хотя его недогадливость порой заставляла выть.

— И почему мне везёт именно с этим? — разозлилась на судьбу Нанами, непроизвольно вздохнув.

— Я сделал что-то не так?

— Неужели у меня избирательная удача?

Много в чём дела шли из рук вон плохо, а повезло в том, что она оказались в одном классе с Соратой… И что ей досталось место рядом. Всё ограничивалось им.

— О чём ты вообще?..

— Не говорите мне, что моя удача повязана на Сорате.

Она снова глубоко вздохнула, хотя уже про себя.

— Не могла бы сказать так, чтобы я понял?

— Нет.

От столь недружелюбного ответа Сората, ничего не понимая, насупился. А Нанами, удивившись, залилась смехом.

Сората ещё больше впал в ступор, сильнее развеселив девушку.

Раз настроение у неё улучшилось от подобной мелочи, значит, в самом деле всё сложилось удачно. Или же её сильно обрадовало то, что получилось сесть рядом с Соратой.

Задумавшись, Нанами почувствовала на себе чей-то взгляд и, осмотревшись, сразу заметила Маю и Яёй.

Маю, которая села за стол перед учительским, поманила рукой, подзывая к себе.

Классрук Сирояма Кохару ещё не объявилась, время оставалось, потому Нанами встала и пошла к Маю. Яёй, закончив раскладывать вещи на столе, тоже присоединилась.

— Что?

— Раз такая дерзкая, возьми и признайся, — без церемоний вывалила на голову несусветную чушь Маю.

— Ч-что ты такое говоришь?!

— Неужели тебя всё устраивает?

— Это, ну...

— Хорош бубнить.

— Уф, нет, не устраивает.

Да, не устраивало. Совсем не устраивало. Потому набралась решимости для ещё одного признания. На свидании в сочельник Нанами взяла с Сораты обещание, что после прослушивания он её выслушает...

Но решающее прослушивание она завалила, а потом и другие проблемы навалились, друзья готовились к выпуску, общежитие задумали сносить. В итоге передать свои чувства Сорате так и не выпал шанс.

С тех пор время утекло, и вот настал апрель...

— Ты же хочешь встречаться?

— ...

Нанами не смогла сразу ответить на вопрос Маю.

— Сейчас… плохо понимаю.

— Ну и что за чёрт?

— Как бы сказать… это...

— Это?

— Порой думаю, что хочу одна им владеть.

Она понимала, что требовала то, чего у неё нет. Думала, что попросту завидовала Масиро, которая купалась в заботе Сораты.

— ...

— ...

Услышав заявление Нанами, Маю и Яёй молча переглянулись.

— Ого, да ты собственница!

— Что? П-правда?

— Да все такие, — уверенно добавила Яёй.

— Ну, тебе одних тряпок-кунов подавай, Яёй. Так, давайте ближе к делу.

Только Нанами решила, что Маю её в каком-то смысле поняла...

— Короче! Нанами, ты же хочешь сладкого Сорату себе в парни? — возбуждённо выпалила та.

— Ты хотела сказать, что у них будут сладкие отношения?

— Яёй, хватит докапываться до моих слов! — погрозила пальцем Маю.

— Ну, как бы она ни выражалась, я с ней соглашусь, — сказала Яёй, игнорируя Маю.

— С-стой, Яёй, и ты туда же?

— Пока ты жмёшься, Сората кого-нибудь себе найдёт. Смотри не пожалей.

— Тут ты права… Жалеть буду вечность.

Да, вечность.

— Раз так, то лучше бы признаться до того, как это сделает Масиро.

— ...

Подняв голову, Нанами увидела совершенно невообразимое выражение на лицах Маю и Яёй.

— П-простите, забудьте! Сказала, не подумав.

— Ах, ну всё! Нанами такая милая! Будь я парнем, точно бы влюбилась. Разработала бы грандиозную тактику покорения.

— Н-не надо так громко.

Стоявшие неподалёку люди живо отреагировали на услышанное. Ещё бы, тема-то пикантная.

— И какая у тебя тактика?

— Да нет особо никакой тактики.

— Хе-хе-хе, вы все забыли? У нас в третьем классе будет большое событие — школьная поездка!

— Во второй половине мая, да? Целую вечность ждать...

— Молчать! Так, Нанами, живо пошла и призналась!

— Невозможно, — ответила немедля.

— Вот видишь? Значит, надо готовиться основательно!

— Готовиться? — спросила Нанами, наклонив голову набок.

— Разожжём пламя ваших чувств.

— А конкретнее можно? — теперь поинтересовалась Яёй.

— Ну, вы же вместе живёте, значит, кучу всякого можно сотворить.

— Кучу всякого? — спросила Нанами, не надеясь услышать что-то полезное.

— Например, спросонья забраться к Канде в кровать.

— Нанами характер не позволит, — страдальчески вздохнула Яёй.

— Или после ванны прошмыгнуть перед Кандой в одном полотенце.

— Д-да как я такое смогу?!

— Вот потому ты такая неудачница!

— В смысле неудачница?

— Для чего у тебя сиськи выросли?!

Маю потянулась к Нанами и смачно хватанула её за грудь.

— А-а-а!

— Так и знала. Меня обогнала и вон как вымахала!

— Это в марте я мало работала, редко двигалась, вот и набрала вес. А это такой побочный эффект...

— Значит, они всё-таки вымахали?!

Маю зарылась лицом в декольте Нанами, а Яёй врезала ей ребром ладони, словно мечом, по голове.

— Кышь.

— Ай, — показушно завопила Маю. Хотя нет, она в самом деле почувствовала боль.

— Короче, больше соблазняй! Парни только об одном и думают, а ты возбуждай и не давай!

— Умеешь ты убеждать, Маю, — сказала с сарказмом Яёй, пробежав взглядом по Маю с головы до ног — худая мелочь, что тут сказать.

— Зато у меня богатый внутренний мир.

— У Нанами побогаче будет.

— В каком смысле, Яёй? — с ухмылкой спросила Маю, а та ответила вопросом на вопрос.

— Маю, ты знаешь о неравенстве? — ещё сильнее поддела она.

— Знаю. Жить не могу без этого слова! Издеваешься, да?!

— С тобой так весело. Тоже знаешь?

— А вот мне нисколечки не весело!

— Мы уже всё, закончили говорить о признании Нанами?

— Ещё чего! — надула щёки Маю.

Только Нанами обрадовалась, что удалось уйти от щекотливой темы...

— Короче говоря, Нанами, каждый день соблазняй Канду-куна! А на школьной поездке признайся.

— Тебе легко говорить «признайся».

— Ну?

— У-угу… Я постараюсь, — из-под палки ответила Нанами, чувствуя, что иначе от неё никогда не отстанут.

— Вот так.

Она плохо представляла, как соблазнять. Хотя они с Соратой жили под одной крышей в Сакурасо, и потому удачные возможности подворачивались довольно часто.

Часто, вот только спросонья забиралась в кровать Сораты или расхаживала перед ним после ванны в одном полотенце не Нанами, а Масиро...

Особого эффекта Нанами не видела. Как недавно говорила Маю, Масиро лишь своим существованием рушила все мыслимые и немыслимые правила — одна только оторванность от реальности наделяла её небывалой милотой. Потому Нанами намного лучше Маю или Яёй осознавала, насколько грозная у неё соперница, ведь жили они бок о бок.

Проще всего было смириться и отпустить Сорату. Но чувства — непростая штука. Логикой тут и не пахло. Что бы Нанами ни сказала, взять и убежать она не могла и помыслить.

— Забей на шутки Маю, лучше подумай хорошенько, как передать свои чувства, — предложила Яёй, когда зазвучал звонок, и вернулась к себе.

— Это кто шутит?! — взбунтовалась Маю, а Нанами тоже решила сесть на своё место.

Подойдя к столу, она встретилась взглядом с Соратой. Сердце подпрыгнуло в груди. А всё из-за Маю, которая требовала поскорее признаться в любви.

Но прямо сейчас время ещё не пришло, думала Нанами, и вместо этого она, украдкой поглядывая на Сорату, проговорила про себя: «Я люблю тебя».

Сората, повернувшись к классной доске, хорошенько зевнул. Даже представить, как он говорит «Я тоже», не получилось.

«Вот дурачок», — возмутилась про себя Нанами.

— Больно часто волнуюсь...

— Аояма, что-то сказала?

— Сама с собой говорю.

С таким настроем до признания ей как на карачках до Китая, подумала Нанами.

Но вопреки ожиданиям, шанс признаться подвернулся гораздо раньше.

Однажды после ужина в столовой Сакурасо Нанами, дико смущаясь, докопалась до Сораты.

— О чём… ты вдруг захотела поговорить? — с напряжением в голосе спросил Сората.

— Ага, есть важный разговор… или типа того.

Голос Нанами тоже дрожал.

— Всегда… хотела тебе сказать.

— Вон как...

— Ага, так.

Пульс вырос выше крыши.

— ...

— Всегда, всегда, — говорила она как диктор, извещающий о ЧС.

— Ну...

— Всегда любила тебя. Всегда.

Она хотела сказать это Сорате, всегда хотела… И потому не могла.

— ...

— ...

— И я. Я чувствую то же самое.

Ответил Сората как раз то, что хотелось больше всего услышать.

Насколько хорошо она справилась, если представить, что они не репетировали для прослушивания?

Больше ни о чём Нанами думать не могла.

Ничего сильнее не желала.

После репетиции Нанами вернулась в свою комнату, но взволнованное сердце успокаиваться не собиралось. Даже когда в кровать забралась, сна не было ни в одном глазу.

В полумраке она обняла тигра-дакимакуру и свернулась калачиком.

— Слухай, Торадзиро.

— «Що?» — сказала девушка изменённым голосом, изображая Торадзиро.

— Знаешь, я.

— «Ага».

— Дуже люблю Канда-куна.

— «Ты бы краще ёму це сказала, а не мени».

— Як бы могла, то не говорила бы с тобою.

— «Що ж».

Пульс всё никак не замедлялся. Пусть они репетировали текст, фраза «Я люблю» как ни крути звучала особенно, да к тому же предназначалась Сорате. Какое там самообладание? Нет его.

Стоило лишь вспомнить, как лицо залилось румянцем.

А от мысли, что Сората говорит «Я чувствую то же самое», пускай и ради репетиции, щёки вообще отказались повиноваться и едва не стекли на пол от умиления. Губы расплылись в улыбке, и хотя никто не видел, девица попыталась вернуть серьёзное выражение лица, но это оказалось не так просто.

Даже когда попыталась подумать о чём-нибудь другом, ничего не вышло. В итоге мысли зациклились на репетиции любовной сцены, и сгоравшая от стыда Нанами закуталась в футон.

— А-ах, н-ну и як я теперь засну?..

Мучения продлились до рассвета…

2

Три дня, которые прошли в репетициях для прослушивания, настроение Нанами металось из крайности в крайность: сначала она смущалась, а через секунду напоминала себе, что это всего лишь отыгрыш, и моментально падала духом. На следующий день пытки шли по новому кругу.

Хотелось, чтобы так продолжалось вечно, но в то же время чтобы прекратилось… Общение с Соратой превратилось в парадокс.

— Пока пусть будет так… — смирилась Нанами.

Ей было отнюдь не до веселья.

И всё из-за Масиро.

Шёл вторник, самое начало учебной недели. Прямо во время уроков Масиро внезапно вошла в класс общего направления, как ни в чём не бывало взяла Сорату за руку и вывела в коридор.

Все в классе тут же зашептались, а на живущую с ними в одном общежитии Нанами обрушилась лавина вопросов:

— Что между ними?

— Неужели всё-таки встречаются?

— Они ж вообще с разных планет. Или им норм?

— Они прям сошлись?

Нанами понимала, что одноклассники спрашивали не со зла, но, когда её стали заваливать вопросами о тех двоих, терпения не хватило.

— Не спрашивайте меня о них.

Корень проблемы скрывался вовсе не в самом факте того, что Масиро его увела. Нет, она забрала Сорату ради конкретной цели, и вот это Нанами беспокоило.

«Чтобы нарисовать Сорату».

Если выразить словами, то хватит одной фразы. Если бы рисовала его не Масиро, то Нанами и бровью бы не повела. Вот только Нанами вскоре узнала, насколько огромный смысл Масиро вкладывала в свою картину.

Масиро впервые взялась за кисть ещё до того, как отличала право от лева. Она выросла гениальной художницей, которая способна выражать чувства не словами и мимикой, а картинами.

Нанами догадывалась, почему Масиро вдруг захотела изобразить Сорату. Ведь когда Нанами с ним репетировала, Масиро выглядела какой-то недовольной...

Картину закончат рисовать — что-то переменится, предчувствовала, или лучше сказать предсказывала Нанами. К тому же она прекрасно понимала, какой выразительной мощью обладают картины Масиро, отчего тревожилась ещё больше.

Звонок известил о конце последнего на сегодня классного часа.

— Встать, поклон, — без особого энтузиазма пробубнила назначенная дежурной Яёй.

Весь класс после конца учебных мучений моментально заполнился болтовнёй.

Когда Нанами посмотрела на Сорату по соседству, тот что-то увлечённо записывал в тетрадь — наверняка фиксировал идеи для игры, которую недавно начал создавать.

Наступит пора экзаменов, и как миленький попросит у неё тетрадь с конспектами. Не то чтобы девушка вела её специально ради парня, но всё-таки хотела бы услышать от него заветное «Спасибо»...

Видел Сората её усердие или нет, после уроков обязательно шёл в кабинет рисования, чтобы позировать для Масиро. Прошло уже десять дней, как художница творила полотно, ни разу не отдыхая.

Совсем неинтересно выходило. Аж за саму себя тошно стало.

— Эх… — разбито выдохнула Нанами.

— Что с тобой, Аояма? Проблемы какие-то? — спросил без задней мысли Сората, изложив на бумаге все посетившие голову идеи и убрав тетрадь в сумку.

Нанами, конечно, обрадовалась его вниманию, вот только вздыхала она как раз из-за него, отчего радости поубавилось...

— Свои у меня тараканы.

— Хм, — пространно отреагировал он, то ли поняв её, то ли нет. Нет, скорее не понял. — Потом у тебя работа?

— Нет, сегодня не моя смена. У Кохару-сэнсэй будет собеседование о дальнейшем обучении.

— А, вон как… Ты с ней поосторожнее. О всяком странном будет спрашивать, — с отвращением сказал Сората, будто пережив недавно на собеседовании что-то неприятное.

— Странном? — спросила Нанами, а Сората недоумённо отвёл взгляд.

— Как бы сказать… о личном.

— Хм… Канда-кун, ты и сегодня позируешь для Масиро?

Вопрос непроизвольно получился немного резким.

— М? А, точно. Когда вернусь, обязательно порепетируем.

— Я не об этом беспокоюсь...

Нанами понимала, насколько это абсурдно, но очень уж хотела выплеснуть на Сорату недовольство. И только она вошла во вкус, как шум в кабинете в один миг стих. А потом...

— Сората. — В комнату ворвался голос Масиро.

Взгляды оставшихся учеников сосредоточились на гостье. Не придавая им никакого значения, Масиро без промедления подошла к Нанами и Сорате.

— Дела.

— Да-да.

Масиро не колеблясь потащила Сорату за локоть.

— Наше общее дело.

— Не говори так, будто мы торт режем на свадьбе! Ты в одиночку картину рисуешь! — словно оправдываясь перед классом, взвыл Сората, пока его тащили в коридор. А затем одноклассники, будто опомнившись, продолжили болтать о своём.

— Слышь, Нанами, это вообще нормально? — возмутилась Маю, устремив взгляд на дверь, куда только что вышли двое.

— Какая разница, нормально или нет, я же не буду вмешиваться.

— Не понимаешь, да?

Потрясённая до глубины души, Маю разочарованно опустила плечи.

— Ты хоть иногда веди себя как стерва. Парнями надо крутить.

— Это точно надо?

— Сто процентов! Плохие девочки больше привлекают!

— Не похоже, что за тобой толпы парней бегают, — поддела бесновавшуюся Маю спокойная Яёй.

— Отстань!

— Э-э-э, Маю? Я же намекнула, что ты плохая девочка. Не злишься?

— Яёй, давай-ка потом серьёзно поговорим.

Яёй приняла вызов, но до конца болтовню Маю не дослушала, повесила на плечо большую спортивную сумку и приготовилась идти в софтбольный клуб.

— Эй, а ну стоять, Яёй.

Маю схватила ту за сумку.

— Сначала посоветуй Нанами что-нибудь дельное, а потом уже дуй.

— Д-да ладно.

— Ну, и что у тебя, Нанами? Сиина-сан Канду-куна себе забирает?

— Я тоже стараюсь.

— А точнее?

— Я участвую в прослушивании на аниме, которое делает Мисаки-сэмпай...

— Это я знаю.

— Для репетиции я попросила о помощи Канду-куна, и теперь мы вместе упражняемся...

— Упражняетесь?

— Я… позвала его на свидание, — нерешительно прошептала Нанами, чтобы услышали только подружки.

— Да, свидание — хорошо придумала… Чё, свидание?!

— Т-тише, Маю, не так громко.

Взгляды одноклассников, отреагировавших на слово «свидание», укололи, как рапиры. Но стоило людям поймать девичий взгляд, как они тут же отвернулись, и в воздухе повисла непонятная неловкость.

— Э-э-э, прости, что сбила с толку, на самом деле это для репетиции перед прослушиванием… Неправильно называть это настоящим свиданием, — добавила Нанами полушёпотом.

Сората принял приглашение, потому что действительно хотел помочь Нанами исполнить мечту стать сэйю. Оттого она чувствовала себя виноватой, когда называла их запланированную встречу свиданием.

— Ты с ума сошла?! Я ж только что велела быть стервой. Какая разница, какой там повод!

— Ну как же, разница есть… Но я буду стараться.

— В каком смысле стараться? — полюбопытствовала Яёй, что не было на неё похоже.

— Ну-у, взяться за руки, например.

— Ты первоклашка? — пожурила Маю.

— Т-тогда можно обняться в доме с привидениями.

— Ещё лучше.

— А-а что тогда?

— Поцеловаться? — моментально предложила Яёй, ни на йоту не изменившись в лице.

— П-поциловатися прям? Не можу я!

— Я именно так завоевала парня, — сказала подружка нечто сумасбродное.

— Э-э-э?!

— Хм… А, что?! — встрепенулись Нанами с Маю.

— Почему вы так удивились?

— Ты так спокойно это выдала!

Маю сурово наставила на девушку палец, а Яёй с пренебрежением отвела его в сторону.

— Всё-таки завела парня?..

Уже какое-то время Яёй вызывала подозрения. Временами она увлечённо отправляла сообщения в мобильнике, а когда у неё спрашивали, кому пишет, постоянно увиливала от ответа.

Вот и сегодня Яёй вела себя подозрительно.

— Да какого парня… — неуклюже оправдалась она, отвернувшись к окну.

— В качестве наказания за молчание раскрывай его, — без колебаний приблизилась к подружке Маю.

— Он из Суйко? — присоединилась Нанами.

— Да, но… это секрет. Я ему обещала.

— С третьего класса?

Сдаваться Маю так просто не собиралась.

— Нет.

— Значит, кохай? Со второго класса, — задала наводящий вопрос Нанами.

— Нет.

— Не с первого же класса?.. Или выпускник?

— Ни то, ни другое.

— В смысле ни то, ни другое?

Нанами переглянулась с Маю, которая наклонила голову набок. Не с третьего класса, не со второго и даже не с первого и не выпускник. Но при этом из Суйко… А что остаётся?..

Маю будто нарисовала в голове ответ и оттого беззвучно ахнула.

— Только не говори, что это кто-то из учителей, — с опаской прошептала Маю.

— ...

Яёй резко замерла.

— Ну ладно, пора в клуб. — В непривычной для себя манере собралась она уходить.

— Э… А ну стой!

— В клубе уже начались занятия. — Пропустив клич Маю мимо ушей, Яёй поспешно удалилась из класса.

— Дала дёру, да?

— Ну, я тогда тоже...

Нанами тоже улучила момент и попыталась сбежать, но Маю решительно схватило её за плечо.

— Быть немного стервой. Ясно?

— Я-я запомню.

— Аояма-сан, ты свободна?

Обернувшись на обращение, Нанами увидела классрука Сирояму Кохару.

Сегодня после школы они запланировали собеседование о послешкольном обучении.

— Да, свободна.

Теперь получится улизнуть от приставучей Маю. Та сразу поняла, что к чему, и пробубнила себе под нос: «Раз так, догоню Яёй».

— Ну, давай пойдём в свободный кабинет в другом корпусе.

Кохару пошла вперёд. Нанами, попрощавшись с Маю, последовала за ней.

Когда они вошли в нужную комнату, в глаза сразу бросился стол, за которым можно сесть лицом к лицу — он стоял в самом центре безлюдного помещения.

— Прошу, садись, — пригласила Кохару, и Нанами заняла стул. — Итак, начинаем индивидуальное собеседование с Аоямой-сан.

— Я вся ваша.

— Ну, разговор будет не очень длинным, в твоём-то случае.

— Хм.

— В анкете по дальнейшему обучению у тебя с первого по третий пункты — «театральный факультет» в университете, а остальное — второстепенные предметы. Так выходит?

— Да.

— Оценок тебе хватает для рекомендации, так что можешь хоть не делать ничего, уже всё схвачено, да?

— Я не расслабляюсь.

— Верно. Ты же в курсе, что на театральном факультете надо сдавать практический экзамен?

— Да.

Как и говорила Кохару, оценки Нанами накопила неплохие, потому беспокоиться нужно было только о проверке навыков.

— Ну, ты ведь ходила в школу сэйю, а значит, бояться нечего, да?

Нанами не разговаривала о курсах с Кохару, потому, когда та неожиданно перескочила на больную тему, немного удивилась. Прямо-таки насыпали соль на рану: вспомнилась неудача с прослушиванием...

— Вы о школе услышали от Тихиро-сэнсэй?

— Ага.

Интересно, что Тихиро добавила от себя? Нанами попыталась представить, но сцена получилась в голове какой-то размытой.

— Я занималась в школе сэйю два года, но в итоге завалила прослушивание и не попала в компанию, потому практический экзамен меня серьёзно беспокоит.

— Раз так, порасспрашивай сэмпаев с театрального, какие навыки нужны. Можно много полезного об университете узнать.

— ...

От неожиданного предложения Нанами захлопала глазами. Точнее, из-за того, что Кохаку сегодня на себя не походила.

— «Ась? Чего это Кохару-сэнсэй внезапно стала заботливой?» Так ты подумала?

— Немножко...

— Как гру-убо. Канда-кун точно так же отреагировал.

— Канда-кун?

— Да, кстати о птичках, Аояма-сан.

Кохару стала серьёзной. Наверное, хотела предупредить, что нужно продумать вариант на случай неудачи на практическом экзамене.

— Что? — с готовностью поинтересовалась Нанами.

— Есть очень важный вопрос.

— Слушаю.

— Ты встречаешься с Кандой-куном?

— ...

Нанами не сразу поняла, о чём её спрашивают. Лишь заморгала в ответ.

— А? Не расслышала? Ты встречаешься с Кандой-куном? Вот что я спросила.

— Щ-що вы такое говорите?!

— Вы же так мило переписываетесь на уроке.

— Вы всё не так зрозумели!

— Переписываетесь вы мило, уж это я заметила. Милее некуда.

— Уф.

Нанами поняла, что спилила сук, на котором сидела. Если уж хотела всё отрицать, надо было оправдать обмен записками.

— Ну и ладно. Знаешь, когда вижу вас двоих радостных, сразу злость берёт. В последнее время вы больно много воркуете.

То есть она заимела на них зуб?

— Раз молодые, значит, можно? Реально раздражает, знаешь ли.

Не припомнила Нанами, чтобы они с Соратой когда-то ворковали.

— Кохару, ты тут?

Вместо потерявшей дар речи Нанами заговорила внезапно открывшая дверь Тихиро.

— О, Тихиро-тян. Что такое?

— Такое-растакое. Ты так и не пришла, мы не можем начать совещание.

На фоне легкомысленной Кохару Тихиро выглядела по-настоящему раздражённой.

— Что-о? Но у меня же важное собеседование с учеником.

— По-моему, собеседование уже закончилось.

Оттягивать совещание она из-за других не собиралась.

— Я же о любовных делах разговаривала.

— Ничего не знаю, — отрезала Тихиро. — Хватит, живо иди.

Она потянула Кохару за руку.

— Ты чего такая взвинченная, Тихиро-тян? А, неужели договорилась о свидании? Потому хочешь пораньше уйти?

Кохару через не хочу оторвалась от стула и собрала разложенные на столе документы.

— Ну, извини, Аояма-сан. На этом собеседование всё.

— А, Тихиро-сэнсэй.

За миг до того, как та вышла из класса, Нанами её остановила.

— Чего? Если нужен совет в любви, это не ко мне.

— Я сама выбираю, у кого просить совет.

— Какая-то ты дерзкая, тебе не кажется?

— Долго тянула с этой темой...

Пропустив недовольство учителя мимо ушей, Нанами сразу перешла к главному.

— Долго, да?

Тихиро холодно посмотрела в окно.

— Я решила выселиться из Сакурасо.

— А, понятно. Скажу директору и заодно поговорю о главном общежитии.

— Большое спасибо.

Разговор закончился, подумала Нанами, но затем Тихиро после недолгих раздумий поинтересовалась:

— Ты… уже сказала Канде и остальным?

— Ещё нет.

— Ясно.

— Я по возможности сама расскажу. Ничего им не говорите, пожалуйста.

— Так и быть. А то Канда доконает вопросами. «Почему да почему?» Ну нафиг.

Сората точно молчать не будет. Представив, как он выпытывает правду, Нанами даже улыбнулась.

Уж теперь-то разговор точно закончился, подумала она. Тихиро уважала самостоятельность учеников, и если те совсем уж глупости не совершали, слова не сказала бы...

Но на этот раз вышло иначе. Лишь только переступив порог, Тихиро остановилась, зачем-то навалилась на дверной проём и уставилась в потолок.

— А я думала, тебе в Сакурасо удобнее… Полагаться на других — это вовсе не слабость, знаешь ли, — сказала она будто сама себе. — В твоём случае полагаться на других — в каком-то смысле твоя сила. Как ты сама зависишь от кого-то, так и кто-то от тебя. Мы все в одной лодке.

— ...

— Если слова типа «кто-то» и «другие» невдомёк, можешь подставить вместо них Канду.

Нанами с самого начала представила Сорату, потому, когда произнесли его имя, сердце не дрогнуло. Теперь слова Тихиро зазвучали куда складнее.

— Кажется, вам мои намерения кажутся глупыми.

— Это ты сама их такими называешь. Знаешь, все эти глупости позволяют тебе сиять. К тому же...

— К тому же?

Замолчавшая на полуфразе Тихиро сделала такое лицо, будто сболтнула лишнего, и потому сейчас усиленно пыталась придумать, что бы сказать. Значит, подумала о том, что в обычной ситуации совершенно точно не раскрыла бы.

— Ничего.

— Как-то не похоже, — надавила Нанами, и Тихиро, прикусив губу, растерялась. — Пожалуйста, скажите.

— Эх… — вздохнула Тихиро, словно сдалась. — К тому же… Сомневаюсь, что Канда сейчас может отличить восторг от любви.

— ...

Если раньше имя Сораты не возымело никакого эффекта, то теперь от него сердце подпрыгнуло в груди.

— Опять же, любовь он запросто перепутает с дружбой. В вашем возрасте такое сплошь и рядом.

Договорив, Тихиро явно пожалела о сказанном и почесала голову. Да так сильно, что превратила причёску в полный бардак.

— Короче, я ничего не советую. Я не Канда, ты тоже не Канда. Мы не можем по-настоящему понять его чувства. Да он сам не в состоянии.

— И вы туда же, учитель?.. — кое-как смогла ответить Нанами. Тихиро затронула не просто Сорату, а нечто большее, с ним связанное, не позволив Нанами оставаться равнодушной.

— Ну, знаешь. Лет через десять и ты поймёшь.

Взглядом Тихиро намекнула, что не надо торопиться с ответом, потому что в нём нет смысла. А есть в том, чтобы самой понять свои чувства. Вот что она имела в виду, подумала Нанами.

— Большое спасибо.

— Я не сказала ничего особенного, зачем благодарить?

В комнату неспешной походкой вернулась Кохару.

— Так, Тихиро-тян. Вообще-то, совещание.

— Мне можно, начинайте без меня.

— Сначала меня гонишь, а потом такое заявляешь?

— Уф-ф, да-да. Можно и пойти. Блин, доста-ало.

Голос Тихиро, которая без конца сыпала жалобами, постепенно стих вдали.

Оставшись одна, Нанами подпёрла подбородок рукой и поглядела на пустую классную доску.

Из-за Тихиро и Кохару голову заполонили мысли об одном только Сорате.

— Что… мне надеть на свидание?

А про индивидуальное собеседование и вовсе позабыла.

3

С Соратой Нанами начала общаться около двух лет назад… в середине апреля, после поступления в Суйко.

Она попросила передать выданный классруком журнал дежурств.

— Канда-кун.

Она хотела просто позвать его, а он поднял лицо и оторопело на неё уставился. Отреагировал так, словно повстречал загадочное животное. Оттого показалось, что она неправильно произнесла имя.

— Что такое?

Удивился Сората непривычному кансайскому акценту, но тогда она не заметила и не придала особого значения.

Для Нанами Сората был ещё одним парнем, с которым она временами пересекалась в классе, и знала его разве что по имени и лицу… Его реакция на неё не особо-то и заботила. По большому счёту, Нанами и вовсе не пеклась о том, как её видят окружающие.

Следующий их разговор состоялся на границе весны и лета.

Нанами собралась идти в главное общежитие и заметила у школьных ворот толпу.

Решив посмотреть, в чём там дело, девушка увидела оставленного в картонной коробке котёнка.

Проходившие мимо ученики Суйко умилялись, гладили котёнка по голове и пытались накормить сладостями.

Наигравшись, все как один уходили прочь. Никто из учеников не забрал котёнка с собой. А как иначе, ведь многие воспитанники Суйко жили в общежитии, а там домашние питомцы строго-настрого запрещены.

Тут к коробке подошёл ещё один ученик. Нанами стала из любопытства наблюдать, а тот не стал ни гладить котёнка, ни угощать кормом. Вместо этого он присел перед животным на корточки и ни много ни мало поднял коробку. И сделал это столь естественно, будто забрал своё.

Этим учеником был Сората.

Озираясь по сторонам, он что-то прошептал котёнку в коробке, а затем без всяких колебаний пошёл в сторону общежития.

Тело Нанами задвигалось само собой.

Девушка пошла следом и крикнула Сорате в спину:

— Канда-кун.

— Э-э-э… Аомори-сан?

Развернувшись, Сората немного оторопел.

— Это самая северная точка Хонсю. Я из твоего класса, Аояма Нанами.

— Да, Аояма.

— Не думала, что меня ещё не запомнили.

— Не, я помнил, просто имя вылетело из головы.

— По-моему, это то же самое, что не помнить, не?

— Уж теперь-то запомнил, — уклончиво засмеялся Сората.

— Хочешь кошку пронести в общежитие?

— Ну да.

— Ну да… Но там животные под запретом.

— Это да. Проблемка. — Его голос казался не очень-то взволнованным.

— Комендант будет ругаться.

— Ну и ладно, как-нибудь переживу.

— Не всё так просто...

Отчего-то разговор пошёл куда-то не туда. В тот миг Нанами почувствовала в обычном на вид однокласснике нечто странное.

Чем-то он отличался от остальных парней в классе. Одна черта выделяла его на фоне других. А где одна, там и вторая.

Любовь с первого взгляда — о подобном фривольном чувстве речи не шло, а если надо было описать впечатление о Сорате, то лучше всего подошла бы фраза «ну и чудик».

Наверняка, если бы Нанами сказала ему, Сората с пеной у рта стал бы протестовать:

— Да ну ты брось! Я обычный!

Но обычный человек, если увидит брошенную кошку, сделает вид, что не заметил. В лучшем случае прошепчет «Бедняжка» и с чувством выполненного долга утопает прочь.

Это не делало людей плохими. Просто зачастую они физически не могли помочь. Даже Нанами оправдалась бы тем, что в общежитие нельзя, и в конечном итоге прошла мимо. Никто никого не винил.

Оттого и чувство вины Нанами особо не испытывала. До тех пор, пока кошку не подобрал Сората...

Может, и заговорила Нанами с Соратой, который поднял коробку, ради того, чтобы загладить вину за своё безучастие.

Сората взял кошку, а она — нет. Чувство вины закралось в душу, и хотелось всеми способами его оттуда прогнать. Хотелось отыскать причину. Убедиться, что Сората — необычный, а она — самая что ни есть обычная.

Смотрела Нанами тогда на Сорату совсем по-другому, отнюдь не как влюблённая. Во всяком случае, так она сама думала.

Подобранного котёнка Сората назвал Хикари.

Имя взял не откуда-то, а из синкансена. Как у Сораты мозги такое родили, было для Нанами загадкой, но «Хикари» очень даже подошло котёнку с белоснежной шерстью.

То, что он приютил Хикари, стало секретом Сораты, Нанами и третьего человека — соседа по комнате Мияхары Даити.

Они начали частенько разговаривать, поводом была забота о кошке.

Между делом Сората рассказал, что вырос в городе, а как только поступил в Суйко, отец внезапно решил перевестись на новое место работы и семья переехала в Фукуоку, оставив Сорату одного.

Оттого он знал торговый квартал на улице Красных Кирпичей как свои пять пальцев. Об изумительных дынных пирогах из булочной Хасимото Нанами узнала как раз от него.

А ещё говорили о домашке. Об интересной манге. О просмотренных телепередачах. О культурном фестивале, который нахваливали местные, но ещё не удалось своими глазами увидеть… В общем, болтали о всяких глупостях.

Сама не заметила, как рассказала Сорате о мечте.

— Никому не говори, что я хожу в школу сэйю, ладно?

— Почему?

— По-моему, в наши дни как-то не принято иметь цель и стремиться к ней.

— Правда? А я завидую. Футбол я бросил, уже и смирился… А какую-нибудь цель всё равно хотелось бы иметь, — сказал Сората, и в тот миг показалось, что слова дались ему нелегко. Будто невидимая рука схватила его за горло и стала душить. Никогда прежде Нанами не видела его разбитым. Словно от стыда, он всеми силами постарался избежать зрительного контакта.

Потому-то Нанами почувствовала, что уловила скрытый смысл в словах Сораты и настоящие его мысли, которые обычно прятались за кучей масок. К тому же слова одноклассника, который открылся ей, стали хоть и слабой, но поддержкой, ведь Нанами тоже бросила вызов отцу и приехала из Осаки совсем одна.

— Спасибо...

— За что?

— Да какая разница.

— А если мне есть разница?

Быть может, с тех самых пор. Не успела Нанами заметить, как Сората стал приковывать к себе её взгляд...

Каждый день она проверяла украдкой, не опоздал ли он на урок. На уроке физкультуры выискивала в группе парней в спортивной форме его фигуру, а когда сразу находила, думала, какой сегодня чудесный день. Вскоре Нанами поняла, что наловчилась моментально находить его, куда бы они ни пошли.

Однажды, узнав одну привычку Сораты, Нанами сделала пометку на краю тетрадки. Даже посмеялась над тем, что в булочный день он обязательно покупает на обед ролл с тефтелями.

Когда в школе узнали о кошке и Сорату выселили в Сакурасо, Нанами показалось, что между ними резко увеличилась дистанция. Мысль об этом не давала покоя, заставляя ещё больше думать о Сорате. Получился замкнутый круг.

В шутку Нанами временами спрашивала у себя: «Может, переехать в Сакурасо?»

Знала бы она, что через каких-то два года её фантазии станут реальностью...

Но если смотреть сейчас, то выходило, что именно первый год позволил узнать Сорату, провести с ним достаточно времени вместе.

Ведь с переходом во второй класс обстановка вокруг целиком и полностью переменилась.

В Суйко перевелась Масиро, чем хорошенько навела шороху...

Взгляд Сораты, его голос, улыбка… когда всё это приковала к себе Масиро, у Нанами закололо в груди.

Зародившаяся тогда боль и по прошествии года, с переходом в третий класс, нисколько не уменьшилась. Скорее наоборот, время шло, а боль росла.

29 апреля. Первый день Золотой недели.

Они отправились в парк развлечений возле порта. Устроили свидание, чтобы отработать роль для прослушивания, которое состоится 3 мая.

«Что мне сделать, чтобы боль исчезла?» — мысленно спросила Нанами у Сораты, пока сидели за круглым столиком. Но тот ничего не ответил, он весь ушёл в гамбургер, который уминал за обе щёки.

Пока шли к дому привидений, живот у Сораты мощно заурчал, потому решили перекусить. И вот на столе стоял двойной сет из гамбургеров, картошки и напитка.

— Сората-кун, не торопить ты так, подавишься.

— Да мы ж не в манге… гхы.

Не успев договорить, Сората поперхнулся.

Лихорадочно потянувшись за соком, он сунул трубочку в рот. Но тут же раздался характерный для пустого стаканчика шум.

— А я говорила.

Нанами решительно предложила собственный сок, Сората схватил его и энергично втянул в себя содержимое.

— ...

Лишь глядя на него, Нанами кое-что осознала: она же только что сама брала в рот ту же трубочку...

— Фух… Спасла.

— Б-будь осторожнее.

— Ага. Пасиб, — сказал Сората, как ни в чём не бывало возвращая сок Нанами на её поднос.

— ...

— ...

Воцарилась странная тишина.

Нанами исподлобья глядела на Сорату, смущаясь и чувствуя себя не в своей тарелке. Уж наверняка по её реакции он догадался, почему.

— Я-я не против, можешь хоть всё выпить.

Осознав произошедшее, никто из них не решался протянуть руку к соку.

— Д-да не, я уже напился.

— В-вон оно что...

— А-ага… Н-ну что, пора идти в дом с привидениями?

— А-ага, пошли уже.

Последовав за Соратой, Нанами выкинула оставшийся мусор в урну, а пластиковый лоток поставила на место.

«Поцеловаться?»

В тот миг в голове пронеслась сказанная ранее фраза Яёй.

Когда они вышли из дома с привидениями, солнце полностью зашло за горизонт, и подсвеченный фонарями парк развлечений совсем не походил на дневную версию себя.

Голоса детей, которых уводили домой родители, почти сошли на нет. А вот парочки, наоборот, стали бросаться в глаза.

«Интересно, мы тоже так выглядим?»

Произнести вслух Нанами не решилась, потому спросила у идущего рядом Сораты про себя.

Шли они настолько близко, что едва не касались плечами.

Вполне ожидаемо, соприкоснулись и руки.

Пальцы переплелись, и руки сцепились в замок. Совсем как у влюблённых.

Сначала они держались в доме с привидениями, а потом продолжили на улице.

«Вот бы это длилось вечно…» — подумала Нанами и тут почувствовала, как начинает потеть. Захотелось отодвинуться. Но от мысли, что уже не получится снова сблизиться, защемило сердце.

Не заметив тягостных мыслей у Нанами, Сората вдруг заговорил о первогодках, которых сослали в апреле в Сакурасо.

— ...

Они наконец остались вдвоём, а он о чём думает?

— М? Ты злишься?

Похоже, недовольство всё-таки выступило на её лице.

— Да не злюсь я.

— Да? Тогда ладно… Чем теперь займёмся?

Она потянула Сорату, который собрался идти к перекрестку, за руку и повела направо.

— Прокатимся там, — сказала Нанами, показывая вдаль рукой, которой держала Сорату.

Там тянулась главная аллея. А на ней стояло огромное, подсвеченное разноцветной иллюминацией колесо обозрения, крутилось оно медленно, очень медленно, катая многочисленные парочки.

29 апреля.

В тот день в дневнике Аоямы Нанами появилась надпись: «Поцеловались». Потом её стерли и написали заново, чтобы опять стереть. А ещё в конце страницы мелкими буквами нацарапали: «Люблю».

4

2 мая. Понедельник в череде выходных, которые назывались Золотой неделей.

Наконец раздался звонок, который известил об окончании затянувшегося утреннего урока.

Нанами посмотрела, как Сората за соседним столом спешно собирается уходить из класса.

— Эх… — глубоко вздохнула она, растекаясь по парте, и страдальчески протянула: — Что же делать?..

— Ну же, ну же, что тут у тебя?

Подняв голову, Нанами увидела сидевшую впереди Маю — та держала коробочку с обедом и смотрела на подругу взглядом, который состоял наполовину из замешательства и любопытства.

Рядом нарисовалась и Яёй. В правой руке она держала булку из школьного буфета, а в левой — бэнто. Спортивный клуб выматывал не на шутку.

— В смысле что у меня?

— Вы двое как-то подозрительно себя ведёте.

— М-мы двое?

— Нанами и Канда-кун.

Пристальный взгляд Маю так и говорил: «Даже если ничего не расскажешь, всё и так понятно». Да и не сомневалась Нанами, что ушлые подружки мгновенно выведут её на чистую воду.

— Что-то ведь было на свидании?

Яёй остервенело вытаращилась на Нанами, набивая рот булкой с якисобой.

— Н-ну, это...

Стоило в голове пронестись воспоминаниям о колесе обозрения, как лицо моментально покраснело и Нанами непроизвольно коснулась губ.

Увидев реакцию, Маю и Яёй переглянулись.

— Не могли бы рассказать подробнее?

Маю приставила к подружке ложку, словно микрофон.

— В первый день Золотой недели мы с Кандой-куном пошли на свидание в парке развлечений.

— Это мы знаем. Я спрашиваю, что было. Чем вы занимались?

— Катались на американских горках...

— Накатались?

— У Канды-куна закружилась голова, и он лёг на мои колени...

Говорить было ужасно стыдно, потому Нанами непроизвольно перешла на шёпот. Пускай они искали вдохновение для роли, позволила девушка себе довольно много...

— Ого, да ты маньячка...

— В-вот и нет! Це для репетиции роли! Така сцена у нас есть!

— Ладно-ладно, и что было дальше?

— Держались за руки в доме с привидениями.

Ладони до сих пор помнили ощущение от соприкосновения, от нежно переплетённых пальцев...

— А потом?

— И-и всё.

— Слышь, не ври!

Маю резко взмахнула ложкой с насаженной сосиской в форме осьминога.

— У вас всё на лицах написано, было что-то ещё.

Даже Яёй присоединилась и вставила своё веское слово.

— Н-ну… в самом конце мы прокатились на колесе обозрения...

— О как, и что там?

Перевозбуждённая Маю вплотную приблизила к подруге лицо.

— Мы… это сделали.

— Что?

— Поцеловались.

— Э-э-э?!

Вскинув вверх обе руки, Маю с силой выгнулась назад.

— Н-не надо так громко.

Одноклассники, которые остались обедать в кабинете, уставились на компанию Нанами.

— Ты призналась?

— Ну, это...

— То есть сосались просто так?! Ну ты, блин, даёшь!

— Надо же. Прям удивила.

Переполошилась даже Яёй, которая обычно вела себя спокойно.

— Ну блин! Сами же просили рассказать!

Нанами не собиралась спихивать на других ответственность, но надулась так, словно хотела.

— Прости. Просто я не ожидала, что ты в самом деле это сделала… В любом случае, молодец!

— Ага. Расторопности тебе не занимать. Теперь Канда будет смотреть на тебя по-другому.

Маю от слов Яёй сложила руки на груди и утвердительно закивала.

— Уж это точно, увидел в тебе девушку. Зуб даю, только о тебе теперь и думает.

— Так-то это хорошо, но...

Поняв, что ненароком сболтнула лишнего, Нанами резко подняла лицо. И увидела довольные взгляды Маю с Яёй.

— Ну, и что?

— В смысле что?

— Как ощущения, вот я о чём.

Маю аж веселилась, по-дружески подтрунивая.

— Н-нормально, — недовольно отвернулась Нанами.

— В смысле нормально?!

Маю схватила подругу за голову и развернула обратно.

— Ну-ка, живо признавайся!

— Ну, это… как-то...

— Как-то что?

— Показалось, что тело у Сораты большое.

— Ну нет, такое от кого угодно можно услышать.

— Н-ничего подобного!

Когда Нанами наклонилась к нему и поцеловала, живо почувствовала, какое у него большое тело.

— Так, всё, закончили! Надоело об этом болтать, ничего не помню!

Наполовину Нанами говорила правду, наполовину — соврала. Ощущение от губ Сораты основательно въелось в её кожу. Жар дыхания и витавший вокруг парня запах тоже не выветривались из головы. Да и не хотела Нанами их забывать...

— Э-э-э, но что-то ты запомнила? — всё не унималась Маю.

Яёй тоже поглядывала на Нанами косо, ожидая ответа.

— Спрашиваешь, какие ощущения?..

— Ты хотя бы попробуй описать.

— Попробуй, говоришь?.. Ну, это было серьёзно.

Да, серьёзно.

— Ого, прям так?

— Я… по-настоящему люблю Канду-куна.

— ...

— ...

От заявления Нанами Маю и Яёй оторопело пооткрывали рты. Их взгляды говорили больше, чем любые слова.

— В-вот потому я и не хотела говорить...

Надувшись, Нанами набила щёки обедом из бэнто в надежде заесть стресс.

— Ах… Нанами всё-таки влюбилась, — подытожила Маю, после чего наконец засунула себе в рот сосиску-осьминожку.

— Спасибо за угощение, — добавила Яёй. Булка у неё ещё оставалась, потому Нанами подумала, что благодарят не за еду, а за откровенность.

— Эх… Вот бы и мне найти в кого влюбиться, — пожаловалась Маю, посасывая чай через трубочку. Нанами и не знала, насколько та серьёзно говорила.

— Для начала тебе надо подрасти.

Яёй положила ей на голову руку.

— Любви не важен рост! О, кстати, Нанами!

— Ч-что?

— Гляди, первогодка, которого сослали в Сакурасо! Давай, познакомь нас. Правда, он обычно как варёный, но зато, когда на пианино играет, одно загляденье.

— По-моему, лучше с Иори-куном не связываться.

— Почему?

— Он говорил, что девушки с маленькой грудью его не интересуют...

Маю не просто была низкой, она во всех отношениях была маленькой, потому не очень-то годилась на объект любви для любителей побольше.

— Блин… Всем сиськи подавай?

— Не парься.

И снова Яёй опустила на макушку Маю руку.

Глядя на их болтовню, Нанами расплылась в искренней улыбке.

Даже стало смешно от того, что она страдала, не зная, с каким лицом лучше смотреть на Сорату.

Она уже знала истинную природу чувств, от которых щемило в груди. Радовалась, грустила, страдала, смущалась, скучала и злилась… испытывала целый букет эмоций при его виде, а всё из-за того, что просто-напросто любила.

От одного слова Сораты могла взбодриться, повеселеть или успокоиться — и тоже потому, что любила. Сильно любила...

Всёго-то делов. А что ещё надо?

Но чувства были отнюдь не мимолётные. Они росли постепенно, как снежный ком. Потому Нанами хотела ими поделиться. Всеми чувствами, которые накопилось в груди...

Те, что он пробудил, беззаветную к нему любовь… Всё хотелось ему передать без остатка.

«Я по уши влюбилась в Канду-куна».

Уже второй сборник коротких историй.

С вами Камосида Хадзимэ.

У меня по соседству, кажется, поселилась цивета. Существо уж точно больше горностая. Ну, знаете, проломила стену в моём частном доме и поселилась на чердаке.

Часто видел по телевизору передачи про этих проныр, потому знал о существовании подобных кошек, но и представить не мог, что такая поселится рядом, потому до жути испугался. Прямо-таки тануки ко мне зачастил.

Теперь о другом. Как уже заведено для сборника коротких историй, попробую пояснить по каждой… хотя такой формат для меня всё же непривычен.

«Хаухау — девушка президента (начало)»

Поначалу я выбрал такое временное название, но ответственный редактор Араки-сан сказал: «Название хорошее». Мне сорвало крышу, и в итоге оставил как есть.

«Хаухау — девушка президента (конец)»

Это «конец» истории под названием «Хаухау — девушка президента (начало)». Вот и всё объяснение.

Простите, шутка юмора.

Изначально я не планировал историю в двух частях, по задумке это был лёгкий, короткий рассказ страниц на шестьдесят, но, когда я всерьёз задумался о начале любви президента учсовета и Хаухау, объём внезапно вырос в три раза.

Я посоветовался с Араки-саном: «А если историю сделать в двух частях?» На что он ответил: «Почему бы и нет!» И вот опять мне сорвало крышу, и настрочил много букв.

Кстати говоря, Химэмия Саори, то бишь Хаухау, любимый персонаж у отвечающего за иллюстрации Мидзогути Кэдзи-сана, он со всей душой её раскрыл.

«Заболевшая кошечка»

Эпизод из времён шестого тома, с весенних каникул. В этом рассказе Масиро подхватила простуду, причём заразилась от Сораты. Сюжет лёг в основу Drama-CD, так что послушайте, будет ещё интереснее.

«Ещё одна девичья весна Аоямы Нанами»

И вот опять, если во время прочтения напрочь забудете, что историю написал мужик, которому давно стукнул тридцатник, я буду рад.

Вот такие четыре истории вышли.

Снова мне помогало великое множество вовлечённых людей.

Огромное всем спасибо, что поддерживали вплоть до послесловия.

В следующем, восьмом, томе у нас осень.

Камосида Хадзимэ

От Rindroid (перевод)

Сборники историй в "Сакурасо" хороши тем, что задвигают главных героев на второй план и позволяют раскрыться второстепенным, а порой и третьестепенным персонажам. Сюжет Соитиро и Хаухау может показаться простым до безобразия на первый взгляд, но в контексте сериала выполняет свою важную функцию, какую автор, быть может, придумал внезапно, на ходу. И потому решил спустя всего два тома после предыдущего сборника выпустить ещё один, хотя читатели жаждали узнать, что же будет с Нанами после событий в парке развлечений.

История экс-президента и его девушки - это пример того, как отношения развиваются у, так сказать, нормальных людей. У всех случаются недопонимания, сложности, но эта парочка успешно их преодолела и всего за полтома вышла на финишную прямую - к точке, на которой заканчивается сюжет романтических многотомников. При взгляде на подобные отношения понимаешь, что у главных героев всё могло сложиться куда проще, будь они более решительными. И оттого становится ещё любопытнее, как далеко заведёт Нанами её решимость.

P.S. Если забудете, что переводит историю мужик, которому давно стукнул тридцатник, я буду рад.

От Бурда (редактура)

Что ж, я снова тут. А вы не ждали? А я все равно пришел. Пивная лоли с вами (десу).

И снова у нас тут сборник историй, который тоже не ждали, а он пришел. Видимо, автор решил поиздеваться над читателями после бомбического конца 7 тома. Страдайте, человеки, страдайте дольше! Ну ладно, за обложку можно немножко простить (хотя бы иллюстратора). Наконец-то там не Сиина, а лучшая девочка тайтла. Если бы еще выкинули главу с бесполезной блондинкой, а сделали две с Нанами, как с Хаухау, было бы еще прекрасней. Ну ладно, хотя бы тогда главу с Ритой (вот она, полезная блондинка! Пойми уже это, Акасака!). Но нет, куда ж без Сиины-то. Эх, никогда не сделают того, что тебе хочется.

Так вот, о сюжете. Глава с Сииной была типичной главой с Сииной. Наркоманские диалоги наше все! Чем больше вы их читаете, тем больше умеете разговаривать так же. Полезное умение, если так подумать. А от главы с Нанами я ожидал чего поинтересней. По сути — глава-разговор с подругами и немножко элементов прошлого. Причем новых деталей там кот наплакал (именно он самый!). По большей части элементы прошлого из жизни Нанами уже так или иначе рассказывались в других томах. Так что… Автор, ну какого, я хочу больше захватывающей и няшной Нанами. Ладно, ладно, уже понятно, что история любви президента и Хаухау — то, ради чего создавался этот том. Надо сказать, тут автор смог. За 7 прошлых томов мы практически ничего не знали об отношениях этой парочки, а тут на нас вывалили историю на больше половины тома. И за этот объем нам показывают кучу деталей, которые остались за кадром. Как говорится, настало время очкариков!

Следующее мое послесловие будет непонятно где, потому что непонятно что закончится быстрее: новый том Сакурасо или том штуки, которой я еще занимаюсь (ждите, ждите). Так что до непонятного когда вам!

P.S. Забавно видеть после слов автора, что иллюстратору нравится Хаухау, иллюстрацию с ней в кружевном черном бельишке. Ой неспроста это!

От Hairo (обработка иллюстраций)

Здравствуйте дорогие читатели. Спасибо что прочли данный том. В этот раз над ирастами пришлось работать не так много как обычно, но сами ирасты очень крутые ^^ Надеюсь вам они понравятся также, как и мне! Увидимся в следующем томе! (^_^)

Начальные иллюстрации

Пролог

Пока другие смеются, здесь наверняка будет плач.

Если где-то ожидания будут оправданы, здесь они так и останутся неоправданными.

Если где-то есть ощущение, что вас несут, здесь его не будет.

Неважно, гонка это, тест или что-то ещё, здесь всё будет так.

Затем, в конце весны, наконец-то придёт осознание любви. Чтобы «они» поняли.

Глава 1. Неправильно понятые чувства

Часть 1

- Знаешь, Сората, я люблю тебя.

- … -Даже, если ты любишь Нанами, я люблю тебя.

Кабинет рисования окрасился в алый. Наступил закат.

3 мая. Первый день каникул. Празднование дня Конституции.

Уроки закончились, так что в школе было тихо. Единственный звук, нарушавший тишину, доносился с тренировочного поля – звук удара битой по мячу.

Но Сората его не слышал.

Все его чувства и мысли были лишь об одной девушке, которая выразила ему свои чувства… О Масиро.

Масиро смотрела на Сорату кристально чистым взглядом.

Её белая, как снег, кожа, идеальная осанка – всё, казалось, будто было во сне, который разобьётся в дребезги, стоит только слегка его нарушить. Масиро не чувствовала робости, а от неё, казалось, исходило тепло. Тепло, которое проникало в самое сердце Сораты.

- Я, я…

В его голосе была дрожь. Нет, не только в голосе, всё его тело дрожало.

Сората понимал всё происходящее, поэтому, в душе он смеялся над собой. Смеялся над своей робостью и трусостью.

Его мысли постепенно приходили в норму, и, наконец, окончательно упорядочились.

- Сората. - Его сердце уже готово было выпрыгнуть из груди.

- Ч-что?

- В последнее время всё изменилось.

- … Изменилось? В каком смысле? - Спросил он, не понимая, о чём речь.

- Как-будто Баумкухен с другим вкусом.

Масиро создавала напряжённую атмосферу. Цена ошибки была велика. Однако, она говорила очень серьёзно.

- Кажется, я понимаю, о чём ты! - Сердце его забилось сильнее, а голос стал ниже.

- Правда?

- Конечно.

- Я хочу сказать…

Масиро прервалась и отвела взгляд от Сораты. Она покраснела.

- …

Сората ждал, пока Масиро продолжит фразу. Он ничего не мог сделать и случайно встретился с ней взглядом.

- Хочу быть девушкой Сораты.

Но вскоре Масиро снова перевела взгляд на Сорату.

Сората прожил с Масиро целый год. Он часто прикасался к ней, ведь являлся её нянькой. Он много раз её видел и знал её, как свои пять пальцев. Но Масиро перед ним в корне отличалась от той Масиро, которую он знал. Было видно, что она влюблена. Увидев это, сознание Сораты моментально отключилось.

- Я-я… Я понимаю! – Он попытался успокоиться, но это не помогло: Сората запаниковал ещё сильнее и едва не кричал, из-за чего Масиро попятилась назад, словно испуганное животное.

- П-прости, что сказал так громко… Я… Я правда понимаю…

Увидев напуганную Масиро, Сорате стало стыдно. Теперь, Масиро для него стала ещё милее.

Наконец, ему удалось немного успокоиться.

- Даже я немного в этом понимаю.

- Да, но я впервые…

- …

- Не понимаю, лучший ли это способ…

Масиро отвернулась от Сораты. Она выглядела смущённой. Это та сторона Масиро, которую он ещё никогда не видел.

- Сората.

- Ч-что? – На этот раз он смог сказать спокойно.

- Сората уже выбрал кого-нибудь?

Масиро всё так же стояла спиной к Сорате. Знаете, глядя друг на друга, тяжело осмелиться задать вопрос. Это же чувство успешно передалось и Сорате.

- Я…

Начал Сората, но спустя секунду дверь в класс отворилась.

- Эй, вы! Школа уже закрылась, идите домой.

В дверном проёме стояла уже знакомая Масиро и Сорате учительница, и по совместительству комендант Сакурасо - Сэнгоку Тихиро, женщина, которой было 29 лет и 28 месяцев (если же по-человечески, то 31 год).

Тихиро поспешно вошла в класс.

- Быстро!

Произнеся это, она с чувством выполненного долга вышла из класса.

Наконец, Сората, который начал осознавать всё происходящее, поспешно покинул класс вместе с Массиро и направился домой.

-…

-…

Они вдвоём шли медленно, но ничего не говорили.

Масиро не шла рядом с Соратой, как она обычно делала. На этот раз, она держала дистанцию в 3-4 метра.

Когда Сората останавливался, Масиро тоже останавливалась. Если Сората начинал идти немного быстрее – она тоже набирала темп, но всё время оставалась позади.

Сората действительно понимал Масиро, она, должно быть, очень хотела получить ответ на свой вопрос.

Однако, из-за неудачного стечения обстоятельств, Сората потерял возможность сказать ей. А теперь он уже и забыл, что хотел ответить. Хотел ли он сказать, что Масиро ему нравится, или же что-нибудь другое? Теперь он этого уже не помнил, а Масиро не переспрашивала.

Пока они молча шли к школьным воротам, Масиро, похоже, что-то увидела.

- Хм…

- Что случилось? Ты что-то забыла?

Повернувшись к ней, спросил Сората, но та смотрела не на него, а за его спину, в направлении школьных ворот.

- Хм…

Сората оглянулся и его сердце забилось… быстрее. Всё его тело заболело.

Около ворот стояла та, кто хорошо знакома Сорате – его одноклассница, которая также проживает в Сакурасо, в комнате номер 203… Аояма Нанами.

Похоже, она только что вернулась с прослушивания.

Ещё недавно он мог бы спокойно её поприветствовать, но после случившегося он не смог, хотя им и предстоял совместный путь до Сакурасо.

До того, как Масиро раскрыла Сорате свои чувства, Нанами тоже призналась ему в любви перед прослушиванием. С того момента прошло не слишком много времени.

Они продолжили идти, но остановились, когда приблизились к Нанами.

Похоже, ситуация сложилась напряжённая. Но, как бы то ни было странно, Нанами смотрела в направлении Сораты и Масиро. На мгновение он удивился, а потом всё его тело начало трясти. Они встретились взглядами.

-…

-…

Сората и Нанами не произнесли ни слова.

Они некоторое время смотрели друг на друга с расстояния около 10 метров.

Так как всем предстояла дорога до Сакурасо, встретиться и не пойти до дома вместе было бы слишком странно. Он не знал, думала ли Нанами так же, так что спустя несколько секунд они начали сокращать дистанцию.

Однако, рядом они не шли. Странно, но Нанами также держалась на расстоянии 3-4 метров. Дистанция между Масиро, Соратой и Нанами не сильно отличалась. Вместе они образовывали своеобразный треугольник.

Эта фигура отлично описывает сложившуюся ситуацию. Любовный треугольник…

Если Сората не скажет ничего сейчас, то начать разговор потом у него не получится и подавно, так что он попытался завязать диалог.

- Хм, Аояма, прослушивание уже закончилось?

- Ага.

- И к-как?

Голоса их были максимально напряжены.

- Д-думаю, я сделала всё, что могла. - Ответила Нанами, словно заглядывая в будущее.

- Д-думаю, так и есть.

- С-спасибо, Канда-кун… ха-ха… с-спасибо тебе.

- Нет, нет, что ты. Ты сама со всем справилась, Аояма. – сказал Сората, но он не мог спокойно смотреть в её сторону.

Что следует делать при встрече с человеком, который только что признался тебе в своих чувствах? Какие слова подбирать? За всю жизнь, Сорату никто этому так и не научил.

- К-картина Масиро уже закончена?

- А-а… Да. Сина уже закончила.

Ответ, который ничего не значил, полностью изменил отношение Нанами, и напряжённая атмосфера сразу же исчезла, а её лицо выражало спокойствие.

- Аояма? – вопросительно сказал Сората.

- Да, я услышала. Картина завершена. – прошептала она себе под нос.

- Картина закончена… И я понял её смысл. – на его лице возникла смущённая улыбка, а глаза устремились на Масиро.

Картина Масиро может сказать куда больше, чем её слова, она может выразить её чувства. Таковы произведения Сины Масиро – гениального художника, которая начала рисовать раньше, чем научилась различать право и лево.

- Да… - Сората достиг своего предела убедительной улыбкой. Смех, смущение, зависть, замешательство и другие чувства… всё смешалось.

- …

- …

- Нанами.

Масиро смотрела на Нанами. Просто смотрела, словно забыв о присутствии Сораты. Она и не подозревала о его взгляде, который словно спрашивал: «Что ты сказала?».

- Что? – ответила Нанами нервным голосом.

Масиро ожидала такой реакции и продолжила говорить.

- Я люблю Сорату.

Мир вокруг Сораты словно исчез. Он неосознанно прикусил губу. Он хотел убежать от всего этого, но не мог.

- Хмм. – слегка опустив взгляд сказала Нанами.

- Это всё.

Нанами кивнула, сделала глубокий вдох и продолжила.

- Масиро. – позвала её Нанами.

- Что?

- Я тоже люблю Сорату.

- Хмм.

На этот раз головой кивнула Масиро.

- Это всё, что я хотела сказать.

- Ясно.

Разговор длился секунд 10, но для Сораты прошла целая вечность. Всё его тело было скованно, сердце словно связали верёвкой, пот не мог выйти, а в горле пересохло. Очень странный набор и не менее странное ощущение.

В этой тишине Сората даже забыл, как дышать. Он не мог вставить и слова, но даже если бы и мог, всё равно не знал, что сказать.

Но терять дар речи в такие моменты лучше не стоит.

Словно ожидая чего-то, Масиро и Нанами одновременно посмотрели на Сорату. Они ждали ответа.

- …

- …

В этой тишине чувства троих были на пределе. Странное напряжение повисло в воздухе, и Сората был единственным, кто мог разрядить обстановку.

Словно божья помощь раздался одинокий звук. Похоже, Масиро и Нанами его услышали, на их лицах застыло выражение непонимания. Они словно вопрошали «Хмм?». Если прислушаться, то это был крик какого-то животного.

Похоже на кота или котёнка.

Сората стал искать, откуда доносится звук. И нашёл. Около школьных ворот лежала картонная коробка.

Все трое подошли к коробке. Внутри неё лежало трое котят: чёрный, чёрный с белыми вкраплениями и полностью белый. Увидев Сорату, котята издали странный звук, а взгляд у них был такой, будто они хотели что-то сказать.

- Давно же у меня не было таких находок…

Последний раз Сората подобрал выброшенного кота зимой, когда ещё был в 1 классе.

Сората начал поднимать коробку. Масиро странно посмотрела на котят. Нанами же, напротив, смотрела с самым обычным выражением лица, но никто из них ничего не сказал. Может быть потому, что они всё равно уже знали, что Сората захочет забрать их к себе. Поэтому первым начал Сората.

- Надо же.

- Что?

- Хмм?

Масиро и Нанами посмотрели на Сорату. Он чувствовал давление, которое словно пыталось вытянуть из него слова. Это не могло продолжаться вечно, так что Сората сделал глубокий вдох и продолжил говорить.

- Я бы хотел вам кое-что сказать.

-… – Масиро промолчала.

- Ч-что ты хотел сказать? – Нанами, казалось, удивлена.

Сората посмотрел на них некоторое время, затем сказал:

- Мне надо всё обдумать. Не могли бы вы дать мне немного времени? – чётко и спокойно произнёс Сората.

Мгновение спустя, моргнув несколько раз, Нанами, наконец, почувствовала облегчение и тихонько вздохнула.

Неожиданно Масиро тоже почувствовала облегчение и выражение её лица смягчилось.

- Я… я всё ещё в панике… Сегодня я услышал признание в любви от Нанами и Масиро. Я понимаю, что это всё реально, но продолжаю паниковать. Нет, я счастлив. Действительно счастлив. Я очень счастлив и именно поэтому не могу дать ответ не подумав, мне нужно всё хорошенько обдумать.

Вместо того, чтобы изображать из себя крутого или поддаться обстановке, Сората решил честно признать свои чувства. Он почувствовал, что пришло время с этим разобраться.

- Ничего, я понимаю. Всё в порядке. – первой ответила Нанами.

- Однако, я всё же прошу дать мне время сперва всё обдумать…

Когда Сората закончил говорить, Нанами посмотрела на Масиро.

- Я тоже не против. Сората, обдумай всё хорошо.

- … спасибо. Спасибо большое.

- Канда-кун.

- Хм?

- Хоть я и сказала, что это не важно, у меня есть просьба. – взгляд Нанами устремился на Сорату.

- Да… Что за просьба? – нервно ответил тот.

- Если возможно, я бы хотела узнать, сколько времени тебе понадобится.

Руки Нанами немного задрожали.

- Поймите. Конечно, вы вправе это знать, но я и сам не знаю…

Солнце уже село, а ветер принёс с собой холод. Да, до лета ещё далеко.

- Надеюсь, решишь до прощальной поездки.

- Прощальной поездки…

В конце мая состоится прощальная поездка в Хоккайдо длиной в 4 дня и 3 ночи. До неё оставалось около трёх недель.

- Думаю, этого многовато.

Даже недели было бы достаточно, но Сората не знал, стоит ли ему решать в течение недели.

- Даже не до экзаменов?

Экзамены начнутся за неделю до окончания поездки.

- Я просто не хочу беспокоить Канду-куна ради школьной рекомендации… Даже сейчас это звучит эгоистично.

- Я тоже думаю, что всё в порядке.

Масиро сказала то же самое, но своими словами. Все проблемы, включая экзамены и рекомендации были согласованы с идеей Нанами.

- Спасибо… Нет, правда, спасибо.

Но, если всё же возможно, чем быстрее Сората найдёт ответ, тем лучше.

- Что ж, думаю, пора закрыть тему! – весело сказала Нанами. Похоже, напряжённая атмосфера улетучилась.

Нанами решила погладить котят в коробке.

- Мы дадим им хорошие имена.

- Ага.

Третье мая.

Сегодня, в журнале сообщений Сакурасо появилось следующее:

«В Сакурасо добавилось трое новых жильцов-котов: чёрно-белый Мицухо, чёрный Цубаме и белая Сакура. Надеюсь, вы поладите. От: Канда Сората».

Часть 2

4 Мая.

3 часа ночи.

Сакурасо. Комната номер 101. Была тихая и спокойная ночь, но Сората не спал. Не мог уснуть.

Он лежал на кровати и осматривал комнату.

Его тело немного побаливало из-за повышенной температуры, а сердце не могло успокоиться.

Почему он находится в таком состоянии? Думаю, причина итак ясна – произошедшие с ним на днях признания в любви.

«Моя любовь – это Канда-кун» - Вдруг пронеслись слова Нанами в его голове, из-за чего тело Сораты снова окатила лёгкая дрожь, а сам он слегка занервничал.

Чтобы хоть немного успокоиться, он закрыл глаза. Но это не помогло: каждый раз, когда он закрывал глаза, он вспоминал картину Масиро. Она (картина) вызывала столь мощный эффект, что, увидев её однажды, забыть уже было невозможно.

«Знаешь, Сората, я люблю тебя» - Пронеслись в его голове уже слова Масиро.

Сората ни капли не разбирался в искусстве, но, тем не менее, это не помешало ему понять все те чувства, что Масиро вложила в картину.

Все те чувства…

Вероятно, это был самый большой инцидент в его жизни: двое человек одновременно признались ему в любви.

В такие моменты люди обычно думают, что всё происходящее вокруг – всего лишь сон. Но не Сората. Он понимал, что всё произошедшее с ним произошло на самом деле. Когда ему признались в любви он был одновременно и удивлён, и рад.

Сората так погрузился в себя, что не заметил, как упал с кровати.

По началу, он всё ещё ничего не понимал. «Чего?» - подумал он сначала, но затем… «Уваа! Ситуация ведь очень серьёзная!» - дошло наконец до него.

От осознания, что всё очень серьёзно, Сорате вновь захотелось убежать, спрятаться от всего, что с ним произошло и от того, что только должно будет произойти. Но, как бы он не желал вырваться из реальности, это было невозможно.

Спустя некоторое время он наконец-то успокоился и смирился с тем, что всё происходит на самом деле. Однако, спустя некоторое время после принятия, его сердце забилось ещё сильнее.

Сората попытался найти ответы внутри себя и понял, что сейчас он счастлив, как никогда.

Там, в сердце, находилось это скрытое чувство.

«Как бы то ни было, ещё ничего не кончено» - сказал его внутренний голос.

«Ещё не достигнуто ни одной цели» - продолжал говорить он.

Сората делал вид, что не знает ответа, но это не так. Если он выберет её, как далеко он сможет зайти?

- Ничего не понимаю… – тихо сказал Сората.

Чтобы привести себя в порядок, он сел на кровать. Рядом тихо спали Хикари, Кибо и новый жилец Сакурасо, подобранный вчера. Они выглядели счастливыми.

Глядя на эту картину, Сората непроизвольно улыбнулся.

Сората засмотрелся на спящие комки шерсти и немного проголодался. С целью найти чего-нибудь перекусить, он направился на кухню.

Сората думал, что в такое-то время на кухне не будет ни души, но ошибся.

Кухня была не пуста. В кресле возле холодильника сидела комендант Сакурасо – Сэнгоку Тихиро. Она сидела с бутылкой пива, хоть и являлась учителем. Правда, Тихиро, пьющая пиво – ситуация не новая, так что удивления это не вызвало. Тем не менее, Тихиро успешно опустошила уже 3 банки пива, которые мёртвым грузом лежали на столе.

Сората налил в стакан воды и присел рядом с Тихиро.

Затем, он непроизвольно вздохнул.

- Эт что такое? – начала Тихиро.

- М? Вы о чём?

- Канда что ль? Да вроде, не похож.

- В каком смысле?

- Да помолчи ты, голова болит. Не видишь, я думаю.

- Чего? Вы это типо про себя говорите? Мда…

Сората снова вздохнул. Но на этот раз, Тихиро всё же обратила на него внимание.

Она молча встала. Сначала, Сората подумал, что Тихиро решила пойти в свою комнату, но вместо того, чтобы выйти из кухни, она открыла холодильник.

- На, держи. – сказала Тихиро, приложив что-то холодное ко лбу Сораты.

- Ауч! – вырвалось у него.

- Что за странный звук?

- Когда сэнсэй в три часа ночи кладёт тебе на лоб какую-то ледяную штуку из холодильника, подобный звук является нормальным.

В любом случае, Сората всё же взял то, что ему давала Тихиро. С виду, это была банка сока.

- С-спасибо.

Сората поблагодарил Тихиро, но присмотревшись к банке, он снова сорвался на крик.

- Минуточку! Пиво?! – ошарашено крикнул он.

- Забей, оно безалкогольное.

- Ну, если так… – немного колеблясь, Сората решил сделать первый глоток.

- Всё-равно, нормальное пиво найти нереально.

- Хах, ну да.

Сората сделал первый глоток. Его чуть не вырвало. Горькое, противное, а от послевкусия можно коньки отбросить.

- Что за? Его же невозможно пить!

Сората быстро запил пиво обычной водой. После столь горького напитка даже обычная вода показалась ему райским нектаром.

- Значит, ты всё ещё ребёнок.

- На вкус как влажные салфетки.

- Вот как? Ну, я салфетки не ем, так что не могу сравнивать. – Тихиро посмотрела на Сорату, как на идиота.

- Чего?! Я тоже не ем! Просто, на вкус как старая грязная одежда!

- Так вот, почему молодёжь нынче не пьёт пиво.

- Его же блин вообще невозможно пить.

- Ладно, рано или поздно ты всё равно пристрастишься.

Почему взгляд обязательно должен быть таким болезненным?

- Пожалуйста, не обсуждайте пиво со студентами.

- Ну, если слабак, можешь выпить чаю.

- Может, хватит уже? – у Сораты больше не осталось сил спорить с Тихиро.

- Ладно, хватит с тебя. Кстати, что ты делаешь в полночь на кухне? Ты прямо как проблемный ребёнок, у которого нелады со сном.

- Я в старшей школе! Не удивительно, что у меня проблемы со сном!

- Да успокойся ты уже, с тебя хоть картину рисуй.

- Да, простите.

- Смирись, с твоим лицом сделать уже ничего не выйдет.

- Чего?

- Не могу понять, что ты чувствуешь?

- Да что на вас нашло?

Разговор явно пошёл не в то русло.

- Если тебя просят выбрать кого-то одного, то тот, кто сказал тебе сделать этот выбор – плохой, верно?

- Что? – глупым тоном спросил Сората.

- Выбери Масиро или Аояму.

Сората был очень удивлён таким поворотом событий.

- Чего?! Откуда вы знаете?!

- Может, ты не заметил, но я была в классе рисования. Я поняла всё, стоило мне только увидеть, как Масиро тебя нарисовала.

- … – Сората не мог сказать ни слова.

Однако, откуда Тихиро узнала про Нанами?

- Аояма тоже ведёт себя странно даже в ванной. Вокруг неё витает атмосфера, которая словно говорит: «Я просто выразила свои чувства»

- Д-да-уж…

- А увидев твоё состояние, я убедилась в этом окончательно.

- А в каком я состоянии?

- В таком, как будто две девушки признались тебе в любви.

-… – Сората не смог ничего ответить – Тихиро попала в яблочко.

- Короче, выбирай с умом, чтобы потом не пожалеть.

- В смысле?

- Да так, просто, знаю по себе.

- М? А вы разве не в хороших отношениях с Фудзисавой-саном?

- Неважно.

- Почему?!

- У меня сейчас и без него много проблем.

Тихиро-сэнсэй не только эгоистичная, но и очень ленивая. Разговор с ней был пустой тратой тратой времени, так что он решил вернуться в комнату.

- «Похоже, тебе достался очень непростой выбор из трёх вариантов». Ты хотел, чтобы я это сказала?

Хотя Тихиро и была пьяна в стельку, она очень умело сменила тему разговора на Масиро и Нанами.

- Первый: выбери Масиро.

-…

- Второй: выбери Аояму.

-…

Сората и Тихиро смотрели друг на друга, как вдруг, Тихиро рассмеялась. Несмотря на то, что Тихиро ещё не назвала третий вариант, Сората его уже знал.

- Третий вариант: откажи обеим.

- ?! – Сората уже знал, что Тихиро так скажет, но он всё равно удивился.

- Но есть ещё 4 вариант: встречайся с обеими.

- Э, нет! Такого варианта точно не было! Тем более, вы сказали, что у меня только три варианта!

- Почему нет? Бери пример с Митаки.

- Ну уж нет! Хоть я и уважаю Дзина, но в этом я точно не хочу быть на него похожим!

- Вот как?

Кажется, Тихиро уже наскучил этот разговор, и она залпом выпила банку пива.

- Похоже, ты ничего не понял. – Тихиро косо посмотрела на Сорату.

- Что вы имеете ввиду?

- Да, ты ещё не до конца понял.

- О чём вы вообще?

- Скажу-ка я тебе вот что.

Тихиро указала на пустые пивные банки.

- Канда, тебе нужно обдумать, что тебя смущает.

- Что-то я не понимаю.

Вообще, Сората уже понял, что его беспокоит, и именно это не даёт ему уснуть.

Человек, который ничего не достиг. Человек, который не смог достичь своей цели. Человек, который не знает, стоит ли ему поступать в Университет Суймей. Есть ли у такого человека силы и время на всё это? Может ли он встречаться с кем-то, находясь в таком положении? Может ли такой человек даже думать о «девушке»?

- Сэнсэй?

- Дальше думай сам.

Сказала Тихиро и уже собралась уходить.

- А, кстати.

Сората думал, что Тихиро наконец оставит его в покое, но вместо этого, она остановилась перед дверью, повернула голову и посмотрела на Сорату серьёзным взглядом.

- Выброси пивные банки.

И уже после этих слов Тихиро удалилась из комнаты.

-…

Сората остался один. На столе было раскидано 6-7 пустых пивных банок.

- Что же делать…

Тихиро поступила очень хитро, оставив мусор на сбитого с толку Сорату.

Сората, в свою очередь, продолжил сидеть и снова сделал глоток безалкогольного пива.

- Как она может пить эту дрянь?..

На этот раз вкус был ещё хуже.

- Ужасный вкус…

Тем не менее, Сората допил банку пива. Он всё ещё не понимал, что же Тихиро имела ввиду под «Недопониманием».

В чём же дело?..

Часть 3

4 мая.

Сегодня Сората проснулся от того, что его лицо облизывали трое котят, которых он подобрал.

Было ещё темно, так что Сората решил глянуть время в телефоне: часы показывали 6:50.

Сорате нужно было сделать несколько вещей. Во-первых, он хотел поработать над игрой и исправить недочёты, на которые указал Рюноске. Во-вторых, на носу были экзамены. И, конечно, нужно было дать ответ Масиро и Нанами.

- Ответ, точно… – в данный момент, первостепенной задачей был ответ.

Внезапно, Сората стал серьёзен. Далее, он некоторое время играл с кошками, после чего покормил их.

Также, в планах было устроить приветственную вечеринку для Канны. Вечеринка должна была пройти ещё вчера, но из-за того, что Канна сначала решила привести комнату в порядок, вечеринку перенесли на сегодня.

- Приветствуем Канну Хасэ-чан в Сакурасо! – Произнесли тост за обеденным столом.

За столом сидели трое третьеклассников: Сората, Масиро и Нанами, а также первоклассник из музыкального класса: Химемия Иори, который поселился в Сакурасо в Апреле. И сама Канна Хасэ. Всего за столом сидело 5 человек.

Тихиро за столом не было, а Рюноске как обычно сидел в комнате 102. Сората попытался написать ему на e-mail.

-- «Рюноске-сама сейчас занят и у него нет времени на глупые игры с Соратой. Надеюсь, ваш глупый мозг способен обработать полученную информацию. И ещё, мир скоро будет моим!»

Столь шокирующего ответа Сорате было более, чем достаточно, и он решил больше не спрашивать. Такой странный юмор может быть только у Служаночки.

Тем не менее, необходимо было сообщить Канне, что в Сакурасо есть ещё 1 житель.

- Кстати, в комнате 102 живёт ещё один третьеклассник – Акасака Рюноске.

- Ясно.

В итоге, все дружно принялись трапезничать. Приветственная вечеринка шла гладко и без проблем.

Затем, Сората потянулся за добавкой и встретился с Нанами, которая тоже хотела взять немного лосося.

- А-ах, а… Прости.

- Н-нет, в-всё в порядке! Кан-Кан-Кан-Канда-кун, ты первый.

- Нет, нет, нет! Аояма, прошу, ты первая…

Словно избегая друг друга, они произнесли это же ещё 2-3 раза.

Сората пытался вести себя, как обычно, но у него не получалось.

Но за всю вечеринку Сората ни разу не взглянул на Масиро, а продолжал сверлить взглядом Канну.

- Сората-сенпай, что-то не так? Почему ты так взволнованно на меня смотришь?

- Что? Нет, я не смотрю на тебя.

- Не ври. Знаешь, у меня нет хобби пристально пялиться на людей.

- У меня тоже!

Они были вынуждены обсудить эту тему. Однако, Канне, главной героине вечеринки, это было не по нраву.

Сората был на пределе. От одной только мысли, что завтра ему придётся также несладко, он был готов упасть без сознания. На него давил тот факт, что он должен выбрать Масиро или Нанами. Однако, ему не было смысла на это жаловаться, ведь он сам попросил дать ему время подумать.

Закончив есть суп, Нанами решила приготовить кашу.

- Так… – Начала Канна. У неё был подозрительный взгляд.

- Хм? Что такое? – спокойно спросил Сората.

- Вам не кажется, что атмосфера какая-то напряжённая? – уверенно спросила Канна, сосредоточив своё внимание на Сорате, Масиро и Нанами.

- Сразу скажу, я ничего не видел! – нервно сказал Иори

- Извращенцы должны молчать. – отрезала Канна, даже не взглянув на того.

- В-в чём дело?

- Мне кажется, что Сората-сэмпай какой-то застенчивый.

- Вовсе нет.

Сората взял её пустую чашку и наложил в неё кашу.

- Не прикидывайся, я же вижу, как ты себя странно ведёшь.

-…

Похоже, Канна уже всё поняла.

- Между тобой с Нанами что-то произошло. – Добавила она.

- С-с чего ты взяла?

- А разве не так?

Сората и Нанами почти не разговаривают друг с другом, хотя обычно они болтают обо всём на свете. А улыбка Нанами сегодня слишком натянута и неестественна, как и у Сораты.

Сората и Нанами встретились взглядами и уже через 2 секунды покраснели и резко отвернулись.

- Ну, вот о чём я и говорю. – подметила Канна.

Возразить что-нибудь в подобной ситуации – всё равно, что добровольно вырыть себе могилу, так что лучше промолчать.

-…

-…

Чем дольше они молчали, тем страннее становилась атмосфера.

Другими словами, то, что Сората и Нанами сегодня такие застенчивые – ненормально.

По крайней мере, со стороны это так. Но в ситуации, когда в одной комнате находятся парень и две девушки, которые признались ему в любви и ждут от него ответа на вопрос: «Кого из нас ты выбрал?», быть застенчивым – совершенно нормально.

Но самой странной была Масиро. Вернее, самой обычной и нестранной. Она просто ела суп, как обычный человек, но обычное поведение для Масиро – само по себе странно.

Сората взглянул на Масиро и только теперь понял, что она тоже ведёт себя странно.

Может, потому, что Сората осознанно не хотел на неё смотреть, он и не замечал её странного поведения.

- Сората. – неожиданно спросила Масиро. Настолько неожиданно, что Сората запаниковал.

- Ч-что? – нервно спросил он.

Масиро продолжила:

- Мы просто разделились.

- Эмм… Чего? – Сората не удержался и переспросил.

- Разделились.

- Я слышал!

- Это значит держаться отдельно.

- Да знаю я, что это значит!

- Всё в порядке?

- Я просто не понимаю, к чему ты вдруг несёшь эту чепуху?!

Эти крики привлекли внимание Иори и Канны.

Но Масиро не понимала, что сейчас не лучшее время и просто продолжила объяснять дальше:

- Потому что Сората парень, а я девушка.

- Да, я заметил…

- Поэтому, мы просто разделились.

- Просто разделились. – ещё раз сказала Масиро.

Напряжение, повисшее в воздухе, отличалось от обычного. Оно казалось каким-то… странным…

Масиро была настолько уверена в том, что сказала что-то важное, что утвердительно кивнула головой, мол: «Всё так». И, кажется, она выглядела счастливой.

- Позволять Сорате выбирать трусики неправильно.

То, что сказала Масиро было правдой и прозвучало довольно логично.

Однако, Сората не мог просто промолчать.

- Да неужели? Ты должна была это понять год назад, а не сейчас!

- Я уже давно это поняла.

- Вот только не надо врать!

Удивительно, но Масиро говорит адекватные вещи. Возможно, это из-за вчерашнего признания, других объяснений её нормальному поведению нет.

- Что-то я не понял, о чём вы сейчас говорили? – спросил Иори, не до конца понимая, о чём идёт речь.

- Вот как, значит.

Реакция Канны кардинально отличалась от реакции Иори. Она как будто что-то поняла и затем неожиданно сказала:

- Ясно. Сората-сэмпай получил признания от Сины-сэмпай и Аоямы-сэмпай.

В яблочко!

- Откуда ты узнала?! – рефлекторно воскликнул Сората.

- Чего?! Так это что же получается?! – до Иори наконец-то начало что-то доходить.

- Попался. На самом деле, я просто предположила. – хладнокровно ответила Канна, поправляя очки.

-…

Похоже, Сората попался в ловушку, но слишком поздно это понял.

- Канда-кун дурак. – не вытерпела Нанами.

- Прости. – сказал Сората, потупив голову.

- Я в порядке.

- Чего? Серьёзно?! Сората-сэмпай, это же здорово! Пожалуйста, поделитесь со мной знаниями о женщинах!

Иори схватился за одежду Сораты.

- Пожалуйста, помогите мне, чтобы я смог найти девушку!

Эта просьба была слишком неожиданной, так что Сората просто застыл от удивления. Да и тем более, Сората вряд ли бы смог его чему-нибудь научить, ведь в женских делах он не мастак.

Если кто и может помочь советом в любовных делах, так это Дзин. Хотя, его советы могут не подойти для Иори. Вообще, чтобы найти девушку, Иори просто надо быть тише и скромнее. Не будь он таким выскочкой, он был бы популярен, ведь лицом Иори был красив, да к тому же, он хорошо играет на пианино, пусть сам так и не думает.

- Удивительно. Оказывается, Сората-сэмпай очень популярен у женщин.

Канна повернулась лицом к Сорате, она была слегка недовольна.

- Правда?

- В каком смысле?

Ответ прозвучал довольно неуверенно.

- Эм… Так, как тебе приветственная вечеринка?

Сората попытался сменить тему.

- Пока было тихо, всё было замечательно.

- А сейчас?

- А сейчас всё это немного раздражает.

- Это из-за меня? – тревожно спросил Сората.

- Да, из-за тебя. – уверенно ответила Канна.

Сората остолбенел и не смог ответить.

- Прости, нам жаль. Это из-за того, что мы все на нервах… – Нанами помогла Сорате выбраться из сложившейся ситуации.

- Ладно, всё нормально…

Увидев реакцию Нанами, Канна решила сделать вид, что всё нормально.

- Это всё из-за меня.

- Ладно, будет тебе, это больше не повторится.

Улыбка Нанами снова стала нормальной. Она выглядела очень уверенной: пришло время ей всё рассказать.

- Мне нужно вам кое-что сказать. – начала Нанами.

Взгляды всех присутствующих устремились на Аояму.

- В конце месяца, после того, как придут результаты, я вернусь в обычное общежитие. – уверенно произнесла Нанами.

Сказанное дошло до Сораты не сразу.

Но не только Сората впал в ступор. Масиро, Канна и Иори тоже были шокированы подобным заявлением.

- Чего? – слабо дыша, спросил Сората.

Однако, Сората легче всех принял эти слова, ведь хоть он уже знал, что однажды Нанами покинет Сакурасо, хоть и не знал точной даты.

Сората сразу вспомнил свидание в парке развлечений и поцелуй Нанами.

«Я решила, что когда пройду это прослушивание и закончу первую стадию, то уйду из Сакурасо.» - всплыли в его памяти слова Нанами, которые она произнесла на Колесе Обозрения.

Сидевшая рядом Масиро тоже уставилась на Нанами.

- Простите, что испортила вам настроение, тем более на приветственной вечеринке.

- Н-ничего… Всё в порядке. – Канна не знала, что ответить, ведь она даже и не представляла, что разговор может так повернуться. Кстати, как и Сората.

Затем…

- Чегоооо?!

Выпалил Иори, который всё это время сидел неподвижно.

- Аояма-сэмпай уйдёт из Сакурасо?

От такого заявления Иори упал со стула.

- Но, почему?.. – Выдавил из себя Иори.

- Не думала, что ты так болезненно отреагируешь на мой уход, Иори.

Сората тоже был удивлён тому, как тяжело Иори принял столь нерадужную весть, ведь с тех пор, как Иори поселился в Сакурасо, прошёл всего 1 месяц и он не должен был так сильно привязаться к Нанами.

- Это из-за того, что, если Аояма-сэмпай покинет Сакурасо, в общежитие станет гораздо меньше грудей!

- Хм, вот оно как. – вздохнула Нанами

- Нет, нельзя же так! Не уходи!

- Взгляни уже правде в глаза. – заткнула его Канна.

- Эх-х…

Услышав это, Иори посмотрел на Канну и оказался не в восторге.

- Чего?

Канна смотрела на него так, словно хотела убить.

- А, очкарик со средним размером…

- Это у кого ещё здесь средний размер?

- Сначала отрасти себе грудь, а только потом протестуй.

Со стороны Иори был похож на адвоката, который спорит с судьёй. Но, да, такое поведение принесло свои плоды: Канне, кажется, стало ещё более неприятно находится в одном помещении с Иори.

- Интересно, каким большим станет «дружок» Сораты, если ты поможешь ему «подняться»? – пошутил Иори, едва сдерживая смех.

- Вот только не впутывай меня в ваши разборки.

Канна прикрыла грудь обеими руками и отвернулась от Сораты.

…

Однако, затем она снова повернулась лицом к Сорате.

- Даже не думай, я не позволю тебе его трогать. – пошутил Иори.

- Что ты несёшь?!

- И уж тем более я не дам тебе взять его в рот.

- Да заткнись ты уже, больной извращенец!

Сората почувствовал на себе раздражённые взгляды. Это были Масиро и Нанами. Они выглядели очень раздражёнными, так что лучше пока их не трогать.

- Вот была бы у тебя такая же грудь, как у Сины-сэмпай, тогда другое дело…

Иори ещё раз посмотрел на Канну, она выглядела злой.

- Ч-чего? Э, ты чего делаешь? Стой, нет! Аааа……

- Только попробуй сказать ещё хоть слово! Я ещё не отошла от того, что ты вчера увидел под моей юбкой. – Канну переполняла злость, так что она не выдержала и начала колотить Иори.

- Хв-хватит! Стоп!

Лицо Иори стало серьёзным.

- Что, хватит с тебя?

Канна прикрыла грудь обеими руками и с презрением посмотрела на Иори.

- Погоди минуточку, сейчас быстренько вспомню тот вид.

Он попытался вспомнить пейзаж, который открылся ему под юбкой Канны и закрыл глаза.

- Даже не думай вспоминать это, извращенец!

Канна надавила на ногу Иори.

- Б-больно! Хватит!

- Сам виноват.

Канна потихоньку успокаивалась, но каждый раз, когда вновь натыкалась на лицо Иори, вновь начинала злиться.

- Ты совсем страх потерял? Разве я не сказала тебе забыть то, что ты видел? – сказала Канна. Её голос был таким страшным, что можно было даже подумать, что звук доносится из самого ада.

- Я-я не могу вспомнить, блииин…

Иори не знает границ.

Кажется, Канна разбила Иори нос, ведь из него капля за каплей на пол стекала кровь.

- Ч-ч-чёрт!..

Только после разбитого носа до Иори наконец-то дошло, что пора остановиться.

- С меня хватит!

После этих слов Иори выбежал из столовой.

- В самом деле, ребёнок.

Канна даже не думала идти за Иори, ей было всё равно.

Затем, Канна закончила трапезу и стала наводить порядок. Она встала со своего места, глянула на Сорату и вышла из столовой.

Теперь, в столовой остались только Сората, Масиро и Нанами.

- Нанами скоро уйдёт. – тихо сказала Масиро.

- Просто, я думаю, что так будет лучше для меня.

Нанами как-то уже говорила, что Сакурасо её изнежило, и чтобы сделать шаг вперёд, ей надо покинуть Сакурасо. Однако, Сората думал, что нет ничего плохого в том, чтобы быть там, где тебе нравится. Но, если Нанами что-то решила, её уже не переубедить. Он знал, что как бы он не уговаривал её остаться, Нанами его не послушает.

- Хотя изначально я переехала в Сакурасо из-за проблем с деньгами… Сейчас я понимаю, что это была не единственная причина моего переезда. Начала я слишком самоуверенно – думала, что смогу работать, репетировать и учиться одновременно.

-…

Масиро серьёзным взглядом смотрела на Нанами.

- Сначала я думала, что смогу преуспеть во всём, но не смогла. Хоть я могу сделать всё сама, но вместо этого просто добавляю проблем окружающим – так я думала, когда только переехала в Сакурасо.

- Да, знаю.

- В этом году я больше не занимаюсь репетиторством, так что я решила посвятить больше времени школе и работе… и стать независимой от всего этого. Надеюсь, теперь я смогу сделать то, что не смогла раньше.

- Нанами хочет выпускной.

- Чего?

- Выпускной в Сакурасо.

- А такое вообще возможно?

Нанами выдавила из себя смешок.

- Нанами.

- Что?

- Не важно где будет Нанами, Нанами всё равно будет в Сакурасо.

-…

- Сакурасо – это не старое здание. Сакурасо – это мы.

Эти слова сказал ей Сората, ещё до выпускной церемонии Мисаки и Дзина. И хотя эти слова и принадлежали Сорате, Масиро чувствовала то же самое.

- Я тоже так думаю.

Нанами улыбнулась и показалось, что она выглядела счастливой. Но несмотря на это, в глубине души она всё ещё была в отчаянии.

Если наступит день, когда Нанами придётся покинуть Сакурасо, Сората надеялся, что сможет вместе с ней улыбнуться её уходу.

Часть 4

Золотая неделя закончилась и мир вернулся на круги своя. Праздники закончились и новости о туристах и достопримечательностях сменились привычными новостями о политике, экологических проблемах и др.

Сората вернулся в школу после праздников.

Всё вернулось на круги своя. Кроме одного… заботы о Масиро.

Утром Сората не разбудил Масиро. Когда Сората вошёл в её комнату, она нервно сказала:

- Сората, не входи.

Масиро выгнала Сорату из комнаты.

Когда же Сората попытался помочь Масиро одеться, то услышал:

- Оставь меня в покое. – сказала Масиро, выхватив одежду из рук Сораты.

Отдав одежду, он случайно взял её трусики.

- Упс… Прости, держи.

На что Масиро посмотрела на Сорату, как на идиота.

- Сората извращенец. – сказала она.

Нормальная реакция для ученицы старшей школы на то, что кто-то взял её трусики, но ненормальная для Масиро…

Если позволить Масиро самой за собой ухаживать, то быть беде. Например, она запросто может пойти в школу без трусиков.

Именно поэтому, Сората каждое утро следил, чтобы Масиро ненароком чего не забыла.

- Я закончила. – сказала Масиро, закончив переодеваться.

Её внешний вид выглядел очень опрятно, но, зная Масиро, нельзя было не удостовериться.

- Трусики?

- Белые. – гордо ответила Масиро.

- Дура, я не спрашивал цвет!

Во время их разговора, Канна почти вышла из комнаты 201.

- Спросим Канну? – спросила Масиро.

Речь, не сложно догадаться, шла о том, надела ли Канна трусики. Всё же, она переехала в Сакурасо по причине того, что снимала свой стресс крайне необычным способом… снимала трусики и ходила так по школе.

- Спрашивать девушку с утра о том, какого цвета её трусики – не по-мужски. – продолжала Масиро.

- Я всего лишь спросил, надела ли ты их!

- Это ещё более оскорбительно.

Пусть и из уст Масиро, но прозвучала логичная мысль.

- Ещё только утро, а разговор уже пошёл куда-то не туда.

Теперь Сорате предстояло провести весь день с чувством ненависти к себе.

На длительных школьных каникулах, связанных с подготовкой к Прощальной поездке, ученики третьего класса должны были отдохнуть, но у них явно не получилось.

В школе третьеклассников разделили на группы по три человека для Прощальной поездки. Сората, Рюноске и Нанами попали в одну группу, а Масиро попала в одну группу с Маю и Яёй.

Подобное разделение было вполне логично: никто из студентов не хотел иметь дело с проблемными детьми из Сакурасо, по имени Сората и Рюноске, так что им пришлось объединиться и взять к себе в группу Нанами, которую по каким-то причинам тоже не хотели брать ни в одну группу.

Во время распределения Сората считал ворон и включился только, когда всё было решено. Как-всегда.

Однако, у него был один вопрос.

- Кохару-сэнсэй, у меня есть вопрос! – поднял руку Сората, когда группы были распределены.

- Нет.

- Вы даже не выслушали!

- Ты хотел спросить, будет ли Рюноске принимать участие в поездке?

- Верно!

- Не думаю, что он объявится. Так что, Канда-кун, сможешь устроить свой гарем в Хоккайдо.

- Вот чего-чего, а подобное я точно не хочу с вами обсуждать!

- Что-ж, вот и славненько. Так, группы, составляйте свои планы на поездку. Ах да, у нас же ещё экзамены на носу, не забудьте подготовиться.

- Минутку, сэнсэй! Да помогите же вы мне!

Кохару-сэнсэй проблемы Сораты были абсолютно до лампочки, так что она просто вышла из класса, как только прозвенел звонок.

У Сораты не оставалось другого выбора, кроме как спросить у Рюноске на прямую по e-mail.

«Акасака, ты же участвуешь в поездке, да?»

«Вообще-то, на выходных я собирался сфокусироваться на работе.»

«Чего? Это ты типо назвал школьное мероприятие «выходными»?»

«У тебя какие-то вопросы?»

«Надеялся, ты примешь участие в поездке!»

«Попробуй назвать хоть одну причину, почему я должен поехать.»

«Ну… без тебя будет скучно!»

«Отказано»

Отказано…

Но Сората не сдался и попытался ещё раз пригласить Рюноске, но на этот раз у него не получилось даже связаться с ним.

Однако, помимо Рюноске, у Сораты была ещё одна проблема, которая могла помешать Прощальной поездке – экзамен, который определит, поступит ли Сората в желанный университет, был уже не за горами.

День перед экзаменами. 15 Мая. Воскресенье.

Сората тихо зубрил в своей комнате.

3 часа пролетели незаметно. Сората зубрил не отрываясь, максимум – прерывался на поход в туалет.

Мозг Сораты уже изрядно устал, так что он не мог решить ни одной задачки и взял паузу.

-…

Сората пытался найти решение, но у него не получилось, так что он 5 минут просто пялился в тетрадь.

В один момент Сората отвлёкся и моментально потерял всю концентрацию.

Только теперь он понял, что был уже поздний вечер.

Сората включил лампу и в комнате снова стало светло.

Сората сбился и обратился к Канне, сидящей сзади него.

- Канна.

- Чего тебе?

- Я что-то не понимаю эту часть.

- Это же проще пареной репы, смотри. – Канна помогла Сорате разобраться.

- А-а-а, понял.

Хотя Сората и не обратил на это внимания, но Канна находилась в его комнате.

Сората уже окончательно ничего не понимал.

- Канна.

- Ну что опять?

- Я опять ничего не понимаю.

- Господи, смотри…

Сората ещё не один раз просил Канну помочь разобраться с учёбой.

Кажется, Канне уже надоело, что Сората постоянно дёргает её по пустякам.

- Давай ещё раз, смотри…

Сората развернулся.

- Братик!

Кажется, Сората был счастлив, что Юко позвала его. На её лице красовалась весёлая улыбка.

- Юко, а ты чего здесь делаешь?

- А разве сестре уже нельзя побыть в комнате Братика?!

Да уж, отношения Юко и Сораты другие люди точно не поймут.

- Юко, отстань, не видишь, я готовлюсь к экзаменам, чтобы поступить в университет.

- В таком случае, Юко поможет братику!

- Не надо, спасибо.

- Я всего лишь помогу с учёбой своему братику.

- Спасибо, конечно, но тебе нечему меня научить.

- Что же тогда должна сделать Юко, если не это?! – Юко надула щёки.

- Просто уйди из моей комнаты.  – твёрдо сказал Сората.

- Зачем? – на полном серьёзе спросила Юко, будто не понимая просьбы.

- Судя по всему, ты глупее, чем я думал.

- Это всё потому, что ты нуждаешься во мне! В этом мире Братик больше всего нуждается в Юко! – начала строить свои безумные теории Юко.

Сората оставил попытки нормально поговорить с Юко и переключился на Канну.

- Канна, а ты почему здесь?

Канна всё ещё была одета в школьную одежду.

- Не задавай тупых вопросов.

На столе лежали тетрадь и учебник.

- Помогаешь Юко с учёбой?

- Зачем спрашивать, если итак знаешь ответ? Это слишком глупо.

- Прости…

- Теперь ясно, почему Сэмпай не в состоянии решить даже задачку по математике.

- Да прости ты уже!

- Если не понимаешь решения, почему бы тебе не попросить Нанами-сан?

Юко тоже вставила свои пять копеек:

- И правда, Нанами-сан – хороший учитель.

Действительно, у Нанами хорошо получалось учить других. Собственно, именно Нанами помогла Юко сдать вступительные экзамены. Думаю, ей даже не нужно беспокоиться по поводу поступления в желаемый университет, она сдаст без проблем.

- Не думаю, что Аояма…

Сората не выдержал и замолчал.

-… – Канна как обычно промолчала.

- Если братику плохо, Юко поможет снять напряжение. – поднимаясь сказала Юко.

- Э-э-э, подожди! – запаниковал Сората.

- Братик, всё в порядке?

- Всё нормально, Юко.

- А-а, должно быть, это из-за ссоры с Нанами-сан, да?

- Нет, всё в порядке.

- Это из-за того, что их отношения перевернулись с ног на голову. – Канна сказала то, что ей явно не следовало говорить.

- Канна!

- Что? Разве, об этом не следовало рассказать?

Кажется, Канна сказала это специально.

- А? Что случилось? Братик!

- Тебе не нужно об этом знать, Юко.

- Ладно, тогда спрошу у Нанами-сан. Ты самый злой Братик в мире! – сказала Юко, высунув язык.

Но…

- Чего? Юко, ты разве меня не ненавидишь?

Юко прошептала что-то себе под нос и сказала:

- Да, но Юко любит братика больше, чем ненавидит.

- Твоё настроение очень нестабильно.

- Похоже на то.

Юко улыбнулась.

- … главное, что Юко чувствует себя хорошо!

Сорате уже не хотелось продолжать с ней диалог.

- Бра-а-а-тик.

- Ну что на этот раз?

Юко посмотрела на дверь.

- Почему Масиро-сан здесь нет?

Сегодня Масиро не заглядывала в комнату Канды. Может быть, работала над мангой, ведь ей не нужно было готовиться к экзаменам.

Сората посмотрел на Канну, которая просто смотрела в потолок.

Сората глядел на Канну, словно пытаясь сказать: «Лучше молчи».

Канна кивнула, будто бы поняла, что он хотел ей сказать.

- Они сейчас находятся в очень… уникальных отношениях.

- Канна?

В ответ на заявление Канны, Юко подозрительно посмотрела на неё.

- О чём ты таком говоришь?

- Не бойся, к тебе это не имеет никакого отношения.

- Эй, братик.

Сначала Сората подумал, что Юко посочувствует Масиро, но вместо этого, она серьёзно посмотрела на Канну и Сорату.

- С каких пор братик сблизился с Канной?

- Мы не близки. – холодно ответила Канна, параллельно работая над заданием по английскому.

- Да ну?

Похоже, ответ Канны не убедил Юко.

- Мы не в близких отношениях. – повторила Канна.

- Ну ладно, убедила.

На этот раз Юко поверила в ответ Канны.

У Юко определённо был свой безумный внутренний мир.

Во время разговора, дверь без стука открылась. На пороге стояла Масиро.

Она что-то держала перед грудью. Это был путеводитель, на обложке большими буквами было написано «Хоккайдо».

Когда Масиро встретилась взглядом с Соратой, она немедленно подошла к его учебному столу.

- Ох, Масиро-сан! Я думала, ты меня избегаешь! – начала Юко.

Но Масиро не обратила никакого внимания на Юко, она её просто не замечала.

- Сората, хочу сюда.

Она открыла путеводитель и ткнула его прямо в лицо Сораты.

- Увааа! Слишком близко, ничего не вижу!

Сората отодвинулся. На открытой странице была реклама Отару, а ещё фото реки с подписью «Обязательно посетите это место!».

Отару – это место, которое планировалось посетить на второй день поездки, также там было несколько бесплатных мероприятий.

- Сората, хочу сюда.

Сората выхватил путеводитель.

- Да понял я, понял! Убери ты уже этот путеводитель от меня.

- Следующая манга будет про поездку.

Атаки Масиро не прекращались.

- Да понял я! Я помогу тебе собрать материал для манги, не переживай.

Наконец, атаки Масиро прекратились, и она забрала путеводитель.

- Обещай.

- Обещаю.

Сората уже подумал, что всё в порядке, но Масиро не вышла из комнаты. Вместо этого, она села у стены и выпрямила ноги. Похоже, она была в хорошем настроении. Она не отрывала взгляда от путеводителя, перелистывая страницы одну за одной. Но что ещё больше поразило Сорату, так это то, что Масиро начала насвистывать какую-то музыку. Это была заглавная тема из «Няборона», которого они сделали для фестиваля. Масиро качала телом влево и вправо в такт музыке.

Её настроение всегда было на высоте, что вдохновляло людей.

- Похоже, Масиро-сан очень взволнована.

Даже Юко понимала, что поведение Масиро отличалось от обычного.

- Масиро-сан сегодня такая милая, она дважды сияет! Рада за неё! Даже Юко чувствует, что это растопит кияя!

- Что ты несёшь? Мозги расплавились?

Сората не понял и слова из того, что сказала Юко. Но даже если Сората и не хотел соглашаться с Юко, он тоже чувствовал, что Масиро сегодня вся сияла.

- Когда девушка влюблена, она будет чувствовать себя счастливой, ничего удивительного. – пробубнела Канна, не отрываясь от учёбы.

- Канна, можно тебя на секундочку?

- Что такое?

- Ты можешь держать язык за зубами?

- Прозвучало как-то пошло, ты так и намеревался?

- Да за кого ты меня принимаешь?!

Пока Сората болтал с Канной, Масиро позвала Юко:

- Ах да, Юко.

- Что, Масиро-сан? – ответила Юко.

Кто бы мог подумать, что через мгновение Масиро выпалит такое, что даже удивиться даже Сората.

- Я призналась Сорате в любви.

- Чего?!

Сората просто впал в ступор.

- Ох, Масиро-сан уже призналась братику! Канна, что мне прикажешь на это ответить?

- Хмм, довольно сложная задачка. Так, сначала посчитать этот участок.

- А?

- Так, потом прибавить… – Канна не слышала Юко, или же делала вид, что не слышала.

- Канна, и это всё, что ты можешь ответить?! Масиро призналась братику в своих чувствах!

Сората всё ещё переваривал случившееся.

- У-у вас уже было свидание?! – спросила Юко.

- Спроси у Сораты. – ответила Масиро.

Теперь Юко добралась и до Сораты.

- Что между вами произошло?! Братик!

- Не важно, мне надо идти в магазин. На этой неделе моя очередь ходить за покупками.

Сората судорожно попытался сменить тему и встал из-за стола.

- Юко, я куплю тебе мороженное.

- Не, купи лучше содовой!

- Хорошо, я пошёл.

Сората быстро вышел из комнаты и уже начал переобуваться, как вдруг:

- Аааа! Я же пошутила, братик!

Услышав приближающийся голос Юко, Сората немедленно выбежал из Сакурасо.

Часть 5

Вечером, когда Сората отвёл Юко в обычное общежитие, он продолжил готовиться к экзаменам и заработался аж до 10 часов вечера. Когда он решил передохнуть, телефон на столе завибрировал.

Сорате звонил Митака Дзин, выпустившийся из Суйко в марте, до этого он также жил в Сакурасо в комнате 103. Прошёл всего месяц, как в этой комнате поселился новый жилец – Иори.

Сората сел на кровать и ответил на звонок.

- Привет, Дзин.

- Почему на звонок ответил Сората? Странно.

- Чего? А, ты про это. Ну, не знаю, может, потому, что это его телефон.

Внезапно в сознании Сораты появилось лицо человека, который ответил бы точно так же – его отец. Это странно, ведь Сората помнит, как винил отца во всём, но теперь он сам становится таким же.

- Привет, Дзин. Как дела?

- Хм? А, это не важно.

- Вот как…

Сората не мог понять, зачем Дзин позвонил в столь поздний час, так что отвечал заторможенно.

- Просто хотел спросить, как там поживает наша писательница.

- А, прости, совсем забыл тебе позвонить.

За весь день произошло столько всего, что Сората напрочь забыл поблагодарить Дзина.

Сората хотел обсудить с Дзином Канну, которая никак не могла написать второй рассказ.

- Спасибо, Дзин, что помог. Похоже, у неё появилась идея, которую, вроде как, даже одобрил редактор.

- Вот как? Неплохо.

- Ага.

- Что-нибудь ещё? Что-нибудь интересное?

- Ну… есть кое-что, но не думаю, что тебе будет интересно.

- Если не интересно, то оставь при себе. В таком случае, извини за беспокойство.

- Стой, Дзин-сан!

Сората немедленно остановил Дзина, который уже был готов повесить трубку.

- М?

- Ах, эм…

- Что, остановил меня, чтобы поговорить о делах любовных?

Дзин пошутил, но Сорате было не до смеха.

- Ну… да…

- Ну и которая?

Хоть такой вопрос и подходил под любую тему для разговора, Сората прекрасно понимал его значение.

«Масиро или Нанами?» - такого было значение сказанного.

- Обе.

- Прекрасно.

Дзин совершенно не удивился такому ответу. Возможно, он уже догадывался, что такое когда-нибудь произойдёт, но решил подшутить.

- Удивительно, не думал, что тебе могут признаться в любви и Масиро, и Нанами.

- Как и я…

Но Сората никак не отреагировал на подкол.

- Так в чём проблема? Они обе хороши.

- Да… Я знаю. Но, я ещё…

- … ещё не готов?

Дзин понимал ход мыслей Сораты. Иногда он даже заставлял людей думать, что он может предсказывать будущее. Но его способность «предсказывать будущее» была ни при чём. Дзин понимал ход мыслей Сораты потому, что с ним уже случалось что-то подобное. Так что, он точно знал, что Сората сейчас чувствует.

- Я ведь ещё ничего не добился… так что мне кажется, что для всего этого ещё слишком рано.

- Ясно… кстати, я беспокоился по поводу сказанных одним юнцом слов, цитирую: «Уверен, у Мисаки-сэмпай не будет проблем с такими вещами».

Этим юнцом был Сората.

- Прости, тогда я был слишком дерзок…

- Собственно, думаю, у Масиро и Аоямы проблем с этим тоже не будет. – может, потому, что Дзин успешно отомстил Сорате за его слова, он обернул всё в шутку.

- Сказал же, прости!

Из телефона донёсся смех Дзина.

Но он сразу же вернулся к нормальному тону и серьёзно спросил:

- Итак, что ты об этом думаешь?

-…

- Ты думаешь, что для всего случившегося ещё слишком рано, верно?

- Верно.

- Тогда, когда же ты будешь «готов»?

Сказанное заставило Сорату задуматься.

- Может… Когда ты станешь профессиональным игроделом.

- В каком смысле «профессиональным»?

-…

Это довольно тяжело объяснить словами, тем более одним предложением.

- Ну, например, дай-ка подумать… После выпуска из колледжа, ты хочешь работать в компании по производству игр, верно?

- Ну да.

- Ну, смотри. Допустим, ты найдёшь такое место, где сможешь делать игры. Сможешь ли ты тогда называть себя разработчиком игр?

Во время рассуждения, Дзин всё время меняет тему, надеясь, что Сората поспевает за ходом его мысли.

-…

Слова Дзина заставили Сорату серьёзно задуматься.

Для него, разработчики игр, которых описал Дзин отличаются от тех, какими он их себе представлял.

Все люди разные и у всех свои мнения… Сората пытается найти верный ответ и продолжает слушать Дзина, не говоря ни слова.

- Хоть я в большей степени и полагаюсь на Мисаки, но всё же, я тоже что-то могу. Правда, я не могу назвать себя полноценным сценаристом.

Дзин не врёт. Ради того, чтобы стать хорошим сценаристом, он отправился в университет Осака, хотя для этого ему и пришлось разлучиться с Мисаки.

- Я уже знаю, что ты хочешь сказать.

- На мой взгляд, писатель, сценарист, мангака или тот же разработчик не могут в миг стать мастерами своего дела. Для этого надо усердно трудиться и только тогда ты сможешь постепенно приблизиться к цели.

- Постепенно приблизиться к цели…

Чтобы понять сказанное Дзином, Сората повторил его слова.

- Попав в игровую компанию, или встретив нового человека, или же завершив что-то и признав кого-то, мы сможем сделать то, что хотели. Однако, это не конечная наша цель. Другими словами, наша нынешняя цель – это лишь ступенька на пути к истинной цели.

- Может и так.

Понять это можно, просто глядя на Масиро. Её цель – это не издать очередную главу манги в журнале, не поддерживать саму мангу. Её цель – рисовать интересную мангу, которая запомнится читателям во всём мире. Постоянный выход манги в журнале и её поддержание – это не цель, а способ её достижения.

Глядя со стороны, можно подумать, что Масиро стала мангакой потому, что у неё была возможность ежемесячно выпускать мангу. Но саму её это ни капельки не волновало. Главное – это не то, что мы делаем сейчас, а то, как далеко мы сможем зайти в будущем.

Вот что значит «Постепенно приближаться к цели».

- Думаю, в любовных делах всё обстоит точно также.

- Также?

В любви всё обстоит точно также… Главное, не то, с кем ты встречаешься сейчас, а то, как далеко ты готов зайти.

До Сораты внезапно дошло то, что Дзин имел ввиду. Обсудить с ним любовные дела было абсолютно верным решением.

- То есть, ты хочешь сказать, что свидание – это не финишная черта. Итак, после того, как человек скажет: «Ты мне нравишься, давай встречаться», они становятся парой. Но будет ли достаточно слов, чтобы их отношения стали идеальными?

-…

Быть честным, Сората думал, что его отношения уже идеальны.

- Именно. Когда мужчина находит девушку, он какое-то время счастлив, он даже находился словно на седьмом небе от счастья. Но, если партнёры лишь говорят, как сильно они друг друга любят, это не гарантирует, что они оба будут всегда счастливы, верно?

Если немного подумать, то слова Дзина – абсолютная правда.

- Ведь в таком случае, рано или поздно, их отношения дадут трещину.

Опять правда. За примером далеко ходить не надо, достаточно только вспомнить то количество разбитых пар по всему миру, распавшихся из-за того, что их отношения были слабыми.

- Собственно, что я хотел этим сказать? Если пара не может сформироваться за короткий срок, нужно упорно трудиться и постепенно достичь цели.

Дзин сказал то, что заставило Сорату осознать проблему, и слова, произнесённые им, медленно проникли в самое сердце Сораты.

- Немного необычно слышать такие слова от человека, который уже достиг своей цели – женился.

- Ты вообще понял, что я сказал? – спросил Дзин так, словно Сората сказал что-то глупое.

- Я сказал что-то не то?

- Женитьба – это тоже всего лишь ступень. Пожениться – не значит зарегистрировать брак. Пожениться – значит связать свою жизнь с кем-то другим и делать всё вместе с ним, что порой бывает проблематично… но даже, если пара в чём-то не согласна, они всё равно будут вместе. Думаю, это и есть настоящее счастье.

Действительно, пары не всегда во всём согласны. Иногда, они могут поссориться или даже причинить друг другу боль обычными словами. Но, если они по-настоящему друг друга любят, они это переживут и их любовь станет только крепче.

Теперь Сората осознал всю серьёзность слов Дзина.

- Так что, если у тебя всё ещё кружится голова, не важно, хочешь ты того или нет, это бессмысленно. Что бы мы не выбрали, мы будем ошибаться. Так что, лучше подумать о том хорошем, что может ждать тебя в будущем.

- Хорошая мысль…

- Мысль, которую можно понять, только найдя себе девушку. Только найдя себе девушку, можно понять, как много вы можете вместе сделать.

- Хм, ты про те вещи, которые могут делать только мужчина и женщина?

- Ну да, вернулись к неприятной теме – озабоченный Сората.

- Чего? А разве не к этому ты вёл?!

- Ну, если смотреть под таким углом… Взять Аояму: она несомненно хотела бы заняться «этим», но она будет слишком смущена, чтобы признаться.

Верно, как бы Нанами серьёзно ко всему не относилась, всё может быть так.

Странные мысли полезли в голову Сораты.

- Эй, что ты себе там воображаешь?

- Ничего такого! Давай вернёмся к тому, что ты хотел до меня донести.

- Ах, да. Что ж, вернёмся к тому, что я изначально хотел сказать.

- И что же?

- Не будь дураком, просто иди вперёд, подумай о будущем. У тебя есть Масиро и Аояма. Ты счастливчик. Так что, не глупи и будь нормальным старшеклассником!

- Эм… Что-то я не хочу больше возвращаться к этой теме.

- Почти всё, что происходит между мужчиной и женщиной невозможно обдумать или предугадать. Так что, как бы тщательно ты не обдумывал выбор, в этом нет смысла. Не попробуешь – не узнаешь.

-…

- Не бойся провала, пробуй. Чем больше ты будешь думать о том, как избежать препятствий, тем дольше не сможешь ничего сделать и тем больше соберёшь проблем. Пойди с кем-нибудь на свидание, другими словами, дай им узнать тебя.

- И это всё?

Сората даже и представить себе такое не мог, ведь у него не было опыта в свиданиях, так что, этот совет не сильно-то и помог. Однако, похоже, Сората всё же понял, что хотел донести Дзин. Не важно, кого он выберет: Масиро или Аояму, Сората не сможет продумать всё наперёд. У них всё ещё остаётся множество неизвестных ему сторон, именно поэтому надо действовать не спеша. Возможно, именно это Дзин имел ввиду под «Постепенно». Однако, за каждой мыслью скрывается множество преград.

- Сората.

- Что?

- Конь в пальто. – пошутил Дзин и бросил трубку.

Закончив разговор, Сората кинул телефон на подушку.

Он всё ещё лежал на кровати.

- Похоже, выбор я всё ещё сделать не могу.

Оставшись наедине с собой, у Сораты резко разыгрался аппетит.

- Блин, что-то я проголодался.

«Ыыа» - издал Сората странный звук, вставая с пастели.

Он вышел из комнаты и направился в столовую.

Первым делом, Сората открыл холодильник и заглянул внутрь. В нём не было ничего толкового, кроме множества Баумкухенов, купленных ранее.

- Ну, видимо, придётся съесть тебя.

Сората взял один Баумкухен и сел в кресло, в которое раньше было занято Дзином, но теперь это место Иори.

Сората развалился на кресле.

- Вещи, которые можно понять, только найдя девушку…

Пусть и другими словами, но Нанами, кажется, однажды сказала что-то подобное.

«Представь себе будущее, где мы вместе»

Девушка.

Пара.

Отношения.

- Девушка… …

Однажды, он уже хотел завести девушку. Но если бы его спросили об этом сейчас, он бы задумался.

День с девушкой – Сората никогда не задумывался о подобных вещах.

Пообещать друг другу встретиться с утра перед школьными воротами, затем пойти учиться вместе, переписываться, пока учитель не видит. Обедать вместе во время обеденного перерыва, может, сделать обед самому, а потом обсуждать его: «Ну как? Вкусно?» - «Ммм, вкуснотища». А после школы, по пути домой, болтать, кто раньше встал, или кто как провёл выходные, или же разговаривать на другие бесполезные темы. А потом, ночью, переписываться друг с другом по e-mail’у по всякой ерунде.

Или, например, сходить на свидание в музей, аквапарк, кино или же просто погулять. Летом сходить вместе в бассейн, увидеть партнёра в купальнике и засмущаться… Провести вместе Новый год, Рождество, Валентинов день или другой праздник.

А после этого, поругаться, поссориться, может, наговорить друг другу гадостей и избегать друг друга, но потом, однажды, встретиться в одной комнате и помириться, поцеловаться… заняться сексом в первый раз.

Думая об этом, в голове Сораты всплывала одна девушка. Не Масиро – Нанами.

-…

В его голове всплывала картина, где он и Нанами лежат в одной кровати.

- Аааа! О чём я вообще думаю?!

Сората ударил себя по голове, чтобы отогнать от себя эти мысли.

Что же он на самом деле думал о Нанами, которая призналась ему в любви?

Сората чувствовал ненависть. Но не к ней, а к своей развращённой стороне.

- Может, позвать её на свидание? – подумал Сората.

Он не мог избавиться от этих мыслей.

Затем, он подумал о том, что сказал Дзин.

«Насчёт Аоямы… Думаю, ей будет стыдно, но она захочет попробовать».

- Что же это могло значить… – Сората не мог перестать думать об этом.

Он попытался расслабиться и вышел во двор.

Он сел и выпрямил ноги.

Хотя с утра и было необычайно тепло, с заходом Солнца снова похолодало.

Холодный ветер окатил его ноги.

Через мгновенье раздался звук, как будто что-то упало.

Сората обернулся и увидел Масиро, которая свалилась на пол.

- Сина?!

Сората немедленно встал, развернулся и побежал обратно в комнату к Масиро.

- Эй, эй! Сина?!

Он стал звать и трясти её.

Что же с ней случилось? Она себя плохо чувствует? Утром же всё было нормально, она прекрасно себя чувствовала.

Она больна? В голову Сораты полезли плохие мысли, и он напрягся.

Однако…

«Zzzzz … … zzzzzzzzzzzzzzz.»

Звуки спящего человека.

- Чего?

«Zzzzz ………… zzzzzzzzzzzzzzzz…»

- Уснула?

- Гхм…

- Не пытайся отвечать во сне! Сина, вставай!

Сората слегка потряс её за плечи.

- ……Что случилось?

Масиро открыла глаза и вопросительно посмотрела на Сорату.

- Ты чего упала посреди столовой?!

Масиро огляделась по сторонам… сперва она подумала, что всё в порядке и просто закрыла глаза.

Но ей помешали.

- А ну не спать!

- Сората, громко.

- Если хочешь спать, иди в свою комнату!

Масиро на мгновенье задумалась.

- Не могу уснуть.

Сората удивился.

- Ты ж только что спала? – спросил Сората.

- Ещё нет.

Похоже, Масиро опять всю ночь рисовала мангу. Конечно, не стоит забывать и про грядущие экзамены, но Масиро к ним не готовилась.

- Ты ещё не ложилась?

Вид у неё был такой, будто она сутки не спала.

- Живот захотел поесть.

- Как ты вышла из комнаты?

- А потом меня обругал Сората.

Не важно, в любом случае, она уснула, потому что устала… Похоже на то.

Сората поднял Масиро, усадил её на кресло и дал Баумкухен.

Масиро медленно съела его.

- Как закончишь трапезу, иди спать и не забудь почистить зубы.

- Я хочу продолжить рисовать мангу.

-…

Слова Сораты не возымели никакого эффекта.

Хоть Масиро и уплетала Баумкухен, все её мысли были о манге. C Соратой она разговаривала рефлекторно, а о разговоре она забыла бы уже на следующий день.

- Ты удивительна…

-…

Масиро снова ничего не услышала.

Что будет, если он позовёт на свидание Масиро? Сората попытался представить себе будущее с ней.

-…

Но, почему-то, в голову ничего не шло.

Представить себе будущее с Нанами Сората мог легко, но вот представить своё будущее с Масиро он не мог… Он не мог себе представить, как они отправляют друг другу бесполезные сообщения.

-Хмм…?

Он не мог представить себе даже обед с ней.

-…

Да даже совместные каникулы… ничего из этого он не мог вообразить.

- ……. Почему?

Его сердце словно пылало, а в груди был какой-то странный голос.

Это был его внутренний голос.

- Нет, погоди минуточку…

За Соратой никто не гнался, но он чувствовал, будто сзади него кто-то бежит. Он попытался успокоиться, избавиться от этого чувство. Затем он подумал.

До сих пор, что он видел в Масиро?

Какие чувства он испытывает к Масиро?

Это чувство растёт, когда он рядом с Масиро?

Их первая встреча произошла в апреле прошлого года.

На длинной скамейке перед станцией.

Тихиро попросила Сорату там кое-кого подобрать около станции.

Там ждала реальная девушка… это была Масиро.

Она была словно фея из сказки.

Она сразу же привлекла внимание Сораты и с того дня, Масиро всё больше притягивала к себе его внимание.

Но то, что Сората увидел в Масиро в тот день, был лишь крохотной её частью, ведь тогда он обратил внимание только на её внешность.

Она – признанный гений, художник мирового уровня, но она не гордилась собой и не была самодовольна. Она не беспокоилась о своём положении, но даже так, ей нужно было начинать с нуля. Она уверенно шла к цели – стать мангакой. Она прекрасно дебютировала, так что теперь она выпускает ежемесячную мангу в одном из журналов.

Она не боялась пробовать, не боялась проблем. Даже если ничего не получится, попытаться – уже дорогого стоит, ведь для этого нужно обладать большим мужеством.

Глядя на Масиро, Сората почувствовал в себе стремление добиться цели.

Сам он тоже хотел что-то создать.

Гляда на Масиро, Сората решился бросить вызов своей мечте.

Однако, он не мог стоять рядом даже с тенью Масиро.

Сората надеялся однажды догнать Масиро, он пытался, но у него ничего не получалось. Но даже после поражения, он не сдавался и пытался снова и снова.

Как люди называют это ощущение?

Какое слово подходит, чтобы описать это чувство?

Ответ находился глубоко внутри сердца Сораты. Это слово – «Потрясающий», «Вдохновляющий».

Поняв это, Сората почувствовал, что он побледнел. Это можно было сказать, даже не смотрясь в зеркало. Не нужно было даже трогать себя за щеку, он итак ощущал холод.

«Похоже, ты ничего не понял».

Наконец, Сората понял смысл слов Тихиро. Наконец-то, всё сошлось.

- Это значит, что я ничего не понял, это значит…

Тихо сказал Сората.

- Сората?

Масиро доела свой Баумкухен и продолжала смотреть на Сорату, но её голос до него не доходил.

Чувства Масиро словно находятся за непреступной прозрачной стеной, к которой невозможно подобраться.

«Может, я просто восхищаюсь Синой?..». В таком случае, это не любовь?

Сердце Сораты, кажется, попалось в капкан.

Его взгляд был затуманен.

- Сората странный.

Масиро наклонила голову. Кажется, она была в хорошем настроении. Но Сората ничего не слышал…

Послесловие от переводчика

Уже как полгода не добавлялось новых глав, не густо. Похоже, переводчики выкладывают новые главы пакетом: несколько томов за раз. Ну да ладно. Решил взять дело в свои руки. Надеюсь, перевод не заброшен, а идёт полным ходом и уже через месяцок-другой нам выкатят оставшиеся 4 тома. А пока этого не произойдёт, буду потихоньку переводить главы и выгружать их сюда, если модераторы меня, конечно, пропустят. Зачем я, собственно, тут это строчу? Ну, во-первых, чтобы дать вам надежду на то, что перевод не заброшен. Ну и во-вторых, чтобы извиниться за ужасный перевод. Почему перевод такой плохой? Ну, как бы вам так сказать, по-японски я, как говорится, ни бэ, ни мэ, так что, нашёл английский перевод и перевёл уже на русский.

Думаю, не стоит вам объяснять, что происходит, когда берёшься переводить не с первоисточника, а с уже переведённого кем-то текста. А учитывая, что сам английский перевод средней степени поганности, мой перевод вышел ещё хуже. А, и ещё кое-что. Перевожу я всё «в одно рыло», по 1-2 части из главы в день. Глав в томе 4-5, а в главе от 4 до 6 частей. Плюс финальная редактура занимает с денёк. Подключаем математику и понимаем, что с моим уровнем переводчика ждать одну главу надо около недели, а том около месяца-полутора. Это я так, чтобы вы сильно не обрадовались, что переводы снова стали выходить. Короче, спасибо, что читали. А если вы это читаете, то спасибо модераторам, что пропустили мой перевод.

P.S. Напишите там хотя бы «Спасибо», чтобы я знал, что мой перевод кому-то нужен, а то сяду и в одно рыло прочитаю всё на английском, и не стану ничего переводить, ежели оно никому не надо)

P.P.S. Если перевод не забросили, то мой перевод в конечном итоге либо просто заменят, либо добавят альтернативный. В любом случае, это лучше, чем ничего.

P.P.P.S. Картинки видно только на пк, ну либо у меня одного на телефоне их не видно(

Глава 2. Прощальная поездка.                                                                                                    Часть 1

Экзамены успешно завершились и наступил день Прощальной Поездки.

Погода прямо шептала. Минимальная температура не падала ниже 15 градусов, а пик пришёлся на 22 градуса. Идеальная погода. Идеальная настолько, что утром так тепло, что даже не нужна куртка. А судя по прогнозу погоды, в Хоккайдо всю Поездку стояла такая же прекрасная погода, даже без дождя.

Выйдя из комнаты и направившись в гостиную, Сората подготовил сумку со всем необходимым, что могло понадобиться в поездке длиной 4 дня и 3 ночи.

- Что ж, оставляем Сакурасо на вас.

Сората, Масиро и Нанами сказали это провожающим их Иори и Канне.

- Можешь не беспокоиться, Малой, пока я здесь, проблем не будет!

Но первой, кто ответила, была замужняя студентка Мисаки, живущая по соседству с Сакруасо. Если честно, то оставлять Сакурасо на Мисаки – не лучшая идея, но лучше об этом промолчать, ведь стоит только ей об этом сказать, как её уже не заткнёшь.

- Поправка: оставляем Сакурасо на вас, Иори и Канна-сан. – уточнил Сората.

- Не забудьте закрыть окно. – напомнила Нанами.

- Положитесь на меня! – гордо ответил Иори.

- Закрыть окно, ясно. – в отличии от Иори, Канна ответила крайне спокойно.

- А, и ещё, не забудьте кормить кошек. И прошу вас, кошачьей едой…

- Утром и вечером?

В разговор вмешалась Канна:

- И ещё, Иори, даже не вздумай заглядывать в женскую душевую.

- Ты о чём? – Прикинулся Иори, хотя он прекрасно понял всё сказанное.

- Ещё не понял?

- Да за кого ты меня принимаешь?

- За извращенца. Так что даже не вздумай. Если что, Сората-сэмпай разрешил мне в случае чего тебя поколотить.

- Что-то я не припомню, что давал тебе такое разрешение. – вмешался Сората.

- Разве? В любом случае, теперь колотить Иори – мой новый способ снять стресс.

Сората получил довольно неожиданное заявление.

- Ну так дай мне его сейчас.

Канна посмотрела на Иори, который был уже на взводе.

- Ладно, всё в порядке.

- В порядке?

- В порядке?

В унисон сказали Сората и Нанами*.

- Но, почему?

Спросил растерянный Иори.

- А мне-то с этого какая выгода?

- Хватит уже болтать о девушках, ладно?

- Ладно, твоя взяла.

Иори был вынужден согласиться.

- Но погоди-ка минуточку!

Похоже, он только что понял, насколько странно он себя вёл.

- Это что же получается…

Иори показал пальцем на грудь Мисаки.

- … теперь Мисаки-сэмпай будет единственной в этом дурдоме, у кого есть нормальная гру… Эй, ты чего? Ай! Больно же!

Иори не успел закончить мысль – на его ногу наступила Канна.

- Больно! Больно же!

Иори вскочил и схватился за правую ногу.

- Так, ладно, ведите себя хорошо, не ссорьтесь.

Хотя Сората и понимал, что нормальные отношения между Канной и Иори невозможны, он всё равно напомнил им, хоть и был уверен в том, что стоит им только выйти, как снова развяжется драка.

Тихиро тоже отправлялась в поездку в качестве наблюдателя за порядком, хотя, сложно поверить, что от неё будет хоть какой-то толк.

- Канда-кун, пора отправляться.

Нанами подобрала увесистую сумку с пола. Масиро же уже собрала походные принадлежности в коричневую сумку.

Масиро выглядит не столь взволнованной грядущей поездкой. Кажется, ей была до лампочки сама Прощальная Поездка, её заботила только манга.

- Что случилось с Масирон?

Спросила Мисаки, поняв, что что-то не так.

-…

Масиро смотрела прямо на Сорату. Она словно хотела что-то сказать.

- Что-то не так?

- … Нет.

Однако, все были уверены в том, что Масиро хочет что-то сказать.

И хотя Сората понимал это, он не спрашивал, потому что уже знал причину, по которой Масиро вела себя так странно… Этой причиной, естественно, был сам Сората.

«Может, я просто восхищаюсь Синой?..»

Эта мысль не покидала Сорату даже во время экзаменов. Даже сейчас, эта мысль не давала ему покоя, от чего он не мог нормально смотреть на Масиро.

Перенесёмся в утро, когда Сората встретился с Масиро в столовой.

- Сората, утро.

- … м? – он делал вид, что наливает молоко, лишь бы отвести взгляд от Масиро.

Днём Сората отправился доставить еду, которую забыла Сина.

- Сина, ты забыла.

- Сората, поедим вместе.

- Эээ… Не сейчас, у меня дела…

Сората всеми силами избегал контакта с Синой.

Вечером, когда Масиро зашла в его комнату, он попытался сбежать, сказав что-то вроде: «Мне нужно в душ».

Все эти попытки избежать контакт были похожи на то, будто Сората избегает Сину. И она это поняла.

Хорошее настроение Масиро вмиг испарилось, от него не осталось и следа, а расстояние между ними, казалось, сильно увеличилось.

- Что ж, пора в путь.

Сората взял свою сумку. Кажется, он тоже был в далеко не радужном настроении.

Место сбора учеников находилось около ворот Суйко, где их должен был забрать автобус и отвезти в аэропорт.

Когда троица уже вышла из здания, дверь Сакурасо внезапно открылась.

На пороге стоял тот, кого никто не ожидал увидеть… Рюноске. На нём были надеты рубашка, джинсы и рюкзак, собранный специально для Прощальной Поездки. Ещё он нёс с собой какую-то коробку и, конечно же, ноутбук.

- Акасака?!

- Канда, неужели ты уже забыл, как я выгляжу? Знаешь, это как-то неуважительно.

Рюноске проигнорировал удивление Сораты и просто направился к школе.

- Так это и есть… Акасака-сэмпай из 102?

Кажется, не таким Канна представляла себе Рюноске.

- Он самый, уже второй раз его вижу. – кажется, Иори гордится этим «достижением».

- Минутку, Акасака! – начал Сората.

Рюноске остановился.

- Ты что, всё же решил поучаствовать в Прощальной Поездке?

В прошлый раз, когда Сората предложил Рюноске принять участие, он получил ответы по типу: «Не хочу», «Скучно», «Даже не пытайся».

Ну и в добивание: «Сората-сама, вы что, гей?» - такой ответ он получил от Служаночки.

Но что же заставило Рюноске поменять своё решение?

- Канда, ты не женат?

- Понял, понял. Пошли уже!

- Быстрее – лучше, медленнее – поздно.

- Что за бред ты несёшь? Ты головой стукнулся?

- Откуда ты знаешь?

Рюноске наскучил этот разговор, и он пошёл дальше один.

- Подумать только, на этот раз мы действительно уезжаем.

Сората призадумался.

- Ладно, пойдём.

После того, как все попрощались, Сората, Масиро и Нанами отправились догонять Рюноске.

- Ещё увидимся!

Часть 2

Самолёт до Хоккайдо уже как 1 час и 20 минут взлетел из аэропорта Ханэда.

«Уважаемые пассажиры, скоро мы приземлимся в аэропорт «Нью-Титосэ»

Затем, прозвучало это же уведомление, но уже на английском языке.

Самолёт, который ещё недавно находился за облаками, теперь уже был готов к посадке.

Вид за бортом поднимал настроение, тем более, погода была отличной.

Широкие рисовые поля, зелёные деревья, широкая дорога, потом лес…

Пока Сората был увлечён видом, самолёт начал приземляться.

Сората сразу же почувствовал столкновение с землёй при приземлении.

- Ух.

От внезапного торможения Сората по инерции полетел вперёд, а кабину самолёта начало трясти.

Скорость постепенно снижалась и самолёт наконец прибыл в аэропорт «Нью-Титосэ». В воздухе висела атмосфера, полная энтузиазма, вызванная студентами из Суйко. Прощальная Поездка начинается здесь.

После приземления Сората произнёс:

- Вот и прилетели.

Рюноске, сидящий спереди Сораты, не испытывал никакого энтузиазма. Он заснул, когда самолёт взлетел из аэропорта Ханеда, а проснулся только по приземлении.

Он совершенно не проникся атмосферой, царившей вокруг него. Кажется, ему было совершенно плевать на Прощальную Поездку.

- Почему ты всё время о чём-то мечтаешь? – спросил Рюноске.

- Встречный вопрос: почему тебе всё абсолютно до лампочки?!

Кстати, нахождение Рюноске здесь уже само по себе чудо. В его присутствие здесь до сих пор сложно поверить.

- Акасака, что же всё-таки заставило тебя поменять решение? Почему ты вдруг пришёл на Прощальную Поездку?

Хотя Сората и был очень благодарен Рюноске за его участие, ведь теперь он будет не единственным мужчиной в группе, он всё равно не мог успокоиться и пытался понять, что же заставило Рюноске присоединиться к поездке.

Ведь поверить в то, что Рюноске решил поехать на Прощальную поездку безо всяких причин, было невозможно.

- Точно не из-за тебя.

- Это всё потому, что я тронул твоё сердце тем, что не сдавался до конца?

- Сейчас в моём сердце только отвращение.

- Так и думал!

Но Сората так просто не успокоился.

- Тогда, почему?

Он не сдался и спросил ещё раз.

-…

Рюноске задумался, хотя он редко задумывается, отвечая на вопрос.

- У меня были свои причины.

Неоднозначно ответил он. Но Сорату, естественно, такой ответ не устроил.

Пока Сората думал, стоит ли переспросить Рюноске, самолёт закончил стыковку.

Ученики рвались выйти из салона, кто-то даже не мог сдержать крик от предвкушения, а всю эту кучу-малу пытались утихомирить учители. С этой сцены получилась бы идеальная картина.

Во время прогулки Рюноске, похоже, был единственным, кто не отрывался от планшета.

После того, как ученики разделились на группы, все пошли разными путями.

С этого момента начинается свобода.

Кто-то осматривал аэропорт, кто-то что-то искал, а большинство студентов направилось на вокзал.

Сората, таща за собой Рюноске, решил найти 3 девушек, чтобы объединиться с ними… Нанами, Маю и Яёй. Вместе они образовали группу F.

- Если все готовы, можно идти?

- Да, вполне.

По плану, первым делом предстояло посетить город Саппоро. В планах было посетить Часовую Башню, Одори-парк и Телебашню Саппоро.

- Хорошо, никаких возражений! – произнесла Маю.

Группа пошла за гидом к станции.

Вид на рисовые поля сменился видом на станцию, окружённую зданиями.

Здания были довольно высокими. Если не всматриваться, то можно подумать, будто ты находишься в столице. Людей вокруг заметно прибавилось. Если не быть осторожным, можно случайно познакомиться с чьим-то локтем собственным лбом.

- В отличие от аэропорта, здесь довольно многолюдно. – первой свои впечатления выразила Маю.

После проверки билета, Сората остановился, чтобы проверить, куда им дальше. Чтобы не препятствовать потоку людей, Сората прижался к стене. Нанами, Маю и Яёй поступили также. И только Рюноске встал столбом посреди прохода.

- Я пошёл в отель. – сказал Рюноске и сразу же ушёл.

- Акасака-кун! Нам не стоит разделяться!

Нанами предупредила Рюноске, но он не остановился, а продолжил идти, как будто ничего не услышав.

Затем, Маю сказала:

- Что за упрямец… Похоже, другого выбора нет. Яёй, пойдём догоним Акасаку-куна.

Сказала Маю, словно это было частью её плана.

- Ты права. Похоже, выбора нет. Тогда, разделимся здесь. – Яёй подыграла Маю.

- Эй, минуточку, вы двое!

Но Маю лишь подмигнула запаниковавшей Нанами и подошла к Сорате:

- Канда-кун, оставляю Нанами на тебя! – строго сказала Маю.

- Маю?! – возразила Нанами.

- Ну, Яёй, пойдём.

Маю и Яёй воспользовались случаем и оставили Сорату и Нанами наедине под предлогом погони за Рюноске. Они также быстро растворились в толпе.

-…

-…

Сората понял план Маю и Яёй. Их планом было оставить Нанами и Сорату наедине, то есть, помочь раскрыться их отношеним.

- И-извини, Канда-кун, что втянула тебя в это.

- А, всё нормально.

- А я же просила их, чтобы обошлось без выходок… – Тихо сказала Нанами.

- Да будет тебе. Что ж, если мы остались вдвоём, пойдём по плану? – предложил Сората.

- Угу. – в ответ на это, Нанами улыбнулась.

Судя информации, полученной из путеводителя, первой остановкой была Телебашня в городе Саппоро. До неё было около 10 минут пути.

Сората и Нанами начали свой путь, опираясь на путеводитель.

Дорога, по которой они шли, была почти столичного уровня, хоть немного и отличалась.

Здесь всё более… аккуратно, что ли. Районы строго прямоугольной формы. Даже воздух здесь ощущался по-другому. Сегодня, судя по прогнозу погоды, температура в Саппоро около 20 градусов. Но, несмотря на это, воздух ощущался… свежо, хотя признаков дождя тоже не наблюдалось, что было немного необычно.

- Как-то непривычно. – сказала Нанами, идя рядом с Соратой.

- Хм?

- Идти с Кандой-куном вместе по незнакомой местности.

- Да, кажется, я понимаю, что ты чувствуешь.

Действительно, странное чувство. Неизвестная дорога, неизвестные лица. Чувство, о котором не знает никто, кроме Нанами и Сораты. Чувство, от которого становится не по себе. В этой напряжённой атмосфере только 2 человека понимали чувства друг друга.

А то, что Нанами с Соратой, Рюноске, Маю и Яёй разделились, ещё больше подливало масла в огонь.

- Благодаря Акасаке, это уже совсем не та Прощальная Поездка.

- Да, но… слава Богу.

Затем, Нанами прошептала себе под нос:

- За то, что дал ощутить подобное.

Интересно, знает ли Сората то, что ему знать не стоит?

- Так, куда нам теперь? – Нанами быстро вернулась к теме разговора.

Судя по карте, они были рядом с Часовой Башней.

Повернувшись направо, они увидели здание белого цвета, на крыше которого красовались часы.

Так как Сората и Нанами были здесь впервые, они не были уверены, правильно ли попали.

Но когда они подошли ближе и увидели массивные часы, сомнения отпали – это знаменитая Часовая Башня.

Сората уставился на гигантские часы.

В Башне не было других посетителей, так что Сората и Нанами были там одни.

После некоторого времени осмотра Башни, Сорате показалось, что сзади него кто-то есть.

- Уваа?! Это Часовая Башня?! Удивительно, она, оказывается, на этой улице! Невероятно!

Кажется, Сората догадывался, кому принадлежал этот голос, как и Нанами.

Их взгляды словно спрашивали: «Какого…?».

Сората решил обернуться чтобы узнать, верны ли его догадки.

По каким-то причинам Иори, который ещё утром в Сакурасо провожал Масиро, Нанами и Сорату, теперь светил своим неподражаемым лицом около Часовой Башни.

- Иори?!

- Иори-кун?!

В унисон сказали Сората и Нанами.

- О, сэмпай!

Усмехнулся Иори, бегая туда-сюда. Он был в той же одежде, что и утром. А наушники всё так же висели на его шее.

Затем Иори спросил у Сораты:

- Сэмпай, у вас что, свидание во время Прощальной Поездки?

На что получил ответ:

- Н-нет, это совсем не…

Но если смотреть со стороны, они были наедине, да и выглядело это как свидание… они выглядели как парочка, устроившая свидание в Хоккайдо…

- Мы с Канда-куном здесь одни п-просто потому, что наши эгоистичные дружки куда-то пропали и оставили нас одних! Так что, это не то, о чём ты подумал…

- Кру-у-то, тоже хочу на свидание!

Но Иори совершенно не слышал объяснений Сораты и Нанами.

- Подожди, Иори, а почему ты здесь, а не в Сакурасо?

Хотя, причину представить себе не сложно… Только один человек (а вообще инопланетянин) на Земле мог выкинуть подобное.

У Сораты было плохое предчувствие…

- Малой, Нанамин!

Да, это была Мисаки. А позади неё ещё шла Канна, которая выглядела очень уставшей.

- Мисаки-сан привела нас сюда. Да… воздух в Хоккайдо и правда очень свежий! Как же хорошо.

Сегодня будний день, понедельник, но Иори совершенно не выглядит встревоженным по поводу прогула школы. Наоборот, он наслаждается поездкой в Хоккайдо даже больше, чем Сората.

- Похоже на то… – опечалено произнесла Нанами.

- Малой, Нанамин какая-то невесёлая!

- Волнуешься?

- И это вы называете Прощальной Поездкой?!

- Тебя вообще не приглашали!

- Говоришь так, будто это твоя личная поездка, Малой!

- Да и вообще, ты уже бывала на Прощальной Поездке!

- Если ты думаешь, что мне было достаточно одного раза – ты крупно ошибаешься!

- Ну так повеселись сейчас!

- Ну и повеселюсь!

Резко выпалила Мисаки.

- Пойдём на верх, Иорин!

Сказав это, она незамедлительно вбежала в Часовую Башню. Иори, услышавший приказ Мисаки, побежал за ней. Он был единственным, кто потакал прихотям Мисаки, и ему, кажется, это даже нравилось…

Перед Башней остались Сората, Нанами и Канна.

- Не думал, что Канна тоже придёт.

- Не обольщайся, я здесь не из-за тебя. Я вообще здесь не по своей воле. Мисаки-сэмпай просто затащила меня в машину и поехала в аэропорт.

Немного раздражённо сказала Канна.

- Всё произошло настолько резко, что я… даже не взяла деньги.

- Хах, не удивительно. Мисаки-сэмпай может и не такое выкинуть.

У Сораты тоже был подобный опыт. Он хотел поесть рамен, но в итоге его забрали в Саппоро. Его также как-то раз пригласили поесть Такояки*, но вместо этого он отправился в Осаку на 8 часов. Сората чётко понимал, что чувствует Канна.

Взглянув на Нанами, можно предположить, что она тоже думала о том дне, когда её пригласили поесть лапшу, но вместо этого её отвезли в Нагасаки.

Не важно, кем там является Мисаки. Студент она, или замужняя девушка, или человек, сменивший фамилию с «Камиигуса» на «Митака» - это не отменяет того факта, что она пришелец.

- Мда, ну, если так… Канна, просто наслаждайся поездкой.

- Ага. – немного напрягшись, ответила Канна.

В отличие от Иори, она выглядела немного обеспокоенной прогулом школы. Хотя, может она просто ещё не отошла от похищения инопланетянином.

- Стоп... – Сората вспомнил что-то важное.

- Что такое? – Нанами слегка наклонила голову.

- Если вы двое здесь, то кто же кормит кошек?

Изначально, Сората попросил Иори и Канну присматривать за кошками, но так как сейчас они оба находились в Хоккайдо, то… кормить кошек было некому.

- Не беспокойся, я попросила Канду-сан за ними присмотреть.

Ответственная Канна не забыла о просьбе даже после внезапного похищения пришельцем. Собственно, этого следовало ожидать от той, кто представляла первогодок на приветственной церемонии.

- Правда? Ох, спасибо.

Но всё же, Сората не сильно доверял Юко.

Он посмотрел на часы. Уроки уже должны были закончиться.

Сората достал телефон и позвонил сестре.

Только взяв трубку, Юко сразу же начала тараторить.

- Братик! Эти кошки окружили меня, стоило мне достать их еду! Ува, погоди, погоди минуточку! Да накормлю я вас, накормлю, имейте терпение…

Сората положил трубку, не сказав ни слова.

Похоже, всё было в порядке.

Положив телефон обратно в карман, он ознакомил Нанами и Канну с обстановкой в Сакурасо.

- Похоже, у неё там всё схвачено.

Оплатив входной билет, троица присоединилась к Мисаки, которая уже во всю исследовала Часовую Башню.

Внутри было тихо, словно в библиотеке. Даже шумы улицы не проходили сквозь эти стены.

Наши туристы прогуливались и осматривали дивную архитектуру.

Деревянные полы иногда поскрипывают, прямо как в Сакурасо.

- Хах, что-то здесь напомнило мне Сакурасо.

Сказала Нанами и Сората хихикнул.

- Что? Я сказала что-то странное?

- М? Да нет, просто я тоже об этом подумал.

- Между вами что-то не так.

Сказала Канна и в воздухе повисло лёгкое смущение.

Сората медленно повернулся и посмотрел на Канну.

Кажется, она хотела что-то сказать.

- В каком смысле: «Что-то не так»?

- Я сказала что-то не то?

- Не у меня спрашивай, не я же ляпнул какую-то чушь.

- Я имела ввиду, что вы разговариваете, как влюблённая парочка.

- Ты вообще думаешь, прежде чем говорить?!

- Хм, а что, это может неплохо вписаться в мой роман.

Сказав это, Канна побежала на второй этаж. Благодаря её словам, между Соратой и Нанами повисла неловкая атмосфера.

-…

-…

- А… П-пойдём.

- Д-да…

Умеет Канна задать нужную атмосферу…

Второй этаж Часовой Башни представлял из себя пустую комнату, которая никогда не использовалась.

Высокие потолки придавали комнате просторности. Кажется, Канне было совершенно неинтересно оказаться в таком месте. А Иори вообще предпочёл пялиться в окно, вместо разглядывания архитектуры.

Мисаки стояла в углу комнаты и чем-то занималась.

Сората решил проверить, чем она занимается, и подошёл к ней.

Мисаки что-то снимала.

- Мисаки-сэмпай, тебе, кажется, здесь нравится куда больше, чем нам.

- Просто у тебя нет души, Малой!

- Ну да, конечно.

Но Сората не был настроен играть в игры с Мисаки, у него была проблема по важнее – обещание, данное Масиро и Нанами.

- Мисаки-сэмпай.

- Что такое, Малой?

- На что это похоже?

После этих слов, Мисаки отвлеклась от фотографий и посмотрела на Сорату. Затем она усмехнулась.

- Кажется, у Малого здесь не спокойно. – сказала Мисаки, ткнув Сорату в грудь. Прямо в самое сердце.

- Но я ведь ничего не добился, у меня ничего нет. Смогу ли я встречаться с кем-то?..

- Да кто вообще парится по таким пустякам?!

- Чего?! – Сората был шокирован таким ответом.

- Малой, ты – дурак!

- И чего это мы вдруг перешли на оскорбления?..

Не стоило Сорате начинать эту тему, тем более с Мисаки. Похоже, он так и не нашёл того, кто сможет ему помочь.

- Нанамин и Масирон волнует точно не это. – внезапно успокоилась Мисаки.

- О чём ты? – переспросил Сората, не поняв сути сказанного.

- Их волнует…

- Что?

- … их волнует, любишь ты их или нет.

Неожиданно из уст Мисаки вырвалась правильная мысль.

- Другие варианты не принимаются.

Несмотря на то, что Мисаки всегда беспечна, она всегда серьёзна.

- Мисаки-сэмпай поразительна.

- Поразительна?

- Всегда такая яркая.

Сората осознал кое-что важное. Он должен отбросить все свои мысли и подумать, к кому же он всё-таки питает чувства.

Любит или не любит.

Вот, что ему нужно.

- Малой! Пойми, надо быть храбрым!

Внезапно, Мисаки похлопала его по груди.

- Что-то я не совсем понял.

Однако, Сората почувствовал поддержку от Мисаки.

- Так, пора бы уже пойти в другое место. Иорин, Нудистка, идём.

Мисаки позвала Иори и Канну.

- Пожалуйста, не называй меня такими странными прозвищами! – Канна выглядела очень встревоженной.

- Хмм, тогда придумаем что-нибудь ещё. Хотя это прозвище подходит тебе идеально.

По каким-то причинам, взгляд Канны был направлен на Сорату.

- Тогда, как тебе такое?

Сказала Мисаки, держась за юбку.

- Если не нравится Нудистка, будешь Пан-пан*!

Мисаки зашла слишком далеко. В такой ситуации, Канне бы уже пора пойти в уборную и снять трусики, чтобы снять стресс. Однако, Канна отреагировала совершенно не так, как ожидалось.

- Звучик как название какой-нибудь панды, так что пусть будет. – приняла новое прозвище Канна.

- Не думаю, что это хорошее прозвище.

Сората решил дать Канне совет, однако, говорить подобные вещи на публике лучше не стоит.

- Почему?

- Слыша такое прозвище, люди будут думать о чём-то не том.

- Сората-сэмпай, ты единственный всегда думаешь о чём-то не том.

Холодный взгляд Канны пронзил Сорату, хотя тот дал дельный совет.

- Стоп, стоп! Давай хотя бы Хасе-пан!

Хотя это и звучит странно, но это всё же лучше, чем прошлые варианты. И он хотя бы не связан с трусиками.

- Ладно, будешь Хасе-пан.

- Ага. – вздохнула Канна. Она выглядела уставшей, в отличие от Мисаки.

- Всё, садимся в машину до Асахикавы, посмотрим на панд! Иорин, Нудистка, идём!

- Мы же сменили прозвище на Хасе-пан!

Но Мисаки не беспокоило недовольство Канны.

- Медведи, белые медведи… – Иори подпевал Мисаки, выходя из Часовой Башни.

- С меня хватит. – злобно сказала Канна.

Но затем она вспомнила, что у неё нет других вариантов, кроме как следовать за Мисаки и Иори, так что отправилась вдогонку.

После того, как эта безумная троица ушла, на втором этаже остались только Сората и Нанами.

- Нам тоже пора.

- Угу.

Следующей остановкой в списке был Одори-парк. Выйдя из здания, Сората и Нанами увидели, как Мисаки несётся на огромной скорости за рулём тёмно-синего автомобиля, напевая:

- Медведи! Белые медведи..!

Крики Мисаки были слышны по всему Саппоро.

- Сделаю вид, что ничего не видел.

- Я, пожалуй, тоже.

Мнения Сораты и Нанами совпали.

Часть 3

Одори-парк находится неподалёку от Часовой Башни, так что путь предстоял недолгий.

Парк был очень красив. Фонтаны и статуи украшали его вдоль и поперёк, повсюду цвели Анютины глазки.

Кто-то сидел на скамейках или около фонтанов, кто-то что-то уплетал – все проводили время в парке, как хотели.

Вдоволь нагулявшись по парку, Сората и Нанами направились к Телебашне Саппоро, которая находилась на территории парка.

Время - 16:00.

Солнце уже начало садиться, потихоньку наступал закат.

Футболка, с которой ещё утром можно было выжать кружку пота, теперь была полностью сухой.

Воздух итак был не самым тёплым, а в тени было ещё холоднее.

На Нанами была надета только тонкая рубашка. Ей было холодно, и она начала тереть руками, чтобы согреться.

- У меня есть куртка.

- А? Нет, я в порядке, спасибо… Апчхи!

-…

-…

- У меня есть куртка.

Сората продолжал повторять одно и то же, как NPC в какой-нибудь RPG.

- С-спасибо. – поблагодарила Нанами, сдавшись под напором Сораты.

Сората достал куртку из рюкзака и дал её Нанами.

Она выглядела немного смущённой.

- Не волнуйся, она чистая.

- Что? Нет, я не об этом. Канда-кун, тебе самому разве не холодно?

- Я же всё-таки мужчина.

- Спасибо… Мужчина моего сердца.

-…

- П-прости! Просто пошутила.

Нанами пыталась скрыть панику и поспешно взяла куртку. Однако, она никак не могла её надеть.

- Давай помогу… – Сората помог Нанами надеть куртку.

- Спасибо.

Куртка была велика Нанами, всё же, она мужская, но она выглядела счастливой.

Далее, откуда-то послышался знакомый голос.

- Канда-кун?!

У дороги стояла Фукая Сихо и махала рукой. Она была студентом художественного класса, как Масиро. А рядом стояла и сама Масиро. Кажется, они были в одной группе. Кроме того, в их группе вроде бы было ещё 3 человека – и все девушки. Похоже, их группы разделили по признаку пола, ведь в классе искусств было только 5 девушек и 5 парней, так что, несложно догадаться, что другая группа полностью состояла из парней.

После того, как загорелся зелёный, они направились сюда.

Взгляд Сихо был сосредоточен на Сорате и Нанами. Она подозрительно смотрела на Нанами и Сорату, которые были одни, да и к тому же, на Нанами была его куртка.

Но Сихо сказала совсем другое:

- Канда-кун, направляетесь в Телебашню? – Сихо повернулась к Телебашне, которая стояла позади неё.

- А вы, похоже, вы только что оттуда.

- Ага, а теперь мы идём в музей искусств!

Сихо была веселее, чем обычно. Похоже, она действительно хочет вдоволь навеселиться, пока Прощальная Поездка не закончилась.

- Как и ожидалось от художественного класса.

- Верно.

Светофор запиликал, предупреждая о том, что скоро зелёный сменится красным, так что Сихо снова помахала рукой и направилась в музей вместе с Масиро.

Сората и Нанами тоже поспешили перейти дорогу.

Повернув голову, Масиро посмотрела на Сорату.

Встретившись взглядами, Сората отвёл взгляд, так как почувствовал себя нехорошо.

Проехавшая машина закрыла им вид друг на друга.

После того, как загорелся красный, Масиро больше не смотрела на Сорату.

-…

-Что такое, Канда-кун?

- А? Ты, т-ты о чём?

Сората был удивлён, ведь Нанами вырвала его из раздумий.

- Между тобой и Масиро что-то произошло, верно?

- О ч-чём ты?

- С самого начала экзаменов… ты какой-то странный.

-…

На самом деле, ничего не произошло. Ну… что-то должно было произойти, но не в материальном мире, и только Сората это понимал.

Чувство, о котором Сората думал – действительно ли он любит Масиро… Может, всё это просто из-за того, что Сората поражается Масиро, поражается тому, что она упорно идёт к своей мечте и никогда не сдаётся…

- Всё нормально…

- Уверен?

- Всё нормально.

- … В таком случае, хорошо.

На самом деле, Нанами не поверила Сорате, но ни он, ни она не хотели больше это обсуждать.

Затем Нанами сменила свой тон на более весёлый.

- Канда-кун, посмотри!

Нанами потянула Сорату за руку. Когда он поднял голову, то увидел магазинчик с мороженным. Похоже, Нанами приглашала его поесть.

- Аояма, у меня есть вопрос.

- Какой?

- Тебе не холодно?

- Уже нет, благодаря тебе.

- Но теперь холодно мне…

После захода Солнца, воздух стал ещё холоднее. Теперь даже ветер обдавал холодом.

- Кто там говорил: «Я же всё-таки мужчина»?

- Издеваешься, да?

Хоть разговор и был бессмысленным, но он заставил Сорату улыбнуться. Похоже, он наконец-то начинает осознавать свои чувства к Нанами.

Сколько уже подобных вещей произошло за сегодня, и не сосчитать. Но похоже, он был готов продолжить своё будущее с Нанами.

Сората наконец понял, насколько такие вещи важны.

Вот, о чём говорил Дзин – о любви.

Сората наконец-то её почувствовал.

За покупку билета на Телебашню, давали 50% скидку на покупку мороженного в магазинчике, который они недавно посетили.

Находясь в специальном смотровом лифте, Нанами с сожалением смотрела на скидочный купон.

- После Телебашни сможем купить мороженное по скидке.

Сората сказал это Нанами, потому что чувствовал себя немного виноватым.

- Хмм, да, пожалуй.

Но реакция Нанами немного отличалась от ожиданий Сораты. Она продолжала смотреть на скидочный купон. Сората пытался угадать, о чём думает Нанами.

- Аояма, ты разве не хочешь съесть ещё по мороженному?

- Может быть…

- В смысле?

- … я просто рассматриваю купон. – уверенно ответила Нанами.

- Просто рассматриваешь? Знаешь, если его не использовать, он бесполезен. То есть, ты не хочешь поесть, да?

- Канда-кун, не говори ерунды.

- Н-нет, я всё правильно сказал!

Когда Нанами попыталась объяснить всё Сорате, лифт прибыл на место назначения. Другие девушки, которые находились в лифте, едва не смеялись. Они думали, что это позор.

- Канда-кун, ты ошибся.

- Аояма, неужели ты думаешь, что проблема в тебе?

- Может и так…

Нагоняя Нанами, которая решила пройтись одна, Сората вместе с ней попал на смотровую. Там они увидели станцию, откуда прибыли, Одори-парк и кое-что ещё. Между зданиями что-то проглядывалось.

Колесо обозрения.

Оно было меньше чем то, на котором катались Сората и Нанами, но оно выглядело довольно романтично.

- Вау.

Нанами тоже заметила Колесо обозрения и удивлённо вздохнула.

Сората застыл. Он вспомнил тот поцелуй.

Он вспомнил то прикосновение губами. Теперь Сората думал только о нём.

- Канда-кун?

- Да?

- Что ты видишь?

Сората почувствовал нерешительность, а на его лице проступил румянец. Кажется, они думают об одном и том же.

- Нет, ничего. Ты слишком много об этом думаешь.

- Об этом? – спросила Нанами.

- А, нет, забудь.

- Хочешь повторить? – сказала Нанами и указала пальцем на свои губы.

Сердце Сораты было готово взорваться, и он выдал неконтролируемую шутку.

- Е-ещё бы!

- А сможешь?

- Чего?

Сората был очень удивлён таким ответом.

- Если ты выберешь меня, как далеко ты сможешь зайти?

-…

В отличии от Сораты, Нанами не шутила, а у самого Сораты от такого ответа отвисла челюсть.

Нанами тоже поняла, что сказала то, чего не следовало, и её лицо покраснело.

- Нам надо было о чём-то поговорить…

Нанами закрыла лицо руками.

- П-прости…

Нанами нисколько не колебалась, говоря это. Она вела себя, как маленький дьяволёнок, из-за чего Сорате было не по себе…

Он ещё раз взглянул на губы Нанами.

- Канда-кун слишком много об этом думает…

- Ах, нет…

- Интересно, что ты там себе воображаешь...

- Эм…

- Хотя, это даже веселит…

Лицо Нанами, которое выглядело одновременно и смущённым, и нахальным, вызывало какой-то парализующий эффект, действующий на Сорату. Пейзажи вокруг него растворились во мгле, но Сорату это не волновало – в его голове была только Нанами.

Он не мог отвести от неё взгляд.

-…

- Канда-кун, почему ты так на меня смотришь?..

-…

У Нанами действительно женский характер. Несмотря ни на что, она всегда пыталась достучаться до Сораты, выразить ему свою любовь…

Ответ должен быть очень любопытным… но Нанами он совсем не беспокоил. Может быть, потому, что все её мысли были только о Сорате.

Если ты найдёшь такую девушку, ты обязательно будешь с ней счастлив каждый день.

- Канда-кун, ч-что-то не так?

Покрасневшая Нанами отвела взгляд от Сораты, приглаживая волосы. Хоть она и смотрела на пейзаж, открывавшийся снаружи, было не похоже, что она действительно там на что-то смотрит…

- П-почему ты молчишь?

Но Сората никак не отреагировал, ведь перед ним стояла Нанами, так что его сердце очень сильно забилось. Он не мог думать ни о чём и ни о ком, кроме Нанами.

Почему он себя так чувствует? Теперь это было не важно.

Чувство, которое было в сердце Сораты, постепенно росло, но Сората не мог выразить его словами, да и было уже слишком поздно.

Он понял: «Мне нравится Аояма…» - это чувство продолжало нарастать, и будет расти дальше.

Сората почувствовал, что теперь Нанами нравится ему ещё больше.

Он так думал…

Часть 4

Первый день поездки подошёл к концу и Сората с Нанами отправились в отель. На часах было 6:30 вечера.

После Телебашни они ещё раз поели мороженное, в этот раз за полцены, а потом направились в музей Хоккайдо, построенный из красного цемента, а затем сели на автобус до отеля.

Там их уже ждала учитель, разговаривающая с одной ученицей.

Сората и Нанами подошли к Кохару-сэнсэй, которая валялась на диване. Им следовало бы прийти вместе с другими членами группы - Рюноске, Маю и Яёй… но они разлучились ещё утром.

- Кохару-сэнсэй.

Кохару-сэнсэй сделала заметку в журнале и подняла голову. Она казалась очень скучающей.

- Мы вернулись.

- Так, все члены группы F вернулись.

Закончив писать в журнале, она ещё раз оглядела всё вокруг.

- Так, берите вещи и по комнатам. Мужские там…

Она указала куда-то пальцем.

- … женские там.

Удивительно, но Кохару-сэнсэй ответственно подходит к своим обязанностям учителя.

- А, и ещё, в этом отеле также остановились ученики из других школ, тоже приехавшие на Прощальную поездку, и постояльцы, так что, ведите себя подобающе, понятно?

- Ясно.

Затем они забрали свои сумки из автобуса.

- Так, вы двое. – внезапно сказала Кохару.

Сората и Нанами остановились и стали ждать дальнейших слов.

- Вечером и ночью здесь ходят ночные патрули, так что даже не пытайтесь. – сказала она.

- Ви на що натякаєте? – возразила Нанами, перейдя кансайский диалект.

- Невероятно. – хладнокровно ответил Сората, до которого долго доходило.

- Вы не понимаете. В новой обстановке девушки становятся раскрепощёнными.

-…

- Я же вижу, как Канда на тебя смотрит.

- Та що ви таке говорите?! Канда-кун, не дивися сюди.

- Все парни заинтересованы в том, что обычно случается, когда девушка остаётся в мужской комнате на ночь.

- Хватит!

Сората снова посмотрел на Нанами.

- Канда-кун, я ж сказала тобі не дивитися сюди!

Нанами разозлилась.

- А вы, Канда-кун и Аояма-сан, самые подозрительные в нашем классе.

- Да хватит уже! – тут же воскликнула Нанами.

- Даже если девушка выглядит порядочной, перед тем, как открыть своё сердце, она откроет своё тело.

Нанами уже устала терпеть атаки со стороны Кохару.

- Достаточно! Я возвращаюсь в комнату.

Нанами взяла свой багаж и поднялась по лестнице.

- Что ж, я, пожалуй, тоже пойду.

- Канда-кун, я серьёзно.

- Чего?

- Постарайся хотя бы, чтобы она не забеременела.

- Да не собираюсь я делать ничего подобного! Почему мы в ваших глазах такие… озабоченные?!

- Ладно, прости, перегнула палку…

- Ну слава Богу вы поняли.

- Однако, вы двое вместе жили в Сакурасо, так что, не рискуйте, делая «это» сегодня вечером.

- Да что с вами не так, сэнсэй?! Вы сегодня ещё более раздражающая, чем обычно! – попытался спросить Сората.

- Тебе действительно интересно?!

Кохару внезапно потянула Сорату за руку.

- Отношения Тихиро-чан и Кадзуки-куна сложились удачно, так что он продолжает меня игнорировать. Тебе не кажется, что это уже слишком?

- Так, почему бы вам не найти парня?

- Хм, верно. Дай-ка осмотрюсь.

Кохару приблизила своё лицо к Сорате.

- П-полегче!

Хоть это и была Кохару, но, когда лицо женщины настолько близко, что, кажется, сейчас произойдёт поцелуй, сердце начинает неистово биться.

- Канда-кун, ты что, возбудился? – невозмутимо спросила она.

- Вовсе нет.

Чтобы подтвердить это, Сората вырвал руку из её хватки.

- Мда… а жаль. – сказала Кохару игривым голосом, совсем не подходящим для учителя.

Сората немедленно взял свой багаж и направился в комнату.

Он попал в мужскую зону.

На пути к комнате Сората увидел чью-то тёмно-зелёную форму. Похоже, это были ученики из другой школы, о которых говорила Кохару.

Сората направился к лифту, его комната находилась на 7 этаже.

Пока Сората ждал лифт, у него зазвонил телефон.

Посмотрев на имя, Сората сразу вспомнил недавний разговор с Кохару.

Фудзисава Кадзуки.

Разработчик игр, которым восхищался Сората. Впервые Сората встретился с ним на конкурсе «Давайте сделаем игру». Может быть, он всё ещё член судей.

Сората успешно прошёл первую стадию и ему подвернулась возможность познакомится с Кадзуки поближе. Он также взял его телефон.

Однако, зачем Кадзуки решил позвонить ему?

Сората взял трубку и нервно сказал.

- Канда слушает.

- Привет, Канда, это Фудзисима. Давно не виделись.

Последний раз они разговаривали, вроде бы, в середине марта, когда обсуждали, почему игра Сораты не прошла отбор.

- Привет. Да, довольно давно.

- Есть минутка?

- М? А, да, конечно.

После этих слов приехал лифт, и ученики Суйко навели шума.

- Шумно там у тебя. – сказал Кадзуки, услышав шум.

- А, да. Я сейчас просто в отеле в Хоккайдо, на Прощальной Поездке.

Скрывать это не было смысла, так что Сората ответил честно.

- Ох, прости, что не вовремя.

Его голос звучал растерянно. Он тоже был на Прощальной Поездке, когда был учеником Суйко. Похоже, он вспомнил приятное прошлое.

- Тогда, не буду причинять неудобства. Поговорим в следующий раз.

- А, нет, всё нормально! – Сората поспешно остановил Кадзуки, который уже хотел повесить трубку.

- Уверен?

- Сперва вы прерываете мою Прощальную Поездку, потом едва не кладёте трубку. Да я уже просто сгораю от любопытства.

Честно ответил Сората. У Каздуки определённо было что-то важное.

- Да, я заметил.

Сказав это, Кадзуки тихо усмехнулся.

Чтобы нормально поговорить с ним, Сората нашёл тихое местечко и прислонился к стене.

- Вообще, я хочу обсудить с тобой новый проект.

Сердце Сораты бурно отреагировало на слова Кадзуки, но не из-за взволнованности, а из-за ожидания дальнейших его слов.

- Канда-кун, ты, возможно уже знаешь, что «Давайте сделаем игру» - это довольно затратный проект, так что наш босс предлагает снизить расходы.

- Хмм.

- Сейчас главная задача – это снизить расходы, так что будь внимательнее на следующем отборе.

- Ага, понятно.

Сората по себе знает, как тяжело пройти отбор. Первый этап пройти непросто, и, хотя он и прошёл его успешно, впереди была также презентация, полная давления со стороны. Так что, он имел представление, насколько дорого обходится этот проект, так что выбор следующей темы был очень сложным.

- Изначально «Давайте создадим игру» задумывался, как возможность поддержки молодых людей, увлечённых созданием игр, но из-за сложившейся ситуации на рынке, продолжать развивать эту тему довольно затруднительно.

- Поэтому было решено искать новую тему?

- Именно.

- И что же за новая тема? – терпеливо спросил Сората.

- Было принято решение организовать некое учреждение, специализирующуюся на компьютерах, но с заимствованием некоторых материалов у команды, прошедшей отбор.

- Команды…

Это слово много значит для Сораты. Создание игр основано на целях… он очень сильно хотел бы иметь команду, как при создании «Няборона».

- Правда, можно участвовать и в одиночку, но тогда придётся делать всю работу в одиночку… другими словами, гейм-дизайн, сценарий, арты, музыка – всё это ложится на плечи одного человека. Возмутительно.

- Согласен.

- Однако, финансировать нас никто не будет, так что помогать людям будет довольно сложно.

Поэтому, для участия нужна команда, которая готова работать задаром.

- Кстати, насчёт денег за работу. Найти людей в команду будет очень сложно, поэтому в приоритете школы, специализирующиеся на компьютерах, чтобы привлечь как можно больше заинтересованных людей.

- Другими словами, расшириться?

- Верно. Собственно, о чём я хотел поговорить. Сними заявку на участие в проекте, ведь «Давайте сделаем игру» теперь станет «Лагерем по разработке игр».

Сората почувствовал, что его тело нагрелось. Оно как будто говорило ему, что делать.

- Отбор также отличается от «Давайте сделаем игру». Сперва «Открытый этап», затем «Простая встреча и презентация». Так ты будешь уверен, прошёл ты или нет. По сравнению с «Давайте сделаем игру» это даже немного проще. А цель проекта – предоставить больше возможностей новичкам.

- Другими словами…

- Другими словами, думаю, в этот раз твоей проект обязательно станет успешным.

Получив однозначный ответ, Сората пришёл в восторг.

- Однако, есть одна вещь, требующая внимания.

- И что же?

- Насколько бы твой проект ни был бы интересным концептуально, если решено, что «сделать его невозможно» - он не пройдёт.

-…

- Оценка производится не только на основе «Интересно или нет», но также и на том, «Сможет ли команда его сделать».

- Другими словами, смогу ли я сделать его в одиночку…

То есть, если Сората не сможет сделать свою игру, то всё будет напрасно. Проект был создан для получения готовой игры, а не для тестирования задумок.

- И, если игра сможет пройти отбор, она попадёт на главный этап.

- Чего?

Главный этап – это этап, на котором решается, стоит ли выпускать игру. Другими словами…

- Конечно, если ты успешно пройдёшь главный этап, твою игру выпустят на прилавки. Конечная цель проекта – выпустить игру и заработать с неё максимум прибыли, вложив минимум сил.

Кадзуки небрежно сказал истинные желания всех взрослых.

- Расходы на создание игры также будут указаны на главной стадии. Однако, если проект не окупится, ты не получишь с него ни копейки. Так, сейчас речь идёт о том, стоит ли собирать арендную плату для места работы с командами.

- Рабочее место…

Сората очень взволнован этим словом, ведь он стал ещё на шаг ближе к цели.

- Наибольшее преимущество «Лагеря по разработке игр» заключается в том, что он направлен на конечный продукт, а не на идею или мысль. Другими словами, пока он не принёс свои плоды, мы не сможем сказать, насколько этот проект рабочий.

Хоть Кадзуки и рассказывал о всех трудностях данного проекта, но Сорате показалось, что ему предоставили возможность попробовать снова.

Кадзуки в любой позиции занимает нейтральную сторону и говорит то, что думает. Неважно, будь то создание игры или высказывание неприятных вещей.

- Ну, как-то так. Вопросы?

- Нет, я всё понял. Спасибо большое.

- Вообще, я позвонил тебе, потому что думал, что ты заинтересуешься…

Услышав это, Сората незамедлительно ответил полным энтузиазма голосом.

- Я очень заинтересован!

- Я слышу твой восторженный голос, а это значит, что разговор прошёл не впустую.

Было слышно, как Кадзуки пытается сдержать смех.

- П-простите, похоже, сегодня я в очень хорошем настроении.

- Ничего, хороший настрой очень важен. Чуть позже я скину тебе на e-mail один файлик, попытайся разобраться с ним, как закончишь с поездкой.

- Понял. Ещё раз спасибо.

- В таком случае, до скорого.

Закончив разговор, Сората ещё некоторое время не мог пошевелиться. Он также пригласил Рюноске в свою команду, так что ему подвернулась хорошая возможность. Конечно, из-за неопытности для Сораты всё это было ещё немного трудно. Даже если Рюноске примет участие, всё ещё будет необходимо два человека. 1 для артов и рисунков, и 1 для музыкальной составляющей.

Однако, подобные трудности лишь раззадоривали Сорату.

Сперва стоило рассказать Рюноске о «Лагере создания игр».

От одной только мысли о грядущем, Сората становился нетерпеливым. Сперва предстояло разыскать Рюноске, который скорее всего сидит в своей комнате, уткнувшись в ноутбук.

Даже понимая, что это бесполезно, Сората много раз нажимал на кнопку вызова лифта.

И быстро забежал внутрь, как только лифт подоспел.

Он также быстро нажал на кнопки «7 этаж» и «Закрыть».

После того, как двери медленно закрылись, лифт медленно поехал.

Лифт несколько раз останавливался и в него заходили ещё люди, так что поездка на 7 этаж заняла около 5 минут.

Как только прозвучал сигнал, извещавший по прибытии на 7 этаж, Сората немедленно выбежал из лифта, стоило только дверям открыться. Он сверился с настенной картой.

Однако, затем что-то послышалось. Сората решил проверить источник звука и вышел в коридор. В коридоре, перед автоматом с газировкой, стоял Рюноске.

- Хм? – Сората издал странный звук, потому что не мог поверить глазам.

Рюноске был не один.

Рядом с ним были 1 парень и 1 девушка, оба в тёмно-зелёной форме, которую Сората уже видел раньше.

Рост парня не сильно отличался от роста Сораты. Сильное впечатление производили его острые волосы. По нему можно было сказать, популярен ли он.

Также, там была и девушка. Её длинные волосы подчёркивали яркую одежду. Её ногти тоже немного блестели – они были накрашены.

Два человека, у которых, по идее, не было никаких отношений с Рюноске, разговаривали с ним.

- Ты совсем не изменился.

- Ты такой же, как и раньше.

Эти звуки создавали атмосферу не самой приятной беседы.

- А вот ты изменился полностью, я тебя даже изначально не узнал.

Услышав столь дерзкий ответ, парень на шаг подошёл к Рюноске.

Сората рефлекторно дёрнулся и столкнулся лицом к лицу с учениками в тёмно-зелёной форме.

Выглядело это немного… необычно.

- Ладно, хватит с него. Пойдём, Такуми. – девушка позвала парня и сразу ушла.

- Подожди минутку, Майя.

Парень сразу погнался вдогонку.

- Кто это был? – спросил Сората, глядя на уходящих людей.

- Знакомые из средней школы.

Рюноске дал короткий ответ, но Сората понимял, что лучше больше не спрашивать.

Сората решил разрядить обстановку, рассказав про новый проект.

- Кстати, звонил Фудзисава. Они открывают новый проект.

- Ясно.

Рюноске как всегда дал классный ответ, хотя для него это было нормально.

Сората почувствовал странное ощущение, как будто кто-то наблюдал за ними.

Осмотревшись, Сората увидел тех двоих. Они стояли около лифта и пялились на них.

-…

Слова Сораты про новый проект вызвали у них любопытство.

- Такуми, идём.

Затем эти двое вошли в лифт и глазели на них, пока дверь лифта не закрылась. Кажется, они смотрели не на Рюноске, а на Сорату.

Сората задумался, но не смог найти причину столь нездорового любопытства со стороны учеников из другой школы.

Рюноске же пошёл в комнату. Не время задавать вопросы.

Часть 5

Сората и Рюноске остановились в просторном номере отеля для двух человек. Места для них двоих было более, чем достаточно.

На столе лежали планшеты и ноутбуки, явно не принадлежавшие отелю. В комнате также было стабильное интернет соединение.

Рюноске зашёл в комнату, сел за ноутбук и принялся работать.

Сората же заносил вещи в номер, не отводя взгляда от Рюноске.

Атмосфера в комнате повисла странная.

Сначала Рюноске был сфокусирован на работе. Потом его рука на некоторое время остановилась и затем продолжила. Подобное действие повторилось ещё несколько раз.

Подобное поведение сбивало с толку. Должно быть, Рюноске о чём-то думал.

- Акасака.

Рюноске отвёл взгляд от ноутбука и посмотрел на Сорату.

- Можно спросить?

- Эти двое просто знакомые из средней школы. Больше у меня с ними нет ничего общего. – кратко и лаконично ответил Рюноске.

После такого ответа спрашивать: «Кто это был?» -  будет странно.

- Да? Удивительно. – произнёс Сората, лежа на кровати и глядя в потолок.

- Что именно?

- Удивительно, что у Акасаки были близкие друзья.

Хоть подобное утверждение и прозвучало бы абсурдно и даже оскорбительно, скажи он это незнакомому человеку, но не для Рюноске.

- Лучше тебе не знать об этом. – прошептал Рюноске себе под нос.

- М?

- Ничего, не думай об этом.

Сората не расслышал и хотел спросить ещё раз, но получил отказ.

- Ты про этот проект говорил?

Рюноске встал и дал планшет лежащему Сорате.

Он посмотрел на экран.

На экране были описаны условия участия в «Лагере по созданию игр».

- М? А, да…

Рефлекторно сказал Сората, но потом до него дошло.

- Рюноске, может хватит уже взламывать чужие e-mail’ы?! – возмутился Сората.

Но Рюноске было по барабану ну возмущения Сораты, так что он просто снова сел за ноутбук.

- Ты вообще слышал о конфиденциальности?!

- Бесполезная штука. – ответил Рюноске и сразу перешёл в сути.

- Выглядит интересно, может, примем участие?

- Мы можем заработать с проекта, уже неплохо. Также, у нас будет возможность создания собственной компании в будущем. Неплохая возможность. Однако, что делать с артами и музыкой? Судя по содержанию, нам нужно по одному человеку на каждый раздел.

Взгляд Рюноске вернулся к ноутбуку.

Его пальцы словно танцевали по клавиатуре.

По поводу артов, у Сораты уже было на примете 2 человека. Первая – Масиро, гениальный художник и мангака. Также, был ещё один человек. Ну, как человек… пришелец, рисующий аниме – Мисаки. В их способностях сомневаться не было смысла.

Однако, не стояло цели нанять их обеих. Масиро была гениальной мангакой, в то время, как Мисаки занималась аниме – совсем разные стили.

- А как насчёт попросить помощи у Риты? – пошутил Сората.

- Тогда я не буду принимать участие, и можешь даже не пытаться меня звать. Понял? – на полном серьёзе ответил Рюноске.

- Расслабься, просто пошутил.

Рита была подругой Масиро, когда та жила в Англии. Рита Эйнсворт -художник, как и Масиро, и по совместительству заклятый враг Рюноске. Однако, даже находясь в Англии, Рита очень беспокоилась за Рюноске и ежедневно писала ему на e-mail. Но Рюноске на них не отвечал – этим занималась Служаночка.

- Кажется, у меня есть кандидат на музыкальную составляющую.

Химемея Иори. Первоклассник Суйко, обучающийся по музыкальной специальности и живущий в 103 комнате Сакурасо. Однако у Иори сейчас всё сложно с музыкой, так что Сората не хотел пока его беспокоить.

- Может, лучше попросить помощи у Хаухау-сэмпай?

- В её способностях нет смысла сомневаться, но разве она не учится в Австрии?

- Да, точно. Не густо.

Хоть Суйко и является настоящим сборищем разного рода творческих личностей и талантов, найти себе кого-то достойного в команду будет очень проблематично. Да ладно достойного, хоть кого-то.

Тема «Лагеря по созданию игр» зашла в тупик и не могла больше продолжаться, так что обсуждение было закончено.

Через 30 минут в номер привезли ужин.

После ужино стоило принять душ.

- Акасака, пойдём в сауну?

- Я приму душ в ванной.

- Как хочешь, я пошёл.

Сората оставил Рюноске одного и пошёл в сауну, но из-за шумных одноклассников желание поваляться в тёплой водичке моментально отпало, так что Сорате пришлось сменить выбор с сауны на душевую.

Зайдя в душевую, Сората начал мыть голову горячей водой и постепенно перешёл к телу, когда кто-то вошёл.

- Мда… Не такой я себе представлял Прощальную Поездку.

В душевую вошёл Иори.

Сората продолжал мыться, не заметив Иори.

- Из-за гонки я не смог поехать в Поездку, когда учился в средней школе.

- Иори? А ты почему здесь? – смыв пену спросил Сората.

- Мисаки-сан остановилась в том же отеле, что и вы.

- Но все номера вроде бы заняты.

Так действительно должно было быть, ведь в отель заселились не только ученики Суйко, но и других школ.

- Похоже, одна была свободна.

Должно быть, речь шла про VIP-номер.

- Они сказали, что это номер, достойный президента.

Если бы только в номер заселился нормальный человек… Но нет, он был занят пришельцем, которая, используя своё богатство, построила дом рядом с Сакурасо сразу же после выпуска из старшей школы.

- Так это же здорово, Иори.

- М?

- Что ты попал на Прощальную Поездку.

- Ну, в принципе, да.

Парни вели диалог, пока мылись.

- Ах, да, Сората-сэмпай.

- Что такое?

Взгляд Иори был очень серьёзным.

- Есть кое-что, что я хотел бы обсудить.

В воздухе нависла напряжённая атмосфера, как будто Иори хотел обсудить музыку.

- Вообще-то…

- Хм?

- В последнее время всё стало как-то слишком странно.

- Да, я заметил.

Вообще-то, не только в последнее время, ну да ладно.

- То, о чём я говорю, у меня в голове.

- Смог самостоятельно это понять? Здорово.

- Ну… не так уж это и здорово.

Иори мыл своё тело и не постеснялся сказать следующее:

- Я вовсе не восхищаюсь тобой.

- Я и не думал, что ты мной восхищаешься. И это всё?

Иногда Иори ведёт себя прямо как Юко.

- Так всё же, что ты хотел обсудить?

- С того дня меня стали привлекать девушки с плоской грудью…

-…

Сората ожидал услышать совсем не это.

- Сората-сэмпай.

- О, прости… Я думал, ты захочешь обсудить музыку. Значит, с того самого дня…

Речь шла о дне, когда Иори не закончил выступление, сбежал через окно и увидел картину под юбкой Канны.

- Я про 3 мая… День без трусиков.

- Вот только не превращай день конституции в похабный праздник!

То, что Иори увидел под юбкой, видеть не следовало.

- Что же мне делать? Не важно, сплю я или учусь, хожу в туалет или ещё чего, я продолжаю думать об этом.

Иори посмотрел на Сорату.

Если честно, Сората не хотел, чтобы Иори смотрел на него, ведь они оба были раздеты.

- Эх, другими словами…

Продолжал думать Иори, пока мылся.

- Ты говоришь про любовь?

Сорате нужно было обсудить с кем-то любовные дела.

- Нет-нет. – хладнокровно ответил Иори.

- Нет? Тогда что ты имеешь ввиду? – сказал Сората, не поняв смысл сказанных Иори слов.

- Сората-сэмпай, вы же знаете, что больше всего меня привлекает большая грудь. Для меня грудь – это важнейшая часть тела!

- Мда, знаю. – лениво ответил Сората.

- Я всегда думаю только о груди! – сказал Иори, вставая и сжимая кулак.

Сората не совсем понял суть, но ему этого хватило.

- Иори, сначала сядь, а потом обсудим твою проблему.

- Прости. – Иори тихо сел обратно.

- Итак, насчёт Канны-сан.

- Что же мне делать?

- Говоришь, ты думаешь о ней, где бы ни находился?

- Именно.

- Другими словами, она тебе нравится?

- Нет, я же сказал, меня интересуют только пышногрудые девушки. Сората-сэмпай, у вас проблемы с памятью? – серьёзно спросил Иори, не понимая сути сказанных слов.

- Допустим, но ты же всё равно продолжаешь думать о Канне, верно?

- Верно.

- Значит, она тебя привлекает.

- Нет-нет-нет, это невозможно… нет-нет… Хотя, минуточку… Хмм… Может быть, Сората-сэмпай прав?

Иори скрестил руки и задумался. Он был похож на генерала, разрабатывающего план наступления.

- Нет, невозможно, она же доска, как она может мне нравиться?

- Почему ты думаешь только о размере груди?..

- Это, должно быть, ошибка! Это как с птенцом, который считает матерью первого, кого увидел! Я просто был соблазнён тем видом, вот и всё! А на самом деле я думаю только о груди!

Сората не понимал, о чём говорит Иори, но он упорно не хотел отходить от темы груди.

- Да, но, Иори, если ты говоришь о концепции новорождённого птенца, разве это не одно и то же, что и симпатия?

- А? Да как такое возможно?! Нет, нет, нет, я отказываюсь в это верить! Мне не может нравится доска!

- Что ж, мы вернулись в начало… Тебе лучше ещё раз всё обдумать.

- Да, думаю, что стоит.

Хотя Сората и пришёл в душ, чтобы снять усталость, но стресса стало только больше.

- Ах, да, ещё кое-что.

- Да?

Может на этот раз речь наконец-то пойдёт о музыке.

- Сората-сэмпай, можете одолжить свои трусы?

- Нет!

- Ну пожалуйста!

Сората сказал, сомкнув ладони:

- Если у тебя нет одежды, купи в супермаркете, я займу тебе денег!

Часть 6

Помывшись, Сората вышел из ванной. По пути в комнату, в коридоре он наткнулся на группу девушек.

Тёмно-зелёная форма. Это были знакомые Рюноске. Хоть он и встретил их всего один раз, Сората ни с кем их не перепутает.

И он не ошибся, одной из девушек была Майя.

По ещё внешнему виду было понятно, что она популярна у себя в школе.

Она не знакома с Соратой. Но это нормально, ведь она с ним почти и не сталкивалась.

Когда Сората двинулся дальше, возникла непредвиденная ситуация.

- Эй!

Сората был удивлён, что его окликнули. Он остановился и повернул голову.

Майя отделилась от группы и пошла в сторону Сораты.

- Акасака у себя.

- Вижу, здесь-то его нет.

- Верно.

- Я хотела кое о чём поговорить.

Её отношение чем-то тревожило.

- Обо мне?

-…

Майя кивнула головой.

- Что ж, я – одноклассник Акасаки, Канда Сората.

- Моё имя не спрашивай.

- Немного неудобно говорить с человеком, чьего имени ты не знаешь.

- Вовсе нет.

- Ну ладно, как хочешь.

- Майя Икедзири.

- Чего?

- Имя.

- Ты же сказала, что имя не важно! – Сората думал, что она не хотела говорить своё имя.

- Не шуми. – спокойно ответила она.

- Ладно, так, о чём ты хотела поговорить?

-…

Она покусывала губу.

- Игровой конкурс…

- Чего?

- Ты делаешь игру? С ним?

«С ним». Довольно расплывчатое местоимение. Однако, Сората понимал, что речь идёт о Рюноске.

- Пока нет.

- Понятно.

Майя расслабилась.

- Но я думаю об этом.

После услышанного, она снова нахмурилась.

- Лучше сразу сдайся.

- Почему? – недоумённо спросил Сората.

- Просто, ты потом пожалеешь об этом. – ответила Майя, повернув голову.

- Не хочу тебя огорчать, но я не сдамся.

-…

- Я хочу сделать игру с Акасакой.

- Ты вообще слышал, что я сказала?

-…

- Или ты плохо слышишь?

-…

-…

- Не думаю, что я сдамся.

-…

Майя ничего не ответила Сорате, а вместо этого пристально на него посмотрела.

- Как хочешь, дело твоё. – сказав эти слова, она незамедлительно удалилась.

- И что это было?

Сората пытался разобраться в том, что же всё-таки случилось между Рюноске, Майей и Такуми в средней школе.

- Что же между ними произошло?..

Даже если он и не понимал, что же произошло между ними, он знал, что что-то определённо было.

- Я ведь давно его знаю, но такого и представить себе не мог…

После этих слов, Сората кое-что понял.

- Может, он приехал в Хоккайдо потому, что знал, что эти двое тоже будут здесь?.. – подумал Сората.

Рюноске всегда отдавал предпочтение работе. Даже в школу он ходил только затем, чтобы его не отчислили. Человек вроде него не полетит на другой остров просто так.

- Надо будет спросить.

Хотя Сората и боялся спрашивать об этом у Рюноске, любопытство взяло верх.

По пути в номер, Сората прошёл мимо магазинчика на первом этаже.

Внутри магазина был кто-то знакомый.

Это была Канна. Немного неожиданно. Хотя, если Иори здесь, то стоило догадаться, что и Канна тоже.

Канна только что закончила мыться, а на голове не было очков. В её руке была корзинка с полотенцами.

Похоже, Канна хотела что-то купить.

Сората подошёл к ней и решил поприветствовать.

- Канна-сан.

Похоже, Канна была немного удивлена.

- Сората-сэмпай, это вы? – Канна вгляделась в лицо Сораты.

- Он самый.

В обычной ситуации подобный вопрос в купе со всматриванием в лицо можно было бы запросто расценить за оскорбление, но не в случае Канны. Без очков она не видела даже того, что было у неё прямо перед носом.

- Плохо видишь без очков?

- Ты просто слишком далеко. – возразила Канна.

Сразу после этих слов она добавила:

- Надо бы посмотреть поближе…

Сказала она и приблизила своё лицо максимально близко к Сорате.

- И впрямь Сората-сэмпай.

Наконец, она его разглядела. Но потом, словно что-то осознав, оттолкнула Сорату.

- Ты чего творишь?

Сората немного разозлился, но сразу же успокоился.

- Прости.

На извинения Сората получил следующий ответ:

- Сората-сэмпай не виноват, так что не извиняйся.

Канна вела себя странно.

- Я… просто потеряла очки в номере. – сказала она, словно оправдываясь.

- Ну так, почему бы тебе не пойти и не поискать их?

Без очков Канне будет довольно тяжело, так что Сората предложил логичный вариант.

- Ключ от номера есть только у Мисаки, а она до сих пор моется.

- Вот оно как.

Без ключа в номер попасть невозможно, так что Канне приходилось как-то убивать время.

- Я не хочу, чтобы меня видели без очков, так что, пожалуйста, не смотри на меня.

Канна немного засмущалась.

- Почему?

- Ты всё ещё не понял, хотя уже видел меня без очков?

Странный вопрос.

- Нет, не понял.

- … без них я не уверена в себе. – сказав это, Канна отвернулась.

- Не знаю, мне без очков ты даже больше нравишься.

- ?!

Канна посмотрела на Сорату, как на идиота.

- Пожалуйста, не шути так.

Кажется, слова Сораты разозлили Канну.

-…

Сказав это, Канна замолчала, так что пришло время говорить Сорате.

- Понравилась эта вещица?

Сората посмотрел на Канну, которая разглядывала значок с белым медведем с текстом «Демон-медведь».

Как только Сората её уличил, она отвела взгляд от значка.

- Почему не купишь? – спросил Сората, взяв этот значок.

- Я не взяла с собой деньги.

Точно, Сората ведь ещё утром об этом услышал, во время встречи с Мисаки и остальными у Часовой Башни.

- Тогда я куплю.

Значок стоил 500 йен.

- Чего? – недоумённо спросила Канна.

- Извините, не подскажите?

Сората подошёл к продавцу, не спрашивая мнения Канны.

- Сэмпай, не стоит.

Потом он ещё кое-что для себя, по мелочи.

- Я бы хотел купить это.

Всего вышло на 1500 йен.

Затем Сората отдал покупку Канне, которая выглядела раздражённой и не приняла подарок.

- Думаешь, можешь меня купить?

- Это всего лишь подарок.

- Точно?

- За кого ты меня принимаешь? – Сората почувствовал лёгкое раздражение.

- С-спасибо…

Канна всё же взяла подарок.

- Тебе спасибо, что не оставила Сакурасо без присмотра.

Канна улыбнулась, глядя на подарок.

Сората редко видел её такой.

- Пожалуйста, не смотри так на меня.

Услышав просьбу, Сората сразу же перевёл взгляд.

- Я ведь только что из душа, да ещё и в такой одежде…

Сказав это, Канна засмущалась и тоже отвела взгляд.

Её волосы всё ещё были мокрыми, кожа всё ещё оставалась немного красной, даже брови ещё не высохли. А на самой Канне была надета одежда, подчёркивающая её формы.

Она выглядела слишком красиво.

Как только Канна поняла, о чём думает Сората, она немедленно прикрылась.

- Ты на что пялишься?! – немного раздражённо спросила она.

Немного подумав, Сората понял истинную причину смущения Канны.

- Ты ч-что, не надела их? – спросил он.

-…

Канна лишь легонько кивнула головой.

- Что, всё ещё проблемы с написанием романа?

- … н-нет.

- А, понял, Мисаки-сэмпай слишком быстро тебя похитила, так что у тебя даже не было время взять запасную одежду, верно?

Сората вспомнил Иори, который пытался одолжить у него нижнее бельё.

- Мисаки-сан купила много одежды…

Кажется, Канна вспомнила что-то плохое. Может быть, Мисаки заставляла её применять при ней одежду?

Чем гадать, лучше просто спросить у Канны напрямую.

- Тогда, в чём же дело?

- Может быть… готовилась ко встрече с сэмпаем.

- Чего? Со мной?

Канна кивнула головой.

- А что я такого сделал?

- Отношение сэмпая ко мне очень хорошее.

Канна говорила так тихо, что Сората услышал только слова «Отношение сэмпая»

- Что? Не расслышал.

- Ничего.

- Ты же понимаешь, что таким ответом только подольёшь масла в огонь моего любопытства?

- Сората-сэмпай, на что вы первым обратили внимание, сравнивая меня?

Она ответила совершенно бесполезными и бессмысленными словами.

- Что-то я тебя не понял.

Она говорила о сравнении с Масиро и Нанами.

- Сина-сэмпай очень красивая.

- Верно.

- Вот только… она очень странная.

- В точку!

Они вдвоём тихо посмеялись.

- Аояма-сэмпай тоже очень милая.

- Что верно, то верно.

- Она всегда добивается своей цели, чего бы ей это ни стоило… я даже завидую.

- Вот как.

Кажется, Канна понимает Нанами лучше, чем Сората.

- Если честно, Сората-сэмпай им не подходит.

- Согласен.

- Не думаю, что стоит им так отвечать.

- Я так сказал только потому, что ты так сказала, Канна-сан!

- Не оскорбляйте себя, это неуважительно по отношению к Сине-сэмпай и Нанами-сэмпай.

- Думаю, ты права…

Две девушки одновременно признались Сорате в любви, и его задача – не дать им стыдится за это. Может быть, именно это он хотел сказать.

- В любом случае, даже у Сораты-сэмпая есть свои преимущества.

- Рад это слышать.

- По крайней мере, я могу сказать, что Сората-сэмпай может помочь в трудной ситуации.

- За помощь с романом благодари Дзина, а не меня.

Канна, стоявшая рядом с Соратой, наконец немного расслабилась.

- После того, как меня поймали, я думала, что больше не смогу ходить в школу… Но Сората-сэмпай помог мне с этим справиться.

- В этом нет моей заслуги, это всё Сакурасо.

- Говоришь, что ничего не сделал? Сората-сэмпай, ты странный.

- Если память мне не отказывает, ты говорила о моих хороших сторонах?

- Уже нет. Я поменяла своё мнение.

Вернувшись в нормальное состояние, Канна снова начала язвить.

- Я действительно в замешательстве.

Сората не понял смысла сказанных слов, и разговор остановился.

Сората планировал побыть сопровождающим Канны, пока Мисаки не закончит свои дела.

Спустя 5 минут, Мисаки наконец-то вернулась.

Она выглядела счастливой и что-то увидела.

- Ого! Хочу всё, что здесь есть!

Она выпалила устрашающее заявление. Кажется, сейчас начнётся нечто.

Если бы говорила не Мисаки, то эти слова можно было бы сочти за шутку, но Мисаки всегда серьёзна.

- Минутку, сэмпай! – Сората поспешно остановил Мисаки.

- Отойди, Малой! Я уже не могу терпеть!

- Пожалуйста, только не снеси весь магазин!

- Без проблем, буду разбойничать, пока денег хватит!

Затем Мисаки вынула кошелёк. На нём был такой же рисунок, как на значке у Канны. Однако, этот красивый кошелёк был настоящей катастрофой. Он был настолько толстый, что запросто мог остановить пулю.

- Откуда у сэмпай столько денег?

- Всё просто, я их копила для Прощальной Поездки!

У Мисаки ушло 20 минут, чтобы опустошить все прилавки. А пока Сората помогал доносить покупки, он снова вспотел.

После расставания с Мисаки и Канной, Сората вернулся в номер. В комнате было темно.

Рюноске уже спал без задних ног, так что Сората не смог спросить его о случившемся между ним и Майей Икедзири в средней школе.

Сората действительно был заинтересован в поиске ответа.

О чём же всё-таки говорила Майя?

Сората всё же лёг на кровать. Она отличалась от той, что была в Сакурасо, так что Сорате было немного непривычно.

Рюноске же завернулся в одеяло и спал, как дитя.

-…

Сората взял телефон и решил связаться со Служаночкой.

«Служаночка, что ты знаешь о Икедзири Майе?» - начал писать Сората, но остановился и стёр. Лучше будет спросить у самого Рюноске.

Сейчас у него были дела по важнее.

Он обещал дать ответ Масиро и Нанами до окончания Прощальной Поездки.

У него оставались считаные дни.

Но также Сората понимал, что это не просто вопрос времени.

Наконец, он понял, что Тихиро имела ввиду под «Непониманием».

Он также представил себе будущее, о котором сказал Дзин.

Мисаки тоже сказала ему сделать выбор.

И теперь, он наконец осознал свои чувства к Нанами.

И, казалось бы, вот он, ответ…

Но Сората не был спокоен, его сердце будто протыкали сотней маленьких иголочек, а грудь словно сдавили наковальней.

Он уже не мог вернуться к прежним отношениям, не мог повернуть время вспять.

Из-за этого Сората страдал.

Неважно, кто провёл с ним много времени, Масиро или Нанами. Время, проведённое с обеими, уже само по себе сокровище, которое надо ценить, в этом не стоит сомневаться. С ними не было бессмысленных дней, каждый день был наполнен драгоценными воспоминаниями.

Сората надеялся, что так будет продолжаться вечно, даже после окончания Суйко. Он надеялся, что они всегда будут друг друга поддерживать, несмотря ни на что. Всегда…

Но Масиро и Нанами предпочли неопределённому будущему спокойствие в настоящем.

Не важно, как он себя чувствовал, когда они смеялись вместе, Сората ценил эти моменты, они отпечатывались в его памяти.

- Но… теперь это всё прошло…

Даже если Сората и не хотел это понимать, ему пришлось.

Пути назад уже нет, вне зависимости от решения Сораты.

Времена, которые должны были продолжаться вечно, канули в лету.

- Так вот, как меняется время…

Даже абстрактное «сейчас» уже стало частью прошлого и осталось лишь в воспоминаниях…

Сората считает себя счастливым, ведь это означает, что у него есть близкие ему люди…

Сората должен серьёзно всё обдумать.

Пришло время решать.

Но из раздумий его вырвал звонок в дверь…

Сората гадал, кто же это мог быть, пока вставал с кровати.

Открыв дверь, Сората увидел Нанами, стоящую с распущенными волосами.

- А-Аояма?!

- Ждал меня? – пошутила Нанами.

- Чего?

Сората совсем не ожидал такого поворота событий, так что единственное, что он мог – это стоять столбом.

-…

-…

В воздухе повисла напряжённая атмосфера. Затем лицо Нанами резко окрасилось в алый.

- К-Канда-кун, ты не подумай! Ма-Маю посоветовала мне так сказать! Так что это не то, что я хотела изначально сказать!

Нанами разволновалась и затараторила.

- Канда-кун? Ты меня слышишь? Это действительно не то, что я хотела сказать!

Затем раздался мужской голос. Это был один из учителей.

- Аояма!

Сората рефлекторно втянул Нанами в комнату.

- Чего?!

Как только дверь закрылась, комната сразу же погрузилась во мрак.

-…

-…

Подобная ситуация выглядела очень странно… Девушка, зашедшая ночью в комнату к парню... Если бы об этом узнали, им бы не поздоровилось.

Кажется, они не поняли главного и единственного запрета.

- К-Канда-кун.

- Хм?

- Не мог бы ты… убрать свою руку?

Только сейчас Сората заметил, что он всё ещё держит Нанами за руку.

- Ой, п-прости.

Немедленно отпустив руку, Сората отошёл от Нанами.

- Всё нормально… Просто я немного удивлена.

- Потому что тебя чуть не поймал учитель?

- Нет. Я удивлена тому, что Канда-кун затащил меня в комнату… и не знает, что делать дальше…

- Я-я не собирался делать ничего такого!

От таких криков Рюноске мог проснуться, но сейчас это было не важно.

- Если ты говоришь, что не собираешься ничего делать, это немного разочаровывает.

- Аояма… Не стоит говорить такие вещи без подготовки, я ведь могу не выдержать.

-…

-…

В комнате повисла тишина. Сората и Нанами смотрели друг на друга, хоть и находились в полной темноте.

Взгляд Нанами чем-то привлекал Сорату.

Сората неосознанно сглотнул.

Что имела ввиду Нанами, говоря такие странные вещи?

Пока он думал, в дверь ещё раз позвонили.

- А?!

- Ой!

Они аж подпрыгнули от неожиданности.

- Чёрт! Только бы не учитель! Аояма, прячься!

- Да где здесь спрятаться?!

Затем Сората затолкал Нанами в ванную и закрыл дверь.

Сделав глубокий вдох, он открыл дверь и мгновенно побелел.

-…

На пороге стоял не учитель.

На пороге стояла Масиро.

- Си-Сина? – Сората рефлекторно взглянул на ванную.

- Сората.

Сората был удивлён, в отличие от Масиро.

- Ч-что такое? – запинался Сората, словно за что-то беспокоясь.

- Завтра.

- М?

- Отару.

- А, ты про это. – Сората наконец-то понял цель визита.

- Ты трижды обещал.

- Помню, хочешь посмотреть на речной канал, верно?

Речь шла об обещании, которое Сората дал Масиро перед экзаменами.

- Потом другие места.

- Да, да. Соберём весь материал, что тебе нужен. – сказал Сората немного дрожащим голосом.

- Хмм.

Масиро кивнула головой и уставилась на Сорату.

- Сората.

- Ч-что?

-…

-…

- Ничего. – сказала Масиро после раздумий.

Нанами пыталась всеми силами скрыть своё присутствие.

Сердце Сораты бешено заколотилось. Его разрывало чувство вины.

- Увидимся завтра.

- Угу.

- Доброй ночи.

После этих слов, Масиро быстро покинула комнату Сораты.

Только после того, как исчезла даже тень Масиро, Сората закрыл дверь.

Нанами вышла из ванной.

- Прости, Аояма, ты как, в порядке?

- Всё нормально, я в норме. Я, пожалуй, тоже пойду обратно в номер.

- Аояма, подожди.

- Главное не попасться учителю.

Сказала Нанами и безупречно улыбнулась. Из-за этой улыбки можно было с точностью сказать, что она не врёт… однако, из-за этого у Сораты не было причин останавливать Нанами.

Послесловие от переводчика.

Хух, какая насыщенная глава получилась.

Сперва, пробежимся по ощущениям от главы. Во-первых, я, в некотором смысле, культурно просвятился. Я про достопримечательности острова Хоккайдо, в Японии (да, такой остров существует). Почитал я короче в интернете и про Саппоро (город такой), и про Часовую башню, и про Одори-парк, и про Телебашню Саппоро. Довольно красиво. Особенно Одори-парк. Зимой он тоже красивый, но вот летом… «Красатыша». Короче, прикреплю в конце фоточки этих мест, полюбуйтесь.

Во-вторых, ну, в общем, вышло в целом довольно интересно. Чего только стоят богатый пришелец и «новая» Нанами.

Идём далее. Ничего вы конечно наактивничали под предыдущей главой. Спасибо, теперь я хоть знаю, что мой труд кому-то да сдался=,) Правда, это не отменяет того факта, что переводчик с японского на английский порой пишет на каком-то языке унга-бунгов, от чего переводить порой едва ли не невозможно.

Однако, у меня есть и плохие вести (ну, смотря для кого, вам-то скорее всего по барабану, но не для меня). Я маленечко (на самом деле нифига не маленечко) прихворал. Температура, слабость, боль в суставах, насморк, горло – весь набор. Повезло мне заболеть, конечно. Надеюсь, что хоть не корона. Однако, а что для вас значит моя болезнь? Ну, чем я больнее, тем сложнее мне переводить сам текст, разбирать бредятину, выданную гуглом, если не могу перевести сам, и тем сложнее мне в конечном счёте редактировать готовую главу. Короче, из-за болезни у меня теперь появилось свободное время, но, думаю, мне будет не до перевода (сейчас главная моя цель – поскорее оклиматься). Конечно, буду пытаться переводить по 1 главе в недельку, но ничего не обещаю.

Кстати, я вам завидую. Читаете главу на одном дыхании, уже всю переведённую, не то, что я. Перевожу и только потом узнаю, что же было в главе. Не, я мог бы естесна сначала прочитать главу, а потом только садиться за перевод, но тогда, во-первых, я теряю львиную долю смысла, т.к. не вчитываюсь в каждое незнакомое слово и словосочетание. Вижу тумба-юмбавское слово – пропускаю. Ну и, во-вторых, даже простое прочтение главы с моим уровнем английского занимает у меня около трёх дней, а я не думаю, что кому-то захочется ждать лишних три дня, пока какой-то там переводчик почитает в своё удовольствие.

А, чуть не забыл, либо у меня какие-то траблы с добавлением картинок, либо у сайта, но все картинки, которые я прикреплял к предыдущей главе у меня не грузятся. Понятия не имею инет ли это, или мб, надо в jpg заливать, а не в png, хотя картинку с содержанием заливал в jpg формате. Короче, если не смогу прикрепить фоточки Хоккайдо и прочего, сами гляньте, не пожалеете. (попытаюсь ещё прикрепить фоточки из самой главы, но не знаю, чем это обернётся)

Так-с, идём по звёздочкам.

Такояки* - Популярное японское блюдо, шарики из жидкого теста с начинкой из отварного осьминога и других ингредиентов. Такояки считаются стереотипной уличной закуской в Осаке и Западной Японии вообще, хотя в последнее время приобрели общенациональную популярность.

Пан-пан* - короче, на английском это звучало так: «If so, panpan (that can be interpreted as the PSK ... ...) what!». В душе не знаю, чё такое PSK, как бы не пытался найти, но походу, что-то связанное с трусиками. Если знаете – удачи. Оставил просто, что б вы знали.

- Ладно, всё в порядке.

- В порядке?

- В порядке?

В унисон сказали Сората и Нанами*(и ещё около 10 реплик до этого). – хоть убейте, но смысла диалога я не понял. Опять-таки, прикреплю, как это звучало на английском, может вы чего разберёте, но я дундук-дундуком и не могу понять. ("It's also a matter of treating cats. The cat food ...... .. " "Morning and night, is not it?" Kanna with a slight reply. "That, yesterday I have heard this 10 times more. I'm not a fool to dare to peek into a woman's bathroom, so just remind me once is enough. " "Who do you mean, what do you mean?" Even if Iori knows what he said. "So, you didn't realize it?" "When it gets like this I just say, what is your attitude towards me? Do you still consider me human? " "If you've got it like this I just say it, I've got permission from Sorata-senpai to scold you?" "I do not remember if I ever gave you that kind of license." "This is a new way to relieve my stress." And unexpectedly getting a very surprising statement. "As said earlier. Anyway, please help. " Kanna greeted Iori who seemed to be ready to scold her. "Mah, that's fine." "It is okay?!" "It is okay?!" Sorata and Nanami's voice are overtaken.) [как вы заметили, перевод далеко не дословный, отсебятинка тоже есть, не бейте:C].

А теперь фоточки Хоккайдо (вообще Саппоро)

А на этом всё, спасибо, что прочитали эту главу и моё нытьё. Увидимся на следующей… а хотя, не буду загадывать;) Увидимся, короче.

Глава 3. Чувства двоих.

Часть 1

Когда Сората проснулся, перед его лицом маячило лицо Иори.

Стоило бы ему приблизиться ещё на 2 сантиметра, и поцелуй неизбежен, так что Сората рефлекторно его оттолкнул.

- Мгамхам…

Иори издал непонятный звук, но было непохоже, что он проснулся.

- Мгам-мгах… Как эгоистично…

Иори продолжал бормотать во сне, попутно целуя и обнимая подушку.

Сорате явно не хотелось поцеловаться с Иори, так что он моментально отошёл как можно дальше от него.

Сам Иори, должно быть, видел хороший сон, ведь он выглядел счастливым.

Однако, что же такого могло произойти, чтобы наутро Сората проснулся рядом с Иори? Всё довольно просто.

Прошлой ночью, когда Сората уже собирался спать, Иори чем-то дико насолил соседке.

- Спать с тобой в одной комнате просто невозможно. Убирайся, иначе я вызову полицию. – сказала Канна, держа в руке телефон.

Так что, Иори не оставалось ничего, кроме как пойти к Сорате.

Но, к сожалению, в номере было всего 2 кровати, одна из которых уже была занята Рюноске, так что Сорате пришлось согласиться спать в одной кровати с Иори.

- Чуть не забыл кое-что важное…

Звук доносился с кровати неподалёку… Кровать, занятая Рюноске, была пуста, а рядом с ней раздавались звуки печатания на клавиатуре.

Рюноске встал и принялся за работу в 6:30 утра.

- Доброе утро, Акасака.

- Угу. – холодно ответил Рюноске, не отрывая взгляда от монитора.

Ну, он хотя бы ещё отвечает, уже хорошо.

В любом случае, Сората решил умыть лицо и голову, на что ушло примерно 5 минут.

Когда Сората вернулся в комнату, в ней ничегошеньки не изменилось. Рюноске всё ещё не отрывался от ноутбука, а Иори всё ещё исследовал мир снов.

Глянув на часы, Сората понял, что через несколько минут начнётся завтрак.

Затем Сората сел на кровать Рюноске и попытался завязать с ним диалог.

- Во сколько вчера уснул?

Спросил Сората, ведь когда он вернулся из сауны, было уже темно и Рюноске к тому времени уже спал без задних ног.

- В 10 вечера.

- А во сколько встал?

- В 6 утра.

Получается, Рюноске проспал 8 часов.

- Да уж, ты явно не похож на старшеклассника, отдыхающего на Прощальной Поездке.

В других комнатах студенты, скорее всего, легли куда позднее. Кто-то играл в карты допоздна, кто-то в игры, кто-то обсуждал, кто кому нравится, и кто с кем ходил на свидание, кто-то обдумывал признание в любви во время Поездки, или представлял, что ничего не получится и отчаивался… так другие студенты провели первую ночь Прощальной Поездки.

Сората был почти на 100% уверен, что Рюноске единственный лёг спать в 10 часов вечера.

- Позволь мне рассказать 1 вещь, о которой не знает Канда.

- На что ты намекаешь?

- Точно хочешь знать?

- Естественно.

- Причина увольнения многих сотрудников из отечественных игровых компаний.

- Кажется, я уже о чём-то подобном слышал…

- И как?

- Хм… Дай-ка подумать. Я слышал, их увольняют из-за того, что расходы на разработку игр очень высоки, а доходы с них не покрывают расходы, верно?

- Сейчас об этом всё чаще слышно и дома, и заграницей. Может быть, ты уже слышал анекдот о том, что завтра твой стол исчезнет. Однако в наших реалиях, это никакая не шутка.

- Не шутка?

Что это значит?

- Это, как если бы мне сказали: «Со следующего месяца для тебя в этой компании места не будет, так что, начинай искать новую работу».

Такое заявление кажется ещё более жестоким, если говорить про увольнение за месяц до него.

А слышать на собственной работе: «Найди новую работу» ещё более неприятно.

- И как подобное заявление повлияет на работника?

- Ну, как минимум, изменится его отношение к работе. Он начнёт искать людей, которые также пострадали от его компании.

- Вот как?

- Если ты думаешь, что разработчики игр работают по ночам и живут необычной жизнью, то ты сильно ошибаешься. Жизнь игродела не слишком отличается от жизни того же госслужащего.

- Минуточку, а разве у них не свободный график? Разве нельзя свободно выбирать рабочее время?

- Действительно, многие компании используют свободный график. Однако, как ты думаешь, насколько хорошо будет работать команда, если каждый приходит, когда хочет, и все получают одинаковую зарплату?

Даже не учитывая проблему с зарплатой, простое представления себе команды, где каждый приходит, когда захочет, уже даёт чёткий ответ.

- Они не смогут работать сообща…

В последнее время разработка игр требует командной работы: выслушивание идей друг друга и различные правки в процессе создания. Команда просто не сможет работать слаженно, если у всех будут разные часы работы. Сората мог легко себе это представить.

- Я как-то слышал об одном дизайнере MMORPG, который всегда приходил на работу последним.

- Последним… очень плохо.

Однозначно, он работал всё ночь напролёт.

- Он был уволен из-за того, что не обращал внимания на выговоры, хотя даже после увольнения он беспокоился о своей работе до головокружения.

- Это уже слишком…

- Иначе говоря, человек, который делает всё произвольно и не забоится о команде не подходит для командной работы.

- Секундочку…

Рюноске знал слишком много для человека, избегающего командной работы.

- Говоришь так, как будто сам был тем человеком. Или я слишком много думаю?

- Как я уже и говорил, не думай об этом.

Рюноске дал очень краткий, но долгожданный ответ. Сората же вспомнил вчерашнюю встречу с Майей Икедзири.

- И ещё, Акасака.

- Что?

- Вчера я возвращался в номер и встретил девушку по имени Икедзири Майя.

Рюноске на мгновенье прекратил работу.

- И тебе подвернулся шанс поговорить с ней. - сказал Рюноске и сразу же продолжил работать.

Сората не ожидал, что Рюноске так скажет.

- Она сказала, что мне лучше не делать игру с тобой.

- Да?

Рюноске говорил крайне обычно, так что Сората даже и представить не мог, о чём он думает.

- Я рассказал ей о создании игры с тобой.

-…

-…

- Канда готов обсуждать что-угодно и с кем-угодно, лишь бы не обсуждать ничего со мной.

- В ситуации, когда ты ничего не знаешь, ты хочешь поговорить с тем, кто знает… услышать то, о чём никогда не слышал. Я чувствовал себя некомфортно, так что мне было просто необходимо с ней поговорить.

- Она сказала что-нибудь ещё?..

- Нет, только это. Странно.

Сората вытянул ноги и лёг на кровать.

- Если так… хорошо.

Голос Рюноске стал для Сораты немного «далёким». Это из-за того, что он поменял мнение? Или есть другая причина?

Разговор зашёл в тупик и не мог больше продолжаться.

Тишину пронзил звонок в дверь.

- Кто там?

Сорате стало любопытно и он подошёл к двери.

Открыв дверь, он увидел Канну в свободной одежде. Длинная лёгкая рубашка и короткие штаны.

Как и вчера, на ней не было очков. Она слегка прищурилась и заглянула в комнату.

- Канна-сан?

- Сората-сэмпай? Я не ошиблась?

Кажется, на ней не было даже контактных линз.

- А где твои очки?

- Уже говорила.

- Ах, да…

Канна уже отвечала на этот вопрос вчера вечером.

- Мисаки-сэмпай послала меня разбудить этого идиота.

Канна немедленно сменила тему.

Она не назвала имени, но не нужно быть гением, чтобы догадаться, о ком идёт речь.

- Ах да, Иори. Заходи.

- Спасибо, я подожду здесь. Ещё неизвестно, что вы там затеяли.

- Ну, если пойдут слухи о первокласснице в мужской зоне, я не виноват.

Сказал Сората, выглянув в коридор и дав понять, что кто-то будет явно недоволен.

-…

Канна немного подумала и спросила:

- Вы ничего со мной не сделаете?

- У меня вроде как нет хобби затаскивать малолеток в свою комнату.

- Ладно, у Сораты-сэмпая уже есть Сина-сэмпай и Аояма-сэмпай, так что мне не о чем беспокоиться.

- На что ты намекаешь?

- Если Сората-сэмпай не отвечает на чувства двух девушек, он является врагом всех женщин, так что такое отношение вполне нормально.

-…

Раненный этими словами Сората смог только горько улыбнуться.

- Полу-шутка, так что не надо делать такое глупое выражение лица.

- Если это полу-шутка, то это ещё и полуправда, или я не прав?

Канна ничего не ответила, а просто вошла внутрь номера.

У Сораты не было другого выбора, кроме как пойти за ней.

- Иори, а ну вставай.

- Хмм… - ответил, прямо как в какой-нибудь манге.

Но Канна не была настроена играть.

- Быстро.

Она обеими руками стянула одеяло с Иори.

Одежда на Иори была разбросана хаотично, только его руки всё ещё оставались в одежде, а весь остальной верх был полностью открыт. В таком виде его запросто можно было назвать извращенцем. К тому же, единственное, что его прикрывало – нижнее бельё.

-…

Канна взяла часы около кровати и ударила ими Иори по голове.

- А?!

Иори вскрикнул, а на его лице проступило раздражение.

- Да что с тобой не так?! Ещё чуть-чуть и я бы увидел грудь Мисаки-сэмпай!

Начал бузить Иори.

- Доброе утро, Сората-сэмпай.

- Доброе.

- И тебе… - вмешалась Канна.

Иори немного задумался и принял серьёзное выражение лица.

- Как думаешь, название «Extra Virgin Oil*» не звучит противно?

- Хочешь обсудить продолжение твоего сна?..

- Просто шучу. Ладно, сейчас быстренько переоденусь и пойду.

Взгляд Канны был пустым, она как будто думала о чём-то пошлом.

- Кстати, а что здесь делает эта доска с очками?

- Мисаки-сэмпай сказала мне тебя разбудить.

- А я уж надеялся, что она сама меня разбудит.

Иори разочарованно опустил голову, но быстро поднял её обратно, что-то осознав.

- Стоп, а почему моя голова болит?

- Может ударился во сне. – позлорадствовала Канна.

- Думаешь?

Иори отреагировал довольно спокойно.

- Кстати, почему твоё лицо сегодня выглядит по-другому?

Иори вгляделся в лицо Канны будучи полусонным.

- Ещё не заметил?

- А!

- А вот теперь заметил.

- На тебе нет очков, хотя они у тебя есть? Я прав? Сората-сэмпай, посмотри, я же прав?

- Да в курсе я, я же вчера видел Канну-сан без очков.

- Стоп, а почему твоя одежда такая странная? – спросил Иори, взглянув на одежду Канны.

- Это было самым нормальным из того, что купила Мисаки-сэмпай… Ну а что мне ещё делать? Не я же выбирала.

На самом же Иори красовались купленные вчера трусы с изображением медведя.

- У тебя лицо покраснело, заболела? – спросил Иори.

- Это потому, что я смущаюсь!

На нелепый вопрос Иори Канна смогла ответить лишь честно.

Может быть, чтобы скрыть смущение, она ещё раз ударила Иори по голове часами.

- Больно же!

- Быстрее. Иначе уедем без тебя.

- В тебе вообще есть хоть что-то человеческое и хоть немного мягкое?

- Нет, если речь заходит о тебе.

- Мда… Да даже туалет мягче тебя!

- Ну так иди и прогуляйся с туалетом. Тебе подходит.

Сказав это, Канна ушла в гневе, не дав Иори ответить.

- Ну почему всё это началось с самого утра? Что дальше? – сетовал Иори, держась за голову.

Хорошо, что Канна уже вышла из номера. Услышь она эти слова, Иори бы несомненно ещё раз получил по голове.

- Ах да, Сората-сэмпай.

- «Extra Virgin Oil» звучит вовсе не противно.

- Да? Точно? Похоже, Сората-сэмпай уже очень зрелый, моё сердце всегда бьётся быстрее, когда я слышу это слово. Вот, хочешь потрогать?

Он положил руку на грудь и посмотрел на Сорату.

- Не горю желанием. – отказался Сората.

- Итак…

Иори разочарованно опустил взгляд.

- Точно не хочешь?

- Чего? Нет конечно! Я же только что сказал…

- Точно?

Сидевший на кровати Иори выглядел уставшим.

- Я не могу успокоиться.

-…

Сората не понимал смысла сказанных слов и просто ждал продолжения.

- Я ещё никогда так долго не отдыхал от пианино…

- Долго?..

Сората не понимал чувств Иори. Может быть, он чувствовал себя так потому, что не играл на пианино со вчерашнего дня. Хотя прошёл всего день, но для Иори это всё равно, что вечность.

- Однако, я не сожалею.

- М?

- Раньше я никогда не делал перерывов. Всегда боялся, что даже от одного дня отдыха пальцы больше не смогут играть… поэтому просто продолжал играть на пианино. Я не понимаю, почему хочу играть на пианино, почему хочу играть музыку. Думаю, стоит на время отойти от музыки.

Глядя на такого Иори можно понять, что он не приехал в Хоккайдо, ни о чём не думая. С музыкой он всегда был серьёзен, она стала частью его тела.

- Но я всё ещё не могу успокоиться… М? Почему под моими бедрами так прохладно? Сората-сэмпай, а это даже удобно.

Не зная, как сменить атмосферу, Иори подорвался с кровати.

- Да ты прям загорелся, говоря о…

- Говоря о бёдрах!

- Не стоит говорить о таких вещах! Пожалуйста, успокойся!

Он уже потратил много сил, он вообще сегодня успокоится?

- Акасака-сэмпай, пожалуйста, одолжите мне это!

Иори взял планшет, хотя и не получил разрешение Рюноске.

- Верни.

- Я же попросил одолжить. Кажется, оно называлось так…

Он медленно начал водить по экрану.

Что он хочет сделать?

Сората взглянул на экран из любопытства. На экране красовалась картинка с пианино. Похоже, это приложение для игры на пианино. На нём можно играть, просто водя по экрану. Получается, мы можем играть на пианино, как в реальной жизни.

Иори незамедлительно начал играть.

Впечатление от игры было странным, а сама музыка была немного хаотична.

Но Иори было весело, хотя иногда он выглядел серьёзно.

Как только Иори начал играть, Рюноске прекратил своё ворчание с просьбой вернуть планшет. Он пристально смотрел на Иори. Кажется, он сфокусировался на его игре.

Внимание Сораты тоже было приковано к игре.

Спустя примерно три минуты Иори закончил.

Сората похлопал и спросил:

- Что это за музыка?

Он не знал её названия.

- Может быть: «Утренний дискомфорт»?

Странное название.

- Она так называется?

- Я сыграл её спонтанно.

- Да ну?

- Кстати, вышло неплохо. – вмешался Рюноске.

- Да, но это вышло само собой и небрежно. Я сыграл эту песню, поддавшись комфорту, что испытал раньше.

Хотя он и сказал, что вышло небрежно, результат был неплохим. По крайней мере, Сората не услышал фальши.

Пока Сората думал, Рюноске уставился на него.

- Акасака, что-то не так?

- Кажется, мы нашли кандидата.

Сората сразу же понял смысл сказанных слов. Он говорил о кандидате на музыкальную составляющую для игры на «Лагере по созданию игр».

Если честно, Сората немного беспокоился о мнении Рюноске, но, когда они услышали игру Иори, все сомнения отпали. Тем более, Иори – мужчина, так что Рюноске не будет возражать.

Проблема в том, захочет ли сам Иори принимать участие. Но, похоже, с вопросом было лучше подождать, поскольку сам Иори ещё не решил своё будущее с музыкой.

- О чём вы?

- Да так, ни о чём.

- Да? Кстати, куда сегодня отправляетесь?

Иори решил сменить атмосферу и моментально начал искать туристические аттракционы в Хоккайдо.

- Та-а-а-к, вчера Саппоро, сегодня Отару и Хакодате.

- Кстати об этом, ты действительно хочешь присоединиться к Мисаки-сэмпай?..

- Мисаки-сэмпай уже сказала, что сегодня она заберёт нас в Отару.

- А, ясно…

- А какой у тебя план, Сората-сэмпай?

- Я плани…

Сората не успел договорить – телефон завибрировал.

Ему пришло сообщение.

Сората проверил сообщение, отправителем была Масиро.

«Сегодня на месте встречи» - таким был текст сообщения.

После того, как Сората удостоверился, что никто ничего не заметил, он поднял голову.

- Сегодня я тоже отправляюсь в Отару. Один.

Ответил Сората.

Часть 2

Во второй день Прощальной Поездки погода в Хоккайдо всё ещё была отличной.

Тёплые Солнечные лучи в купе со свежим воздухом создавали очень приятную температуру.

В течение дня была назначена групповая активность – посещение молочного завода.

Там Сората встретил Тихиро.

- Если хочешь пройти, посети сначала пивоварню.

Тихиро преградила ему путь.

- Когда это всё закончится, я бы хотела выпить красного пива*. Канда-кун, пожалуйста, приготовься.

Сората, естественно, проигнорировал столь странную просьбу.

- Ах, да, Канда, вчера Камиигуса тоже вселилась в отель.

- Да, я видел. Кстати, Канна и Иори тоже там.

- Да даже если и так, я всё равно ничего не могу сделать.

- Действительно, это ваш предел. И, кстати, я не попадусь в вашу глупую ловушку.

- О не-е-е-т! Канда-кун стал таким зре-е-е-лым! – позлорадствовала Тихиро.

Словно попав под перекрёстный огонь, Сората становится игрушкой Тихиро и Кохару.

Когда визит закончился, пришло время перекусить, после чего все пошли на автобус до Отару.

По словам сотрудников, автобус доставит их в Отару примерно за 30 минут.

Сората сидел и смотрел на Нанами, которая сидела справа от него, и вспоминал вчерашнюю встречу с Масиро и Нанами в его номере ночью.

Затем они встретились взглядами.

- Канда-кун, что-то не так? – спросила Нанами.

- Нет, ничего. Я вовсе не смотрю на тебя. – ответил Сората.

- Я думаю о том, что произошло вчера.

- Аояма?

- Ты ведь ей уже обещал?

- Обещал.

- Она сказала, что идёт собирать материал.

Кажется, Нанами слышала разговор Сораты и Масиро. Хотя это не удивительно, ведь их отделяла лишь тонюсенькая дверь.

- Однако это вселяет мне немного надежды.

- Надежды?

- Подумай, что ты мне объяснишь.

В движущемся автобусе голос Нанами был немного тише, но её улыбка всё объяснила.

-…

-…

Сората и Нанами не знают, что делать из-за необъяснимого ощущения нервозности.

- Так… мы скоро прибудем в Отару… не забудьте багаж.

Тишину нарушила Кохару, говоря в одолженный у персонала микрофон. Также был и мужской голос, который тоже пытался что-то сказать, но Кохару не могла остановиться.

В любом случае, скоро они прибудут в Отару.

Из окна виднелось море.

Разговор Сораты и Нанами тоже прекратился.

Спустя 3 минуты автобус привёз Сорату и остальных к отелю в Отару, который они забронировали на вторую ночь.

После заселения, все стали заносить свои вещи в номера.

Номер Сораты находился на 5 этаже. Из окна открывался прекрасный вид на море.

В 1:30 дня Сората закончил осмотр номера и заселение, и у него осталось свободное время.

В отличие от Саппоро, в Отару нет мест для группового туризма, а судя по карте Отару, рассмотренной ещё в автобусе, все достопримечательности города можно было обойти пешком.

Рюноске, который заселился в тот же номер, что и Сората, вообще не наслаждался видом из окна. Вместо этого он достал свой ноутбук и принялся за работу сразу же, как заселился в номер. Кажется, в его планах напрочь отсутствовала прогулка.

- Я пошёл. – сказал Сората и вышел из номера, ведь дал обещание Масиро.

Спустя несколько минут, Сората уже стоял перед станцией Отару, которая находилась в 300 метрах от отеля.

Это место, в котором Масиро назначила встречу в письме.

14:00 перед станцией Отару.

Сората хотел написать сообщение Масиро, но даже сам «Сората» не мог его нормально написать и постоянно отправлял сообщение с неправильным текстом.

Сората посмотрел на часы. Было уже почти 14:30.

Каждый раз, когда Сората встречал учеников Суйко, проходящих перед станцией, он пристально смотрел на них, словно спрашивая: «Зачем вы здесь?». Он был немного обеспокоен.

Стоять здесь ему тоже не нравилось.

Сорате надоело ждать, и он достал телефон, попытавшись позвонить Масиро. Уже в третий раз. 2 предыдущих раза дозвониться он не смог.

После того, как Сората позвонил Масиро, перед его взглядом очутилась тень девушки, бегущей со станции.

После того, как трубку всё же взяли, Сората ничего не сказал и сбросил.

Бегущую девушку заставил остановиться красный сигнал светофора, но как только загорелся зелёный, она снова побежала.

Она бежала так быстро, как могла.

Она бежала в лёгком платье и шляпе, достаточно широкой, чтобы закрывать Солнце. На её ногах были надеты симпатичные тапочки, но бегать в них довольно затруднительно.

В руках она держала скетч-бук, не соответствовавший её виду.

Выглядело странно, но всё было реально.

Как несложно было догадаться, к Сорате бежала никто иная, как Масиро.

Подобное поведение было для неё немного ненормальным… обычно, даже если сам Сората тянет её за руку, она почти не двигается. Но не сейчас. В чём же дело?

Увидев её бегущей, Сората немного запаниковал.

После того, как их взгляды встретились, Масиро ускорилась ещё сильнее.

Масиро не останавливалась, пока не подошла вплотную к Сорате. Её дыхание было сбито, а вся кожа была красной. Кажется, она беспокоилась о своих растрёпанных волосах и приглаживала выступающие из-под шляпы волосы руками.

После того, как её дыхание нормализовалась, она окликнула Сорату:

- Сората.

- Ч-что?

Когда тебя окликают, стоя вплотную, становится немного некомфортно, так что Сората рефлекторно немного отодвинулся.

- Давно ждёшь?

- Вообще-то да, уже 30 минут.

- Ох.

Почему-то злилась Масиро, хотя ждать заставили Сорату.

- Сората, ты злишься?

- Ну конечно я злюсь! Ты же опоздала!

- Но я бежала.

Масиро виновато поджала губы.

- Я знаю, но, если не хотела опоздать, надо было отправиться на встречу, как только закончила заселяться в отель!

От отеля до сюда 5 минут ходьбы.

- Просто заселение заняло много времени.

Масиро выглядела обеспокоенной и положила руки на грудь.

Что за движения… совершенно не похоже на Масиро, а, скорее, на обычную девушку. Хоть это и выглядело глупо, но это было так мило.

- Ушло довольно много времени. – сказала Масиро, словно объясняя.

Подобное поведение Масиро вызывает тревогу, но и подаёт надежды. Сората почувствовал, как бьётся его сердце. Оно тут же вспыхнуло.

Благодаря этому чувство «Восхищения» к Масиро, которое копилось несколько лет, немного отступило.

- Ну, тебе следовало прийти раньше.

Хоть Сората и пытался сохранить спокойствие, но тело его не слушало, но это нормально.

Если сейчас посмотреть на Масиро прямым взглядом, результат будет не самым радужным.

- Это всё?

- В каком смысле? – спросил Сората.

- Всё, что хотел сказать?

- М-могу я повозмущаться ещё немного? – странно пошутил Сората.

- Не возмущайся.

- М-может хватит уже? Что ты хотела мне сказать?

Спина Сораты уже вспотела.

-…

Масиро посмотрела на Сорату из-под шляпы. Это всё как-то… странно. Движения Масиро, её отношение и слова… из-за них Сората уже почти завоёван.

Даже внешний вид Масиро был другим. Её кожа, которая обычна итак белоснежна, сегодня была ещё белее. Сората вгляделся, похоже, он понял причину.

- Ты что, нанесла макияж? – произнёс Сората, не выдержав сдавливающей тишины.

- Угу.

Это естественный макияж*, который практически никак не выделяется.

-…

-…

Масиро смотрела на Сорату, словно ожидая чего-то. Сам же Сората даже и не знал, что сказать: «Выглядишь мило, красиво, неплохо или же более зрело» - всё не то. Масиро, отличавшаяся от обычной, захватывала Сорату так, что его губы быстро пересохли.

Когда Сората обдумал, что сказать, он поднял свой взгляд.

- Э-это Мисаки-сэмпай помогла тебе с макияжем?

- Попросила её научить меня, дальше сделала всё сама.

Масиро ещё сократила дистанцию между ними.

- Н-неплохо.

Сората немедленно выпятил грудь и сохранил дистанцию. Будет опасно ещё хоть немного сблизиться с Масиро.

- Я очень хорошо рисую.

- Считаешь собственное лицо холстом?

Однако, если так подумать, то понятно, почему у Масиро так хорошо получилось.

- Сората.

- Что?

- Это всё? – Масиро уставилась на Сорату.

- Э-это всё!

- Неважно.

Похоже, это не его дело.

- Неважно.

Она ещё раз повторила.

- Всё в порядке.

- Ты очень странная! Ладно, пойдём собирать материал для твоей манги.

Сората указал пальцем на скетч-бук, который держала Масиро.

- Действительно! Пойдём соберём материал!

Этими словами Сората показал, что разговаривать с Масиро всё равно, что говорить с самим собой.

- Хмм.

Масиро задумалась.

- Сората – дурак. – последовал тихий ответ.

Первым по списку было посещение Каналов*, представляющих из себя достопримечательность Отару.

Сората пошёл с Масиро по дороге на огромной станции. Хотя, нет, Масиро постоянно отставала.

Кажется, обстановка стоит неспокойная.

Когда рядом море, настроение просто обязано быть хорошим, но для Сораты поддерживать хорошее настроение, находясь рядом с Масиро, очень сложно. А их попытки завязать разговор достойны киноэкранизации:

- Слава Богу погода сегодня отличная.

- Угу.

-…

-…

- Что понравилось вчера в Саппоро?

- Понравилось?

-…

-…

- Что ж, ладно.

- Ладно.

Со стороны это было похоже на первое свидание.

Хотя, может «похоже» - не совсем верное слово? Может, это и было первое свидание?

Масиро ответственно подошла к выбору одежды, даже накрасилась. Да даже опоздала на встречу, всё как по заветам первого свидания.

«Неужели это свидание?» - каждый раз, когда в голове у Сораты проскакивала такая мысль, он чувствовал себя всё более неспособным что-либо сказать.

Даже прогулка по речным каналам, длительностью менее 10 минут, казалось, длилась целую вечность.

Вспомнить вчерашний день с Нанами. Это тоже было свидание, но она хотя бы держала дистанцию, а Сората мог пережить даже ту странную атмосферу, возникшую между ними. Однако, Сората не мог сделать то же самое на свидании с Масиро.

Сората думал, что он должен вести себя с ней как обычно.

По крайней мере, в его сознании он вёл себя как обычно.

Но стоило только начаться разговору с Масиро, как всё всплывало само собой.

Каждый день, когда они ходили в школу и из школы, они обычно не говорили. Масиро не из тех, кто любит поболтать, как и Сората.

Так что, бывают случаи, когда они просто ходят молча. Ещё недавно, Сората об этом даже и не думал.

Теперь же Сората не только не мог начать разговор, он также очень нервничал – такое сильное давление действовало на него.

Из-за этого ощущения Сората, вполне естественно, увеличивает темп ходьбы в попытках побыстрее добраться до конца канала. Однако, даже когда они достигнут конца канала, проблема решена не будет…

Они вышли на большую дорогу, заполненную людьми и автомобилями. Похоже, потребуется немного больше усилий, чтобы добраться до конца канала, чем ожидалось.

Сората остановился, так как на светофоре загорелся красный, а Масиро же, в свою очередь, немного пробежалась, словно что-то увидев.

- Сората…

Сората хотел что-то сказать, но Масиро прервала его, так что получился странный диалог.

- Похоже, впереди речной канал.

- … хмм.

Сказала Масиро, словно хотела сказать что-то ещё. Для Масиро, которая всегда говорит, чего она хочет, такая реакция была очень необычной.

- «Хмм»?

- Забудь.

Разговор не удался, оба слегка расстроились.

Снова загорелся зелёный и Сората пытался расспросить Масиро, попутно переходя дорогу.

- Почему? Просто скажи.

- Ничего.

Бесполезно. Что же она всё-таки хочет? Пока Сората шёл и думал, речной канал очутился уже перед ними.

На дороге было много машин. Глядя на фото, можно было подумать, что это тихое место.

Если спускаться вниз по лестнице, то около дороги, примерно в трёх метрах, есть особый проход к речному каналу.

- Пойдём вниз?

- Угу.

Когда Сората и Масиро спустились по лестнице, перед ними открылся новый пейзаж, чем-то похожий на фотографию.

Спокойная водная гладь; склад, хранящий в себе многолетнюю историю. Всё было так… умиротворяюще. Не нужно было даже беспокоиться о машинах, шныряющих туда-сюда, ведь им здесь просто негде было бы развернуться.

Были видны посетители, наслаждающиеся видом. Была видна также какая-то парочка, любующаяся на реку из-за забора. Ещё были парочки с фото, а также студенты Суйко повсюду.

Также виднелся человек, который сидел в кресле и рисовал картину реки, не обращая внимания на людей. Его картины выглядели довольно красиво. Картин было несколько и около каждой из них была написана цена.

Найдя укромное местечко, чтобы не сталкиваться с людьми, Масиро открыла свой скетч-бук и начала рисовать. Каждый раз, когда она начинала рисовать, говорить с ней было бесполезно, так что Сората просто сел на пустую скамейку рядом и стал смотреть, как рисует Масиро.

Она наслаждалась видом речного канала; старые здания выглядели романтично, словно их перенесли с картины. Сорату посетило странное чувство, будто он находился в стране, в которой побывал 10 лет назад.

Через некоторое время около Масиро стали собираться зеваки. Все замечали её, как художника, и останавливались.

Они не могли оторвать свои взгляды от Масиро и её скетч-бука. Каждый словно считал своим долгом сказать что-то вроде: «Очень хорошо», «Ого, как красиво», «Вау!» или что-то подобное.

Никто из них даже не догадывался, что для Масиро даже такие красивые картины – всего лишь набросок, который в последствии станет обычным фоном в манге.

- А у тебя отлично получается.

Она притягивала всё больше и больше наблюдателей, у которых захватывало дух.

Может быть, это можно назвать даже магией.

Сората тоже заинтересовался в том, что она рисует.

Даже не осознавая того, Масиро заставила людей вокруг заметить её присутствие.

Да даже движения её руки приковывали к себе взгляды.

У Масиро была способность, которую хотел Сората.

- Сората.

Когда Сората услышал голос, зовущий его, он вырвался из раздумий.

Лицо Масиро было прямо перед его лицом. Она наклонилась и посмотрела в лицо Сорате, сидящему на скамейке.

- Оу!

Сората рефлекторно отодвинулся.

Его взгляд расширился, он уставился на тело Масиро.

Однако, он был сфокусирован на кое-чём конкретном.

Рубашка была слегка приоткрыта, а кожа была белоснежной, но внимание Сораты было приковано к выступающим светло-голубым трусикам.

Осознав это, мозг Сораты предупредил его, и он немедленно отвёл взгляд.

Поняла ли Масиро, на что смотрел Сората?

Ответ не заставил себя долго ждать – Масиро быстро использовала свой скетч-бук, чтобы перекрыть Сорате доступ к просмотру интересного материала.

- Видел?

- Нет-нет.

- Не видел?

- Сказал же, что нет!

- Такие вещи может делать только бойфренд*.

- П-почему ты говоришь это в такой ситуации?!

Мозг Сораты уже плавился, он не мог думать ни о чём.

- Сорате тоже нравятся груди?

- Не сравнивай меня с Иори!

- Тогда что нравится Сорате?

- Дело не в том, что мне нравится или не нравится… подобные виды заставляют парня смотреть на них, хочешь ты этого, или нет. Это как с падающими монетами, все смотрят на них, хотят они того, или нет.

- Больше – лучше?

- Ты вообще слышала, что я сказал?!

- Нравится, как у Мисаки?

- Ну естественно ты не слышала.

- У Риты тоже большая.

- Ну да.

- Уже видел?

- Ну да, это-то ты услышала!

- Я слышала, что, если её сжать, она вырастет.

- Думаю, это всего лишь слухи, не более. Но хватит уже говорить об этом!

Хотя, может этот способ по увеличению груди и сработал бы, кто знает…

- Слушай, может не будем обсуждать такие темы в подобных местах?

- Я тоже не хочу это обсуждать.

- Так ты же сама начала эту тему!

-…

- Чего молчишь?

-…

- Решила помолчать?

Масиро кивнула.

- Да уж Сина, ты довольно невнимательная.

-…

Масиро продолжала молчать, а её глаза как будто хотели что-то сказать. В отличие от Масиро, Сората немного странный. Масиро должна выглядеть злой, но она выглядит расстроенной.

Сората почувствовал вину и попытался наладить диалог…

- Си-Сина?

Сората позвал её, но она только ещё больше расстроилась. Сората ничего не понимал.

- Сина? Если ты хочешь что-то сказать…

Сората начал говорить, но не договорил до конца.

- Ничего.

Масиро тихим голосом прервала Сорату.

-…

Странно. Что случилось? Она выглядела расстроенной, но из-за чего? Сората ничегошеньки не понимал.

- Кстати, ты закончила собирать… материал? – Сората смог только сменить тему.

- Угу.

- Тогда, пойдём куда-нибудь ещё?

- Угу.

И Сората повёл за собой Масиро, которая всё ещё выглядела расстроенной.

Часть 3

После посещения речного канала, Сората и Масиро направились в район Китано*.

Судя по информации из путеводителя, этот район когда-то был главным торговым центром Хоккайдо, спроектированным в западном стиле во времена эпохи Мэйдзи и Сёва.

Улочки, по которым гуляли Масиро и Сората, были крайне необычными.

Масиро всё время отставала от Сораты и ему приходилось её ждать, но каждый раз, когда он снова начинал идти, отставание Масиро начиналось по новой.

Каждый раз, когда Сората останавливался, Масиро смотрела на Сорату безмолвным взглядом, словно пытаясь что-то сказать.

-…

- Сина, если хочешь что-то сказать – говори.

- Руки…

- М?

- Хочу держаться за руки.

-…

Сората не мог осознать происходящего.

- Хочешь, чтобы я взял тебя за руку?

- Хочу.

- Подожди, это же неправильно.

- Почему?

Достопримечательностей в Отару не так уж и много, так что практически везде снуют ученики Суйко, примерно по 2-3 группы на одну достопримечательность, так что, если они увидят Масиро и Сорату, держащихся за руки, то, без сомнений, уже на следующий день поползут слухи.

- Почему? – переспросила Масиро.

-…

Хотя, может, проблема была в самом Сорате…

Он был обеспокоен предложением Масиро, но не из-за того, что их могли увидеть.

Нет смысла приплетать в эту ситуацию кого-то ещё, всё дело лишь в двоих – Сорате и Масиро.

Как Сората может беспечно держать за руку девушку, которая всего несколько дней назад призналась ему в любви на пару с другой девушкой? – Вот настоящая причина.

- Это просто неправильно!

- Сората дурак. – расстроенно сказала Масиро.

- Си-Сина, смотри, какой-то интересный магазинчик.

Сората попытался разрядить атмосферу и указал на старое деревянное здание перед ними. Это был магазинчик со стеклянными изделиями, которые часто встречаются в Отару*.

Не став ждать Масиро, Сората направился в магазин.

Масиро проследовала за ним.

Внутри было тесно, но довольно уютно.

На полках красовались разноцветные стеклянные чашки, бокалы, бутылки. Были даже стеклянные животные в виде декораций.

Красный, жёлтый, оранжевый, зелёный, синий, фиолетовый – каждый цвет можно было увидеть в магазине.

- Очень красиво.

Сказала Масиро, взяв светло-голубой, почти прозрачный стеклянный стакан и её глаза загорелись. Она выглядела заинтересованной.

Сората наконец-то вздохнул с облегчением.

- У вас Прощальная Поездка? – вежливо спросила сотрудница магазина 25-30 лет.

- А, да.

- Внутри есть отделение, где можно попробовать самому выдуть стекло, не хотите попробовать и создать собственное напоминание об Отару?

Она улыбнулась. Должно быть, она приняла Сорату и Масиро за парочку на свидании.

Однако, с выдувкой стекла у Сораты были кое-какие проблемы, так что он слегка забеспокоился.

- Подождите, это же значит, что нужно будет набирать раскалённое стекло в трубку?

- Всё верно.

Сората много раз видел по телевизору, как выдувают стекло, но одно дело смотреть, как работает профессионал, и совсем другое – пытаться самому.

- Сората. – Масиро вывела его из раздумий.

- Да?

- Хочу попробовать.

- Погоди, погоди минуточку, а если обожжёшься?

- Если боитесь, есть варианты, не требующие работы с огнём. – вежливо объяснила работница.

Она взяла стеклянный стакан из шкафчика рядом. На стакане был выгравирован медведь, поедающий лосося.

- Подобный узор был сделан методом пескоструйной обработки стекла*. Он не требует высоких температур, так что вы можете сделать нечто подобное, не беспокоясь за возможные травмы.

Кажется, Масиро очень заинтересовалась.

А раз не нужно беспокоиться о травмах, то всё в порядке.

- Хочешь попробовать?

- Хочу. – моментально ответила Масиро.

По словам сотрудницы, её офис находится недалеко от магазина.

На месте был мужчина лет 30 (скорее всего её, аники [старший брат]). Он объяснил Сорате и Масиро, как работать со стеклом и дал им попробовать, но сначала надо было сделать набросок на бумаге.

Масиро медленно водила карандашом, вырисовывая линии.

Сората же нарисовал линию, но она ему не понравилась, и он её стёр.

Примерно через 10 минут мужчина завязал диалог:

- Кажется, твоей девушке довольно весело.

- М? А, она не моя девушка.

- Разве? – удивлённо спросил мужчина.

- Я люблю Сорату.

Масиро ещё рисовала, но подняла голову и сказала что-то вроде этого. Она выглядела недовольной. Хотя, это и не удивительно, учитывая, что сказал Сората. Но даже так, Сората не мог представить в Масиро свою девушку.

- Эээ… - мужчина был очень удивлён таким поворотом событий.

После того, как он немного оклимался, мужчина повернулся к Сорате и спросил:

- Вы Сората?

- Ага. – Сората смог только легонько кивнуть.

- Нанами тоже любит Сорату. – продолжила своё наступление Масиро.

Мужчина всем своим видом спрашивал: «Что ещё за Нанами?».

Чувствуя, что ему уже не отмолчаться, Сората лишь сказал:

- Одноклассница.

- Ого!

На этот раз его голос был полон энтузиазма.

- Это что же получается, любовный треугольник?!

Мужчине стало очень интересно разузнать чуть больше.

- Хах, просто удивляюсь. Впервые вижу подобные отношения. Не думал, что он вообще существует. Любовный треугольник… невероятно! Хотя, если ты популярен, то не так уж это и удивительно.

- Угу…

Сорате подобный разговор, естественно, понравился не сильно.

Пока Сората горько улыбался, Масиро встала.

- Сина? Что-то случилось?

-…

Масиро опустила голову и провела по бёдрам.

- Сина?

-…

- Туалет сзади. – вмешался мужчина и указал на тёмно-синюю дверь.

Масиро ничего не ответила и просто пошла.

- Если хочешь в туалет, просто скажи.

- Братец, ты ничего не понимаешь. – вмешалась сотрудница.

- Чего?

- Эта штука называется девичьим сердцем.

Мужчина понял, что перегнул, и просто кивнул головой.

Вернувшись из туалета, Масиро выглядела злой, раздражённой и расстроенной, а в воздухе повисла напряжённая атмосфера. Сама же Масиро села на своё место, даже не взглянув на Сорату.

- Сората дурак. – тихо и быстро проговорила она.

- И с чего бы?

-…

Масиро совершенно не волновал Сората, который хотел забрать свои слова обратно.

- Готово. – отрезала Масиро и показала готовую картину.

Она нарисовала довольно необычную картину, а именно: 10 кошек, которых содержит Сората. Она нарисовала Хикари, Кибо, Кидзи, Тсусабу, Комачи, Аобу, Асахи и новых жильцов: Мицухо, Цубаме и Сакуру.

Закончив набросок, Масиро начала переносить его на стекло.

- Хм. Картина твоей девушки очень красивая.

- Сказал же, мы не пара…

После этих слов Масиро снова недовольно посмотрела на Сорату.

Но мужчина даже не слышал слов Сораты.

- И наоборот, картина парня выглядит очень плохо. Настолько плохо, что даже смешно.

Как только аники сказал это, он рассмеялся.

- А такое вообще можно говорить клиентам?

- Я с детства честен, меня так учили.

- Кажется, ваш учитель спец в раздражении людей.

- Думаешь?

Даже его шутки заставили Сорату улыбнуться. Он напомнил ему Дзина.

- Однако, хм, у тебя вышла вполне сносная летучая мышь.

- Вообще-то это кошка…

- Ладно, приступим к резке. – попытался выкрутиться он.

Затем он достал 2 резака и вручил их Сорате и Масиро.

Часть 4

Процесс занял около получаса. После того, как картина на стекле была готова, Сората и Масиро покинули офис.

Они направились в сувенирный магазин, расположенный между улицами Сакаимачи и Хондори*, пока не пришли к 4 перекрёстку. По дороге они зашли в магазин, где продавались свечки и музыкальные шкатулки, а также съели по Баумкухену в знаменитой закусочной.

В отель они пришли к 6 часам вечера.

Повсюду виднелись студенты Суйко, похоже, тоже только что вернувшиеся с прогулки. Кто-то болтал, не желая возвращаться в комнату.

Сората подошёл к эскалатору и спросил Масиро:

- Понравилось в Отару?

-…

Сората думал, что она ответит сразу, но Масиро остановилась посередине вестибюля и задумалась.

- Сина? – Сората повернул к ней голову.

-…

Она выглядела серьёзной.

- Что-то не так?

- Скукотища…

Сперва Сората даже подумал, что голос принадлежал не ей, но нет, говорила она.

- А? – переспросил Сората тихим голосом и похолодел.

- Скукотища.

Масиро крепко держалась за свою шляпу, а сама она выглядела грустно и как будто о чём-то сожалела.

Сората должен был ответить, но колебался. Он пытался отвести взгляд от Масиро, но как бы он ни старался, в конечном счёте его взгляд всегда возвращался к Масиро.

Руки Масиро дрожали, и Сората кое-что понял. Одна вещь, которая была с ней утром, теперь куда-то исчезла.

- Где твой скетч-бук?

Её руки крепко держались за шляпу.

Хотя Сората положил сделанные стаканы себе в рюкзак, но он не помнил, чтобы клал туда ещё и скетч-бук Масиро, но решил проверить. Естественно, он ничего не нашёл.

- Потеряла.

- Что? Где?!

Сората сорвался на крик, ведь он чувствовал в этом и свою вину.

- Пойду поищу.

Когда Сората уже повернулся и собрался уходить, Масиро его остановила.

- Не нужно.

- Что? – он удивлённо повернул голову.

- Не нужно.

- Почему? Это же важный материал для твоей манги, разве нет?

- Уже нет.

- Прости, что?

- Уже не надо.

- Почему ты сегодня такая странная?

- Сората странный. – Масиро закрыла губы, пытаясь сформировать ещё несколько слов и попутно поглядывала на Сорату.

- Это я-то странный?

- В последнее время ты всегда меня избегаешь.

- !

Чтобы скрыть чувство вины, Сората изображал из себя злого. Хотя, в этот раз он действительно чувствовал себя возмущённым, хотя ничего не мог с этим поделать.

- Почему ты злишься?

Естественно, Сората злился не на Масиро, а на себя, ведь её слова попали прямо в цель.

Но слова, которые он произнёс, отличались от его мыслей.

- Потому что ты говоришь странные вещи!

Сказав это, он понял, что злобой проблему не решить.

- Я не злюсь…

Сорате осталось только скрывать это чувство.

- Врёшь, когда злишься.

Конечно, Масиро тоже уличила ложь.

Сората понимал, что надо успокоится, но продолжал злиться, ведь это был единственный способ отойти от темы, которую он не хотел обсуждать.

- Сората во всём ошибся.

- М?

- Ты даже не похвалил мой наряд!

Голос Масиро услышали все ученики Суйко и приковали к ней свои взгляды.

- Я даже волосы уложила!

- О чём ты вообще?..

Неужели, сейчас самое подходящее время для обсуждения этой темы?

- Нанесла макияж!

Хотя Сората спросил про скетч-бук.

- Бежала так быстро, как могла! А бежать было больно из-за сандаль, что я надела!

Сората и не знал, что ответить.

- Ты даже по имени меня ни разу не назвал!

-…

- А хотя обещал звать меня по имени, когда мы одни…

Масиро заплакала…

Она просто смотрела на Сорату… и обвиняла его.

- Ты даже за руку меня не взял!

Зрителей вокруг знатно прибавилось, ведь свободное время для прогулок завершилось, и наступило время возвращаться в отель…

- Что с ними?

- Эта парочка поссорилась?

- Минутку, это Сина? У них свидание?

В вестибюле поднялся шум.

Даже посетители останавливались, чтобы вникнуть в курс дела. Это надо было прекратить.

- Сина, подожди минутку, пойдём.

Сперва стоило сменить место. Сората это понял и взял Масиро за руку.

- Оставь меня. – мгновенно ответила она.

- Но на нас же все смотрят…

- И что?

-…

- Я говорю с Соратой.

Масиро показала взглядом: «Ничего вокруг не важно».

Сората так запутался, что и не знал, как реагировать.

Более того, сомнения Сораты окончательно расстроили Масиро.

-…

- Что?

- Меня больше не волнует Сората!

Сказав это, Масиро бросила свою шляпу в него.

- Ауч!

Сората прикрыл лицо, чтобы в него не попала шляпа, а когда открыл глаза, Масиро уже убегала к эскалатору.

Фукая Сихо, появившаяся из толпы, подняла шляпу и побежала за Масиро. Она будто хотела что-то сказать, но промолчала.

- Чёрт!

После того, как скрылась даже тень Масиро, Сората почувствовал раздражение. Егё раздражало всё, даже скрипящий пол.

Если ничего не сделать, он может сойти с ума.

Затем Сората быстро убежал.

После поднятия на 5 этаж, его сердце очень сильно билось.

Сората подошёл к номеру 503, в котором он остановился.

Он потянул за ручку, но она не поддавалась.

-…

Он раздражённо дёргал за ручку.

- Да знаю я! – сорвался он на крик. Он чувствовал себя виноватым. Нет, он был виноват.

Никто не ответил.

Сората всё прекрасно понимал, хотя и не ожидал подобного расклада событий.

А ведь достаточно было просто похвалить её внешний вид, взять за руку и называть по имени. Но теперь Сората был в этом не уверен. Да и хватило бы для Масиро одних лишь слов?

- А что мне было делать?!

Поддавшись эмоциям, Сората ударил головой об дверь. Плохая была затея.

- Больно…

Сората прошептал это себе под нос, положил рюкзак под дверь и бросился бежать. Он бежал, пока не упал.

Он спустился на 1 этаж и выбежал из вестибюля.

Он изо всех сил бежал по улочкам Отару в лучах заката.

- Чёрт!

Сората издал раздражённый голос, хотя он и сам не понимал, что его раздражало. Его разум был затуманен.

Он очень устал, но не прекращал бежать. Даже боль в спине не заставила Сорату остановиться… что же послужило причиной такого поведения?

Причиной послужила Масиро.

- Почему так?!

Все люди, гулявшие вокруг, были шокированы поведением Сораты. Но он их не замечал, а продолжал бежать. Его сердце продолжало кричать, как и он сам. Каждый раз, когда он останавливался, он прекращал кричать, но ненадолго. Стоило ему отдышаться, как он снова бросался на утёк и кричал, что есть сил.

Сперва Сората прибежал к речному каналу. С утра Масиро была здесь со скетч-буком и рисовала.

Сората сбежал вниз по лестнице, остановился перед началом канала. Огляделся, но не нашёл скетч-бук.

Стоило ему остановится, как пот тут же полил рекой, но Сората не замечал его.

Он покинул канал только тогда, когда удостоверился, что скетч-бука здесь нет.

После проверки канала Сората побежал в район Китано.

В отличие от утра, сейчас здесь было всего несколько людей, что облегчало задачу Сорате осмотреть всё вокруг.

После Китано он побежал на улицы Сакимачи и Хондори, полные магазинов.

Он просмотрел все места, которые посещала Масиро.

Он зашёл в магазинчик, в котором был раньше и спросил про скетч-бук. Все сотрудники были удивлены поведению Сораты, но быстро его поняли.

Наконец, он направился в магазин, в котором продавались музыкальные шкатулки, который также посещала Масиро. Это было последнее место, где Масиро могла потерять скетч-бук.

Сората дышал прерывисто и хаотично, часть его груди сильно болела, его сердце словно забирало воздух через все поры тела. Но даже несмотря на это, он тяжело дышал.

Сората остановился. И хотя он хотел снова бежать так быстро, как только мог, его ноги уже не слушались. Несколько раз он даже терял равновесие и чуть не падал.

Подойдя к магазину, Сората словно чем-то поперхнулся и упал.

Ноги больше его не слушались, и Сората упал, как маленький ребёнок.

Сората упал, и его ноги и руки пронзила жгущая боль, а штанина на колене, на которое он упал, была разорвана в клочья.

Сората всё ещё тяжело дышал, так что не смог сразу подняться.

Он повернулся и переместился к стенке.

У самой дороги камни сохраняли ту же температуру, что и утром, так что спине было немного тепло.

- Сина, ты не права! – внезапно крикнул он.

Но почему? В любом случае, причина уже не важна.

Но в одном он был уверен, это из-за Масиро.

Так было с самого начала…

Масиро всегда играла с Соратой.

«Каким бы цветом ты хотел быть?»

Он вспомнил их первую встречу на станции, когда всё было словно во сне, и когда Сората сильно удивился, впервые увидев Масиро.

«Сората звучит неплохо, мне нравится».

Её слова заставили сердце Сораты биться быстрее, его сердце было захвачено ей. Незабываемые воспоминания.

Но более удивительные вещи произошли позже.

Глядя на её грязную комнату, и понимая, что Масиро не может даже переодеться самостоятельно, Сората почувствовал себя беспомощным.

Он всегда присматривал за Масиро… каждый день помогал выбирать ей одежду; стирал её вещи; сушил ей волосы после ванны; ходил вместе с ней в школу и старался не оставлять одну; да даже чуть ли не кормил её с ложечки… и так каждый день.

Он был больше года в ответе за Масиро.

Сората был к ней ближе, чем кто-либо, и из-за этого стал ближе для неё.

Он знал её, как никто другой. Еда, которую она любит – Баумкухен; она всегда вытаскивает жаренные креветки из еды; у хлеба ест только мягкие части; засыпает на столе, потому что всегда рисует мангу, пока не уснёт, сфокусировавшись на своей цели. А если она что-нибудь решила, то уже не отступит. Такая решимость вызывала зависть.

Иногда она может съесть что-нибудь, не заплатив; расстраивается из-за любой непонравившейся ей вещи; не может принять поражение, очень упряма, особенно, когда злится (в такие моменты её лучше не трогать); никогда не сдаётся и всегда выглядит забавно, когда что-то не понимает и наклоняет голову; её голос, зовущий Сорату, всегда звучит приятно; иногда, можно понять её настроение, даже если она сама его не понимает, это даже забавно; может рисовать экстраординарные картины, но никогда чувство гордыни не берёт над ней верх. Даже если она и потрясающая, в одиночку она практически беспомощна, это странно, но интересно. Иногда за ней крайне трудно ухаживать, а ещё она может сказать такое, из-за чего все люди вокруг просто упадут, но окажется, что она просто сказала: «Хочу Сорату», и забыла добавить: «Спросить». Она также порой заставляла Сорату бегать туда-сюда, создавая лишние беспокойства и разрушая его чувства…

А ещё, она призналась ему в любви…

Примерам нет конца.

Подводя итог, Масиро – это Масиро.

Подводя итог, она создаёт ещё более странную атмосферу в Сакурасо…

Подводя итог, Масиро заполнила собой всё сердце Сораты.

Его охватывала нерешительность каждый раз, когда он слышал её голос, и иногда даже раздражался. И иногда Масиро даже причиняла ему боль…

Теперь в сердце Сораты слишком много Масиро.

Масиро подарила Сорате столько чувств, что и не сосчитать.

Теперь то, что Сората чувствовал к Масиро, было не только «Восхищением».

Сората понял это и принял. Но это ещё не всё. Что же в итоге наведёт порядок в чувствах Сораты?

-…

Сората закрыл глаза и спросил самого себя.

«Такие вещи не понять, просто спросив, Малой» - вспомнил он слова Мисаки.

- Просто ответь.

Сората положил руку на грудь и спросил ещё раз.

-…

В его глаза ударил луч. Такой яркий, словно улыбка Масиро.

- Видимо…

Может, он знал всё с самого начала?

У него просто не хватало смелости думать о «соединении двух чувств»… тогда, пришло время с этим разобраться.

Сората открыл глаза, звёзды в небе смотрели на него.

Часть 5

Магазин с музыкальными шкатулками был последней его надеждой, но и там он не нашёл скетч-бук.

Сората уже не знал, что делать, так что он просто искал его во время прогулки.

Он не нашёл скетч-бук, даже вернувшись к речному каналу.

Запас выносливости Сораты закончился, и, достигнув канала реки, он присел на скамейку.

Сората попытался восстановить дыхание, ведь даже его уши чувствовали себя странно, как будто прямо перед ними проигрывали странные звуки. Он несколько раз сглатывал слюну, пытаясь убрать шум.

Русло реки, освещённое вечерним фонарём, отличалось от утрешнего. Сейчас здесь было более романтично. Если приглядеться, то вокруг появлялось всё больше и больше парочек.

И Сората, кажется, был одним, кто сидел на скамейке в одиночку.

К Сорате приблизилась небольшая тень.

- Сората-сэмпай.

-…

Сората, ничего не говоря, поднял голову и увидел Канну, прячущую руку за спину.

- Никогда бы не подумал, что так совпадёт, и я встречу Канну в таком месте.

- Это не совпадение.

- М?

- Я видела Сорату-сэмпая и Сину-сэмпай в вестибюле.

- А, так ты видела… прости, что застала это представление.

Может быть, Канна решила помочь Сорате и ходила за ним, пока он искал скетч-бук?

- Я здесь не поэтому… хотела отдать тебе кое-что.

Канна без малейших колебаний достала из-за спины до боли знакомый скетч-бук.

- Ах!

Руки Сораты потянулись прямо к скетч-буку.

- Я же как раз его искал!

- Знаю, вот и отдаю.

- Канна, ты тоже искала? Спасибо!

Однако, для человека, который слышал разговор Сораты и Масиро, вполне нормально помочь.

- Не совсем…

Взгляд Канны елозил туда-сюда.

- После обеда, мы тоже были в Отару…

Продолжила она.

- А потом мне подвернулась возможность увидеть Сорату-сэмпая и Сину-сэмпай…

После этих слов Сората наконец-то понял, что Канна хотела сказать.

Всё просто, она преследовала Сорату и Масиро.

- А потом я заметила, что Сина-сэмпай забыла скетч-бук в сувенирном магазине.

-…

-…

Канна довольно внимательная.

- В таком случае, хорошо, что тогда ты была рядом.

- Ты не злишься?

- А нужно?

- Просто как-то странно, что не последовало даже наказания.

- Канна, ты слишком серьёзна.

- А я уже приготовилась к наказанию.

- В таком случае, прости, но сейчас у меня нет настроения тебя наказывать. Кстати, почему ты отдала его мне? Не лучше ли было бы отдать его Сине?.. ну, или хотя бы, остановить меня на выходе из отеля, чтобы я не бегал по всему Отару, как дурак.

- Я не знаю твой e-mail и телефонный номер.

На лице Канны вылезло недовольство.

- А, точно…

Действительно, Сората ни разу не давал Канне свой номер. Может быть, это из-за того, что они жили под одной крышей и это показалось ему лишним.

- Тогда, запишем сейчас?

Сората достал свой телефон.

- Ага.

Канна быстро согласилась, а потом сказала тихим голосом, открывая сумку:

- Ах! – она нахмурилась.

- Забыла взять телефон?

- Н-нет… Я…

- А… не хочешь говорить свой номер мужчине?

- Тоже нет. По сравнению с другими мужчинами, сэмпаю я доверяю больше. – сказала она, переводя взгляд.

Тогда, что же?

- Эм… нет, ничего. – сказала Канна.

Наконец, она достала мобильник.

Это был обычный белый телефон, на нём был купленный вчера значок с белым медведем и надписью «Демон-медведь».

- Диктуй быстрее.

- М?

- Быстрее.

Они обменялись телефонами и e-mail’ами.

Кажется, Канна меняет имя.

Быстро взглянув, Сората увидел, что она сменила имя в телефоне с «Канда Сората» на «Сората-сэмпай».

Она выглядела немного счастливой.

- Сората-сэмпай, я искала тебя, потому что хотела кое-что спросить.

Сперва Сората не понял, что она хотела сказать, но быстро понял, что она просто вернулась к изначальной теме. Может быть, она хотела сказать Сорате, чтобы он побыстрее вернул скетч-бук.

- Хотела кое-что спросить?..

- Можно сесть?..

Взгляд Канны переместился на пустое место рядом с Соратой.

- Конечно.

- Извини за беспокойство. – сказала она и села рядом.

- Итак, о чём же ты хотела спросить?

Канна смотрела на речной канал.

- Если ты всегда смотришь на определённого человека, можно ли назвать это любовью?

- Возможно.

Хотя вопрос и был внезапным, Сората довольно быстро ответил на него, чему удивился сам. Должно быть, это результат нескольких недель раздумий над этим.

- Услышав его голос, не можешь не искать его, можно ли это назвать любовью?

- Думаю, вполне.

Сората тоже уставился на речной канал, но его сознание сейчас находится в другом месте. Сейчас у него на уме только Масиро и Нанами…

- А когда любишь, думаешь об этом человеке каждую ночь перед сном?

- Угу. – коротко ответил Сората и кивнул.

Затем он медленно встал.

- Даже если ты порой дерёшься с ним, если он тебя злит, если ты не хочешь видеть его снова, или даже разговаривать, в конце концов, ты о нём думаешь. Это, должно быть, и есть любовь. – продолжил он.

- «Человек», о котором говорит Сората-сэмпай – это Сина-сэмпай?

-…

- Или Аояма-сэмпай?

Беспощадно наступала Канна.

-…

Сората сделал паузу. Но он не злился, может быть, потому, что уже смирился. Может, он подошёл к разгадке ещё ближе?

- В любом случае, я ненавижу то, что ненавижу. – сказала Канна, не дожидаясь ответа Сораты.

- Вот как.

- Я не могу его простить, и не смогу простить ещё долгое время. Я не хочу разговаривать с тем, кто меня злит.

- Очень… развернуто.

- Я ненавижу человека, который сделал мне больно.

-…

- Поэтому, я чувствую зависть после слов Сораты.

- Зависть?

- Даже если ты ссоришься, или злишься, ты всё равно любишь, для меня это необычно. Это значит, что ты любишь даже те стороны человека, которые тебе неприятны.

- Вот как?

- Это как притворяться хорошим.

- Может и так.

Сората смог только горько посмеяться.

- Но, я думаю, что какого бы человека не любил Сората-сэмпай, хорошего или плохого, они счастливчики.

В конце концов, взгляд Канны остановился на водной глади. Она крепко сжала кулак, словно, защищая что-то.

Сората ждал продолжения мысли.

- Мне пора возвращаться в отель.

Сказала Канна.

- Если так будет продолжаться, я столкну Сорату-сэмпая в реку.

- За что?!

- Потому что сэмпай соврал мне, поэтому, я хочу, чтобы ты понёс наказание.

- Чего?!

Сората не понял и слова из того, что сказала Канна, так что он только удивлённо поднял брови.

- Тогда ты соврал мне о человеке, который тебе нравится?

- Ох…

Речь шла о дне, когда Канна проникла в Сакурасо, и они были вынуждены обменяться секретами… и Сората сказал Канне, кто ему нравится.

- Можешь не верить, но тогда я действительно так думал.

- Ладно, я могу поверить Сорате-сэмпаю, потому что итак знаю, в чём заключается ложь.

- Хочешь сказать, теперь я невиновен?

Словно обрадовавшись проступившей на лице Сораты нерешительности, Канна улыбнулась.

Затем она встала, проигнорировав вопрос Сораты.

- Что ж, я пойду.

- Тебя проводить?

- Нет нужды. Отель довольно близко.

Сказав это, Канна указала на отель неподалёку, в который заселился и Сората.

Похоже, и сегодня они выбрали один отель.

- Будь аккуратна.

- Само собой.

Канна встала и, быстро поднявшись по лестнице, ушла.

Сората остался один, а вокруг даже не было звуков.

Когда Канна ушла, в руке Сораты остался только скетч-бук Масиро.

Сората открыл его.

Речной канал был нарисован на нескольких страницах.

Хотя это и всего лишь наброски для бэкграунда, но Сората смотрел на них, не как на наброски, хоть это и не имело значения. Вместо просмотра пейзажей или людей, нарисованных на картинах, Сората всё больше проникался чувством тепла. Его сердце было тронуто.

Сората продолжил листать страницы.

Там также были рисунки Телебашни Саппоро, Одори-парка и Часовой Башни – всех мест, что посетила Масиро.

Сората продолжал листать страницы, ему было интересно, что же ещё нарисовала Масиро.

- Это…

Сората увидел совершенно неожиданный рисунок, похожий на мангу.

На странице была набросана какая-то парочка.

Хотя деталей и не было, но парень на картине был похож на Сорату, а девушка на Масиро.

Подобие манги имело свой сюжет. Пара встретилась, парень похвалил девушку словами, по типу: «Хорошо выглядишь», «Твоя причёска не такая, как обычно, сделала укладку?». А девушка была счастлива, когда ей делали комплименты. А ещё она смущалась, когда её называли по имени, но смущалась таким образом, что можно было понять, что ей это нравится.

На одной из следующих частей они держались за руки, а парень подстраивался под темп девушки.

Время и пространство принадлежит только им двоим.

Сюжет был похож на сегодняшнюю прогулку Сораты и Масиро. Хотя, были некоторые отличия, но по большому счёту, ситуации были похожи.

Сцены свидания выглядели романтично.

Понятно. Масиро надеялась, что всё произойдёт так, как она нарисовала.

Масиро рисовала и тем самым готовила себя к встрече с Соратой. Она хотела весело провести с ним время…

Однако, Сората не мог вернуться в прошлое и похвалить внешний вид Масиро, взять её за руку…

Он ранил Масиро, сделал ей больно.

Но, как Масиро представляла себе дальнейшее развитие событий?

Сората задался этим вопросом и продолжил листать страницы.

Все рисунки были оформлены в стиле манги. На рисунке они любовались ночным небом, вместе ехали на автобусе, и вместе посетили церковь.

Похоже, Масиро хотела сделать с Соратой всё из этого, хотела сделать вместе с ним всё, что рекомендуют делать путеводители.

Сората почувствовал боль в груди, потому что не мог справиться с чувствами.

Он закрыл скетч-бук.

Почему в итоге всё так обернулось?

Он всегда думал, что просто симпатизирует Масиро.

Думал, что она просто ему нравится.

Сората чувствовал себя бесполезным.

Масиро, которая несмотря ни на что продолжает двигаться вперёд, выглядит ослепительно…

Изначально, чувство подавленности было настоящим, но теперь оно стало расплывчатым…

Сората много раз приносил боль окружающим, из-за чего они страдали. Сората уже не знал, что делать.

Он посмотрел на склад перед ним, как вдруг, его позвали по имени.

- Сората…

Сората оглянулся.

На расстоянии 4-5 метров стоял кто-то с лампой в руках. Это была Масиро, с новым скетч-буком.

- Ты…

Сората увидел, что у неё был новый скетч-бук и понял, что она пришла рисовать всё по новой.

Его грудь пронзила боль.

- Смотри. - он показал Масиро её скетч-бук.

- Ах. – Масиро издала тихий звук.

- Я подойду?

- Угу… – её голос был еле слышен.

Сората приблизился к Масиро.

Он отдал ей скетч-бук, и Масиро просмотрела весь материал.

- Это же моё.

- Канна нашла и привезла сюда.

- Поблагодари её.

- Ага…

-…

-…

Разговор прекратился.

- Слушай, Сина.

- Что?..

- Утром я хотел сказать, что ты красиво выглядишь, и хотел похвалить твой макияж, но не смог…

-…

- Не смог взять тебя за руку, не смог называть тебя по имени… да даже сейчас, когда мы одни, я всё ещё не могу называть тебя по имени.

- Вот как?.. – Масиро грустно опустила голову.

- Я просто не мог сказать, так как думал над ответом.

- Сората.

- Что?

- Хочу всегда быть рядом с Соратой.

-…

- Но, мне больно находится рядом с Соратой.

Масиро крепко сжала руки на груди.

- Сина…

- Сегодня тоже. Я хотела быть вместо с Соратой… много готовилась, размышляла. Думала, будет весело, но даже половины не совпало с ожиданиями.

-…

- Я боюсь…

-…

- Я боюсь возвращаться обратно в Сакурасо…

Ведь как только завершится Прощальная Поездка, ничего уже не будет, как раньше…

Неважно, в какой форме, но это реальность, и Сората должен принять решение.

- Неужели, я не смогу всегда быть с Соратой?

- Это…

- Если я буду с тобой, что будет с Нанами?

Сорате было тяжело отвечать.

Он понимал, как это больно, но он не мог угодить своим решением и Масиро, и Нанами одновременно.

- Я точно начну ненавидеть Сорату, который больше на меня не посмотрит.

-…

- Всё совсем не так, как я думала…

Масиро выразила свою грусть Сорате.

- Думаю, мы справимся.

-…

- В такой любви страдаешь всего один раз.

Затем Сората крепко прикусывает губы, чтобы не заплакать, и под влиянием атмосферы крепко обнимает Масиро…

- Нанами тоже будет страдать?

Но Сората не смог ничего ответить.

Часть 6

На третий день Прощальной Поездки чувство нового поутихло, все ученики Суйко уже привыкли к Хоккайдо.

Завершив все групповые мероприятия к полудню, ученики сели в автобус до Хакодате.

Ехать до него около 250 километров.

Автобус находился в пути уже 3 часа, но Хакодате и близко не пахло. По словам проводницы, дорога займёт ещё около полутора часов.

Вообще, остров довольно большой, так что между городами было приличное расстояние.

Даже шум учеников, который ещё час назад разрывал автобус, сейчас уже поутих. Ученики засыпали один за другим.

Хотя, не удивительно, что они все позасыпали, ведь большинство студентов бодрствовали всю ночь, что в Саппоро, что в Отару, а теперь они были как роботы, у которых села батарейка.

Хотя большинство учеников уже спало, но вокруг Сораты всё ещё были слышные тихие, но раздражающие голоса.

Сората тоже несколько раз пытался заснуть, но тщетно.

Рюноске тоже не собирался спать, а как обычно работал за ноутбуком. Вчера он, как и в Саппоро, лёг спать примерно в 10 вечера.

Сам же Сората тоже прекрасно выспался, так что он был полон энергии.

- Не смотри на меня, если у тебя нет ко мне дел. Раздражает.

- М? А, у меня есть к тебе дело.

Хоть Рюноске и говорил с Соратой, он не отрывался от ноутбука.

- Даже если и так, не смотри на меня таким раздражающим взглядом.

- И как мне на тебя смотреть?

- А мне откуда знать?

- И то правда…

Разговор с Рюноске быстро сошёл на нет. От Рюноске исходила сильная аура, так и говорящая: «Не разговаривай со мной». Видимо, он не особо хотел поболтать по душам с Соратой.

Сорате не осталось ничего другого, кроме как тихо сидеть.

- Эм, Канда-кун.

Послышался чей-то голос неподалёку. Это была Нанами, которая недавно проснулась, отчегго её лицо было слегка красным, но лучшей ей об этом не говорить.

- Да? – тихо ответил Сората, стараясь не разрушить спокойную атмосферу.

- Ночной Хакодате, как я слышала, довольно красив.

Когда автобус приедет в Хакодате, Солнце скорее всего уже сядет и у них будет возможность насладиться ночным видом.

- Ага.

Сората не особо разговорчив, так что он просто односложно ответил.

- Канда-кун, что-то не слышно энтузиазма в твоём голосе.

- Вот только не говори также, как Мисаки-сэмпай.

-…

Нанами притихла.

- Аояма?

- Что-то случилось между тобой и Масиро?

- Снова вернулись к этой теме?..

Но да, кое-что всё-таки произошло.

- Я действительно хочу посмотреть на ночной Хоккайдо.

- Угу.

- И, если можно, с тобой.

- Без проблем…

Неужели, больше нет нужды продолжать эту тему?

- А ты разве уже не пригласил Масиро?

-…

Сейчас его отношения с Масиро были довольно… проблемными, так что, он не мог её пригласить.

- Всё нормально. Я слышала слухи о вашей ссоре в вестибюле отеля.

- Слухи уже разнеслись… кое-что из этого правда, кое-что – ложь.

- И что же из слухов правда?

- Про отель и про вестибюль.

- Но вы же разделились после того разговора… разве, вы не поссорились?

- Не думаю, что это можно назвать ссорой.

Масиро выглядела обеспокоенной, вот и всё.

- Просто… я заставил её ждать моего ответа слишком долго.

- Если ты говоришь это мне, мне нет смысла спрашивать ещё.

Сората уже всё осознал, так что ему нужно было это сказать.

- Та-а-к, Канда-кун.

- Да?

- Как насчёт завтра?

Последний день Прощальной Поездки.

- Уже есть планы?

- Пока нет.

- Тогда, как насчёт провести время вместе со мной?

-…

Сората не смог ответить сразу и замолчал.

- Можно немного подумать?

- Хм.

- Я ведь уже пообещал тебе дать ответ… до того, как закончится Прощальная Поездка.

- Угу.

- Тогда я буду искренне искать ответ… Серьёзно подумаю… о будущем, как ты и сказала. Я серьёзно это обдумаю.

- Спасибо.

- Что ты, это мне нужно тебя благодарить.

- И то правда.

Сказав это, Нанами улыбнулась. Сората и понятия не имел, какие чувства хранила в себе эта улыбка.

- Будешь?

Нанами достала какую-то коробочку из своего рюкзака. На ней было написано «Демон-медведь. Ограниченное издание. Белый шоколад. Сделано в Хоккайдо».

Сората взял одну штучку. Шоколад был в форме милого мишки.

Мишки прямо-таки таяли во рту.

- Прошлой ночью Мисаки-сэмпай зашла ко мне в комнату и подарила много таких мишек.

Как и ожидалось от Мисаки.

Хотя Сората и не видел этой картины воочию, он запросто мог её себе представить.

Представив себе эту картину, Сората засмеялся. Нанами тоже едва сдерживала смех.

Спустя полтора часа автобус прибыл в отель в Хакодате. После заселения и разгрузки багажа, пришло время ужина.

После ужина, Сората снова сел в автобус и отправился на Гору Хакодате*, чтобы насладиться ночным видом на город.

На часах было уже 8 вечера.

Автобус постепенно поднимался на вершину горы.

Примерно на половине пути начали слышаться первые восторженные возгласы: среди деревьев проглядывался ночной Хакодате.

Но, к сожалению, Сората не успел посмотреть на город: деревья снова закрыли весь обзор.

Потом возгласы повторились ещё 4 раза, и автобус наконец-то приехал.

- Замечательно… на дорогу ушло 30 минут… – сказала Кохару, и все вышли из автобуса.

Как Сората и обещал, он пошёл на вершину с Нанами.

Чтобы попасть на вершину, пришлось преодолеть всего несколько ступенек.

Дрожь подкатила к телу Сораты. Он уже слышал, как красив ночной вид с горы Хакодате, но одно дело услышать, и совсем другое лицезреть лично. Сората был потрясён этой красотой.

- Как красиво. – неосознанно сказал он.

Вся дорога сверкала. Нет, это не было похоже на созданные человеком творения, это было похоже на картину гениального художника. По красоте этот вид можно было сравнить со звездой.

Все звуки словно куда-то исчезли.

Хотя здесь и было много учеников изо всех школ, но было довольно тихо.

- Как тебе, Аояма?..

Сказал Сората, повернув голову.

Но он не увидел даже её тени.

Сората осмотрелся, но так и не нашёл её. Оставшись один, он мешал потоку людей, так что ему пришлось идти вместе с ними.

Он продвигался всё глубже и глубже, а канатная дорога поднималась всё выше. Здесь также была смотровая площадка, но на 1 уровень ниже той, что была на вершине, но даже здесь можно было насладиться видом.

Внимание Сораты привлекла девушка, стоящая одна. Это заставило Сорату подойти ближе.

Он вернулся на дорогу и пошёл к канатной дороге.

Здесь было не совсем просторно, но даже так можно было наслаждаться видом.

Девушка, о которой думал Сората, тоже была здесь.

- Сина.

Сина, положившая руки на забор, медленно повернула голову. На фоне ночного города Масиро смотрелась просто идеально, словно в каком-нибудь романтическом фильме или новелле.

- Ты выбрала отличное место.

Здесь можно расслабиться, наслаждаясь ночным видом.

- Угу.

Масиро кивнула головой и продолжила смотреть на Сорату.

- Завтра уже будет пора возвращаться домой.

- Угу…

Масиро и Сората стояли вместе, наслаждаясь ночным Хакодате.

С верхней смотровой площадки послышались восторженные звуки. Но всё же, было довольно тихо, тем более, что здесь было лишь несколько посетителей не с Прощальной Поездки.

- Сората.

- Да?

- Завтра я хочу быть с тобой.

- Хочешь собрать материал? – спросил Сората, пытаясь скрыть нервность.

- Нет. – моментально ответила Масиро.

- В таком случае…

- Мне нравится Сората, и я хочу побыть вместе.

Масиро… искренне выразила своё желание.

- Дело только в этом?

Сердце Сораты забилось сильнее, а тело бросило в дрожь.

- Не сможешь?

- Не смогу…

- Почему?

- Потому что… меня уже пригласила Аояма, и я попросил её подождать моего ответа.

Сората ответил честно.

- Вот как… – прошептала она себе под нос.

Вдруг, откуда-то послышался чужой голос.

- Так и было.

Сората удивлённо повернул голову, перед ним стояла Нанами.

- Аояма…

-…

-…

- Прости, что застала тебя здесь… я просто проходила рядом и нечаянно подслушала ваш разговор.

- Всё в порядке.

Словно желая прервать беспокойство Сораты, Нанами прервала его:

- Пусть Канда-кун сам решит, с кем ему быть завтра.

-…

Сората не смог ничего сказать, его сердце уже билось на пределе своих возможностей.

- Давай покончим с этим.

- ?!

- Я или Масиро. Просто выбери, Канда-кун.

Сората тут же понял, что под «Покончим с этим» Нанами имела ввиду совершенно не завтрашний день.

- Я буду ждать тебя перед станцией Хакодате.

Нанами говорила сдержанно, хоть и сильно волновалась.

- Что насчёт Масиро?

- Я… буду ждать Сорату здесь.

- Договоримся на 10 часов?

- Угу. – кивнула Масиро.

Гора Хакодате и станция одноимённого города находятся очень далеко друг от друга. Да и, тем более, Сората всё равно не может быть в двух местах одновременно, так что, ему придётся выбрать кого-то одного.

Масиро и Нанами смотрели на Сорату.

Он медленно вздохнул.

Его сердце совершенно не могло успокоиться.

- Я понял.

Несмотря на взволнованность, Сората всё же ответил, глядя им в глаза.

Послесловие от переводчика.

Очень. Очень. ОЧЕНЬ насыщенная глава получилась, в одни моменты я едва не хотел убить Сорату, а в другие сочувствовал ему.

Идём по ощущениям. Итак, начать бы хотелось со второй части. Сората прям вообще индеец, прям балдю. Вот так читаешь, Масиро бежала со всех ног, лишь бы успеть на встречу (что вообще на неё не похоже), вырядилась, беспокоилась, а Сората вместо того, чтобы хотя бы умилиться, взял и чуть ли не накричал. А с «Виновата поджала губы» я вообще хотел вдарить Сорате.

Далее, с зевак вокруг рисующей Масиро (часть 2) меня дико прорвало. Вот вроде бы, что тут такого, ну рисует человек, а людям стало интересно, но меня подобное отношение вымораживает. Она же на гитаре играет, чего вы столпились вокруг? Не будь Масиро гениальным художником, который забывает обо всём на свете во время рисования, ей бы точно было некомфортно, когда на неё глазеет толпа зевак.

Дальше. Дико угарнул с мужичка в лавке. Это ж насколько надо быть того, чтобы осознанно говорить про любовный треугольник в помещении, в котором находятся 2 из 3 участников этого самого треугольника.

Далее, 5 часть. Ну это вообще солянка из эмоций. Тут тебе и не выдержавшая Масиро, которая всего лишь хотела, чтобы Сората не был чёрствым мудозвоном, а хотя бы похвалил её внешний вид. От Масиро вообще не ожидал такой эмоциональности(в аниме было что-то подобное [вроде бы, 22 серия], но тут совсем другие ощущения). Тут тебе и Сората, который оббежал весь Отару вдоль и поперёк, лишь бы найти скетч-бук. Тут тебе и шикарный финальный диалог, и рассуждения, хотя переводить их было той ещё попоболью. В общем, понравилось, как-то раз даже захотел разбить нос Сорате за то, что довёл Масиро до истерики. Sorata no baka.

Ну и 6 часть. Хорошая такая затравочка к 4 главе. Самому уже нереально интересно, кого выберет Сората.

Ещё, после прочтения становятся понятны некоторые вещи из главы. Например, почему Масиро расстроилась, когда Сората назвал её «Синой» (хотела, чтобы он называл её Масиро), или, зачем она отставала от Сораты во время прогулки (хотела, чтобы он подстраивался под её темп).

Так-с, идём по звёздочкам: «Extra Virgin Oil*» - переводится как «Масло первого отжима», ну или же «Первосортное масло» (Extra Virgin – Первосортный/первого отжима), но как же «Первосортное масло» может быть противным названием? А всё просто, Virgin – это «Девственница», так что «Extra Virgin Oil» можно интерпретировать как «Девственничное масло» или «Соки девственницы» (думаю, сами догадаетесь, о каких соках идёт речь). Не хотел потерять каламбур, но как интерпретировать подобную игру слов не понял.

Красное пиво* - как я понял, это либо японская версия пива с добавлением шиповника, либо ирландский красный эль. В любом случае, фоточки обоих прикреплю ниже. У нас же тут ещё и культурный перевод, а что может быть культурнее пива?:D

Естественный макияж* - «естественный макияж или, как его еще называют, натуральный – это, по сути, «макияж без макияжа». Он позволяет скрыть недостатки кожи и слегка подкорректировать форму лица, подчеркивая природные особенности» - вот вам статейка с какого-то модного сайта. Может, я отсталый от жизни, но узнал о такой штуке только при переводе главы. Фотку не прикрепляю, сами найдёте, если захотите)

Каналы Отару* - скажем так, Отару – это японская вариация Венеции. Вы же знаете знаменитые Венецианские Каналы? Вот перенесите их в Японию и получите то же самое, только без гондольеров. (фоточку естесна прикреплю)

Бойфренд* - вообще, ясен пень, парень, но в данном контексте больше подошёл именно бойфренд, т.к. парень – слишком обширный термин.

Район Китано* - а вот тут уже понятия не имею, что это такое. Единственный район Китано, который я нашёл, находится вообще не на острове Хоккайдо, а около горы Роккё. Походу, пошла отсебятинка, либо, имелась ввиду улица, наподобие Сакаимачи.

Пескоструйная обработка стекла* - особенный метод рисования на стекле путём подачи на него песка под большим давлением. Абразивная смесь царапает стекло и получаются интересные рисунки. Получается довольно красиво и применяется даже на витражах. Ниже естественна будут фоточки видов и примеров пескоструя.

Магазинчик со стеклянными изделиями* - довольно популярные у туристов Отару лавочки, где продаются всякие ништячки, сделанные из стекла. Фоточек не нашёл, зато нашёл какую-то статейку на туристическом сайте, цитирую: «Лавки стеклянных изделий и один из крупнейших в Японии магазинов музыкальных шкатулок - лишь некоторые из мест, благодаря которым город снискал популярность среди туристов. Отару отличается от традиционных японских городов - таких, как бывшие столицы Киото или Нара. В нем смешались влияния японской и западной культуры, что создает теплую ностальгическую атмосферу.»

Сакаимачи и Хондори* - торговые улицы города Отару.

Гора Хакодате* - гора высотой 334 метра на юге Хоккайдо, у подножья которой расположился одноимённый город.

Кстати, я тут посмотрел, четвёртая (последняя) глава довольно короткая – 32 страницы на английском, т.е. около 25-30 страниц на русском. Думаю, следующую главу переведу быстренько, если ничего не случится.

Ну что ж, новая глава – новые фоточки:D (кстати, я заметил, что на телефонах фотографий нема, а вот с компов всё прекрасно видно. Так что, если вы с телефона и у вас не видно фоток, не обращайте внимания на слова ниже).

Первым делом, взглянем на Отару и его прекрасные каналы.

Воть то самое красное пиво от Ирландцев.

А вот от Японцев.

А вот и тот самый хвалёный вид на ночной Хакодате с одноимённой горы. Красота. Ляпота.

А вот и сама гора Хакодате. Правда утром и в таком себе качестве, но других не нашёл.

А вот и тот самый пескоструй. Виды

И довольно красивая картина, сделанная с его помощью.

Ну, вот мы и культурно просвятились. Спасибо всем за прочтение главы.

Итак, 4 глава будет последней в томе, да ещё и коротенькой, так что, ждать её придётся недолго, примерно пару дней.

А на этом усё, увидимся когда-нибудь)

Глава 4. Время рассказать о чувствах

Часть 1

Добро пожаловать на третью, и последнюю ночь в Хоккайдо.

Завтра после полудня пора будет садиться на самолёт из Аэропорта Хакодате, который доставит учеников домой. Если всё пройдёт по плану, уже вечером самолёт прилетит в Аэропорт Ханеда, и уже к ночи наши путешественники доберутся до Сакурасо, и Сората снова будет спать в своей, уже ставшей ему родной, 101 комнате.

Сората лежал на кровати и думал о подобных вещах.

Лёжа во тьме, Сората думал о чём-то, глядя в потолок.

Хоть и было довольно темно, но всё же в комнату пробивались тусклые лунные лучи, своим сиянием завораживающие дух.

Рядом довольно шумно спал Иори.

А на ещё одной кровати спал Рюноске.

- Акасака.

В такое время Рюноске уже обычно спит, но Сорате просто необходимо было с кем-то поговорить, так что он попытал удачу.

- Не спишь?

- Сплю.

- А как тогда отвечаешь? – Сората тихо рассмеялся.

- Ладно, поймал. Не могу уснуть, когда ты так противно дышишь.

- Прости.

- Серьёзно. Выйди и возвращайся только тогда, когда успокоишься.

- Ладно, ладно. Попробую, только не ворчи.

По совету Рюноске Сората начал подниматься.

- Мгмам-мгхам. – Иори издал странный звук, но вставать он явно не собирался.

- Скоро вернусь.

- Не скоро, а пока не успокоишься. Вернёшься только с чистой головой.

- Попытаюсь. – сказал Сората и сразу вышел.

На часах было начало второго ночи, да и это была последняя ночь в Хоккайдо, но из большинства комнат виднелся свет, мало кто спал.

За закрытыми дверьми слышались чьи-то голоса. Похоже, все хотели, чтобы последняя ночь продлилась как можно дольше. Учителя тоже это понимали, так что сегодня ночной патруль был менее назойливым, чем обычно.

В коридоре Сората даже не встретил ни одного учителя или патрульного.

Парень подошёл к лифту, нажал на кнопку вызова, и зашёл в него, как только тот приехал.

Сората решил прокатиться до смотровой площадки, находящейся на самом верхнем этаже.

Спустя некоторое время он услышал звук, сигнализирующий о прибытии на заданное место, и Сората вышел из лифта, как только двери открылись. Он поднялся на верхний этаж.

Помимо мужских и женских саун, на этаже была и сама смотровая площадка, откуда можно насладиться видом.

За окном открывался вид на Гору Хакодате. В нужное время здесь можно было увидеть вид не хуже, чем на вершине горы, но сейчас было слишком поздно, так что лучи, освещающие дорогу, погасли, и открывающийся вид не вызывал «вау-эффекта».

- Свободное время уже закончилось.

- ?!

Рядом послышался знакомый голос, заставший Сорату врасплох.

Сората огляделся и увидел сидящую в кресле Тихиро, попивающую пиво.

- Сэнсэй?

Затем Сората подошёл и сел на кресло рядом с ней.

- И чего ты сюда сел?

- Наконец-то я понял…

- Нашёл способ стать счастливым? Тогда ты просто обязан посвятить меня.

- Я понял, что значит «Непонимание», о котором вы говорили раньше.

- Вот как? Кстати, ты чего такой кислый?

- А каким мне ещё быть?

Сората выглядел так, как будто он только что выплакался.

Тихиро же стало скучно, и она зевнула.

- А… разве я не сказала тебе ответ ещё тогда?

- Ась?

Сората смотрел на неё непонимающим взглядом.

Тихиро же это совершенно не заботило, и она просто продолжила попивать пиво.

- Я сказала, что от трёх вариантов у тебя едет крыша, верно?

-…

- Свидание с Масиро, Аоямой, или отказ обеим.

После ночного разговора выбор стал ещё труднее.

- Если у Канды нет целей, то и не стоит даже думать об Аояме.

- Я…

- Сначала тебе следует извиниться. Но ты не настолько умён, чтобы догадаться об этом, будучи влюблённым.

- Я ведь тоже могу быть хитрым…

Сказал Сората, но не опроверг слов Тихиро.

- У тебя просто нет выбора. В конце концов, ты можешь окончательно испортить отношения с Аоямой.

-…

Слова Тихиро были неприятны, но правдивы. Сората и сам не может совладать со своими чувствами.

- А всё из-за того, что ты слишком упёртый. Но Аояма ничуть не лучше.

- Это типо комплимент?

Тихиро не ответила, а лишь продолжила спрашивать.

- Хочешь сбежать от всего?

- Если бы я только мог…

- Ты слишком много об этом думаешь. Просто выкинь это из головы и сделай вид, что ничего не произошло.

-…

- Умные взрослые так и делают, когда сталкиваются с суровой реальностью. Они избегают всего, что может им навредить. Бери пример, просто сделай вид, что ничего не произошло, и боль уйдёт.

-…

Действительно, самый простой способ спрятаться от проблемы – не замечать её. А так как Сорату разрывали чувства, он попытался понять.

Итак, как и сказала Тихиро, Сората слишком сильно себя накручивает, с самого начала не было смысла так сильно загоняться по этому поводу, так что, возможно, Сорате станет легче, последуй он совету любительницы пива.

Но Сората не мог принять её совет, для него это было невозможно. Его чувства говорили ему не делать этого.

- Я… я не могу так поступить. – тихо сказал Сората, возражая словам Тихиро.

- И почему же?

- Всё из-за моих чувств! Они не позволяют мне так поступить!

Сората сказал это без малейших колебаний – его чувства дошли до предела.

- Это чувство возникло из-за того, что я провёл слишком много времени с Сииной и Аоямой! Отвергнуть это чувство из-за того, что я его не понимаю, или слишком много о нём думаю – это всё равно, что добровольно выбросить в мусор все воспоминания, полученные в Сакурасо! Это всё равно, что забыть всё то хорошее, что происходило с Сииной и Аоямой, это всё равно, что забыть все наши ссоры, драки, улыбки… я… я… я просто не могу отвергнуть это чувство! Отвергнуть его – значит не уважать собственные воспоминания!

Это чувство появилось у Сораты не день назад, и не два, оно связано со счастливыми деньками в Сакурасо. Оно постепенно нарастало, и вот, сегодня, оно вырвалось наружу, и Сората наконец осознал, насколько дороги ему дни, проведённые в Сакурасо.

Поэтому, он уже не мог забыть эти чувства. Он не мог забыть то, что произошло с ним вчера, позавчера, на прошлой неделе, в прошлом месяце, да даже в прошлом году.

Понимая эта, Сората решил принять «двух людей, которым он нравится». Ему было очень грустно, но он и не подумал убежать от страданий и забыть столь важные воспоминания.

В любом случае, это лучше, чем предать собственные воспоминания. И сейчас Сората должен оставить чувство стеснения и страдания… чтобы уверенно войти в завтрашний день.

Это то, что Сората выучил за всю жизнь в Сакурасо. Каждый день совместной жизни под крышей общежития для проблемных детей наполнял его жизнь смыслом и помогал принять столь важное решение.

- Решил выбрать самый трудный путь? Ты точно упрямец.

- Я знаю. Знаю, что я очень странный… я люблю и Сиину, и Аояму… должно быть, я болен…

- Не такой уж ты и странный.

- ?

- Да и не болен ты.

- Но!

- Может, ещё скажешь, что веришь в брехню по типу: «В этом мире можно любить только одного человека»?

-…

- Люди совсем не такие. Они не могут любить одного человека.

- Но…

- Мы не можем контролировать чувство любви к кому-то. Да и тяжело поверить, что такое вообще возможно.

-…

- Конечно, когда мы становимся взрослыми, мы можем легко врать окружающим, что любим одного единственного. Мы легко можем скрывать чувства от тех, с кем встречаемся, лишь бы не причинить себе и им боль. Выбрать что-то одно, порой, бывает очень непросто, так что, иногда бывает просто необходимо составить план действий. Но, для чего? Как ты и сказал, это всё равно, что добровольно выкинуть в мусор очень ценные воспоминания и предать всех, кто нас окружает. Думаю, Канда, даже ты это понимаешь.

- Да даже если и так, что я могу сделать?

- Масиро и Аояма привлекают тебя просто потому, что они хорошие девушки, а это значит, что время, что ты провёл с ними, очень ценно, а проведёнными с ними днями ты и вовсе можешь гордиться. И нет ничего удивительного в том, что между вами возникли чувства. Большинству вообще плевать, что там происходит в личной жизни какого-то там школьника из Сакурасо и его друзей. Тогда, каковы последствия твоего выбора? Ничего ужасного, верно?

- Верно…

Отношения с Масиро и Нанами сделали Сорату таким, какой он есть. И хотя, они не составляют всего его, но они занимают огромную часть в его сердце, и Сората это чувствовал.

Благодаря Масиро, он мог идти к своей мечте, а благодаря Нанами, он не сдавался в попытках прийти к этой мечте.

- Все просто притворяются, что любят только одного человека. Это всего лишь слова, которые не имеют за собой никакой поддержки. А люди, которые не чураются любить нескольких людей, никогда не будут одиноки. Вырастешь – поймёшь.

-…

- Слушай, Сората, ты не идеален, у тебя много недостатков, но и много хорошего. Да, ты не шибко умён, но ты всегда серьёзен; ты единственный человек, который не может пройти мимо выброшенного животного; ты добр с Камиигусой и Митакой; каким-то непонятным мне образом ладишь с Акасакой, и печёшься за новых учеников… Ты просто нормальный человек, который любит Масиро и Аояму.

Сората едва не заплакал.

- В этом мире никто не идеален, да это и не нужно.

- Не нужно?

- Человек, который никогда не ошибается, всегда и во всём успевает, априори не может быть интересным, разве нет? Такие люди очень скучные, и в них нет ничего интересного. Но ты, Канда, вовсе не скучный, да и пока ты в Сакурасо, я уж точно не заскучаю.

- Сэнсэй…

Поток чувств нахлынул на Сорату, и он едва сдерживался.

- Ты и я, Масиро, Аояма, Камиигуса, Митака и Акасака. Да даже Химемея и Хасе… у нас у всех много недостатков. Но, разве это плохо?

- Вовсе нет…

Сорате всегда нравились люди, живущие в Сакурасо. Может быть, они и проблемные дети, но это не играет роли, если они хорошие люди в душе.

- Канда.

- Да?

Сората уже почти заплакал.

- Будь уверен, ты не просто так нравишься Масиро и Аояме.

Сората не выдержал, и из его глаз одна за одной покатились слёзы.

- Ну вот, чего разревелся?

- Из-за сэнсэя…

- Чего? Я сказала что-то не то?

- Нет, нет…

Сората попытался вытереть слёзы, но тщетно, фонтан и не думал заканчиваться.

- Нет, просто Сэнсэй сказала такие тёплые слова, что я тронут…

- Тогда, скажу тебе одну вещь…

- Какую же? – спросил Сората, вытирая слёзы.

Он хотел прекратить плакать, но не мог.

- Главное, не сдавайся, не чувствуй себя подавленным и грустным.

-…

- Прими все свои чувства. Даже если ты бесполезный, плохой или уродливый, это не важно. Ты ведь решился столкнуться со своими чувствами, верно? Так что, можешь любить Масиро и Аояму одновременно, разрешаю.

- Ага…

- Молодец, что признал это. Итак, уже знаешь, что будешь делать?

- Да.

- И что же?

Сората сказал, сдерживая плач:

- Решу всё сам. – сказал он, глядя на Тихиро.

- И всё?

- После принятия решения, у меня не останется сомнений! – его голос наполовину охрип.

- Именно. Не важно, как больно или тяжело тебе будет, ты должен найти ответ.

- Да… – грустно ответил Сората, переходя на плач.

- Что тебе нравится в Масиро?

Голос Тихиро прозвучал довольно мягко.

- Она идёт к своей цели, не сдаваясь. – голос Сораты полностью изменился.

- И всё?

- Всегда смотрит вперёд…

- И?

- Всегда ест Баумкухен.

- Ну да.

- На неё можно положиться, но если ей что-то не нравится, то её лучше не трогать… а ещё она любит доставать меня.

Думая о Масиро, Сората по-настоящему улыбнулся… печальной улыбкой.

- Она быстро стала отличным мангакой и начала выпускаться в журнале, сделав огромный шаг и оторвавшись от меня, из-за чего я едва не возненавидел её. И хотя, местами, я просто ненавижу её, я стараюсь стать таким, как она…

После этих слов, Сората уже ничего не мог сказать.

- А что тебя привлекает в Аояме? – спросила Тихиро после небольшой паузы.

- Аояма всегда усердно старается… всегда ко всему подходит серьёзно…

Уже и не сосчитать, сколько раз Сората вытирал слёзы. А голос его уже сорвался.

- Соглашусь.

- А ещё она очень упрямая…

- Но именно из-за этого она такая милая, верно?

Сората несколько раз кивнул головой.

- С ней очень опасно шутить… А ещё она порой может усердно пытаться сделать в одиночку то, что одному сделать просто невозможно. Очень странно.

Сората рассмеялся, а из его глаз снова покатились слёзы.

Его лицо уже насквозь пропиталось влагой.

- Говорит на кансайском диалекте, если чем-то сильно смущена… А ещё, я пообещал ей всегда быть рядом, это очень помогает мне продолжать пытаться! Может, наши сердца связаны? Это было не пустое обещание, я действительно могу работать вместе с Аоямаой… а ещё, она очень беспокоится за свой вес… но, что странно, позавчера она просто не могла не съесть порцию мороженного по скидке, как будто, не сделай она это, мир бы рухнул. В любом случае, она производит впечатление девушки…

Чувства… когда они тебя переполняют, их тяжело выразить словами.

Настоящие чувства…

Судьбы двух человек должны быть решены сегодня.

Завтра только один человек останется с Соратой, и лишь один человек пойдёт с Соратой вперёд.

В этом мире не существует магии, способной осчастливить всех.

Сората тоже не обладал этой способностью.

Как и сказала Тихиро, Сората был обычным старшеклассником, которых можно найти буквально везде, да и сам он это понимал.

Он понимал, что уже не сможет вернуться к тем счастливым и беззаботным временам… Он понимал, что, чтобы перейти в светлое завтра, нужно сделать всё необходимое сегодня.

Поэтому, ему ничего не оставалось, кроме как сожалеть о том, что Масиро и Нанами решили двигаться вперёд.

- Сэнсэй…

- Что за грустная морда?

- Спасибо за ваши тёплые слова…

После того, как Сората разобрался со своими чувствами, ему оставалось только плакать.

Он всегда думал, что слёзы холодные, но они были тёплыми. По крайней мере, тогда они казались ему тёплыми.

- Канда.

- Что?

- Тебе нужно благодарить не меня, а тех двоих, что научили тебя этому.

- !...

Сората не смог ответить, он словно потерял дар речи, так что просто кивнул головой. В его голове всплыли образы Масиро и Нанами…

- Ну вот, теперь и мне стало грустно…

Сказав это, Тихиро отвернулась.

Глядя, как она трёт глаза, было не похоже, что Сората слишком много думает.

Сората вернулся в номер, когда часы показывали 3 утра.

Он лёг в кровать и медленно вздохнул.

- Эй, Акасака.

-…

Без ответа.

- Не спишь?

- Сплю.

- А как тогда отвечаешь?

- Отстань.

- Ладно…

Он медленно закрыл глаза, и в его воображении появилась тень девушки.

- Я сделал выбор.

-…

- Хотя, выбор уже был сделан. – его голос сокрушал ночную тишину.

- Вот как?

Реакция Рюноске как всегда была максимально равнодушной, но Сората был счастлив этому, ведь он никогда не изменится, в отличие от всего остального…

- Я решил.

После этой фразы, Сората и Рюноске не разговаривали.

Часть 2

Сората проснулся довольно рано, он неплохо выспался.

Первым, что заметили глаза Сораты после пробуждения, был свет, пробивающийся в оконную щель.

Парень не чувствовал себя нервным или уставшим, он не паниковал. Наоборот, он был полон энергии.

- Иори, уже утро.

- Встану, если поцелуешь меня…

Иори всё ещё бредил во сне.

- Ясно, значит будешь спать всю жизнь.

Сказав это, Сората оставил Иори одного.

Рюноске же лежал на кровати, рядом с Соратой.

- Доброе утро, Акасака.

- Из-за тебя, Канда, я не отоспал положенные мне 8 часов.

Рюноске немного приподнялся. Он был такой растрёпанный, что из-за его длинных волос его можно было запросто спутать с девушкой.

- Так что не мешай спать.

Сората вышел из номера и пошёл завтракать, как только умылся и почистил зубы.

Он направился на 2 этаж отела, в столовую, где уже во всю трапезничали ученики Суйко.

Сората не поскупился на суп мисо*, и не зря: морепродукты в супе были что надо.

Закончив завтрак, Сората покинул столовую, поглядывая на учеников Суйко, которые наслаждались завтраком.

Он вернулся в комнату, переоделся, и начал собирать вещи для возвращения домой.

На часах было 9:40.

Оставив Иори и Рюноске спать, Сората покинул номер.

В вестибюле уже собралось несколько учеников Суйко.

- Очень поздно! – сказала какому-то парню ученица, но потом быстро улыбнулась и пошла с ним куда-то. Похоже, во время Прощальной Поездки зародились новые отношения.

Чуть позднее этих двоих, Сората вышел на улицу.

Свежий воздух приятно обдавал ветерком.

Шагая по ступенькам, парень начал осознавать, что каждый шаг даётся ему довольно тяжело. Он уже и забыл, какого это, ходить нормально.

Но даже так, Сората не остановился. Он уже принял решение, что не остановится.

Сората пытался быть максимально искренним. Даже если уже слишком поздно, он должен дать ответ, при чём, обдуманный. По крайней мере, Сората сам того хотел.

Прошло примерно 10 минут, как Сората покинул отель.

Он пришёл в обещанное вчера место.

Место, куда он пришёл – станция Хакодате.

На этой широкой станции, около доски с расписанием рейсов, стояла Нанами, слегка опустив голову.

Когда Сората подошёл, Нанами, должно быть, услышала шаги, и повернула голову.

Сперва она была удивлена.

Затем, словно что-то поняв, её глаза наполнили слёзы.

На расстоянии около двух метров, Сората остановился.

- Всё же, ты сделал выбор?..

На лице Нанами показалась милая улыбка.

Взглянув на неё, сердце Сораты начало сомневаться, но ему нельзя было отводить взгляд. Пока что, он ещё ничего не сказал.

- Я думаю…

Выдал Сората, словно его заставили.

- Я подумал, подумал… подумал, что приехал сюда только, чтобы удовлетворить себя.

-…

Нанами сомкнула губы и продолжила смотреть на Сорату.

- Ещё я понял, что сделаю тебе только больнее…

-…

- И хотя я это понимаю, я всё равно пришёл сюда.

- Зачем?

- Хочу отнестись серьёзно к чувствам, которые доверила мне Аояма.

-…

- Обычным «Прости» ничего не исправить… Хотя, может, это очень эгоистично с моей стороны.

Есть ещё много чувств, о которых Сората хотел бы рассказать Нанами. И плевать, что сейчас он выглядит глупо и нелепо, но это нынешний Сората. И он хочет, чтобы Нанами увидела его таким.

Нанами приложила все усилия, чтобы искренне выразить свои чувства, и Сората попытался поступить так же.

- Я долго думал, не зная, что делать. Да что там, я и сейчас ни в чём не уверен. Но, я кое-что знаю наверняка.

-…

- Я… Я лишь причиню тебе боль, Аояма. И чтобы в этом убедиться, я пришёл сюда.

Сердца обоих забились, как ненормальные.

- Я, я…

-…

- Мне нравится Сиина.

-…

- Нет, я люблю Сиину. Люблю больше, чем кого бы то ни было.

Сорате тяжело, он страдает. Но страдает не он один, его слова сильно ранили Аояму. Сората не показывает свои чувства, ведь понимает, что эта боль, эта печаль, эти страдания… это всё страдания Нанами, а не его собственные.

- Канда-кун. – Нанами прикусила губу.

- Да?

- Повтори эти слова…

- Я люблю Сиину, люблю больше всего на свете…

Слово в слово повторил он.

- Ещё раз.

Попросила Нанами, и Сората сделал глубокий вдох.

- Я. Очень. Люблю. Сиину!

Чувства, что хранил в себе Сората, вырвались на волю и устремились прямиком в небо.

Нанами была готова заплакать, но не проронила ни капли, а только лишь улыбнулась.

- Ты говоришь это не тому человеку.

- Прости…

Только это смог ответить Сората.

- Ах…

-…

- Он выбрал не меня…

Хриплый голос Нанами устремился в небо.

- Этим утром Мисаки-сэмпай зашла ко мне в номер.

-…

- Пришли результаты прослушивания.

- И как?

Хотя, Сората итак знал ответ.

- Она сказала, что я прошла. – сказала Нанами, улыбнувшись, но всё ещё едва не плача.

- Поздравляю, Аояма.

- Спасибо, Канда-кун.

- Ты сама со всем справилась, я ничего не сделал.

Сората чувствовал, что его роль в прохождении Нанами прослушивания не составляла и одной сотой.

- Не за это спасибо, а за поддержку. Конечно, ты помогал мне с репетициями… но дело не только в этом…

-…

- Я…

-…

- Я… я…

-…

- Я смогла продолжать трудиться только потому, что люблю тебя, Канда-кун.

Нанами расплылась в мягкой улыбке. Сората прикусил губу, ведь в противном случае, его чувства опять вырвались бы на свободу.

- Спасибо тебе.

- Аояма…

- Спасибо, что придавал сил, чтобы продолжать пытаться.

-…

- Хотя, похоже, в будущем я буду одна.

Нанами попыталась посмеяться, но не смогла.

На секунду она опустила голову, возвращаясь к изначальной позиции, ведь иначе, она точно заплачет.

- Тебя ждёт Масиро. – тихо сказала Нанами.

- Оу…

- Поспеши же… – её голос дрожал, она едва не заплакала.

-…

- Пожалуйста… иди же!

- Аояма.

- Иначе я не смогу выплакаться. – улыбнувшись сказала Нанами.

- Хорошо… Я пошёл.

Сказал Сората и моментально оставил Нанами.

Какая-то неведомая сила тащила его тело.

Его ноги и тело были очень тяжёлыми, поэтому он медленно перебирал ногами, пока сзади не послышался голос.

- Беги же!

Эти слова ударили по Сорате, словно молния.

- Беги! Канда Сората!

Даже при таком крике, её слова максимально ясны.

Вот он, голос Нанами, который нравился Сорате. Её громкий чёткий голос.

Не оборачиваясь, Сората сосредоточился на пути…

Он словно забыл о боли и быстро побежал к Горе Хакодате, находящейся перед его глазами.

Там его ждёт Масиро.

По пути Сората встречался с множеством учеников, смотрящих на бегущего него, но Сорату это совершенно не волновало.

Он пробежал перед входом в отель, где повстречал Мисаки, Иори и Канну, выходящих из здания. Они что-то ему сказали, но тот не ответил.

Он решил, что не обернётся, а продолжит бежать к Масиро.

Сората начал плакать. Он хотел встретиться с ней. Очень хотел встретиться с Масиро, как можно скорее.

Потому что он любит её.

Любит больше всего на свете.

Он любил её за то, что ей плевать на чужое мнение, за то, что она никогда не сдаётся, а если и проиграет, то начнёт заново, идя к своей мечте. Хотя, это иногда ранило Сорату…

Ему нравилось много её сторон.

Но было много и таких сторон, которые не нравились Сорате.

Именно поэтому Сората и любит Масиро.

Он любит в ней всё.

Чувства к Масиро наполнили его грудь.

Ему уже не о чем волноваться.

Не знаю, заслуживает ли он Масиро.

Он не всегда идёт до конца.

А ещё он не достиг ни одной своей мечты, хотя уже начал к ним идти.

Может, настанет день, когда таланты Масиро просто сломают его? Или, может быть, настанет день, когда он возненавидит Масиро из-за её усердных попыток приблизиться к мечте?

Хотя, это больше не важно. Важно то, что он будет делать в будущем.

А в будущем ему необходимо продолжать попытки нагнать Масиро, продолжать идти вперёд.

Как бы тяжело ни было, надо продолжать наступать ей на пятки и двигать своё тяжёлое бренное тело вперёд…

Так он думал рядом с Масиро. И он будет пытаться стать ей ровней.

Конечно, будут дни, когда они будут ссориться, потому что не поняли друг друга; будут дни, когда они сделают друг другу больно, но Сората пройдёт все невзгоды вместе.

Вместе с Масиро.

Грусть, радость, злость… оно того стоит. При этом, Масиро всё больше и больше нравится Сорате.

Поэтому, он хочет с ней встретиться.

Что бы их не постигло в будущем, они выдержат.

Сората хочет продолжить своё будущее с Масиро.

Он хочет поговорить с ней. Поговорить при встрече.

Когда Сората уже приблизился к кабинке канатной дороги, которая отвезёт его наверх, его ноги жутко болели.

Длинные крутые подъёмы.

Чем выше он поднимается, тем медленнее и тяжелее ему идти.

- Чёрт!

Сората пытался идти даже несмотря на то, что ноги уже просто не хотели его слушаться.

Поднявшись на остановку, Сората купил билет и сел в кабинку, которая довезёт его до вершины.

Сората нетерпеливо уставился на закрытую дверь.

Канатная дорога едет очень медленно, так что Сорату накрыло чувство подавленности.

Его как будто заперли в клетке, словно животное в зоопарке.

Как только он достиг вершины, Сората моментально вылетел из кабинки.

Он наорал на сотрудников.

- Простите! Я спешу!

Сказал он и побежал.

На вчерашнем месте, около канатной дороги…

На часах было 10:25.

Миновав парковку, Сората побежал к условленному месту.

Сората остановился посреди поля, словно вентилятор, выключенный из розетки.

- Только не это…

Он огляделся, но не было видно даже тени Масиро.

Сората достал телефон и позвонил ей.

-…

Тишина… Сората снова побежал к канатной дороге.

Он подбежал к сотрудникам-гидам, на которых он недавно наорал, и сразу же спросил: «Простите! Вы не видели здесь школьницу в кабине канатной дороги? Такую, с белоснежной кожей!»

- М? А, ты возможно про девушку, которая только что села в кабинку?

Проводник смутился, но всё равно указал на дальнюю канатную дорогу.

Среди 4-5 человек пассажиров Сората легко находит нужного человека.

Та, кто стоит спиной к Сорате, несомненно, Масиро.

- Масиро!

Закричал Сората и вырвался вперёд.

- Минуточку, молодой человек!

Но его сразу же остановил один из сотрудников.

- Масиро!

Кабинка плавно спустилась с горы и достигла подножья.

Сората хотел броситься бежать, но ему сказали подождать 10 минут.

Пока он ждал, он не переставал звать Масиро, но безуспешно.

10 минут наконец-то прошли, и Сората быстро сел в новоприбывшую кабинку.

Спустившись к подножью, Сората спросил у билетёра, куда пошла Масиро, и, узнав направление, побежал.

Бежать было крайне неудобно: множество поворотов делали своё дело.

Спустя 3 минуты бега, Сората занервничал ещё сильнее.

Он выбежал на улочку, полную зданий. Вид чем-то напоминал Иокогаму*.

Перед его взором предстало множество церквушек, и он пошёл сквозь них.

На мгновение Сората услышал разговор других студентов с Поездки…

- Хм, а та девушка довольно милая, не находишь?

- А она здесь?

- А что, хочешь попытать с ней счастья?

- Да не, у неё сто процентов есть парень.

- Да… она на нас даже не посмотрит.

Услышав этот разговор, Сората остановился.

Группа студентов двинулась в сторону станции Хакодате, обсуждая тему игр.

Сората отдышался и посмотрел на здание рядом с ними.

Старая церковь, у двери которой цветёт вишня.

Рисунок из скетч-бука Масиро промелькнул в его голове.

- Лишь бы ты была там!

Сората молился, входя в церковь.

От волнения его сердце на мгновенье остановилось, а затем неистово забилось, а к телу перестал поступать кислород.

Он разулся возле входа.

Деревянную дверь украшала золотая ручка.

Сората медленно открыл дверь и перешагнул через порог.

Потолки были до жути высокие, а в нос ударил запах старости.

По всей церкви было аккуратно расставлено 2 длинных ряда стульев.

Сората стоял посередине, а перед алтарём… виднелась тень девушки.

В церковь проникал мягкий солнечный свет, освещающий Масиро. Минуточку, она… молится? Но о чём же? Она не молилась даже, когда только планировала выпускать свою мангу в одном из журналов…

Она выглядела загадочно, словно была готова исчезнуть в любой момент.

- Масиро!

Позвав её, Сората сделал шаг, надеясь взять её за руку, обнять, до того, как она исчезнет.

Плечи Масиро задрожали, она не понимала, что происходит, а на её лице застало удивление.

- Сората…….??

Сората не смог выдержать и начал ускорять шаг.

- Масиро, я люблю тебя!

После этих слов, он сорвался на бег.

- Сората!

Масиро тоже побежала. Она продолжила бы бежать к Сорате даже со сломанной ногой. Она бежала, протягивая к нему свои руки.

- Сората!

Наконец, они попала в руки к Сорате.

Сората обнял Масиро, но его ноги подкосились, и они упали посреди церкви.

Руки Масиро, державшие Сорату за голову, дрожали, а сам Сората не мог произнести и слова.

Сората нежно обнял Масиро. Её тонкое, хрупкое тело, казалось, сломается, стоит лишь чуть надавить. Но чувство прекрасной Масиро, попавшей в объятия, победило, и Сората продолжил обнимать её.

- Я люблю тебя, Масиро.

Масиро услышала его слова.

- Угу. – она кивнула головой и потёрлась лбом о плечо Сораты.

- Люблю больше всего на свете.

- Угу. – её голос дрожал.

- Прости, что заставил так долго ждать и нервничать.

- Всё в порядке. – сказала она, но её голос всё ещё дрожал.

- Правда, прости.

- Главное, что ты пришёл.

Масиро заплакала.

- Прости.

Сората заставил её ждать всю ночь и весь день; заставил её нервничать; заставил её плакать – всё это отложилось в его сердце.

- Главное, что ты здесь, Сората.

- Я люблю тебя.

Ах, если бы только были слова, способные передать все его чувства…

- Угу….

Но Сората таких не знал.

- Я очень тебя люблю. – голос Сораты дрожал.

- Угу……

Некоторое время они просто молчали и обнимались, передавая друг другу своё тепло. Вот бы так продолжалось вечно.

- Сората. – спустя некоторое время, Масиро подняла голову.

- М?

-…

Но она ничего не сказала и посмотрела на потолок.

Руки Сораты продолжали гладить щёки Масиро, попутно вытирая её слёзы.

- И я буду тебя любить и в будущем.

- И я, Сората… и я…

После того, как они дали друг другу обещания, их губы соприкоснулись… Они поцеловались, игнорируя всё вокруг.

Послесловие от переводчика.

Глава. Просто. БОМБА. Скажу честно, глава пробила меня на скупую мужскую слёзочку. Немного слащаво, правда, но в пределах нормы. Как и говорил, глава вышла коротенькой: всего 20 страниц (когда обычно выходит на 45-50). Но несмотря на то, что она коротенькая, это просто солянка из эмоций. Конечно, клишировано до усрачки, ну и что? Даже клишированные приёмы можно преподнести изумительно, и вот тому подтверждение. Постарался максимально, на сколько это возможно, усилить эмоциональный окрас без ущерба переводу. Глава понравилась, просто нет слов. Извиняюсь, что вам пришлось читать столь эмоциональную главу в моём ужасном переводе, но на безрыбье и рак рыба;)

И это, не бейте меня, осознал всю тупость бренного моего бытия. Короче, я 3 главы переводил «Shiina Mashiro» как «Сина Масиро», хотя везде: на википедии, в английской версии, в предыдущих главах, переведённых RuRanobe, её имя звучало как «Сиина», с двумя «и». Исправился, не бейте)

И да, говорил же, что переведу быстро, 40 страниц, как никак;)

Теперь по поводу 8 тома в целом. Чётко. Особенно последние 2 главы. Прям вкатило. Только, мне аж интересно, чего там такого можно придумать ещё на 2 тома + 1 промежуточный. Ну, как переведу, узнаю:D

Кстати, насчёт «как переведу». Я просто в афиге, но эта самая короткая полноценная глава – 280 страниц (промежуточная глава чуть меньше, 224 страницы, но это так, просто шобы было). А вот дальше творится полный звездец. 9 глава 330 страниц (т.е. +50 страниц или +/- 7-8 часов перевода), а 10 глава и вовсе 380 страниц (т.е. +100 страниц или +/- 14-16 часов перевода). В сумме я перевёл 280 страниц… из 1214… kmpls. То есть, на перевод одной главы у меня ушло не много, не мало 2 недели. 2 машу в кашу недели. А мне надо перевести ещё 930 страниц, на что у меня уйдёт ещё не меньше 6 недель, и то, если буду так же тупить, как при переводе этой главы, то уйдут и все 8, а то и 10 недель. В общем, пожелайте мне удачи… ну и знание английского на уровне C2…

Так-с, по поводу 9 тома. Что меня обрадовало, так это то, что вернутся нормальные рисунки, а не сканы страниц книжного варианта (да-да, весь 8 том вы смотрели на скан страничек из книги). Что меня НЕ ПОРАДОВАЛО, так это то, что переводить там ещё больше((( Первая глава 9 тома длинной 85 страниц, то есть, ждать её придётся 3-4 дня, и то, если моя ленивая жопа будет работать нормально. Ну это я вам так, примерные ориентиры назначил.

Всё шо хотел, сказал, пора и по звёздочкам пройтись, сегодня на них не густо, да ещё и фоточек нема, простите(

Суп Мисо* - традиционный японский суп, состоящий из бульона Даши и пасты Мисо. Помимо пасты и бульона, туда можно добавить ещё много чего интересного.

Иокогама* - крупнейший портовый город Японии с населением 3.7млн человек.

Ну а вам спасибо за то, что читали мой перевод этой главы, да и 8 тома в целом. Вам там спокойной ночи, если ложитесь спать, приятного аппетита, если идёте кушать, и доброе утро, если проснулись) Увидимся когда-нибудь:D

Начальные иллюстрации

Пролог

Сначала это была просто мечта, пришедшая в голову.

Ничего не делать и просто надеяться, что всё образуется само собой.

Однако, жизнь в Сакурасо дала мне понять.

Мечты не сбудутся, если мы не будем двигаться вперёд.

А когда ты начнёшь к ним идти, они изменят форму.

Сначала, это был просто бесформенный комок желаний…

А теперь он превратился в истинную цель.

Глава 1. Весна сменяется летом

Часть 1

Последнее воскресенье Мая, погодка держится молодцом с самого утра.

Температура с восходом Солнца тоже постоянно растёт, а ветер разносит по всему городу приятный запах грядущего лета. Погода сильно отличалась от той, что была в Хоккайдо, который они посетили 3 дня назад.

Через несколько дней Май сдаст свой пост и уступит его Июню, скоро наступит лето.

Даже кожей можно почувствовать изменение сезона. Сората стоял перед Сакурасо и смотрел на проезжающий мимо грузовик.

На перекрёстке грузовик повернул направо и скрылся из виду.

Не было больше видно ни его самого, ни звуков, которые он издаёт. Сората обернулся и посмотрел на деревянное здание.

Это было общежитие для проблемных детей из школы Суйко, под названием Сакурасо.

Сората живёт в нём уже около двух лет. А теперь сюда добавилось ещё два проблемных ученика.

Но также, сегодня из Сакурасо ушёл один очень важный человек.

- Ничего не поделаешь, это выбор Аоямы…

Пробормотав эти слова себе под нос, Сората развернулся, снял обувь, но не пошёл в свою комнату, а поднялся на второй этаж.

Он не раздумывая подошёл к 203 комнате.

-…

Ещё каких-то несколько часов назад на этой двери красовалась табличка «Комната Нанамин», но теперь его глаза видели лишь пустую деревянную дверь.

Сората постучал в незапертую дверь, и та медленно приоткрылась.

В комнате не было никакой мебели.

Комната, в которой ещё неделю назад было ощущение живости, теперь лишь навивала грусть.

Но, возле окна кто-то стоял.

Девушка. Она стояла спиной к Сорате и смотрела в окно на сакуру, которая уже распустила свои зелёные листья.

- Аояма.

Сората позвал Аояму Нанами, и та повернула голову и махнула хвостиком.

- Грузовик с вещами уже уехал.

- Угу, спасибо.

Сказав это, Нанами снова уставилась в окно.

- Всего лишь каких-то жалких 10 месяцев, и вот, уже съезжаю.

Нанами переехала в Сакурасо в Июле прошлого года, во время летних каникул.

- Хах, ну да.

Чтобы стать сэйю, она покинула родной дом. В свободное от работы время Нанами подрабатывала везде, где только можно, лишь бы платить за общежитие, но из-за проблем с деньгами она переехала в Сакурасо.

- А ведь мне кажется, что я здесь уже давно. Странно, не правда ли?

- Знаешь, мне тоже кажется, что я в Сакурасо уже очень давно.

- Да ну?

- Угу.

- Но… всё закончится сегодня.

Нанами пришла в себя и оживлённо повернула голову.

Всё закончится сегодня.

Итак, Сората стоял в дверном проёме, вспоминая ту самую Нанами из 203 комнаты Сакурасо.

-…

Нанами молчала, ничего не говоря Сорате.

Они на мгновенье посмотрели друг на друга, но неловкости между ними не возникло. Нынешним Сорате и Нанами было достаточно лишь нескольких секунд.

Первой заговорила Нанами.

- Есть что-нибудь, о чём бы ты хотел со мной поговорить?

- Ничего.

На самом деле, было много чего, что Сората хотел бы сказать Нанами, но сдерживался. Например, он хотел сказать: «Спасибо, Нанами».

Сората всем сердцем был благодарен за встречу с ней.

Деньки, которые они провели в Сакурасо вместе, были полны веселья. Вместе им было очень весело. И Сората хотел бы, чтобы так продолжалось до самой выпускной церемонии.

Но Сората прекрасно понимал, что Нанами уже не переубедить.

Если бы он сказал ей это, то, может быть, почувствовал облегчение, а может и сделал бы лишь больнее, так что он просто хранил эти слова в своём сердце.

- Жаль. – Нанами прошептала себе под нос.

- М? – Сората не понял ничего, что она сказала.

- Когда ты так мутишь, мне хочется дать тебе по голове.

Нанами начала создавать весёлую атмосферу и расплылась в безупречной улыбке.

- Страшно, очень страшно.

- Но… слава Богу.

Нанами вновь стала серьёзной и глубоко вдохнула.

- Слава Богу, что Канда-кун принял серьёзное и обдуманное решение.

-…

- Теперь настала моя очередь. – Нанами снова расслабилась – Это займёт много времени, но, надеюсь, мы сможет вновь собраться все вместе, как только я приведу чувства в порядок.

- Угу.

- Канда-кун, это всё, что ты можешь ответить?

- Прости.

- Не нужно извиняться. И, да… надеюсь, что наши отношения смогут стать такими же, как раньше.

Сказала Нанами.

- Хотя, я уже и забыла, как всё было раньше.

С нотками грусти в голосе сказала она.

- Я не хочу, чтобы всё то, что с нами произошло, кануло в небытие.

Сората сказал следующие слова настолько мягко и добродушно, насколько мог.

- Я буду тебя ждать.

- Угу.

- Нет, я продолжу тебя ждать.

В надежде, что наступит такой день, когда они снова станут хорошими друзьями, Сората сказал эти тёплые слова. Однако, этот день может и не наступить, ведь невозможно просто перезапустить чувства, которые начали формироваться с первой их встречи.

***

Утро. Это был последний день Прощальной Поездки. Тогда Сората рассказал Нанами о своих чувствах к Масиро.

***

Но Сората верил, что такой день когда-нибудь настанет, и чётко решил, что будет ждать этого дня. Он верил, что когда-нибудь он сможет находиться рядом с Нанами, как с закадычным другом.

- Но на это может уйти даже несколько лет.

- Да пусть и так, я всё равно буду тебя ждать.

- Вот он, Канда-кун, которого я знаю.

Нанами сильно рассмеялась.

Она как будто что-то увидела и посмотрела за спину Сораты. Когда и он сам повернул голову, увидел Масиро, стоящую около двери.

Масиро прошла около Сораты и остановилась перед Масиро.

- Нанами.

- Масиро.

Хоть Сората и не видел лица Масиро, но по её дрожащим плечам он понимал, что ей нелегко выражать свои чувства.

И Нанами сказала Масиро:

- Позаботься о Канда-куне, хорошо?

- Угу.

- Вот и славно. Что ж, похоже, пора мне уйти. Нужно ещё разгрести свои вещи в обычном общежитии.

Втроём они спустились вниз, где их ждали ещё двое жильцов – паренёк с длинными волосами и наушниками на шее, которого звали Химемея Иори, а также прилежная девушка в очках по имени Канна Хасе.

Кажется, они хотели сказать что-нибудь Нанами, но не могли решиться.

- Иори-кун, попробуй перестать говорить об извращенских вещах, по типу большой груди, хорошо? – немного застенчиво сказала Нанами.

- Я же не всесильный!.. – невольно вырвалось у Иори.

- Хасе-сан, береги себя, ладно?

- Хорошо.

Когда Нанами уже собиралась уходить, открылась ещё одна дверь.

Из двери вышла Сэнгоку Тихиро, учитель рисования и по совместительству комендант Сакурасо.

- Сэнсэй, спасибо вам за помощь, которую вы всегда мне оказывали. – поклонилась Нанами.

- Ты же знаешь, я ничего такого и не сделала.

- Ха-ха, ну да, верно.

Нанами улыбнулась зевающей Тихиро. Хоть она и говорит, что ничего не сделала, но это не так. Как минимум, она всегда защищала Сорату. Понимая эта, Нанами легко улыбнулась.

- Привет, Нанамин! Я отвезу тебя в обычное общежитие!

Голос, донёсшийся снаружи, невозможно было ни с кем спутать. Голос принадлежал девушке, по имени Митака Мисаки, которая раньше жила в 201 комнате Сакурасо. Раньше она была Камиигусой, но вышла замуж, построила дом около Сакурасо и сменила фамилию.

- Хорошо. Прости за беспокойство, сэмпай!

Нанами вышла наружу.

Затем она обернулась, посмотрела на Сорату и остальных, и, сделав глубокий вдох, произнесла:

- Ну, мне пора! – с энтузиазмом в голосе сказала она.

И Нанами покинула Сакурасо, так больше и не обернувшись.

Часть 2

Этой ночью, когда Сората разбирал одежду в своей комнате, он услышал до боли знакомый голос.

- Братик, братик, бра-а-а-тик!

А потом послышался звук открытия входной двери.

- Извините за беспокойство!

Потом послышались шаги, приближающиеся к комнате.

- Братик!

И вот, дверь в 101 комнату отварилась.

В комнату вошла младшая сестра Сораты – Юко, ученица первого класса Суйко. И хотя она уже и была в старшей школе, но в душе её невозможно отличить от ребёнка, из-за чего Сората часто думал, как её выпустили из средней школы.

Юко была одновременно и очень удивлённой, и очень уставшей.

- А ещё громче нельзя было?

- Юко не может это принять!

Сказав столь странное предложение, она показала пальцем на Сорату.

- Чего?

- Я знаю, что Братик и Масиро-чан встречаются!

- Что-то я не помню, чтобы посвящал тебя в это. И кто же тебе сказал?

- Канна.

По интересному стечению обстоятельств, рядом как раз прогуливалась Канна, и она вмешалась в разговор.

- Канда-кун прислала мне e-mail: «Есть что-нибудь интересное?», ну я и рассказала ей кое-что интересное.

Даже в коридоре была слышна их болтовня.

Может, услышав их крики, Масиро тоже подошла.

- А, Масиро-чан? Я не отдам тебе братика!

Сказала Юко и крепко прижалась к руке Сораты.

-…

Масиро, которая ещё недавно была просто супер-счастливой, теперь ничего не выражала. Она просто села в углу комнаты, открыла свой скетч-бук и начала что-то рисовать. Видимо, за этим она изначально и пришла.

- Увааа! У неё лицо, как у девушки, которая добилась цели!*

- Вот как?

И словно желая подтвердить её слова, она сказала:

- Верно.

Её лицо полно уверенности, но разве это та ситуация, в которой Масиро хоть что-то понимает?

Масиро отвела взгляд от скетч-бука и посмотрела на Юко.

- Юко.

- Да, Масиро-чан?

Юко ещё сильнее сжала руку Сораты.

Что хочет сказать Масиро? Может, что-то бессмысленное?

- Я стала женщиной Сораты.

Да, насчёт бессмыслицы Сората не ошибся.

- А ты не могла сказать «Девушкой»?!

- Братик сделал её своей женщиной?!

Ну вот, теперь и Юко начала нести какую-то чушь.

- Просто другое слово, а вы уже раздули из мухи слона.

- Сората-сэмпай отвратителен. – вмешалась Канна.

- Канна, и ты туда же?

- Не нужно объяснять.

- Я не объясняю! Она всего лишь ошиблась словом!

- Не нужно. – она и слушать не хотела Сорату.

- В любом случае, Юко этого никогда не признает!

А Юко тем временем продолжала держать Сорату на руку и смотреть на Масиро. Хотя, она не внушала ужаса, а скорее внушала жалость. Нет, действительно жаль человека, у которого есть такая сестра.

- Юко никогда не будет называть Масиро-чан своей невесткой!*

- Попридержи коней, о таких вещах не стоит кричать на весь город.

- Хотя, известная мангака Масиро и мой братик. Звучит терпимо.

Но Юко было абсолютно до лампочки на просьбы Сораты.

- Тогда Юко будет моей сестрой.

- Нет же! Не говори ерунды!

- Разве нет? – Масиро спросила Канну, стоящую рядом. Та, в свою очередь, смущённо посмотрела на Сорату.

- Конечно нет.

- Братик, а может, это сон?

Сорате надоело слушать бредни Юко, так что он ущипнул её за щёку.

- Больно, больно! Нет, это не сон!

- Ах, да, Юко. Я кое-что забыл.

- М? Чего? Братик хочет признаться в чувствах к Юко?

Её широко открытые глаза неимоверно сияли. Сората же сделал вид, что не услышал её слов, и достал маленькую пластиковую коробочку.

- Держи, сувенир с Прощальной Поездки.

- М? Увааа! Здорово! Можно открыть? – сказала она и тут же открыла коробочку.

Внутри был значок на телефон из лимитированного издания «Белый медведь Хоккайдо».

- Такой же есть и у Канны.

- Да ну?! Теперь мы будем как сёстры!

Сказав это, Юко побежала к Канне. Она хотела сразу же прицепить значок на телефон, но мозгов ей маленечко не хватило.

- Братик, прикрепи его за меня! – сдалась она и дала телефон Сорате.

- Мозгов не хватает, руки тоже бесполезны. В чём вообще твой талант?

В отличии от Юко, Сората очень легко нацепил значок на телефон и вручил его сестре.

- Держи.

Получив телефон, Юко расплылась в улыбке.

- И это, вернись домой до темноты.

- Хорошо, братик.

Юко побежала к выходу, но сказала, что дверь в Сакурасо закрыта.

Сората подошёл к двери и решил поиздеваться над Юко.

- О нет! Дверь заклинило! Я не могу её открыть!

Он делал вид, будто не может выйти из комнаты.

- Ну открой же, братик!

- Открою, если захочу. Но, если открою, ты должна пойти домой, хорошо?

- Обещаю!

После полученного обещания, Сората вышел из комнаты.

- Ладно, ну, как и обещала, иди домой.

- Ха! Попался!

Но вместо того, чтобы пойти домой, Юко набросилась на брата. Затем она посмотрела на лестницу на второй этаж и сказала:

- Братик, Юко скоро переедет в Сакурасо!

- Юко, не надо.

- Почему?

- Потому что от тебя слишком много проблем.

- Нечего стыдиться, братик.

- Ага, понял. А теперь сходи домой и посмотри в словаре значение слова «Стыд».

- В конце концов, у Юко есть несколько уловок, чтобы переехать в Сакурасо.

- Чего?

- Секрет!

- Ну конечно.

Наконец-то Юко вернулась обратно, не желая слушать Сорату.

После того, как Юко ушла, Сората поужинал, завершил все дела и пошёл в сауну.

Закончив купание, парень вернулся в комнату и продолжил работу над игрой, которую он разрабатывал с Апреля.

Но он не мог сконцентрироваться. Побыв немного в одиночестве, он почувствовал пустоту в своём сердце, словно в нём проделали дыру.

-…

Сората понимал, откуда взялось это ощущение. Как только Нанами ушла, Сората понял, насколько она была для него дорога. А теперь без неё в его сердце появилась брешь.

Однако, он сам осознанно принял это решение.

Сората похлопал себя по щеке, словно пытаясь проснуться. Вроде немного помогло включиться в работу.

Он попытался усложнить искусственный интеллект врагов, чтобы их движения не считывались по первым кадрам. Спустя некоторое время мучений, движения врагов стали менее предсказуемы, из-за чего игра стала куда более интересной.

- Продемонстрирую Акасаке попозже.

Как-то раз Рюноске сказал, что движения врагов слишком легко предугадать и просчитать, но теперь Сората куда как более уверен в себе.

Завершив работу, Сората закрыл компьютер.

- Хоооааах! – послышалось из коридора.

Желая узнать, кто издавал этот звук, Сората открыл дверь в комнату и в коридоре увидел Масиро.

Масиро выглядела удивлённой и как-то странно прятала руки за спиной.

Увидев Сорату, она прошла мимо него боком, как краб.

- Чё эт с ней?

Сората ничего не понимал: Масиро вела себя слишком подозрительно.

Сората вышел из комнаты и прошёл в коридор, но Масиро больше нигде не было. Может быть, она пошла в ванную или куда-нибудь ещё.

Парень проверил ванную, и, естественно, встретил там Масиро.

Она открыла стиральную машинку и пристально смотрела внутрь неё.

- Ты чего делаешь?

Сората позвал Масиро, из-за чего она знатно так испугалась.

Масиро с удивлением посмотрела на Сорату, всё ещё пряча руки за спиной, хотя итак было понятно, что в руках у неё было грязное нижнее бельё.

- Это что, вещи, которые надо постирать?

- Верно.

- Оставь на меня, позже постираю.

- Не хочу.

Масиро нахмурилась.

- Почему?

- Хочу постирать сама.

- Но ты же даже не знаешь, как пользоваться стиральной машинкой.

- Знаю. – Масиро всё ещё была напряжена.

- Ну не надо. Тем более, некоторые вещи слишком деликатны, и их надо мыть руками.

- Например, трусики?

- Ага.

- И мои трусики тоже?

- Ага.

Хотя, Сората большинство вещей просто закидывал в стиральную машинку.

- Сората моет их руками?

- Потому что я в ответе за Масиро.

- Очень удивительно.

- Ого, впервые это я тебя удивил, а не наоборот.

Масиро посмотрела на Сорату с некой ноткой отвращения.

- Слушай, я же постоянно о тебе забочусь, почему ты просто не оставишь их на меня?

- Потому что…

- Просто оставь это на меня. Если постираешь ты, я уверен, пена будет раскидана по всей ванне.

А очистить всю ванну от пены ой как не просто, так что, чтобы попытаться избежать столь неприятного развития событий, Сората попытался забрать у Масиро трусики и протянул к ним руку.

- Нет.

Но Масиро отошла назад и Сората ничего не поймал.

- Хорошо. И почему же?

- Потому что…

- Потому что?

- Не хочу, чтобы Сората считал меня странной.

- Расслабься, я всегда считал тебя странной.

- Как жестоко!

- Да о чём ты волнуешься? Хоть ты и странная, но я всё равно тебя люблю.

-…

-…

Сората понял, что сказал кое-что очень неловкое, но было поздно, и его щёки начали краснеть.

- Сората.

- Д-да? Что-то не так?

Он не осмелился смотреть на Масиро и попытался отвести взгляд.

- Всё так.

- Тогда что?

- Если Сората повторит это снова, я отдам ему свои трусики.

- Чего? Повторить?

- Угу.

- Я не стану это повторять.

- Ты меня не любишь? – посмотрела она на Сорату.

- Очень хитро!

- Сората меня ненавидит! – сказала она и расстроенно опустила голову.

- А, ладно! Хоть ты и странная, но я всё равно тебя люблю.

- В Хоккайдо Сората сказал, что любит меня больше всего на свете.

- Тебе так нравится играть на моих чувствах?

- Оказывается, я больше не самая любимая.

Масиро выглядит расстроенной.

- Ладно! Я люблю тебя больше всего на свете!

- Слава Богу.

Масиро медленно расплылась в прекрасной улыбке. Хоть Сорате и пришлось сказать столь неловкие слова, но улыбка Масиро того стоила, его страдания были не напрасны.

- Сората-сэмпай, лучше выбирай места для признаний в любви.

Обернувшись, Сората увидел Канну, стоявшую около двери в ванную. В руках она держала пижаму, и, кажется, хотела принять душ.

- Кан-Канна?!

- Ты не один в Сакурасо, так что, знай меру.

- Прости.

- Скажешь ещё раз и я тебя не прощу.

- И много ты услышала?

- Думаю, почти всё.

- Вот как?

Сората окончательно потерял авторитет в глазах Канны. А в прочем, ему это было и не нужно.

- А ещё, я бы хотела принять ванну.

- А, да, конечно.

Сказав это, Сората положил трусики Масиро в корзину с грязным бельём.

- Пойдём.

Он взял Масиро за руку и вывел в коридор.

Канна закрыла дверь в ванную, не забыв сменить статус на «занято». В тот же момент послышался звук закрытия замка.

- Сората…

- Что? Если хочешь обсудить тему трусиков…

- Я тоже люблю Сорату.

Сората не закончил говорить, как Масиро перебила его. Ожидаемо, Сората в мгновенье ока покраснел.

- Я-я, я тоже! Н-не говори такие вещи так внезапно.

- А если так медленно, нормально?

- Я просто попросил, чтобы ты не выпаливала подобные заявления в будущем без подготовки. В каком смысле «медленно»?

- Сората.

Масиро посмотрела на Сорату не моргая.

- Д-да?

Она продолжала смотреть на него.

-…

Всё ещё смотрит на Сорату.

Они несколько раз моргнули.

- Я люблю тебя…

- А, вот, что ещё за «медленно». Просто не выпаливай на меня подобные заявления, когда я совершенно этого не ожидаю.

Некоторое время была тишина.

- Ладно.

Закончив разговор, Сората хотел уже было вернуться в комнату, но остановился перед входом в 101 комнату.

- Масиро.

- Да?

- У тебя есть минутка?

- Есть.

- И что, у тебя даже не поджимают сроки?

- Нет.

- Тогда, подойди на минуточку.

Сората взял Масиро за руку и остановился перед дверью в кабинет Тихиро, а затем постучал.

-…

Без ответа.

- Тихиро-сэнсэй?

-…

По-прежнему без ответа. Похоже, Тихиро сейчас не в комнате. Может, она в столовой?

Подумав об этом, Сората пошёл туда.

И, да, Тихиро была в столовой. Она как обычно сидела одна в кресле и попивала пиво.

Сората и Масиро подошли к ней.

- Тихиро-сэнсэй.

- Что? Канда, ты чего такой серьёзный?

- Вообще, хотел вам кое о чём сказать.

- Масиро беременна?

- Что?! Конечно нет!

- Скоро родится, а? – продолжила наступление Тихиро.

- Сказал же, нет!

- Хочу родить. – вмешалась Масиро.

- Чего?!

- Рано или поздно я рожу.

- А?!

Голос Сораты застрял в горле.

- Сората? Что-то не так?

- Т-ты… ты вдруг говоришь какую-то бессмыслицу, удивляешь меня, ничего удивительного, что я встал в ступор! Как-то слишком быстро развиваются наши отношения!

- Вы типо решили разыграть меня?

- Вовсе нет!

- Тогда, что вам нужно? – без интереса сказала Тихиро, сделав очередной глоток.

- Ну, эм…

- У меня вообще-то дела, говори быстрее.

- Но вы же просто пьёте пиво?

- Да, я очень занята этим прекрасным пивом.

- Хотел вам кое-что сказать…

- Уже слышала, говори давай.

- Мы начали встречаться. – дрожащим голосом сказал Сората.

- Какого чёрта? Ты что, выпендриваешься?

- Н-нет, что вы! Ну, вы же знаете… мы все живём в Сакурасо… я и Масиро…

- А… «Масиро», ну да.

- И, ну… так как сэнсэй за нами тут присматривает, я решил, что правильно будет вам рассказать.

- Да, да. Уже слышала.

- Сэнсэй, почему вы себя так ведёте?!

- Если вы расстанетесь, вам будет очень тяжело. Попробуй хотя бы дожить до выпускного.

- Мы встречаемся всего три дня! И вот надо было вам всё испортить?!

- Хотя, тебе повезло, можешь просто сказать, что Масиро маленько того, ведь только Канда может присматривать за ней. Да и, тебе будет неприятно, если кто-нибудь будет ухаживать за Масиро, м?

Сказав это, Тихиро рассмеялась. Очень… громко рассмеялась. В Хоккайдо она была совсем другой.

Но Сората должен был сообщить, и сообщил.

- Ну, мы пойдём.

Когда он уже собирался уйти из столовой под ручку с Масиро, за спиной послышался голос Тихиро.

- И это, Канда.

- Что?

- Стены в Сакурасо очень тонкие, так что, будь осторожен.

- О чём это вы?

- Ты что, совсем глупенький? Говорю, когда будете заниматься любовью, не наводите много шума.

- Чегооооооо?! Вас убить, или сами заткнётесь?

- Неужели, это тебя так задело? Тебе так дороги эти отношения?

- Конечно!

Сората внезапно сменил своё отношение, а Тихиро засмеялась.

- Ну и хорошо.

Вдоволь насмеявшись, она, кто бы сомневался, взяла ещё одну бутылку пива из холодильника.

Часть 3

По окончанию этой недели наступит Июнь. Прощальная Поездка тоже уже осталась далеко позади.

Внутри класса, где находился Сората, начала складываться странная атмосфера.

Множество учеников чувствовали себя очень не очень. Больше половины были не уверены в собственном выпуске, были даже и те, кто не решался пойти в другую школу по окончании Суйко. И хоть нравилось это далеко не всем, но каждый в этом классе вскоре столкнётся с суровой реальностью.

В этой же атмосфере Сората и сам почувствовал себя третьеклассником, которому остался последний год в школе. Другими словами, этот год в Суйко был для него последним.

Но не стоит забывать и про планы на будущее, они тоже очень важны.

Прежде всего, Сората надеялся поступить на медиа факультет в университете искусств Суймэй, конечно, если он получит рекомендацию.

Но из-за Кохару-сэнсэй он был немного не уверен в том, что у него получится.

В любом случае, всё, что он мог – это попытаться набрать хорошие баллы на вступительном экзамене в Июле. Правда, на результат также повлияют и оценки ещё с первого класса, но уже поздно задумываться об успеваемости первого класса, будучи на финишной прямой третьего.

Однако, у Сораты был план на случай неудачи. В случае провала, он будет сдавать экзамены в Суймэй на общих условиях.

Теперь всё зависело от самого Сораты, так что каждый день он концентрировался на обучении, чтобы успешно сдать вступительные экзамены.

И день за днём он начал привыкать к такому темпу.

Но всё же, порой, он не может контролировать собственное настроение. Почему? Всё просто, ведь каждый будний день он сидит рядом с Нанами, так что порой концентрироваться на учёбе у него не получается.

Но, что странно, когда они встречались, никто даже не нервничал.

*Утренний разговор в классе*

- Доброе утро.

- Доброе, доброе.

Никакого напряжения или нервозности.

- Как там кошки?

- В порядке, они даже как-то слишком быстро растут.

Обычный разговор о котах, которых содержал Сората.

Правда, изначально не было даже таких разговоров – они оба молчали, так что, даже такие пустяковые разговоры уже большое достижение. Если бы только можно было вернуть те прекрасные деньки в Сакурасо… Но сейчас Сората мог только ждать, потому что он пообещал продолжать ждать.

Каждый его день не сильно отличается от предыдущего, но, несмотря на это, Сората каждый день полон энергии.

Утром он будил Масиро, ходил вместе с ней в школу, и ходил вместе с ней домой после школы - всё повторялось изо дня в день. Но это ничуть не мешало ему, в любом случае, он был счастлив.

Огромное влияние на Сорату также оказал и «Лагерь по разработке игр».

Каждый день после школы он обдумывал новые идеи, чтобы ещё на шаг приблизиться к мечте. Это упорство зарождало в его сердце всё новые и новые идеи.

Живя такой мирной и насыщенной жизнью, ты теряешь счёт времени.

Он и сам не заметил, как наступила середина Июня. Кстати, в классе кое-что изменилось.

В школу вернулся Рюноске, который не планировал ходить в школу весь первый семестр.

Конечно, своим появлением он приковал к себе немало внимания.

Но Рюноске было до лампочки, кто и как на него там смотрит. Он просто сел у окна рядом с Соратой, открыл свой ноутбук и начал работать.

- Акасака, ты что делаешь?

- Обновляю некоторые программы.

- Я не об этом. Почему ты вдруг пришёл в школу?

Вообще, подобный вопрос прозвучал как-то странно. Действительно, зачем ученику приходить в школу и получать знания?

Но по глазам его одноклассников можно было понять, что у них назрел тот же самый вопрос.

- Ты же в курсе, что уже необязательно ходить в школу?

- Знаю.

Действительно, сейчас ученики больше обеспокоены поступлением в университет и вступительными экзаменами, или поиском работы.

- Надо выровнять количество посещений.

- А, теперь понятно.

Ну, с таким раскладом, Рюноске вряд ли будет усердно учиться.

- Ах да, Канда.

- М?

- Насчёт шутера, в который ты просил меня сыграть.

- Что, уже опробовал?

- Поведение противников всё ещё легко предугадать.

- Что, серьёзно?

- Так что, игру всё ещё нельзя назвать увлекательной.

Рюноске как обычно был прямолинеен.

- В таком случае, прости, что разочаровал.

Честно говоря, у Сораты уже плавились мозги от этого кодирования, так что у него совсем нет времени на улучшение ИИ.

- Хотя, для человека, который только изучает разработку игр, подобного результата уже достаточно.

- Ну, я уже знаю основы, чтобы сделать игру.

Конечно, Сората понимал, что он находится ещё только на первой ступени. Однако, раньше он не имел даже представления о том, как создавать игры. Так что, да, это можно было назвать большим достижением.

- Кстати, ты уже думал об идеях для «Лагеря по разработке игр»?

- А, да, даже кое-что набросал.

Сората положил свои записи на стол Рюноске.

Акасака же их взял и начал листать страницы.

Там было четыре идеи. Головоломка, шутер, экшн… а также улучшенная версия ритм-игры «Rhythm Battler», которая успешно прошла большинство стадий отбора на «Давайте сделаем игру».

- Крайний срок первой регистрации, если не ошибаюсь, 10 июля, верно?

- Угу.

- И ты планируешь представить «это»?

Взгляд Рюноске остановился на заметках.

- Не имея представления, когда будет вторая регистрация, думаю, лучше зарегистрироваться сейчас.

- Правильный выбор.

На этот раз рука Рюноске, листавшая страницы, остановилась.

- Этот «Rhythm Battler». Если судить по тому, насколько здесь всё проработано… ты уже работал с ним раньше?

- Да, но мне тогда помогал Фудзисава-сан.

- Изменить первоначальный концепт, чтобы сделать уклон на драки… в чём причина такого решения?

Другими словами, изначально игра была более завязана на ритме. Её суть заключалась в нажатии кнопок в такт музыки, но теперь она больше походила на файтинг, где у каждого игрока была свобода перемещения и атаки, а главная идея музыки была в нажатии нужной кнопки в такт музыке, чтобы успешно провести добивающую атаку.

Более того, причина такого концепта находилась в самом сердце Сораты.

- Потому что одним из людей, кто это придумал, был Акасака.

- А.

- Если сделать больший упор на детали, может, результат будет лучше?

- Верное решение.

- Так уверенно отвечаешь. А ты действительно молодец.

Рюноске не ответил, а лишь спросил: «Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что для ритм-игры крайне важна музыка, а у нас на неё пока никого нет».

Сказал он, ведь на музыкальную составляющую у них никого не было. Другими словами, он хотел, чтобы Сората попросил Иори присоединиться к ним.

- Ладно, спрошу у него, заинтересован ли он в разработке игр.

Если нет, придётся пересмотреть решение, ведь в отличии от «Давайте сделаем игру», в «Лагере по разработке игр» ему нужно было найти всех членов команды.

Конечно, поиск команды не будет лёгким, но Сората действительно наслаждался, думая обо всех приятных возможностях командной работы.

- Ещё у нас нет никого на часть с артами.

- Да, знаю.

Если Сората попросит помощи у Масиро, она непременно поможет.

Однако, Сората чувствовал, что сейчас не время спрашивать Масиро. Разработка игры - это его забота, а не Масиро. К тому же, она хочет нарисовать замечательную мангу, и сейчас она как раз над этим работает, так что Сората не хотел беспокоить её, а она не хотела бы беспокоить его.

Был ещё один кандидат – Мисаки, чьи таланты заметили в сообществе, но Сората тоже не хотел просить её о помощи.

Сам же Сората надеялся, что сможет в будущем делать игры с командой, которую наберёт сейчас, так что, он не планировал принять участие лишь один раз.

Он надеялся стать как Фудзисава Кадзуки, который вместе со своей командой дебютировал на «Давайте сделаем игру», сыскал успех и открыл собственную компанию.

Так что, он не может тащить за собой Масиро и Мисаки, у которых совсем другие цели.

- Во всяком случае, пересмотрю всё ещё раз.

Сказал Сората и забрал обратно свою тетрадь с записями.

Сегодня после школы Сората пошёл в художественный класс, чтобы забрать Масиро.

По пути к классу Сората заметил знакомое лицо.

Это был Иори.

Ему подвернулась хорошая возможность, чтобы спросить об участии в «Лагере по разработке игр», так что Сората направился к нему.

Сам Иори в это время с серьёзным лицом смотрел на плакат на доске объявлений.

Сората тоже посмотрел на плакат и решил отложить вопрос с «Лагерем» на потом: на доске объявлений была реклама конкурса пианистов.

- Хочешь принять участие?

- Уваа!

От удивления Иори слегка подпрыгнул.

- Сората-сэмпай? Как долго вы здесь стоите?! Вы что, ниндзя?!

Иори был так сосредоточен, что даже не заметил приближения Сораты.

- Не, я не ниндзя.

Отмахнулся Сората и снова посмотрел на постер, Иори сделал то же самое.

Дата конкурса – 7 июля, то есть, примерно за 2 недели до летних каникул*. Или же, примерно через месяц.

- Давно уже присматривался.

- И как?

- Да вот, думаю, отменять ли заявку на участие.

- Что? Почему?

- Сэмпай, а вы разве не говорили, что мне нужно просто идти вперёд или что-то в этом роде?..

- Хочешь, чтобы я так сказал?

- Не знаю.

Иори медленно опустил голову, а спустя некоторое время с другой стороны коридора послышался чей-то голос.

- Иори, пора практиковаться.

В коридоре стоял первоклассник, тоже из музыкального класса. Он носил очки и держал в руках книгу с нотами. Сората уже видел Иори с этим учеником, и даже запомнил его имя – Такура Наоя.

- Уже иду! Ну, мне пора, сэмпай.

- Угу.

Иори быстро подбежал к Наое и попытался его ударить, но Наоя легко отразил удар книгой с нотами.

Когда эти двое ушли, Сората ещё раз посмотрел на доску объявлений.

«Конкурс Японских Пианистов»

Рядом с рекламой было фото сестры Иори, которую Сората хорошо знал – Химемея Саори, а также там было несколько статей из журналов.

В одной из статей трёхлетней давности был один заголовок: «Химемея Саори заняла 3-е место».

- Что-то она не выглядит счастливой.

Сам же Иори тоже многого добился, но его постоянно сравнивают с сестрой. По правде говоря, люди ждут от Иори даже большего, чем от его сестры.

Но Иори не мог оправдать этих ожиданий.

Понять уровень давления на него можно было на одном из выступлений Иори, когда он остановился посреди игры и покинул сцену.

-…

Хотя Сората и пообещал Рюноске поговорить с Иори, но сейчас было не лучшее время, чтобы говорить с ним о таких вещах.

В это время внимание Сораты привлекла одна статья под названием «Проблемные ученики здесь!».

- А это что ещё такое?

На листке мелом была нарисована странная картина. Странная настолько, что нельзя даже было разобрать, кто это нарисован: кошка, собака или же вообще монстр.

- Это что ещё за чудо-юдо?

Сората решил больше не забивать свою голову такими пустяками и направился в художественный класс к Масиро.

Прибыв в арт-класс, Сората встретил одноклассницу Масиро, Фукаю Сихо.

- А, Канда-кун, привет.

Весело сказала она, а затем быстро повернулась и громко сказала:

- Сиина-сан! Твой муж пришёл забрать тебя!

- Чего? Какой ещё муж?!

- А? Но ведь, Канда-кун в будущем будет мужем Масиро, разве нет?

- Нет такого человека, который умеет смотреть в будущее, ты же в курсе?

- М? Хочешь порвать с ней?

- Я не это имел ввиду.

- Да, да. Ладно, я пошла, наслаждайтесь временем, проведённым вместе, и все дела. – озорным голосом сказала Сихо и прошла перед Соратой.

Пока Сората был в раздумьях, он услышал крик падающей Сихо.

- Увааа!..

- Это что было?

Сората повернул голову, но, слава Богу, не увидел картину, открывающуюся под её юбкой.

- Кстати…

Сората не говорил налево и направо о том, что встречается с Масиро. Тогда, откуда Сихо об этом узнала? А если знает Сихо, то знают и все третьеклассники, а за ними слушок расползётся и по всей школе.

Пока Сората витал в раздумьях, перед ним быстро появилась Масиро.

- Сората, прости, что заставила ждать.

- Ничего, пойдём домой.

- Угу.

Между Соратой и Масиро витала сладкая и расслабляющая атмосфера.

Сората много раз забирал Масиро, но в этот раз всё было совсем по-другому.

Сихо, которая ещё не ушла домой, увидела нашу парочку и улыбнулась озорной улыбкой.

В конечном счёте, Сорате не важно, кто там на них смотрит.

К тому же, Сихо – ещё не самое плохое, что могло с ним случиться.

Переобувшись, Сората и Масиро пошли к школьным воротам. Перейдя их, они направились в торговый район.

В торговом районе Сорату и Масиро ждал тёплый приём.

Сперва их заметил продавец рыбы, и сказал:

- О, Канда, ты? Привет! Сегодня есть очень вкусная ставрида.

- Да? Тогда, заверни парочку.

- А Масиро сегодня очень милая. Заверну вам бесплатно! Подарок от меня!

И он действительно отдал им рыбу бесплатно. Надеюсь, от такой щедрости магазин не обанкротится.

Следующим их встретил мясник.

- О, Сората? Посмотри сюда – только что пожаренное мясо, пальчики оближешь!

- Ммм, звучит аппетитно, а давай.

- Парочка закупает ингредиенты для ужина. Да, молодость – это весело.

Каждый раз, когда Сората заглядывал в торговый район, он всегда уходил с парой пакетов высококачественных продуктов.

Сегодняшний день исключением не стал.

- Сората.

- М?

Сказал Сората и опустил пакет, который нёс.

- Хочу взять это.

- Что взять?

- Мясо.

- Зачем?

- Рыбу.

- Я спросил, зачем ты хочешь это взять.

Масиро посмотрела на руки Сораты, которые несли пакеты, а также на свои пустые руки, а затем сказала:

- Сората не хочет держаться за руки со мной?

Сората не ожидал такой внезапной атаки, и его сердце быстро забилось.

- Х-хорошо, возьми половину.

Сказал он и передал один пакет Масиро. Теперь одна его рука была пуста, но он тут же взял Масиро за руку, лицо которой моментально стало довольным.

- Сората.

- Да? Что-то не так?

- Тяжело.

Не пройдя и 10 метров, Масиро попыталась вернуть пакет Сорате.

- Понеси.

- А не ты ли говорила, что хочешь понести пакет сама?

Влюблённая пара так и болтала, пока не пришла к Сакурасо. Кстати, они всё также держались за руки.

Подойдя к Сакурасо, они открыли дверь и сказали:

- Мы пришли…

Войдя, Сората обнаружил пару мужских ботинок. Они не принадлежали ни Сорате, ни Рюноске, ни Иори, за столько-то времени под одной крышей он уже выучил, что кому принадлежит.

- М? Минуточку, это же…

Он присмотрелся и понял, что ботинки выглядят знакомо.

Они принадлежали бывшему жильцу Сакурасо, который проживал в комнате 103. А кстати, вот и он сам.

- Дзин-сан!

Перед ним стоял Дзин в своих очках и белой рубашке.

- Что такое? Рад меня видеть?

- Естественно! Собственно, а что ты здесь делаешь?

Вообще, Дзин получил рекомендацию из Суйко и поступил в университет в Осаке, так что, он должен быть там.

- Мисаки сказала, что завтра она закончит аниме, вот я и пришёл посмотреть.

- А, вот как.

Сората также знал, что у Нанами есть роль в этом аниме. Он столько помогал ей репетировать, что уже невольно запомнил весь сценарий.

- Поздравляю, Дзин.

С опозданием, но Масиро всё же поздравила его.

- Масиро тоже долго меня не видела. Хотя, не настолько уж и долго.

Дзин засмеялся. В последний раз они виделись во время весенних каникул, когда Сората заболел, и Дзин приехал зарегистрировать брак с Мисаки. А потом они поехали знакомиться с родителями друг друга. Естественно, никто не знал, как они отреагируют.

- Не думал, что за столь короткое время в Сакурасо заселятся ещё двое учеников, тем более первоклашек. Это было неожиданно.

- Хах, ну да.

Затем раздался звонок в дверь, и послышался женский голос.

- Извините за беспокойство…

- Это Аяно.

Масиро поприветствовала её. Походе, Аяно пришла обсудить мангу. Немного послушав их разговор, двое парней вошли в комнату Сораты.

- И какого тебе иметь такую милую девушку?

Спросил Дзин и снова засмеялся.

- Ну, я очень счастлив.

Сората закрыл дверь и снял школьную форму. Ему не нужно было ничего говорить, все его чувства были написаны у него на лице.

Когда он переоделся в домашнюю одежду, в его голове промелькнула Нанами, из-за чего улыбка с его лица моментально спала. Конечно, он попытался скрыть это, но Дзин итак всё понял, так что Сорате не оставалось ничего, кроме как сдаться и покорно улыбнуться.

- Не беспокойся, ты бы не смог её переубедить. Но, на мой взгляд, проблема Аоямы в том, что мы ничего не можем сделать.

Дзин уже был в курсе.

- Да…

- Но даже так, ты же знаешь, что это не хорошо?

Сората лишь кивнул головой. К тому же, он совершенно не знал, что делать.

- Я понимаю, что я беспомощный…

-…

- Но, я многому научился у Аоямы, и я ей очень благодарен. Мы с ней встретились, стали друзьями, провели много дней под одной крышей в Сакурасо, а потом она призналась мне в любви – всё это очень важно для меня…

- А ты говорил об этом Аояме-сан?

- Никогда.

- Вот как?

- Я просто не могу сказать ей об этом, вот и говорю об этом Дзин-сану.

Дзин как обычно рассмеялся, но для Сораты это была своего рода помощь.

- Кстати, Сората…

Словно желая разрядить атмосферу, Дзин сменил тему.

- Что?

- У меня есть очень важный вопрос.

Его лицо стало очень серьёзным.

- Д-да?

Ответил Сората, стоя перед шкафчиком.

- Как далеко ты зашёл с Масиро?

- Почему сэмпай спрашивает об этом с таким серьёзным лицом?

- Уже целовались?

- Ох, эм! Ну…

Это произошло в церкви в Хакодате, когда Сората бегал в поисках Масиро.

- Ясно, значит целовались. – ответил Дзин.

- П-просто, поддались моменту… Е-если честно, я уже и сам плохо об этом помню.

Больше этого не повторялось. Каждый раз, как Сората хотел повторить поцелуй, он не знал, что делать. В Хоккайдо же он чувствовал себя куда как более страстным и уверенным, и просто поддался моменту.

- Сората, расслабься, вы уже встречаетесь, так что, делай что хочешь.

- Делай что хочешь? – сглотнул он.

- Конечно, я и об «этих» вещах тоже.

- Пожалуйста, не дразни меня.

- Но, ты ведь должен понимать и её чувства?

Дзин начинает понимать.

- З-знаю! Я буду защищать её всем сердцем!

- Воу, Сората, а ты становишься смелее!

- Так, думаю, хватит об этом!

Сората покраснел.

- Не злись, это же так интересно.

- Ага, ну вот прям о-о-очень интересно!

- Ладно, ладно, сменим тему.

- Согласен. – вздохнул он.

- Итак, как прошло ваше первое свидание?

Ну, фактически, тему он сменил…

- Свидание? Ну… у нас ещё не было свидания!

- Ага…

Дзин разочарованно вздохнул.

- Сората, сколько ты уже встречаешься с Масиро?

Сората посмотрел на календарь.

- Ммм, около 3 недель.

- И ни разу не был с ней на свидании?

- Ну… да…

- И что, позволь спросить, ты всё это время делал?

- А?

Дзин встал, подошёл к Сорате и дал ему подзатыльник.

- П-погоди, Дзин-сан!

- А теперь иди и немедленно пригласи её на свидание.

Сказав это, Дзин выставил Сорату в коридор и закрыл дверь в его комнату.

Сората посмотрел на лестницу на второй этаж.

- Да, но… Иида-сан ещё здесь.

Только Сората сказал это, как встретил уходящую Аяну.

- Уже уходите?

- Да, просто доставила Масиро пару файлов и так, по мелочи.

- Ясно.

Конечно, Сората не понимал, о чём она говорила. Сама же Аяно надела туфли и ушла. Похоже, сроки поджимали, и они были очень заняты.

А раз Аяно ушла, то у Сораты больше не было причин не заходить в комнату Масиро.

-…

Хотя Сората и Масиро встречались, но они ещё не ходили на свидание.

Собственно, свидание в воскресенье – самое оно. Может быть, Сорате даже подвернётся шанс поцеловать Масиро ещё раз.

И, как удачно совпало, завтра как раз воскресенье.

Сората поднялся по лестнице и подошёл к двери в комнату Масиро. Его сердце билось быстро-быстро, ему было не комфортно, а сам он нервничал и не мог успокоиться.

Но даже так, Сората пытался придумать план, хоть и не мог. В любом случае, он старался вести себя естественно. А раз он старается вести себя, как обычно, это лишний раз доказывает, что он очень нервничает.

- Ладно.

Наконец, он решился. Он уже хотел постучать, но едва его рука коснулась двери, она открылась, причём снаружи.

- Уваа!

Сората рефлекторно отпрыгнул.

- М? Что-то не так?

В проёме стояла Масиро.

- Ничего… просто удивился.

-…

- Эм, да, вот мы и встретились…

-…?

-…

- Да.

- Нет, это не так!

- Сората сам так сказал.

- Ну, да, но… эм… это… я имею ввиду…

- Ага.

- Но я ещё ничего не сказал!

- Сората выглядит очень счастливым.

- Просто нервничаю!

- Тогда успокойся.

- Ты права…

Сората опустил взгляд и увидел какую-то пластиковую коробочку.

- Масиро, это…

Сората указал на коробку, и Масиро достала оттуда предмет.

- Бери.

Оказывается, в коробке лежал один из выпусков манги, которую нарисовала Масиро.

- Ого!

Сората выдал удивлённый звук.

Конечно, Сората никогда не пропускает очередную главу манги Масиро, но одно дело посмотреть её где-нибудь в интернете или в каком-нибудь журнале, где полно и всего другого, и совсем другое держать в руках полноценный том с красочной обложкой.

Масиро действительно стала полноценным мангакой, а эта книжка – тому подтверждение.

- А это не она поступит в печать на следующей неделе?

Насколько Сората помнил, она должна была выпускаться только 20 числа.

- Верно.

Сегодня 18 июня, суббота, так что, том должен поступить в печать только послезавтра.

- Сората, что-то не так?

- Эм, ну… это…

После этого вопроса Сората снова начал запинаться.

- Хотел сказать тебе кое-что.

- …?

Масиро посмотрела на него, и нервное чувство снова вернулось.

Он как будто не знал, что сказать. Хотя, он всё же пытался вести себя, как обычно, но получалось не особо.

- Что-то случилось?

- Н-ну… завтра…

- Да?

Масиро наклонила голову, как она обычно делает, когда чего-то не понимает. И такое милое движение с её стороны всегда нравилось Сорате.

- Хочешь сходить куда-нибудь вместе?

Его сердце неистово билось, но всё же, он смог это сказать.

Масиро несколько раз моргнула, наклонила голову, словно раздумывая о чём-то… а затем посмотрела на Сорату.

- Свидание?

- Ну, д-да.

Сорате было очень неловко. Его щёки покраснели, а по спине начал стекать пот.

- Хочу.

- Э…

- Хочу на свидание.

- Ну и славненько.

- Ну вот, уже не терпится.

- Ха-ха, ну да.

-…

-…

Разговор закончился, но Масиро всё ещё хотела что-то сказать.

- Сората.

- Да?

- Куда мы пойдём?

- М?

-…

-…

Только теперь Сората понял, что совершенно не продумал само свидание.

- Пока не знаю, но до завтра всё придумаю.

Первое своё свидание Сората назначил очень криво.

Часть 4

Воскресенье наступило. Сората проснулся поздно, в девять утра.

Первым делом он пошёл в столовую, где встретил Дзина и Мисаки, наслаждающихся завтраком.

- Свидание, ого. Знаешь, Сората, я тебе завидую.

- Малой, ты не против, если я схожу с вами и сделаю несколько фоток с вашего свидания?

Начали они сразу же, стоило Сорате объявиться.

- Тема: «Первое свидание!»

В руках Мисаки реально была камера. Она явно не шутит.

- Свидание? Сората-сэмпай, я тоже хочу пойти!

Иори попытался обнять Сорату, но тому удалось выкрутиться. Кстати, тут же была и Канна, и ей явно было не очень неприятно.

-…

Она продолжила смотреть на Сорату.

- Канна, что-то не так?

- Всё так.

Теперь её настроение упало ещё сильнее. Может, Сората и впрямь слишком много думает.

Сората разбудил Масиро, и они вместе поели.

- Сегодня не надо идти домой!..

Мисаки доставила пару и свидание можно было считать начавшимся.

Чтобы убедиться, что их не побеспокоят, Сората повернул голову. Однако, у Мисаки и Дзина без того было много хлопот с аниме, так что, они вряд ли нарисуются. А у Канны и Иори вообще не было возможности прийти.

Вот свидание и началось. Что-то подобное было в Отару во время Прощальной Поездки, на второй день.

- Сората.

- Да? – ответил он.

- Ну…

Масиро сделала очень милый голос. А потом резко прижалась к руке Сораты.

- Увоо!

Сората был вынужден смотреть вперёд. Но Масиро это не нравилось.

- Ч-что-то н-не так?

- Уже нет.

Масиро недовольно отвернула лицо и пошла вперёд одна. Каждый раз, когда она делала шаг, её платье завораживало Сорату, как цветки цветущей сакуры, развивающиеся на ветру.

До Сораты, похоже, дошло, почему Масиро не выглядела счастливой. Он поспешно подбежал к Масиро.

- Твоя одежда выглядит очень мило.

- Серьёзно?

Её голос стал немного веселее.

- Ага!

Сората кивнул, и Масиро улыбнулась.

- Масиро, есть ещё кое-что, что я хочу тебе сказать.

- Что?

- Станция вон там.

Сората взял Масиро за руку, ведь она пошла не в том направлении.

- Я знаю.

- Не ври, будто так и было задумано!

Спустя примерно 5 минут ходьбы, Сората и Масиро прибыли на станцию и сели на скоростной поезд. Они сидели почти в конце вагона. Каждый раз, когда поезд трясся, их плечи касались друг друга, что заставляло Сорату чувствовать, что Масиро рядом с ним.

Кто знает, может, это и есть счастье.

Сората сам того не понимая уставился на лицо Масиро. А ещё он понял, что смотрит прямо на её мягкие губы.

Поняв это, Сората стыдливо отвёл взгляд и посмотрел в окно.

Погодка сегодня была достаточно хороша, правда, было немного облачно, но учитывая погоду в этом месяце, это ещё ничего. Кстати, на ночь обещают дождь, но вот весь остальной день погодка должна продержаться хорошей.

- Сората.

Позвала его Масиро, и Сората посмотрел на неё.

- Да?

- Куда мы едем?

- В Морской Мир*.

Вот, над чем весь вечер думал Сората. Он также спросил у Дзина: «А как насчёт Морского Мира?», на что получил ответ: «А что, хорошая идея!», и тогда он наконец вздохнул с облегчением, но…

- Морской Мир?

Масиро наклонила голову и издала непонимающий звук.

- Стоп, подожди минуточку.

- Не могу ждать.

- Я не про это. Ты не знаешь про Морской Мир?

С серьёзным лицом спросил Сората.

- Знаю. – Масиро посмотрела прямо в глаза Сорате.

Но, естественно, она врала. А Сората не мог позволить ей врать. Порой, она бывает очень упряма, за всё время, проведённое с ней, Сората ясно это понял.

Он мог легко понять, когда она врёт.

- Ладно, тогда, пожалуйста, расскажи мне, что такое Морской мир?

- А что, Сората сам не знает?

- Я-то знаю!

- Тогда попробуй объяснить.

- Это место, в котором много рыбы.

- Как и в торговом районе.

Не совсем… В торговом районе не так много рыбы.

- Ты что, думаешь, что я веду тебя в рыбный магазин? В Морском Мире рыбы куда больше.

- Дядя, который носит шляпу, использует какую-то странную штуку, чтобы перевозить рыбу.

- То, о чём ты сейчас говоришь – рыбный рынок Цукидзи*! А штука эта – обычный погрузчик!

- Знаю.

- Да ну? И ты ещё не хочешь признаться в том, что на самом деле ничего не знаешь о Морском Мире?

Вообще, Масиро была очень упрямой, хоть по ней и не скажешь. Порой это доставляло много хлопот.

- Рыбный Мир – это место, где можно посмотреть на живых плавающих рыб.

- А, этот Морской Мир!

- Да ну, типо знаешь?

- А какой это Морской Мир?

- Хочешь сказать, что поняла? И у тебя нет вопросов? Знаешь, я даже как-то волнуюсь.

- Всё нормально. Значит, Морской Мир? Просто забыла название.

- Нет, вообще-то, проблемка есть.

Несмотря на то, что Сората прожил с Масиро больше года, он до сих пор не понимал, как она смотрит на мир. Может, это и помогло ей стать знаменитым художником? Или, можно сказать, что она… немного отличается от других.

Пока Сората бузил, Масиро прижалась к его плечу.

Это тепло, это давление на правое плечо… заставили сердце Сораты забиться сильнее.

- Ма-Масиро?

-…

Без ответа.

- ZzZ zZz ZzZ

Вместо этого он услышал дыхание спящей Масиро.

- А?!

Сората посмотрел на её слегка опущенное лицо.

- ZzZ zZz ZzZ

Масиро спала довольно громко.

- Подъём!

Сората легонько стукнул её по голове.

- Что такое? – спросила Масиро, находясь в полудрёме. Она была немного раздражённой, ведь её вырвали из сна.

- Не засыпай без предупреждений.

- Предупреждаю: хочу спать.

- Очень полезная информация, но не спать!

-…

Масиро посмотрела на Сорату, словно требуя объяснений.

- Будь внимательнее, в конце концов, это наше первое свидание.

- Знаю, спокойной ночи.

- Нет, да ты…! Никогда бы не подумал, что ты вот так заснёшь!

- *Вдох* Фью-фью-фью.

- Вот давай только без «фью-фью».

- Фьссс…

- И без «фьссс»!

Сората не выдержал и тоже зевнул.

- Это наше первое свидание, а ты уже заснула ещё до того, как мы приехали.

- ZzZ zZz ZzZ

- Ты что, вчера опять рисовала мангу до поздна?

- Нет.

Сората думал, что не получит ответа, но получил.

Но она всё ещё выглядела очень уставшей.

- Тогда, почему ты такая уставшая?

Ещё можно понять, если бы она уснула из-за того, что всю ночь рисовала мангу, но если она спит на свидании по другой причине, то это такое себе достижение.

- Сората не давал мне спать.

- Чего? Ты вчера всю ночь волновалась?

- Думала о Сорате…

- Ох…

- Думала о свидании с Соратой и не могла уснуть.

Словно ученик начальной школы, у которого скоро какая-нибудь экскурсия, и он не может уснуть в её ожидании. Ну, что-то типа того.

В таком случае, Сората может быть только счастлив. Да, он очень счастлив, но есть одно чувство, которое невозможно объяснить.

- И ты ещё можешь спать, удивительно!

Но Масиро, видимо, вообще не беспокоилась за злющего Сорату. Но когда он увидел её крепко спящее лицо, он успокоился и прошептал: «Ладно, забыли, спи».

Спустя где-то 30 минут поезд приехал на станцию. Затем Сората и Масиро шли ещё около 10 минут и прибыли-таки в Морской Мир.

Сегодня был выходной, так что на месте было полно людей.

Они купили входные билеты и вошли внутрь.

Честно говоря, Сората беспокоился, понравится ли Масиро Морской Мир, но тут же понял, что она беспокоится не меньше.

Масиро взглянула на проплывающих мимо разноцветных тропических рыбок и сказала: «Как красиво».

Внимание Сораты же было приковано к свободно плавающей рыбке, чьи движения напоминали танец. И хотя и Масиро, и Сората смотрели на одно и то же, он понимал, что Масиро видит всё совсем по-другому. Он убедился в этом, когда посмотрел на картину, которую она нарисовала.

- Эти рыбки такие красивые.

Когда Сората это услышал, он заметил, что Масиро на мгновенье изменилась.

- Это вот это-то чучело красивое?

Перед его взором предстала рыба, чей рот был похож на сосиску, а сама она была серая-серая. Ничего красивого. То ли от его слов, то ли от внезапности, но Масиро удивилась.

- Глаза красивые.

Ну, глаза у них и впрямь были красивые.

Из-за страха потревожить других посетителей, они двинулись в другом направлении.

Перед ними предстала светящаяся медуза, вокруг которой намеренно всё было затемнено.

- А как тебе эта?

-…

Он не знал, но Масиро взяла с собой свой скетч-бук. Она его достала и начала рисовать в него медузу. На зарисовку у неё ушло несколько минут, но Сората совершенно не удивился. В этом вся Масиро.

Проходящие мимо посетители интересовались рисунком Масиро, а, когда подходили ближе, сильно удивлялись.

Далее они посетили ещё некоторые популярные места в Морском Мире: посмотрели на танцующих сардин, волнующиеся воды, вызванные движениями тунцов, а также посмотрели на больших акул.

Масиро же вела себя… как Масиро.

Единственное, что ещё можно было принять за нормальные слова, это: «Выглядят неплохо». Эти слова она сказала, глядя на сардин.

А вот увидев тунцов, она пошла в разнос и сказала: «Выглядят вкусно».

Но самая идеальная реакция была на акулу: «Хочу сделать из неё сашими» - Приказала она Сорате.

- Здесь есть что-нибудь, кроме еды?

После этих слов у Масиро предательски заурчал живот.

- М, что за звуки?

Масиро посмотрела на живот, будто говоря: «Смотри».

Она что, хотела, чтобы Сората приложил ухо к её животу? Просто представьте себе картину: Масиро придерживает живот, а Сората прикладывает к нему ухо. Так можно и подумать, что она беременна.

Сората, естественно, этого делать не стал.

- Так, ладно. Хочешь пойти поесть?

Масиро кивнула головой.

Сората достал телефон и проверил время – час дня.

- Ну, тогда пойдём.

Сората вывел Масиро, которая уже стала смотреть на рыбок из Морского Мира, как на еду, обратно к станции и стал высматривать какую-нибудь кафешку, или что-то вроде того.

Сората совершенно не знал местности, так что ему оставалось только выискивать придорожные кафешки. Да, ему явно стоило найти место, где можно перекусить, заранее. Сората понял, что: «к следующему свиданию надо будет подготовиться получше».

Около станции было несколько ресторанов, а на улице было много других парочек или семей, тоже ищущих, где бы перекусить.

- Итак, что бы ты хотела поесть?

Сората позвал Масиро, но её взгляд был направлен на парочку, находящуюся примерно в 10 метрах от них.

- Масиро?

- Они на свидании?

Похожи на студентов. Девушка шла со своим парнем вперёд и остановилась у светофора, выжидая зелёный свет. Похоже, они были счастливы вместе, а их смех слышал даже Сората.

- Похоже на то.

Затем Масиро спросила:

- Сората.

- Да?

- Я похожа на девушку Сораты?

- Ну… не уверен.

- Значит, не похожа?

Масиро опустила голову, она выглядела расстроенной.

- Как и сказал раньше, «не уверен», но проблема во мне.

Масиро очень красивая, и это было понятно любому. Собственно, из-за этого Сората мерк на её фоне, и можно было даже сказать, что он ей не подходит.

Если Сората и Масиро не выглядят, как пара, то причина, должно быть, в Сорате.

- А, не бери в голову. Чем бы ты хотела перекусить?

- Хочу поесть там.

Масиро показала на забегаловку, где можно поесть фаст-фуд, а именно, на бургерную, куда вошла уже знакомая нам парочка.

- Серьёзно? Фаст-фуд же можно поесть везде.

- Я никогда его не ела.

Сората немного не понял, что она сказала, и продолжал моргать, будто она сказала что-то странное.

- Серьёзно?

- Очень серьёзно.

Но если так подумать, Масиро с самого своего приезда в основном ела только в Сакурасо.

А в Англии она, скорее всего, была занята одним лишь рисованием, так что, у неё не было времени прогуляться с друзьями до какой-нибудь забегаловки.

- Ну, тогда сегодня поедим фаст-фуд.

- Первый раз с Соратой.

- Знаешь, это прозвучало странно, не стоит говорить такие вещи.

- А это разве не первый раз с Соратой?

- Не говори таких глупостей!

- Первый раз для Сораты?

- Ещё не лучше.

Масиро, по-видимому, было плевать на смущённого Сорату, и она просто пошла в забегаловку. Сорате же осталось только проследовать за ней.

Открыв дверь, они попали в кафешку. Было время обеда, так что внутри было полно людей. Все посетители были довольно молодыми: здесь были ученики младшей, средней и старшей школы.

- Многовато тут народу.

Оглядываясь вокруг, можно было подумать, что все места уже заняты. Но, всё же, парочка мест нашлась.

- Неважно, просто сядем здесь.

- Хорошо.

Они сели у окна.

- Итак, что будешь заказывать?

- То же, что и Сората.

- Ну ладно.

Сората оставил Масиро и пошёл стоять в очереди. Двое людей перед ним заказали по набору с бургером. Сората взял такой же набор. Заплатив, он получил набор, в котором были бургер, картошка-фри и напитки, а затем пошёл к Масиро.

- Прости, что так долго.

Сказал он, и сел рядом с Масиро. Затем он достал одну картофелину и положил в рот. Масиро выглядела удивлённой.

- Что это?

-…

Масиро встала, пододвинула стул к Сорате, и села обратно.

- Ну да, очень подходящий вариант.

Её лицо было ближе, чем когда-либо, они едва не касались плечами.

Они сидели также близко, как в поезде. Но даже несмотря на то, что он не впервые сидит так близко к Масиро, его сердце всё же стало биться быстрее. Он был так взволнован, что подавился картошкой и прокашлялся.

- Сората?

- Н-ничего.

- У тебя лицо красное.

Масиро слегка повернулась и посмотрела на лицо Сораты. Она сидела так близко, что он чувствовал на себе её дыхание. Он даже мог почувствовать запах её губ.

Сората сглотнул.

- Просто… ты сделала кое-что очень милое!

- М?

Масиро сделала непонимающее выражение лица. Она не понимала ситуации и наклонила голову. Но даже на такое выражение Сората сейчас не мог смотреть.

- Забудь, всё в порядке.

Сказав это, Сората попытался скрыть свои чувства и принялся уплетать бургер.

Масиро тоже взяла бургер и начала его есть.

- Тут ещё есть картошка и напитки.

На поедание бургеров ушло примерно 3 минуты. После трапезы назрела новая проблема.

Перед лицом Сораты маячила картошка-фри, которую держала Масиро.

- Сората, ааааа.

Похоже, она хотела покормить Сорату.

- Эмм, что ты творишь?

- Мы же пара.

Ответ, достойный Масиро.

Сората едва не пролил напиток.

- А можно ответить чуть более внятно?

Перед его лицом всё ещё маячила картошечка.

- Хватит, я и сам могу поесть.

- А выйти?

- Слушай, если ты себя так ведёшь перед людьми, нас могут сочти глупой парой.

- Тогда, просто будем глупой парой.

Ну вот, они уже привлекли внимание одной парочки студентов из старшей школы. Кстати, они кормили друг друга, а ещё услышали их разговор и посмотрели на Сорату и Масиро.

Сората усмехнулся.

- В следующий раз будь осторожнее, когда говоришь! – тихим голосом сказал он, и заставил Масиро повернуть голову.

- Сората, это тоже надо учитывать.

- Ты сейчас серьёзно?

- Сората ведь мой парень.

- Парень – это не игрушка, которой можно пользоваться, как угодно.

- Рита сказала, что парень сделает всё для наших отношений.

- Так, погоди минуточку, отправлю в Англию одно письмецо.

Сората достал телефон.

«Хватит учить Масиро таким странностям».

Сората думал, что ответ придёт не скоро, но он пришёл почти моментально.

«Оказывается, Сората сам хочет научить Масиро быть такой, какой он хочет её видеть. А ты посмелел».

«Вот только не надо каверкать смысл моих слов!»

Если он будет так беспокоиться об этом, Рита наверняка и это обернёт в не лучшую для него сторону.

«Если бы ты пригласил Масиро на свидание раньше, я бы ей ничего и не сказала. Наслаждайся».

И снова прилетел нормальный ответ, неожиданно.

-…

Сората не мог ничего сказать.

- Что сказала Рита?

- Скажем так, приободрила меня.

- Сората, оптимистичней.

- Как смог, так и сказал…

- Картошка-фри очень вкусная.

Масиро, кажется перестала слушать Сорату.

После обеда, Сората и Масиро вышли из кафешки, сейчас на часах было уже 2 часа дня. Чтобы утрясти съеденное, они пошли по магазинам, а затем пошли к станции.

- Ещё рано, но может, хочешь домой?

Спросил Сората у Масиро, которая шла рядом.

- Как насчёт отеля?

Сората не мгновенье затормозил от ответа Масиро.

- А?

- Не пойдём?

- Что ты сказала?

- Не пойдём?

- До этого!

- Что я сказала?

- Очень важную вещь, которую нужно повторить!

- … отель?

- Точно! Нет, лучше ещё раз подумать.

- Не пойдём?

- Это тебе тоже Рита посоветовала?

- Дзин.

- А, ну да.

Дзин сейчас, должно быть, во всю представлял неловкого Сорату и смеялся над ним. Такое вот у него было хобби, вот только, его жертвам это хобби было не по душе.

- Не пойдём?

- Ни за что!

- Почему?

- Если мы на первом свидании пойдём в отель, потом проблем не оберёмся. Мы же всё ещё в старшей школе! Это Дзин у нас «Король Ночи», но, прошу тебя, не говори больше такие вещи, это звучит странно, с какой стороны не посмотри!

- Нет проблем.

- Ну конечно же нет!

- Я бы надела боевые трусики.

- Поразительно! Это же надо так легко говорить такие вещи! Я же ведь когда-нибудь не выдержу! И куда катится наше свидание!

- А что не так?

- И как мне сказать?

- Если ты не знаешь, откуда мне знать?

- Ещё слишком рано для отеля! Ясно?

- Поняла.

- Точно?

- Угу.

- Ну, слава Богу.

Сорате внезапно стало легче.

- Сората.

- Что?

- А когда будет не рано?

- Всё ещё обсуждаешь эту тему?

- Если ты мне не скажешь, у меня закружится голова.

- Такими темпами у меня закружится голова!

- Просто не знаю, когда мне надеть боевые трусики.

- А типо я знаю?

- Уах…

- «Уах»? Да ты… это… а, не важно!

Голос Сораты стал тише.

- Что-то не так?

- То есть… ну… со мной… ну это… идти в отель.

Сорате было так неловко, что он хотел убежать.

- Ещё ведь нельзя, ты знаешь. – тихо сказала Масиро.

- Но ты всё равно меня спросила?

- Я ещё не подготовилась.

Масиро покраснела.

- И что это было? Сердце молодой девушки, у которой кружится голова?

Масиро помолчала, а затем ответила: «Да».

- Не ври! Ты должно быть подумала: «об этом», верно?

- Не думала.

Масиро не собиралась принимать поражение, так что, Сорате оставалось только сдаться.

- Ладно, не бери в голову. Просто, впредь будь более осторожна с такими предложениями, мужской мозг любит думать о запретных вещах.

Сегодня Сората всё ещё продолжает думать о том, чтобы поцеловать Масиро. Стоит только ему хотя бы прикоснуться к ней плечом, как все его мысли сразу же улетают в этом направлении.

- Сората думает, как все мужчины?

- К-как и все мужчины. В любом случае, тебе сейчас лучше заботиться о себе.

- Пусть Сората обо мне позаботится.

Сората открыл рот и уже начал себе воображать.

- Сората должен заботиться обо мне.

- А, д-да! Почему ты всегда говоришь такие странные вещи?

- Сората хочет сделать со мной что-то дерзкое?

- Да о чём ты говоришь! – тут же ответил Сората.

- Будь помягче.

- Так, так, а ну, придержи коней!

- Я в этом не понимаю, и надеюсь, ты сможешь меня научить.

- Слишком быстро! Слишком быстро! Стоп! Стоп! Так, всё, идём домой! Домой! Хватит на сегодня! Ну пожалуйста, пойдём домой.

Сората попытался сменить атмосферу.

- Продолжим в Сакурасо?

- Конечно нет!

- Будет весело…

- Сказал же…!

- Свидание очень приятное. – очень тихо сказала она, но Сората всё же расслышал.

- Тогда, может как-нибудь повторим?

Сказал Сората и понял, что сказал кое-что неловкое.

Немного помолчав, Масиро сказала:

- На следующей неделе тоже хочу на свидание.

- Тогда, как насчёт свиданий каждую неделю?

В ответ Масиро потянула Сорату за руку. Она выглядела очень счастливой.

- Ой, мы отклонились от станции.

Сората понял, что они шли не в том направлении, и повернулся. Кажется, в его сердце были сомнения.

Когда они спускались по лестнице, Сората заметил знакомое лицо и разинул рот. Сората узнал это серьёзное девичье лицо и очки.

- Канна?

Сората был слишком беспечен, пока не понял, что она, похоже, следила за ним.

- Нет-нет!

Канна сказала чистейшей воды ложь и отвернулась от Сораты. В тот же момент она попыталась сделать шаг назад, но, так как она была на лестнице, сзади неё не было пола.

- А! – крикнула Канна. Она едва не упала.

- Канна!

Сората попытался её поймать, но даже потеряв равновесие, она увернулась от него. И, естественно, уже почти упала.

Сората же немедленно закрыл глаза.

- Увооо!

В этот раз послышался мужской голос.

Человек внизу попытался поймать Канну, но ничего не вышло, и они оба упали.

Сората немедленно сбежал вниз по лестнице.

Рядом с Канной лежал Иори. Похоже, они вместе следили за Соратой и Масиро.

- Канна, ты в порядке? – сказал он и попытался помочь Канне подняться.

- Д-да, порядок.

Но она всё ещё не успокоилась. Её рука держалась за грудь, словно пытаясь успокоиться.

Кажется, она не ушиблась.

Сората почувствовал облегчение и спросил: «Иори, ты как, в порядке?»

Но мгновенье спустя, Сората окаменел.

На лице Иори было выражение сильнейшей боли.

- !

Он держался за правую руку, которая была неестественно опухшей и вывернутой в другом направлении.

Иори закрыл глаза, сдерживая боль.

Сората был шокирован, а его лицо побледнело.

- Иори! – он присел на корточки и обратился к Иори.

- Аааагххх!

Но в ответ получил лишь крики от нестерпимой боли.

Сората немедленно достал телефон и позвонил в скорую.

Послесловие от переводчика.

Ну, 3 дня прошло, воть и 1 глава 9 тома. Сперва по переводу. Сперва я боялся, что переводчик с японского на английский обдолбается ещё сильнее и начнёт переводить совсем бредово, но, что удивительно, первые 10-15 страниц переводить было легко, но потом он снова включил свой особый тумба-юмбовский стиль перевода, где тот же Сората превращается в her(её), а Масиро в his (его). Ну, короче, переводить мне теперь также, как и 8 том, т.е., ломая порой голову над тем, а чё же здесь бдэт написано?! (Например, на диалоге про отель я себе едва стул не спалил от того, что ничерта не понимал, как переводить эти бредни малолетнего дэбNла). Но, по сравнению с 8 томом, пока что, градус бреда по ниже. Хотя, может это только в 1 главе так.

Так-с, теперь по ощущениям. Ну, неплохо, со спящей Масиро я вообще умилялся так, будто смотрю на мордашку кота в сапогах, когда тот выпучивал глаза.

Далее, опять про перевод. Боже, как же я заманался с этими brother-in-law, sister-in-law и прочими зятями, тестями, шуриными, деверями. Боже, что за фамильярный колобок-то, а? (я про 2 часть, там был вообще звездец с этим фамильным древом)

И опять про перевод. Извиняйте, но я просто понятию не имею, как передать сонные звуки по типу «Huhhhh» и «Kuhhh», так что понапридумывал этих странных «Фью-фью» и «Фьссс», просто там был каламбур, что Сората говорит Масиро, чтобы она не делала «Huhhh», а она вместо этого начала делать «Kuhhh».

Кстати, походу, я рано обрадовался тому, что вместо сканов будут нормальные картинки. Походу, тот, кто вставлял картинки в файлик, реально долбанулся, ведь пока что все картинки, которые я увидел, были повёрнуты на пару десятков градусов, из-за чего появлялись крайне некрасивые чёрные полосы.

Ну, пуканище остудили, идём по звёздочкам*:

Увааа! У неё лицо, как у девушки, которая добилась цели!* - понятия не имею, как перевести это на русский так, чтобы был понятен смысл. То есть, смысл такой: девушка, которая опередила другую девушку и стала встречаться с парнем. Если бы у нас было такое же разделение на просто girl и girlfriend, как в английском языке, было бы куда проще. И если с бойфрендом такая тема ещё прокатывает, то вот в русском языке слышать гёрлфренд как-то странно.

Юко никогда не будет называть Масиро-чан своей невесткой!* - пришлось дико запариться. На английском звучало как «sister-in-law», что переводится либо как «золовка» (вообще непонятная мне тумба-юмба, которая вроде как означает «сестра мужа», но даже учитывая всю долбанутость Юко[а я уверен, это чудо может и за родного брата замуж выйти], Масиро явно не сестра Сорате), либо, что больше подходит, невестка, или же «жена брата».

Примерно за две недели до летних каникул* - все уже итак это знают, но да, летние каникулы у японцев начинаются далеко не 1 июня. Кончаются они также 1 сентября, вот только начинаются 21 июля.

Морской Мир* - либо это выдуманный автором океанариум, либо реально существующая сеть тематических парков.

Рыбный рынок Цукидзи* - один из крупнейших оптовых рынков рыбы и морепродуктов, хотя здесь можно найти и любые другие продукты. Рынок находится в центральной части Токио и является одной из главных достопримечательностей для иностранных туристов. На рынке продаётся более 2 тыс. тонн рыбы и морепродуктов в день.

Так-с, звёздочки кончились, пора сказать пару слов по поводу 2 главы. Ну… мне хана. 100 страниц на 1 главу. Т.е., на русском выйдет не меньше 65 страниц. Kmpls… И походу, либо я буду переводить по 12 часов в день, лишь бы уложиться в трёхдневный график, либо перевод у меня займёт 4-5 дней.

Ладно, я попёрся переводить вторую главу (а может быть я пошёл и за мылом с верёвкой, кто знает), а вам пока-пока. Увидимся когда-нибудь.

Глава 2. В июне не всегда идёт дождь.

Часть 1

Не прошло и 10 минут, как приехала скорая. Сората помог Иори подняться и сопроводил в машину скорой помощи. Всех четверых доставили в госпиталь неподалёку от одного из университетов.

По прибытии они отдали Иори в руки врача и стали ждать, но ему требовался рентген, так что пришлось немного подождать.

- Сообщу Тихиро-сэнсэю.

Сората оставил Масиро и Канну в зале ожидания, а сам вышел в коридор, чтобы позвонить.

Услышав известия, Тихиро сказала: «Уже знаю, сейчас буду».

Одно только это предложение заставило Сорату успокоиться.

Закончив звонок, он вернулся к остальным.

Но Иори всё также не было, как и Масиро с Канной.

Медсестра, дежурившая там, сообщила Сорате, что они пошли проведать Иори в палату.

- В палату? Его что, госпитализировали?

- Да.

Сестра выглядела очень занятой, так что лучше не доставать её вопросами.

Но всё же, Сората выяснил, где находится палата Иори, и сел в лифт до 5 этажа.

В лифте у Сораты появилось время подумать над случившимся. Правая рука Иори была сильно повреждена, а если его даже госпитализировали, то повреждение серьёзное. Также не стоит забывать, что он ударился головой.

Сората думал только о плохом, из-за чего знатно волновался.

- И что теперь будет с его игрой на пианино?

Это беспокоило его больше всего, но Сората попытался отогнать от себя эти мысли.

Характерный звук, лифт прибыл на 5 этаж.

Выйдя в коридор, Сората посмотрел на карту этажа и нашёл расположение 503 палаты, она находилась в восточном крыле.

На двери в палату уже висела табличка: «Химемея Иори».

Сората постучал в дверь.

- Входите.

Ему ответил довольно спокойный голос, чему Сората немного удивился, а затем открыл дверь и вошёл в палату.

Окна и стены были белыми, а запах дезинфицирующей жидкости сильно ударил в нос.

В середине палаты стояла одна единственная кровать. Иори положили в отдельную палату.

На кровати, выпрямив ноги, лежал Иори. Увидев Сорату, он улыбнулся:

- А, сэмпай.

Он выглядел взволнованным.

Рядом с Иори, у окна, стояла Канна.

-…

Сората смотрел на неё, но она не издавала ни звука.

Она лишь опустила голову и не двигалась.

А причина её поведения крылась в том, что Иори лежал на кровати, а его правая рука была перевязана и закреплена бинтом вокруг шеи.

Масиро сидела перед кроватью и с грустью в глазах смотрела на руку.

- Что с его рукой?

Даже не спрашивая, она итак знала, что с рукой всё очень плохо. Но она всё же спросила в надежде, что Сората знает ответ.

- Сломал кость, ха-ха. – сказал Иори с улыбкой на лице.

- Ты… так легко об этом говоришь? – услышав это, Сората слегка побледнел.

Он говорил об этом так, словно сломать собственную руку – плёвое и обыденное дело.

Но для обычного человека сломать руку – уже беда, а для пианиста… это вообще должна быть катастрофа…

Сората был шокирован.

- Ну, она не так уж и плохо выглядит.

А потом вмешалась Канна.

- Сказали, что у тебя сломаны две кости запястья.

- И сколько времени уйдёт на восстановление? – спросил Сората.

- А? – Иори немного запутался.

- Доктор сказал, что сначала нужна операция, чтобы выпрямить кость. А на то, чтобы свободно двигаться, уйдёт около двух-трёх месяцев, а полная реабилитация займёт почти полгода. – ответила Канна, немного подрагивая.

- Угу, похоже на то.

Но даже несмотря на столь не радужную перспективу, Иори даже умудрился пошутить.

- Может, это наказание Божье за то, что следили за вами на свидании?

- А что с пианино? – Масиро задала вопрос вечно шутящему Иори.

Всего одно предложение, и в комнате повисло напряжение.

- Кстати да, а что будет с игрой на пианино? – спросил уже Сората.

- Похоже, придётся на некоторое время отложить тренировки. Ааах… похоже, мне подвернулась хорошая возможность, чтобы найти девушку! Сората-сэмпай, пожалуйста, представьте мне кого-нибудь.

Веселый голос Иори звучал как-то одиноко. Кажется, что в его радости затесалась грусть.

- Как… как?!

После такого ответа Канна подняла голову и со злобой в глазах посмотрела на Иори.

- Как ты можешь шутить про такие вещи, когда у тебя сломана рука?!

- Ты чего так злишься? – отношение Иори к проблеме ничуть не изменилось.

-…

Канна замолчала, словно не выдержав.

Иори тоже промолчал.

-…

Тишина наполнило всю комнату.

- Это я виновата. Если бы я не пошла за сэмпаем…

- Аах… похоже, мне нужно тренировать тело. Думал, смогу тебя поймать, но, в итоге, лежу здесь.

Иори попытался перебить Канну, и высокомерно поднял правую руку. Похоже, ему всё ещё было больно, хоть он это и скрывал.

И снова тишина наполнила комнату.

- Зачем ты вообще пытался меня поймать?! Твои руки созданы для игры на пианино! А сейчас совсем не время травмировать руки!

- Канна.

- Зачем, ну ответь, зачем?

- Канна!

На этот раз, её окликнул Сората.

- … !

Канна задрожала. Она была похожа на ребёнка, которого отчитывали за проступки.

- Канна, тебе больно?

Канна тоже упала с лестницы и прошла обследование.

- Нет…

- Ну так скажи Иори за это спасибо.

Масиро нежно коснулась плеч Канны.

- Сделал меня ответственной за это, а теперь просишь благодарности?! Ну уж нет, не сейчас!

Вырвалось у Канны, и она выбежала в зал.

- Канна!

Но она не услышала голос, призванный её остановить.

- Забудь, она в чём-то даже права.

Сказал Иори, повернув голову. Он был чем-то расстроен.

- Я бы тоже места себе не находил, если бы из-за меня пострадала моя сестра.

- Иори.

- А, я в порядке. Сората-сэмпай, оставляю её на тебе.

Иори улыбался, но в глазах Сораты ему было больно. Так и было…

- Хорошо, я о ней позабочусь.

Сказав это, Сората и Масиро покинули палату.

Сората думал, что Канна вернулась домой, но она стояла в зале.

- Сората, вот.

Масиро показала на Канну, одиноко сидящую в кресле. Сората подошёл к ней и сел рядом, не произнося ни слова.

- Порой я очень раздражаю, да?

- Кажется, я тебя понимаю.

-…

- Если бы из-за меня пострадала Масиро, меня бы тоже загрызло чувство вины.

Масиро и Канна тихо слушали речь Сораты.

- Но, да… думаю, Иори тебя совсем не винит.

- Но если бы он меня винил, мне было бы спокойнее!

- Вполне вероятно.

- Руки, которые столько лет играли на пианино… почему он так поступил?..

- Может быть, у него не было времени на раздумья? Может, он просто почувствовал, что ты в опасности, и его тело двигалось само по себе.

- Но…

- И благодаря этому, ты не пострадала.

-…

Канна продолжала, не двигаясь, смотреть в пол. Она могла легко справиться с собственными страданиями, но она не могла смотреть, как страдают другие. Это чувство разбивало ей сердце.

- Почему?..

Тихо сказала она.

- Почему сэмпай не винит меня?

-…

Сората не ответил, а лишь сменил тему.

- Ах да, Канна.

- Да…?

- Прости за беспокойство, но можно тебя кое о чём попросить?

- Конечно.

- Не могла бы ты вернуться в Сакурасо и захватить сменную одежду для Иори? Дня на два-три.

- Хорошо.

Канна, у которой даже не было сил отказаться, встала и пошла на выход из госпиталя.

- Я тоже пойду. – Масиро приготовилась пойти за Канной.

- Смотри, не потеряйся.

- Буду следовать за Канной.

- Ну, будь осторожна.

Масиро кивнула головой и пошла за Канной. Как только они обе скрылись, Сората встал и вернулся в палату Иори.

Обернувшись, он увидел Тихиро.

- Сэнсэй.

- У тебя появилась приспешница, а?

- О чём это вы?

- Так подумать, попросить Канну помочь было умно.

- Не понимаю, что вы такое говорите?

Сората хотел возразить, но вместо этого рассмеялся.

- Ты должно быть попросил его помочь Канне не чувствовать себя виноватой.

- Мои мысли кто-то читает, это немного неловко.

- Благодаря тебе, хлопот у меня стало на одного человека меньше, ты мне сильно помог.

- Делайте свою работу серьёзно, прошу. – он возразил Тихиро.

- Нормально я делаю свою работу. Например, я позаботилась о процедурах и связалась с его родителями.

Довольно запарная работа.

- Хочешь заменить меня?

Сората пытался не слушать её.

- Ты связывался с родителями Иори?

- Я им всё объяснил.

- И?

Тихиро замолчала, возможно, раздумывала: говорить или нет.

- Когда я сказал, что Иори повредил руку, его мама была удивлена настолько, что не смогла ничего сказать.

- Неудивительно.

Может, его и нельзя сравнивать с сестрой, Саори, но он всё же умудрился попасть в Суйко, так что у его родителей ещё была надежда.

- Может, уже поздно, но они приедут сегодня. А пока, оставляю Химемею на тебя.

Сората хотел ответить, но у Тихиро зазвонил телефон. Похоже, это была мама Иори.

Сората же больше волновался за Иори, так что вернулся к нему в палату.

- Иори, я вхожу.

Сората вернулся в палату, чтобы поздороваться, и открыл дверь.

- А? Сората-сэмпай? Разве ты не пошёл домой?

Увидев Сорату, Иори как всегда издал свой весёлый голос.

- Я и не говорил, что иду домой.

Сказав это, Сората сел рядом с кроватью Иори.

- Ну как рука? Болит?

Он посмотрел на правую руку Иори. Тот тоже посмотрел на неё.

- Как бы она ни была повреждена, она бы в любом случае болела.

- Хм, и то верно.

- Ага.

-…

- Иори.

- Да?

- Что-нибудь ещё болит?

- Да нет, всё остальное доктор тоже осмотрел.

Сората продолжал серьёзно смотреть на Иори, который всё также беспечно объяснял ситуацию.

- А вот здесь… не болит? – сказал Сората, положив руку ему на сердце.

- …!

Сейчас Иори чувствовал, что едва выдерживает, но всё равно пытался улыбаться.

- Не нужно больше сдерживаться.

-…

Иори что-то держал и опустил голову.

- Я же знаю, что для тебя руки значат куда больше, чем для меня.

- Сората-сэмпай…

Иори выдавил из себя пару слов и задрожал.

- Такие руки можно получить, только ежедневно тренируясь, верно? Это результат усердных ежедневных тренировок.

-…

На лице Иори больше не было улыбки.

- И как мне за тебя не волноваться?

-…!

Плечи Иори дрожали, а сам он издавал такой звук, будто едва сдерживал слёзы.

- Нет.

- Иори?

- Это не так!

Иори прослезился и опустил голову. Белое одеяло медленно пропиталось слезами.

- Я… я…!

Левой рукой он крепко держал правую.

- Я думал, что уничтожил её. Когда я почувствовал боль, в глазах у меня почернело, я думал, что полностью уничтожил руку.

Иори попытался подняться, а его глаза были полны слёз.

- Даже когда меня забрали в больницу, я думал, что всё это сон!

- Иори.

- Но… но, я…!

Голос Иори заполнил собой тишину в комнате. Это заставило Сорату чувствовать себя ещё хуже, ведь он понимал, что чувствует Иори.

- А теперь я думаю о вещах, которые теперь полностью поменяются! Возможно, в глубине души, есть причина.

-…

- Причина не принимать участия в июльском конкурсе и почувствовать облегчение! Теперь нет необходимости принимать участие в национальном конкурсе… который сестра выиграла три года назад!

-…

- Повредив руку, каждому будет казаться, что другого пути нет… что появилась причина бросить игру на пианино. Я… я…!

- Иори…

Сората встал и приобнял Иори.

- Мне так грустно!

Иори продолжал обнимать Сорату, заставляя его чувствовать все свои страдания.

- Нужно быть сильным, чтобы признаться самому себе.

- Я вовсе не сильный! – С дрожью в голосе сказал он.

- То, что ты сомневаешься, лишний раз доказывает, что ты силён.

Иори может смело смотреть в лицо своим страхам и быть честным с самим собой. Если это не сильно, то что тогда?

- Сората-сэмпай… я, я…

Голос, тело и душа Иори дрожали, словно он плакал.

Сегодня Сората пришёл домой поздно. Приготовив себе ужин, он посмотрел на часы – почти 11 вечера.

За столом сидели Тихиро, Канна, Сората, Масиро и Мисаки. Когда Канна и Масиро собирали одежду для Иори, они встретили Мисаки, которая возвращалась с работы, и она отвезла их в госпиталь.

Ближе к 10 объявилась и мама Иори, тогда Сората и решил оставить Иори на его семью, а сам вместе с Мисаки, Масиро и Канной поехал домой.

Дзин же вернулся в Осаку, ведь скоро у него начинаются лекции.

Все были уставшими и просто сосредоточились на еде.

Иори же предложил*:

- Ну, раз случайно все собрались, начнём собрание Сакурасо?

- Здесь нет Акасаки. – попытался возразить Сората.

- В конце концов, я горжусь жителями Сакурасо!

И с каких это пор?

- Осознание этого пришло ко мне прошлой ночью.

Ответила Мисаки, хотя никто и не спрашивал. Ну в самом деле, пришелец.

- Сэнсэей, так что за тема собрания? – спросил Сората.

- Ну конечно же Химемея.

Услышав это имя, Канна снова задрожала.

Она ни сказала ни слова с тех пор, как вернулась. Она водила палочками по тарелке, словно робот, причём практически ничего не ела.

- Повреждение руки – это не шутки, в конце концов, могут возникнуть проблемы. – сказала Тихиро, открывая пиво.

- Его мать будет оставаться с ним?

- Она сказала, что остановится в отеле неподалёку, пока Иори не выпишут из больницы. Для полного выздоровления, кажется, требуется 2-3 месяца, но Иори выпишут через две недели. Однако, она не сможет постоянно быть рядом, тем более, у неё есть дела.

- Так что, мы сформировали график по уходу за Иори!

Мисаки внезапно остановилась и посмотрела на список жильцов Сакурасо. Тихиро тоже, да даже Масиро посмотрела на него. Сората всё понимал, даже не спрашивая. Из всех жильцов Сакурасо он единственный мог быть в ответе за кого-либо.

- Эх… ладно, присмотрю за ним.

- Успокойся, тебе не нужно делать всё в одиночку.

Тихиро допила пиво.

- Спасибо и на том.

- Хорошо. Одна нянька для Иори готова!

В тот же момент послышался громкий голос, перебивающий Мисаки. Голос сказал:

- Я готова присматривать за ним.

Все устремились на Канну.

У Канны всё ещё был напуганный вид, и она смотрела на стол. Хотя, похоже, она просто опустила голову, а не рассматривала стол.

- Это из-за меня он в больнице, мне и отвечать. Сората-сэмпай сейчас уже в третьем классе, так что у него и без того полно дел.

- Обо мне не беспокойся.

Но Канна не ответила.

-…

Кажется, Канна уже решила.

- Хасе, ты же понимаешь, что присматривать за ним – значит помогать ему переодеваться, мыться, и даже стирать его одежду?

Тихиро говорила таким тоном, словно хотела сказать: «Ты не справишься».

- Я готова. – твёрдо сказала она. Её упрямство иногда пугало Сорату.

- Его нельзя оставлять на тебя. – ответила Тихиро.

- Почему?!

Канна встала и положила руки на стол.

- Потому что ты всё ещё ребёнок, который не понимает даже таких простых вещей.

- …!

- Если хочешь понять, попробуй спросить у Канды.

Сказав это, Тихиро встала и просто ушла из столовой, не беспокоясь об окончании разговора.

- Сэнсэй!

И на Канну ей тоже было пофиг.

Затем Канна посмотрела на Сорату взглядом, который был готов заплакать.

- Сэнсэй хотела сказать, что Иори не выдержит, если ты будешь ухаживать за ним из чувства вины.

-…

Сората сказал это Канне, и она уже просто не могла заплакать.

- А если не из чувства вины? Тогда я должна о нём позаботиться!

Канна попыталась сдержать слёзы и эмоции.

- Просто, веди себя с ним как обычно.

- А?

Канна удивилась словам Сораты, но и успокоилась тоже.

- Но, думаю, так ухаживать за ним будет куда тяжелее. – добавил он.

Отношения между людьми меняются, в зависимости от нескольких факторов. Тем более, их нельзя вернуть к началу.

- Как обычно… если я буду вести себя с ним как обычно, тогда мне можно будет присматривать за ним?

Сората не мог кивнуть. Звучит просто, но на деле это не так. Сорате было сложно давать какие-либо советы Канне из-за его отношений с Нанами.

В отличие от Сораты, Мисаки подняла руку и сказала:

- Я не против!

- Я тоже. – даже Масиро согласилась.

- Сэмпай, даже Масиро не против!

Сората же хочет, чтобы все немного успокоились.

- Канна. – сказала Масиро, забрав тем самым возможность у Сораты.

- Да?

- Если возникнут проблемы, просто скажи.

На удивление, Масиро сказала разумные слова. Это… немного удивительно, но в тоже время и приятно.

Но стоило только Сорате подумать, какая же Масиро порой умничка, она добавила:

- Сората со всем поможет.

- Ну и почему ты всегда говоришь что-то подобное?

- Потому что я – девушка Сораты.

- А? А, н-ну да…

- Вещи Сораты – и мои тоже.

Масиро кивнула головой, словно удовлетворившись своими словами.

- Поговорим-ка о ваших отношениях.

На самом деле, кем она считает Сорату?

- Вы что, хвастаетесь тем, что состоите в отношениях?

Голос Канны снова зазвучал равнодушно, будто вернулась старая Канна.

- Сората-сэмпай.

- В чём дело?

- Если я добавлю пару условий, смогу заниматься этой работой?

- Что ты имеешь ввиду?

- Пожалуйста, подумай об этом.

Всё тот же холодный взгляд. Канна вернулась.

- Если ты не против, я бы не хотела делать всё в одиночку.

- Не против.

- Вот и хорошо! Решено, Хасе-пан будет присматривать за Иорином!

19 июня. Воскресенье.

Сегодня в журнале сообщений Сакурасо появилось следующее:

«Решено, Хасе-пан будет присматривать за Иорином! Но, если возникнут проблемы, немедленно обращайся за помощью к Малому! От: Митака Мисаки».

«Почему сэмпай пишет в дневник сообщения? От: Канда Сората»

«Поменяла её сообщение. «Ответственной за Химемею Иори назначена Канна Хасе». От: Хасе Канна».

«Отклонено! От: Митака Мисаки».

«Сората-сэмпай, пожалуйста, помогите мне. От: Хасе Канна».

«Прости, не могу. От: Канда Сората».

«Я создал дневник не для того, чтобы вы обсуждали тут подобные глупости. От: Акасака Рюноске».

Часть 2

На четвёртый день после поступления, то есть 23 июня, Иори сделали операцию.

Хоть врач и говорил, что это простая операция, но даже само по себе слово «операция» уже заставляет нервничать, так что Сората не мог успокоиться до самого её окончания.

Даже сам Иори волновался: когда Сората зашёл к нему перед операцией, он почти не разговаривал.

Но когда операция закончилась, Иори снова выглядел нормальным. А на следующий день, 24 июня, когда Сората пришёл его проведать, Иори сказал с энтузиазмом:

- Сората-сэмпай, а тут не так уж и плохо! Каждый день меня будят медсёстры, а затем крепко держат мою руку.

- Они просто проверяют твою температуру и пульс. – объяснила Канна, но Иори ничуть не расстроился.

- А у одной из медсестёр на вид даже чашечка С! С – от слова «Слон»! – радостно сказал он.

- Да? А от какого слова тогда «Ф»?

Настроение у Иори было что надо, так что Сората решил поддержать диалог.

- От слова «Фантастика», не знал?

Теперь Сората узнал кое-что новое о размерах груди.

- Нет… а, от какого слова «Г»?

- «Грандиозный»!

- А «Р»?

- «Райский»!

- Надо же, столько нового узнал.

- А «М» - от слова «Магия»*! – продолжил Иори, хотя никто уже и не спрашивал.

А потом он посмотрел на Канну, и сказал, как будто это ничего не значит:

- Магия – это то, что ты здесь.

Канна же посмотрела на Иори, как на мусор, и сказала:

- Ты идиот.

После операции изменился не только Иори. До самой операции Канна тоже места себе не находила, но теперь всё вернулось на круги своя.

Похоже, с задачей «Присматривать за Иори» Канна вполне справляется.

Но всё же, Сората волновался, а потому каждый день заглядывал в больницу.

А иногда после школы даже брал с собой Масиро.

Но всегда первой приходила Канна. Она садилась рядом с кроватью и читала книгу.

К Иори также каждый день заглядывала его мама. Её поведение было настолько изящным, что производило на Сорату глубокое впечатление. Каждый раз, как Сората начинал с ней разговор, он чувствовал себя очень нервным.

А ещё мама Иори считала, что Канна – его девушка. И однажды Иори удалось поговорить с Соратой об этом.

- Сората-сэмпай, пожалуйста, послушай меня! Моя мама постоянно спрашивает, является ли она моей девушкой! – сказал Иори и показал пальцем на Канну.

- Не показывай пальцами на людей, это грубо. – ответила Канна.

- Если моя мама действительно считает, что мне нравятся доски, то я просто хочу умереть.

- Ну так умри.

- Канна и Иори похоже довольно близки.

Сама того не понимая, Масиро подлила масла в огонь.

- Ну уж нет, каждый раз, как я думаю, что мне нравится доска, как она, я просто хочу умереть…

- Не бойся, я помогу.

Канна встала и начала душить Иори повязкой. Даже в глазах Сораты они были близки, но скажи он это, станет только хуже, так что Сората решил промолчать.

Однажды он даже увидел, как Канна кормила Иори:

- Скажи ааааа.

Канна всё также равнодушно смотрела на Иори, и кормила его палочками для еды.

- Вот вроде, это похоже на мою мечту: девушка кормит меня, но почему я чувствую пустоту? А, да, потому что у девушек с плоской грудью нет никакого очарования. – Иори прошептал себе под нос, глядя в окно.

- Открывай уже рот, не упрямься.

Канна не раздумывая взяла горячий кусок и положила его в рот Иори.

- Горячо! Как же горячо! Да ты дьявол во плоти!

- Уф…

Канна ничего не осталось, кроме как подуть на еду.

- Никогда бы не подумал, что ты готова на такое.

Похоже, Иори ошибся насчёт Канны.

Канна положила кусок, на который дула, обратно в одэн* и достала палочками кусок рыбы.

- Увааа! Подожди! Ты что это удумала? Быстро положи назад! Сората-сэмпай, пожалуйста, замените её!

Умолял Иори.

- А разве так можно?

- Уж лучше вы, чем она!

Из-за этих слов Канне стало как-то грустно.

Но хоть Сората порой и приходит в больницу, у него есть и другие заботы. Например, он должен был работать над идеей для игры, а ещё ему нужно было готовиться к предстоящим экзаменам.

А ещё Сората купил новый том манги Масиро, правда с опозданием в пару дней.

Когда он его купил, остался всего 1 непроданный том.

И хотя Сората не знал, как продаётся манга Масиро, но он надеялся, что покупателей на неё находится уйма.

В очередное воскресенье он сходил на свидание с Масиро. Они просто гуляли, но, что интересно, когда они были вместе, даже самые обычные вещи становились особенными.

Затем неделя закончилась и наступил понедельник, 27 июня.

Во время обеденного перерыва, Сората пошёл пообедать с Масиро на крышу школы.

В последнее время было облачно, в тот день тоже, но было довольно свежо. Сората уже чувствовал наступление скорых летних каникул.

- Сората?

- Да?

- Это что, мясо для бургера? – спросила Масиро, подцепив палочками мясо из бургера.

- Да, из бургера, который ты обычно ешь.

- Ясно.

- Если не путаю, это смесь говядины и свинины.

- Тогда, Я – корова, а Сората – свинья?

Масиро задала странный вопрос, смутивший Сорату.

- Прости, что ты сказала?

- Я не про мясо, а про свидание. ([заметка с английского, так ли это на самом деле – переводчик в душе не знает] в Японском языке «мясо для бургера» созвучно со «свиданием»)

-…

Масиро просто оговорилась.

Сначала она хотела сказать «свидание», но, видимо, оговорилась и сказала «мясо для бургера».

А из-за того, что она в этот момент ела мясо из бургера, Сората подумал, что Масиро в тот момент думала о мясе… ну, что-то вроде того.

- Сихо меня спрашивала.

- Оу, и что она спросила?

- Она спросила: «У вас сегодня с Соратой намечается мясо для бургера?»

- Да она же имела ввиду свидание!

- А это свидание?

- Просто обедаем вместе!

- Скажу Сихо позднее.

- Не надо говорить ей о подобных вещах.

Масиро взяла мясо, съела, а потом продолжила:

- Сората.

- Что на этот раз?

Сората взял бутылку чая и сделал несколько глотков.

- Почему не целуешь меня?

- Пфффф…!

Чай, который ещё мгновенье назад был во рту у Сораты, теперь был повсюду.

- Почему ты вдруг спросила? Что-то не так?

Масиро надула губы и выглядела недовольной. Сам же Сората смотрел на её губы, хотя сам того и не хотел. Заметив это, он попытался отвернуться.

- Мы же в школе.

После этих слов Масиро направила свой взгляд на скамейку рядом с ними.

На этой скамейке сидела пара третьеклассников. У парня, по всей видимости, появились какие-то дела, так что он встал, сказал: «Скоро вернусь», а потом поцеловал свою девушку и ушёл.

-…

-…

Между Соратой и Масиро повисла атмосфера, которую очень трудно объяснить.

Он почувствовал на себе давление от взгляда Масиро.

Вот он – шанс поцеловать её второй раз. Но из-за учеников неподалёку, Сората сомневался, целовать ли Масиро.

Если он откажется от этой возможности, кто знает, когда ему подвернётся ещё один шанс? Его отец как-то сказал ему, что возможность никогда не ждёт. А если он упустит эту возможность, другой может и не быть…

Сората попытался последовать совету отца.

Когда он уже решился, у Масиро зазвонил телефон.

- Ох!

Сората так удивился, что едва не упал.

Масиро проверила экран телефона.

- Это Аяно.

Так звали ответственного редактора Масиро, Иида Аяно.

- Ало.

Масиро взяла трубку, и на протяжении следующей минуты слушала, порой говоря: «Да» и «Ага», а потом положила трубку.

- Ч-что она сказала?

- Сказала, что хочет напечатать ещё.

Сперва Сората не понял, о чём она, но осознание пришло быстро.

- Это же значит, что манга хорошо продаётся, да? – Весело сказал он.

- Похоже.

- Слава Богу. – сказал он и улыбнулся.

- Хм, Слава Богу.

Масиро тоже улыбнулась.

Скоро должен прозвенеть звонок на урок, и обеденный перерыв подойдёт к концу. Сората оставил Масиро в коридоре, соединённым с арт-классом.

- Ну, увидимся после школы.

- Угу.

Сората смотрел на Масиро, пока та окончательно не пропала из виду.

А когда она скрылась, Сората разочарованно вздохнул.

- Уф…

В этот раз он тоже не смог поцеловать Масиро. Что же делать? Как сократить дистанцию между ними? Сората не понимал.

Это было очень проблематично осуществить…

- Не важно, нет необходимости спешить.

Сората и Масиро ведь встречаются, а это значит, что у них будет достаточно времени, чтобы побыть наедине. Если, конечно, всё пройдёт гладко.

После того, как Сората дал совет самому себе, он пошёл обратно в свой класс.

По пути в класс, он заметил одного человека.

Он и Сората были слегка удивлены.

Он был слегка выше Сораты и носил короткую стрижку, как член спортивного клуба. Сората знал, что он ходит в бассейн.

- Канда! Давно не виделись.

- Мияхара!

Мияхара и Сората пожали руки.

- Кстати, слышал, ты встречаешься с Сииной-сан?

- Э? А, ну… да.

Когда Сорату об этом спрашивали, он пытался это скрыть и чесал голову.

- Ты чего засмущался?

Мияхара в шутку стукнул Сорату по лбу.

- Ты слишком внезапно спросил.

- Эх… Канда, Канда.

Мияхара медленно опустил голову. Он уже явно был больше не настроен шутить. Его взгляд устремился на Сорату, и тот спросил:

- Что-то не так?

- Ты знаешь, что чувствует Аояма?

В тихом коридоре его голос слишком чётко дошёл до Сораты.

Неожиданный вопрос в неожиданной ситуации. Но на удивление, Сората был спокоен.

- Знаю… она говорила. – спокойно ответил он.

-….

Мияхара промолчал.

- Не бойся, я принял взвешенное решение.

После паузы Мияхара сказал:

- Хорошо, если так.

Он мгновенно расслабился, а на лице появилась улыбка.

- В первом классе было по-настоящему весело.

Мияхара опустил глаза в пол.

- Ты подобрал белого кота… и притащил его в общежитие.

- Хах, помню.

- Я каждый день боялся, что его найдут. Каждый день был напуган до посинения.

- Прости, что тогда втянул тебя в это.

- Зачем извиняешься? Разве я не сказал? Тогда было очень весело.

- И то правда. – Сората улыбнулся.

- А ещё тогда с нами была Аояма…

Правда. Чистая правда.

Так подумать, это было довольно давно.

С того момента прошло уже 2 года. Как же быстро летит время.

С того дня Сората получил множество ценных воспоминаний, так что он был удовлетворён.

- Надеюсь, однажды…

Мияхара смотрел на плывущие в окне облака.

- Если бы мы только могли снова собраться втроём, как тогда.

Сората тоже посмотрел в окно. Смотря на небо, ты словно смотришь в светлое будущее.

Закончив разговор и вернувшись в класс, знакомый хвостик привлёк внимание Сораты. Он зашёл в класс… и встал у окна, по-прежнему привлечённый знакомым хвостиком.

Может, из-за того, что он недавно разговаривал о воспоминаниях из 1 класса, он почувствовал терзающее чувство в груди.

Удивительно, но Нанами разговаривала с Акасакой.

Все остальные одноклассники тоже были удивлены и смотрели на них.

Но вот, их разговор закончился: Яёй позвала Нанами, и та вышла из класса вместе с подругой.

Сората пошёл к своему месту, пройдя мимо Акасаки.

Когда Сората сел, он услышал звуки печатания на клавиатуре позади.

- Акасака, о чём вы разговаривали с Аоямой?

- Она спрашивала о состоянии птичьего гнезда.

Ответил Рюноске, не переставая работать.

- «Птичье гнездо»? Ты про Иори что ли?

Сората подумал так из-за его причёски.

- А про кого же ещё?

- Думаю, в мире есть люди, которым подобное прозвище подходит куда лучше.

- Но я таких людей не знаю.

Сората проигнорировал этот ответ.

- И… что ты ответил Аояме?

- Сказал, что ему нужна была операция, и что её успешно провели на прошлой неделе. А ещё сказал, что полная реабилитация займёт примерно полгода.

- Вот как.

- А она сказала, что хочет навестить его.

- Иори несомненно будет очень счастлив.

- И она попросила меня спросить у тебя, когда ты не собираешься навещать птичье гнездо.

-…

Сората приутих.

Акасака прекратил работу и оторвал голову от ноутбука, посмотрев на Сорату.

- Канда, у меня есть возражения.

- Говори.

Да даже если бы Сората не разрешил, Рюноске всё равно бы сказал.

- Я не посредник между тобой и хвостиком. Если у вас есть вопросы – поговорите с глазу на глаз.

- Ты всегда говоришь только самое логичное…

- Как по-твоему, кто заставил меня это сказать?

- Похоже, что я…

- Если понимаешь, почему не действуешь?

- Прости, это невозможно. Нам ещё нужно время… если она спросит тебя об Иори, надеюсь, ты расскажешь, как можно подробнее.

-…

Рюноске ничего не сказал, но и не отказал тоже. Похоже, он счёл это приемлемым.

- Канда, я хотел бы ещё кое-что спросить.

- Да?

- Как там обстоят дела с планом проекта?

Сората достал свою тетрадку с записями и передал её Рюноске.

Пока Рюноске смотрел, Сората сказал:

- Хоть у меня и много идей, но я бы хотел работать с лучшей версией «Rhythm Battler».

Рюноске проигнорировал остальные идеи в тетради.

- Если подумать, готовый проект, возможно, будет лучшим на конкурсе. Но…

- Но?

- Ты не забыл, что 2 твои предыдущие музыкальные игры не прошли отбор?

- Да помню я.

Как такое можно забыть.

- Ты помнишь об этом, но всё равно хочешь работать с «этим»? В чём причина твоего упрямства?

Рюноске закрыл тетрадь и посмотрел на Сорату.

- В чём причина?..

Сората был сбит с толку, но потом кое-что понял. Однако, чтобы сказать об этом Рюноске, нужно было недюжинное мужество.

- У тебя что, нет на то причин?

Рюноске издал недовольный голос. Хотя… нет, голос был нормальный, но из-за его нахмуренных бровей он казался таковым.

- Не злись, Акасака. – сказал Сората.

- По-твоему, я злюсь?

- Не исключено.

- Больше не увиливай, впустую тратишь время.

Услышав эти слова, Сората всё же решился.

- Просто я хочу сделать эту игру, вот и все причины. – честно ответил он.

-…

Рюноске ничего не сказал, а лишь продолжил смотреть в глаза Сорате.

- Акасака?

Сората не выдержал и спросил.

- Если так, хорошо. Доведём «Rhythm Battler» до совершенства.

- А? Серьёзно?

Подобная реакция Рюноске была совершенна неожиданной, и Сората сбился с мысли.

- Что касается сложности игры и баланса, с ними я легко справлюсь. Но я не могу контролировать Сорату. Конечно, это лишь ум ребёнка, но не стоит недооценивать «желание что-то создать».

- Ты что, унижаешь меня?

- Верно.

- Ты говоришь то же, что и обычно. Ты издеваешься надо мной!

- Просто до следующего месяца у меня может не подвернуться такой возможности. Секунду, сейчас быстренько удостоверюсь в том, что с этим можно работать.

А в прочем, как бы Рюноске себя не вёл, если он полон энтузиазма – то это хорошо, да и, тем более, такой Рюноске может даже вдохновить Сорату.

- Так, сперва, превращу эту идею в игру.

- Ох.

- Просто возьму всё самое необходимое.

- А, подожди минутку… разве не нужно подготовить разные файлы?

- Достаточно того, что они просто написаны в тетради, часа хватит.

- Эм, но, потом же тебе нужно будет это представить, верно?

Если что-то не готово на 100%, нельзя быть уверенным в оценке судей, и в том, что презентация пройдёт гладко.

- На создание демо версии у меня уйдёт 10 дней.

- А?

- Опробовать сможет даже Канда.

- Ты серьёзно?

- В условиях было написано, что «можно использовать демки». Так почему бы их не использовать?

- И то верно…

Кому-нибудь вообще приходило в голову приготовить демо версию за 10 дней? Точно не Сорате.

- Я научу тебя, как привести твой новый проект к успеху.

Рюноске улыбнулся. Он, кажется, не боялся ни о чём, это внушало уверенность.

Даже Сората был счастлив.

- Однако, у нас всё ещё напряг с некоторыми составляющими…

Рюноске был немного недоволен. Но не было нужды спрашивать, чем именно. Сората итак понимал смысл сказанного.

- С музыкой?

- Что будем делать?

Конечно же, Рюноске говорил об Иори.

-…

- Конечно, можно использовать бесплатную музыку, но, думаю, жюри очень серьёзно отнесутся к музыкальной составляющей.

- Знаю. Попробую сегодня поговорить с Иори, когда буду его навещать.

Часть 3

Сегодня после школы, Сората позвал Рюноске, который уже собирался уходить.

- Акасака. – позвал он его.

- Да?

- Я собираюсь навестить Иори… не хочешь со мной?

- Попытайся назвать хоть одну причину.

- Ну, он может стать членом нашей команды, не забыл?

Убедить Рюноске довольно трудно, так что он уже приготовился услышать ответ, по типу: «Пустая трата времени», но получил совершенно неожиданный ответ:

- Вот как? Ну ладно.

- Эм? Серьёзно?

- Почему Канда так не уверен в том, что говорит?

- Ты тоже. Что с тобой сегодня такое?

- Я просто чувствую, что он может стать членом нашей команды, и что будет неплохо пойти и проведать его.

Рюноске ответил в точности так, как думал и сам Сората. Он не мог сдержать удивления. Рюноске сказал правду, но это было как-то странно… это совсем на него не похоже. Хотя, может, он просто не знал других его сторон…

- Если ты не пойдёшь, я иду домой.

- А, нет, что ты, конечно пойдём.

Сората похлопал Рюноске по спине, когда те выходили из класса.

- Канда, не трогай меня.

- Что? Мы же оба парни.

- Не из-за этого. Просто противно.

- И не стыдно тебе?..

Двое парней только что вошли в коридор, как вдруг, кто-то позвал Сорату:

- Канда-кун, тебя кто-то ищет!

Голос принадлежал Такисаки Маю, а позади неё шли два знакомых Сорате человека.

Это были 2 первоклассника из класса Иори – Наоя и Шо.

- Привет. – они поприветствовали Сорату.

Из-за Маю, Сорате стало интересно, и он предложил поговорить в другом месте. Рюноске совершенно не хотел идти с ними, но в конце концов, Сората его заставил.

Они остановились перед автоматом с едой.

- Итак, что происходит? – спросил Сората, но Наоя и Шо не спешили с ответом.

-…

-…

Сората опустил монетку в автомат, купил 2 пакетика чая, и дал их Наое и Шо.

- Держи.

- Спасибо.

Рюноске, который стоял сзади, спросил: «Здесь вообще есть место для меня?”, но он уже купил себе томатный сок, так что Сората сделал вид, что не услышал.

- Итак, вы хотели поговорить об Иори?

- Да… как он? – спросил Наоя, немного опустив голову. Шо, который стоял рядом с ним, достал соломинку и стал пить чай.

- На прошлой неделе успешно провели операцию… а сейчас он полон энтузиазма.

- Ну и хорошо.

Они выглядели довольными.

- Если вам так любопытно, почему сами не навестите его? – вмешался в разговор Рюноске.

- Ничего, если я схожу проведать его…? – спросил Шо мнения Наои.

Наоя улыбнулся и кивнул головой.

- Главное… что он в порядке. Спасибо за чай, сэмпай.

Наоя и Шо поблагодарили Сорату и пошли обратно.

- Что хвостик, что эти двое. Все одинаковые. – сказал Рюноске, выкинув пустую бутылку сока.

- Не бери в голову, может, у них своих проблем по горло…

Всё же, оба ученика из музыкального класса, не удивительно, если у них есть дела.

Поговорив с первоклассниками, Сората пошёл в арт-класс чтобы забрать Масиро и пойти вместе с ней проведать Иори.

Зайдя в палату, они увидели Канну, которая, как обычно, приехала раньше всех. Она сидела на кресле рядом с кроватью Иори и нарезала на кусочки яблоко.

Рядом с Канной сидела Мисаки, и постоянно подбадривала её:

- Отлично, Хасе-пан! Ещё немного, Хасе-пан!

Похоже, она тоже пришла проведать Иори. А она хороший друг.

Мамы Иори видно не было.

- О, Малой, Масирон! – оживлённо сказала она, поняв, что у них гости.

Как и ожидалось, ей сделал выговор только что вошедший врач.

Последним вошёл Рюноске.

- Ого, Дракон, вот это редкость! Увидеть тебя вне Сакурасо – большая редкость.

- Потому что у меня всегда полно дел. – ответил Иори.

- А где мама Иори? – спросил Сората.

- Ушла постирать одежду.

А затем она запела, рисуя что-то маркером на гипсе Иори.

Масиро тоже заинтересовалась, и решила нарисовать кое-что на гипсе Иори, по примеру Мисаки. Взглянув, Сората увидел, что они рисуют персонажей из «Галактического Кота Няборона», которого они вместе сделали для прошлогоднего фестиваля. Мисаки рисовала антагониста: «Айна Котоспина», а Масиро главного героя, самого «Няборона».

Перед тем, как Масиро и Мисаки завершили картины, Канна закончила нарезать яблоки. Они должны были быть в форме кролика, но кроликом получившееся явно не назовёшь, а кожура от яблок валялась повсюду.

Сперва это было удивительно, но, всё же, Канна не очень хорошо готовит, ведь у неё не было достаточно времени, чтобы практиковаться в готовке.

- Закончила.

Канна поднесла яблоко ко рту Иори.

- Что это? – Иори же не выглядел счастливым.

- Яблоко.

- А это разве не бесформенный камень?

- Ну так не ешь. – сказала Канна, и положила яблоко обратно.

Затем Иори протянул левую руку, забрал яблоко, и положил в рот бесформенный камень.

- Сората-сэмпай… яблоки, оказывается, очень сильные. – Иори посмотрел на яблоко с некой… любовью.

- И почему же?

- Потому, что даже если их искромсает такая доска, они всё равно остаются вкусными.

Перед тем, как Иори успел закончить предложение, Канна сильно ударила его по голове.

- Больно! Ауч! – забузил Иори.

- Руке тоже больно. – ответила Канна.

Хах, а это неплохое доказательство их хороших отношений.

- Ах, да. Иори, я сегодня встретил твоих друзей.

- Наою и Шо?

- Угу.

- И что они сказали?

- Они беспокоились за тебя.

- Вот как…

Иори немного опустил глаза, и как-то грустно откусил яблоко.

- А что, твои друзья не приходили навестить тебя?

Учитывая, что Наоя и Шо пришли спрашивать об этом Сорату, похоже на то.

- Конечно же они не приходили.

-…

- Я бы тоже не пришёл. Я просто не знаю, что говорить в такой ситуации, да и что делать тоже…

- Ясно.

- По одному только звучанию можно понять, сколько человек тренировался. И даже если мы соперничаем, мы не думал, мол: «Если бы только он сделал пару ошибок»… но, всё же, иногда, когда мы очень раздражены, мы можем тайком надеяться: «Ну ошибись же». Ну… как-то так.

-…

- Прости, если объяснил как-то непонятно.

Разговор прекратился.

- Канда, не пора бы спросить о главном? – буркнул Рюноске, не отрывая взгляда от ноутбука. Он похоже проверял e-mail.

- О главном? – чуть ли не в унисон сказали Иори, Масиро, Мисаки и Канна, и все посмотрели на Сорату. Теперь Сорате уже не отвертеться.

- Ну, Иори.

- Да?

- Не хотел бы делать игру вместе с нами?

-…

Иори моргнул пару раз, словно не понимая, что сказал Сората.

Первой, кто хоть как-то отреагировала, была Мисаки. Они издала радостное: «Увооо!»

Масиро же как-то странно посмотрела на Сорату. Видимо, ей не понравилось, что Сората не попросил её о помощи.

А Канна стала серьёзной.

- Сейчас мы с Акасакой работаем над игрой для одного конкурса. Ну, с сегодняшнего дня.

Сората достал тетрадь из рюкзака, открыл её и положил перед Иори. Конечно, он открыл страницу с игрой «Rhythm Battler».

- Надеюсь, ты сможешь стать членом нашей команды и поможешь нам с музыкальной составляющей.

-…

Иори призадумался.

- Сората, по-моему, сейчас не лучший момент для таких предложений. – сказала Канна. Конечно же, Сората и сам это понимал.

Правая рука Иори была в гипсе, так что он не мог играть на пианино. А для полного восстановления потребуется 6 месяцев – Сората прекрасно это понимал.

Однако, он всё же попытался пригласить Иори, поскольку знал, что с тех пор, как его госпитализировали, Иори избегал не только пианино, но и вообще любых вещей, связанных с музыкой…

Он надеялся, что ему всё же подвернётся возможность.

- Почему я?

Спустя мгновенье нерешительно спросил Иори.

- Ты ведь знаешь мою сестру, верно? Почему бы тебе не попросить её?.. Она ведь уже доказала свои способности.

- Похоже, птичье гнездо всё ещё может логично мыслить. Ну, как он и сказал, будет логичнее пригласить его сестру.

- Акасака…

- Просто говорю правду.

Стоило только Сорате заикнуться, как он тут же был заткнут Рюноске.

- Сората-сэмпай, почему ты выбрал меня? – повторил он свой вопрос.

- Просто чувствую, что с тобой в команде будет весело.

-…

Иори промолчал, а Сората, похоже, хотел объяснить ещё раз.

-…

Однако, он уже и не знал, что сказать.

- А? Просто поэтому…? – Иори удивился и широко раскрыл глаза.

- А, ну и конечно, потому что я верю в твои музыкальные способности. – поспешно добавил он.

Похоже, со стороны это выглядело забавно, и Иори рассмеялся. Даже Мисаки, которая до этого момента не сказала ни слова, не смогла сдержать смех.

- Похоже, глупость – ещё один из талантов Сораты. – сказал Рюноске.

Похоже, Масиро, по понятным причинам, не понимает ситуации и наклоняет голову.

Только Канна одна всё поняла и лишь сомкнула губы.

- Сората-сэмпай. – сказал Иори, закончив смеяться.

- М?

- Пожалуйста, дай мне время подумать.

- А, да, конечно.

- Но учти, это не шутки, так что подумай серьёзно. – Рюноске дал строгое напутствие.

Однако, Иори ответил всё таким же беспечным голосом:

- Я понимаю.

В этот момент вернулась мама Иори, которая ушла постирать одежду.

- Ха, а сегодня у тебя много посетителей. – она неохотно кивнула головой в знак приветствия.

- Простите за беспокойство. – Сората тоже кивнул.

- Прости, не смогла приготовить тебе еды.

Сказав это, она начала складывать чистую одежду, которую взяла ранее. Канна, похоже, хотела помочь.

Правда, она не привыкла видеть мужское нижнее бельё, так что она выглядела немного напряжённой, но всё же, закончила складывать вещи спустя несколько минут.

Взглянув на часы, стало понятно, что время посещений вышло – 6 часов вечера.

А затем…

Миссис Химемея небрежно сказала:

- Иори.

- Да? Что такое?

- Вчера я разговаривала с твоим отцом по телефону…

Эти слова ей давались нелегко.

- И как?

- … Ты можешь бросить пианино.

Эти слова медленно разошлись по всей палате и смогли проникнуть в самые глубокие уголки сердца Иори.

Он очень долго думал, и, наконец, сказал:

- Я знаю…

Что он знал? Он знал о намерениях своих родителей, или о собственных чувствах, или о ситуации, в которой он находится? Может, это ещё не всё, так что Сората не мог делать выводы.

Однако, времени на решение этого вопроса катастрофически не хватает.

Прозвучал звонок, извещающий, что время для посещений вышло, но перед этим об этом же их известила медсестра: «Часы посещений вышли», и им было пора уходить.

- Ну, ещё вернусь.

Сората и остальные покинули палату.

Мисаки доставила всех домой.

Она сидела на водительском месте, Масиро сидела рядом с ней, тогда как Сората и Рюноске сидели сзади. С Канной же они разминулись, так как ей предстояла встреча с редактором в кафе рядом с вокзалом.

В машине царила такая же атмосфера, как и в палате Иори, хотя Мисаки напевала заглавную тему «Няборона».

- Похоже, птичье гнездо не сможет участвовать с нами. – Рюноске смотрел в окно.

Сората думал так же. Если так подумать, то для Иори пианино настолько же важно, насколько и тяжело. С самого начала он окружал себя всем, связанным с пианино. Пианино для него – это как живопись для Масиро.

Однако, это значило, что Иори оставил пианино.

- Что такое, Канда? Хочешь отказаться от участия?

- Нет, нет. Не важно, что там выбрал Иори, я буду участвовать.

Сората понял, что Масиро смотрит на него.

- Если я не воспользуюсь возможностью сейчас, кто знает, может, подобной возможности мне больше и не представится.

- Сората справится. – прошептала Масиро.

- Масиро?

Сората спросил, и рядом с ним раздался голос:

- Даже если птичье гнездо присоединится, если мы не будем ничего делать, то в этом просто не будет смысла. Так что, мы просто обязаны пройти стадию отбора.

- Хм… ты прав.

Сората почувствовал лёгкое облегчение.

- Ну… тогда, Малой, как вернёшься домой, тебе стоит сразу же начать работать!

- А? Мисаки-сэмпай, сказал же, не могу!

- Не верю! Всё ты можешь! – словно мужским голосом ответила она.

- В таком случае… нам ещё не хватает арт-материалов для демо версии.

- Хорошо, Дракон!

- Я тоже хочу рисовать. – сказала Масиро.

Можно ли это считать за удачу? Даже Масиро согласилась принять участие.

- Нет, ни в коем случае! Просто сосредоточься на своей манге.

- Но нам ведь не хватает человека на арт-составляющую.

- Очень хорошо, Дракон.

Похоже, слово «Дракон» вошло в тренд.

И Сората посмотрел на Рюноске, словно говоря: «Слишком много болтаешь».

- Я не прав?

- Нет.

- Ну так и не смотри на меня таким раздражающим взглядом.

Сората не мог не рассмеяться над тем, как Рюноске отличался от нормальной версии себя.

В итоге в машину вернулась нормальная атмосфера.

Именно с другими людьми он может изменить атмосферу, именно из-за жителей Сакурасо он может продолжать двигаться вперёд. Сората подумал: «Вот бы и Иори так думал», и улыбнулся.

- Канда, у тебя очень омерзительное выражение лица.

- Ну не надо разрушать моё хорошее настроение!

- Он прав.

- Масиро, и ты туда же?

- Не волнуйся, Малой! Есть люди и по страшнее.

- У меня что, действительно настолько уродливая улыбка…?

Часть 4

С того дня, как Сората пригласил Иори, он начал работать над проектом, который в будущем они представят на конкурсе. И хотя все его заметки остались в палате Иори, Сората прекрасно всё запомнил, так что это было не важно.

Что касается арт-составляющей, Сората попросил Масиро и Мисаки набросать черновые варианты.

- Готово.

- Малой, мы закончили!

На следующую ночь Масиро и Мисаки зашли и отдали наброски Сорате, что было довольно странно. Нет, скорее удивительно.

Хотя, чему тут удивляться, Сората прекрасно понимал уровень мастерства Масиро и Мисаки.

Благодаря этим двоим, разработка шла гладко.

Название также немного подкорректировали, и игра из «Rhythm Battler» стала «Rhythm Battlers».

В то же время Рюноске начал делать демку. И хотя он сказал, что закончит за 10 дней, Сората всё равно волновался.

Однако, Рюноске быстро показал, что волнения Сораты были бессмысленны.

Онн подготовил демо уже спустя 3 дня.

Когда у Кохару-сэнсэй был урок, Рюноске, сидящий позади Сораты, позвал его:

- Канда.

Сората не мог проигнорировать его и повернул голову. Рюноске повернул ноутбук к Сорате, будто приглашая его опробовать игру.

На экране Сората увидел в точности то, что представлял. Спустя несколько секунд бездействия включилась демонстрация геймплея, на которой Служаночка в виде персонажа компьютерной игры расправлялась с ордой забавных монстров.

Игра полностью завершена.

Сората был шокирован.

Но что более удивительно, так это то, что Рюноске пригласил поиграть Сорату во время урока…

- Эм, Акасака.

- Что?

- На нас смотрит Кохару-сэнсэй, думаю, лучше будет поиграть на перерыве.

- Ладно, как хочешь.

Похоже, Рюноске вообще ничего не заботило.

- Я тогда пока кое-что подправлю.

Даже на уроки ему было плевать.

- Канда-кун, не мог бы ты прочесть текст на последней странице?

Сказала Кохару с улыбкой на лице. Но не с простой, а с улыбкой демона.

- Почему я…

В данной ситуации Сората был жертвой.

- А после прочтения попытайся объяснить.

Плюс ещё работа. Похоже, лучше будет заткнуться и не создавать себе новых проблем.

А всё из-за Рюноске, которому даже и слова не сказали. Этот мир несправедлив.

По окончании урока Сората хотел сказать Рюноске пару ласковых, но стоило ему сыграть в демку, как всё его раздражение куда-то исчезло.

Игра была слишком хороша. Сората даже и представить себе не мог, что за 3 дня выйдет такой хороший результат.

Но всё же, ощущения немного отличались от изначальных ожиданий.

В игре постоянно повторялись кое-какие вещи.

- Ну как?

- Ну, во-первых, очень интересно, однако, думаю, спустя пару-тройку часов она может надоесть. – Сората моментально выразил ощущения.

- Тоже так думаю. Может, стоит добавить больше функций.

- Думаю, да.

С этого дня, Сората и Рюноске много обсуждали, что следует добавить в игру. Каждый раз, как у них появлялась хорошая идея, они добавляли её в демку и после некоторого времени в игре, понимали, что: «Нет, не то», и убирали.

И вот, в конце концов, все идеи закончились. Это раздражало. Однако, даже несмотря на раздражение, делать игру с Рюноске было весело.

А потом, однажды, во время обеденного перерыва у них завязался разговор…

- Канда, думай серьёзно.

- Я думаю.

- А выглядишь так, будто едва сдерживаешь смех. – отчитал его Рюноске.

Сората увидел собственное отражение в стекле. Действительно, он выглядел слишком весёлым.

- Просто делать игру с Рюноске очень весело.

Будучи в хорошем настроении, Сората решил сделать что-нибудь ещё. Ему, кстати, нужно было готовиться к экзаменам, которые пройдут 3 июля. Конечно, готовиться к ним нужно внимательно.

На этот раз экзамены решат: получит Сората рекомендацию в Университет Суймей, или нет. Но Сората не беспокоился по этому поводу, даже учитывая то, что беседа, на которой будет решаться вопрос получения рекомендации, ещё впереди.

Спустя несколько дней после экзаменов, 9 июля в субботу, Иори наконец-то выписался из больницы и вернулся в Сакурасо.

По прибытию Иори домой, ему закатили вечеринку в честь выписки из больницы. На вечеринке присутствовали не только жильцы Сакурасо, но и Мисаки с Дзином. На ужин был томатный суп. Рюноске об этом прознал, и тоже пришёл на вечеринку, хотя делал это крайне редко. Но, зная Рюноске, он просто тихо сидел и ел помидоры.

Иори, сидевший рядом, выглядел очень счастливым, ведь ему больше не нужно было есть больничную стряпню. Конечно, он всё ещё не мог есть правой рукой, но наловчился держать палочки левой.

- Ах да, Сората-сэмпай.

Сказал Иори, подцепив помидоры палочками, и положив себе в рот.

- Вчера Аояма-сэмпай приходила навестить меня.

- Правда?

Сората посмотрел на Рюноске. Во время недели экзаменов, у Сораты было не так много времени, чтобы посещать больницу, и, похоже, Рюноске сказал Нанами об этом.

- И я не могу перестать об этом думать…

Иори сделался серьёзным, положил палочки обратно, и схватился левой рукой за правую. Он решил, что будет делать с игрой на пианино?

- Я думаю, что, если мою правую руку зажать меж женских грудей, она сразу же заживёт.

К превеликому удивлению, Иори говорил такие глупые вещи с таким серьёзным лицом, хотя мог обсудить, например, Нанами, которая его навестила…

А может, к нему пришла столь бредовая идея как-раз из-за того, что он увидел грудь Нанами?

- Так может, пойдёшь к рестлерам и попросишь их помочь? – холодно сказала Канна, поедая помидоры.

- Не стоит недооценивать рестлеров, Хасе-пан! – сказала Мисаки, тыча в Канну палочками с помидорами.

- Я говорил только про женскую грудь! И даже, если ты девушка, это не значит, что я говорил и про тебя. – ляпнул Иори, глядя на грудь Канны.

- Кстати, Канна, ты ведь никогда не носила декольте, верно? – не выдержал Сората и спросил, тоже глядя на Канну.

- Сората-сэмпай, куда вы смотрите?

Но Сорату сразу же заткнули.

Спустя некоторое время суп закончился.

- Ах, да, Сората-сэмпай, ты забыл это тогда, в больнице. – сказал Иори, возвращая Сорате какую-то книгу.

Это была книга: «Воскресенье Золушки», за авторством Юигахамы Канны. Это был роман, написанный Хасе Канной, которая вместе с ними ела суп.

- Минуточку, что?! – запаниковала Канна. А она редко паникует.

- Просто Иори было очень скучно в больнице, вот я и принёс ему почитать. – сказал Сората, забирая книгу.

-…

Канна молчала, но по её взгляду можно было понять, что она раздражена.

Это была история о второкласснице из старшей школы, которой не было места ни дома, ни в школе. Каждый день она была вынуждена ходить в школу и смотреть на неугодные ей пейзажи и друзей. Но, однажды, она переехала в город, где нашла себе настоящего друга. Однако, в независимости от того, был ли этот друг настоящим, или лишь плодом воображения главной героини, книга резко обрывается, ничего не объясняя. Проще говоря, это не самая лучшая история.

- Давно думал, что тебе не по себе.

Иори решил выразить своё мнение.

- Оказывается, из-за маленькой груди может помутниться рассудок. Как жаль. – сказал Иори и кивнул, будто был прав.

После этих слов Канна посмотрела на Сорату холодным взглядом. Похоже, она ждала от него ответа, зачем он дал эту книгу Иори.

- Но ты молодец.

- В каком смысле?

- Книга же хорошо продаётся, верно?

- Верно. – холодно ответила Канна.

По крайней мере, с продаж книги Канне хватает денег, чтобы жить отдельно. К тому же, она была вынуждена это сделать, ведь её мать в очередной раз вышла замуж, о чём Сората прекрасно знал. И, похоже, в новой семье ей не было места, так что Канна поступила в Суйко, где было общежитие для студентов.

- И это прекрасно… даже если сама история не очень интересная.

- Ничего, если ты не понимаешь.

Иори не понимал разочарования Канны, но всё же добавил:

- Но, я понимаю твои чувства…

- Вот как? Тогда не буду писать то, что ты поймёшь.

- Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, потому что я такой же. Я часто хочу принять участие в конкурсе пианистов при условии, чтобы никто не знал о том, что я младший брат Химемеи Саори.

Без сомнения, Иори раскрыл настоящего себя. Услышав эти слова, Канна притихла.

Тем временем, наступила полночь, и вечеринка, посвящённая выписке Иори, подошла к концу.

- Однако, Химемея ещё не восстановился, так что тебе пока ещё рановато об этом думать. – сказала Тихиро, покинув столовую.

Сората быстро убрал всё со стола, а затем решил помочь Иори принять ванну, чтобы оказать услугу Канне, ответственной за него.

- Н-ничего, я справлюсь… просто голое мужское тело, ничего более…

Канна слишком ответственно подходила к своим обязанностям и не смогла отказаться. Но, стоило ей лишь увидеть Иори голым, как она тут же вылетела из ванной и плотно закрыла дверь.

- Т-ты хоть предупреждай, когда снимаешь одежду!

Вот почему Сората не хотел передавать Иори Канне. Правда, в планах изначально не было заставлять Канну мыть Иори… так что, Сората решил помочь, тем более, что мыться с одной рукой крайне проблематично.

- Увааа! Сората-сэмпай, не могу! Эй, эй! Нет!

- Не издавай такие странные звуки.

- Вы чем там занимаетесь?

Голос принадлежал Канне, ждущей снаружи. И хотя вопрос купания Иори и был передан Сорате, Канна осталась стоять перед дверью в ванную. Видимо, чувствовала, что это её обязанность.

- Ах, сэмпай… да, вот так, очень приятно… ооо, да, как же приятно.

После того, как Сората разобрался с издающим странные звуки Иори, он вернулся в комнату. Там его уже ждал Рюноске, чтобы ещё раз обсудить демку.

Наступило 10 июля. Сегодня последний день, чтобы зарегистрироваться на конкурс.

Рюноске ещё раз проверил видеозапись игры и её файлы. Их надо было отправить до завтра.

- Мисаки-сэмпай, п-пожалуйста, остановитесь… я и сама могу справиться! – прозвучали крики Канны из ванны.

В этом шуме послышались стуки в дверь.

Сората и Рюноске оторвались от игры.

- Сората-сэмпай, можно войти?

Голос Иори.

- Входи.

Он нервно открыл дверь.

- Что случилось?

Иори вошёл в комнату, почёсывая щёку.

- Ну… - сказал он, взяв что-то.

Пластиковая коробочка… это же USB-Флешка.

Сората взял её, но не понимал, что всё это значит.

- Я попытался сделать это…

- Что сделать?

- Музыку.

- Музыку?

- Музыку для игры. – Иори усмехнулся.

- Ох. – Рюноске, сидевший неподалёку, издал удивлённый звук.

Сората передал флешку Рюноске, тот вставил её в ноутбук.

На ней было 3 файла, то есть, 3 песни.

Рюноске прослушал одну за одной.

Услышав звуки трубы, Рюноске понял, что музыка эта сделана на компьютере. В принципе, на компьютере Иори мог написать музыку даже с одной рукой.

У всех трёх композиций были свои стили. Первая звучала, как аниме опенинг; вторая, как взрослая мужская музыка; а третья, как будто прямиком из RPG.

Каждая из трёх песен звучит хорошо и нескучно, что будет очень полезно при создании игры Сораты.

Плюс, все три песни были полноценными. Каждая из них длилась около трёх минут. Для игры, конечно, многовато, но зато они очень подходят.

- Очень хорошо звучит.

Прослушав все три композиции, сказал Рюноске.

- А на других носителях есть?

- А? Эм, ну.

Услышав это, Иори немного запаниковал.

- В таком случае, перешли Канде на почту.

- Ах, эм…

- Поторопись.

Услышав слова Рюноске, Иори поспешно вышел из комнаты.

- Эй! Не бегай, руке же хуже будет! – отчаянно выкрикнул Сората.

Либо Иори услышал, либо нет.

Послышался звук закрывающейся двери. Спустя несколько минут, Сората получил электронное письмо.

Рюноске немедленно открыл его, чтобы проверить.

- Угу, ну, данный формат сможем использовать в игре напрямую. – прошептал себе под нос Рюноске и начал работать.

Ошарашенный Сората мог только смотреть на Рюноске. В это же время вернулся Иори, и теперь они вдвоём смотрели на Акасаку.

Прошло 5 минут.

- Готово. – сказал Рюноске, словно намекая Сорате и Иоре подойти и посмотреть.

На экране красовалось меню и стильное название игры: «Rhythm Battlers».

Нажав на «Старт», игра началась.

Заиграла музыка, словно из аниме опенинга, написанная Иори.

Рюноске играл и добивал врагов в такт музыке.

С другой музыкой игра совершенно преобразилась. Она стала в 100 раз лучше, чем была с музыкой, взятой из интернета.

- Уво!.. Уво!.. Что это?! Это сэмпай сделал?! А это же моя музыка!

Иори держался за одежду Сораты и удивлялся, как только мог.

- Можно попробовать?

Рюноске уступил место для Иори. Сората рассказал ему, как играть. Так как он сидел за компьютером, ему пришлось играть на клавиатуре. И хотя у него нормально функционировала только левая рука, но Иори смог нажимать на клавиши в такт музыке.

Иори не пропустил ни одного удара, что неудивительно, ведь он сам написал эту музыку и знал все её биты вдоль и поперёк. Смотреть на его игру было одно удовольствие, а сам Иори постоянно говорил: «Потрясающе, великолепно!»

Однако, Сорате нужно было кое в чём убедиться.

- Иори?

- Да?

- Насчёт пианино, уже решил?

Перед выпиской из больницы, его мама сказала: «Можешь бросить пианино», но было непонятно, что решил Иори.

- Я… пока не решил.

Иори слегка опустил глаза, в его взгляде читалась нерешительность и тревожность.

- Кажется, ты не хочешь это принять.

Сказал Рюноске, скрестив руки на груди.

- Но, из-за травмы я кое-что осознал.

Его взгляд всё ещё выглядел нерешительным и тревожным, но в нём также наблюдался лучик света. Сората хотел знать, откуда он исходит, и спросил Иори:

- О чём ты?

- Я понял, что всё, что у меня сейчас есть – это музыка…

Сказав это, Иори облегчённо улыбнулся.

- Знаешь, сэмпай. Порой, даже один день длится очень долго.

-…

Затем Иори остановил руку и положил её на стол, словно на пианино.

- Раньше я с утра до ночи играл на пианино, даже когда не было времени… я думал, что, если бы не это пианино, я бы нашёл себе девушку, ходил бы с ней на свидание, да и вообще, думал, что в мире без пианино есть множество весёлых занятий. Однако, я больше не играю, но я совсем не счастлив. Наоборот, мне скучно каждый божий день.

Кажется, Сората знал причину.

- Иори, мне совершенно не нужно, чтобы ты продолжал пытаться… но, я давно кое-что понял.

- Понял что?

- Счастье и комфорт далеко не всегда идут бок-о-бок.

- Именно! Вот, что я чувствую! Когда я был в больнице, мне было очень скучно. Я постоянно думал, куда бы потратить время, но потратить его было некуда… У меня не было ничего, и я понял, что всё, что у меня есть – это музыка…

- Вот как…

- Поэтому, я был очень счастлив, когда сэмпай пригласил меня стать частью команды. Я был очень счастлив, что смогу вернуться к музыке, и сразу же после предложения начал сочинять музыку.

Рюноске не говорил ни слова, всё также скрестив руки на груди. Он словно не принимал ничего из того, что они сказали.

- Акасака.

Сората позвал Рюноске, и тот ответил серьёзным тоном:

- Я уже говорил, и скажу ещё раз: это не хобби, это бизнес. – он посмотрел на Иори, сидевшего перед ним.

- Знаю. Увидев игру, я понял, насколько сэмпай серьёзен.

Иори серьёзно смотрел на демку игры.

- Поэтому, я бы хотел сделать больше.

- В таком случае, нам бы не помешала твоя помощь. – сказал Сората, положив руку на его плечо.

- Хорошо! – сказал Иори и улыбнулся.

Рюноске же совершенно никак не изменился в лице.

С этого момента Иори официально стал частью команды.

Часть 5

Экзамены завершились, заявка на «Лагерь по разработке игр» отправлена, а собеседование по поводу рекомендации прошло, так что Сорате остаётся только ждать.

Получит ли он рекомендацию в Суймей, пройдёт ли их игра отбор, Сората не знал. Он мог только ждать, но, похоже, скоро он получит уведомление.

Экзамены тоже закончены, и пока не станут известны результаты, Сората каждый день будет на нервах.

1 Июля. Четверг.*

После второго урока, когда Сората возвращался из туалета, наступил момент, которого он ждал.

В школьный громкоговоритель прозвучал голос Кохару-сэнсэй: «Канда Сората из класса 3-1, пройдите в кабинет учителя».

От такой неожиданности он едва не подпрыгнул.

Все студенты вокруг Сораты начали на него глазеть.

Было очень некомфортно. Возможно, пришли результаты по поводу получения рекомендации. Сората знал, что этим утром каждый час Кохару подзывает к себе учеников, так что во всём третьем классе повисла странная атмосфера.

Сората подошёл к двери в кабинет и сделал глубокий вдох.

Он постучал в дверь.

- Простите.

Предупредив, он открыл дверь.

Он стал искать Кохару.

Не нашёл. Вместо неё, он увидел Тихиро и сидящую рядом с ней Юко. Он понятия не имел, что она натворила, но это не имело к нему никакого отношения. Сората ещё раз попытался найти Кохару, но…

- Канда, сюда. – Тихиро махнула рукой.

- Э, вообще-то я ищу Кохару-сэнсэй.

Сорате уже нельзя отказываться, так что он просто подошёл к Тихиро.

- Ты про уведомление? Это я попросила Кохару позвать тебя.

- А? Серьёзно? Я вообще-то думал, что это по поводу рекомендации.

Сората посмотрел на сидящую рядом Юко, у него было плохое предчувствие.

- Тогда, зачем я здесь?

- Взгляни на это. – Тихиро показала странную картину.

Это была знакомая ему картина, на которой мелками была нарисована какая-то лабудень, и подпись: «Проблемные ученики здесь!», но кроме знакомой ему, были также и незнакомые.

- Это же… со школьной доски объявлений?

- А? Ну, раз уже знаешь, будет в разы легче. – сказав это, она посмотрела на Юко.

Кажется, виновница торжества сидела между Тихиро и Соратой.

- Братик, наконец-то я нашла способ!

Удивительно, но Юко выглядела очень счастливой. Обеими руками она держалась за щеки и раскачивалась.

- Теперь я тоже проблемная ученица!

- А-га…

Сората почувствовал лёгкую головную боль.

- Сэнсэй, теперь я могу переехать в Сакурасо?!

Юко была полна энтузиазма.

- Невозможно. – однако, Тихиро была максимально равнодушна.

- А?

Затем Юко задумалась, она не могла в это поверить.

- Да быть не может!

Юко встала, словно пытаясь наброситься на Тихиро.

Но Сората успел остановить её прежде, чем она наделала бы дел.

- Ты не можешь переехать в Сакурасо.

- Почему?! Юко – проблемная ученица! Я очень плохая!

Она явно не собиралась сдаваться, но выглядела очень грустной.

Но Тихиро это не беспокоило, и она просто зевнула.

- Пустых комнат больше нет. – ответила она Юко.

- Ложь! Я уже проверила, 203 комната, в которой жила Нанами-сан, пуста!

Гордо заявила Юко, а потом добавила то, чего не следовало:

- Ну, тогда, я могла бы остановиться в комнате братика!

- Ни за что. – ответил Сората.

- Почему?

- Потому что я не хочу.

- Почему… Да даже так, комната 203 ведь всё ещё пуста!

Сказав это, Юко взяла Сорату за руку, в надежде, что тот переубедит Тихиро. Но Сората сам был на стороне Тихиро. Он не ожидал, что Юко всерьёз решит переселиться в Сакурасо, и пытался всеми силами этому помешать.

Однако, Сората немного не понимал того, что Тихиро сказала ранее.

Почему она сказала, что пустых комнат не осталось? Эту ложь легко раскусить.

- Даже если она и пустая, скоро туда переселится ещё один проблемный ученик. – сказала Тихиро, разбирая книги на столе.

- А? – в этот раз глупый звук вырвался из Сораты.

- Сразу видно, брат и сестра, даже реакция одинаковая. – подметила Тихиро.

- Ну конечно, у нас ведь с братиком одна кровь!

Юко сказала максимально бесполезную вещь. В любом случае, были проблемы по важнее.

- Сэнсэй, в Сакурасо кто-то переводится?

- Ну да, а я тебе не говорила?

- Кто к нам переезжает, и когда?

- Ах, да, Канда.

- Пожалуйста, не увиливайте от ответа.

В Сакурасо кто-то переезжает. Конечно же, Сората не может просто так сидеть.

- Похоже, тебе удалось получить отличную рекомендацию.

- А?

- Поздравляю с получением рекомендации на Медиа Факультет Университета Искусств Суймэй. Честно признаюсь, всегда думала, что ты завалишь, но ты меня удивил.

- Вот как.

Сората всё ещё не до конца понял. У него не было никаких причин беспокоиться, он не совершил никаких ошибок, но всё равно нервничал и хотел убежать.

Но он всё же смог успокоиться. Видимо, не без помощи опыта, полученного на «Давайте сделаем игру».

Сората чувствовал, что может ответить на все вопросы, что ему не нужно притворяться или что-то скрывать.

Он хотел обучаться в Суймэй, и он достиг этой цели.

Ведь все ответы были в сердце Сораты…

Однажды, он создаст собственную компанию, где все будут друг другу доверять. Теперь эта мечта уже не казалась такой далёкой.

А всё благодаря «Лагерю по разработке игр».

Во время регистрации на конкурс с Рюноске, Сората чувствовал то, чего не чувствовал никогда раньше.

Может, теперь он будет доволен. Раньше он преследовал только какие-то абстрактные цели, но теперь, он смог достичь чего-то определённого.

- Не важно. Канда, постарайся не наделать глупостей, из-за которых у тебя могут отобрать рекомендацию.

Сказав это, Тихиро встала.

- Ну, я пошла. – сказала Тихиро раздумывающему Сорате, и вышла из кабинета.

- А, подождите минутку! Сэнсэй! Вы так и не сказали, кто переезжает в Сакурасо!

Сората спохватился и тоже выбежал из класса, но Тихиро было больше нигде не видно.

- Ну конечно, вы не позволите мне побыть счастливым даже на мгновенье…

Всё удовлетворение куда-то пропало. Да, Сората получил рекомендацию, но теперь весь его мозг был забит учеником, который переезжает в Сакурасо. А ещё Сората понимал, что есть кое-кто, кому такой расклад был не по душе.

- Братик! И что мне теперь делать?!

Юко уже едва не плакала и затихла. Однако, она не достойна жалости к себе.

- Я же старалась!

Она попыталась схватить Сорату, но тот умело отталкивал её.

- Ааа! Даже не могу приблизиться к братику! Как так!

- Очень печально…

Сората уже собирался идти обратно в класс, но его телефон завибрировал. Он открыл его: от Рюноске пришёл e-mail.

«Получил уведомление о прохождении отборочного этапа в «Лагере».»

Прочитав это, Сората позвонил Рюноске.

- Что ещё? – недовольно сказал тот.

- А письмо с ответом пришло случайно не на мой e-mail?

Все уведомления из «Лагеря по разработке игр» должны приходить на e-mail, с которого происходила регистрация.

- Ну да, и что?

- Я же кажется просил тебя не копаться в чужой почте!

- Так это не я, а Служаночка. Она увидела, что сообщение будет мне интересно, и отправила его мне.

- Ну это всё меняет…

Ему вообще есть дело до приватности?

Но всё же, Сората прошёл первую стадию, это не может не радовать.

- Если ты всё ещё здесь, я тебе кое-что скажу.

- Хм, давай.

- В письме также сказано, что дополнительные занятия и интервью пройдут 19 июля.

Последний день первого семестра.

- Во сколько?

- 15:00.

Удачно выпало время, Сората успеет туда как раз после выпускной церемонии.

- По времени что доп. занятия, что интервью займут по 15 минут. Дальше смотри сам.

Сората только хотел что-то сказать, но Рюноске бросил трубку.

Парень положил телефон обратно в карман и направился в класс.

- Братик, не забывай про Юко!

- Ой, прости, уже забыл.

- Что?..

- Забудь. Просто, не делай больше глупостей, ладно? – сказал Сората и пошёл в класс.

- А, погоди минутку! Братик, как насчёт летних каникул? Если ты получил билеты, вернёмся в Фукуоку?!

К сожалению, Сората не получил от отца билеты на самолёт. Ни одного.

- Я не поеду.

Холодно ответил он.

- Во время летних каникул буду очень занят.

- Ах… ну конечно же ты будешь с Масиро-сан! Ю-Юко этого не допустит!

Конечно, свидания с Масиро – ещё один приятный способ провести летние каникулы, но Сората надеялся, что сможет сфокусироваться над игрой для «Лагеря». С этой мыслью он поспешил удалиться и оставить шумную Юко позади.

Часть 6

19 июля. Вторник.

Сегодня достаточно жарко.

Закончив дела, и позаботившись о Масиро, Сората прибыл на выпускную церемонию.

Сегодня он третий раз за год услышал речь директора.

После церемонии Сората пошёл забрал табель успеваемости в классе.

- Вот бы за лето завести ребёнка. – сказала Кохару-сэнсэй и понеслась.

Своей болтовнёй она разбила надежды учеников освободиться пораньше. Сначала она говорила про то, что ей нужно завести парня, затем про то, как сильно жарит Солнце, а потом о боязни носить купальник. И так 10 минут напролёт.

- А, и ещё, готовьтесь к своим экзаменам серьёзно. Увидимся в сентябре.

Кохару наконец-то оставила класс в покое, но ученики не выглядели так, будто у них начались летние каникулы. Сейчас им было не до этого – они готовились к экзаменам.

Конечно, хорошо, что скоро начнутся летние каникулы, но это также означает и то, что вступительные экзамены в университет всё ближе.

Но Сората всё равно был рад, ведь он получил рекомендацию, а это значит, что он может сосредоточиться на «Лагере по разработке игр».

Сората уже собирался уходить, как сзади послышался голос.

- Сегодня, верно?

Это была Нанами.

- М?

Сората не сразу понял, что Нанами имела ввиду.

- А, да… тебе Акасака сказал?

- Угу, а ещё он сказал, что ты получил рекомендацию… поздравляю.

- Спасибо. Слышал, ты тоже её получила, верно?

Несколько дней назад Рюноске сказал об этом Сорате.

Это была рекомендация на Театральный Факультет Университета Искусств Суймэй.

- Поздравляю.

- Спасибо.

Сказала Нанами и немного улыбнулась.

- А что насчёт Масиро? Она что, не хочет никуда поступать?

- М? А, да, она сказала, что хочет сосредоточиться на своей манге. Я предлагал ей поступить в университет, но она не захотела.

С самого июня к Масиро приходило столько крупных шишек из различных университетов, чтобы переманить её на свою сторону, но она так и не передумала.

- Она совершенно уверена в своём выборе.

- Ага.

- А что насчёт Акасаки-куна?

- Он сказал, что в феврале следующего года хотел бы сдать специальный тест, чтобы стать программистом.

Речь шла про всё тот же тест для поступления на Медиа Факультет Университета Суймэй.

В Суймэй помимо обучения студентов также подготавливают специалистов.

- Акасака-кун легко сдаст.

- Хах, ну да, помню, он сам сказал: «У меня нет причин провалить».

Сората и Нанами засмеялись.

- Нанами, пора.

Из-за двери раздался голос Маю.

- А, я же обещала Маю. Ну, мне пора.

- Давай.

- Ух, я так волнуюсь.

Сказав это, она улыбнулась и побежала к Маю, раскачивая своим хвостиком туда-сюда. Больше её не было видно.

- Хм, ещё бы ты не волновалась. – прошептал Сората.

В любом случае, нужно было забрать Масиро и пообедать с ней, а потом убедиться, что всё готово для интервью в «Лагере».

Он положил ноутбук и файлы, которые дал Рюноске, в рюкзак, и надел костюм, который ему оставил Дзин. Сегодня Сората надел этот костюм в третий раз. Увидев своё отражение в зеркале, он понял, что в костюме он выглядит более взрослым, а ещё он не выглядел весёлым.

Масиро, Иори и Канна проводили его к выходу из Сакурасо.

- Сората, удачи.

- Спасибо.

- Сората-сэмпай, полагаюсь на вас!

- Спасибо, я не подведу.

Сората выглядел как-то даже стильно.

В конце концов, Сората посмотрел на Канну, которая не произнесла ни слова. Масиро и Иори тоже посмотрели на неё.

- Ну, не волнуйся. – сказала Канна, так как чувствовала, что не может просто промолчать.

- Спасибо.

Надеяться на то, что Рюноске выйдет из комнаты, не было смысла. Ну да ладно, он всегда такой.

«Вы же знаете, какое наказание вас ждёт, если вы опозорите Рюноске-сама?» - получил он соответствующее напутствие от Служаночки.

Что почувствует Сората, если ничего не выйдет?

- Ну, я пошёл.

Масиро мило помахала рукой уходящему Сорате.

Покинув Сакурасо и просидев на поезде около часа… Сората наконец прибыл в место назначения – офис компании, где проходила встреча.

Сората был очень взволнован.

И хотя до этого он несколько раз встречался здесь с Фудзисавой Кадзуки, сейчас обстановка была совсем другая: она давила на Сорату и заставляла его нервничать.

Но всё же, Сората сделал глубокий вдох и вошёл внутрь, сообщив девушке на ресепшене цель своего визита.

Парень назвал своё имя и его отправили на 25 этаж.

Прозвенел звонок и дверь лифта открылась. Сората отправился на место назначения.

Голова Сораты целиком и полностью была забита встречей.

Он ничего не мог себе представить, а мог лишь стоять и нервничать.

- Ну же, давай.

Затем, когда Сората прибыл, его попросили пройти в комнату, по размерам схожую с его классом.

Сначала он думал, что его пригласили в комнату для ожидания, но, войдя внутрь, он увидел четырёх судей.

В мгновенье ока всё в его глазах побелело, но стоило ему только встретиться взглядом с Фудзисавой, как он моментально успокоился.

Также следует обратить внимание на самих судей.

Обстановка в корне отличалась от «Давай сделаем игру». Рядом с Кадзуки сидел 30-летний мужчина в повседневной одежде. Никто из судей не был одет в строгий костюм, все они выглядели как коллеги Фудзисавы.

- А вы, должно быть, Канда Сората, верно? – спросил мужчина слева, заглядывая в файл.

- Да.

- В таком случае, прошу, начинайте рассказывать про ваш проект.

После приветствия Сората немедленно направился к проектору, приготовленному для презентации.

Он положил ноутбук, подготовленный Рюноске, и соединил его с проектором.

- Позвольте мне представить игру, сделанную для «Лагеря по разработке игр».

В презентации, подготовленной для встречи, было всего 4 страницы, включая обложку. Всё вместе, включая различные пожелания и саму цель игры, заняло не более 5 минут.

После презентации трое судей, кроме Кадзуки, показали растерянное лицо. Почему? Сората совершенно не говорил про содержание игры.

- А теперь, позвольте мне представить демо версию игры. – сказал он и запустил демку.

На экране появилось демонстрационное изображение.

Немного повысив громкость, Сората запустил игру.

Он управлял главным героем и убивал наступающих монстров.

- Здесь есть враги, которых можно победить обычными атаками, а есть и особые враги, победить которых можно лишь совершая специальные движения в такт музыке.

Сората и Рюноске придумали это накануне. Однако, специальные движения в такт музыке были придуманы не только для того, чтобы добивать сильных противников, но и для добавления динамичности и красочности игре. Подобные движения включали в себя эпичную вставку, где главный герой убивает особого монстра под музыку.

Для обычного игрока победить такого особого монстра будет довольно трудно, что добавляет чувства удовлетворения после победы над ним. Сората тоже это понял, когда они добавили этих монстров в игру.

Спустя 10 минут игры Сората удачно завершил презентацию.

- Вот, собственно, и всё, что я хотел вам показать. Спасибо за внимание.

Закончив, Сората поклонился. Затем, подняв голову, он увидел тянущего руку Кадзуки.

- А можно попробовать сыграть?

- Да, конечно.

Сората незамедлительно передал ему ноутбук.

После того, как он объяснил, как играть, к Кадзуки и Сорате подошли все судьи, что заставило Сорату понервничать.

Все четверо по очереди пытались пройти уровень с одной песней.

Когда они закончили, тот первый судья словно что-то вспомнил и сказал:

- А, прошу, садитесь.

Услышав просьбу, Сората сел на приготовленное заранее кресло.

Он сидел посреди комнаты, а перед ним сидело четыре судьи. Ощущение не из приятных.

- Это… очень интересно.

- Спасибо.

Получив такую похвалу, Сората и не знал, как реагировать.

- Ну как? – спросил один из судей.

- Я был очень удивлён, что нам предоставили рабочую демо версию, в которую даже можно поиграть.

- Они проделали очень хорошую работу.

По сравнению с «Давайте сделаем игру», судьи здесь более открыты.

Один из судей встал и спросил у остальных:

- Очень интересно, не правда ли?

Хотя обращался он не к Сорате, но парень был очень счастлив, когда плод его усердной работы хвалит такой уважаемый человек.

- Итак, перед тем, как я объявлю условия для прохождения на следующий этап, можно кое-что спросить?

Сората не сразу понял, о чём идёт речь, ведь его собеседник выглядел слишком обыденно, так что он просто ответил:

- Эм… да?

- Тоцука, не будь таким серьёзным. Не видишь, Канда-кун очень напуган.

- М? А, да, прости.

Похоже, этого человека звали Тоцука.

Благодаря вмешательству Кадзуки, Сората немного успокоился.

- Ваша игра очень интересна, так что, приглашаю вас поработать в «Лагере по разработке игр». – сказал Тоцука.

- Спасибо, большое спасибо!

Сората почувствовал, будто силы покидают его тело, он до сих пор не мог поверить во всё это.

- Вот только, надо ещё подумать о поиске команды и о том, что Канда-кун всё ещё учится, но это обсудим позднее.

- Хорошо. – рефлекторный ответ.

- Самое главное в данный момент – это команда. При создании демо версии не возникло проблем?

- Ну вообще… арт-составляющая всё ещё нуждается в доработке, но мы пока её ещё не подготовили.

Врать не было смысла, так что Сората ответил честно. Его настроение вернулось в норму, но он всё ещё чувствовал некоторые странности в теле…

- Дальше. При регистрации в качестве участников помимо Канда-куна, были указаны ещё Акасака и Химемея, кто это?

- Акасака – программист, а на Химемее лежит музыка.

- Это твои школьные друзья?

- Ну да.

- Хорошо.

- А можно и мне спросить? – спросил мужчина, сидящий рядом с Кадзуки.

- Конечно.

- А этот программист… это тот самый «Акасака Рюноске»?

Он выглядел очень серьёзно, что заставило Сорату удивлённо спросить:

- В каком смысле «тот самый»?

- Чёкнутый программист, крайне знаменитый в профессиональной индустрии.

- Ого.

- Его пытались пригласить к себе 20 крупных компаний, но все получили отказ от написанной им программы.

Написанная им программа? Звучит знакомо.

На ум приходит только одна такая программа.

- Вы про Служаночку?

- Да.

- Тогда, да. Думаю, это тот самый Акасака Рюноске.

После этих слов в комнате стало шумно.

- Это что же… знаменитый Акасака?

- Наш программист говорит, что по способностям он входит в топ-3 программистов мира. – сказал Кадзуки.

Конечно, Сората всегда знал, что Рюноске – способный малый, но, когда даже Кадзуки подметил его способности, ему стало не по себе, но в тот же момент возник вопрос: Почему Рюноске при всех своих способностях решил создавать игру с Соратой?

- Так, ладно… вернёмся к главной теме.

- А, да.

Когда Тоцука решил вернуться к разговору, Сората сделал то же самое. Сейчас не время думать о чём-то другом.

В конце судьи ещё раз убедились, что команда уверена в выборе участников на арт-составляющую, объяснили некоторые аспекты «Лагеря», а также прояснили некоторые моменты с затратами.

Завершённая игра попадёт на обсуждение, в котором решится, стоит ли её издавать. Если она пройдёт, то Сората с командой смогут получать с неё прибыль, но, если нет – они не получат ни копейки за проделанную работу.

- Итак, Канда-кун, на следующей неделе мы решим вопрос времени и инструментов.

В итоге, Тоцука сделал вывод и завершил интервью, обеспечив ему следующую встречу.

С помощью работников компании, Сората спустился на первый этаж.

После выхода из комнаты для обсуждений, его ноги стали очень лёгкими.

Но даже так, он не понимал своих нынешних ощущений. Но, что странно, Сората был не слишком счастлив.

Возможно, это из-за того, что он уже имел некое представление о том, как всё пройдёт, ведь когда он играл в демо версию, он уже мог представить себе примерную реакцию судей.

Всё, что Сората хотел сейчас – это вернуться в Сакурасо и сообщить Рюноске и Иори результаты встречи.

Сойдя с поезда, и уже дойдя до торгового района, Сората услышал звонок – это был Рюноске.

Он немедленно поднял трубку.

- Акасака, прости! Забыл отправить тебе сообщение. Но, можешь быть спокоен! Результаты…

- Канда, катастрофа! Немедленно возвращайся! – суетливо говорил Рюноске.

- А? В смысле? Кстати, мы прошли.

- Не важно! Дуй домой, быстро!

Из телефона раздался громкий шум.

Что там происходит?

- Эм, но мы же прошли…

Но Рюноске бросил трубку до того, как Сората успел договорить.

- Да какого чёрта там происходит?! Что может быть важнее результатов встречи?!

Сорате уже было просто нереально интересно, что же там такого происходит у Рюноске.

Пройдя торговый район, он принялся бежать.

Подбежав к Сакурасо, Сората увидел кое-что большое.

Перед ним стояла большая знакомая машина.

Парень остановился перед дверью в Сакурасо.

Сората сразу вспомнил слова Тихиро.

«Скоро в Сакурасо переселится ещё один проблемный студент».

Что означало, что 203 комната больше не пустует.

Другими словами… новый житель уже прибыл?

Но кто же?

С интересом Сората открыл входную дверь.

В ту же секунду к нему выбежал Рюноске, словно убегая от смерти…

- Канда! – прокричал Рюноске и спрятался за Соратой.

- … да что происходит? Минуточку, я уже видел его таким. – он прошептал себе под нос.

Такое уже случалось с Рюноске полгода назад… на День Святого Валентина, в феврале.

Сората перевёл взгляд на дверь. В эту же секунду оттуда показалась светловолосая девушка. Великолепные волосы, высокий рост и грациозная осанка привлекали внимание. А её одежда была подобрана идеально, всё в ней было идеально.

- Ого.

Её голубые глаза, похожие на драгоценные камни, устремились на Сорату.

- Хах, Сората, уже пришёл?

Рита Эйнсворт озорно рассмеялась.

Послесловие от переводчика.

У, щууука, вернулась одна из лучших девочек в аниме, манге и ранобэ (естественно, после Масиро) – бывшая халявщица Ри-и-и-ита Эйнсворт! Штож, теперь мне стало ещё интереснее, а чё же там будет дальше?

Что ж, глава мне понравилась. Я, конечно, знал, что Акасака – тот ещё гик и хикка, но чтобы топ-3 программистов мира. Интересная такая команда получается – талантливая анимешница, всемирно известная художница, талантливый музыкант, один из самых талантливых программистов в мире и Сората, обычный Сората. Прекол. Жаль, правда, что Масиро уделили так мало внимания, но да ладно, за Риту прощаю) Как и говорил, глава вышла большая – 58 страниц на русском, когда обычно выходит на 45, ну максимум 50 страниц. Третья глава уже будет чуть по меньше (слава хоспаде, а то я едва не повисився, пока переводил эту главу), 80 с хвостиком страниц.

Идём дальше. Описание Канны, сидящей около кровати больного Иори, которая нарезала яблоко на куски, напомнило мне кадр из одного хорошего аниме «Шаман Кинг», где Анна сидела около палаты Йо и чистила яблоко:D

Ха-ха, кстати, во время редактуры заметил, что я пропустил буковку м в предложении: «- Но, из-за травмы я кое-что осознал.». Изначально там красовалось: «- Но, из-за травы я кое-что осознал.». Вот было бы смеху, если бы я не заметил и выкатил бы такой перевод:D Иори под травкой нашёл смысл жизни)) хотя, мы все итак знаем, что главный вопрос жизни, вселенной и всего такого – 42.

Тык-с, идём по звёздочкам*:

Иори же предложил* - понятия не имею, как он там что-то предложил, находясь в больнице, но этого нам никто не объяснил. Походу, он либо умеет телепортироваться, либо переписывался с Соратой по телефону, других объяснений у меня нет.

А «М» - от слова «Магический»*! (и ещё с десяток предложений выше) – пришлось переводить на русский, ведь здесь шла речь про мать вашу размеры груди (ну, чего ещё ждать от Иори?) [чашечка E, F, G, H (хотя я таких даже не знаю)]. Не, я, конечно, мог переводить «What is «F»?» - «F is «Fantastic», don’t you know?», но меня бы скорее всего запоносили, так что пришлось напрячь всю свою одну извилину и адаптировать неадаптируемое, тем более, что ну не называют чашечки груди русскими буквами.

Одэн* - японское «зимнее» блюдо, состоящее, как правило, из нескольких компонентов, таких как варёные яйца, дайкон, конняку и рыбные котлеты, тушёное в бульоне даси и заправленное соевым соусом. В качестве приправы часто используется японская горчица караси. Одэн не имеет строгого рецепта приготовления, поэтому в конкретном регионе или даже конкретной семье ингредиенты блюда могут различаться.

1 Июля. Четверг.* - скорее всего, переводчик накосячил с датой, скорее всего, здесь должно быть 13-14 июля, ну либо кто-то объелся грибов и путешествует во времени.

А теперь у меня есть объявление. Перевеведя в одну харю почти 500 страниц, я понял, что в одиночку я не протяну. Нет, вроде как, переводчик с японского на английский стал более похож на человека, нежели на тумба-юмбу с Нибиру, так как переводить вторую главу, по крайней мере вторую её половину, было по проще, однако, это не отменяет того факта, что мне надо перевести ещё 800 страниц. И вот шо я хотел сказать. Мне. Не. Помешает. Помощник. Если среди вас есть человек, который пользуется гуглом только, если надо перевести какой-нибудь полный фразеологизмов художественный текст, и вы хотите ускорить выход новых глав, то пишите мне в л/с (https://ranobelib.me/user/1518762). Предупреждаю, со мной работать сложно, а за работу я не плачу, но, если вы смелый, то мне ваша помощь не помешает). Вообще, не хотел просить вас о помощи, да и вряд ли кто найдётся, но меня ж там блэт ждёт ещё 2 тома+2 главы в этом томе, я ж не выдержу переводить это всё в одну харю(

Ну а на этом у меня всё, спасибо за прочтение главы и моего нытья, увидимся когда-нибудь) Пошёл ипатся с третьей главой.

Глава 3. Расстояние между...

Часть 1

19 июля. Вторник.

Сегодня в 6 часов вечера состоялся совет Сакурасо. Все жильцы собрались за обеденным столом. Сората, Масиро, Канна, Иори, Тихиро и даже Мисаки – все были здесь. Даже Рюноске, который редко посещает подобные мероприятия, присутствовал на собрании.

Всё внимание жильцов было приковано к одной персоне.

К девушке со светлыми волосами и голубыми глазами, чей рост, как для девушки, был достаточно высок, и чьё тело также было довольно соблазнительно.

- Как вы уже знаете, я, Рита Эйнсворт, с сегодняшнего для буду жить в Сакурасо в комнате 203. Надеюсь на помощь каждого из вас. – представилась Рита, игнорируя любопытные взгляды жильцов.

- Минуточку. – моментально ответил Рюноске.

Рюноске редко паниковал, но в этот раз он едва не убежал из Сакурасо. Но Сората был этому совсем не удивлён. С того момента, как Рита приехала в Сакурасо в прошлом году, между ней и Акасакой произошло много всего. И что ужаснее всего для самого Рюноске – она поцеловала его в аэропорту, когда уже уезжала обратно в Англию…

- К сожалению, я больше не могу сдерживать свои чувства, они как будто взорвались.

Рита отвечала так игриво, совершенно не обращая внимания на ситуацию вокруг неё. Рюноске был очень напряжён, ровно, как и Иори, сидевший рядом с ним…

- Я чувствую то же самое!

Сказав это, Иори встал и устремил свой взгляд на грудь Риты. Она, в свою очередь, скрестила руки на груди, словно скрывая и одновременно с этим демонстрируя свои «прелести». Она совсем не изменилась – всё также любит играть на чувствах людей.

- Увоо!

Рита спровоцировала Иори, и тот взвыл от удовольствия.

- Ты мне нравишься! Давай встречаться! – сказал Иори, протянув ей левую руку.

- Прости, но у меня уже есть кое-кто на примете.

Иори, естественно, получил отказ.

- Что? И кто же?!

Услышав вопрос Иори, Рита посмотрела на Рюноске и покраснела, тем самым, дав понять даже самому Иори.

- Дракон?! Вы встречаетесь?!

- Нет, пока нет. Рюноске ещё не принял мои чувства. – немного расстроенно сказала она.

- Дракон, ты чё тупишь?!

Иори повернулся с Рюноске с таким выражением, будто не поверил во всё это.

- Большая грудь! Блондинка! К тому же, очень красивая! Ты серьёзно?!

Ситуация вышла из-под контроля, но Сорате было лень делать Иори выговор. В любом случае, пора вернуться к главной теме – почему Рита переехала в Сакурасо.

- Замолчи.

- Больно! Твоя нога!

Похоже, у Канны терпение лопнуло раньше, чем у Сораты. Она наступила Иори на ногу под столом.

- Нога, Канна! Ты наступила мне на ногу!

Проигнорировав кричащего от боли Иори, Канна спросила Сорату:

- Итак… Похоже, сэмпай хорошо её знает?

- Ну, она дружила с Масиро, когда та ещё была в Англии.

Сората объяснил ситуацию ничего не понимающим Канне и Иори. Рита приехала в Сакурасо в прошлом году, и парень рассказал им всё, что тогда случилось. А Масиро в это время просто сидела и ела Баумкухен, совершенно наплевав на Сорату.

- Рита-сан… почему ты приехала в Сакурасо?

- Ну, есть одна проблемка…

Сората тоже хотел узнать причину. В этот раз она приехала в Японию не для того, чтобы позаботиться о чём-то. На этот раз она взяла свою личную одежду, будто решила остаться в Японии навсегда…

Все снова посмотрели на Риту.

- Достаточно. Уже не уйдёшь от ответа. – сказал Рюноске, и он явно не выглядел счастливым.

- Ого, Рюноске в первый раз заинтересовался мной. – Рита попыталась сменить тему.

- Зачем ты приехала в Сакурасо? Если не ответишь, я вернусь в комнату. – сказав это, Рюноске встал.

- В следующем году я буду учиться в Университете Суймэй. – сказала она с энтузиазмом в голосе.

- Ты что, идиотка? Тебе стоило задуматься об этом полгода назад. – очень точно подметил он.

- Чтобы подготовиться к обучению в университете, до самой весны я буду брать здесь уроки японского.

Что интересно, Рита ответила на свободном японском. Разве с таким уровнем языка нужны ещё курсы? Никто из присутствующих не видел в этом смысла.

- Просто, со второго семестра я начну специальное обучение на художественном факультете в Суйко, и прошу вас о помощи.

- Отказываюсь. Я не хочу, чтобы эта женщина оставалась здесь.

Сказав это, Рюноске сел обратно. Мисаки же смотрела на них так, словно она была на матче по теннису.

- Если так… Ну, другого пути нет. Тогда, начнём собрание Сакурасо?

Рита была не намерена сдаваться и продолжила разговор.

- Хорошо! Я согласен! Полностью согласен! Согласен всем своим сердцем!

Иори первым поднял руку, нисколечки не колебавшись. На него в тот момент смотрела Канна, она выглядела скучающей, но, когда она поняла, что на неё смотрит Сората, отвела свой взгляд. Из-за этой ситуации Сората почувствовал себя немного смущённым.

- Тоже Согласна! Не думала, что Рита приедет. Жизнь – странная штука!

После этих слов Мисаки крепко обняла Риту. Из-за того, что Сората всё же мужчина, он не мог оторвать взгляда от этой картины, ровно, как и Иори. Отношение Канны к Сорате и Иори стало ещё холоднее. В её глазах они унижены. И, кстати, для Иори наблюдать такую картину, при этом не вмешиваясь – сродни пытке… но сейчас не время об этом говорить.

- Масиро, ты как, согласна?

В ответ на вопрос Риты, Масиро кивнула головой в знак согласия.

- Кстати, Масиро, ты что-то совсем не удивлена, хотя Рита приехала внезапно.

- Я уже знала.

- Чего?

Что только что сказала Масиро? Уже знала… вот как.

- Я сказала Масиро, что приеду, но просила её держать рот на замке, чтобы сделать вам сюрприз.

- … вот как.

- Получается, 3 голоса «За» и 1 голос «Против». Значит, решено.

Рита посмотрела на Рюноске с улыбкой, говорящей о её победе.

- Голос Камиигусы больше не имеет значения, она ведь уже не живёт в Сакурасо. – контратаковал Рюноске.

- Ну вот, Дракон! Обломал всё веселье!

- Пусть так, но я ведь всё равно буду смеяться последней.

Мисаки было по барабану на слова Рюноске, но вот на слова Риты ей было не плевать.

Свой голос ещё не отдали Сората, Канна и Тихиро.

- Я вне игры. Просто сообщите, когда закончите.

После этих слов Тихиро взяла очередную бутылку пива из холодильника и вышла из столовой.

Теперь всё зависит от Сораты и Канны.

- Канда, ты ведь против, верно? – надавил на него Рюноске.

- Ну…

- Я против. – высказалась Канна.

- Хмм, интересно.

Даже если она и была удивлена решением Канны, Рита всё ещё сидела с ничего не выражающим лицом, словно ничего не случилось.

- А причина?

Канна посмотрела на Риту и ответила:

- Не важно…

Что ж, теперь всё зависит от Сораты. 2 голоса «За» и 2 голоса «Против». Его голос – решающий.

Все посмотрели на Сорату.

- Значит, Канна против. – подчеркнул Рюноске.

- Нет, Сората согласен, ты же знаешь. – сразу же ответила Рита, показав довольно жуткую улыбку.

- Он против.

- Он за, ты же знаешь.

Глядя на упёртого Рюноске, Рита улыбнулась.

- А, кстати, Сората. – попытавшись сменить атмосферу, Рита начала разговор с Соратой.

- Ч-что? – осторожно ответил тот.

- Как там обстоят дела с вашей игрой? Результаты уже пришли, да?

- А? Ну, да…

Затем Сората добавил:

- Мы прошли.

- Да? Правда? Юху!

Услышав это, Иори аж подпрыгнул от радости. Рюноске же ничуть не переменился в лице. Напротив, он даже стал более серьёзным, будто переживал о чём-то.

- Поздравляю, Малой!

- Спасибо.

- Неплохо, Сората.

- Знаю…

- И, кстати, слышала, вам нужны люди на арт-составляющую? – с непонятной улыбкой на лице Рита сменила тему.

- Что нам действительно нужно, так это иллюстратор, умеющий работать с 3D объектами. – сказал Рюноске.

Конечно, Рита хороша в рисовании, но 3D – это совсем другое.

- Не убегай от проблемы.

- Это… очень сбивает с толку.

- Да ну! Дракон?

Мисаки, встав на стул, показала пальцем на Рюноске, словно пытаясь сказать: «Просто прими реальности».

- О чём это вы? – спросил Сората, уже ничего не понимая.

- Поскольку вы спросили, я отвечу! 3D части монстров в демоверсии вашей игры на самом деле были сделаны Ритой. – ответила Мисаки.

- Чего?

- Что?

Рюноске и Сората от удивления широко раскрыли глаза, но, спустя пару секунд, вернулись в норму.

- Но, что случилось с твоим художественным обучением? – прилетел вопрос к Рите.

- Если ты просто рисуешь – это не учение. Иногда нужно сменить обстановку. Например, на работу с 3D-объектами. Я поняла это, когда мы работали над Нябороном. И вот, решила попробовать что-то новое.

- Да ну?

- Рюноске редко что-то принимает, а?

- Так вот, почему 3D-части монстров выглядели так плохо и сильно отличались от обычной работы Мисаки-сэмпай.

-…

Эти слова ранили чувство достоинства Риты.

- Ну так, я ведь всё-ещё учусь!

Голос Рюноске стал немного серьёзнее.

- Не хватает слишком много деталей, это нельзя использовать в качестве 3D моделей для игры. Нагрузка на программу в конечном счёте будет слишком высока, так что её нельзя использовать в релизной версии. Это будет лишь бесполезной ошибкой. – грубо ответил Рюноске, нисколько не изменившись в лице. Все сразу же притихли.

Но Рита была не настолько слаба, чтобы прогибаться под Рюноске. Да и не настолько глупа.

- В таком случае, пожалуйста, Рюноске, научи меня, как сделать так, чтобы программа не была перегружена. – всё также с улыбкой она продолжила отвечать Рюноске. Похоже, Рита выиграла.

Даже Рюноске мгновенно побледнел.

- И всё же, Сората.

На этот раз Рита опять повернулась лицом к Сорате.

- Ты что же, меня не хочешь?

- Пожалуйста, прежде чем что-то сказать, думай и выбирай нормальные выражения. – беспомощно ответил Сората.

- Я хочу! – всем сердцем ответил Иори.

Если честно, Сората тоже был бы не против. Качество демоверсии «Rhythm Battlers» находится на довольно высоком уровне, и, если возможно, Сората хотел бы сохранить, а ещё лучше, приподнять его. А видя, как работает Рюноске, и учитывая, что сейчас главная проблема – это иллюстрации, то Сората был бы явно не против, присоединись к их команде Рита.

Однако, если думать о «создании компании с ними», Рита подходит меньше всего, из-за её отношений с Рюноске.

Но всё же, они прошли стадию отбора в «Лагере», так что им был жизненно необходим хороший художник. И, если возможно, Сората хотел бы завершить игру как можно скорее, так что да, он хотел, чтобы Рита присоединилась.

Чтобы убедиться, Сората посмотрел на Рюноске.

- Ну, Акасака…

На экране его ноутбука была 3D-модель, сделанная Ритой.

Правда, он совершенно не был сосредоточен на экране ноутбука. Сейчас он думал, стоит ли обеспечить проект хорошим иллюстратором взамен на собственную жизнь, если он позволит Рите остаться в Сакурасо.

- Всё зависит от Канды.

Услышав ответ, Сората окончательно определился с выбором.

- В таком случае, мой голос «За».

Голосование окончено – 3 голоса «За», 2 голоса «Против». Рита остаётся в Сакурасо.

- Прекрасно! В таком случае, начнём подготовку к приветственной вечеринке прямо сейчас!

Нетерпеливо сказала Мисаки.

- Какую вечеринку ты бы хотела?

Сказала Мисаки и ушла. В то же время Сората тоже решил уйти, но Мисаки неожиданно вернулась.

- Сегодня ляжем спать пораньше!

- Чего?

Разве вечеринка для Риты не должна была начаться сейчас?

- Ведь мы уезжаем завтра в 6 утра! И чтобы все были в Сакурасо!

- Сэмпай, что всё это значит? – спросил Сората от лица всех здесь сидящих.

- Разве не ясно? Приветственную вечеринку для Риты мы проведём на вилле рядом с пляжем!

Ну вот, назрел ещё один вопрос.

Часть 2

Первый день летних каникул, воскресенье.

В 6 утра уже собрались Сората, Масиро, Иори, Рита и Мисаки. Рюноске всё ещё был в комнате. Канна тоже была не готова – она приняла слова Мисаки за шутку и не стала готовиться.

Чтобы заставить этих двоих присоединиться, ушёл примерно час. На пляж они прибыли в 9:30 на машине Мисаки.

Было ещё рано, так что пляж был пуст. А это значило, что они могут отдыхать столько, сколько захотят.

Погодка была солнечной. Лучи солнца прогревали воздух аж до 30 градусов. Под палящим солнцем Сората приготовил укрытие от него и поставил зонтик. Он единственный был в купальном костюме, но стоило ему пошевелиться, как он тут же потел.

Иори тоже был рядом, но так как его правая рука всё ещё не до конца зажила, он не мог помочь. Рюноске же кое-как удалось заставить принести зонтик, после чего он сразу же сел за ноутбук. Всё остальное легло на плечи Сораты. Даже ящик с холодными напитками Сората притащил на пляж в одиночку.

Масиро, Канна, Рита и Мисаки переодевались на вилле. Сама вилла была высотой в 2 этажа, стены были покрашены в белый, а крыша в серый. По размерам она была схожа с Сакурасо. На первом этаже были столовая, ванная, туалет и гостиная. Второй этаж был занят под спальни.

Мисаки сказала, что это одно из зданий, принадлежащих Университету Суймэй, и если ты их студент, то можешь пользоваться ими бесплатно. Она также сказала, что боялась, что ей не предоставят эту виллу из-за близости к пляжу, но, что удивительно, ей легко предоставили к ней доступ.

- О да! Я готовилась к этому с прошлого года. – ещё в Машине сказала Мисаки.

- Канда, поторопись и открой зонтик. Если не видишь, мою кожу палит это Солнце.

- Ну так помоги мне!

- Я слишком занят, отказано.

- Господи, мы же на пляже, расслабься уже и отдохни от ноутбука.

Иори и Канда уже переоделись в купальные костюмы, один только Рюноске всё ещё был в футболке и джинсах. Должно быть, в такой одежде довольно жарко.

- Расслабься, я позаботился о проблеме. – сказал он и указал Сорате не пластиковый корпус для ноутбука.

- Я не это имел ввиду.

В любом случае, Сората должен быть благодарен хотя бы тому, что Рюноске вообще соизволил прийти… изначально он вообще не собирался никуда выбираться.

Но Сорате всё же удалось убедить его прийти.

- Если так ненавидишь солнце, остался бы на вилле.

- Значит, мне необязательно работать прямо на пляже?

- Не глупи. Находиться под одной крышей с переодевающимися девушками, которые, к тому же, наносят солнцезащитный крем. Как от такого можно отказаться?

- Ага, а ещё там Рита…

- Кстати, где же они!

Иори с извращённым выражением лица ждал прибытия девочек. С нетерпением он побежал к морю.

- Где же девочки в купальниках! – прокричал он в сторону моря.

Пока Иори кричал, Сората закончил расставлять зонтики и сел рядом с Рюноске.

- Канда.

- М?

- Зонтик слегка наклонён.

- Ну так настрой под себя.

Рюноске проигнорировал его слова, словно он ничего и не сказал.

- Канда.

- Ты серьёзно?

- Насчёт бывшей халявщицы…

Для самого Рюноске такие слова звучали очень необычно, но Сората понял, о чём он говорит.

- Всё ещё не принимаешь Риту в качестве члена команды?

Он закинул руки за голову и выпрямил ноги.

- Ты говорил, что хочешь быть, как Фудзисава Кадзуки, что хочешь основать компанию с товарищами.

- Верно, и я ещё пока не сдался.

- Эта девушка не от мира сего, она из мира искусств.

- Ну да.

Сората тоже об этом думал, так что не удивился, когда Рюноске сказал об этом.

- Птичье гнездо тоже, до смерти любит пианино. – сказал Рюноске, подняв голову и посмотрев на Иори.

- А другого выбора-то и нет. Для Иори пианино очень важно. Я вообще не ожидал, что он захочет создавать игру с нами, он ведь словно убегал от всего, что связано с пианино.

- Имеет смысл.

- М? Думаю, будет лучше попросить его подумать об этом как можно скорее.

В конце концов, если он не захочет больше играть, Сората не может его заставить.

- Но бывшая халявщица такая же. Если она не сможет расставить приоритеты, однажды она обязательно будет не согласна с моим мнением, да пусть даже с мнением Сораты. И начнётся ссора. Ты почувствуешь это, когда всё станет серьёзнее. А чем дольше мы её принимаем, тем больнее нам будет в будущем.

-…

Хотя его слова прозвучали холодно, но, казалось, от испытал это на себе.

- Уже попадал в такую ситуацию? – спросив, Сората снова лёг и расслабился.

-…

Рюноске не ответил.

- Если не хочешь говорить – не говори.

Сказал ему Сората. Но всё же, ему было интересно, ведь все слова Рюноске основываются на его личном опыте.

Подумав об этом, Сората снова задумался о прошлом Рюноске.

С каких пор он стал таким скрытным?

Когда Рюноске познакомился с Соратой, он пытался не контактировать с другими людьми и всё время работал. Так ли было и в средней школе? Нет, не так. Тогда, в Хоккайдо, Сората встретил учеников, которые тоже знали Рюноске. На вопрос о том, кто они такие, он получил ответ: «Знакомые из средней школы»…

Повтори Сората вопрос сейчас, и получил бы тот же ответ. Поэтому он всё же воздержался и продолжил главную тему.

- Конечно, я хочу собрать команду из людей, которые тоже заинтересованы в играх, но пока мы имеем то, что имеем, Рита и Иори – лучшие варианты.

-…

- И ещё. Тяжело тебе такое говорить, но, даже если мы найдем таких же людей, как мы, какой в этом толк, если мы не сможем развиваться?

Ожидание тоже не решит проблему.

- Хорошо, что ты подумал и сделал выбор.

Сората заметил, что с Рюноске было что-то не то. Как будто он над чем-то задумался, но над чем?

- Чего обсуждаем, что сидим с такими довольными мордами? – внезапно показалась Рита.

Сората рефлекторно подпрыгнул.

Рюноске тоже спрятался за Соратой.

- А, Дракон, ну ты чего не переоделся? – сказала Мисаки, держа в одной руке водяной пистолет, а в другой надувную лодку в форме банана.

На них были надеты ослепительные купальники. На Рите бело-голубой, а на Мисаки просто жёлтый. Оба купальника в полной мере показывали все «прелести» их тел.

Позади них стояли Масиро и Канна. На Масиро был простой белый купальник, а на Канне помимо купальника была также надета рубашка, закрывающая почти весь обзор.

- Вот это я называю гламурно!

Услышав голоса, Иори немедленно побежал обратно.

- Какая красота! Какая красотища-то! Рита-сэмпай! Мисаки-сэмпай! Как же я счастлив, что родился в этом мире!

Очарованный такими формами, Иори поднял даже сломанную руку. Также из его глаз полились слёзы. Похоже, он был очень тронут.

Канна снисходительно посмотрела на него.

А когда Сората посмотрел на неё:

- Пожалуйста, не смотри!

То моментально получил наезд.

- Что такое, эксгибиционистка! Не выспалась?! Ну, тогда ты проиграешь Солнцу!

- Любой будет волноваться, если попадёт на пляж в таком виде!

Канна ответила на полном серьёзе, но Мисаки выпалила «Юху!» и побежала к морю.

- Давай за мной, Иорин!

Услышав её зов, Иори незамедлительно побежал за ней, не обращая внимания на руку.

- Вот ей богу, как дети малые. – сказала Канна, удивлённо посмотрев на Иори.

- А я смотрю, ты ответственно подошла к выбору купальника?

Рита с улыбкой посмотрела на Канну, словно раскрывая, что под её футболкой кроется купальник.

- Н-ну…

- И что, даже не хочешь никому показать? – Рита продолжила наступление.

- Никому не понравится. – ответила Канна.

- А я вот хочу кое-кому показать свой купальник, но, увы. Да, Рюноске?

Рита слегка наклонилась к нему, словно желая показать грудь.

Сората, за чьей спиной прятался Рюноске, еле сдерживался от искушения. И Масиро, глядя на это, начала завидовать, что поставило Сорату в трудное положение.

- Ну же, Рюноске.

- Пожалуйста, не попадайся мне на глаза в таком виде. И не разговаривай со мной.

- А вот Иори больше понравился мой вид.

Очень уверенно. Хотя и правда.

Честно говоря, Рита в купальнике производит сильное впечатление. Даже несмотря на то, что позади неё стоит Масиро, Сорате трудно устоять перед искушением.

Масиро ещё раз посмотрела на всё это с завистью и в ту же секунду брызнула Сорате в лицо из водяного пистолета.

- Уваа!

Удивлённый Сората протёр лицо.

- Ты что творишь?!

Вполне нормальная реакция на выходку Масиро.

- Сората смотрит на Риту.

- Н-нет!

Чтобы доказать свою невиновность, Сората продолжил смотреть на Масиро. Простое белое бикини в сочетании с белоснежной кожей создавали впечатление, которое невозможно описать словами.

Сората почувствовал, как его сердце начало биться чаще.

Пот со лба Масиро капал ей на декольте.

Она совсем не уступает Рите, поразительно.

Сората сглотнул.

Желание прикоснуться к её коже начало нарастать.

- Сората?

Парень вышел из ступора только, когда его позвала Масиро.

- Ах, ничего, это… уже нанесла солнцезащитный крем? Т-твоя кожа плохо переносит солнце, так что потом будет плохо.

Сората попытался прикрыть свои грязные мысли словами.

- Нанесла.

- Если так боишься, почему не попросишь Сорату нанести крем?

Рита откуда-то достала солнцезащитный крем.

Сората уже потянулся за кремом, но поспешно одумался. Рита выглядела немного разочарованной.

- Ах, да, Рита.

Он попытался сменить тему, так как обстановка накалялась.

- Просто хочу убедиться, ты же хочешь принять участие в разработке игры?

- Я же уже говорила тебе вчера?

- А разве твоя цель – не стать художником?

Её картины достойны того, чтобы их выставляли в музеях.

- А, не беспокойся. Я решила, что буду рисовать, но постепенно. По этой же причине я приехала в Японию, чтобы узнать больше нового, не связанного с художеством. Это явно будет не напрасно. Другими словами, это будет ценный опыт.

- В таком случае, вопросов больше нет. Вот только…

Рита и Сората одновременно посмотрели на Рюноске, но он не выражал абсолютно ничего, а просто взял телефон.

- И даже не скажешь своё коронное «Отказываюсь»? – Рита с недоумением наклонила голову.

Рюноске посмотрел на неё.

- Я возвращаюсь на виллу.

Сказав это, он пошёл в направлении виллы.

- Ах, Рюноске!

Но Рита не смогла его остановить. Он даже не повернул голову, и ничего не ответил, а просто продолжил идти, пока не скрылся в вилле.

- Рюноске какой-то странный, не находишь?

- Ну… возможно.

Помимо Сораты, растерянной также выглядит и Масиро. А Канна просто села под зонтиком и достала книжку, принявшись молча перелистывать страницы.

- Обычно, если ему что-то не нравится, он тут же отказывается.

- Ну да.

- А сейчас он пришёл на пляж, но всё равно протестует…

- А мы разве не заставили его прийти?

- Да даже так, всё равно он какой-то странный.

- Хотя, в последнее время Акасака и впрямь какой-то странный.

- Например?

- Ну, например, Прощальная Поездка. Я думал, что он не придёт, но в последний момент он решил поучаствовать.

Хотя всю Поездку сидел в отеле.

- А ещё?

- Когда Иори был в больнице, он его даже навестил.

- Хм, нужно в этом разобраться.

Рита прикусывает палец и думает.

- Было что-нибудь, что могло бы сделать Рюноске странным?

- Ну, ты приехала.

- Я серьёзно.

Рита немного разозлилась.

- Я тоже.

Но что же ещё? Ну, Рита приехала, а ещё они успешно прошли отбор в «Лагере по разработке игр»… ну вроде бы и всё.

- Во время Прощальной Поездки Рюноске встретился со старыми друзьями из средней школы.

Он столкнулся с ними в первую ночь.

- А это был парень или девушка? – спросила Рита.

- И парень, и девушка.

- Хочешь сказать, бывшая девушка Рюноске?

- Кто знает… я многое про его прошлое не знаю.

- Не говори так!

Рита запаниковала.

- Н-не знаю. Похоже, они были друзьями.

Действительно, похоже, они были близкими друзьями.

- А ещё та девушка сказала мне кое-что странное.

- Кое-что странное?

- Когда случайно её встретил.

Её звали Икедзири Майя. Она создавала впечатление современной девушки из большого города.

- Она сказала, что мне лучше бросить разработку игр с Рюноске.

- А ты что ответил? – серьёзно спросила Рита.

Сорате было немного не по себе, но он всё же ответил:

- Сказал, что не могу этого сделать.

-…

- И добавил, что хочу делать игры с Рюноске.

После этих слов Рита расслабилась.

- Ну и хорошо. – сказала она с улыбкой на лице.

Было немного неловко, да и, тем более, Рита довольно красивая. В общем, Сората не смог сдержать улыбку.

Но Масиро тут же сбила его улыбку из водяного пистолета.

- Хмпф!

Сората не ожидал такой внезапной атаки.

- Н-ну что опять!

- Снова смотришь на Риту.

Масиро было очень завидно.

- Потому что мы говорим о важном! Тебя что, не учили? Когда разговариваешь с кем-то, надо смотреть ему в глаза.

- Хах, Сората, не отрицай.

- Ты о чём?

- Ты же взглянул на мою грудь пару раз?

- Н-нет!

Он отнекивался, но ничего более сказать не мог, потому что Рита сказала правду.

- Сората-сэмпай, сплошное разочарование.

Даже Канна унизила Сорату, не отрывая взгляда от книги. Хотя, это полностью вина Сораты. Но всё же, мужчине свойственно так реагировать.

- Сората, они очень большие.

- Н-нет же!

Когда он хотел объяснить, сзади ему по голове прилетело чем-то большим.

- Ауч!

Поскольку удар пришёлся в затылок, он упал.

А затем.

- Банановые сюрикены!

Последовали странные выкрики.

- Выкрикивай название атаки прежде, чем ударить!

Начал Сората, но из-за Мисаки он упал прямо на Масиро.

- Уваа.

- … ах.

А выглядело всё так, будто это опять вина Сораты.

Парень чувствовал тепло от тела Масиро, а его голова упала ей на шею. Они также соприкоснулись животами, а одна из его ног была зажата меж ног Масиро. А его правая рука держала Масиро за грудь.

- В общественном месте, ну ты даёшь. Не думала, Сората, что ты настолько храбрый.

Услышав довольный голос Риты, Сората незамедлительно встал. Конечно, он не забыл помочь Масиро подняться.

Парень отряхивался от песка, пока Рита отряхивала Масиро.

- П-прости.

- … хм.

Масиро медленно опустила голову и не смогла смотреть на Сорату. Её лицо немного покраснело.

- Эй, Мисаки-сэмпай!

Сората повернулся к Мисаки и уже хотел выразить всё своё недовольство, но в то же время он заметил другое странное движение.

- Бросаю топор!

Да, странное движение. Но Сорате было совсем не интересно…

- Ого! Малой, а ты быстр! Давай заплыв наперегонки до того острова!

- Ты что, с ума сошла? Ты расстояние видела?

Расстояние между островом и пляжем было около восьми километров.

- Масиро, пойдём поплаваем. – сказала Рита, взяв Масиро за руку, и побежала к морю.

Сората решил пойти с ними, но сначала позвал Канну.

- Канна-сан, пойдёшь?

- Забудьте обо мне.

- Но.

- Виллу тоже надо охранять.

Канна очень упёртая.

- И это, проследите, чтобы этот дурак не сломал себе руку… опять.

После этих слов Сората понял, что её будет трудно переубедить.

- Ну, как хочешь. Я чуть позже поменяюсь с тобой. – сказав это, Сората побежал к воде.

Сората взял у Мисаки лодку в форме банана и сел в неё вместе с Масиро. Температура воды была достаточно низкая, но палящее солнце всё компенсировало.

Время отдохнуть. Хорошо, что они пришли на пляж. А ещё Сората может видеть Масиро в купальнике…

Но отдыхал он недолго. Тихое и мирное времяпрепровождение Сораты было прервано надвигающимися на другой лодке Ритой и Мисаки. Похоже, они решили устроить гонку, кто быстрее доберётся до берега.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что гонку Сората проиграл. В качестве наказания его закопали в песок.

- Не смотри ты всё время на задницу Масиро, вы бы не проиграли. – сказала Рита, закапывая Сорату в песок.

- Я не смотрел!

Однако, Сората мог её наблюдать… у него даже было желание прикоснуться к ней, но смелости ему не хватило…

-…

Масиро прикрыла свои ягодицы рукой.

- Сората дурак.

- Сперва на меня наехала Рита, а теперь ещё и Масиро, и что мне делать?!

- Не знаю. – она недовольно отвела взгляд. Было больно.

После отбытия наказания, по предложению Мисаки, началась война на водяных пистолетах.

Они разделились на две группы: мальчики против девочек. Сората с Иори против Масиро, Риты и Мисаки.

Обе команды установили флаг. Цель игры состояла в том, чтобы добыть флаг соперника.

Если тебе в голову попали из пистолета – ты побеждён. Попадание в другие части тела не считаются.

По итогу трёх игр команда Сораты проиграла в сухую. Масиро и Рита играли так себе, но, когда в твоей команде Мисаки – победа гарантирована. Иори же был побеждён мгновенно, а всё потому, что тот каждый раунд не отрывал взгляда от груди Мисаки.

- Сората плохой. Слишком много стрелял по мне.

- По мне тоже много раз попал.

- Это же всего лишь вода!

После войны поступило предложение сделать что-нибудь из песка. Догадаетесь, кто выступил инициатором? Конечно же Мисаки.

Ну и словно по приказу, Сората, Масиро, Рита, Мисаки и Иори начали вместе делать фигуры из песка.

Масиро похоже делала «Няборона». Сората понятия не имел, что у неё так хорошо получится. Рита же делала врага Няборона – «Нянголовнянца», который тоже вышел на редкость хорошим. Как и ожидалось от людей из мира искусств.

Но был человек, чей уровень был на порядок выше, чем у остальных. Нельзя быть уверенным даже в том, что этот человек вообще с Земли. Конечно, речь идёт о Мисаки. Она делала поразительную постройку из песка. Если Сората ничего не путал, она делала Каппадокию*.

Если так продолжится и дальше, то последнее место, а, следовательно, и наказание, получит Сората.

Но, обернувшись, Сората увидел, что Иори тоже делает гору, не сильно отличающуюся от его. Однако, их было две. А взглянув на крайне довольное лицо Иори, Сората понял, что это были совсем не горы. На самом деле две горы оказались двумя грудями.

- Вот уж кому я не хочу проиграть, так это Иори.

Сората немного устал и решил отдохнуть.

- Пойду попью.

Он направился к Канне, чтобы взять напитки.

- Спасибо тебе, Каппадокия!

Сората подошёл к зонтику. А затем он услышал звуки чьих-то шагов.

Это были шаги Масиро.

- Я тоже помогу.

- М?

Сложно поверить, что Масиро, которая обычно всё перекладывает на Сорату, хочет помочь… может, она чувствует, что это её обязанность как девушки Сораты? В таком случае, это неплохо.

- С игрой Сораты.

- Хм? А, ты про это…

Произошло недопонимание.

- Угу. Хочу помочь Сорате.

Сказала Масиро и кивнула головой.

- Ты же не выпускаешь ежемесячную мангу.

- Но тебе всё равно нельзя.

- Почему? Рите можно.

Масиро изменилась в лице, теперь она была недовольна.

- Всё равно нет, даже если сделаешь такое лицо.

Кажется, если он немного ослабит бдительность, то немедленно в голос засмеётся с такого лица Масиро.

- Почему?

- Пойми, игра – это не манга… это совсем разные вещи.

Ответ Сораты прозвучал неуверенно, ведь причина была не в этом.

На самом деле Сората хотел сделать игру, не прибегая к помощи Масиро, и сделать всё собственными силами. Это не сильное желание, но оно скрыто в его сердце.

Может, это звучит гордо и самоуверенно, но сейчас Сората не может рассматривать Масиро, как члена его команды.

-…

Разговор не мог продолжаться, хотя Масиро всё ещё ждала продолжения, но Сорате больше нечего было сказать. А затем она сказала таким голосом, будто не приняла слова Сораты:

- Хорошо.

И вернулась к Рите.

Сората хотел побежать за ней, но не мог.

Они разговаривали несколько минут, но Сората так и не понял, дошло ли до Масиро то, что он хотел до неё донести. У него не было другого выбора.

Сората мог только взбодриться и пойти к зонтику.

Под зонтиком уже сидела Канна. Она держала книгу, но не читала её.

Около неё ошивались двое парней, у обоих были русые волосы, и на обоих были только плавки. Сората не слышал, о чём они говорили, но, похоже, они обсуждали Канну, которая сидела, опустив голову.

А затем они подошли к Сорате.

- Что это вы делаете?

Возраст парней не сильно отличался от возраста Сораты, а ростом они были даже чуть ниже.

- Хм, похоже, у тебя уже есть парень.

- С самого начала же говорил, что это бесполезная затея.

После этих слов парни ушли с разочарованными лицами.

Они шли и разговаривали друг с другом.

- А она довольно красивая.

- А хватит смелости поговорить с той красивой блондинкой?

- Заткнись…

После этого они удалились.

Время шло, и на пляже становилось всё больше людей.

Канна и Сората просто глазели друг на друга.

- А, что?

- Почему не сказал им?

- М?

- Что-то не помню, чтобы записывалась в девушки к Сората-сэмпаю. – немного смущённо сказала она.

- А, прости… надеюсь, это недоразумение быстро решится. Хотя, ты всё же можешь злиться.

- Я не беспокоюсь.

Её голос звучал очень тихо, так что Сората особо не расслышал.

- Хм?

- И не злюсь.

Сората опять не расслышал.

- Просто хочу сказать, что Сиина-сан разозлится, если ты будешь стоять так близко к другой девушке.

- Близко к другой девушке?

- Забудь…

Хотя тему подняла Канна, но из-за её отношения продолжать разговор не представлялось возможным.

- Всё в порядке? Ты оставил Сиину-сан там.

Масиро вернулась к Мисаки и продолжила работу над Нябороном.

- А, думаю, из-за скульптуры Иори я точно не проиграю, так что, всё нормально.

- Я не об этом, а вдруг там объявятся другие парни.

- Если дело в этом, не волнуйся.

- Почему?

- Много парней пытались подойти к Мисаки, но стоило им увидеть кольцо, как они тут же отсеивались.

Все они пытали счастья, но отступали сразу же, как понимали, что она уже занята.

- Ну, похоже, пора и мне тут посидеть. Канна, иди поиграй с остальными.

- Очень плохо, Сората-сэмпай.

- М? Ты о чём?

- Если я буду сразу с ними тремя, то испорчу себе настроение.

- Да ну?

После ответа Сората взглянул на Канну, но увидел только жестокую и холодную версию неё.

- Пожалуйста, не смотри в этом направлении.

Она попыталась ещё сильнее натянуть футболку, чтобы прикрыться, но что-то пошло не так и левое плечо оголилось и стал виден купальник.

Потрясённая Канна мгновенно натянула футболку и покраснела.

- Ты что, не надела их? – пошутил Сората, чтобы разрядить атмосферу.

- Сората-сэмпай думает только об этом?

Она посмотрела на Сорату, как на извращенца. Хотя, может, слово «как» в данной ситуации лишнее.

- И нет, я надела их.

- Ну хорошо, теперь я спокоен.

Ведь если она их не надела, то могли бы быть серьёзные проблемы.

- Кстати, как дела в последнее время?

-…

В этот раз она ничего не ответила.

- Ты не так поняла! Я имею ввиду, как там дела с написанием романа, лады?!

- Сейчас содержимое отличается от изначальной версии… но работать можно. Планирую закончить за неделю до окончания каникул.

- Ну и хорошо.

Причина, по которой Канна снимала стресс столь странным образом крылась в том, что она не могла ничего написать. Так что, хорошие новости, что больше не нужно за неё беспокоиться.

Неожиданно до Сораты дошло, что причина её спокойствия может крыться ещё и в том, что она присматривает за Иори. Действительно, как тут заскучаешь, когда тебе надо присматривать за вечно капризничающим Иори?

Но скажи он это Канне, она незамедлительно его обругает…

- Кстати, как там с историей?

Если Сората не ошибался, она планировала написать роман…

- Это будет история о девушке, которая чувствует себя очень красивой рядом с мужчиной, но в то же время ничем не выделяется.

Канна пустым взглядом посмотрела на море.

- Хм… звучит довольно грустно.

- Ага.

Канна посмотрела на Сорату так, словно была в беде.

Если Сората продолжит смотреть на неё, то наезды не заставят себя долго ждать, так что он протянул руку к коробке с напитками.

- Держи, отдай им.

Канна не сразу их взяла.

- Сората-сэмпай так хочет увидеть мой купальник?

- Если бы меня спросили, хочу ли я увидеть твой купальник… думаю, да.

-…

Сората был готов быть отчитанным Канной, но она ничего не сказала. Она опустила голову, словно думая о чём-то, а потом слегка покраснела.

- Ну, раз сэмпай попросил…

Канна прошептала тихим голосом, а потом села и медленно сняла футболку. Розовый верх с белыми подкладками и низ в виде мини-юбки.

- Я знаю, что мне не идёт.

- Но я же ничего не сказал.

- А зачем что-то говорить? Я же итак знаю.

- А если я считаю, что тебе идёт?

- Э-это не так. Как я и сказала, в этом нет нужды.

Сказав это, Канна быстро взяла напитки из рук Сораты и побежала к Мисаки.

Мисаки, увидев приближающуюся Канну, пригласила её поиграть.

Затем Канна подошла к Иори и наступила на две «горы», что он сделал.

- Аааааааа! Мои груди!

Крик души.

Сората ненадолго посмотрел на них.

Спустя 10 минут Рита первой завершила свою скульптуру и вернулась под зонтик.

- Уф…

Сората стряхнул песок с сиденья и Рита села рядом.

Сората взял напиток из коробки и протянул его Рите.

- Спасибо.

- Не за что.

- Хотела сказать тебе кое-что важное.

- Кое-что важное?

- Не стоит уделять внимание девушкам, у тебя есть Масиро.

Рита посмотрела на Масиро, а потом на Канну.

- Понимаешь, о чём я говорю?

- И ты туда же.

- Иори сказал, что повредил руку из-за того, что они с Канной следили за тобой и Масиро на вашем свидании.

- Ну да…

- А ты имеешь хоть какое-то представление, почему они пошли за вами?

- Догадываюсь…

Сората ответил с лёгкой дрожью в голосе, потому что догадывался о причине.

- Она не может быть рядом. – серьёзно сказала Рита.

- Но… если чувства Канны такие же, как и мысли… она же знает, что я встречаюсь с Масиро?

Сказать это было немного неловко.

- Так что, не думаю, что это проблема.

-…

Верно.

- Если она действительно может сдаться и привести свои чувства в порядок… не мне об этом говорить.

- И то правда.

- Сората, ты должен больше думать о Масиро.

- Обязательно…

- Ты уже делал что-нибудь в качестве её парня?

- Ну, мы ходим на свидания.

- В каком плане?

- Ну, ходили в Морской Мир, по магазинам, ну и гуляли.

- Только и всего?

По каким-то причинам обстановка накалялась. Глаза Риты будто говорили: «Если это всё, я сейчас разозлюсь».

- Ну, мы делали совместные фото.

Как-то раз, когда они шли домой после свидания, проходя через Игровой Центр, Масиро сказала, что хочет сделать фото. Видимо, заинтересовалась парными фотографиями.

Чтобы подтвердить свои слова, он достал фотографии из своего кошелька и передал их Рите.

- Что это?

Рита улыбнулась и слегка надавила.

- Ну что это, вы тут стоите параллельно друг другу.

- И-и что?

- Вы же пара, вам надо быть более близкими. Ну там, держаться за руки, обниматься… Будь там я и Рюноске, я бы поцеловала его в щёку.

- Скажу Акасаке, чтобы был осторожнее, когда будет фотографироваться с тобой.

Но всё же Сората понял, что Рита сказала правильные вещи.

- Недостаточно просто думать об этом, нужно действовать. Это очень важно.

- … да. Очень важно.

Он действительно так думал, но всё зависит от самой Масиро. Что он может сделать? Ведь Сората не хочет сделать ничего такого, что разозлило бы её.

- В любом случае, когда я хочу действовать, возникает множество препятствий.

- Например?

- В Сакурасо полно жильцов.

Они даже до сих пор не поцеловались во второй раз.

- А стены настолько тонкие, что можно легко понять, чем там занимается твой сосед.

- Да ну?

- Угу.

- Хочешь сказать, если вы останетесь наедине, ты включишь режим «волка»?

Похоже, Рита решила поиграть на чувствах Сораты.

- Конечно, я ведь всё-таки мужчина.

Сората осмелился сказать это, ведь был уверен, что такого шанса ему никогда не подвернётся. Честно говоря, за всё время в Сакурасо, Сората ещё ни разу не оставался с Масиро наедине.

- Запомни эти слова.

Рита лукаво улыбнулась.

- И на будущее, хотел бы кое-что у тебя спросить.

- Да?

- О чём думают девушки… когда их приглашают на свидание?

- Н-ну… если бы мне такое предложили, я бы отказалась, ведь у меня совсем нет опыта, но…

Голос Риты стал тише.

- Но?

- Об этом надо думать самому!

Рита очень редко смущалась. И хотя она всегда такая спокойная, она ещё никогда не ходила на свидание.

- Тогда я не буду никуда торопиться. Кроме того, ведь и не надо никуда торопиться.

- Надеюсь, Масиро думает также.

- М?

Сората хотел продолжить разговор, но у него зазвонил телефон.

Ему звонила Тихиро.

- Канда слушает.

- Как дела, «Канда слушает»?

- А что мне ещё было ответить?

- Ты забыл кое-что важное.

Похоже, Тихиро не собирается отвечать сразу.

- Что забыл?

- Конец семестра.

- … Ах, ё!

Теперь Сората вспомнил, что ещё за важная деталь.

- Пересдача!

Не у Сораты, у Масиро. Масиро всегда в первый раз получает 0 баллов, из-за чего каждый семестр идёт на пересдачу. У Сораты же это совсем вылетело из головы с этим «Лагерем по разработке игр».

- Ну, раз понимаешь, быстро дуй назад. Пересдачу специально подготовили на полдень.

- Чего? Сейчас?!

- Ну, удачи.

- Нет, подождите…!

До того, как Сората успел сказать: «Нет, подождите минутку», трубку бросили.

- Чёрт!

Сората хотел закричать, но сдержался.

Часть 3

После звонка Сората и Масиро поспешно вернулись в Сакурасо. На поездках в автобусах и поездах они потеряли около двух часов… а ещё Масиро какое-то время ни в какую не хотела уходить с пляжа, но Сората был настойчивее.

Совершенно без перерывов, они переоделись в школьную форму, и, как только Сората убедился, что Масиро запомнила ответы, они вместе направились в школу.

К ней они прибыли в 14:30.

Извинившись перед учителем, Сората принялся ждать, пока Масиро пересдаст тест.

Во время того, как Масиро писала тест, Сората был в сонном состоянии и прилёг отдохнуть. Но, стоило ему закрыть глаза, как он тут же провалился в сон.

Его разбудила Масиро, закончившая пересдачу. Кстати, вокруг уже было очень темно.

Масиро с гордостью тычила перед лицом Сораты бланком со 100 баллами.

- Ну, тогда, пойдём домой.

И они вышли из школы.

По дороге до Сакурасо Сората несколько раз зевнул.

Масиро же вздремнула в поезде и уже не выглядела уставшей.

- В следующий раз не забудь про пересдачу.

Для Сораты эти слова были как наказание, он хотел возразить, но не смог. Если бы он только вспомнил про пересдачу, они бы не пошли на пляж.

- Я не забыла.

- Масиро, что ты сказала?

- Я не забыла.

- Так а чего мне не сказала?!

- Хотела пойти на пляж.

- Серьёзно?

- Хотела пойти на пляж с Соратой.

- … вот как?

Ну, в таком случае, это не так уж и плохо. Хотя, быть честным, это даже здорово.

В такой приятной атмосфере Сората и Масиро вернулись в Сакурасо.

Было уже 7 вечера.

- Мы дома.

Они вошли, но не обнаружили обычно встречающую всех Тихиро.

- Хм?

Почему-то внутри было очень темно. Снаружи-то ещё был хоть какой-то свет, но вот внутри… хоть глаз выколи.

Мало того, даже комната Тихиро и столовая были погружены во тьму.

- Сэнсэй? Мы вернулись.

Сняв обувь, парень щёлкнул выключателем.

-…

Ни ответа, ни других звуков.

- Она что, пошла закупиться пивом?

- Тихиро-сэнсэй.

Услышав это, Сората засомневался.

- Ась?

- Пошла в спа с Кохару-сэнсэй.

Масиро взяла письмо с полки для обуви и вручила его Сорате.

«Мы с Кохару идём в спа-салон Атами с ночёвкой. Ключи от дверей и окон оставляю вам» - Сэнгоку Тихиро.

Прочитав это, Сората расслабился. Письмо без сомнений написала Тихиро.

- Ну ты даёшь… серьёзно?

Сората немного расстроился.

- Получается, весь сегодняшний вечер в Сакурасо только я и Масиро. – бессознательно вырвалось у Сораты.

-…

-…

Но также Сората понял кое-что важное.

Рюноске, Иори, Канна, Рита и Мисаки сегодня тоже не будут ночевать в Сакурасо, ведь они на вилле на пляже. Сейчас они, скорее всего, уже во всю проводят приветственную вечеринку Риты: едят, пьют, в общем, веселятся.

Интересно, что они там едят? Ну вот, задумавшись об этом, Сората захотел поесть.

Нет, дело не в том, что они там едят. Сейчас есть вещи и по важнее...

Даже Тихиро сегодня нет… другими словами…

- Сегодня здесь только мы вдвоём.

- … да, получается, что так.

Сората пытался сделать вид, что ничего не произошло, но в его голосе читалась паника.

- С-сейчас переоденемся и п-поедим. Д-да, поедим!

Сората даже не посмотрел на Масиро, а просто вбежал в свою комнату.

Он быстро запер дверь, хоть и понимал, что ничего не изменится.

- Только мы вдвоём… ну да. – прошептал он себе под нос.

Кажется, кошки требовали от него что-нибудь съестное, но у Сораты не было на них времени.

Сперва он принял душ, затем начал готовить ужин, и через 30 минут Сората и Масиро сидели за обеденным столом.

Только они вдвоём.

А ещё у них совершенно не было тем для разговора.

- Сората, подай соевый соус.

- А, да, держи.

Передав соус, Сората сфокусировался на овощах в его тарелке.

Он уже нереально хотел вернуться в комнату.

После еды Сората и Масиро по очереди приняли душ, чтобы снять усталость.

Затем Сората сказал Масиро подготовиться к завтрашней пересдаче. Ему совершенно не нужно было ей помогать, Масиро запоминала всё, стоило ей лишь увидеть ответы, что, порой, вызывало зависть.

А теперь, когда всё сделано, остаётся лишь спать.

- Чтобы завтра не опоздать, лучше заснуть по раньше.

Его голос звучал очень тревожно. И хотя Сората пытался сохранить спокойствие, у него не очень получалось. Его взгляд был направлен на Масиро, сидевшую перед столом. Её пижама была слегка приоткрыта.

Поняв, куда он смотрит, Сората отвернулся. Но запах Масиро, только что вышедшей из душа, манил к себе со зверской силой. Похоже, Сората этого не переживёт.

А затем в его голове словно щёлкнули выключателем, и мозг заработал.

- Так, ну, тебе уже пора возвращаться в комнату и спать.

- …хм.

Масиро медленно встала и пошла к двери, но остановилась прямо перед ней и повернулась к Сорате.

- Сората.

- Ч-что?

- Доброй ночи.

- А, оу, доброй ночи.

Масиро вышла из комнаты. Вскоре послышались шаги, поднимающиеся на второй этаж.

Когда звуки шагов прекратились, Сората наконец-то немного отошёл и лёг на кровать.

- Очень опасно…

Если бы он позволил Масиро остаться в его комнате, здравый смысл Сораты определённо бы улетучился.

Но даже то, что Масиро ушла, ещё не означало, что можно расслабиться. Его возбуждённое тело всё никак не могло успокоиться.

Масиро ушла, но Сората продолжал думать о ней, а также о том, какой она была в купальнике.

- Опасно…

Этой ночью в Сакурасо будут только они вдвоём.

Только Сората и Масиро.

Сората сглотнул.

«Хочешь сказать, если вы останетесь наедине, ты включишь режим «волка»?»

Во время разговора с Ритой, Сората и представить себе не мог, что такое когда-нибудь случится. Ну вот, случилось.

Вот он – шанс, который не подвернётся дважды…

- Нет, подожди, чёрт. Шанс.

Его мысли спутались в клубок. Сората бил себя по голове подушкой.

Но это не сильно помогало.

Сората решил позвонить Дзину.

После трёх гудков Дзин взял трубку.

- Что случилось?

- Эм, ну, это…

Услышав голос Дзина, Сората почувствовал, что не может ничего сказать.

- Что такое? Успокойся.

- Ну, тут такое дело… Ты занят?

- Да нет, а что?

- Да так… как бы так сказать.

- Если нечего сказать, я кладу трубку.

- Ах! Подожди!

- Ну так что случилось-то?

-…

Сората всё также не может ничего сказать.

- Ну всё, кладу трубку.

- П-подожди!

- Ну?

- Я… думаю, что хочу сделать это. – тихо сказал Сората.

Дзин ничего не ответил. Спустя секунду послышался лёгкий смешок, который перерос в настоящую агонию.

- В этом нет ничего смешного…

- Прости, но… ха-ха-ха-ха-ха!

Похоже, Дзин совершенно не чувствовал себя виноватым. Наоборот, он засмеялся только громче.

- Ах… ох… живот болит.

Он ударил по столу.

- Ясно, мне вешать трубку?

- Прости, знаю, что не прав. – сказал Дзин, всё ещё смеясь.

- Ну всё, кладу трубку.

- Да подожди, прости… чёрт, просто возьми с сделай.

- Н-но…

- Ты же этого хочешь?

- Ну, да.

Немного неловко это признавать.

- Что такое? Думаешь о чём-то бесполезном?

- Не важно…

- Если она тебе нравится, чего ты ждёшь?

- Просто… я всё ещё не уверен, что наши отношения к такому готовы.

- Ха, смотрю, ты наконец повзрослел. Боишься, что сделаешь что-то не так, и Масиро тебя возненавидит?

Похоже, Дзин знал всё на свете.

- … Как бы тебе так сказать. Я вообще не понимаю, что чувствует Масиро.

- Это естественно. Мы же мужчины, мы никогда их не поймём.

- Что, даже ты, Дзин? У тебя же было столько девушек.

- Даже я.

Голос Дзина звучал очень уверенно.

- Хочу тебе кое-что сказать.

- И что же?

- По началу всегда кажется, что будет много ошибок, но просто не думай об этом.

- Хм, спасибо за совет.

- Да не за что.

Дзин ответил очень спокойно.

- Ну, давай там, удачи.

Сказав это с небольшим смешком, Дзин положил трубку.

Но даже после такого разговора ничего не изменилось.

Сората просто решил уснуть.

Он выключил свет и лёг на кровать. К нему подошли кошки. Да уж, этим летом будет очень жарко, но Сората совершенно об этом не думал.

Сейчас его голова на 100 процентов была забита Масиро. Он вспомнил, как сегодня упал на неё. Вспомнил её запах, вспомнил её маленькую руку с мягкой кожей. В тот момент Сората не хотел отпускать ни её, ни её руку.

- Чёрт возьми! Ну как тут уснуть…

Чтобы заснуть, Сората решил считать овец, хоть и понимал, что затея бессмысленная. Заснуть ему это не помогло, но зато помогло отвлечься.

Одну за одной он считал овец.

Сосчитал 10 овец, 20, 30.

А на тридцать первой…

Раздался стук в дверь.

От удивления Сората сразу пришёл в себя.

Он немедленно встал и посмотрел на дверь.

- Масиро? - Спросил Сората.

Но сегодня ночью в Сакурасо были только он, да Масиро, так что спрашивать не было нужды. Единственное, что Масиро обычно не стучится, а просто открывает дверь и заходит внутрь.

-…

Ответа так и не последовало.

Сората окончательно встал и пошёл открывать дверь.

В двери стояла Масиро. Она была одета в пижаму, а в руках она держала подушку.

- Ч-что такое?

В тот момент Сората всё ещё думал о Масиро… ну и, соответственно, успокоиться он не мог.

Масиро опустила голову.

И спустя секунду:

- Сегодня сплю с Соратой. – очень тихо сказала она и опустила голову на подушку.

- Подожди, что?!

- Сплю с Соратой.

- А п-по аккуратнее выражения подбирать нельзя?! Имеешь ввиду, хочешь поспать в моей комнате? – сказал Сората, стараясь нормализовать дыхание.

-…

Масиро не сказала ни «да», ни «нет».

Она лишь смотрела на Сорату. В её глазах читалось смущение и неловкость.

-…

-…

Её спокойствие заставляет сердце Сораты биться в агонии.

- Сплю с Соратой. – повторила Масиро.

- Д-да, да, заходи.

И Масиро вошла в комнату.

- Будешь спать на кровати.

- Сората?

- Я, конечно же, посплю на полу.

Мысли Сораты стали ещё более хаотичны. Сейчас он был напряжён даже больше, чем на «Давайте сделаем игру» или на «Лагере по разработке игр».

- Завтра у тебя пересдача, тебе нужно лечь спать по раньше.

Ему было очень тяжело говорить.

После этих слов Сората просто лёг на пол, не обращая внимания на Масиро, и повернулся к ней спиной.

Масиро же, кажется, легла на кровать.

-…

-…

Они не говорили ни слова.

Но дышали они настолько громко, что каждый слышал дыхание друг друга.

Это заставило Сорату задуматься, в какую ситуацию он попал.

Сегодня в Сакурасо были только он, да Масиро. А теперь она ещё и в его комнате, рядом с ним.

Его желания вновь вернулись, он весь пылал.

Нет, речь идёт не про настроение, чувства или мысли.

Он просто хотел прикоснуться к Масиро.

А ещё, хотел её поцеловать.

Звуки стучащего сердца как бы сказали ему об этом.

Масиро тоже знала, что сегодня они остались одни. И всё же пришла в комнату Сораты. Мог ли он считать это за сигнал к действию?

Эти мысли заполонили всю его голову. И вот, когда он уже хотел встать:

- Сората.

Услышал он.

- …!

От такой внезапности он аж вспотел.

- Ч-что? – кое-как ответил он.

- Не спишь?

- К-конечно нет. Невозможно же так быстро заснуть.

Сората пытался успокоиться и говорить, как обычно.

- Угу.

Голос Масиро растворился в тишине.

-…

-…

- Ты хотела что-то сказать?

Его глаза смотрели в стену.

- … ничего.

- Точно?

- … угу.

Сорате было интересно узнать, что она хотела сказать, но больше спрашивать он не мог.

Но всё же, он попытался завязать разговор.

- Это… по поводу создания игры?

-…

Масиро не ответила.

Сората почувствовал, что нужно разрядить атмосферу, и продолжил говорить.

- Тогда, на пляже, я сказал, что хочу, чтобы ты сфокусировалась на манге, и что манга и игра – разные вещи.

-…

Он медленно повернул к ней голову. Масиро не двигалась, но Сората понимал, что она не спит и слушает его.

- Создание игры – это моя собственная мечта, так что, оставь её мне.

-…

Масиро всё также не говорила, так что Сората не мог понять, приняла она это или нет.

- Спокойной ночи.

После этих слов разговор прекратился, и они попытались заснуть…

Утром на следующий день Сората проснулся от того, что на его лицо села кошка. Масиро в комнате уже не было, а в качестве доказательства, что вчерашняя ночь не была сном, на кровати лежало грязное одеяло.

- Масиро?

Сората позвал Масиро и огляделся вокруг. Проверил под матрасом, под столом и в шкафу – её нигде не было, только кошки.

Может, пошла в туалет.

С этими мыслями Сората вышел из комнаты.

В коридоре он услышал спускающиеся шаги.

Они принадлежали Масиро.

Удивительно, но на ней была форма, галстук, и даже правильно подобранная пара носков. Да даже причёска выглядела аккуратно.

- Сората, сегодня пересдача.

- Не говори так, будто она у меня.

- Быстро переодевайся.

- Как-то странно слышать это от тебя.

Скорее всего это из-за того, что обычно это Сората говорит Масиро переодеваться, а не наоборот.

- Быстро переодевайся.

Спустившаяся на первый этаж Масиро не выглядела счастливой.

Скорее всего, это из-за вчерашних слов про мангу и игру.

Но их цели и впрямь отличались, и Сората думал, что со своей целью ему нужно справиться самому.

Стоя перед Соратой, Масиро зевнула. Парень присмотрелся и увидел, что её глаза слипались, будто она хотела спать… подумав об этом, он тут же сказал:

- Не спать!

- Прошлой ночью Сората не давал мне спать.

- Вообще-то я хотел сказать то же самое!

Рядом с ним всю ночь была Масиро, из-за чего он не мог уснуть. К тому же, он всю ночь пытался совладать с собственными мыслями и уснул только под утро.

Но Масиро тоже спала на ходу… если так посмотреть, на лицо все признаки недосыпания.

- Не могла уснуть на моём матрасе?

После этих слов Масиро моментально подняла взгляд и посмотрела на Сорату.

- Ч-что?

- Сората не давал мне спать.

- Да хватит уже!

- Уф…

Масиро разозлилась.

- Хватит. Я пошла на пересдачу.

Масиро пошла обуваться и решила пойти одна.

- Ах, подожди минутку! Ты же потеряешься!

- Хмпх.

Буркнув, Масиро вышла из Сакурасо.

- Да подожди ты!

Сората забежал в комнату, быстро переоделся и побежал догонять Масиро. Как и ожидалось, она пошла не в том направлении.

- Школа не там! – сказал Сората.

Часть 4

Пересдача наконец-то завершилась.

Вечером Мисаки и остальные вернулись с виллы. Вместе с новоприбывшей Ритой, жизнь в Сакурасо вернулась на круги своя.

Вот только, Масиро так и не вернулась к обычному своему состоянию. Даже спустя 2-3 дня каждый раз, как она встречала Сорату, она продолжала бормотать «мах» и «хмхп».

Сората даже пытался извиниться перед ней с помощью её любимого баумкухена, но тщетно.

К тому же, у Сораты было не так много времени, чтобы обращать на неё внимание.

Ведь на носу у него уже была встреча с человеком, ответственным за «Лагерь по разработке игр».

В назначенный день и час Сората вошёл в конференц-зал. Там его уже ждал Тоцука, который был ещё на прошлой встрече, а также какой-то молодой парень. В итоге оказалось, что парня зовут Сатоми Хаякава, он работал в первом маркетинговом отделе. Также выяснилось полное имя Тоцуки – Тоцука Ватару, тоже из маркетингового отдела.

Фудзисавы Кадзуки здесь не было. Не удивительно, что он занят, он ведь всё-таки президент компании и программист.

Похоже, взгляд Сораты, ищущего Кадзуки, был замечен.

- Фудзисава-сан будет позже, не сомневайтесь. – успокоили его.

Ему ещё раз объяснили два аспекта «Лагеря». Первый касался конфиденциальности, второй – прав на маркетинг в случае, если производство игры утвердят… в общем, его попросили «не передавать проект другой компании».

Ему выдали договор, в котором Сората ничего не понимал, так что Сатоми Хаякава объяснил ему всё в деталях.

- В общем, ещё раз посмотрите договор дома и заполните его.

- Хорошо, я понял.

Сората хотел отказаться, но ему объяснили, что это «очень важно», и ему пришлось взять договор. Также, с юридической точки зрения, Сората ещё был не полностью дееспособен, так что для заключения соглашения, ему требовалось согласие родителей. Сорате предстоял разговор с отцом.

Затем Сорате ещё раз напомнили про необходимость в материале, но он убедил их, что работа идёт полным ходом, и что иллюстрации тоже не стоят на месте.

И вот, наступил момент объяснять саму суть проекта.

Подготовить игру к релизу планируется к концу февраля следующего года.

- Хм, довольно хорошо подготовленный план. – удивился Хаякава, взглянув на подготовленный Соратой файл.

- Его составлял очень талантливый программист. – объяснил Сората.

В ответ на объяснения он услышал лишь «Ах, да». Похоже, Хаякаве тоже было знакомо имя «Акасака Рюноске».

В конце концов была назначена ещё одна встреча, через месяц.

- Ну, встреча, посвящённая обсуждению хода работы, подошла к концу. За время создания игры вы однозначно столкнётесь со множеством проблем, так что будем использовать эти встречи, чтобы обсудить их. И да, конечно же, если у вас появится серьёзная проблема, просто придите сюда, нет нужды ждать целый месяц.

- Хорошо.

- Ну, встретимся здесь же. Канда-кун, надеюсь, нет никаких проблем?

- Нет, всё замечательно.

- В таком случае, оборудование будет готово через 4 дня.

- Спасибо, понял. Спасибо за встречу.

Вот встреча и подошла к концу.

Оборудование доставили в Сакурасо 30 июля, через 4 дня – посылка для Рюноске, как для программиста, и демо для Сораты, Иори и Риты. С виду посылка была похожа на большой компьютер.

Но, когда её открыли.

- Оу.

Сората сильно удивился.

Вместе с оборудованием шла толстенная книга с руководством, настолько же толстая, как и словарь.

- И это надо прочитать?

Сората бы точно не смог.

- Не бери в голову.

Сказав это, Рюноске самолично установил оборудование в свою комнату, комнату Сораты и Иори. В комнату Риты он устанавливать оборудование не собирался, это предстояло сделать Сорате с помощью Служаночки.

«Если бы не приказ Рюноске-сама, я бы ни за что не стала помогать бывшей халявщице. Сората-сама, это ведь вы её притащили».

Служаночка как обычно всей душой ненавидела Риту.

Установка прошла гладко, да и не так уж и сложно.

Завтрашний день будет отличаться от предыдущих.

Поскольку больше не нужно беспокоиться о школе, по крайней мере ещё месяц точно, можно будет заниматься игрой в любое время.

Первую неделю Сората посвятил попыткам уменьшить размер игры. Всё, что они могли сделать – это сжать большинство файлов, в том числе иллюстрации и музыку.

Вторая неделя началась с настроек самой игры. Сората приступил к доработке деталей. Он настроил размер игровой локации, количество и тип монстров, а также подкорректировал финального босса.

Все сложные части взяла на себя Мисаки. И хотя Рите это не особо нравилось, она не могла тягаться с её способностями.

- Когда я привыкну к её темпу, можно и мне тоже поработать над боссом? – ей оставалось только просить.

К третьей неделе музыка и иллюстрации были успешно завершены. Осталась только работа Сораты. Но, если он не сможет перейти на новый уровень, он не сможет двигаться вперёд.

Но, в конце концов, код игры тоже был завершён, так что все вместе проверяли конечный продукт и выискивали недоработки.

После ужина Сората собрал Рюноске, Риту и Иори в своей комнате.

Он проиграл 2 композиции, написанные Иори. Одну он написал для обычных битв, а вторую для финального босса.

Обе композиции звучали хорошо. Однако, музыка для финального босса не подходила для ранних его стадий, ведь чем меньше у него останется жизней, тем ритмичнее будет бой. Поэтому, Сората чувствовал, что нужно написать ещё одну композицию.

- Оказывается, Иори тоже молодец. – сказала Рита после первого прослушивания трека.

Но тут же встрял Рюноске.

- Эта песня не может использоваться для битвы с боссом.

- Да, и что же в ней не так?

- Если Канда не может сказать, скажу я. Битва с боссом поделена на стадии, и на каждой стадии ритм разный. И если для финальной стадии этот трек и подойдёт, то вот на начальной его использовать нельзя.

- Серьёзно? – Иори посмотрел на Сорату, словно прося о помощи.

- Акасака хочет сказать, что для начальной стадии потребуется написать ещё один трек.

- Хорошо, легко!

- Иори, тебе нужно сначала понять, в каком ритме делать музыку, прежде чем приняться её писать.

- Хорошо!

Он серьёзно понял? Не думаю.

- Канда, тебе вообще-то нужно объяснить, какого типа музыка требуется для каждой стадии босс-файта.

Далее наступила очередь проверить монстров, созданных Ритой.

С помощью оборудования, присланного из компании, Сората попытался проверить, отображаются ли 3D-модельки, сделанные Ритой, на экране телевизора.

Рита включила телевизор и на экране появился результат.

- Ну как?

Вышло довольно неплохо, внимание к деталям на уровне. Правда, были некоторые проблемы с полигонами, но за проделанную работу стоит похвалить.

- Что думаешь? По-моему, не плохо. – спросил Сората мнения Рюноске, но тот опять сидел недовольный.

- Разве я не сказал уменьшить количество полигонов на 30 процентов?

- Ну я и уменьшила.

Рита как будто говорила: «Как?», и подняла грудь, которая раскачивалась под одеждой.

- Вот только я не просил уменьшать вместе с ними и разрешение*.

- А что, выглядит не натурально? Разрешение будет меняться в зависимости от количества полигонов.

- Игроков причины не волнуют, или сама хочешь им объяснять? – отрезал Рюноске.

- Ну… - Рита не смогла ответить.

- Я так понимаю, ты сделала это с мыслями: «А что будет, если разрешение не будет соответствовать количеству полигонов?»

- Ну я…

Рита ответила с неким раздражением. Ещё одна сторона Риты – она не любит проигрывать. Сейчас она просто смотрела на Рюноске.

- Мне нужно начинать работу по увеличению разрешения. Если я буду работать с этим, то результат выйдет ужасный.

- Ясно…

- Честно говоря, с твоими талантами в рисовании, у тебя должны получаться куда как более хорошие 3D-модели. Как только разберёшься с программой, 3D станет частью твоей работы с иллюстрациями. Пожалуйста, не заставляй меня объяснять такие элементарные вещи.

Сначала Рита улыбалась, ведь Рюноске её хвалил, но из-за последних его слов улыбка снова слезла с её лица.

- Ладно, переделаю я модельки!

Из-за её слегка язвительного тона атмосфера накалилась.

- Ты тоже, Канда.

- Я?! – Сората был шокирован.

- Будь более внимателен при проверке элементов. Если просто скажешь: «Ай, и так сойдёт», игрокам это совсем не понравится.

Рюноске не давал даже шанса ответить.

- Наша цель – выход на рынок. А ещё лучше, если наша игра попадёт на обложку журнала. Тебе нужно быть серьёзнее – игроки не будут делать нам поблажки только потому, что это наша первая игра.

Именно так.

- Я сказал всё, что хотел. Пойду создавать уровни, и кстати, Канда, я хочу, чтобы ты работал быстрее.

Затем Рюноске вышел из комнаты, не дожидаясь ничьих ответов.

- Было бы неплохо, если бы он умел общаться с людьми. – тихо сказала Рита. Но всё же, она понимала, что все, что сказал Рюноске, было чистой правдой.

- Дракон-сэмпай очень строгий. – добавил Иори.

Затем на телефон Сорате пришло сообщение.

«Сообщение от Рюноске-сама: «Возвращайтесь к работе, не тратьте время впустую». Если вы посмеете потратить лишнее время Рюноске-сама, я заражу ваш телефон вирусом. Ваша Служаночка».

Сората показал сообщение Иори и Рите.

- Рюноске, нам надо поговорить! – сказала Рита, направляясь в комнату Рюноске. Кажется, она не выдержала.

- Дракон-сэмпай великолепен.

Сказал Иори с сияющими глазами.

- Теперь я понял, в чём были мои ошибки.

- Ну, пора и за работу приниматься, чтобы Акасака не злился.

- Вас понял!

Сората и Иори пообещали друг другу работать усердно, когда услышали стуки в дверь Рюноске.

На следующий день, ближе к полудню, Рюноске вошёл в комнату Сораты.

- Канда, движок игры закончен. – сказал он, доставая компьютер.

Он установил компьютер, и на экране появилась карта, созданная Ритой. Части леса, земли, гор – всё можно заменить с помощью пары кликов.

После выбора карты, нужно всего лишь щёлкнуть мышкой по монстру и разместить его туда, куда хочешь. С деревьями и домами также.

После расстановки нужно добавить и движения.

Всего за один шаг Рюноске смог переместить персонажа к курсору.

- Акасака… а ты хорош.

Сората сказал так, потому что уже имел опыт в создании шутера. Когда он сам пытался провернуть что-то подобное, на экране появлялись лишь строки кода, а нормальный вид это приобрело лишь через несколько недель.

Теперь всё будет куда легче. Однозначно, будет весело.

- Канда, оставляю дизайн уровней на тебя.

- Хорошо, попробую.

Нужно всего лишь понатыкать нужное количество врагов по разным местам и создать сам уровень.

- Если появятся непрактичные части, дай знать. Поменяю в любой момент.

- Хорошо.

- А я пока пойду попытаюсь разобраться с музыкой.

- Удачи.

Напряжённые дни летели быстро.

Но даже так каждую неделю Сората выделял время на свидания с Масиро: просмотр фильмов, поход в зоопарк и совместный шоппинг.

Сората боялся, что она снова попросится в команду, но с тех пор, как они вернулись с пляжа, Масиро и не заикалась об этом.

Неужели, она смирилась? Сората надеялся на это. Но иногда Масиро вела себя странно, как будто её что-то беспокоило.

А в конце свидания Масиро всегда смотрела на Сорату, словно ожидая чего-то.

- Что-то не так?

Но когда Сората спрашивал.

- Ничего.

Получал следующий ответ. Но Масиро продолжала смотреть на Сорату, будто и впрямь хотела что-то сказать.

- Ну что не так?

- Ничего.

- Я серьёзно, что не так?

- Ничего.

- Я же знаю, что что-то не так.

- Ничего.

На каждый вопрос один ответ, но Сората не расстраивался, а просто оставлял Масиро в покое.

И так, день за днём, наступило 20 Августа. Иори наконец-то сняли гипс с правой руки, когда он в очередной раз пошёл в больницу на осмотр.

Его рука, находившаяся в гипсе 2 месяца, выглядела неплохо, но всё ещё казалось, что она может сломаться от малейшего прикосновения, но Иори совершенно не выглядел больным.

- Добро пожаловать обратно, друг мой!

Сказал Иори и счастливо добавил:

- Прощай, гипс!

Сказал он, кинув его на пол больницы.

Несмотря на то, что его рука была сломана на протяжении долгого времени, Иори попытался размять её.

- Аааааййй! Больно!

- Ну ты и дурак.

Сказала Канна, подбирая гипс с пола.

- Не забывай, доктор сказал, что тебе всё ещё нужна реабилитация.

Затем Канна напялила его обратно на Иори.

- Давно не виделись, гипс… - уныло сказал он.

Начиная со второго дня после снятия гипса, Иори каждый день должен был проходить реабилитацию.

Каждый раз, как он собирался в больницу, он выглядел счастливым, а потом говорил:

- Как хорошо, что за мою реабилитацию отвечает медсестра с большой грудью!

Реабилитация проходила успешна, и уже спустя неделю Иори мог держать палочки правой рукой.

31 Августа. Последний день летних каникул.

Ближе к вечеру Юко вернулась из дома, она прихватила с собой сувениры.

- Это тебе, братик! Кстати, это вот эта лисица захватила мою комнату?! – громко сказала она, глядя на Риту.

- О, ты из начальной школы? – ответила ей Рита с улыбкой.

- Я НЕ ГОВОРЮ ПО-АНГЛИЙСКИ!* – на кривом английском сказала Юко.

- Что, даже ты не умеешь…

После знакомства Юко и Риты, Юко поняла, что летние каникулы закончились.

- Канна-чан, а как у тебя дела?

- Вчера закончила работу над книгой, и теперь у меня нет никакой работы, пока не придёт ответ от редактора.

- Да ну? Тогда, можешь помочь?

Закончив ужин и помывшись, Сората и Рюноске начали готовиться к завтрашней встрече по поводу игры.

Ну, по крайней мере, всё идёт по плану.

Они остановились на музыке.

Изначально задумывалось написать ещё несколько композиций, но начиная с середины августа пошло отставание в неделю. И хотя готовая песня была написана неплохо, но из-за поджимающих сроков она звучала как-то не так.

- Как тебе, Акасака?

- Не очень.

Из уст Рюноске, это практически замечательно.

- А если попросить Иори…?

Взяв расписание, Сората направился в 103 комнату. Рюноске последовал за ним, вместо со своим ноутбуком.

- Иори, есть минутка? – спросил Сората, стуча в дверь.

- А, да! Входите!

Они вошли внутрь. Иори сидел за компьютером и смотрел в монитор. Похоже, он писал очередной трек.

Рюноске вошёл в комнату и сел на кровать, Сората сел рядом с ним.

- Как успехи? – спросил он, глядя на Иори.

- Чувствую себя замечательно!

Сората получил немного не тот ответ, который ожидал, но это же Иори, чего от него ещё ждать.

- Правда, немного болит голова и подташнивает.

Как он вообще умудряется говорить о таком с улыбкой на лице?

- Хм, чуть меньше. Да, так звучит гораздо лучше.

- Сходи в туалет.

- Да не, не нужно. Уф, хм, это расписание?

Кажется, он заметил файл в руках Сораты.

В этот же момент раздался прекрасный голос.

- А, вот вы где.

Дверь открылась и в комнату вошла Рита.

- Воу.

У Сораты вырвался удивлённый звук, а всё из-за её одежды.

Она была одета в школьную форму Суйко.

Форма не была ей мала, но грудь так и выпирала, но выглядело это прекрасно.

В прошлом году Рита всё же брала у Мисаки школьную форму, просто примерить, но Сората всё равно удивился.

- Рита-сэмпай, вы такая красивая! Пожалуйста, выходите за меня! – взмолился Иори.

- Извини, но мне нравится другой. – мгновенно ответила она.

- Но вы всё равно такая красивая!

Хоть Иори и получил отказ, но он не успокоился.

- Рюноске, мне идёт?

Рита покружилась, и её юбка немного приподнялась. Ещё немного, и открылся бы удивительный вид, но она быстренько вернула юбку назад.

- С завтрашнего дня буду носить её каждый день.

Это определённо будет интересно.

- Кажется, пришло время услышать мнение Рюноске?

- Не идёт. – ответил Рюноске, не отрывая взгляда от ноутбука.

-…

Рита немного расстроилась.

Правда, Сората тоже думал, что форма Суйко не подходит Рите. В ней она выглядела как какая-то косплеерша.

- Канда, вернёмся к главному.

- Хм? А, да.

- О чём это вы?

Взгляд Рюноске говорил сам за себя.

- А, вы о том, что я медленно пишу музыку… верно?

Иори, потерявший рассудок из-за вошедшей Риты, не был готов к такому.

- О, тогда я тоже присоединюсь.

Покачивая юбкой, Рита вошла в комнату и села между Рюноске и Соратой. Рюноске же мгновенно отодвинулся от неё.

- Теперь я ещё больше взволнован! – выпалил Иори.

- Давай к делу.

- Ладно. В общем, в конце концов, на меня можно положиться.

- Обсуждать твои чувства в любом случае бесполезно.

Иори выглядел расстроенным из-за слов Рюноске.

Рита погладила Иори по голове, и тот снова преобразился. Но, по каким-то причинам, он больше не мог набраться смелости, чтобы поговорить с Рюноске, а потому просто сидел и ничего не говорил.

- Иори, у нас есть к тебе несколько вопросов.

- Да, слушаю?

- Много времени уйдёт на создание песни в разных вариациях?

Взгляды Рюноске, Риты и Иори устремились на Сорату.

- Ну, это же часто используется, верно? Ну, например, музыкальный пак с 8 разными голосами… - подумал Сората, глядя на синтезатор в углу.

Кажется, они поняли, что имел ввиду Сората.

- А, ты про соло на пианино?

Иори встал и подошёл к синтезатору. Он медленно нажал на клавишу, но ничего не произошло, ведь он был не подключена к сети.

На нём не было пыли, похоже, за ним ухаживают.

- Я тоже хочу сделать разные версии, но на это уйдёт время.

- Вот как.

- Но всё же, попытаюсь ускориться.

Сказав это, Иори наклонился и включил пианино в розетку.

- Ну, давай попробуем…

Нервничая, он положил руку на клавиши. Он весь дрожал.

Спустя некоторое время Иори вздохнул и начал играть.

Он играл композицию из демо версии, ту, которая звучит, как аниме-опенинг.

Первое время Иори играл нормально, и Сората уже успокоился, но спустя некоторое время Иори стал фальшивить. Сората сразу понял, что наш пианист играет неправильно, и его спина сразу же покрылась потом.

В комнате повисло напряжение.

Иори остановился и попытался сыграть неправильную часть снова, но и в этот раз не смог.

Он попробовал ещё раз, но и в третий раз осёкся.

- Что это…

Послышался тихий голос.

- Что просходит…

Его голос дрожал.

- Что с моей рукой…

Иори пристально посмотрел на свою правую руку.

- Это не моя рука! – крикнул Иори, а затем встал и поднял правую руку.

- Иори!

Сората тут же подбежал к Иори и скрутил его.

- Отпусти! Отпусти меня!

- Успокойся, Иори!

- Да как тут успокоиться?!

Иори пытался вырваться, так что Сорате пришлось приложить много усилий, чтобы усмирить Иори…

Затем он медленно отпустил Иори и усадил его рядом с Ритой.

- Простите…

Устало сказал Иори.

- Пожалуйста, оставьте меня одного на минутку…

Первым встал Рюноске. Сората боялся, что он скажет что-то не то, но Рюноске просто посмотрел на Иори и вышел из комнаты.

- Рюноске! – Рита выбежала вслед за ним.

- Сората-сэмпай, пожалуйста…

- Иори, прошу тебя, не наделай глупостей с рукой.

-…

Без ответа.

- Если хочешь что-то ударить, ударь лучше меня.

-…

- Только не делай ничего с рукой.

Опять без ответа.

- Ладно, тогда я пошёл. – сказал Сората и вышел из комнаты, закрыв дверь.

Рюноске и Рита ждали в коридоре.

-…

-…

Они смотрели на Сорату, будто что-то замышляя.

Вскоре дверь в ванную открылась и оттуда, в пижаме, вышла Канна. Она сразу поняла, что творится что-то неладное.

- Что случилось? – спросила она.

Без ответа. А затем, Рюноске «сбросил бомбу»:

- Канда, пора искать нового человека на музыку.

- О чём ты?.. – Сората недоверчиво посмотрел на Рюноске.

- Ты должен понять.

Канна нервно смотрела на Рюноске и Сорату.

- Иори больше не сможет писать музыку.

- Почему ты так уверен?

- Хватит мыслить позитивно. Сам подумай, как он теперь сможет писать хорошую музыку?

-…

- Теперь наша производительность упадёт и наш проект провалится.

- Но…

- Если ты знаешь, что корабль тонет, почему не спустишь шлюпку?

- Это…

- Здесь не подойдёт убеждение, мол: «Если не можешь, ничего не поделаешь».

- Иори сам ещё ничего не решил. Тебе не кажется эгоистичным так сразу искать ему замену?

- Да пусть и эгоистично, какой в нём смысл, если наша игра провалится? Разве я не прав, Канда?

-…

- Я с самого начала тебе говорил, что придёт день и между нами возникнет конфликт и начнётся ссора.

Сказав это, Рюноске посмотрел на Риту.

- Похоже, ты хочешь мне что-то сказать.

- А смысл, если ты не поймёшь.

Люди, которые не могут отличить искусство от игры, не смогут хорошо работать.

- И кстати, Иори серьёзно подходит к разработке игры.

-…

-…

Рюноске и Рита посмотрели друг на друга, словно они сейчас взорвутся.

И только лишь Канна не понимала, что же такого произошло.

- В таком случае, даже если мы закончим игру, не будет никакого чувства победы или удоволетворения, будет лишь пустота, ты этого хочешь, Канда?

-…

Сората изначально не преследовал таких целей, но он уже воспользовался возможностью, и не хотел упускать её. Однако, он хотел избежать подобных неудач. Но Сората решил, что сделает всё возможное, чтобы завершить игру.

Но, в конечном счёте, Сората не смог это сказать.

- Похоже, Канда, у нас с тобой немного разные цели.

Напор Рюноске ударил по самому сердцу Сораты. По нему словно огрели чем-то тяжёлым.

Работа над игрой, которая ещё совсем недавно шла прекрасно, как-то внезапно окуталась чёрной пеленой.

Но Сората понял это, лишь находясь в центре бури.

Послесловие от переводчика.

Знаете, сейчас просто по поводу переводчика с японского на английский. Ещё с первой главы восьмого тома я заметил одну интересную штуку: слишком много запятых для языка, где на всё предложение редко увидишь даже одну запятую. Такое чувство, будто он на самом деле русский, ну или славянских корней. В таком случае, это объяснило бы его топовую работу с временами (он походу вообще не знает, что такое времена в английском языке, дай бог Past Simple увидеть, а о всяких там Present Perf. Cont. я и вовсе молчу)

Ну а теперь по ощущениям. Мощная глава, ничего не скажешь. И, кстати, довольно много вышло в переводе (для сравнения, прошлая глава на английском была 100 страниц, на русском вышло 58. Эта глава на английском вышла в 80 страниц, но на русском получилось 55). А теперь я почувствовал себя немножечко гадом, ведь такой задел на четвёртую главу, а вам её ждать 3-4 дня:D Но, не бійтеся, 4 глава длиной в 60 страниц, так что я не умру:D И да, по поводу самой главы, теперь я понял, что имела ввиду Майя, когда говорила, что с Рюноске работать невозможно. (никогда кстати ещё не видел его таким)

Звёздочки, звёздочки. Мои любимые звёздочки*:

Каппадокия* - историческое название местности на востоке Малой Азии на территории современной Турции, употребляющееся со времён античности вплоть до наших дней. Характеризуется чрезвычайно интересным ландшафтом вулканического происхождения, подземными городами, созданными в I тыс. до н. э. и обширными пещерными монастырями, ведущими свою историю со времён ранних христиан.

Вот только я не просил уменьшать также и разрешение на 30 процентов* (и ещё пару предложений выше) – как человек, который немного понимает в том, чё такое полигоны, хочу спросить. А на кой чёрт уменьшать количество полигонов, когда для увеличения чёткости модельки надо наоборот добавлять их? Единственное объяснение, приходящее мне на ум – уменьшение количества полигонов, чтобы уменьшить размер модельки, ну и всё.

- Я НЕ ГОВОРЮ ПО-АНГЛИЙСКИ!* - надеюсь, вы не забыли, что Рита родом из Англии?:D

И я напоминаю, что мне как бы писец как нужен помощник, который поможет мне с переводом с английского, ведь мне всё ещё нужно в одно рыло перевести около 730 страниц. А так будет разделение труда))) [за работу не плачу, а работать со мной сложно, но, если смелые – пишите мне в л/с на форуме].

Ну а на этом всё, я пошёл переводить 4 главу (а потом будет последний том, юху! [правда, будет ещё и том 10.5, но кого волнует моя смэрт?]). Увидимся когда-нибудь.

Глава 4. Мечта, которую они нарисовали вместе

Часть 1

1 сентября, с утра непрерывно шёл дождь.

Наступил первый день учёбы, но Иори не выходил из комнаты. Сората уже потерял счёт тому, сколько раз он стучал в его дверь, но ему так и не открыли.

Сорате оставалось лишь сдаться и надеяться на то, что завтра Иори выйдет из комнаты и пойдёт в школу вместе с ним, Масиро, Канной и Ритой.

Несмотря на 40 дней каникул, большинство учеников не выглядели отдохнувшими, а в классе царила тишина. На летних каникулах большинство учеников продолжало учиться, чтобы подготовиться ко вступительным экзаменам.

Кроме того, Сората часто слышал сплетни о новой девушке из арт-класса. Кто-то говорил, что она – подруга Масиро, а кто-то также добавлял, что она живёт в Сакурасо.

Конечно, Сората, живущий в Сакурасо, находился в центре внимания и ему постоянно задавали разные вопросы… из-за чего у того совершенно не было времени отдохнуть, но он не мог ничего с этим поделать.

К тому же, на сегодня была назначена очередная встреча для обсуждения хода работы над игрой, но была одна проблема – Иори.

Сората думал, что встреча пройдёт гладко, но все возможности на спокойную встречу были уничтожены вчерашним инцидентом. Работа над игрой, которая до вчерашнего дня шла просто замечательно, вмиг пошла под откос из-за пары вещей. Всё это не давало Сорате покоя.

«Ничего не изменится, если просто вести себя тихо» - с такими мыслями Сората пошёл на встречу.

Однако, что неожиданно, встреча прошла довольно гладко. Даже Тоцука И Хаякава были удивлены успехами команды в столь короткий срок.

- Честно говоря, я удивлён, что ваш рабочий процесс проходит гладко, обычно у новичков возникает множество проблем, когда они работают с таким количеством материала.

- Однако, у нас возникли проблемы с музыкой…

- Если вы про вчерашний инцидент, то я уже в курсе. Не думаю, что это будет такой уж большой проблемой.

- Хорошо.

Сможет ли Иори продолжать работу, или нет – не важно, это не проблема. Интересно, но Сората тоже так думал.

- Если ситуация снова изменится, не сомневайтесь и просто свяжитесь со мной.

После этих слов встреча, длиною в час, завершилась.

Тоцука сопроводил Сорату до лифта, а когда тот приехал, парень заметил знакомое лицо внутри. Когда он нажал на кнопку закрытия дверей лифта, Фудзисава Кадзуки вдруг заметил Сорату и немного ошарашено открыл глаза.

- Приходил на встречу по «Лагерю»? – Фудзисава решил начать разговор.

- А, да.

- Что-то ты не выглядишь счастливым…

- М? Нет, не совсем…

Слишком поздно пытаться это скрыть. Сората сам увидел своё растерянное лицо в зеркале лифта.

Лифт приехал на 1 этаж.

- Канда-кун, ты сейчас свободен? – снова спросил Фудзисава.

- Хм?

- Может, выпьем по чашечке кофе?

Фудзисава по-дружески улыбнулся. Конечно, Сората знал причину приглашения, даже хотел отказаться, но из вежливости принял приглашение.

Сората направился в кофейню, соседнее здание, и сел ждать. Спустя некоторое время Фудзисава принёс холодный кофе.

- Простите за беспокойство.

- Расслабься, в конце концов, ты из той же школы, что и я, так что всё в порядке.

На самом деле, время Кадзуки дорого стоит. Он известный игродел, а также президент небезызвестной компании, дела которой в последнее время, похоже, идут в гору.

- Кажется, у тебя проблемы с созданием игры? – сказал Кадзуки, наслаждаясь своим кофе.

- Дела идут очень… напряжённо…

- Знакомо, тоже сталкивался с подобным. – сказал он с крайне спокойным лицом.

- Фудзисава-сэмпай? Вы тоже?

- Конечно, при создании игры невозможно избежать проблем. Если существует такая команда, которая при создании игры избежит все трудности, то это ненормальная команда.

- Почему?

Не понимая смысла сказанных слов, Сората сделал такое выражение, будто съел что-то отвратительное. Нет, это не из-за того, что кофе был горький, а, возможно, из-за слов Кадзуки про работу над игрой.

- В командной работе у каждого своё собственное мнение, и это нормально, если мнения участников не совпадают.

- А тогда тоже… когда вы дебютировали на «Давайте сделаем игру»? Тогда у вас возникали проблемы?

Это произошло 10 лет назад. Когда Кадзуки ещё учился в Суймэй, он принял участие в конкурсе «Давайте сделаем игру» с тремя друзьями. В итоге они выпустили игру и продали её тиражом в 50 тысяч копий. К тому моменту они уже закончили обучение и основали собственную компанию, которая пользуется успехом и по сей день. Их команда состоит из четырёх человек: Фудзисава Кадзуки, который всё это и затеял, программист Цудзира Каору, иллюстратор Акира Ойсо и композитор Сакутаро Ниномия. Недавно Сората видел их имена в некоторых журналах, но всё же, Фудзисава – самый известный член их команды.

- О, уже и не сосчитать, сколько их было…

Кадзуки немного улыбнулся, словно вспоминая о прошедших деньках.

- Цудзира Каору очень беспокоился за всевозможные баги, а потому, каждый раз, как мы обсуждали, что нужно добавить, он высказывал лишь свои идеи, а мои идеи называл небезопасными и часами объяснял мне, почему. Но, в конце концов, я просто говорил: «Я понимаю, что ты имеешь ввиду, но это надо добавить», и начинался ожесточённый спор.

Кадзуки говорил так, будто скучал по этому. Сората быстро понял причину.

- Вчера мы работали над новой игрой и обсуждали её несколько часов, а в конце Каору снова завёл свою шарманку, мол, нам жизненно необходимо «кое-что добавить». Но ничего, сегодня вернусь и скажу ему: «Пусть так, но мы всё равно не можем это сделать».

- Вы столько уже работаете вместе, но ничего не поменялось, хах.

- Но это даже хорошо, когда у всех разные мнения. Сам подумай, какое будет удовольствие от проделанной работы, если все поголовно будут соглашаться с идеями одного человека и будут работать, как роботы?

- Но… обычно после ссоры отношения становятся напряжёнными, разве не так?

Сората почувствовал это на себе после вчерашней ссоры с Рюноске.

- Именно. Ох, помню, четыре года назад, когда мы жили, ели и спали под одной крышей, мы могли поссориться по любому поводу, даже не относящемуся к игре. Например, помню, как однажды Сакутаро Ниномия сказал Акире Ойсо: «Всегда хотел тебе сказать, что мне не нравится, как ты держишь палочки», и понеслась.

Сората не выдержал и засмеялся.

- Конечно, это звучит, как какая-то шутка, но это не так. Если ты не доверяешь своим товарищам по команде сейчас, то в будущем избавиться от этого недоверия будет ещё тяжелее. Если ты не доверяешь напарнику, у вас не получится создать хорошую игру. Ты должен доверять товарищам, а они должны доверять тебе, только так вы сможете сделать замечательную игру. И ещё, когда мы только начинаем свой путь, мы считаем, что нам достаточно просто быть частью команды, но позже мы обязательно думаем: «А он хорош, я должен его превзойти».

Слова Кадзуки ударили по парню. Сората верил в Рюноске, но верил ли Рюноске в него… вопрос, на который нет ответа.

- Мнения членов команды всегда рознятся, но даже так, если команда настоящая, а сотрудничество между людьми на уровне, ты будешь чувствуешь, что не сможешь протянуть без своего товарища. К сожалению, среди новичков в этом деле слишком часто слышатся возгласы, что они ненавидят своих напарников.

Когда Кадзуки сказал это, ему позвонили.

Сората посмотрел на него, словно прося не брать трубку.

- Прости.

Сказал Кадзуки и встал с сиденья.

- Прости, скоро вернусь.

Это был звонок от его команды? Сората не слышал разговора Кадзуки, до него доносились лишь ответы по типу: «Ага, ясно».

Кадзуки вернулся через 3 минуты.

- Прости, пригласил тебя я, но теперь мне же нужно срочно вернуться в компанию.

- Нет, это мне нужно извиниться… вы были заняты, но всё же нашли время на меня.

- А, кстати, Канда-кун, ты собираешься пойти на семинар в Суймэй 18 числа?

- Хм?

- Это будет семинар специально для выпускников. И мы с командой будем принимать в нём участие.

- Спасибо, обязательно схожу.

Даже если ему придётся оставить команду, Сората чувствовал, что должен посетить семинар.

- Ну, увидимся позже.

Допив кофе, Кадзуки пошёл обратно в компанию.

Разговор был очень короткий, но Сората извлёк для себя много уроков.

- Создание игры полно трудностей, да…

Но не только создание самой игры. Сорате также предстояло построить доверие внутри команды, чтобы в будущем они могли выпускать хорошие игры и основать собственную компанию.

Сората вернулся в Сакурасо ближе к ночи. Когда он переоделся, в его комнату вошёл Рюноске и сел на кровать. Как обычно, он глаз не отрывал от ноутбука.

- И как? – сразу же спросил он.

Конечно, речь шла об Иори.

- Думаю, он не походит для участия в разработке игры.

- Я подожду решения Иори, он обязательно справится.

- Не интересно.

Сказав это, Рюноске направился к выходу из комнаты.

- У меня есть доказательства. – спокойно ответил Сората.

- Доказательства? – Рюноске остановился и повернулся к нему.

- Иори уже много раз попадал в подобные ситуации. Его всё время сравнивают с сестрой, Саори, из-за чего его игра становится не только его игрой. Даже собственную игру он сравнивает с игрой сестры… реальность всегда его побеждает.

-…

- Но Иори никогда не сдаётся. Он всегда продолжает играть, сколько бы раз не терпел поражение. В этот раз он тоже не сдастся, я уверен.

И у Сораты были причины так думать.

- Иори силён, сильнее меня.

Сората продолжал делиться мыслями с Рюноске, а тот просто продолжал смотреть на Сорату. Может быть, мысли Сораты дошли до него.

- Не забывай про ситуации, когда ты не можешь оправиться от падения.

Но Рюноске снова всё разрушил.

- Если нет доказательств, что это не такая ситуация, мы должны действовать.

- … может, ты прав.

Как и сказал Рюноске, это рискованно. Нет никаких гарантий, что Иори вернётся назад.

- И что же нам делать? Не все, кто умеет сочинять музыку, могут работать с нами.

- Есть замена. – сказал Рюноске и показал Сорате ноутбук.

Парень посмотрел на экран.

К удивлению, он увидел веб-страницу Университета Искусств Суймэй.

Приглашение на семинар.

18 Сентября, Воскресенье.

Небольшой концерт, проводимый музыкальным отделением.

В списке участников Сората заметил знакомое имя.

Химемея Саори.

Сестра Иори. Она должна сейчас обучаться в Австрии, но, похоже, вернулась в Японию из-за каких-нибудь каникул.

- Акасака, ты серьёзно?

Рюноске хотел заменить Иори его сестрой.

- Ты о чём? В её способностях можно не сомневаться.

- Я не об этом! – громко сказал Сората.

- Это лучший вариант, что у нас сейчас есть.

Рюноске ответил совершенно спокойным голосом, что ещё больше разозлило Сорату.

Атмосфера стала накаляться.

Вдруг, послышались шаги снаружи комнаты.

- Сората.

Это Масиро.

- Ты дома.

- Ага. – холодно ответил он.

- С возвращением.

- Прости, у меня тут важный разговор с Акасакой.

- Угу.

Масиро собралась уходить обратно в свою комнату.

- Уже нет, мы всё обсудили.

Но Рюноске остановил её.

- Канда, 18 числа. Если к этому времени Иори не оправится, придётся просить его сестру, к тому же, нет гарантий, что она присоединится к нам, так что, чем быстрее, тем лучше.

После этих слов Рюноске вышел из комнаты Сораты, не дожидаясь его ответа, и вернулся в 102 комнату. Послышался звук закрытия двери.

- Ну почему всё так…

Сората сел на кровать и взялся за голову.

- Сората.

- Да?

- На этот раз… хочу посмотреть.

Сказав это, Масиро достала 2 билета в кино на 18 сентября.

- А, это…

Фильм назывался «Снежинки» - это аниме, которое Мисаки делала с прошлого года.

- Удивлён? Малой!

Теперь в комнату забежала сама Мисаки.

- Наконец-то я дебютирую!

У всех разная реакция на свой дебют, но в любом случае, это замечательно.

- А чего как обычно не выложила в сеть?

- Сначала так и хотела, но редактор предложил показать аниме в других городах, ну я и согласилась.

Аниме покажут в Киото, Осаке, Нагое, Фукуоке и Саппоро.

- И по такому случаю я подарила пару билетов Масирон. Сходим?

- Хм, конечно.

Как только Сората ответил, Мисаки выбежала из комнаты.

- Пойду подарю билеты эксгибиционистке!

- П-подождите, Мисаки-сэмпай, пожалуйста, не открывайте!

Голос Канны звучал из туалета… нет, из ванной.

- Сората, сходим посмотреть? – Масиро ещё раз показала билеты.

- Конечно, но 18 днём у меня семинар в Суймэй, сможем сходить после семинара?

- Хорошо, значит решено.

- Угу.

Масиро растворилась в улыбке.

- Пойду рисовать мангу.

Сората остался один в комнате и лёг на кровать.

Его голова была заполнена разработкой игры.

- Иори, пожалуйста, я хочу делать игру с тобой! Надеюсь, ты справишься…

Часть 2

Даже спустя 2 дня Иори так и не вышел из комнаты. Сората также звал его, стоя перед дверью в его комнату, но и это не помогло.

Однако, еда, которую Канна оставляла перед его дверью, исчезала. Это хоть немного, но успокаивало Сорату.

В ванную или столовую он выбирался только, когда все уходили.

Так прошла неделя, а за ней и вторая.

16 Сентября, Пятница.

Перед походом в школу Сората опять сказал кое-что Иори, стоя перед дверью в его комнату:

- Иори, я сделал завтрак, поешь.

Снова без ответа.

Потом Сората пошёл в школу с Масиро.

Во время уроков Сората не сильно заботили объяснения учителя, они с Рюноске сконцентрировались на левел-дизайне.

С того момента ссор между ними ещё не было.

Но между Соратой и Рюноске была невидимая стена, а атмосфера накалялась с каждым днём.

Потеряв концентрацию, Сората посмотрел на доску.

Его классный руководитель, Кохару-сэнсэй, рассказывала историю Японии. В классе повисла сонная атмосфера. Большинство учеников, слушающих разговоры Кохару, просто-напросто засыпали.

Когда Сората зевнул, телефон в его штанах завибрировал.

Парень достал телефон и посмотрел на экран, спрятав мобильник под стол. Что удивительно, ему пришло сообщение от Канны.

Сората прочитал сообщение.

«Он всё ещё не может ходить в школу».

Отправитель указан не был, но Сората знал, что это от Канны.

Затем он снова получил короткое сообщение.

«Пожалуйста, сообщи мне, если я что-то могу сделать».

Слова в сообщении показывали, что Канна чувствует себя виноватой. Канна всё ещё думала, что это её вина.

Сората подумал и ответил:

«Если ты так за него беспокоишься, Иори будет счастлив».

Спустя примерно 5 минут поступил ответ.

«Спасибо. Сэмпай, вы там тоже не сдавайтесь и сделайте игру вместе».

Слова Канны, которые достались ей с большим мужеством, немного успокоили Сорату.

После уроков Рюноске закрыл свой ноутбук и приготовился идти домой.

- Акасака.

- Слушаю?

- Надо будет как-нибудь обсудить уровень с боссом.

- Понял.

Рюноске вышел из класса.

Все вокруг поняли, что между ними что-то произошло. Все одноклассники смотрели на Сорату с удивлением.

- Ты поссорился с Акасака-куном? – спросила Нанами, сидевшая рядом с Соратой.

- Нет, не поссорился.

Сората не хотел впутывать в это Нанами, но опоздал.

- Просто у нас немного разные мнения по поводу того, как лучше делать игру.

- Вот как?

Нанами больше не спрашивала.

- Канда-кун, хочу тебе кое-что сообщить.

- Сообщить?

- Угу… в ноябре я пойду в новый театральный класс.

- Что? Серьёзно?! – вырвалось у Сораты.

- Какая-то слишком бурная реакция.

Нанами была немного смущена, ведь Сората привлёк к себе внимание.

- Прости, виноват. Просто рад за тебя.

- Спасибо. Кстати, помимо нового класса, летом у меня также будет новое прослушивание.

- Поздравляю. Кстати, аниме Мисаки, в котором ты принимала участие, покажут в кинотеатрах.

От этих слов Нанами немного запаниковала.

- Ни слова больше, давление подскочит. Пожалуйста, не сравнивай его с другими после просмотра.

Сказав это, Нанами под предлогом того, что ей пора на работу, вышла из класса.

Спустя некоторое время Сората тоже вышел из класса и направился в арт-класс, чтобы забрать Масиро, но там никого не было. Скорее всего, сегодня увеличили часы практики.

Сората пошёл к другому арт-классу.

Он прошёл в коридор.

За окном парень увидел женские теннисные корты, на которые устанавливали сетку. Участников было немного, может потому, что их покинуло много третьеклассников, а те, что были, ленились, как могли.

В арт-классе осталось несколько человек, включая Масиро и Риту. Они всё ещё что-то рисовали, хотя другие уже начали собираться.

Закончив наводить порядок, Фукая Сихо заметила Сорату и подошла к нему.

- А, Канда-кун, как дела?

Сихо явно не в восторге. Она вела себя словно как какая-нибудь нежить в игре.

- Что случилось? – спросил Сората, ведь Сихо явно этого ждала.

- В этом мире много людей, рисующих лучше меня. Хм, а вообще-то, Канда-кун ведь тоже может рисовать! – сказала Сихо, словно затаив обиду.

Но Сората понял, что она смотрит на Риту, и быстро понял, в чём дело.

- Рита что, настолько хороша?

- Да, и это уже даже не весело.

Разговор свернул в странном направлении.

- Она, может быть, даже способнее, чем Сиина-сан.

- Да ну?

Но это не удивительно, Рита ведь с детства знает Масиро. Даже сама Масиро как-то сказала, что Рита хороша в рисовании.

- Я смирилась с этим, но она кроме того ещё и очень красивая…

- Ну… пожалуй.

- Серьёзно, она очень красивая.

- Угу.

- Особенно эти светлые волосы.

- Да.

- А эти голубые глаза.

Что это? Ещё несколько мгновений назад они, кажется, говорили о способностях Сораты к рисованию…

- Японским тоже владеет свободно.

- Да, она поразительна.

Она так хорошо запомнила японский, потому что часто разговаривала с Масиро.

- Более того, и на английском она говорит свободно.

- Хм? Ну так это же её родной язык.

Сихо тоже идеально разговаривает на Японском, но иногда у неё забавное произношение.

- А осанка! Ну ты просто посмотри!

Сихо было всё равно, что она тычет пальцем в человека, она просто продолжала это делать.

- У неё есть всё, что я хочу. Она наверняка встречается с каким-нибудь парнем, снимающимся в кино, правда! Ну правда же?! – словно спрашивая, сказала она.

- Нет, у неё нет такого парня.

- А?! А, поняла, она думает, мол: «Не буду выбирать кого-то навсегда, просто буду подбирать мужчин по настроения», верно?

- Конечно же нет, ты что.

Рита с трудом пытается завоевать свою любовь. В конце концов, ей нужен один лишь Рюноске.

- Э? Да ну? Что ты имеешь ввиду?..

Сихо, которая ещё секунду назад злилась от зависти, теперь ничего не понимала.

- Ах, да, Канда-кун.

- Да?

- Слышала, вы делаете игру?

На этот раз Сихо стала серьёзной и широко раскрыла глаза.

Может, услышала от Масиро или Риты.

- А, хм, ну да, делаем.

- Тогда, можно позадавать несколько вопросов?

- Сихо, не знал, что ты увлекаешься подобным.

- Ты многого обо мне не знаешь.

Сората был довольно удивлён.

- Но, ты же увлекаешься рисованием?

Все руки Сихо были в краске.

- Серьёзно? Канда-кун, ты и впрямь считаешь, что все ученики художественного направления хотят стать художниками?

- Ну, вообще-то, да.

Если честно, Сората вообще об этом не думал.

- И почему все считают, что, если ты пошёл в художку, то хочешь стать художником?!

- А это не так?

- Конечно, есть и такие, но не все же.

- А разве это честно?

- Нет, нет, Канда-кун, ты совершенно ничего не понял. Есть много разных направлений, в которых нужны художественные таланты, помимо, собственно, рисования.

Сихо с увлечением рассказывала об этом Сорате, тыкнув пальцем ему в нос. Он боялся, что на нём останутся следы краски, но этого не произошло.

- Ты меня вообще слушаешь?

- Ага.

- Я сдала вступительный тест в Суймэй.

- Поздравляю.

- Спасибо! Когда я училась в прошлой школе, хотела научиться рисовать, используя компьютер. И около года назад начала разбираться в одиночку.

- Да? А там есть что-то подобное?

Было немного удивительно.

- Мне сказали, что каждый год на это направление поступает несколько учеников.

- Ого, а я и не знал.

- А в прошлом году их представляла Камиигуса-сэмпай!

- В таком случае, обсуждать тут нечего…

- Аха-ха-ха, верно, но благодаря Камиигусе-сэмпай, мои шансы увеличились.

- Странно, что она вообще была представителем.

- А ещё Няборон.

- Хм? Ты приходила посмотреть?

- Ага, и получилось очень даже хорошо.

Приятно это слышать.

- Сихо, нам пора. – послышался голос её друга в коридоре.

- Ах, да, иду. Канда-кун, поговорим в следующий раз. Обещай.

Сказав это, Сихо побежала к другу.

- Не ожидала, что Сората так популярен среди женщин. – сказала Рита, снимая фартук, в котором рисовала. На мгновенье её светлые волосы словно засияли.

- И в каком это месте я популярен?

- Я знаю, что твоя голова забита только разработкой игры, но, в конце-то концов, не заставляй Масиро ревновать. – сказала Рита, не ответив на вопрос Сораты.

Масиро на мгновенье застыла, будто думая о чём-то.

- Тебе не кажется, что Масиро в последнее время какая-то странная?

- Что, ты тоже заметила?

- Ага.

Весь второй семестр Масиро ведёт себя странно. Несколько дней назад, когда они вместе ходили по магазинам и выбрали Масиро новое платье, по дороге домой она снова выглядела так, как будто хотела что-то сказать.

Но, как обычно.

- Масиро?

На вопрос.

- Всё нормально.

Был один ответ.

И хотя они встречаются, их отношения не развиваются.

У них даже до сих пор не было второго поцелуя.

И каждый день перед сном:

- Неужели, так и должно быть, когда встречаешься с девушкой?

Сората думал, думал и ещё раз думал.

Ответа он так и не нашёл. Жаль, что у любви нет своего справочника. Конечно, в обычных отношениях можно было бы опереться на чей-то опыт, но не с Масиро.

И чем больше Сората об этом задумывался, тем меньше он понимал.

- Сората, ты не делал ничего такого, из-за чего Масиро может тебя ненавидеть? – Рита подозрительно посмотрела на Сорату.

- К-конечно нет!

- Уверен?

- Конечно же! Я бы никогда сделал того, что могло бы расстроить Масиро!

Сората отчаянно защищался.

Рита некоторое время смотрела на Сорату, а потом о чём-то подумала, широко открыла глаза, но быстренько вздохнула и сказала:

- Очень необычная реакция.

Теперь лицо Риты выглядит странно.

- Послушав тебя, кажется, я поняла причину.

- Хочешь сказать, что поняла, из-за чего Масиро ведёт себя так странно?

Рита кивнула головой.

- Масиро ведёт себя так странно, потому что ты, Сората, так до сих пор ничего и не сделал.

- А? – он издал глупый звук.

- Ты встречаешься с ней, но ничего не меняется.

- В каком смысле?

- Вы как будто питомец и хозяин.

- О чём ты вообще! Я никогда себе так не представлял наши отношения!

Но на самом деле, ничего и впрямь не изменилось. Нет, были маленькие изменения, например, они теперь держатся за руки на свиданиях и по дороге домой. А ещё, пусть и не каждый день, но они едят вместе.

Но Рита имела ввиду не это, а расстояние между ними.

А ведь и правда, стал ли Сората лучше понимать Масиро с тех пор, как они начали встречаться? Или он стал понимать её чувства? Всё, что он мог, это просто кивать головой. Конечно, Сората и сам это понимал.

И на одном из свиданий Сората всё время думал о том, что часто говорил Дзин.

«Ты одинок».

Может, отношения между ними начали складываться ещё тогда, когда они стали друг от друга зависеть. Поначалу между ними не было никаких чувств, но потом они пришли. Они нравились друг другу и начали встречаться, но по той же причине они не решались углубляться в отношения. Как-то так, если попытаться объяснить словами.

Может показаться, что их еженедельные свидания помогают их отношениям, но они лишь помогают им оставаться на одном месте. И если это так, что же делать Сорате? Он был в затруднении.

- Ну, оставляю Масиро на тебя.

- Ага.

И хотя Сората ответил Рите, он по-прежнему не знал, что делать.

Затем Рита покинула Сорату, словно у неё появились дела. Парень вернулся в Сакурасо с Масиро, закончившей практику.

Они медленно подошли к Сакурасо. Рита только приехала, а уже пользуется популярностью. Масиро сказала Сорате, что, с того момента, как Рита приехала, она всё время болтает с одноклассниками.

- Да? Ну и хорошо.

- Угу, хорошо.

- Мы дома.

Сората снял обувь и вошёл внутрь.

- Да, вот вы и дома.

Ему ответила Аяно Иида, редактор Масиро.

- Я сама вошла.

Аяно подошла к Сорате с улыбкой на лице.

- Вот, выпуск этого месяца.

По каким-то причинам мангу она передаёт Сорате.

- А вот письма от фанатов. Их всё больше и больше.

Аяно отдала Масиро стопку писем. Масиро аккуратно отнесла их на второй этаж. Сората думал, что Аяно пойдет с ней, но она лишь смотрела на Сорату с довольной улыбкой.

- Ч-что-то не так?

- Манга Сиины-сан становится всё популярнее и популярнее.

- Хм…?

- И похоже, то, что вы встречаетесь, повлияло на неё.

- Мне не о чем вам докладывать…

- Но, мне кое-что интересно.

- И что же?

- Похоже, Сиина-сан в последнее время какая-то странная.

- Опять…?

То же самое они обсуждали ранее обсуждали с Ритой.

- Опять?

- Да нет, забудьте.

- Ла-а-адно.

Аяно некоторое время смотрела Сорате в лицо и, кажется, что-то поняла.

- Похоже, будет только интереснее.

После этих слов она поднялась на второй этаж.

- Сиина-сан. В ноябрьском издании снова нужно будет нарисовать обложку, надо это обсудить.

Похоже, дела у Масиро идут хорошо. Сората немного успокоился. Нет, он был счастлив. Было бы плохо, если бы парню Масиро наскучила её манга.

- Мне тоже нужно стараться усерднее.

В последнее время из-за разногласий с Рюноске и Иори, Сората не мог нормально сосредоточиться на разработке игры.

- Да!

Сората выбросил все плохие мысли из головы.

Но он также вспомнил, что установленная Рюноске дата, 18 сентября, уже послезавтра.

Часть 3

Воскресенье, 18 Сентября.

Рано утром Сората позвал с собой Рюноске и Риту на семинар в Суймэй, налаживал отношения по совету Кадзуки. Цудзира Каору, Акира Ойсо, Сакутаро Ниномия и Фудзисава Кадзуки тоже ходили на подобные мероприятия вместе, когда ещё были учениками.

- Думаю, из семинара определённо получится извлечь что-нибудь полезное.

Сората позвал Рюноске и Риту, он также пытался позвать Иори, но тот не ответил.

- А Масиро пойдёт?

- Я буду рисовать мангу.

Сората и Масиро пообещали друг другу посмотреть аниме Мисаки после семинара.

- Ну, я вернусь, как только семинар закончится.

- В 12 часов?

- Да, ровно в 12.

- Буду ждать.

Поговорив с Масиро, Сората пошёл на семинар в Суймэй с Рюноске и Ритой.

Прекрасная погодка и свежий воздух.

Но между Соратой, Рюноске и Ритой витала напряжённая атмосфера.

Они добрались до Суймэй не разговаривая друг с другом.

Сората был горд от одной только мысли, что уже этой весной он будет здесь учиться.

Отовсюду повылезали старшеклассники. В отличие от Суйко, здесь довольно просторно, а без карты и вовсе можно заблудиться.

Сорате предстояло найти театральное помещение где-то в глубине территории.

Именно здесь проходил показ Няборона на фестивале в прошлом году. Зал вмещает в себя до 300 зрителей, прямо как в кинотеатре.

И именно здесь будет проходить сегодняшний семинар, может даже покажут какие-нибудь видео.

Войдя внутрь, Сората увидел, что почти 70% всех мест было занято. А этот семинар довольно популярен.

- Сората, здесь.

Рита нашла 3 свободных соседних места, по правую сторону от экрана.

На первое сиденье сел Рюноске, за ним Сората и Рита.

- Никогда бы не подумал, что здесь будет так много народу.

Сората посмотрел на входную дверь, куда входило множество зрителей, и заметил среди них пару знакомых лиц.

-…

Он не сразу вспомнил их.

Но, похоже, они тоже заметили Сорату. Он посмотрел на парня.

И наконец вспомнил их имена. Парнем оказался Такуми, знакомый Рюноске из средней школы, его короткие волосы заметно подросли. А девушка рядом с ним, должно быть, Майя. Её волосы, напротив, из длинных превратились в короткие. Скорее всего из-за новых причёсок Сората и не сразу их узнал.

- Что такое, Сората? – спросила Рита.

- Со мной ничего, но вот с Рюноске.

После этих слов Рюноске тоже заинтересовался и повернул голову.

- В чём дело? – снова спросила Рита.

- Знакомые из средней школы.

Рюноске же это было не интересно, и он снова развернулся и стал смотреть на экран.

- А как зовут?

- И почему же я должен тебе рассказывать?

- А что, что-то скрываешь? – Рита продолжала спрашивать. Видимо, она беспокоилась.

- Такуми и Майя. – ответил Рюноске.

Такуми и Майя сели на места за три ряда позади Сораты.

Что они здесь забыли? Если они пришли сюда, значит, решили поступать в Суймэй.

Рита продолжала думать о них. Ей было очень некомфортно.

Сората не знал, думает ли она про Майю, но думал, что да.

- Прошу внимания, семинар скоро начнётся.

На сцене перед экраном стоял студент с микрофоном и произносил речь.

- Давайте же поаплодируем нашим сегодняшним выступающим.

Под аплодисменты на сцену поднялись четыре человека.

На сцену поднялся Фудзисава Кадзуки и повёл за собой Цудзиру Каору, Акиру Ойсо и Сакутару Ниномию. Они выстроились вряд перед экраном и представились.

На экране заиграло видео с момента, когда они вчетвером ещё были студентами. Кадзуки, как лидер, освещал основные моменты, хотя пару раз напарники обвиняли его в том, что он «Показывает только выгодные ему воспоминания».

После таких упрёков в зале раздавался смех публики, а весь семинар царила расслабляющая атмосфера.

Примерно через час выступление закончилось, а оставшиеся полчаса были предназначены для того, чтобы позадавать свои вопросы Кадзуки.

Много людей тянуло руку, и у всех были разные вопросы.

- Что можно извлечь из сегодняшнего семинара?

- Могут ли люди сильно разного возраста работать вместе при создании игры?

- В вашей компании работают женщины?

- Как вы относитесь к социальным играм*?

Кадзуки серьёзно отвечал на каждый вопрос, а на вопросы, выходящие за рамки его компетенции, отвечали его коллеги.

- Время подходит к концу, так что следующий вопрос будет последним.

Кадзуки выбрал человека, сидящего позади Сораты – это была Майя. Было неожиданно, но микрофон ей передали.

- Фудзисава-сан, что важнее всего в команде, чтобы работа была успешной? – громко спросила она.

Сората почувствовал, что Рюноске, сидящий рядом с ним, дрожал.

- Это сложный вопрос, но… Когда мы работаем над игрой, главное, что помогает нам преодолеть все разногласия это…

Кадзуки посмотрел на своих товарищей.

- … это наша общая цель.

Его слова прозвучали настолько же ярко, как сегодня было на улице.

Жаль, что не осталось ещё времени, чтобы позадавать вопросы, но прозвучал сигнал, говорящий о конце семинара.

- Что ж, кажется, наш семинар подошёл к концу.

Все аплодировали уходящему Кадзуки.

Затем все студенты встали с сидений, но из-за Сораты им пришлось немного подождать.

- Канда, пора в музыкальный зал. – сказал Рюноске, глядя вперёд. Но сказал он это не потому, что хотел послушать музыку.

- Ты серьёзно хочешь попросить Химемею-сэмпай о помощи? – спросил Сората.

- А ты серьёзно считаешь, что Иори вернётся к игре?

Рюноске парировал.

- Посмотри правде в глаза, прошло уже три недели.

-…

- Если ты ждёшь лишь потому, что веришь, в этом нет смысла. Ожидание – это пустая трата времени, а чем больше времени мы потратим впустую, тем хуже будут результаты.

-…

- Если хочешь добиться успеха лишь потому, что это увлекательно, сделай это своим хобби.

- Я не…!

- В таком случае, Канда, не потеряй нашу цель.

Сидящая рядом Рита могла лишь тихо слушать.

- Знаю.

- Серьёзно?

- Мы хотим делать качественные игры, поэтому на этот раз мы должны пройти отбор! Вот, что я думаю!

Сората встал и громко это сказал.

Но ответ Рюноске мигом спустил Сорату с небес на землю. Он прикрыл лицо рукой и вздохнул.

- Не то чтобы я в тебя не верю, но это и есть потерять нашу цель. – сказал Рюноске встревоженным голосом и встал.

Их взгляды встретились.

- В каком смысле?

- Тебе хватит просто пройти отбор?

-…

- Ты делаешь игру только ради этого?

- … нет.

- Хочешь, чтобы наши игры попадали на прилавки, и чтобы в них играли сотни тысяч людей?

- Да.

- Ты хочешь выпустить «Rhythm Battlers», сделать её культовой, а потом основать собственную компанию?

- Конечно.

- Так почему сразу не сказал? Почему я должен вытягивать это из тебя? – Рюноске смотрел на Сорату. В его глазах было лишь разочарование.

- Ну…

Сората уже вспотел, он не знал, что ответить Рюноске.

- А я скажу тебе, почему. Всё потому, что ты не веришь в то, что в будущем мы сможем достичь наших целей.

- !

- Потому что ты не осознаёшь, что всё, что ты делаешь сейчас, отразится на нашем будущем.

-…

- Невозможно достичь цели, просто захотев этого, или попытавшись разок. Чтобы добиться успеха надо делать всё что нужно, шаг за шагом. По крайней мере, я думаю так.

-…

Сората не мог ничего ответить.

- Ради собственного будущего, начни сейчас.

Эти слова словно молнией поразили тело Сораты.

- Это же слова Фудзисавы Кадзуки! Ты их запомнил!

Сората хотел нормально ответить Рюноске, но смог выдавить из себя лишь эти слова.

- Вот поэтому я говорила, что тебе лучше сдаться.

Неподалёку послышались чьи-то голоса, это были Майя и Такуми.

- Когда мы работали вместе, он вёл себя также.

- Вместе? – спросила Рита.

- Ты что, им ничего не сказал?

Все взгляды устремились на Рюноске.

- В средней школе он, я, Такуми… и ещё два человека вместе делали игру.

Невозможно даже представить, что Майя, Такуми и Рюноске могли делать что-то вместе. Похоже, они сильно изменились со времён средней школы…

- По началу всё шло хорошо, мы вместе придумывали и обсуждали идеи, учились чему-то новому. Такуми даже не умел пользоваться компьютером… но это не мешало ему получать удовольствие от создания игры.

Когда Майя говорила это, она не смеялась, даже не улыбнулась.

- Но в итоге он всё уничтожил.

Голос Майи внезапно приутих.

-…

Рюноске молчал. Неужели, всё, что она сказала, было правдой? Или он просто делает вид, что не слышит? Сората не мог этого понять, просто глядя ему в лицо.

- Когда я принесла ему иллюстрации, над которыми трудилась, он сказал: «Не пойдёт, перерисуй». А на программу Такуми он ответил: «Всё не то, перепиши код», и каждый раз он будто говорил: «Ты вообще можешь что-то сделать?».

- Майя, хватит.

Даже Такуми попытался остановить Майю, но не смог.

- А когда он говорил, что мы что-то не можем, мы всегда пытались сказать: «А ты вообще пытался думать о чувствах других людей? Или для тебя это слишком сложно?»

-…

- Ты не можешь просто просить от других сделать что-то идеально, а потом ругать их за то, что не вышло. Каждый раз, как мы думали, что сделали что-то хорошо, и ждали от тебя похвалы, тебе было просто наплевать. Вот, какой ты. – она показала пальцем на Рюноске.

- Майя.

Такуми потянул Майю за руку, но та резко вырвалась. Она была очень зла и продолжала говорить.

- Если вы работаете с ним, то даже не надейтесь, что у вас что-то выйдет! Ведь даже после всего он так и не научился понимать чувства других людей!!

-…

Рюноске всё также молчал, а когда Майя закончила говорить, он просто покинул зал.

- Рюноске.

Рита пошла за Рюноске, но потом остановилась и с улыбкой посмотрела на рассерженную Майю.

- Ч-что?

Эта улыбка заставила Майю растеряться.

- Пожалуйста, не сравнивай нас с собой.

- Хм?

- Ты сказала всё это лишь потому, что не можешь угнаться за способностями Рюноске, не так ли? Ты ведь просто не можешь выполнить его просьбы?

- Что?!

- Рюноске порой бывает очень грубым, но он никогда не заставит кого-либо сделать что-то невыполнимое. Рюноске ведь не просил тебя о чём-то невозможном, ты просто не хотела выполнять его просьбы, не так ли?

- Н-нет!

- А ты никогда не думала, что твоя медлительность просто тормозит Рюноске?

- Говорю же, ты ошибаешься!

- Обвинять других в своих слабостях очень удобно.

- Да ты просто невыносима!

Рассерженная Майя подошла к Рите и подняла правую руку.

По залу разлетелся громкий шлепок.

А потом второй.

Но в этот раз ответила Рита.

Майя потеряла равновесие и упала на ближайшее сиденье. Такуми немедленно помог ей подняться.

Щёки Майи и Риты покраснели.

- Почему?!

Майя смотрела на Риту со злобой в глазах.

Но Рите было на неё плевать.

- Кажется, твой друг кое-что понял.

- М?

Майя, удивлённая словами Риты, посмотрела на Такуми, чьё лицо выглядело так, будто ему было больно.

- Такуми?

- Ты пришла сюда потому, что у тебя ещё остались чувства, не так ли?

- … нет.

Майе тяжело достались эти слова.

- Нет, я больше не хочу делать с ним игру.

- Я говорил о чувствах к Рюноске.

- !

Похоже, Такуми был прав, и Такуми резко напряглась.

- Такуми? Ты что же, ещё помнишь? Ещё не забыл…?

Майя потянула Такуми за одежду, словно желая получить поддержку…

- Я тоже страдал, но, думаю, Рюноске страдал не меньше.

- Зачем? Зачем ты это говоришь?!

Майя не сдавалась, она просто не могла это принять.

- Однажды мне захотелось сделать что-нибудь интересное. Я думал, что как завершу, попаду на соревнование… а там, того глядишь, и выиграю. Каждый в своей жизни думал: «Если бы я только мог».

- Может, кто-нибудь что-нибудь скажет по этому поводу?

- Но Акасака другой, он единственный реально пытался достичь успеха. Он единственный верил, что мы сможем достичь успеха, поэтому он серьёзнее и твёрже всех нас.

-…

Майя покусывала губы.

- А как же наше обещание вместо пойти в Суйко… он единственный его сдержал.

- Это…

Не важно, чувствовала ли Майя свою вину, или нет, её взгляд был направлен в пол.

- А когда мы выгнали его. Мы же не смогли ничего добиться, даже вчетвером, и просто сдались…

Майя лишь тихо прикусывала губу.

-…

- Конечно, мы можем притвориться, что не знаем Акасаку, но от того это не станет правдой…

Такуми говорил так, будто был готов заплакать.

Теперь Сората понял, почему Рюноске стал таким. Но сказать, что это все причины, было бы преувеличением, ведь одна причина кроется внутри.

Рюноске пытался уменьшить контакт с людьми, потому что для него это был большой риск.

Его взгляды отличаются от взглядов обычного человека.

Он просто не мог ни с кем поделиться своими мыслями, также и в работе. Как однажды сказал Кадзуки, по способностям Рюноске один из первых.

Рюноске безусловно хочет что-нибудь делать. Но каждый раз сталкивается с непониманием со стороны членов команды. Каждый раз, когда он что-то высказывал, это ранило остальных. В итоге он каждый раз подвергался гонениям, и в конечном счёте оставался один…

Но… почему даже при всём при этом, Рюноске решил делать игру с Соратой? Разве оно того стоит?

Его приглашали к себе множество крупных игровых компаний, он мог делать игру в команде профессионалов.

- В любом случае, спасибо, что беспокоишься за нас.

Рита нарушила тишину.

- Но не стоит, наша работа идёт гладко.

Она улыбнулась, ей было наплевать на сложившуюся атмосферу.

- Разве я не права, Сората? – она задала вопрос, на который Сората не знал ответа.

- А? Хм?

- Сората, просто встань и иди вперёд, разве Рюноске не это же сказал?

- Сказал что? – задал он глупый вопрос.

- Если честно, я тебе очень завидую, Сората.

-…

Теперь он ещё больше ничего не понимал.

- Не понял?

- Прости.

- Рюноске сказал: «Наша цель», не так ли?

- ?!

- То есть, твоя и его, верно?

До Сораты не дошли слова Риты, пока она не резко не выбежала из зала.

Он тоже выбежал и осмотрелся.

Парень заметил Рюноске, его длинные волосы развивало ветром.

Сората побежал к нему.

- Акасака! – Сората позвал его.

- Канда, хм.

Рюноске повернул голову.

- Как ты слышал, пока я здесь, работать над игрой вам будет сложно.

- Что есть, то есть.

- И потому я ухожу из команды.

От этих слов Сората встал в ступов.

- Движок игры уже готов, дальше вы и сами справитесь. Не нужно сдаваться, просто успокойтесь.

Выйдя из ступора, Сората понял, что его рука сжата в кулак, а сам он дрожит.

- Что ты такое говоришь? – начал Сората, но оборвался. Он был слишком потрясён.

- Если надо, я сделаю небольшие патчи после выхода игры, нет проблем.

- … Вообще-то есть. – прошептал Сората.

- Канда?

- Много! Много проблем!

-…

- Не шути так, Акасака!

- Я не шучу. Чтобы игра вышла хорошей, это лучший выбор.

- Ничерта не лучший!.. Почему ты ведёшь себя так, будто всё уже решено?

В глазах Рюноске не было даже злости.

- Что ты такое говоришь?

- …

- В каком смысле ты не шутишь?! Объясни!

- Канда…

Начал Рюноске, но Сората прервал его.

- Я могу сделать игру, но только с тобой, Акасака!

Напряжение наполнило всё его тело.

- Прямо сейчас! Я верю, что наша игра будет успешной, будет хорошо продаваться, а в конце концов мы создадим компанию! С тобой, Акасака! Я уверен, что с тобой наши мечты станут реальностью!

-…

- То, что ты сказал… я понял это из-за твоих слов!

Сората сжал одежду Рюноске. Сжал так сильно, что руки заболели.

- Теперь это больше не моя цель! Знаешь! Это наша цель!

- !

- И до сих пор ты не сдавался!

- Кстати…

Его голос прозвучал очень тихо.

- Не думай, Канда, что ты один так думаешь!

Рюноске потянул Сорату за руки.

- Для меня это тоже очень важно! Не хочу провалиться! А потом, однажды, основать компанию с тобой и работать вместе, это было бы здорово!

- !

- Я не хочу упускать эту возможность! Даже продажа игры – тоже наша цель, с которой мы также можем провалиться!

- Акасака…

- Не пойму, что заставляет людей думать, что ты прав?!

-…

Сората чувствовал себя странно, ведь Рюноске выражал свои чувства.

- Вспомнить того же «Няборона», что мы сделали в прошлом году. Это было поразительно… и мы решили, что будем работать вместе, как команда, снова.

- Ты…

- Что будем делать игру вместе! Вместе со мной!

-…

- Я решил измениться, снова работать в команде и ещё раз попытаться воплотить мечту лишь из-за тебя, Канда!

- Это… это… чёрт.

Сората прикусил губу, ведь в противном случае, из его глаз польются слёзы.

- Я очень счастлив…

- Хм?

У Рюноске было странное выражение.

- Я до сих пор не мог поверить, что ты решил работать со мной. Великий Акасака, который запросто может работать в одиночку, решил работать со мной, не имея на то причин – иногда я так думал.

-…

- А оказалось… что ты всем сердцем хотел делать игру со мной… а я ведь чувствую то же самое… это делает меня очень счастливым.

Говоря это, Сората начал плакать. Он хотел остановиться, но не мог.

- Дурак, чего плачешь?

Сказал Рюноске, отворачивая голову.

- Рюноске, ты тоже уже готов заплакать? – озорно сказала Рита, следовавшая за Соратой.

- Просто реакция на свет.

Рюноске солгал и протёр глаза, будто ничего не случилось.

- Аксака?

- Что?

Сората протянул руку.

- И что ты хочешь этим сказать?

- Почувствуй.

- А понятнее можно?

- Доказательство, что мы команда.

- Канда, ты действительно такой глупый?

- Вот и надо тебе было всё испортить?..

- Думай, прежде чем действовать. Не забывай, что у нас всё ещё проблемы с музыкой. Другими словами, мы ещё ничего не завершили.

- Хорошо, что ты беспокоишься за нашу игру.

На глазах уставшего Сораты Рюноске пошёл в музыкальный зал.

- Подожди! Ты серьёзно хочешь попросить Химемею-сэмпай о помощи?

- А есть идея по лучше? Иори до сих пор сидит взаперти в своей комнате, и, похоже, он не намерен оттуда выходить.

- Ну…

Сората не смог ответить.

- Подожди!

Откуда-то послышался знакомый голос.

Все были очень удивлены, когда повернулись в направлении звука. К ним бежал Иори. Из-за недостатка физических упражнений он бежал довольно медленно, так что Канна, идущая позади него, немного его подталкивала.

Спустя некоторое время Иори добежал до Сораты.

- В-вот! – он достал плеер.

Сората, Рюноске и Рита растерянно посмотрели друг на друга.

- В-вот, музыка…

Дыхание Иори было сбито, поэтому он не мог нормально объяснить.

- Он хочет сказать, что не выходил из комнаты, так как всё это время писал музыку. – Канна помогла Иори с ответом.

- Это символ того, что Дракон-сэмпай никогда не сдаётся! – сказав это, Иори поднял голову.

- А что с твоей рукой? Она зажила?

Все думали, что Иори заперся в комнате, так как был расстроен тем фактом, что он больше не может играть на пианино… но сам Иори не выглядел страдальцем.

- Нет, я всё ещё не могу шевелить пальцем, и это заставило меня поволноваться.

Травма пальца штука не смешная, но Иори засмеялся.

- Но, почему ты здесь? – спросила Рита.

- Я очень удивился, когда доска сказала мне: «Слышала, тебя выгнали из команды». Прошу, не делайте этого.

Канна стояла позади Иори и просто смотрела на него.

- Разве это справедливо?! Безо всяких обсуждений взять и выгнать меня!

Рюноске взял плеер и подключил его к ноутбуку, открыл трек и прослушал его.

Сами файлы были довольно большими. Это были четыре новых композиции, которые звучали в разы лучше, чем предыдущие четыре трека.

- Ну как? – спросил Иори после того, как музыка закончила играть.

- Думаю, очень хорошо.

- Я тоже.

После этих слов все посмотрели на Рюноске.

Напряжение достигло своего пика.

- Мне больше нечего сказать.

- А?! Чего?! В этом нет смысла!

Иори разинул рот и встал столбом, словно из него высосали душу.

- Рюноске, пожалуйста, не шути в подобных ситуациях.

Сората, Рита и Канна посмотрели на Рюноске, ожидая объяснений.

- А я и не шучу. Совсем не весело, когда ты работаешь один, пока другие ничего не делают. Мы должны работать вместе, и вместе создавать игру.

Слова Рюноске не имели ничего общего с музыкой.

- Прежде, чем запираться в своей комнате на несколько недель для написания музыки, надо было сказать нам. Канда и я потеряли много драгоценного времени.

- Прости…

Рюноске был зол, из-за чего голос Иори прозвучал очень тихо.

- Однако, в качестве композиций сомнений нет.

- А?

Иори с удивлением поднял голову.

- Правда?!

- Второй раз говорить не буду.

- Уф… если бы я только записал эти слова… Сората-сэмпай, меня впервые похвалил Дракон-сэмпай! – радостно сообщил Иори. Будь он собакой, он бы уже во всю вилял хвостом.

- Что-то я не припомню, чтобы хвалил тебя. Не зли меня.

Но до Иори эти слова не дошли.

- Кстати, Иори.

- Да?

- Пианино. Что будет с твоей игрой?

Кажется, пришло время объяснений.

Напряжённая атмосфера снова повисла над Соратой.

- Кстати об этом. Я больше не хочу играть.

Сората получил шокирующий ответ.

- П-подожди минутку! Иори, ты хорошо подумал?

Даже Сората сейчас был шокирован.

- Лучше, чем когда-либо! Я всё время об этом думал. Если я продолжу играть на пианино, у меня нет будущего.

- Как-то ты очень быстро занизил свои способности. – Рита посмотрела на него острым взглядом.

- Нет-нет, я не об этом. Вместо того, чтобы сдаться, я продолжал играть на пианино, потому что только оно у меня и было, но я не ставил себе цели играть на нём.

Иори поднял голову и посмотрел на осеннее небо.

- Цели стать пианистом я себе тоже не ставил… Сората-сэмпай, ты же просил меня раньше, да? Просил подумать, чем я хочу заниматься.

- Хм? А, да.

- Я начал думать об этом ещё в больнице, когда сломал руку… и я понял, что до смерти люблю музыку, но ведь пианино – это лишь часть музыки. Так может, пианино – не моя цель? Мне нравится работать над музыкой. Я не знал, что делать, но, когда меня пригласил Сората-сэмпай, я понял, что создавать музыку – отличная затея. Тем более, если ты делаешь игру! Есть картинки, которые, благодаря умельцам, двигаются под твоим управлением. И это здорово, если ты принимаешь участие в создании таких вещей.

- Вот как.

- Но, если я брошу пианино сейчас, это разочарует моих родителей. Поэтому, перед окончанием Суйко, я ещё раз приму участие в конкурсе пианистов, и брошу пианино, когда заберу награду.

Иори настроен серьёзно, он намерен достичь своей цели. И Сората верил, что решимость Иори кроется в игре на пианино.

- В таком случае, помоги нам ещё раз, нам всем.

Сората положил свою руку на руку Иори, и силой заставил сделать то же самое Рюноске. Но, когда Рита тоже положила руку, Рюноске немедленно отдёрнул свою.

- Как грубо. – возразила Рита.

- Не волнует.

После разговора Иори оставил Рюноске и Риту позади.

- Концерт сестры скоро начнётся.

После этих слов Иори побежал к залу, концерт начнётся в 11:30.

Но Иори остановился и позвал Канну.

- Ну же, давай быстрее.

У них назначена встреча?

- А с чего бы мне идти?

Не похоже. Канна и Сората ничего не понимали.

- После концерта представлю тебя моей сестре.

- Зачем?

- Она уже знает Сорату-сэмпая и остальных. Будет жаль, если ты одна останешься в тени.

Вот вроде бы логично, а вроде бы и нет. Очень странно.

Канна всё ещё ничего не понимала, но, в конце концов, проследовала за Иори.

В итоге остались Сората, Рюноске и Рита.

- Кстати, бывшая халявщица.

- Что?

- Ты ведь не наговорила тем двоим лишнего?

- Ты про Такуми и Майю?

- Плевать, как там их зовут, что случилось?

- А почему не спросишь у Сораты? – она попыталась перевести стрелки.

- Ты одна могла им что-нибудь ответить. – продолжил свои атаки Рюноске.

- Рюноске, а ты хорошо меня знаешь, а? – но Рита тоже не собиралась прекращать наступление.

- Вовсе нет, у тебя просто на лице всё написано.

- На лице?

- Думай.

До Риты наконец дошло. Её щека, по которой ударила Майя, была всё ещё слегка красной.

- Итак, что ты им сказала?

- Сказала, чтобы она не сравнивала нас с собой.

- И? Дальше?

Рюноске слегка задрожал.

- Потом сказала: «Ты сказала всё это лишь потому, что не можешь угнаться за способностями Рюноске, верно?»

-…

- Затем сказала, что она просто не может выполнить твои поручения.

-…

- Также сказала, что очень удобно обвинять других в своих слабостях.

- Достаточно.

- Точно? То, что я сказала дальше, было ещё хуже.

В отличии от своего тона, Рита вела себя спокойно.

- … она сделали тебя «злодеем», а?

- Похоже, она меня ненавидит.

Рюноске горько улыбнулся.

- И всё же, у неё есть на то причины.

- В таком случае, просто извинись перед ней.

Рита подняла голову, на её лице нарисовалась улыбка, а сама она больше не сомневалась.

- Они ещё внутри?

Если бы они вышли через главную дверь, то прошли бы и здесь.

-…

- Похоже, я должен быть с ними откровенен, хоть один раз.

Сказал он, немного подумав.

- Решено.

Сказал Рюноске и кивнул головой.

- Возвращайся сюда, как закончишь.

Немного игриво сказала Рита.

- Я буду ждать тебя здесь.

- С чего бы мне возвращаться к тебе?

- Ради твоего же блага. Или я поступила грубо?

- По началу, да.

- Ты хоть и эгоист, но внутри ты мягкий.

- … ладно.

Рюноске не смог переспорить Риту, ему осталось только принять её слова. Он вздохнул и пошёл к Майе и Такуми, чтобы попрощаться.

- Рюноске! – Рита позвала Рюноске, который не успел далеко уйти.

Он развернулся, и они встретились взглядами.

- Если хочешь что-то сказать, говори быстрее.

- Ты мне правда нравишься, Рюноске! – внезапно заявила она.

- А?! – вырвалось у Сораты.

Даже Рюноске был удивлён.

- Когда вернёшься, пожалуйста, дай мне ответ!

Рюноске ничего не сказал, даже головой не кивнул. Но и не нагрубил, а лишь показал искреннюю и счастливую улыбку, и снова направился к своим старым друзьям.

- Кстати, Сората.

- Да?

- Ты там не забыл про свидание с Масиро?

Сората посмотрел на часы, без 5 минут 12.

- Чёрт!

Свидание было назначено на 12:00.

- Прости, мне пора!

Сказал Сората и убежал.

Часть 4

Сората вернулся в Сакурасо так быстро, как только мог.

Когда он вернулся, на часах было 12:07, опоздал на 7 минут.

- Масиро!

Сората выкрикнул её имя, открывая дверь. Она была не заперта, так что парень быстро разулся и побежал в свою комнату.

Он остановился перед дверью в комнату. Такое ощущение, будто внутри кто-то был.

- Масиро? – подумал Сората и открыл дверь.

Перед его взглядом предстала его комната, но внутри кое-кто был.

- А? Чего?!

В его голосе читалась паника.

Внутри он увидел разбросанную одежду, мангу, даже некоторые игровые файлы. В такой комнате и чёрт ногу сломит… теперь она стала похожа на одну соседскую комнату.

А посреди комнаты стояла Масиро, одетая в платье, которое они с Соратой выбрали на одном из прошлых свиданий.

Поверх платья был надет кардиган, интересное сочетание. Но сейчас не время восхищаться.

- А! Да что с тобой не так?!

Масиро посмотрела на Сорату.

- Сората, ты какой-то нервный.

- С твоими выходками я всегда такой!

-…

- Мда… на уборку уйдёт много времени…

- Сората, ты опоздал.

- Знаю, знаю, прости, мне очень жаль. Был важный разговор с Акасакой.

- Для Сораты Рюноске важнее меня?

- С чего ты так решила?

-…

Масиро не очень обрадовалась и тихо разбросала одежду Сораты.

- Да ну прости же!

- Сората ничего не понимает.

- Ну прости, что опоздал.

- Не важно, опоздал ты или нет.

- Чего? То есть, это не важно?!

Так странно.

- Сората не понимает.

- Нет, подожди, мне нужно было с ним поговорить.

- Сората меня больше не любит.

- Люблю, очень люблю!

Это было похоже на «игру»…

- Врёшь.

Масиро сердито посмотрела в другую сторону.

- Не вру.

- Но в тот день ты так ничего и не сделал.

Масиро надулась.

- В тот день?

О чём она?

- Когда мы пошли на пляж…

-…

Да что произошло-то?

- Ночью.

- Агхм!

Сорату словно ударило молнией.

- Подожди! Подожди! Ты сама-то понимаешь, о чём говоришь?

- А я даже надела боевые трусики.

Масиро разозлилась ещё сильнее.

- Я ношу их на каждом свидании.

- В-вот как…

Теперь Сората понял. Понял, почему каждый раз, как они возвращались со свидания… Масиро безмолвно смотрела на него…

Масиро посмотрела на Сорату.

- Сората.

- Что?

- Я – девушка, которая тебе подходит?

-…

Казалось, что еженедельные свидания должны медленно, но верно укрепить их отношения.

- Но мы оба не понимаем Сорату.

Но это не так.

- Сората не хочет дотронуться до меня?

Сората очень сильно её любил и не хотел причинить ей боль…

- Конечно хочу.

- Правда?

Вот он, ещё один шанс.

- Всегда хочу дотронуться до тебя, всегда хочу поцеловать, вот только не понимаю, что ты об этом думаешь…

- … я тоже не знаю, что должна делать, как твоя девушка.

- Я впервые встречаюсь с кем-то, так что я тоже не знаю, что делать.

- Сората тоже?

- Ага. Это не то же самое, что убирать, стирать и готовить за тебя, совсем не то же самое. Даже если ты скажешь, что можно делать «всё, что разрешено», я всё равно не пойму, что делать.

-…

- Поэтому… я буду пытаться передать тебе свою любовь, и надеюсь, что ты тоже попытаешься.

-…

- Ах, нет, не попытаешься.

Сказав это, Сората почувствовал, что ему чего-то не хватает.

- Нет, я буду пытаться.

- А?

- Буду пытаться, с тобой.

Масиро нежно улыбнулась, положив руки на грудь. Она выглядела очень счастливой.

Сердце Сораты сильно забилось.

- Важно не только, что мы сделаем, важно также и то, когда мы это сделаем! Теперь я понял!

Масиро молча слушала Сорату, глядя ему в лицо.

Её прекрасные глаза смотрели на Сорату.

-…

-…

Между ними повисло молчание, а глаза Сораты были полны энтузиазма.

Важен не только поступок, но и время.

И, похоже, время пришло.

Масиро посмотрела на Сорату и закрыла глаза.

Сората уже больше не тот Сората, который ничего не понимал. Теперь ответ для него предельно ясен.

Пора действовать.

Сората положил руку на плечо Масиро. Она очень удивилось, но Сорате было больше не страшно, он медленно положил Масиро на кровать, целуя её губы.

Масиро лежала на кровати и смотрела на Сорату слегка влажными глазами. Их сердца громко бились в тишине.

Масиро красива, очень красива, она заставляет влюбиться в себя. Сората хотел крепко её обнять.

- Масиро…

- … угу.

Она обхватила руками шею Сораты.

Они снова поцеловались, но в это время раздался чей-то голос.

- ?!

Сората и Масиро слегка задрожали.

Кто-то вернулся домой.

Послышались звуки шагов, приближающихся к их комнате.

- Сората, ну ты представляешь!

Рита открыла дверь и увидела неожиданную картину.

- Ой, похоже, вы тут веселитесь. Ну, зайду по позже.

- А, п-подожди! Не нужно!

Сората быстро встал с кровати, Масиро тоже поднялась.

Спустя некоторое время в комнату вошёл и Рюноске.

Рюноске был доволен. Очевидно, он поговорил с Такуми и Майей.

- Э-эм, ну как вы?

Сората начал разговор с довольно обширной фразы, но, естественно, говорил про чувства Риты.

- Сората, послушай!

Вошедшая в комнату Рита выглядела очень злой.

- Рюноске сказал, что ненавидит женщин, и отказал мне! Представляешь?!

- Серьёзно? – Сората спросил, повернувшись к Рюноске.

Тот лишь кивнул головой.

- Ты всегда такой чёрствый? Даже в такой ситуации?

Однако, Рита не хотела это принимать.

- А, верно…

Тогда, около зала, между Ритой и Рюноске витала приятная атмосфера. Даже Сората думал, что у них всё получится…

- Я не поддаюсь ситуации. Я всегда успокаиваюсь и принимаю верное решение.

- Кстати, ты же ненавидишь женщин лишь из-за одной, Икедзири Майи, верно?

- То, что я ненавижу женщин, никак с ней не связано.

После этого Рюноске сказал, что хочет закончить программу и вернулся в 102 комнату. По началу казалось, что причина ненависти к женщинам у Рюноске – плод стараний Майи, но, похоже, что нет…

Рита проследовала за ним.

- Рюноске, подожди!

Но остановилась перед выходом.

- Простите за беспокойство. Пожалуйста, продолжайте.

И закрыла дверь в комнату Сораты.

-…

-…

В комнате воцарилась тишина, а затем Масиро убрала грязную одежду.

- Масиро?

- Что?

- Продолжим?

- Не стоит.

- Но…

Сората уже был заведён, если остановить его сейчас, то он погрузится в состояние, что называется, ни жив, ни мёртв.

- Сегодня больше нельзя.

Масиро застенчиво перевела взгляд.

- Почему?

- Потому что нам нужен «момент».

- Эх…

Сората разочарованно вздохнул.

- Сората извращенец.

- Просто перед тобой невозможно устоять!

Масиро довольно посмотрела на Сорату, который говорил от чистого сердца, но сегодня всё равно уже нельзя.

- Ладно, пойдём на свидание.

В таком случае, придётся начать сначала, чтобы заново создать нужную атмосферу.

Сората уже всё решил, и они пошли на обещанное свидание, хоть и с опозданием.

Спустя несколько дней в журнале сообщений Сакурасо появилось следующее:

«Похоже, сегодня нужно приготовить красный рис с фасолью. От: Митака Мисаки».

Послесловие от переводчика

То чувство, когда четвёртая часть главы по наполнению вышла жирнее, чем предыдущие три:D Не, я, конечно, догадывался, что между Масиро и Соратой будут нехилые такие отношения, но, если в десятом или 10.5 томе будет подробное описание любовной жизни Сораты и Масиро, придётся ставить рейтинг 18+:D Не ожидал, кстати, от Сораты такой решимости, по крайней мере, не в девятом томе. В десятом ещё лады, но в десятом…

Сама глава тоже порадовала, вот только никак не ожидал такой сентиментальности от Рюноске, вот вы можете себе представить, как Рюноске со слезами на глазах кричит что-то там про свою мечту? Вот и я не могу.

Итак, по поводу десятого тома, и когда он будет. Первая глава 10 тома длится примерно 80 страниц. Переводи я в выходные, перевёл бы за 2 дня, но, так как переводить мне предстоит в будни, а напряжёнка в будни у меня разная, бывает уже в 12 часов успеваю сесть за перевод, а могу и до вечера сидеть, не занимаясь переводом. Так вот, думаю, дня 3-4 на перевод уйдёт, но ничего обещать не могу. Переведу, когда переведу. И по старинке, если вы хотите, чтобы 10 том вышел раньше, и вы умеете нормально балакать на английском, so you can help me. Работать со мной сложно, за работу не плачу, всё, как обычно, но, если вы смелый, то мои л/с открыты.

Кстати, в десятом томе появятся нормальные блатбл иллюстрации (причём, некоторые довольно пикантные). То есть, не сканы из книжного варианта, и не кривые сканы под углом 45 градусов, а нормальные машу в кашу иллюстрации. 2 тома их ждал xd.

UPD: По поводу красного риса с фасолью. Так как это Мисаки, то я понятия не имею, это у японцев такой фразеологизм, или просто очередная выходка инопрешеленца. А может, и то и другое?

Звездулечьки, звёздоньки*! (сегодня всего одна)

Как вы относитесь к социальным играм?* - я бы перевёл, как «многопользовательские», но не уверен, что каждую многопользовательскую игру можно назвать социальной.

А на этом у меня всё, всем спасибо за прочтение. И это, активнее там в комментариях, мне же интересно узнать ваше мнение по поводу прочитанного:D

Ну а я пошёл переводить 10 и финальный (если не считать промежуточный) том, чтобы вы смогли его прочитать как можно раньше. Увидимся когда-нибудь.

UPD2: Длится 10 том 380 страниц, так шо мне хана.

Пролог

Когда-нибудь я стану взрослым.

И вспомню те дни, что провёл в Сакурасо.

Буду ли я думать, что все здесь были глупы?

Или, быть может, я буду думать, что провёл здесь безумные, но весёлые дни?

В любом случае я скажу,

Что каждый день, проведённый здесь, был лучшим.

Глава 1. Счастливые деньки

Часть 1

Сегодня Канда Сората проснулся со странным ощущением.

Его не до конца открытые глаза уловили что-то круглое, белое.

- … Хикари, опять ты?

Он подумал, что на него опять сел кот, так что не сильно заморачивался.

- Хмм…

Но в ответ парень услышал голос, и он явно не принадлежал Хикари.

Потрогав, Сората понял, что это явно не кот. То, что он нащупал, было мягкой, эластичной кожей. Кошачьего запаха тоже не было, вместо него нос Сораты учуял сладкий запах.

Парень протёр глаза и решил оценить обстановку.

Он лежал на кровати в общежитии для проблемных учеников под названием Сакурасо, принадлежащем Старшей Школе Суйко. Сората попал сюда летом своего первого года обучения за то, что притащил кошку в обычное общежитие. А теперь он уже вот третий год просыпается в 101 комнате Сакурасо.

Сегодняшнее утро не сильно отличалось от предыдущих, парень как обычно встретил утро на своей кровати.

Однако, было одно отличие. Обычно его будили 10 кошек, что он подобрал, так как те хотели есть.

Обычно кошки садились ему на лицо или царапали его, из-за чего лицо Сораты было похоже на точильню для когтей.

Но сегодня перед лицом Сораты предстала не кошачья задница, а белоснежная женская кожа. Он мог ощущать тепло её тела.

-…

Некоторое время он не мог ничего сказать.

- Хм… - вырвалось у девушки, спящей рядом с Соратой.

Девушку, разбудившую Сорату, звали Сиина Масиро. Она жила на втором этаже Сакурасо, переехала весной прошлого года. Когда-то она была художником с мировым именем, но потом решила стать мангакой и для осуществления мечты переехала из Англии в Японию. Затем она успешно дебютировала и теперь выпускает свою мангу в ежемесячном журнале, и, похоже, её манга в последнее время становится всё популярнее.

С виду она кажется мягкой и хрупкой, а в школе её называют «милой». Она вызывает интерес людей, куда бы не пошла.

Причина, по которой Масиро спала в комнате Сораты – они встречаются.

- Молодость… это большой страх.

Но для того, чтобы добиться таких отношений, Сората долго и отчаянно за них боролся…

Их второй поцелуй произошёл, когда Сората вернулся с семинара, проводимого в Университете Искусств Суймэй. В тот день у них была возможность продвинуть свои отношения ещё на один шаг, но им помешала пара свидетелей. В итоге, Масиро отказала Сорате со словами: «Сегодня больше нельзя», и с того момента парень чувствовал себя очень неуютно.

С того момента Сорате стало сложно контролировать себя, а когда они находились в одной комнате, его мозг думал лишь об одном.

И в один день, когда они вместе были в комнате, Сората осмелился взять её за руку.

- Сората, твой взгляд пугает.

И получил следующий ответ.

А когда решил обнять её,

- Сората, возьми перерыв.

Получил уже другой.

Атмосфера была лёгкая, и Сората поцеловал её.

- Сората, сегодня только поцелуй.

Напомнила она ему.

- Цель Сораты – моё тело.

Сказала она, словно ругая парня.

- Сората просто хочет сделать это.

В итоге Масиро выпустила тяжёлую артиллерию. Но, откуда она такому научилась? Скорее всего, от подруги из Англии, Риты.

После семинара Сората ходил напряжённым ещё с месяц.

Он уже устал и не знал, что делать. Даже вчера он был не уверен. А ещё, Масиро порой приходила в комнату Сораты посреди ночи, и это не было чем-то странным.

Просто Сората работает над игрой, а Масиро заходит к нему, чтобы рисовать мангу. Тот день был как раз таким.

- Ты права, Масиро.

- Что?

- Если так, я приближусь.

-…

Сората не знал, о чём думала Масиро, она просто молчала. Сначала она сидела рядом с Соратой, а потом он приблизился.

- Масиро?

- Что?

Масиро не заботилась о том, что ей нужно рисовать мангу. Она была больше сфокусирована на Сорате…

- Почему всё так?

- Ты близко ко мне.

Масиро не поняла, что имел ввиду Сората, и повернула к нему голову. Запах её волос пробивался в нос парня.

- Я так больше не могу!

Сората больше не мог сдерживаться и обнял Масиро сзади.

- Сората.

- Что теперь?

- … не стоит.

Голос Масиро звучал смущённо.

- Не могу.

- Я тоже, я больше так не могу!

- Сегодня нельзя.

- Почему?

- Трусики… они недостаточно милые. – Масиро застенчиво отвернулась.

- Не проблема, надень нужные!

- Не могу, ещё не приняла душ.

- Хорошо, тогда прими душ и надень достаточно милые трусики.

- Сората отчаянный.

- Ещё бы!

Теперь Сората уже просто не мог сдаться.

-…

Масиро закрыла свой скетч-бук и растерянно посмотрела на Сорату.

- Хочешь это сделать?

- Очень!

- Просто хочешь?

- Н-невероятно! Я-я хочу сделать это, потому что люблю тебя! А не потому что… не потому что просто хочу! – отчаянно объяснял он.

-…

Но взгляд Масиро был немного холоден.

- Я-я люблю тебя больше всего на свете.

- Моё тело?

- Всё, абсолютно всё! Я люблю в тебе всё!

- Точно?

- Точно!

-…

Масиро посмотрела на Сорату так, будто чего-то ждала.

-…

Скорее всего, она хотела услышать эти слова ещё раз.

- Я люблю тебя всем сердцем и душой. – медленно произнёс он.

- … угу.

Масиро немного смущённо улыбнулась.

- Хорошо.

- А?

- Пойду приму ванну. – тихо сказала Масиро и вышла из комнаты.

Вот, что произошло вчера, отчего Сората наутро проснулся с Масиро. Похоже, в этом месяце Сората отбросил все сомнения. А после событий вчерашней ночи он мог лишь улыбнуться себе.

Но он тут же всё забыл, ведь лежал в одной постели с Масиро.

- Хо-о-о…

Масиро положила свою голову на руку Сорате, словно на подушку.

Похоже, сегодня утром удержаться он не сможет.

Парень убрал свою руку, чем потревожил спящую Масиро.

- Хм…

Она приоткрыла глаза.

Масиро протянула свою руку к Сорате, словно прося у него тепла.

- Холодно. – сонным голосом сказала она.

- Не удивительно, учитывая, как ты спишь.

Сората попытался разбудить Масиро и потряс её за плечи.

- Хм…

Масиро наконец-то открыла глаза и посмотрела на Сорату.

- Очень холодно.

На мгновенье она проснулась, но потом снова легла. Ничего не поменялось.

- Г-где твоя пижама?! Почему ты голая?!

- Из-за Сораты. – как-то осуждающе сказала она.

- Да? И что же я такого сделал?

- Снял с меня одежду.

После услышанного Сората прокашлялся.

- Сората, простудился?

- Нет! Просто ты сказала кое-что очень странное!

- Я сказала правду.

- Д-да, но, разве после всего я не сказал тебе надеть пижаму?

- Сказал.

- И почему же ты выглядишь так, будто только что родилась?

- Потому что не смогла найти нижнее бельё.

- Что? Нет, нет, нет, нет…

- Сората их забрал.

- Ах, да, точно! Я же последний их трогал!

Сората поискал на кровати и под одеялом. Бюстгальтер он нашёл, но вот трусики найти не смог.

- Сората, где трусики?

- Понятия не имею…

- Печально.

- Ладно, надевай пока пижаму.

- Но я люблю свои трусики.

- Да найду я их, позже! – сказал Сората и передал Масиро пижаму.

- Отвернись, я переодеваюсь.

- А вот теперь тебя это волнует…

Даже учитывая то, что прошлой ночью они… делали вещи и по хуже…

- Сората извращенец. – Масиро пристально посмотрела на Сорату.

- Ладно.

Он встал и сел на край кровати.

Сзади раздался звук, который обычно раздаётся, когда человек переодевается.

-…

-…

Подобное ожидание не пойдёт на пользу психике Сораты.

- К-кстати, Масиро. – он попытался заговорить.

- Да?

Звуки прекратились.

- Ну… что-то не так?

- Что-то не так?

Даже не нужно поворачивать голову, Сората итак знал, что Масиро сбита с толку.

- Ну, твоё тело, оно… мах, просто твоё тело…

- Тело?

- Я-я имею ввиду… ты не чувствуешь странностей в некоторых частях тела, ну или… неприятность?!

Сората попытался скрыть смущение и встал.

- Тело…

- Д-да, как?

- Чувствую…

Масиро подумала и замолчала.

И спустя десять секунд

- Такое чувство, будто тебя обманули.

Она сказала это.

- Пхвх!

- Сората, изображаешь звуки свиньи?

- Да кто тебя вообще такому научил?! Ты просто говоришь такие пугающие и удивительные вещи, что я просто впадаю в ступор! – сказал Сората и повернулся.

- Удивительные? Тебе 30 лет?

- … какого!

К своему удивлению, Масиро всё также была раздета и сидела на кровати.

- Не смотри. – смутилась Масиро и прикрылась одеялом. Лучи солнца, падая на её лицо, выглядели слегка красными.

- Ты почему ещё не оделась?! – обратился он к Масиро.

Масиро разозлилась из-за того, что Сората обернулся, и кинула в него чем-то*.

- Может, ответишь на мой вопрос?! – сказал Сората, отвернувшись от Масиро.

- Нет трусиков.

- И что?

- Если на мне пижама без трусиков, я не могу успокоиться.

- По-моему, это всяко лучше, чем ходить голой. – сказал Сората и вновь повернулся, но Масиро лишь выкинула пижаму и снова прикрылась одеялом.

- Не смотри.

- Ладно-ладно.

В третий раз повернувшись к Масиро, Сората с удивлённым звуком встал с кровати.

- Подожди минуту, схожу в твою комнату за трусиками.

- Жду.

Он получил немного не тот ответ, который ожидал, но, если продолжить пререкаться, проблем не избежать, поэтому Сората решил просто пойти и взять уже эти чёртовы трусики. Но, когда он приблизился к двери, Масиро снова разлеглась на кровати.

- И, пожалуйста, не спи.

Сегодня будний день, так что опаздывать в школу нельзя. А уж тем более вместе, ведь в таком случае Кохару-сэнсэй начнёт строить умопомрачительные теории. В прошлый раз, когда он опоздал, Кохару сказала: «Понимаю, вполне нормально опаздывать, если каждое утро играешь с Сииной-сан»… и на Сорату устремились странные взгляды его одноклассников.

- … не буду.

К сожалению, по реакции Масиро можно было понять, что она уже наполовину спит.

Сората так быстро, как только мог, пошёл в комнату Масиро за трусиками.

- Ну да, как же…

Парень уже планировал выйти из комнаты, но остановился…

Сакурасо – это общежитие. Под одной крышей с Соратой живут также и Акасака Рюноске, одногодка с Соратой, Химемея Иори, первоклассник, обучающийся на музыкальном направлении, Хасе Канна, обычная первоклассница, также Рита Эйнсворт, переехавшая из Англии, и надзиратель Сакурасо, Сэнгоку Тихиро.

Если кто-то увидит Масиро, спящую в кровати Сораты, будут большие проблемы.

Сората осторожно открыл дверь и высунул голову. К сожалению, он кое с кем встретился.

- Оуч!

Это была первоклассница из 201 комнаты, Хасе Канна.

Она спустилась со второго этажа. На ней была школьная форма, а за плечами висел рюкзак. И хотя было ещё достаточно рано, она уже была готова идти в школу.

Канна посмотрела на удивлённого Сорату холодным взглядом.

- И чего это ты вылупился на меня? – взгляд Канны стал ещё холоднее.

- Да так, ничего.

Его голос звучал странно.

- В таком случае, выпрямись, а не стой как дурак.

Если смотреть со стороны, то торчащая из двери голова Сораты выглядит очень подозрительно.

- Нет, правда, всё нормально.

Канна не поверила словам Сораты.

- У тебя в комнате Сиина-сэмпай?

- Как ты?!

- Попался.

Канна вздохнула. Похоже, Сората попался на уловку.

Спустя несколько секунд из комнаты послышался голос Масиро.

- Сората, что там?

- Ну вот только разговаривать не надо!

Слишком поздно оправдываться.

Масиро наклонила голову, как обычно делает, когда не понимает происходящего.

Канна заглянула в комнату через щель. Может, она даже увидела спящую Масиро.

Масиро подняла голову и с неё упало одеяло, оголив все части её тела. На ней абсолютно ничего не было.

- Э-это, в-всё не так, Канна-сан!

Сората пытался отчаянно всё объяснить, но не мог. На мгновенье его мозг словно отключился.

Канна – зарекомендовавшая себя ученица. Если она расскажет о том, что видела, Сорату сравняют с мусором, поэтому парень приготовился к худшему.

-…

Но Канна лишь немного удивилась, а потом снова успокоилась и ушла, ничего не сказав…

- Ч-Чего?

Сората, который уже приготовился к худшему, не смог сразу среагировать.

Но он тут же пришёл в сознание и бросился за Канной.

- Подожди минуту, Канна-сан!

Сората побежал за Канной. Это нельзя так оставлять, нужно покончить с этим немедленно.

- Пожалуйста, выслушай меня!

Но кричать было бесполезно, Канны больше нигде не было.

- Уф…

- Ну чего ты разорался?

- ?!

Сората аж подпрыгнул от удивления.

Из столовой вышла Рита в школьной форме. Часть её формы, в области груди, кажется, была ей мала.

- Ри-Рита?!

Рита озорным взглядом посмотрела на Сорату. Это не простой взгляд. Этот взгляд говорит о том, что она кое-что поняла.

- Неплохая выдалась ночка, а?

- Чего?!

Когда Сората пытался найти объяснение, из комнаты вышла Тихиро.

- Канда, ну чего ты разорался с утра пораньше?

- Да так, ничего особенного!

- Что, из-за вчерашней ночи? – зевая, сказала Тихиро.

- Подождите, сэнсэй!

Из-за своих криков Сората был одной ногой в могиле, так как открылась дверь в 102 комнату.

- Канда, не кричи.

Из двери показалось ничего не выражающее лицо Рюноске. Если честно, даже Сората не знал, что творится у Рюноске в голове.

А затем открылась дверь в 103 комнату.

- До-бро-е у-тро!

Из комнаты показался счастливый Иори с растрёпанными волосами и наушниками на шее.

Ну, хотя бы Иори мог не знать про случившееся, в чём Сората был немного уверен.

Ситуация стала просто адовой. Сората не хотел ни с кем встречаться, но вместо этого встретил всех и сразу… это какое-то проклятье.

- … пожалуйста, простите за крики. – извинился он.

- Хм? Сората-сэмпай? Почему вы выглядите так взволнованно? – спросил Иори с до боли простым выражением лица.

- Да так, ничего…

Как только Сората ответил, дверь в 101 комнату открылась изнутри.

- Сората, ещё не нашёл мои трусики?

В двери показалась Масиро, прикрытая одеялом.

- Нет, только не выходи!

Но было слишком поздно.

Часть 2

После утреннего инцидента Сората-таки приготовил для Масиро одежду. После завтрака они вместе с Ритой и Иори вчетвером пошли в школу.

Разделившись с Иори, который пошёл в музыкальный класс, Сората уже собрался разделиться с Масиро и Ритой и пойти в свой класс, но его позвала Масиро:

- Сората?

- Да? – ответил он, повернувшись к ней.

Она махала ему рукой, а взгляд её был наполовину счастливый, наполовину смущённый.

Сората тоже махнул ей рукой.

- Увидимся позже.

- Угу.

Масиро улыбнулась и пошла за Ритой.

- Ух, какое напряжённое утро.

Рядом с ним послышался знакомый голос.

Он не понял, когда, но к нему подошла одноклассница Масиро и Риты, Сихо. Она смотрела на Сорату со злобной ухмылкой. Каждый раз, как парень встречал её, он хотел провалиться сквозь землю, но в этот раз Сората просто смотрел на неё, ничего не делая.

- Доброе утро, Сихо-сан.

- Что, была незабываемая ночка?

Может, услышала от Риты.

- Доброе утро, Сихо-сан.

Сората притворился, что не услышал и поздоровался ещё раз.

- А, да, доброе утро, Канда-кун.

- Ну, увидимся позже.

- А? И всё что ли?

Не заботясь о том, что там хотела сказать Сихо, Сората быстрой походкой направился в класс.

Когда Сората прибыл, класс был полон. Каждый носил школьную форму. Перед летними каникулами в это же время все были в спортивной форме, так как были разбросаны по спортивным клубам, но теперь спортивная форма сменилась школьной.

Начиная со второго семестра было немного странно видеть учеников в спортивной форме. Со временем меняется не только цвет листьев на деревьях и общая картина в целом, меняются также и сами люди. Перейдя в третий класс, Сората понял, что атмосфера значительно изменилась. До конца школы остался один год. Экзамены, планы на будущее, уход из клубов… многое поменялось.

Но сегодня у Сораты не было времени думать об этом.

- Хух… тяжёлое выдалось утречко.

Прибыв в класс, Сората не задумываясь лёг на стол. Его тело было тяжёлым. Он устал. Особенно сильная нагрузка шла на его ум.

- Не распускай нюни…

Рюноске, сидевший позади Сораты, обвинил его, параллельно работая за ноутбуком.

- Да, как скажешь… уф…

У него не было даже сил возразить Рюноске.

- Канда-кун, что-то не так?

Справа от Сораты послышался голос, отчего тот немного напрягся. Не нужно оглядываться, чтобы увидеть автора этих слов, Сората итак знал, кому они принадлежали. А принадлежали они бывшему жильцу Сакурасо, Аояме Нанами, по прозвищу хвостик.

Сората поднял голову и посмотрел на Нанами, которая достала учебники из сумки и положила их на парту.

- Что случилось?

- А? Да так…

У Сораты были серьёзные отношения с Масиро, но он не хотел рассказывать об этом Нанами и попытался придумать отговорку, но его голова была пуста.

- У Канды выдалось тяжёлое утро, переживает из-за кошек.

Рюноске помог Сорате с ответом, не отрываясь при этом от ноутбука.

- А, да. После выпускного и выселения из Сакурасо будет сложно пристроить 10 кошек.

- Да, это точно.

Сората посмотрел на Рюноске взглядом, который так и говорил: «Спасибо». Тот же, в свою очередь, лишь взглянул на Сорату и вернулся к своим делам.

- Если нужно найти кошкам хозяев, я помогу.

- А, да, спасибо.

С Прощальной Поездки прошло пять месяцев. Со временем Сората всё же смог наладить общение с Нанами, но нормально говорить с ней он мог лишь в присутствии Рюноске. Если они остаются наедине, то неловкость возвращается. Кстати об этом, Нанами тоже всеми силами пыталась избежать подобного исхода событий. Но и Сората тоже.

«Надеюсь, что наши отношения смогут стать такими же, как раньше».

Сората вспомнил слова Нанами, когда она уезжала из Сакурасо, а также вспомнил её признание в любви. Но он не мог ответить на её чувства… а когда пытался не думать об этом, ничего не получалось.

- Канда-кун?

- А? Да, прости, просто задумался…

- … нужно определиться, что будет с кошками после выпуска.

Сората будет учиться в Суймэй, так что он не уедет далеко от этого района.

- Если так подумать, на что это будет похоже?

Сората ведь будет жить в обычном общежитии, совершенно не похожем на Сакурасо.

- Может, я вообще останусь один?

Нанами тоже будет учиться в Суймэй, на театральном факультете.

- Вот только, меня кое-что беспокоит.

- Беспокоит?

Сората взглянул на Рюноске.

Он хотел остаться в одной команде с ним. А сейчас, в Сакурасо, это очень даже удобно… если по ходу разработки игры возникли вопросы, требующие обсуждения, то их можно решить, просто пройдя пару метров.

Сейчас это так, но, если все члены команды будут разбросаны по разным местам, не получится работать также легко, как сейчас. Нужно обдумать, как в таком случае, проще всего с ними связываться. А ещё из-за этого в работе будет меньше веселья. Вот что беспокоило Сорату.

- Если мы не останемся в Сакурасо, нужно будет арендовать офис, в котором мы сможем собраться всей командой.

- А, вот ты о чём.

- Угу. Кстати, Акасака, по поводу офиса, у меня есть одно предложение.

- И какое же?

- Может, после выпуска будем жить вместе?

- Чего?! – удивлённо воскликнула Нанами. Одноклассники Сораты, стоявшие рядом, тоже сильно удивились от услышанного.

- Хм, а почему бы и нет. Согласен.

- Так быстро решил?!

- Хвостик, ты чего такая странная? Да и к тому же шумная.

- Прости, если я не вежлива, но, по-моему, странные тут только вы вдвоём. – Нанами посмотрела на Сорату и Рюноске.

- Ну, решено.

- Пусть Служаночка подыщет для нас место, чтобы сгодилось и для жилья, и для работы.

- Неплохая идея…

- Похоже, работа над вашей игрой идёт гладко. – улыбнулась Нанами.

- Ну, не совсем. Я часто спорю с Акасакой по поводу игры.

- Просто Канда постоянно предлагает ненужные идеи.

- Акасака, ты же всё равно добавляешь их на следующий день, так зачем упираться?

Когда Сората это сказал, Нанами внезапно рассмеялась.

- Аояма?

- Ха-ха-ха… прости. Похоже, дела у вас идут хорошо.

Нанами посмотрела на Рюноске, а тот от стыда сразу же перевёл взгляд.

- Рада, что вы счастливы. Похоже, вам двоим очень весело.

Правда, их команда чуть не распалась из-за травмы Иори, но, в конце концов, расстояние между Соратой и Рюноске уменьшилось. Теперь они даже могли по-дружески разговаривать друг с другом. Конечно, не обходится без споров, но работа над игрой приносит им много удовольствия.

А самое главное, что работа над игрой – это интересно. Если Сорате что-то интересно, то это придаёт ему сил.

- Конечно, работа над игрой – тоже интересно, но ведь главное это то, с кем ты её делаешь. А у нас есть Акасака, Иори, Рита, да даже Мисаки-сэмпай, так что, всё хорошо.

- Именно. Работать с людьми, которым ты не доверяешь – просто в пустую тратить время.

- Хах, похоже, Акасака-кун верит в Канда-куна, а?

Нанами стало немного любопытно.

- Однако, есть ещё много всего, что можно улучшить.

- А ещё у нас есть куча твоих возражений…

Сказал Сората и засмеялся. Он знал, что Рюноске можно доверять.

Рюноске может подумать, что идеи его напарника бесполезны, но говорить это он не станет, и будет избегать контакта. Он сильно изменился. И не важно, совпадают ли мнения Сораты и Рюноске, они прекрасно построили свои отношения.

Благодаря этому Сората в данном месяце испытывал такое удовольствие от создания игры, какого не испытывал никогда раньше. Дни и недели пролетали мгновенно.

Времени на работу после школы катастрофически не хватало, так что даже в школе Сората продолжал думать над идеями и отправлял их Рюноске по e-mail’у. А на прошлой неделе он так увлёкся работой с Рюноске, что забыл про Масиро. Конечно, это её сильно разозлило, и Сората весь день выполнял её эгоистичные просьбы…

Сам же Рюноске был готов пропустить все уроки в раздумьях над новой идеей. Сората хотел быть таким же.

Однако, из-за страха, что у него заберут рекомендацию, Сората продолжал ходить в школу каждый божий день… а ведь ему ещё нужно заботиться о Масиро…

- Кстати, Аояма, как там обстоят дела с твоим новым классом?

Похоже, в октябре она снова начала заниматься репетиторством.

- Прекрасно. Каждое утро просыпаюсь взволнованная, думая о нём…

Нанами усердно работала, чтобы добиться того, что имеет.

А затем она засмеялась, словно скрывая своё смущение.

- Кстати… я посмотрел аниме Мисаки-сэмпай.

Оно начало выходить в эфир с воскресенья, в Нагое.

- Аояма, ты прекрасно отыграла роль.

- Спасибо, я старалась. Это же всё-таки новая работа Мисаки-сэмпай.

- А почему твоего имени не было в титрах?

Нанами не стала указывать своё имя в титрах, из-за чего в интернете появилось множество обсуждений на тему: «Кто подарил голос главной героине?»

- Как по-твоему, в какой части я отыграла лучше всего?

- Ну, как по мне, та часть, где ты выражаешь чувства.

Во время просмотра в кинотеатре Сората был тронут. Дыхание. Вибрации. Соблюдение особой дистанции. Всё это заставило Сорату почувствовать, будто он испытал это сам.

- На самом деле, эту сцену записали ещё во время прослушивания.

- Да ну?

- На тот момент фильм уже был закончен, так что на прослушивании шёл уже готовый вариант сценария.

-…

Сората прекрасно помнил, что произошло в день прослушивания. Такое невозможно забыть.

- А после окончания записи, Мисаки-сэмпай спросила меня, какую версию я хочу использовать в фильме…

- Вот как.

- Сначала я не поняла сути вопроса, но после прослушивания фрагментов до меня дошло.

-…

Перед началом прослушивания Нанами выразила Сорате свои чувства.

«Я ведь тебя очень сильно люблю, Канда-кун».

- Так что, думаю, нельзя назвать это игрой.

- Вот как.

Нужно сказать, что Нанами строга даже перед собой… Твёрдая и непоколебимая – такая вот наша Нанами.

После окончания разговора Сората подумал о чём-то очень важном.

- Кстати, Акасака?

- Что?

- Вчера Тоцука-сан прислал сообщение.

Так звали человека, ответственного за «Лагерь по разработке игр».

- Акасака, от тебя так и не пришло согласие?

- … А, ну да.

Рюноске заколебался, а он редко колеблется.

- Похоже, Тоцука-сан очень торопится.

- … Понял. Сделаю всё, как вернусь домой.

Рюноске тоже ещё не был совершеннолетним, а потому ему требовалось согласие родителей. Сората уже получил одобрение у отца во время летних каникул.

- Кстати, Акасака, ты вообще говорил с Акасака-куном?

На памяти Сораты Рюноске ни разу не возвращался домой к семье. Ни на зимние каникулы в первом классе, ни на весенние, летние или зимние каникулы во втором. Даже недавние летние каникулы Рюноске провёл в Сакурасо. Он никогда не возвращался домой.

Даже Нанами в шутку спросила его об этом, но в ответ получила лишь наисерьёзнейшее выражение лица Рюноске.

- Акасака?

- Всё нормально.

- Не хочешь ли ты сказать, что у тебя не лады с семьёй? – спросила Нанами, чьи отношения с отцом тоже были не на уровне.

-…

Рюноске ничего не сказал и даже немного встревожился. Он не хотел говорить о своей семье.

- О, сэнсэй прибыла. – первой это поняла Нанами.

- Все садитесь. – сказала Кохару самодовольным голосом, входя в класс.

Все ученики лениво вернулись на свои сиденья. Когда все сели, Кохару продолжила.

- Сегодня я хочу вам представить кое-кого новенького.

Обычно она начинает день с фразы: «Отсутствующие, поднимите руки», но сегодня начала с другой.

Кохару вдоволь насладилась реакцией сконфуженных учеников, а затем расплылась в озорной улыбке и посмотрела на дверь в класс.

Новый ученик? В третьем классе? У всего же должны быть свои пределы. Хотя, раз Рита перевелась, то кто угодно сможет…

В дверном проёме показалась девушка.

Ей было около 20. На ней был естественный макияж. Она была одета в обычную школьную форму, но на ней даже обычная одежда смотрелась роскошно. Вес, рост и прочие аспекты телосложения у неё были, как у фотомодели. Даже походка у неё была, как у модели. Без сомнений, она очень красива. А атмосфера вокруг неё и впрямь была звёздной.

Повернувшись к классу, она закинула волосы за плечи.

Спустя секунду её лицо сменилось и на нём появилась улыбка.

Все смотрели на неё и каждый был в раздумьях из-за неё.

Но только не Сората.

Она кого-то ему напоминала.

- Итак, представься.

После этих слов темноволосая девушка написала своё имя на доске.

На доске было написано имя…

- Ч-Чего?

- Неужели…

Все в классе были удивлены.

На доске аккуратным почерком было написано имя: «Акасака Юрико».

Атмосфера в классе мгновенно поменялась. Ещё секунду назад всё внимание было сосредоточено на красивой девушке… но теперь все смотрели в другом направлении.

Все смотрели на Рюноске, сидящего позади Сораты.

- Меня зовут Акасака Юрико, и с сегодняшнего дня я буду учиться с вами. И, хоть мы с вами будем учиться недолго, я надеюсь на помощь каждого из вас.

- Но, как тебе удалось перевестись в третий класс…

- Пришлось долго упрашивать директора и замдиректора.

- А, ну да, эти двое очень заинтересованы в молодых и красивых девушках.

Кохару была немного раздражена.

Но до Сораты не доходили эти разговоры, сейчас он больше думал над фамилией «Акасака». И нет, это не совпадение. И доказательство тому – побледневшее лицо Рюноске, чей взгляд был направлен на Юрико.

- Хорошо. Пришло время познакомиться с классом.

Кохару всех распустила и, по совпадению, тут же прозвенел звонок.

- И кто у вас здесь староста?

- К вашим услугам! – представилась Такасаки Маю с дрожью в голосе.

В классе воцарилась тишина. И только Кохару вышла из класса, прошептав: «Что бы такого поесть на обеде…». Юрико же никуда не пошла… вместо этого она подошла к Сорате.

- Приве-е-ет!

Рюноске как ошпаренный спрятался Сорате за спину.

Но Юрико просто обошла Сорату и бросил обнимать Рюноске.

- Рюноске! Ну наконец-то, давно уже хотела снова тебя увидеть.

Весь класс погрузился в хаос, каждый взгляд был направлен на Юрико и Рюноске. Новоприбывшая ученица обняла Рюноске и даже поцеловала его в щёку, отчего тот потерял сознание.

- Эй, Акасака, вставай! – Сората попытался поднять Рюноске, но в ответ получил лишь непонятные звуки.

- А, кстати, забыла вам кое-что сказать.

Кохару вернулась в класс и остановилась в дверном проёме.

- Акасака Юрико – старшая сестра Акасака-куна. – сказала она, но из-за столь… интимной встречи Юрико и Рюноске, никто её даже и не слушал.

Конечно, сегодня по всей школе распространились сплетни о сестре Рюноске…

Красивая, да и, к тому же, сестра – этого уже было достаточно для сплетен.

Каждую перемену вокруг Юрико собирались толпы учеников, и так продолжалось весь день.

Рюноске, который также стал объектом сплетен, ушёл домой.

- Мне здесь не нравится… пойду домой… - сказал Рюноске и ушёл, не забрав даже свой рюкзак.

После конца занятий Сората подобрал рюкзак Рюноске и пошёл в арт-класс, забирать Масиро.

Однако, он остановился, сделав всего шаг за дверь.

- Канда-кун. – послышался весёлый голос.

Парень повернул голову и увидел улыбающуюся Юрико. Между ними было около 5 метров, немного неподходящее для разговоров расстояние.

-…

-…

Поскольку Юрико не собиралась сокращать расстояние, это сделал Сората.

- Слушаю?

Когда Сората спросил, Юрико приблизилась к нему. Большие глаза, прекрасный нос, сексуальные губы и сладкий аромат её духов – всё это донеслось до Сораты.

Юрико начала ощупывать тело Сораты сверху вниз.

- Э, ты чего?!

Она ощупала его плечи, руки, даже губы.

- Хм… нормальный? – без интереса прошептала она.

- Спасибо?

- Это был не комплимент.

Юрико потянула Сорату за школьную форму. Похоже, она всё никак не успокоится, из-за чего парень не может сосредоточиться на разговоре.

- Итак, каковы заключения?

- Угу, ты необычный парень, ты привлекательный.

Юрико озорно рассмеялась. Внешне она хоть и была похоже на Рюноске, но поведением отличалась разительно.

- Э… спасибо.

- Интересно.

- А?..

Она странно ответила.

Что с ней не так?

Когда Сората уже хотел спросить,

- Сората.

Он услышал голос позади себя. Не нужно было даже поворачивать голову, чтобы понять, что голос принадлежал Масиро. Скорее всего, она пришла, потому что Сората не пришёл на ней.

Масиро посмотрела на Сорату и Юрико…

- Кто она?

И спросила.

- Новая ученица. – ответил он.

- Я – Акасака Юрико. – представилась девушка.

- Она – сестра Акасаки.

- Вот как.

Масиро кивнула головой.

- Другими словами, это…

Глаза Масиро устремились на руку Юрико.

- Измена.

- Ты с дуба рухнула?! Ладно, объясню так, чтобы ты поняла!

Масиро схватила Сорату за руку и потянула на себя.

- Хм, чего?

Юрико опустила руку. Похоже, Масиро была немного зла.

На этот раз Юрико попеременно смотрела на Сорату и Масиро.

- Твоя девушка?

- Можно и так сказать.

- А-га.

Сората почувствовал странное давление со стороны Масиро. Похоже, ей не понравилось, как он сформулировал мысль.

- Конечно он мой парень и ему нет равных.

- Верно.

Масиро сделала немного гордое заявление.

- А ты тоже интересная. Теперь понятно, почему вы друзья Рюноске.

Юрико дотронулась до носа Сораты.

- Спасибо. Так, что же тебе нужно?

- Это.

Юрико достала из конверта, который она принесла с собой, несколько файлов и показала их Сорате.

- А…

Он их уже видел, это было соглашение для участия в «Лагере по разработке игр». Похоже, отец Рюноске его подписал.

Сората потянулся за файлами.

Но Юрико тут же убрала руку, и Сората ничего не поймал.

-…

Парень странным взглядом посмотрел на Юрико.

- Передашь кое-что Рюноске? Скажи ему, что, если хочет забрать согласие, ему придётся встретиться со мной.

После этих слов Юрико самодовольно пошла в кабинет учителя, а Сората мог лишь смотреть за её уходом.

- По слухам, это старшая сестра Рюноске. – сказала Рита, появившись позади Сораты.

- Воу! А, ну да, она самая.

- А она довольно красивая, а?

- Соглашусь.

- Сората, измена?

- Да с чего ты взяла?!

- Я тебя не удовлетворяю? – Масиро посмотрела на Сорату.

- Если ты такое говоришь, это значит, что ты мне совсем не доверяешь!

- Ух… - вздохнула Масиро.

Во время их разговора, Рита, кажется, о чём-то думала.

- … Я поняла. – сказала Рита с выражением, так и говорящим: «Ну же, спроси».

- Поняла что?

- Поняла, почему Рюноске не заинтересован в таких красивых девушках, как я!

- Отлично, сама взяла и причислила себя к лику красивых девушек.

Хотя, Рита, без сомнений, была красивой…

- У Рюноске такие странные взгляды на красоту из-за того, что у него такая красивая сестра.

- Может и так. Кстати, Рита, смотрю, ты ещё не сдалась и хочешь заполучить Рюноске?

В прошлом месяце Рита выразила к Рюноске свои чувства, но, к сожалению, получила отказ.

- Хочешь сказать, мне нужно сдаться?

- Нет, что ты. Твой же выбор.

- Если ты так думаешь, почему не поможешь мне, хоть немного?

- И каким же образом?

- Расскажи Рюноске про мою женскую обаятельность.

- По-моему, ты при каждой удобной возможности сама показываешь ему всю свою женскую обаятельность.

- А может, мне что-нибудь для него приготовить?

- Не советую…

Сората посмотрел на Масиро и вспомнил прошлый раз, когда та решила что-нибудь приготовить. Это воспоминание отбило у парня весь энтузиазм.

- В таком случае, остаётся лишь один способ заставить Рюноске остаться со мной… – Рита крайне коварно улыбнулась.

- А вот этого точно делать не стоит!

- Почему? Ты же сделал.

Рита разозлилась из-за того, что Сората отвергал все её идеи одну за одной.

- Если так подумать… лучший способ добиться расположения Акасаки – это показать ему, что ты умеешь эффективно работать с иллюстрациями, мы ведь всё-таки игру делаем, как-никак.

- Думаешь?

- Как бы так сказать… Если Акасака заметит, что ты усердно работаешь над игрой, однажды он определённо признает тебя, не так ли?

- Может и так…

Рите пришлось принять предложение Сораты, а затем она слегка удивлённо на него посмотрела.

- Что это за взгляд такой?

- Сората, я смотрю, ты хорошо знаешь Рюноске, а?

- Сората, измена?

- Масиро, прошу, не говори то, что говорить не нужно.

- Не не нужно, а очень даже важно.

- Ладно, ладно, сдаюсь…

- Я решила. – внезапно сказала Рита.

- И что же?

- Последую совету Сораты и сфокусируюсь на разработке игры.

- Если не сработает, я не виноват.

- Решил не брать на себя ответственность?

- Чего?!

- Как говорится, если не можешь оттолкнуть, попробуй потянуть.

Рита улыбнулась. Эта улыбка означала лишь одно – Рита настроена на успех. Правда, Сората до сих пор не понимал, что же Рита нашла в Рюноске. А ещё парень хотел спросить Юрико о кое-каких вещах… да и, к тому же, он не мог молчать, зная, что это связано с соглашением для «Лагеря».

- Ладно, пойдём домой.

- Сората, ещё не всё.

- А? В чём дело?

- Нужно поговорить о твоей измене.

- Да не изменяю я тебе! И никогда не изменял!

- Точно?

- Конечно точно, я люблю тебя одну!

Сората закричал прямо посреди школьного коридора. Рядом с ним в этот момент стоял другой ученик. Его реакция была бесценна: он просто произнёс «Чёрт» и засмеялся.

- Сората.

- Что?

- Я тебя прощаю.

- Спасибо…

В отличие от Сораты, не думающем об обстановке вокруг, Масиро осторожно огляделась вокруг, чтобы убедиться в том, что их никто не видит, а затем поцеловала Сорату в щёку.

- А!

Сората был не готов к столь внезапной атаке.

- Поцелуй в знак примирения. – Масиро опустила голову, она выглядела немного смущённой.

- А… а если бы кто-нибудь увидел?..

- Всё нормально, я проверила.

Но Сората всё равно огляделся.

- Ну… фигово ты проверила.

- Ну вот, теперь вы хоть немного стали похожи на пару.

Позади них стояла Рита и довольно смотрела на Сорату и Масиро.

- Благодаря тебе…

Сорате было немного стыдно это говорить, но Рите было по барабану на него. Она просто взяла Масиро за руку и оторвалась от Сораты, на что ему оставалось лишь отправиться вдогонку.

Парень побежал за ними и увидел в окне знакомое лицо, проходящее через школьные ворота. Это была Канна.

Он до сих пор не объяснился перед ней за утрешний инцидент.

- Как приду домой, мне следует извиниться… – подумал парень.

Но тут же Сората пронаблюдал наиинтереснейшую сцену. Удивлённая Канна быстро куда-то рванула, а за ней в припрыжку пустилось ещё одно знакомое лицо. Его сестра – Юко.

Она догнала Канну и навалилась на неё, отчего обе упали, а учебники из их сумок рассыпались по всей земле.

Подобная сцена могла произойти только в какой-нибудь манге, отчего Сората мог только тихо смотреть.

Канна поднялась сама и помогла встать Юко, а затем собрала в рюкзак все разбросанные вещи.

Счастливая Юко что-то сказала Канне, но та лишь ответила односложным предложением и ушла. Девочка разочарованно опустила голову – предложение сходить куда-нибудь после школы отклонено.

Когда Сората так подумал, в его кармане зазвонил телефон.

Звонила Юко.

Парень посмотрел в окно на сестру, которая тоже приложила телефон к уху.

- Канна отказалась?

- А?! Откуда ты знаешь? Неужели, разум Юко и Братика связаны?!

Ответить на столь идиотский вопрос будет сложно, так что Сората притворился, что не слышал.

- И чего ты меня беспокоишь?

- Одноклассники предложили устроить караоке вечеринку, но Канна сказала, что у неё дела и отказалась.

- Вот как.

- На вчерашней пижамной вечеринке у неё тоже были дела; на шоппинг вечеринке, что мы устраивали на прошлой неделе, у неё опять были дела, да даже на предшествующей ей селфи-вечеринке у неё были дела!

Юко говорила настолько громко, что Сорате пришлось отодвинуть телефон от своего уха.

- Ну, я хоть узнал кое-что новое – «В первом классе очень модно устраивать вечеринки».

- И вот совсем не модно! Братик, будь серьёзнее!

- Я серьёзно! И сделал я такие выводы после услышанного!

- Неужели, Канна-чан настолько занята? У неё не будет переутомления?

Кажется, Юко действительно за неё беспокоилась.

Скорее всего, «У меня дела» - просто отговорка, чтобы не принимать приглашение. Вчера, на прошлой неделе, до неё… Канна каждый раз возвращалась в Сакурасо и не выглядела занятой или собирающейся куда-то уходить.

Конечно, она пишет романы, и ей нужно встречаться с редактором, но происходит это один-два раза в месяц. Да и, к тому же, она не запирается в комнате каждый день, чтобы писать.

- Если так подумать, я никогда не играла с Канной-чан! Братик, ты же её сосед по комнате, с чем у неё проблемы?!

- Не знаю, не знаю. Юко, а ты не думала о том, что ты просто ей не нравишься?

- Не говори ерунды! Тем более, мои одноклассники тоже не слишком часто с ней видятся!

И правда. Не важно, будни на дворе или каникулы, Канна всегда сидит в Сакурасо. Но ведь раньше во время перемен её часто видели с подругой, что же случилось?

Канна как будто отделяется от людей, словно находится за каменной стеной. И если в школе она ведёт себя хоть как-то приемлемо, то вот в Сакурасо…

Конечно, быть слишком открытым тоже нехорошо…

Быть может, Сората и сам слишком открыт.

Парень снова вспомнил утренний инцидент и понял, что ему пора объясниться.

- Мне пора, пока.

- Чего?! Братик, я ведь ещё не закончила…

Сората не стал дожидаться, пока Юко закончит разговор, и просто бросил трубку.

Если он проговорит с Юко ещё хотя бы минуту, Масиро обязательно подумает что-нибудь не то и разозлится. Хотя, она уже.

- Сората опять изменяет.

- Да ты серьёзно? Это была Юко!

Его телефон снова зазвонил, но Сората сделал вид, что не слышит, и вернулся в Сакурасо.

Часть 3

- Мы дома...

Сората открыл дверь и вошёл в Сакурасо.

- Малой, Масирон, Рита, с возвращением!

Их встретила замужняя соседка, сменившая фамилию с Камиигуса на Митака. Раньше она жила в 201 комнате Сакурасо, когда ещё училась в Суйко. Теперь же она учится в первом классе в Университете Суймэй на художественном факультете. После выпуска она часто захаживала в Сакурасо. Не только на завтрак, нет. И на ужин, да даже ванной в Сакурасо она пользоваться не стеснялась. А ещё она часто заставляла Канну вместе принимать ванну, откуда потом доносились возгласы по типу: «Я сама могу помыться, не трогай!»

- Это тебе, Малой. – Мисаки передала Сорате какую-то посылку. Похоже, она была предназначена для Канны.

- Чего? А где Канна?

Сората посмотрел на полку для обуви, но не нашёл там ботинок Канны. Там валялись только разбросанные ботинки Рюноске, которые Рита вскоре поставила на место. Похоже, ей и впрямь нравится Акасака.

- Эксгибиционистка ещё не пришла. – сказала Мисаки, тыкнув в Сорату пальцем.

Быть может, сегодня у неё и правда дела.

- И я не ошибаюсь – весь день сижу у двери.

- Мисаки-сэмпай, у тебя что, так много свободного времени?

- Кстати об этом, мне и правда пора в Университет. Пока-пока!

Мисаки бочкой врезалась в дверь, словно хотела её выбить.

- А, кстати, Малой.

- Что?

- Я закончила 3D модель для босса, посмотри потом!

- Ага.

Получив ответ, Мисаки пулей вылетела из Сакурасо. Хоть она и стала студенткой университета, но совсем не изменилась.

А потом откуда-то снаружи послышался звук мотора и крик «Юху!», после чего оба звука исчезли.

- Ладно, тоже пойду работать.

Сората разделился с Масиро и Ритой и вернулся в комнату. Там он первым делом включил компьютер, потом переоделся и сходил в туалет помыть руки.

После нехитрых манипуляций парень сел перед экраном.

Он запустил движок игры и парочку приложений, а затем зашёл в чат-рум и написал Рюноске.

«Акасака, ты как?»

Сората беспокоился за Рюноске, ведь сегодня с ним произошло кое-что необычное – приехала его сестра и тут же поцеловала его в щёку, благодаря чему рассудок Рюноске помутился.

«Фигово». – спустя секунду пришёл ответ.

Рюноске редко показывает свою слабость.

«Я захватил твой рюкзак».

«Спасибо, и, прости за беспокойство».

«Кстати, твоя сестра просила кое-что передать».

Ответа не пришло и Сората продолжил.

«Сказала, чтобы ты сам забрал у неё согласие».

«Вот как? Ну, другого выбора нет».

«В смысле? Акасака, хотя бы попытайся».

Потому что иначе так продолжаться не может.

«Похоже, моё создание игр оканчивается здесь».

«Неужели нет другого выбора?»

«Это тяжёлый выбор. Пожалуйста, пойми».

- Да быть того не может!

Сората повернулся к стенке, граничащей со 102 комнатой и сильно в неё постучал.

- Акасака! Ты же шутишь, верно? Ты же не серьёзно?

Сората был серьёзен, ведь подсознательно он понимал, что Рюноске не стал бы так шутить.

-…

К сожалению, ответа не последовало.

Парень ещё раз лихорадочно набрал сообщение.

«Акасака!»

«Позвольте вам объяснить, что Рюноске-сама очень занят. Ваша Служаночка».

«Служаночка, как там Акасака? Он в порядке?»

«Вам ещё и нужно объяснять по буковкам… полнейшей бардак…»

«Пожалуйста, я серьёзно!»

«Он в депрессии из-за своего прошлого, оно травмирует его».

Это должно быть связано с его сестрой, Юрико.

«Что же такого случилось между Акасакой и его сестрой?»

«С незапамятных времён жил молодой мужчина по имени Акасака Рёма. Верно, это отец Рюноске-сама» - она начала свой рассказ уж совсем издалека.

«Почему ты зашла настолько издалека?»

«Дайте мне побыть креативной».

«Побудь лучше серьёзной!»

Сорате было не до игр.

«Если я буду серьёзной, Сората просто заснёт».

«Неужели, история настолько скучная? Да чёрт с ним, я просто спросил про его сестру».

«Рёма-сама – прилежный работник своей компании. Как программист, он всегда ответственно подходит к своим обязанностям и успешно выполняет свою работу».

«Ну да, так ты и ответила на мой вопрос».

«И у него было хобби – копить очки в магазине техники».

«Ты типо играешь со мной?!»

«Иначе вы просто заснёте…»

«А можешь просто сказать?»

«И однажды Рёма-сама встретил свою судьбу».

«Маму Акасаки?»

«Рёма-сама наконец-то нашёл подушку своей мечты и смог высыпаться каждый день».

«Слава богу!»

«На второй день, чтобы собрать ещё очков, Рёма-сама пошёл в магазин техники».

Она что, серьёзно?

Но для ИИ она поразительна, она даже лучше некоторых людей.

«И там он встретил женщину, спорящую с сотрудниками магазина: «Я хочу отправить деньги с помощью факса, который купила здесь, но не могу!» - сказала она».

«Логично, ведь факс используется только для передачи документов!»

«Женщину звали Рюдзико-сама – мать Рюноске-сама».

«…»

Сората был немного удивлён.

«Рюдзико-сама была очень красивой, и Рёма-сама тут же в неё влюбился. Он пригласил её на свидание, но она отказала. Однако, Рёма-сама не бросил своих попыток и в итоге они сошлись, а потом, на одном из свиданий, он сделал ей предложение».

«Ну когда уже главная часть!»

История, которую рассказывала Служаночка в данный момент, была бесполезной.

«Пожалуйста, поймите, эта история предназначена для всех возрастов».

«А для взрослых?»

«Сората-сама сексуально озабочен?»

«Нет!»

- Сората сексуально озабочен.

Парень обернулся и увидел Риту с Масиро, смотрящих в экран монитора.

- Ну же, скажи ей продолжить историю.

- Ладно.

«Служаночка, можно уже перейти к главному?»

«В итоге, Рёма-сама и Рюдзико-сама сыграли свадьбу, и у них родились дочери: Рико-сама, Ранко-сама, Юрико-сама и… Рюноске-сама. Все как одна были похожи на Рюдзико-сама и все были красивы».

«Но Акасака ведь парень!»

«Они были похожи на счастливую семью, но перед свадьбой Рюдзико-сама поставила одно условие».

«Условие?»

«Условие звучало так: "Если я выйду за тебя, ты будешь делать всю работу по дому"»

Вот как.

- Сората.

- Не сейчас, я занят.

- Ты тоже будешь делать всю работу по дому?

- Ну не надо, прошу тебя!

«Как и было обещано, в семье Акасака всю работу по дому выполнял Рёма-сама, даже четверых прекрасных детей он вырастил сам. Он усердно работал и дома, и на работе. Поэтому Рюноске-сама считал, что в нормальной семье всю работу по дому должен выполнять отец».

- Если Рюноске действительно так думал, будет весело. – Рита представила себе маленького Рюноске и засмеялась.

«А все решения в семье принимала Рюдзико-сама, словно королева. В отличие от Рюдзико-сама, Рёма-сама мог лишь говорить: "Хаи", "Йес", "Уи" и "Йа"».

«Так это же одно и то же!»

Все эти слова – это «Да», но на Японском, Английском, Французском и Немецком.

«И, конечно же, Рико-сама, Ранко-сама и Юрико-сама выросли такими же, как и Рюдзико-сама. Если парень приглашал их на обед, они говорили, что тот должен сводить их в ресторан, даже если его нужно было заказывать за полгода, или говорили что-то вроде: «Хорошо, но только, если это трехзвездочный ресторан в Германии», чтобы проверить любовь мужчины на прочность. Другими словами, своей красотой они играли на мужских чувствах».

«Не повезло».

- Минуточку… я же тоже так обычно делаю?

Действительно, Рита играла на чувствах людей своей красотой. Теперь Сората, кажется, понял, почему у Рюноске были с ней проблемы.

«А каждый раз, как сёстры Рюноске-сама возвращались со свидания, они говорили, как прошло. Обычно, это были выражения по типу: «Было скучно», «Он вообще не умеет заводить разговоры» или «Гораздо лучше есть в одиночестве» - Рюноске-сама слышал это каждую ночь».

«И-и что в итоге?»

«В итоге, из-за своих сестёр, Рюноске-сама возненавидел женщин.

«Но ведь, кажется, Юрико правда его любит?»

«И не только Юрико-сама. С самого своего рождения Рюноске-сама баловали, как мужчину. Его баловала Рюдзико-сама и остальные. Рико-сама и Ранко-сама тоже, каждый день они пытались уснуть с Рюноске-сама, иногда даже дрались из-за этого…»

Эти строки заставили Риту ревновать, но она понимала, что Рюноске тоже пришлось тяжело от такого внимания.

Возможно, это одна из причин, почему Рюноске решил учиться в Суйко, где есть общежитие.

«Итак, мораль сей басни такова: «С неподходящей женщиной мужчина почувствует проблемы не сразу, но позже», Сората-сама (лол)»

«А я-то что?»

«Думаю, вы сами понимаете».

Похоже, Сората не может с этим поспорить.

Он случайно посмотрел на Масиро.

- Интересная история. – тихо сказала Масиро.

- Ну, теперь вы всё знаете. – раздался голос Рюноске.

Он стоял около двери, прислонившись к стенке. Он выглядел очень слабым.

Сората был уже в курсе ситуации, но ведь встретится с сестрой всего один раз, неужели, это настолько сложно?

- Похоже, пришла моя очередь.

Рита подошла к Рюноске с победоносной улыбкой на лице. Он же отошёл на несколько шагов.

- Рюноске, попытайся со мной преодолеть свою ненависть к женщинам. – сказала Рита с искрой в глазах.

Её глаза словно говорили: «Вот то, чего я ждала всё это время».

- И с чего бы это?

- По-твоему, не сделать игру с Соратой – это нормально?

-…

Рюноске мог только молчать.

- По-твоему, потерять возможность работать вместе – это нормально?

- Ну…

- Может, другого шанса уже не будет?

Оказывается, Рита тоже умеет злиться.

-…

Рюноске задумался, и Сората начал говорить:

- Я-я…

Сначала он хотел сказать, что сам отведёт его к сестре, но остановился из-за осуждающего взгляда Риты. Её взгляд подсказывал парню, мол, «Не наговори лишнего».

- Нет, ничего.

Может, в данной ситуации лучше дать Рите сделать всё самой… ведь нет ничего более важного, чем исцелить ненависть Рюноске к женщинам. Быть может, позднее к команде даже присоединятся другие девушки.

- Только я могу помочь Рюноске.

- … знаю. – разочарованно ответил Сората.

- Что-что? – Рита прижала руку к уху, как будто не расслышала слов Сораты.

- Ты одна можешь помочь Рюноске. – вынужденно сказал он.

Рита тут же улыбнулась.

- В таком случае, сделаю с Рюноске всё, что захочу.

Её слова прозвучали… двусмысленно.

Но пусть всё же Рита позаботится о Рюноске.

Мысли Сораты всё ещё не могли прийти в порядок.

После ужина Сората оставил Рюноске на Риту, а сам вернулся в комнату и прослушал музыку, которую написал Иори.

Теперь у них были готовы композиции для лёгкого уровня сложности и для тяжёлого, пройти который без специальных приёмов будет трудно. Также уже был готов трек для битвы с боссом, уже разбитый на стадии.

Работать над боссом всё ещё нелегко, но благодаря движку, приготовленным Рюноске, Сората мог делать некоторые забавные вещи. Он делал, пробовал и удалял, если идея была такой себе.

- Ух…

На сегодня Сората закончил и чувствовал он себя крайне уставшим.

Он взглянул на часы. 23:00.

- Ого, уже ночь на дворе…

Сората зевнул и потянулся, отчего у него слегка закружилась голова, и мир казался перевёрнутым с ног на голову… и в этом перевёрнутом мире на кровати лежала посылка для Канны, которую Мисаки передала Сорате ещё днём.

- Ой, забыл.

Парень быстренько встал. Не дай бог там что-нибудь важное и Сората не отдаст её сегодня, так что он подобрал посылку и вышел из комнаты, поднялся на второй этаж и остановился перед дверью в 201 комнату.

- Хм?

Дверь была слегка приоткрыта и через щель можно было увидеть, что свет уже выключен.

- Ну конечно же, ты уже спишь…

Будет плохо, если Сората её разбудит, поэтому он просто сдался и спустился вниз.

Перед возвращением в комнату парень проверил, закрыта ли входная дверь Сакурасо – закрыта, но почему-то возникало странное чувство.

-…

Полка для обуви… там не было ботинок Канны, и нигде не было.

- А? Ещё не пришла домой?

- Ты чего-это тут шепчешься? Мозг сломался?

Из столовой вышла Тихиро с банкой пива в руке.

- Кажется, Канна до сих пор не вернулась.

- … чёрт.

Тихиро выглядела немного взволнованной.

- Канда, позвони ей.

- Хорошо.

Сорату немного напрягло то, что звонить должен именно он, но он всё же позвонил.

Когда парень уже хотел набрать номер, дверь в Сакурасо открылась, и в дверном проёме появилась Канна, собственной персоной.

- С возвращением.

- А, кстати об этом… простите, что вернулась ночью.

Во взгляде Канны читалась вина.

- Чтобы больше такого не было. Ну или хотя бы сообщай заранее, если собираешься вернуться под полночь, чтобы Канда не волновался.

Сказав это, Тихиро пошла в свою комнату.

- Похоже, этой ночью будет прохладно… – сказала она перед уходом.

Если она так считает, то зачем пьёт холодное пиво? Разве так мыслят взрослые адекватные люди?

Сората и Канна остались наедине.

- В общем… прости, что заставила волноваться.

- Ничего страшного, была встреча с редактором?

- А? Ну… да, точно.

Кажется, она врала, но взглядом показала, что лучше её не спрашивать, поэтому Сората просто продолжил разговор.

- Кстати, держи, пришло днём, адресовано тебе. – он передал ей посылку.

- Спасибо…

Взяв посылку, Канна побежала на второй этаж.

Звуки быстрых шагов сменились звуком закрытия двери.

Логично предположить, что она избегала Сорату из-за утрешнего инцидента.

Он объяснит ей завтра.

Так как стоять столбом особого смысла не имеет, парень вернулся в комнату.

Когда он подошёл к своей комнате, дверь в ванную отворилась.

Оттуда вышла Масиро, на этот раз в пижаме. Судя по её аккуратной причёске, она принимала ванну с Ритой. К тому же, в самой комнате слышался звук работающего фена.

- Ну как в ванне, комфортно?

- Комфортно.

- Ну и хорошо.

После короткого разговора Сората вернулся в комнату.

В неё же зашла и Масиро.

- Сората, я решила.

- И что же?

Решившая что-то Масиро – плохой знак.

- С сегодняшнего дня я буду спать здесь.

Сказала Масиро и указала на кровать Сораты, на которой лежало 10 кошек. Кошки, кажется, поняли, что Масиро имела ввиду, и подняли свои головы. Одна из них… белая Хикари даже спрыгнула с кровати и подбежала к ней.

- … То есть, ты просишь спать здесь?

- Уже спрашивала.

- Чего?!

- Жить вместе.

- Это не считается сожительством.

- Но ведь кровать одна.

- Типа того! Стоп, нет! Да что с тобой не так?

- Просто будем спать вместе.

- Чего?

- И без этого.

- Ну всё, ты расплавила мне мозг, о чём ты вообще?

- Не позволю тебе сделать это.

Получается, Сората в полнейшем проигрыше.

- Масиро, это общежитие, и здесь парню и девушке не разрешено каждый день спать вместе!

- Попросим разрешения на совете жильцов.

- Пожалуйста, не надо! Нам точно не разрешат!

Чего только стоит один утрешний инцидент.

- Так даже веселее. – Масиро посмотрела на кровать.

- Да говорю же, нельзя!

- Сората меня ненавидит?

- Ни в коем случае!

И хоть это и есть та жизнь, о которой Сората мечтал, но он всё ещё хотел сохраниться в глазах преподавателей как нормальный ученик. И даже если речь идёт о Сакурасо, не стоит забывать, что у всего есть свои пределы.

- Уф…

Масиро расстроилась и взглянула на Сорату.

- Даже если с Соратой тепло и уютно?

- Я-то не против, даже за, но пойми, нельзя!

- Невозможно.

- Что?

- Я ненормальная.

- Эй, ну ты чего!

- Муж и жена снова ссорятся. – Рита только что закончила сушить волосы и заглянула в комнату Сораты, лукаво улыбнувшись.

Кстати о Рите, она уже начала действовать. Обычно во время еды жильцы сидят в следующем порядке: Тихиро, Канна, Иори, Рюноске, Сората, Масиро и Рита, но сегодня Рита села между Иори и Рюноске. Хотя, нет, не сегодня, а начиная с сегодняшнего дня. А что насчёт Рюноске? Ему не шибко приятно сидеть рядом с Ритой, но каким-то образом она уговорила его не менять положение.

- Эй, Канна, как там у тебя дела с Соратой? – спросила Рита у проходящей мимо Канны.

- М-мы ничего не делали! – растерялся Сората.

- А я пока ещё и ни о чём не говорила.

Канна как всегда выглядела спокойной.

- Так, зачем ты пришла? – Сората попытался сменить тему, иначе он вырыл бы себе могилу.

- Пришла тебе кое-что показать.

Канна вошла в его комнату и показала какой-то журнал. Сората ещё никогда его не видел, но, похоже, это журнал с популярными новеллами и мангами.

- Это было в посылке, что ты передал мне ранее. В прошлом месяце я была на встрече по поводу своей новой работы, ну мне и прислали его…

- Ясненько.

Парень открыл журнал и в центре страницы увидел имя «Юигахама Канна», псевдоним Канны. Фотографий не было, а было лишь два абзаца текста.

Масиро и Рита обступили Сорату с обеих сторон и тоже уставились в журнал.

- Да не это я хотела показать.

- В смысле?

- Там дальше… – Канна протянула руку и перевернула страницу.

- Ого.

- Это же…

Сората и Рита были очень удивлены.

Вполне нормальная реакция, ведь то, что они увидели – это не обычная манга, а манга Масиро.

Она была в разделе «Что почитать в этом месяце». Это был раздел, в котором рекомендовалась какая-нибудь неплохая манга, а к ней прилагались комментарии авторов статьи и различные мнения.

«В заключение хотелось бы сказать, что манга нарисована профессионально, необходимо лишь побороть лёгкую скуку в начале истории, а дальше отношения между героями станут захватывающими и оторваться от прочтения уже не выйдет» - так было написано в статье.

Также в статье было множество похвал от читателей.

Ещё там были представлены другие работы, которые стоит прочитать, а также небольшое описание Масиро:

«Эта мангака – ученица старшей школы и по совместительству гениальная художница».

- У этого журнала огромное влияние, так что попасть в него – значит получить отличную рекламу, особенно, если попасть в раздел: «Что почитать в этом месяце».

- Вот как.

- … Угу. Мой роман тоже приобрёл популярность после того, как попал в этот журнал.

- Масиро, ты знала об этом?

В ответ она кивнула головой.

- Аяно говорила, что этот журнал продвигает мангу. Может, она это имела ввиду.

- Сиина-сэмпай, быть может, теперь ещё больше людей заметит вас, как мангаку. – взгляд Канны был очень серьёзен.

Сората же ничего не почувствовал, но он порадовался за Масиро, ведь она приблизилась ещё на шаг к своей мечте.

Сам же Сората, который уже не слушал слов Канны, понял, что его затягивает во всё более горькую реальность.

Часть 4

Журнал, о котором говорила Канна, уже на следующий день разлетелся по всем книжным магазинам страны.

В тот день Сората внимательно следил за реакцией в интернете, но даже на второй и третий день ничего интересного так и не нашёл.

Но уже в первые выходные дело сдвинулось с мёртвой точки. Сората заметил, что манга Масиро стала активно разбираться в интернет-магазинах. Копии разлетались, как горячие пирожки, и вот уже ни в одном магазине не осталось ни одного экземпляра.

В понедельник Сората также заглянул в книжный магазинчик около станции, чтобы купить очередной выпуск, но не смог его найти – все копии манги Масиро были распроданы подчистую.

В повседневной же жизни особых изменений не происходило.

Но во вторник кое-что произошло: Аяно Иида, редактор Масиро, позвонила Сорате.

- Аяно-сан, вы что-то хотели?

Поговорив с Иидой и закончив со школой, Сората сообщил радостное известие Масиро.

- Похоже, все копии распроданы.

- Да?

- А ведь напечатали много копий.

- Ясно.

- Ты не поняла что ли? Говорю, что это потрясающе.

- Угу…

Когда Масиро есть Баумкухен, с ней бесполезно разговаривать, во время поедания только что купленного кондитерского изделия она не испытывает ни радости, ни удивления. Даже новость о том, что все копии манги были проданы, не заставили её лицо измениться. Всё как обычно.

Каждый день по возвращению домой Масиро садилась за стол и рисовала мангу, пока не уснёт. Правда, иногда она приходила в комнату к Сорате и держалась за него.

- Масиро, ты что делаешь?

- Курю питательные вещества.

- Не пугай меня! Ты имеешь ввиду, что ты «подзаряжаешься» или типа того?

- Подзарядка в процессе.

Она подошла ближе к Сорате. Проблема в том, что она ну очень милая.

Масиро не поспевает за таким темпом. Она всё время рисует мангу, а если выдаётся свободная минутка или денёк, она проводит его с Соратой. В прошлое воскресенье они ходили в торговый центр, а на следующей неделе собираются пойти в кино.

Благодаря этим свободным минуткам Сората тоже мог отдохнуть от усердной работы над игрой.

Шли недели и октябрь уступил свой пост ноябрю.

1 октября. Внутри школы всё было украшено к надвигающемуся культурному фестивалю. Только в эту пору Сората мог забыть про экзамены и дальнейшую карьеру, ровно, как и все третьеклассники. В классе каждый был полон энтузиазма, все хотели сделать что-нибудь эдакое для фестиваля. Конечно, Сората тоже участвовал, как мог.

В прошлом году они всем Сакурасо выстрелили с «Галактическим Котом Нябороном», но в этом году у Сораты не оказалось таких сил, чтобы провернуть что-то подобное ещё раз. Он уже был занят разработкой игры, да и график у него был довольно плотный, из-за чего справиться ещё и с фестивалем не представлялось возможным.

Это лишь вопрос времени.

После уроков и помощи с подготовкой к фестивалю, Сората быстро вернулся в Сакурасо, включил компьютер и принялся за работу над игрой. Он работал максимально усердно, а прерывался лишь на туалет и еду. Парень работал так, как только мог, ведь дедлайн уже через 3 дня.

Из-за сильной напряжёнки с игрой, Сората ломал голову, лёжа в ванне. Если не сделать что-то сейчас, проблема выйдет из-под контроля и будет плохо.

Дедлайн уже через три дня, но желание Сораты усердно стараться никак с ним не связано, он не чувствовал перед собой каких бы то ни было обязательств, ему просто нравилось делать игру.

- Хах…

Парень выпрямил ноги и целиком погрузился в ванну. Отличие ванны в Сакурасо от ванны в обычном доме было в их размерах: в Сакурасо ванны куда больше, чем в обычных домах.

Сората погрузился в раздумья, глядя в потолок, но внезапно дверь в ванну открылась.

- Сората.

Конечно же, в такой момент войти могла только Масиро.

- Да? – спокойно ответил он. Сората уже привык к подобным выходкам.

Парень взглянул на лицо Масиро, оно было неспокойным.

- Что-то не так? – спросил он.

- Свидание в воскресенье.

- А что с ним не так? Мы же договорились пойти в кино.

- Ух…

Их голоса эхом отражались в просторной ванной.

- Я разочарована.

- А?

- Аяно звонила.

В руке Масиро находился телефон, экран которого до сих пор ярко светился. Быть может, Аяно всё ещё висит на проводе.

- В воскресенье у меня хотят взять интервью.

- Так это же отличная возможность.

- Но свидание…

- Ничего страшного, перенесём поход в кино на следующее воскресенье.

- Угу…

В итоге, Масиро вышла из ванной, разговаривая о чём-то по телефону. Определённо, Иида всё ещё была на проводе. Звуки шагов отдалялись, пока вовсе не исчезли.

Сората остался один.

-…

Когда Масиро ушла, в груди Сораты появилось неприятное чувство. Быть может, это неприятное чувство из-за того, что Масиро не закрыла дверь, когда уходила?

- Эх, вот бы она сама закрылась… ладно, мне уже пора…

Парень принял решение, что пора заканчивать ванну, и встал так быстро, как только мог.

Он переоделся и вышел из ванной, перед входом в которую стоял Иори.

- Можешь заходить, ванна свободна.

- А, да. – сказал Иори, растянув запястье. От перелома не осталось и следа.

- Как там твоя правая рука?

- А что, что-то не так?

- Да нет, просто спрашиваю.

- Ну, я уже готов в любое время потискать груди.

Иори поднял руку и сжал её в кулак.

- Осталось только найти эти самые груди.

Глаза Иори просто засияли.

- Давай не будем забегать вперёд.

- Хм, ладно.

- Кстати, решил, что будешь делать с пианино?

- Ну, я больше не смогу на нём играть.

Иори, почему-то, улыбнулся.

- Пальцы больше не двигаются так, как я хочу, из-за чего получается полная каша. Учителя говорят: «Пожалуйста, не торопись!». Они думают, будто я так играю только из-за хорошего настроения!

Снова нежизнерадостный ответ. Однако, Иори на что-то нацелился и намерен к этому прийти.

- Иори?

Спросил Сората, вытирая голову.

- Она сегодня опять опаздывает?

- А, Канна-сан?

Она вот уже какой день приходит домой после 10 вечера. Вчера Канна пришла домой ближе к 12, она пыталась не шуметь, заходя в Сакурасо, но здание было уже старое, так что, если кто-то приходил – об этом знали все, в особенности Сората, живший в 101 комнате рядом со входной дверью.

- Тебе не кажется, что её встречи с редактором участились?

- Думаешь?

По крайней мере, такого не происходило с самого её переезда в Сакурасо. Да даже её редактор должен знать, что Канна, вообще-то, активная ученица старшей школы, и что не стоит вот так учащать встречи. Да и кому придёт в голову назначать встречу на 10 вечера? Вчера Сората задумался об этом и спросил Канну.

- Прости, я буду осторожна…

Но в ответ получил лишь краткий тезис.

- Ну, я-то не против.

От этих слов Иори рассмеялся.

- Тогда, о чём ты беспокоишься?

- Как бы так сказать… я всё испорчу.

-…

Проблема в том, что Иори серьёзен.

- Да и что с того?! Я ведь не собираюсь заниматься скалолазанием или ещё чем-то! Ну, только, если эти горы – не сиськи! Да и вообще, всё не так!

- И как же?

- В том-то и дело, что не знаю… и потому всё испорчу.

Сказав это, Иори растворился в коридоре.

После разговора Сората вернулся в комнату и сел за компьютер.

- Обновляю движок. – сказал Рюноске, прервав тем самым все возможные вопросы Сораты.

Он сидел на кровати Сораты и ритмично водил пальцами по клавиатуре.

Это займёт много времени.

Сората встал с кресла и взглянул на потолок. Какие-то загадочные звуки доносились из неба.

- Акасака.

- Что?

- Как там успехи с Ритой и её особыми тренировками?

- … Ну, в прошлое воскресенье ходил по магазинам. Зачем мне вообще выбирать для неё одежду?

- Ну, как бы тебе так сказать…

Сората вспомнил, что в тот день Рита была в плохом настроении.

Рюноске всё также не отрывался от ноутбука. Если он доверится Рите, сможет ли он побороть свою ненависть к женщинам?

- В конце концов мне придётся прийти за соглашением…

- Ставлю на хорошую бойню.

- Хах…

Сората почувствовал, как тяжело вздохнул Рюноске. Похоже, он очень не хотел встречаться с Юрико.

Разговор закончился и в воздухе повисло напряжение. Оно же вернулось и в тело Сораты, который только недавно снял стресс в ванной.

- Акасака, как по-твоему, что такое счастье? – Сората попытался нарушить неловкое молчание.

- У тебя всё в порядке с головой?

Улыбаясь горькой улыбкой, Сората продолжил, не обращая внимания на Рюноске.

- Я занимаюсь тем, чем хочу… и, кроме того, у меня замечательная девушка – вот, что делает меня счастливым.

Рюноске так и не отрывался от ноутбука, но звук нажатий на клавиши немного приутих.

- Канда, я закончил, принимайся за работу. У нас идёт отставание по части левел-дизайна, а отступать я не намерен.

- Знаю, не беспокойся, успеем.

- И с чего ты так решил?

- Мы сможем наверстать отставание в выходные.

- Ты как-то слишком в этом уверен.

- В воскресенье свиданья с Масиро не будет, её попросили дать интервью, так что, я могу работать хоть весь день.

-…

Сората был готов к тому, что Рюноске будет сложно убедить.

- В чём дело?

- Канда, ты выглядишь даже слишком счастливым.

- А это плохо?

- Это не плохо, но, разве обычная реакция на отмену свидания – не разочарование?

-…

Только после слов Рюноске Сората понял, что за неприятное чувство было в ванной.

- Канда, эта хорошая возможность, так что, ответь на один вопрос.

- И какой же?..

- Что ты собираешься делать с предстоящими трудностями? – неожиданно сказал Рюноске.

- Что? – переспросил Сората.

- Ты говорил, что после выпуска хочешь жить вместе.

- А, ну да, говорил.

- Ты-то готов к переменам, но вот Сиина.

- Ты прав…

- После окончания Суйко и ухода из Сакурасо, тебе придётся найти новое место для жилья, ты уже говорил об этом с Сииной?

Рюноске наступал на Сорату.

- Канда, тебе нужно тщательно это обдумать.

Атаки Рюноске не прекращались.

- Тогда я об этом даже не подумал…

- В таком случае, считай, ты и не давал мне обещания.

- Да что на тебя вдруг нашло?

- Сам подумай… Если Сиина станет знаменитой мангакой, а ты достигнешь своей цели, то у вас будет уходить в разы больше времени на работу, так что, сейчас не время отменять свидания.

- То есть, ты хочешь сказать, что нам с тобой стоит жить раздельно?

- Я лишь хочу, чтобы ты подумал об этом, как об одном из вариантов.

- Да я всё время об этом думал, всегда и везде.

Это правда. Сората всё время думал, как они будут жить вместе после выпуска. Сората и Масиро встречаются, и им нужно быть вместе, поэтому Сората решил убить двух зайцев одним выстрелом.

- Я думал об этом. После окончания школы я буду жить с тобой, а родители будут оплачивать мне обучение и проживание.

-…

- Однако, хоть Масиро и говорит, что это её «долг», но даже ей нелегко решить, с кем жить.

- Это обычный здравый смысл.

- Да, жить вместе с ней в Сакурасо – здорово, но ведь не прошло и полгода, как мы встречаемся, рано ещё думать о совместной жизни.

-…

- Быть может, это прозвучит слишком экстремально, но не думаю, что Масиро можно рассматривать в рамках здравого смысла, ей нельзя всецело доверяться и полагаться на меня. Я думаю, что мне не стоит сейчас брать за неё ответственность. О чём речь, когда я даже экономически себя обеспечить не могу? И пока всё так, ни о каком «долге Масиро» не может быть и речи, а жить вместе «просто потому что» – безответственно.

-…

Рюноске ничего не говорил, а просто слушал Сорату.

- В любом случае, я хочу сначала нормально закончить школу, а уже только потом что-то решать…

-…

- Думаю, лучше нам поговорить об этом уже после выпуска.

- Мне нужен был лишь вывод, толкать такую речь было необязательно.

- Но мне приятно знать, что ты беспокоишься о нас.

- Ты с дуба рухнул? Мне так-то всё равно на ваши отношения! Просто с тобой будет невозможно работать, если ты со всем этим не разберёшься. – попытался отвертеться Рюноске.

- Со мной всё будет в порядке, что бы не произошло, мои намерения не изменятся.

- Точно?

- Ты что, меня не слушал?

- Хм?

- Ну да, не слушал…

-…

Сората пошатнул самодовольного Рюноске, чьё эго пошатнуть почти невозможно.

- Не переживай, даже в тот день, когда я предложил тебе жить вместе, я был твёрдо уверен в том, что не поменяю своего мнения.

Сората задумался об этом ещё в конце мая, на Прощальной Поездке. Уже тогда он твёрдо решил, что не упустит свою возможность…

- Но всё же, у меня есть вопрос, который рано или поздно сам всплывёт на поверхность.

- И какой же?

- Что для тебя важнее: твоя цель или Сиина?

-…

Сората не смог ответить сразу.

- «Что важнее: любовь или работа?» - избитый до невозможности вопрос, но он прекрасно отражает всю суть вещей.

-…

- И я не думаю, что эти два аспекта получится совместить. «В жизни все выборы – это скульптуры», а в твоём случае, Канда, на весах любви и работы должен быть идеальный баланс. Но вероятность такого исхода событий крайне мала, скорее всего, что-то одно перевесит чашу весов на себя. «Вспомни времена "Няборона"»

-…

Во времена, когда они разрабатывали «Няборона», Сората был полностью погружён в работу, а все другие вещи его не заботили. Однако, если бы в тот момент что-нибудь случилось, ему бы пришлось сделать выбор, как и сказал Рюноске.

-…

- Когда ты находишься в экстренной ситуации, помни: нужно что-то решать, а для этого необходимо успокоиться и не паниковать.

Сказав это, Рюноске вышел из комнаты.

- Ох…

Сората остался один, а потому никто ему не ответил.

Он взялся за голову и задумался над очень важным вопросом.

«Канда, твоя цель или Сиина… что для тебя важнее?»

Сората не смог ответить не потому, что не знал ответа. В тот момент он был не в том состоянии, чтобы отвечать.

-…

Стрелки часов пробили полночь.

Неважно, страдаешь ты или смеёшься, всегда наступит новый день.

Послесловие от переводчика

Итак, сначала капелька лайтового веселья, а потом начнётся мозговой штурм.

По поводу семейки Рюноске… Мне одному показалось забавным? Рюноске, Рёма, Рюдзико, Рико, Ранко и… Юрико. Походу, у родителей фантазии хватило только на Юрико, а потом им сказали, что называть можно только на «Р»)

А теперь мозговой штурмец.

1 глава 10 тома – единственная (на данный момент) глава, которая не вызвала у меня одни лишь положительные эмоции. Связано это по большей мере с интимными отношениями между Соратой и Масиро. Нет, я знал, что это рано или поздно произойдёт, но знаете, с подобными вещами, как с новенькой видеокарточкой (топ пример). Пока едешь с магазина и предвкушаешь, как будешь её устанавливать, можно сдохнуть, а как вставляешь, забываешь про неё. Но здесь дела обстоят немного по-другому. Из-за первой части я подумал, что зашёл на хенchaiлиб. Ладно, не знаю, как это объяснить, но после того, как раскрывают интимные отношения Сораты и Масиро, ранобка читается уже совсем по-другому. И, кстати, теперь я не знаю, чё ставить этой ранобке, 16+ или 18+. Подробных описаний не было, но вы только посмотрите на начальные иллюстрации и на Масиро, закрывающуюся одеялком. Ладно, влеплю 16+.

Далее, за всё надо чем-то платить. И, по-видимому, за нормальные иллюстрации придётся заплатить вернувшимся тумба-юмбавским переводом, полным различных фигово построенных грамматических конструкций, переводить которые просто невозможно. Я четвёртую часть кое-как перевёл. Хотя, тут виной ещё и недосып, но об этом в новом абзаце.

А вот и он. Как вы заметили, эта глава вышла позже, чем обычно. Намного (ну, не знаю, 6 часов – это много?). И тут есть охринеллион причин. Во-первых, дистант (да, ранобку для вас переводит десятиклассник на дистанте, гнилые помидоры в ящик киньте, но не на меня, плез). Во-вторых, 6 часов второго дня у меня ушло на работу в фотошопе, никак не связанную с переводом ранобки, а за это время я вполне мог успеть перевести 20-25 страниц. Во-третьих, из-за сдвигов в графике у меня появился недосып, а недосып, поверьте мне, для меня страшнее всякой хвори. Даже, когда я короной болел (а та простуда, о которой я говорил во второй главе восьмого тома, на самом деле была нифига не простуда, а коронавирус) мне было не так фигово, как сейчас при написании этих строк. И вот, чтобы уложиться в трёхдневный дедлайн, я сижу и перевожу тут в зомби-состоянии. Сегодня буду спать не меньше 9 часов, это точно. Ну и в-четвёртых, может шутка, а может нет, в первый день перевода я около 6 часов разделывал коня. (Вот теперь и думайте, это я так пошутил, или я реально 6 часов разделывал стокилограммовую половину туши коня). Как итог, 12 часов сдвига по графику. И это мне ещё повезло, что глава относительно небольшая, а дальше ведь творится полный звездец.

Кстати об этом, эта глава длилась 80 страниц, вторая глава будет длится 90 страниц, третья 83 страницы, а вот четвёртая… СТО ТРИДЦАТЬ СТРАНИЦ. Короче, мне полная попа.

Звёздочки, звездульки*: (опять лишь одна)

Масиро разозлилась из-за того, что Сората обернулся, и кинула в него чем-то*. – вообще, она кинула в него, цитирую: «What falls on his head is BH», но вот почему вместо BH нельзя было написать полное слово, я не знаю. Вот что такое BH? Brutal Head? Brain Hook? Book Hunt? Что это за существо такое?

Ладно, спасибо, что прочитали моё нытьё и эту главу, а я напомню, что мне всё ещё нужен помощник на перевод Кошечки из Сакурасо, уже какой день прошу, никто не откликнулся( Всё по старинке, работать со мной тяжело, за работу не плачу, если смелые – л/с у меня открыты.

А я пошёл переводить вторую главу (да кому я вру, я пошёл отсыпаться за все те дни переработки), увидимся когда-нибудь.

UPD: Тааак, а вот теперь я кое-что не понял. В содержании на японском указано 5 глав (считать я всё же умею), но в английском переводе лишь 4 главы. И у меня два варианта, либо кто-то зажопил пятую главу, и мы не узнаем развязки, либо переводчик решил объединить четвёртую и пятую главу воедино. Будем надеятся на второй вариант, иначе я (да и вы тоже) просто помру. За этим и оставил в начальных иллюстрациях версию на японском. Может быть, среди вас есть японист, который переведёт эту загадочную пятую главу. (есть ещё варик, что там что-то вроде слов автора, но я без понятия)

Воть, тот самый CONTENTS, но на японском. Японисты есть?

Глава 2. Довольны друг другом.

Предисловие.

Опа, предисловие. Неожиданно, да? Короче, должен вас предупредить, что здесь есть чуточка стекла (в пятой части так точно). Осторожней там (спойлерить не буду, увидимся в послесловии).

Часть 1

3 ноября, День Культуры*. Количество зарегистрированных зрителей, собирающихся на культурный фестиваль, было самым большим в истории фестиваля.

Культурный фестиваль – это крупное локальное мероприятие, проводимое Университетом Искусств Суймэй совместно с местным торговым районом.

День Культуры в прошлом году пролетел в мгновение ока, но Сората успел им насладиться. В этом году парень тоже не собирался стоять в сторонке: в школе устроили множество магазинчиков и прочих мероприятий на время праздника, а потому Сората каждый день в свободное от школы время ходил и наслаждался, как только мог.

В этом году всё разительно отличалось от предыдущего, но оно и не удивительно, ведь весь прошлогодний фестиваль культур Сората проработал над «Галактическим Котом Нябороном».

Однако, прошлый год парню запомнился больше, как раз из-за возможности представить на фестивале нечто необычное, что запомнится на годы вперёд.

Если так подумать, Сората принял участие в «Лагере по разработке игр» как раз из-за того, что мог быть уверен в своих друзьях и в том, что с ними разрабатывать игру будет одно удовольствие.

Кстати о «Лагере», во время культурного фестиваля произошла очередная встреча, призванная обсуждению хода работы. На встрече с Тоцукой и Хаякавой Сората и Рюноске пообещали предоставить бета-версию игры в конце февраля.

- Акасака, сможешь продолжить работать в таком же темпе?

- Не проблема.

Вернувшись домой, Сората получил согласие Рюноске на поддержание тема работы.

Культурный фестиваль, длившийся неделю, подошёл к концу.

После фестиваля школа походила на богом забытое место: у большинства учеников наблюдалось эмоциональное выгорание.

Но даже в такой ситуации находились ученики, чьё настроение было неуместно радостным, как будто наступила весна. Как-то раз Сората даже встретил бесцельно прогуливающуюся по коридору парочку.

Культурный фестиваль оказал различное влияние на каждого. А когда он подошёл к концу, наступил последний день практики Юрико, а Рюноске так и не принёс согласие…

Утром того дня Сората зашёл в комнату Рюноске перед тем, как пойти в школу.

- Эй, Акасака. Ты в порядке?

Парень взглянул на красное лицо Рюноске.

- Как себя чувствуешь, только честно?

Лицо Рюноске было красным, а глаза его были такими, будто он неделю не спал. С ним явно было что-то не так.

- Даже если совру, ты не отстанешь, верно?

- Ещё бы.

Прошлой ночью Рюноске был не в самом лучшем состоянии, а во время встречи он даже упал.

- Температура?

- Восемь минут назад была.

В таком состоянии поход в школу не представлялся возможным.

Тем не менее, Рюноске попытался подняться.

В обычной ситуации он бы и не пошёл в школу, но сегодня была причина, по которой Акасака не мог не пойти.

Сегодня был последний день практики Юрико, но Рюноске так и не получил согласие для «Лагеря по разработке игр».

- Не горю желанием идти туда, но выбора у меня нет…

- Не надо, сегодня лучше поспи. – Сората остановил Рюноске, пытавшегося встать с кровати.

- Но…

- Если ты окончательно расклеишься, мы уже ни при каких обстоятельствах не уложимся в сроки.

- Тем не менее, мне необходимо получить согласие.

- Не волнуйся, уверен, если я расскажу Юрико-сан о твоём состоянии, она поймёт.

- Не думаю, что это разумно.

- … В конце концов, сам ты не справишься!

Юрико была причастна к тому, что Рюноске возненавидел женщин. Как ужасно, что подобная ненависть привилась к нему с детства.

- Она же одна из тех женщин, что ставят условие: «Пойдём в трёхзвёздочный французский ресторан», если парень зовёт её на обед.

- Ну да…

- Правда в том, что она ужасна. Она готова выжать все соки из мужчины, опираясь лишь на свою внешность.

- … Пусть и так, я не боюсь.

Его глаза встретились с уставшим лицом Рюноске.

- Канда, выживи и вернись домой.

- Постараюсь…

Хоть другого выбора нет, но принять такое решение всё равно тяжело. Однако, без согласия у проекта будут большие проблемы. Ни за что, Сората не мог отказаться от разработки игры с Рюноске.

- Эй, не ходи в школу.

- Канда.

- Хм?

- Скажи бывшей халявщице, что я не против её присутствия в команде. Похоже, я неверно её воспринимал. – сказав это, Рюноске лёг обратно в постель.

- В этом не будет смысла, если ты сам ей не скажешь.

-…

Когда Сората вышел в коридор, он увидел Риту, сидящую под стенкой и сжавшуюся калачиком.

- Кажется, я пользуюсь тем, что Рюноске нужно заполучить согласие у Юрико…

Голос Риты звучал как-то тихо.

- Каждый день мы едим вместе… я таскаю его на шоппинг, и иногда захожу к нему посреди ночи. Я нарушаю его привычную жизнь, это неправильно. Это из-за меня он заболел.

Рита винила себя во всём.

Конечно, из-за того, что ты делаешь непривычные для себя вещи, может накапливаться усталость. Однако, если это лишь проблема переутомления, Рюноске должен сам должным образом контролировать своё физическое состояние. Хотя, может, у Рюноске просто такая реакция на навалившиеся на его голову проблемы.

Другими словами, жар Рюноске – реакция его организма на резкую смену образа жизни.

- Рита, ты не виновата… по крайней мере, Акасака тебя не винит.

-…

- Ну, я пошёл в школу.

Сората протянул Рите руку и помог той встать.

Потом помог Масиро приготовиться и направился в школу.

В классе витала некая напряжённость, а всё из-за того, что Юрико на самом деле приезжала на временную практику, которая сегодня подходит к концу, а это значит, что уже завтра она уедет.

На каждой перемене Сората пытался поговорить с Юрико, но она всегда была окружена учениками, так что завести с ней разговор не представлялось возможным. Девушка не могла побыть в одиночестве нигде, кроме как в туалете.

Во время обеденного перерыва Сората опять попытался с ней поговорить и направился в учительскую, но не нашёл её там. Похоже, какие-то девочки пригласили её в школьную столовую, и она пошла с ними.

В конечном счёте парень так и не смог с ней поговорить, пришло время прощаться.

Юрико стояла перед доской и толкала прощальную речь.

- Конечно, моё обучение продлилось недолго, но я была рада учиться с каждым из вас.

По слухам, Юрико пригласили на ужин около двадцати человек по всей школе, среди которых были даже учителя.

В классе осталось 3 ученика, все были похожи на ходячих мертвецов.

Каждый в классе стал её жертвой. Даже Сората…

Рюноске однажды сказал:

- Все подобные вещи рассчитаны заранее.

Похоже, он научился этому от своей матери.

После школы Юрико также обступили толпы учеников, прося фотографию на память и её контакты. Ожидаемо, поговорить с ней в этот момент было невозможно.

Сората прождал около 30 минут, и, когда Юрико наконец-то освободилась, позвал её.

- Юрико-сэнсэй.

Она была посреди коридора, ведущего в учительскую.

Юрико обернулась и посмотрела на Сорату, на её лице появилась улыбка.

- Ну вот и ты, Канда. С тобой я тоже хотела поговорить.

Сората, естественно, удивился такому повороту событий.

- Пойдём. – она взяла его за руку и завела в комнату.

- Сэнсэй, что вы делаете?

В комнате не было света, а на окнах висели чёрные занавески.

Сиденья были выстроены в шахматном порядке.

В классе не было никого, кроме Сораты и Юрико, но оно и не удивительно, ведь уроки уже давно закончились.

- Это похоже на драматическую сцену, в которой девушка-учитель и парень-ученик находятся в одном классе после школы.

Интересное сравнение.

- Запретная любовь между учеником и учителем.

-…

- Тебе не кажется это возбуждающим? – она маняще улыбнулась.

- Итак… пытаешься побыть в роли учителя? – прервал её Сората.

- Может и так.

Стоит быть осторожнее с Юрико.

- … я вообще-то пошутил.

- Знаю. – Юрико засмеялась.

- Так может, продолжишь эту наиувлекательнейшую историю о запретной любви между учеником и учителем?

- Предпочту сначала послушать твою историю.

- Хорошо…

- Тебе нужно это, не так ли? – отрезала она, достав согласие для «Лагеря».

- Акасака заболел, поэтому я пришёл забрать за него.

- Заболел? Как прискорбно.

Однако, в её голосе не было сожаления.

- Но разве я не говорила, что Рюноске сам должен прийти и забрать его?

- Да, но сейчас я за него.

- Это Рюноске тебя попросил?

- Я сам предложил и получил у него одобрение.

- Ну, в таком случае… ладно.

Удивительно, но Юрико отдала Сорате согласие. Он протянул руку, думая, что она внезапно уберёт конверт, но этого не произошло и бумажка теперь находилась в руках Сораты.

- Чего ты так удивился?

Юрико посмотрела на ошеломлённого Сорату.

- Думал, что вместо того, чтобы отдать тебе согласие, я скажу тебе притащить сюда Дракона?

- Ну, вообще-то да. – прямо ответил он.

- Итак, ты получил, что хотел?

- Это странно, но да.

Юрико вела себя очень странно.

- Мне интересно, как бы далеко ты могла зайти, чтобы заставить меня получить согласие для Рюноске?

- Ну, насколько это возможно. Я хочу видеть, что парень верен мне, пусть и ценой его мучений.

Она говорила такие ужасающие вещи с таким спокойным выражением лица.

- Да ты демон во плоти, тебе не кажется…?

- Может и так, но, как по мне, поступать так куда более сознательно, чем выбрать мужчину на абум и потом вечно с ним ссориться.

Потрясающе, как Юрико умудряется говорить такие ужасающие вещи и при этом не вызывать у собеседника плохих мыслей?

- Но, с чего ты решила, что мне можно доверять?

Юрико не была знакома с Соратой, а за всё время, что она находилась в Суйко, пересечений с Соратой было не так уж и много.

- По глазам вижу.

- Чего?

- Шучу, не стоит недооценивать женские связи.

-…

Юрико улыбнулась, а затем и вовсе рассмеялась.

- Я расспросила Тихиро-сэнсэй и Кохару-сэнсэй о тебе.

Да что с ней не так? От ужасающих её высказываний можно успокоиться, а когда она говорит что-то нормальное, становится не по себе.

- Спасибо.

- Чего? – удивился Сората.

- Спасибо за то, что стал другом Дракона.

-…

- Думаю, ты знаешь, что у Рюноске плохо вышло с его школьными друзьями.

- Да, знаю.

- Он поступил в Суйко, так как обещал им учиться вместе, но, в итоге, как видишь, учится он один…

И это Сората тоже знал, он встретил тех друзей ещё на Прощальной Поездке.

- Тогда я сильно за него волновалась… думала, что он сдался.

-…

- Но, похоже, ты помог Рюноске снова открыться, спасибо тебе за это.

- Я тоже ему благодарен за то, что он подарил мне возможность делать то, что я хочу.

- Кстати об этом, Канда-кун.

Юрико сократила расстояние. Сората мог чувствовать её дыхание.

- Я ни за что тебя не прощу, если предашь Рюноске. – серьёзно сказала она.

- Даже, если бы ты мне об этом не сказала, я бы всё равно не предал его.

От этих слов она рассмеялась.

- А ты дерзкий.

Она щёлкнула Сорату по носу, а потом у неё зазвонил телефон.

- Прости. Думала, будет больше времени, чтобы поблагодарить тебя, но мне уже пора. Будь осторожен и возвращайся домой.

- Хорошо. Юрико-сэнсэй, вы тоже берегите себя.

- Хах, а что, мне нравится, когда парни помладше называют меня «Юрико-сэнмэй».

Улыбнувшись, Юрико вышла из класса. Сората не знал, станет ли она учителем, но, если станет, у её учеников-парней, без сомнений, будет много проблем…

Часть 2

На следующий день после ухода Юрико, состояние Рюноске вернулось в норму.

Утром Сората показал Рюноске согласие.

- Как всё прошло?

- Я беспокоился за тебя, Акасака.

- Если ты в хорошем настроении, держи свои чувства при себе.

- Ладно, ладно. Прошло нормально.

-…

- Кстати, ты мог просто позвонить.

В ответ на это Рюноске отправил кому-то письмо по e-mail’у. Ответ скоро должен прийти.

- Как насчёт Юрико-сэнсэй?

Рюноске показал Сорате пришедший ответ.

«В следующий раз заберу Канду и вернусь домой»

Он думал, что она его простила, а потому ему было бы интересно узнать, что это значит.

- Ответил «Я понял».

- Чего?!

- С ней по-другому нельзя.*

Рюноске вернулся в норму. Однако, его отношения с Ритой тоже пошли под откос.

Рита пыталась помочь Рюноске побороть его ненависть к женщинам. По идее, это должно было укрепить их отношения, но на деле, всё было совсем не так.

Во время завтрака они посмотрели друг на друга и Рюноске сказал:

- Не хочу дышать тем же воздухом, что и бывшая халявщица.

- Да что произошло-то?! – обиделась она.

Даже спустя несколько дней атмосфера не изменилась. Одним днём Рита пришла к Сорате, чтобы отдать наработки, и конкретно так ему нажаловалась.

На экране отобразилась 3D-модель нового монстра, сделанного Ритой. Это было довольно милое существо с двумя головами енотов, звали его «Большой хвост».

Недовольная Рита села на кровать. В одной комнате с ними была ещё и Масиро, она не вылезала из комнаты Сораты с самого ужина. Она держала свой скетч-бук и зарисовывала в него мангу.

Масиро была полностью погружена в рисование. Сначала она сидела у стены, вытянув ноги, потом лежала на кровати, затем сидела на ней… а сейчас она лежит на спине, совершенно не интересуясь разговором Сораты и Риты.

- Рюноске сказал: «Даже не приближайся», «Лучше бы ты осталась учиться заграницей» и всё в этом духе.

- Вот как?

Сората тоже был сосредоточен на работе – он осматривал модельку со всех сторон.

- Если пытаюсь поговорить с ним, он закрывает уши со словами: «Не разговаривай со мной, бывшая халявщица».

С качеством работы проблем не было. Рита справилась лучше, чем ожидалось, даже Рюноске был бы удивлён.

- А когда мы вчера встретились взглядами, он сказал: «Где же эта бывшая халявщица» и убежал.

На модельку пререканий не было и Сората перешёл к проверке в движении. С движением всё тоже было нормально.

Движения модельки идеально соответствовали её характеристикам и внешности. Парень проверил её в анимации бега, прыжка и атаки.

- Ты меня вообще слушаешь?

- Ну, Рита.

- У тебя есть идеи, как мне сблизиться с Рюноске?

Рита понемногу выходит из себя.

- Что ты об этом думаешь?

Сората указал на экран, на котором воспроизводилась анимация атаки.

- При вращении хвост застревает в руке.

Рита взглянула на модельку.

- … Ой, и правда, а я и не заметила.

- В остальном, всё замечательно. Итак, исправишь эту проблемку?

- Хорошо, сейчас сделаю.

Рита встала и подошла к двери, но остановилась.

- В конце концов, отношения задают двое.

Она сказала это так, будто дразнила Сорату.

- Ладно, пойду примусь за работу. – она закрыла дверь и вышла из комнаты.

Рита ещё бубнила что-то, выйдя из комнаты, но вскоре вернулась к себе. Масиро подняла голову и посмотрела на Сорату. Этот взгляд означает, что она хочет что-то сказать.

- Что-то не так?

- Сората, хочу провести свободное время.

Она села на край кровати и взяла в руки контроллер, глядя на 3D-модель, сделанную Ритой. Масиро прислонилась к стенке.

- Решила передохнуть?

- А ты нет?

Масиро рисовала мангу, а Сората перебирал материал, нужно было и отдохнуть.

Сората был бы и не прочь взять перерыв минут на 30. Но, когда он об этом подумал, у Масиро зазвонил телефон, но она не ответила.

- Тебе звонят.

- Не могу достать.

Масиро пыталась достать телефон, протянув руки, не меняя при этом позиции. До телефона, к слову, был всего метр.

- Так не достанешь, встань и подойди.

- Так и сделаю.

Она встала и подобрала телефон, а потом взяла трубку и облокотилась на спину Сораты.

- Сиина-сан, извини, но я прошу тебя об одолжении.

Поскольку Масиро была уж слишком рядом, Сората мог слышать знакомой голос из телефона. Это была Аяно, редактор Масиро.

- Да?

- Художник, отвечающий за обложку январского выпуска, потерял сознание и был госпитализирован. Он пролежит в больнице ещё около месяца, а потому они хотят, чтобы обложкой занималась ты. А в декабре эти два тома поступят в продажу. Думаю, это хорошая возможность, что скажешь?

- Возможность.

- Именно.

- Хорошо, сделаю.

- Однако, с графиком полнейшая напряжёнка. К концу недели у тебя уже должна быть готовая обложка.

- Ага…

- Тогда, встретимся завтра, чтобы обсудить детали, сможешь?

- Угу.

- Ну всё, завтра обговорим детали!

Иида была занята и положила трубку.

- Встреча в воскресенье?

На эту неделю у них был назначен поход в кино.

- На прошлой неделе у нас не было свидания.

- Ты же давала интервью, забыла?

По этой причине свидание было перенесено.

- Сората, не хочешь идти на свидание?

- Конечно же хочу.

- Говоришь одно, а делаешь другое.

Масиро немного рассердилась и смотрела на Сорату едким взглядом.

- По-твоему, свидания – это только ходить куда-нибудь каждую неделю?

-…

Масиро наклонила голову, как обычно делает, когда чего-то не понимает.

- Конечно, мы всегда в Сакурасо, и это не вызывает каких-то особых чувств, но всё же. Вот хоть сейчас, мы с тобой в одной комнате, разве это нельзя назвать свиданием в комнате?

Сорате было немного стыдно говорить об этом, а потому он смущённо отвёл взгляд.

- Свидание в комнате…

Масиро удивилась и широко открыла глаза, что было для неё редкостью. Когда Сората подумал об этом, она обняла его и уткнулась своим носом ему прямо в спину. Это чувство радости.

- Смотри, не профукай сроки.

- Сората, это тоже свидание.

Эти слова прозвучали на удивление тяжело.

- Ну да…

Сорате оставалось только смириться, иначе он разрушит настроение Масиро.

Парень окончательно потерял концентрацию.

- Ладно, но только пять минут.

- Мало.

- Если задержусь, Акасака рассердится.

- Сората скоро сам станет, как Рюноске.

Из уст Масиро прозвучало странное заявление, но Сората не спорил. Стоило ему услышать имя Рюноске, как он тут же кое-что вспомнил.

«После окончания Суйко и ухода из Сакурасо за ней нужно будет присматривать. Ты уже говорил с Сииной об этом?»

Он должен был подумать о том, что будет с Масиро после выпуска.

И прямо сейчас она в его комнате.

Кроме того, она в хорошем настроении. Похоже, это отличная возможность.

- Масиро, есть кое-что, о чём мне надо с тобой поговорить.

- Да?

Масиро оторвалась от спины Сораты и через его плечо посмотрела ему в лицо, слегка нагнувшись вперёд.

- Что ты собираешься делать после окончания Суйко?

Они встретились взглядами, и Масиро дважды моргнула.

- Буду рисовать мангу.

- Я не об этом. Нам ведь придётся выселится из Сакурасо, верно? Так, где и как ты будешь жить… Ты думала об этом?

До выпуска оставалось около четырёх месяцев, но Сората так не хотел, чтобы этот день приближался.

- С Соратой.

- А по подробнее?

- Жить вместе с Соратой, всегда вместе.

- Об этом я тоже думал.

- Думал? То есть, теперь уже не думаешь?

- А?

Сората почувствовал, что Масиро напряглась, а её взгляд был острым.

- Я не буду жить с Соратой. – сказав это, Масиро отодвинулась от него.

- Чего?

Сората сильно удивился. Поскольку это Масиро, он думал, что она захочет жить с ним, но она сказала прямо противоположное.

- А, будешь жить одна?

Он не мог больше расстраиваться, но его сердце забилось чаще.

- Не одна.

В смысле? Её родители из Англии переедут в Японию?

- Буду жить с Ритой.

- С… Ритой? А ты ей-то об этом говорила?

- Скажу ей после нашего разговора.

- Вот как…

После этих слов Сората обессиленно упал на кровать.

- Сората, ты расстроен?

Масиро села рядом с кошками и посмотрела вниз. Её брови были немного опущены.

- Ну…

Сората произнёс эти слова, несмотря на печаль.

- Может… Я расстроен.

Похоже, в глубине души Сората всё же хотел жить с Масиро, но в то же время он надеялся жить с Рюноске и разрабатывать с ним игры. Если бы она сказала: «Я хочу жить с Соратой», то у него бы были проблемы… Он бы возразил, но… почему Сората думал, что Масиро выразит желание остаться с ним?

- Но, почему?

О чём она думает, что будет делать после выпуска… зачем ему это спрашивать?

- Я в безответной любви.

- Но…

Масиро взяла его за руку.

- Сората – мой парень.

- Ну да.

- Ты больше не мой владелец.

- Я никогда им и не был. – горько улыбнулся он.

- Хочу сделать это, как следует.

- Уверена?

- Хочу быть хорошей девушкой.

-…

На лице Масиро появилась нежная улыбка.

- Сората, ты злишься?

- Не то что бы… но как-то неприятно…

- Злишься из-за своего решения?

- Может и так… я думал о жизни с Акасакой и думал делать с ним игру.

- Измена?

- Это совсем другое… но я также хочу быть вместе с тобой…

Сората понимал, что в конце концов ему придётся изменить свою жизнь, но всё же хотел, чтобы ничего не менялось. Однако, он также чувствовал, что, если не поменяет свою жизнь, то будет тянуть за собой старые воспоминания.

- Вместе. – Масиро улыбнулась.

Сердце Сораты было полно тёплых чувств, и таким же он видел будущее. Он был счастлив, когда тепло согревало его тело и хотел, чтобы так продолжалось и дальше.

Но внезапно он понял, что, если сделает это сейчас, то сегодня точно не сможет вернуться к работе. Однако, когда он это понял, они были уже на кровати.

Следовательно, нужно остановиться здесь. Сердце Сораты отчаянно говорило ему: «Не делай этого».

Не заботясь о переживаниях Сораты, Масиро пристально смотрела ему в глаза.

- Можно мне сегодня остаться здесь? – выпалила она.

- Н-нет, не могу! – он в спешке поднялся.

- Почему?

Если его щёки покраснеют, это будет поражением.

- Масиро, тебе же нужно работать, не так ли?

В ответ она сказала, что не ходила на свидание на прошлой неделе, и легла в постель.

- Но у нас ведь не получится пойти на свидание на этой неделе.

- Всё равно это бесполезно, у меня ещё есть работа, и она займёт много времени.

Сората хотел бы лечь спать хотя бы к двум часам ночи, но, если смотреть правде в глаза, работа продлится минимум до трёх.

- Всё в порядке.

- И с чего ты так решила?

- Сегодня лягу спать пораньше.

- Ну, тогда иди в свою комнату.

- Уверен, что не можешь?

- Уверен, что не могу что?

- На мне милые трусики.

- Решила окончательно загнать меня в депрессию?

Работать до ночи, так ещё и упустить шанс. Что может быть хуже?

- Сората, не хочешь их увидеть?

- Ну не надо, я же не устою.

- Решил устоять?

- Не решил, а нужно!

Масиро явно недовольна тем, что Сората не поддаётся.

- Но я хочу этого.

- Я тоже, но мне нужно работать!

- Я слишком взволнованна, и мои трусики потерялись этим утром.

- А, ну да!

Если точнее, она потеряла их прошлой ночью, когда они занимались этим в темноте. А на утро она просто не смогла их найти…

- Сората, что насчёт тех трусиков?

- Хочешь, чтобы я их нашёл?

Он посмотрел между стеной и кроватью, куда в прошлый раз подевались трусики, но на этот раз их там не было.

- Сората всё время теряет мои трусики.

- Да ладно тебе, это всего лишь второй раз…

Сората продолжил искать трусики по всей комнате, а когда заглянул под подушку, услышал звук открывающейся двери.

Канна снова поздно вернулась домой. Уже третий раз на неделе.

Сората встал и решил трезво оценить ситуацию, куда же могли пропасть эти чёртовы трусики. Масиро же посмотрела под кровать.

Парень вышел в коридор и ему стало немного прохладно.

- С возвращением.

- Сегодня опять поздно…

- Была встреча по поводу романа?

Ответ мог быть лишь один, но Сорате пришлось спросить.

- … Да. – ответила Канна, не глядя на Сорату.

Канна как обычно наврала, но что же она делала на самом деле? Пора об этом спросить.

- Но на самом деле, где ты была?

- Воу!

- Канна-сан, ты не думала, что ты просто не умеешь врать?

- Сэмпай, я же предупреждала, что приду поздно.

Похоже, Сората тоже усложняет ситуацию. Он её не осуждал, но не мог это так оставить.

- Я не виню тебя, но я волнуюсь.

-…

- Все волнуются?

- Все – это кто?

- Абсолютно все, даже Тихиро-сэнсэй волнуется.

- … Но я не просила никого волноваться.

Она сказала это тихо, но очень уверенно.

-…

Следующие слова не собирались выходить.

-…

Канна тоже ничего не говорила.

А потом молчание нарушилось.

- Сората, трусики.

Масиро вышла из комнаты, держа в руках розовые трусики.

- Нашла их под кроватью.

- Ох, ну…

Сората думал, что сейчас Канна взвизгнет, но она ничего не сказала, а лишь быстро забежала на второй этаж. Сорате же опять не оставалось ничего, кроме как смотреть ей в спину.

- Хотелось бы знать, ты вообще думала перед тем, как выйти?

Сората глубоко вздохнул и задал плохой вопрос.

Теперь дела станут только хуже.

Канна его избегала, и если раньше это было лишь из-за одного утрешнего инцидента, то теперь к этому добавился ещё и инцидент вечерний.

-…

Каким-то образом он понимал, что чувствует Канна.

В таком случае, возможно, Сорате придётся что-то делать. Тем не менее, Канна не выражала ему свои чувства, да и сам Сората не стремился заводить новые отношения. К тому же, Канна прекрасно знала, что Сората и Масиро встречаются. И уж тем более она понимала, почему Масиро вышла из комнаты Сораты с трусиками в руках. Однако, что он может сделать с чувствами Канны? Что он может сказать?

- Сората.

- Хм?

- Не теряй больше мои трусики.

- Постараюсь…

В конце концов, Сората так и не нашёл ответа, он просто не мог этого сделать.

Часть 3

На следующий день, после школы, когда Сората пошёл в арт-класс, чтобы забрать Масиро, а заодно и Риту, он заметил Иори, прячущегося в тени.

Хотелось бы знать, что он такое удумал. Может, высматривает девушек с большой грудью? Да нет, в таком случае он был бы куда более уверенным…

- Иори, ты чего это делаешь?

- Ох… Сората-сэмпай, прячься!

Иори схватил Сорату за руку и завёл того в укрытие. Масиро и Рита тоже спрятались рядышком.

- Канна.

Она стояла перед шкафчиком и переобувалась из школьной обуви в уличную.

- Мне кажется, или в последнее время она ведёт себя странно?

- Она уже который день подряд возвращается домой в сумерках.

Рита была права. И хотя Канна обещала быть осторожной, это не отменяло того факта, что её полуночные прогулки учащались.

- Даже если я её спрошу, она не ответит…

- Хм, мне в голову только что пришла хорошая идея.

Глаза Иори засияли. Однако, это были глаза ребёнка, в безумную голову которого пришла очень и очень плохая идея.

- Даже не думай её преследовать. – Сората посмотрел на Иори.

- Не надо читать моё сердце!

Иори прижал руки к груди. Похоже, он был одним из тех, кто думает сердцем. Проблема в том, что, хоть Рюноске и говорил, что нужно думать головой, Сората был таким же.

- Я тоже пойду.

Масиро уже собралась действовать.

- Подожди, Масиро. У тебя же сегодня встреча с редактором?

Но Сората её остановил.

- Верно.

Иори к тому моменту уже начал преследовать Канну в одиночку. Сорате же было кристально ясно, что оставлять его одного – плохая идея.

- Рита, прости, но тебе придётся пойти с Масиро и отвести её в Сакурасо.

- Собрался сталкерить?

- Просто прослежу!

- Меня как-то не очень впечатляет, что ты собрался следить за другой девушкой.

- Меня тоже, но нельзя оставлять Канну на Иори…

- Тоже верно.

Рита вздохнула.

- Я всё понимаю, но, пожалуйста, оставь это на меня.

- Ладно, сделай всё возможное.

- Постараюсь… ну, я пошёл.

Сората поспешно направился за удаляющимся силуэтом Иори и догнал его около школьных ворот.

Было бы неплохо, направься Канна в Сакурасо, но подобному желанию не суждено было сбыться.

Канна не пошла в направлении Сакурасо, вместо этого она пошла к станции.

А потом куда-то спустилась.

Они просто шли за Канной, соблюдая такое расстояние, чтобы она их не заметила. Перебегать от одного столба к другому и прятаться за ними – прошлый век.

Вообще, так поступать неправильно, но теперь у Сораты появилась возможность выяснить, почему Канна приходит так поздно.

Главное, чтобы она не делала чего-то опасного.

Канна направилась в торговый район, расположенный на улице «Ред-брик».

Сората и Иори всё также наблюдали за Канной, скрываясь за одной из стен.

- О, Канда, что это вы делаете?

Удивлённого Сорату позвал продавец рыбы, совершенно не догадывающийся об обстоятельствах.

- А, да так…

Парень не смог найти оправдание.

- О, сегодня ты без Масиро-чан. – заметил продавец.

- Ну, сегодня у меня просто появились здесь дела, ха-ха.

Сората улыбнулся и соврал, ну в самом деле, не говорить же ему о том, что они тут кое за кем следят.

- Кстати, не желаешь ли крокетов*? И про Иори-куна не забудь. – он достал парочку горячих крокетов.

- Сората-сэмпай, она уходит.

- Спасибо большое, скоро вернусь и обязательно куплю ещё несколько.

Поспешно поблагодарив продавца, Сората и Иори устремились на станцию, им нельзя было терять Канну из виду.

Они осмотрелись и увидели Канну, собирающуюся пройти через кассу B.

Сората съел один довольно вкусный крокет. Иори тоже положил одну штучку себе в рот.

- Ой, ой! – закричал Иори, так как не подумал, что крокет может быть довольно острым.

- Иори, тише!

- Не могу, рот горит!

Сората купил бутылку воды в ближайшем автомате с напитками и передал её Иори.

- Хух, я уже думал, что и умру тут.

- Ладно, пошли.

Парни немного подождали и тоже прошли через турникеты. Канна стояла в центре перрона, а Сората и Иори прятались за стеной и ждали прибытия поезда.

На наших сталкеров, прячущихся за стеной, как-то косо посмотрел один из сотрудников.

- Сората-сэмпай.

Иори немного тараторил, на что Сората посмотрел на него вопросительным взглядом.

- Я как-то взволнован.

- Неудивительно, мы же тут за человеком следим.

Но Иори был как-то уж слишком обеспокоен.

- Это любовь?

- Нет, это не она.

Пока они разговаривали, часы пробили 16:00, и поезд приехал на станцию.

Парни подождали, пока Канна зайдёт внутрь, а затем незаметно проскочили за ней.

Двери закрылись и поезд тронулся с места. Канна не сидела на сиденье, а стояла возле окна, наблюдая за красивым пейзажем.

Затем Канна быстро сунула руку в рюкзак и достала оттуда телефон. Скорее всего, проверяла почту.

Спустя мгновенье Иори тоже достал телефон и стал писать сообщение некой «Доске». Очевидно, он писал сообщение Канне.

- Иори, ты что делаешь?

Как он может писать ей сообщение в такой ситуации?

Однако, сообщение было какое-то странное.

«Грудь».

Серьёзно? Шуточки из начальной школы?

На что он тут же получил ответ:

«Сгинь».

- Почему она так ответила? – Иори сделал задумчивое лицо.

- А ты ожидал чего-то другого?

Сората не был уверен, что объяснил должным образом, а потому продолжил.

- Ты обычно отправляешь ей такие сообщения?

- Ну да.

Сората получил утвердительный ответ.

- Но даже так, разве прилично писать «Сгинь», «Растворись» или игнорировать?

- … Допустим, и какой бы ответ тебя удовлетворил?

- Ну, Мисаки-сан обычно отвечает: «Я наелась!»

- Серьёзно…?

Пока Сората и Иори несли какую-то лабудень, поезд приехал на следующую остановку.

Парни посмотрели на Канну.

Она вышла из поезда.

Сората и Иори сделали также, как и множество других людей – идеальное прикрытие. Однако, хоть прятаться в толпе людей легко, но потерять след Канны в таком случае ещё легче.

Выйдя со станции, парни увидели довольно необычный район. Здесь было множество магазинов, ресторанов, караоке-клубов, игровых центров и т.д., и везде было полно людей. Этот район словно специально затачивали под молодых учеников и студентов.

Канна без колебаний взяла билет, направилась к шкафчикам на станции и положила туда свою сумку.

После этого она пошла в ближайший магазин.

Она поднялась на четвёртый этаж по эскалатору, не отвлекаясь на другие развлечения. Похоже, она уже решила, куда ей нужно. На этаже находился магазин с повседневными товарами.

Интересно, она собиралась что-нибудь купить?

Однако, Канна даже и не смотрела на продукты.

Она пошла прямо в туалет.

Конечно, в женский туалет Сорате и Иори путь закрыт, а потому они просто делали вид, что выбирают товар, а сами ждали, пока Канна выйдет из туалета.

Но она не собиралась выходить.

Сората, конечно, знал, что девушкам нужно больше времени, чем парням, но почему она не вышла даже через 5 минут?

- Может, она там просто по большому?

- Иори, ну в самом деле, держи свои мысли при себе.

Прошло уже достаточно времени, но Канна так и не вышла.

- Может, запор?

- Может, хватит уже?

- У неё слишком тяжёлый характер. Думаю, поход в туалет ей тоже дался тяжело*.

Иори был уверен, что причина столь долгого отсутствия Канны кроется в её запоре. Если бы кто-нибудь услышал его рассуждения, было бы неловко.

Когда Сората думал об этом, Канна-таки вышла из туалета. Её волосы были распущены, на ней была короткая юбка и жёлтый жакет с капюшоном, идеально подходящий к её глазам. На ногах были надеты карамельного цвета ботинки с небольшой платформой. Они выглядели мило, элегантно, но не слишком броско.

В данный момент Канна совсем не соответствовала своей репутации прилежной ученицы.

Однако, Сората заметил кое-что странное.

На ней не было рюкзака, который был, когда она поднималась по эскалатору.

- Сората-сэмпай, она уходит. – первым отреагировал Иори.

- А?

- Чёрт, не вижу её.

Иори стал оглядываться в поисках Канны.

- О, нашёл, вон она!

Затем заметил и Сората.

- Как далеко она ушла!

Вся её одежда кардинально поменялась, на ней даже не было очков.

Они в спешке побежали за ней, чтобы не упустить из виду. Приблизились к ней они уже на первом этаже.

Канна подошла к одному шкафчику и взяла оттуда модную сумочку того же цвета, что и её ботинки.

Затем она направилась в район Ханкагай.

Сората всё ещё не мог привыкнуть к её новой внешности.

- Это словно совсем другой человек… ничего не понимаю.

- Сората-сэмпай, это называется плохим зрением.

- Со зрением у меня всё в порядке, просто я не понимаю.

- Кстати об этом, у меня плохое предчувствие.

- … У меня тоже.

Иори говорил весёлым голосом, но его глаза были серьёзны.

Сам же он, словно переключившись на автопилот, начал приближаться к Канне.

- Ты куда?

Они вышли на главную улицу города, где было полно людей. Благодаря этому не нужно было прятаться за стенами, но из-за этого парням пришлось быть внимательнее, ведь отвлечься хоть на секунду – значит потерять Канну из виду.

Так как школа закончилась, здесь было множество людей в школьной форме. Они ходили по магазинам, прогуливались, общались с друзьями и смеялись.

- Кажется, она собирается войти. – сказал Иори и указал на Канну.

Она была перед входом в караоке-клуб.

Оплатив входной билет, Канна вошла внутрь.

- Она собралась пойти в караоке одна?

Всё шестиэтажное здание, с первого этажа по шестой, было занято под караоке.

Заглянув в окно, парни увидели, что на ресепшене Канна получила микрофон и зашла в лифт, поднявшись на один из верхних этажей.

Отлипнув от стекла, Иори поспешил в здание.

- Эй, эй, Иори.

Но Иори не слышал голоса Сораты.

- Куда направилась девушка, которая только что тут была? – он подошёл на ресепшен и спросил.

- Простите?

Естественно, сотрудник смутился и посмотрел на Иори недоверчивым взглядом.

- Нет, ничего. Эй, Иори, а ну пошли.

Сората взял Иори за шкирку и вытащил наружу.

- Сората-сэмпай, вы что творите?

- Дальше нам нельзя.

Сората осмотрелся, ему нужно было найти место, из которого можно было наблюдать за клубом. И такое место быстро нашлось: рядом располагалось кафе, со второго этажа которого было удобно следить за всеми, кто входит и выходит из караоке.

- Иори, нужно подождать её.

- Точно! У меня как раз есть хлеб и молоко!

- Ясно… короче, просто дуй за мной.

Сората снова схватил Иори за шкирку и завёл внутрь кафе.

- Она не выходит. – сказал Иори, прислонившись к окну.

- Расслабься, ещё и пяти минут не прошло.

Сората хотел бы знать, когда Канна закончит петь.

- И это, Иори, отойди от окна, тебя может заметить Канна-сан, да и окружающие на тебя косо поглядывают.

Посетители с других сидений и впрямь странно смотрели на Иори.

В ответ на замечание Иори сел на сиденье перед Соратой.

Кажется, ему было неуютно.

Его взгляд был прикован ко входу в караоке.

- Расслабься, она там может проторчать хоть час.

Сората поставил перед Иори стакан холодного кофе, который он тут же принялся пить.

- Сората-сэмпай.

- Хм?

- Он супер-горький.

- Не думаю.

- Может, просто твой кофе менее горький, чем мой?

- Не-а.

Тем временем взгляд Иори всё ещё был сфокусирован на входе в караоке.

- Сората-сэмпай, ты когда-нибудь принимал ванну с девушками в купальниках?

Сората понятия не имел, отчего вдруг такой вопрос.

- Никогда. – ответил Сората, всё ещё не понимая сути вопроса.

- А разве ты не был на море этим летом?

- А, ну да, был.

Поход на пляж был в качестве приветственной вечеринки для Риты. Сората помнил это, так как сам там был.

- Однако, ты вернулся домой…

Всё из-за того, что в тот день у Масиро была пересдача, поэтому они вернулись домой раньше всех.

- Той ночью некому было мне помочь, а потому я не знал, что мне делать с ванной.

- И что в итоге?

Точно, в то время Сората каждый день мыл Иори, так как у того была сломана рука. Какая ностальгия.

- А затем она сказала мне, что сделает это, так как была в ответе за меня… а потом надела купальник и с покрасневшим лицом уложила меня в ванну.

Услышав это, Сората почувствовал, что Иори в данный момент визуализировал эту историю у себя в голове.

- Другими словами, Канна-сан была милой?

Кажется, Сората начал что-то понимать.

- Серьёзно?

Но Иори ответил отрицательно. Похоже, Сората ещё недостаточно всё понял.

- Я сейчас говорю не об этом, а о том, что мы вместе принимали ванну в одних только купальниках! – сказал Иори, схватив Сорату за руки.

- … А, вот ты о чём… ну, у меня не было подобного опыта, вот и не понял.

Довольно сложно было понять Иори. Однако, из этого разговора Сората всё же кое-что понял. Иори всё ещё смотрел на выход из караоке в ожидании Канны, попутно травя различные истории, чтобы убить время. Но всё же, Иори беспокоился за Канну.

Примерно через час дверь в караоке открылась и оттуда вышла Канна.

- Сэмпай, она вышла.

Сората быстро допил холодный кофе и поставил пустой стакан на поднос.

Они сбежали по лестнице и покинули кафе, а затем начали искать Канну.

Осмотревшись, они нашли её, идущей по небольшой улочке.

На часах была лишь половина шестого. Не похоже, что она собралась домой.

Что она собралась делать после караоке?

Спустя некоторое время Канна зашла в ещё одно здание – игровой центр.

На первом этаже был игровой автомат-хватайка, около которого находилось множество парочек.

Канна попыталась выиграть в таком автомате какую-нибудь игрушку. Она сделала несколько попыток и, наконец-то, смогла достать приз.

Потом она пошла искать другие игры.

Спустя некоторое время Канна остановилась перед очередным игровым автоматом и задумалась. Через минуту раздумий она вставила в автомат монетку в сто йен.

Автомат носил название «Габунпеа».

Канна двигала лапкой автомата и, найдя желаемую игрушку, нажала на кнопку. К сожалению, хваталка ничего не зацепила, и странная зверушка осталась лежать там, где и была.

Она достала из кошелька ещё одну монетку, но, в конце концов, передумала её вставлять и пошла в какое-то помещение.

Ребята проследовали за ней, но на двери была табличка «Зона только для старшеклассниц».

Парню в таком месте лучше не появляться, так что Сората решил подождать, спрятавшись за автоматом-хватайкой.

- Я всё равно её заполучу!

Сората обернулся и позвал Иори, но тот не последовал за ним, а лишь стоял и играл в тот автомат, в котором проиграла Канна… или, он пытался достать ту зверушку, что не получилось достать у Канны.

- Йес! – вырвалось у Иори.

Когда Сората в очередной раз обернулся, то увидел бегущего к нему Иори, на лице которого красовалась улыбка.

- Отдашь её Канне-сан?

Однако, в таком случае, Канна поймёт, что за ней следили.

- Конечно же нет.

- Тогда, зачем ты её достал?

- Ну, просто захотелось.

Но всё же, Сората думал, что Иори сделал это для Канны.

- Кстати, где она?

- Кажется, около фотокабинки.

Похоже, у Иори было отличное зрение.

Из-за занавески вырвалось несколько вспышек света.

- Похоже, она просто веселится.

- Ну да … полагаю, для Канны-сан это просто очередной способ снять стресс.

Сората так подумал, потому что вспомнил написанный Канной роман «Воскресенье золушки». Обычно она не одевается так модно, не ходит в караоке и не делает фотографий в фотокабинках…

Спустя некоторое время Канна вышла из кабинки с фотографиями в руках.

Она выглядела довольной и вышла из игрового центра, положив снимки в сумку.

- Сората-сэмпай, может, тоже сделаем фотки?

Иори посмотрел на фотокабинку и пробормотал: «Я никогда их не делал».

- Нам нужно идти, иначе потеряем Канну-сан.

Сората схватил Иори за руку и повёл за собой.

Когда они вышли на улицу, было уже совсем темно, а улицы освещали фонари. К тому же, было уже довольно холодно, середина ноября, как-никак.

Но Канна ещё не собиралась уходить, она прошла 10 метров и остановилась перед блинной.

- Она хочет поесть блинов?

Иори знатно удивился.

- Да, похоже на то…

Ему было интересно, что же всё-таки тут происходит.

- Блин, что-то так якитори* захотелось.

Иори зашёл в магазинчик рядом с блинной.

Он купил две порции и вернулся обратно.

- Держи, это тебе.

- Очень мило с твоей стороны…

Ну, или один из них настоящий глупец и ни о чём не думает… Вероятность последнего отрицать нельзя.

Иори был очень голоден, а потому быстро съел свою порцию. Канна тоже какое-то время перекусывала блинчиками.

- Надеюсь, скоро она уже решит вернуться в Сакурасо.

Сорате было грустно наблюдать за тем, как Канна проводит свой день в одиночестве, но помочь он не мог. Однако, она могла сделать то, чего хотел Сората – вернуться наконец в Сакурасо, но вместо этого она пошла дальше по улице.

А затем… Канна зашла в очередное караоке, где проторчала ещё почти два часа, после чего вернулась в игровой центр, и просто встала перед игровым автоматом, в котором проиграла в прошлый раз. Похоже, ей уж очень хотелось заполучить то неведомое существо под названием «Габунпеа». Она просто стояла перед стеклом и смотрела на зверушку.

Канна даже и не догадывалась, что столь желаемое ей нечто сейчас находилось в руках у Иори.

Но ничего не поделаешь. Опустив голову, Канна вышла из здания.

На часах было уже почти 9 вечера.

Количество учеников в школьной форме тоже резко сократилось, а потому Сората и Иори в своей форме вызывали подозрения.

Когда они немного раньше прошли перед полицейским участком

- Пожалуйста, возвращайтесь домой, а то ведь вас начнут искать.

Им сделали следующее замечание.

- Хорошо, сейчас как раз пойдём.

Тогда ему пришлось послушно ответить, но, так как Канна ходила туда-сюда по центру города, Сората несколько раз проходил около полицейского участка, и ему было довольно стыдно.

Уже в 10 часов Канна пошла по направлению к станции.

- Ну наконец-то…

Судя по тому, что Сората сегодня увидел, Канна не делала ничего такого. Конечно, он всё равно за неё волновался, но… куда спокойнее знать, что она опаздывает лишь потому, что просто ходит по караоке, делает фотографии и играет в автоматах.

И потому Сорате стало легче от того, что Канна не делает ничего слишком уж странного.

На мгновенье он задумался, а затем Канна остановилась на площади перед станцией и достала телефон.

Спустя несколько секунд ему пришло сообщение.

На этот раз Сората уже знал отправителя.

«Я буду поздно».

Короткое предложение, но как же в нём много смысла.

Канна стояла на месте, ожидая ответа от Сораты. Она держала в руках значок с медведем, который Сората купил ей на Прощальной Поездке.

Сората набирал сообщение, но вдруг его пальцы остановились.

К ней приближались двое мужчин.

Он увидел их жестикуляцию и понял, что они зазывают Канну с собой. Кажется, они были студентами колледжа. Спустя некоторое время они втроём пошли к району Ханкагай.

А вот эта ситуация уже заставила обоих парней забеспокоиться.

-…

Иори был настолько ошеломлён, что совершенно забыл о скрытности.

- Я за ней. – сказал Иори и рванул с места.

- А, да.

Оба парня побежали за Канной.

Она и двое парней зашли в караоке.

- Она что, всё ещё не напелась? – выругался Иори.

Когда Сората и Иори забежали в здание, Канны уже нигде не было видно.

- Простите, нам на двоих.

Внутри царила напряжённая атмосфера. Сората повернулся к Иори и прошептал ему на ухо: «Посмотри, на какой этаж поехал лифт».

- У вас один час.

Им выдали микрофоны, и парни подошли к лифту.

- И какой же этаж?

- Шестой.

Лифт всё ещё поднимался на верхний этаж, а потому вызвать его было нельзя.

Они увидели лестницу и решили подняться по ней.

Несмотря на своё сбитое дыхание, Иори последовал за Соратой.

Когда они прибыли на шестой этаж, с Сораты струёй стекал пот, а дыхание было сбито ко всем чертям.

Сората переборол желание отдохнуть и осмотрелся. По правую и левую стороны были выстроены комнаты, всего парень насчитал 15 помещений*.

Он попытался проверить, не заходя в саму комнату, но стёкла у дверей были настолько затуманены, что в лучшем случае можно было разглядеть, пуста ли комната, или в ней находятся посетители. Лица, ясен пень, разглядеть невозможно.

Сората достал телефон и набрал номер Канны.

«Абонент вне зоны действия сети».

Сората бросил трубку уже на слове «Абонент».

В воздухе повисло напряжение, а Иори был ещё более взвинчен, чем обычно.

И что теперь? Открывать каждую дверь по очереди?

Но вскоре Сората понял, что голос Канны можно будет распознать, прислонив ухо к двери.

Они прислонили ухо к одной из двери. Ошибки быть не могло.

- Вот она!

Он чётко слышал её голос.

Затем парни открыли дверь.

На диване сидел парень и пел в микрофон, будучи в хорошем настроении. Его рука опоясывала плечо Канны, сидевшей рядом с ним. Она, кажется, пыталась выбраться, но не могла из-за его веса.

Краснющие лица парней были видны даже в тёмной комнате. Естественно, они оба были в стельку пьяны, но Сората совершенно не был этому удивлён.

- Сората-сэмпай?! – Канна вскрикнула, а микрофон это уловил.

Сората тихо вошёл и оттолкнул парня, положившего свою руку на плечо Канны, а затем выдернул Канну с дивана. Он также забрал её сумочку, лежавшую на столе, а потом передал Канну в руки Иори.

- Уходите отсюда.

- А?

- Сейчас же!

- А, да!

Тем не менее, алкомены просто сидели и продолжали петь в микрофон.

- Прости за весь этот спектакль. – сказал Сората, закрывая дверь в комнату.

- Сората-сэмпай, поторопись!

Иори вызывал лифт.

- Минуточку, вы двое, что происходит?!

Кажется, наши алконафты-таки заметили, что что-то тут не чисто, и вышли из комнаты, погнавшись за Соратой.

Как только двери лифта открылись, Сората забежал в него и начал тыкать по кнопке «Закрыть». Однако, когда двери уже почти закрылись, один из тех парней сунул руку в щель и остановил закрытие дверей.

Поняв, что дела плохи, Иори бросил что-то в лицо тому парню. Это была та неведомая зверушка, что он выиграл в автомате-хватайке.

- Ауч!

Парень вскрикнул и убрал руку от двери, лифт закрылся.

- Сейчас давление подскочит…

Сората сказал Иори успокоиться и сам попытался сделать то же самое.

- Иори, выходи из караоке с Канной-сан, а я пока рассчитаюсь.

- Хорошо.

-…

Канна не говорила ни слова. Возможно, она была расстроена.

Она вся дрожала и держалась за плечи. Быть может, она была даже напугана.

К счастью, лифт прибыл на первый этаж без остановок.

Со стороны лестницы доносились мужские голоса. Было непонятно, о чём они говорят, но они явно были злы.

Иори и Канна первыми вышли из здания, пока Сората возвращал микрофон и рассчитывался.

- Хм?

Работник не скрывал своего удивления тому, что Сората вернулся так скоро.

- Вы что-то натворили? – спросил он.

- Нет, меня срочно вызвали.  – соврал Сората.

Он даже не прикасался к микрофону, но заплатил полную стоимость. Спустя некоторое время пара парней спустилась на первый этаж.

- Чёрт!

У Сораты не было времени, чтобы доставать мелочь, а потому он кинул первую попавшуюся купюру в пять тысяч йен*.

- Сдачи не надо!

Извинившись за внезапность, Сората быстро выбежал из здания.

- А ну, стоять!

Парень услышал злые голоса, приближающиеся со спины.

Сората выбежал на улицу и посмотрел, в какую сторону побежали Иори и Канна. Они бежали в направлении к станции, так что Сората побежал в противоположную сторону. Из-за того, что алкоголь снижает способность к мышлению, оба парня побежали за Соратой.

Пара парней настойчиво гналась за Соратой, но потом один из них упал, попутно высвобождая содержимое желудка через ротовое отверстие. А затем второго парня тоже вырвало… вокруг был полный беспорядок.

Погоня длилась менее 5 минут, но Сората, ожидаемо, очень устал.

Он отдышался и позвонил Иори. Тот сказал ему, что они находятся перед станцией.

Спустя некоторое время парень присоединился к ним.

Всё ещё находясь в лёгком шоке, Сората вставил ключ в шкафчик Канны и достал оттуда её рюкзак.

- Фух…

Парню казалось, что его просто вырвет в поезде.

В самом же поезде было многолюдно, а потому никто даже и не думал открывать рот.

До самой станции Геидаэмае они доехали, не обронив ни слова.

Когда они прошли через турникет, чувство, что они в безопасности, наконец-то вернулось.

На часах было 11 вечера.

По дороге домой машин практически не было, почти весь город уже погрузился в сон. Тишину нарушали лишь шаркающие шаги Сораты, Канны и Иори, а также звуки ударов рюкзака о спину.

Впереди шёл Сората, за ним, с небольшим отставанием, шла Канна, а позади всех был Иори.

Когда они проходили мимо парка, шаги Иори внезапно прекратились.

Сората удивлённо обернулся.

- Ты, что ты вообще делаешь? – сказал Иори, но вопрос был адресован не к Сорате.

Канна остановилась, но не обернулась к нему лицом.

- Эта одежда тебе совсем не идёт.

-…

- Причёска тоже супер-странная.

-…

Сората заметил, как Канна прикусила губу.

- Макияж тоже просто ужасный.

- Замолчи, это тебя вообще не касается.

- И чем ты вообще думала, идя в караоке с теми идиотами?

- … Не твоё дело.

В ответ на свои вопросы, Иори получал только отказы.

-…

- Оставь меня в покое…

- Ты вообще думала о последствиях?

Иори определённо был зол.

- Не указывай, что мне делать.

Канна выстрелила по Иори смесью из разочарования и раздражения.

- Как, если мне не всё равно? Я ведь беспокоюсь о тебе. – серьёзно ответил тот.

Канна на мгновенье застыла. Но потом подняла голову и посмотрела на Иори.

- А я никого и не просила волноваться. Будет лучше, если вы оставите меня в покое…

Голос Иори дрожал, ему было тяжело говорить.

Но затем он успокоился.

- Это не так. – сказал он.

- …

- Ты даже не знаешь, какого это, волноваться за кого-то.

На мгновенье лицо Иори стало раздражённым.

- Да что… что с тобой не так?!

-…

- … просто оставь меня в покое!

Голос Канны звучал так, будто она готова заплакать.

- Я просто не понимаю, зачем ты это делаешь.

- Тебе и не нужно это знать…

Сердце Канны похолодело.

- Да что с тобой такое, чёрт возьми?!

- Я не просила тебя волноваться.

- Не просила. Хватит нести эту чушь.

Иори разрушил свой сдерживающий барьер.

- Как мне не беспокоиться, когда ты вытворяешь такое? Ты же меня знаешь, я идиот и всегда им был, а потому спрошу тебя ещё раз, как ты себе такое позволяешь?

- … Раздражаешь.

- Да ну?

- Серьёзно, раздражаешь… Просто не волнуйся за меня и всё.

- Даже если бы и мог, не перестал!

- Почему? Ты ведь даже не имеешь никакого отношения к тому, что я делаю.

- Ну…

Иори запнулся.

- Почему?

- Потому что ты мне нравишься, вот почему!

Голос Иори эхом раздался по ночному небу.

-…

Канна и не представляла, как реагировать. Она просто тихо дышала.

Но даже её дыхание было отчётливо слышно в этой тишине.

- Хм?

Первым своим удивлением тишину нарушил Иори.

- Думаешь, я вру?

Ответа пока не последовало.

- Я тебя ненавижу. – сказала Канна и ушла.

Когда Канна проходила мимо Сораты, он увидел капельки слёз, проступившие на её глазах.

- Сората-сэмпай.

- Да?

- Меня только что бросили?

Ответить было тяжело, так что Сората решил вместо ответа дать ему простой совет.

- Сначала ты должен разобраться в своих чувствах.

Понедельник, 14 ноября.

Сегодня в журнале сообщений Сакурасо появилось следующее:

«Моя любовь закончилась, так и не начавшись… От: Химемея Иори».

Часть 4

В ноябре потихоньку начало приближаться зимнее настроение. Всё время шёл дождь, температура падала, а утром и вечером был вообще дубак.

Во второй половине месяца воздух становился всё более и более холодным, а цвет неба пропитывался морозом. Было в этом цвете что-то такое, грустное. Быть может, он был пропитан атмосферой выпускного года, а может, Сората просто осознавал, что это его последний год?

Первое воскресенье декабря. С заходом солнца в комнате Сораты основались Рюноске, Рита, Иори и Мисаки.

Они проверяли бета-версию, которую было планировано предоставить 26 числа этого месяца.

Ожидается, что работа над левел-дизайном завершится к дедлайну. А поскольку программа Рюноске была завершена, в графике, как таковом, не было особого смысла. Модельки монстров, сделанные Ритой, кое-где были недоделаны, но это не проблема, это стало понятно ещё на прошлой неделе. Что касается некоторых других моделек, нужно было как-то максимизировать их совместимость с движком. Моделька босса, сделанная Мисаки, уже продолжительное время находится в игре, а сейчас они заняты разработкой нового босса. Изменяют цвет, увеличивают рога и всё такое.

В принципе, пока особых проблем не возникало, а работа шла полным ходом.

- Эх… жизнь не такая, как я думал.

Иори разговаривал с белой кошкой – Сакурой. Её глаза были пусты, а сама она лежала на его пузе. Типичный депрессивный стиль. Печаль, о которой невозможно сказать.

У Сакуры вырвалось лёгкое «Мяу». Быть может, она пыталась поднять Иори настроение, а может, что более вероятно, просто просила есть.

Прошло уже три недели, как Иори признался Канне… с того момента поздние прогулки Канны прекратились. После школы она всегда возвращалась в Сакурасо, а, когда Сората с Масиро и Ритой возвращались домой, на полке для обуви были её ботинки. Если они были на месте,

- С возвращением.

Канна приветствовала их.

Сората считал, что дни, когда за Канну приходилось волноваться, прошли.

Однако, события того дня очень сильно повлияли на разные аспекты жизни.

- Хаа… - Иори глубоко вздохнул.

За последние три недели работа Иори не сильно продвинулась. По началу он писал кривые любовные песни, но ни одна из них не сработала…

Он тоже хотел написать новую музыку, но не мог ничего с этим поделать.

- Если Риттан даст Иорину потрогать грудь, ему тут же станет лучше!

Мисаки подумала, что ей в голову пришла хорошая идея. Однако, её грудь оказала бы тот же эффект.

- Рюноске, ты как?

Рита сидела на кровати, прижав к себе ноги. Её полуоткрытый рот выглядел очень сексуально. Один этот вид мог вызвать больше эмоций, чем какая-нибудь модель в журнале.

В обычном случае Иори бы громко вскрикнул «Юху!», но в этот раз он лишь выдохнул. Он даже не посмотрел на Риту.

- Жизнь – это лишь поиск и смерть…

Что он только что сказал?

- Говоришь так, как будто принял Бусидо*.

- Кажется, Иори, я понимаю, что ты чувствуешь.

Рита посмотрела на Рюноске, положив руки на грудь.

- Так больно, когда получаешь отказ.

- И правда…

Мисаки тоже вспомнила, как тяжело ей было добиться Дзина.

Однако, в чём смысл этого разговора?

Если память Сорате не изменяет, они должны обсуждать разработку игры… обсуждать бета-версию.

- Канда, мы, вообще-то, собрались, чтобы обсудить бета-версию.

- Да, точно…

- Ну так действуй.

- А что мне делать?

- Канда, думать – это твоя работа.

Рюноске встал и вышел из комнаты.

Иори тоже это заметил.

- Что, встреча уже закончена?..

И вышел из комнаты походкой зомби.

- Я серьёзно… нет, правда, если я не справлюсь…

- Сората, есть и другие вещи, о которых тебе стоит беспокоиться.

Рита посмотрела на потолок, по диагонали… на комнату Масиро?

- Масиро, с ней всё хорошо?

- Кстати об этом, сегодня я весь день проведу в комнате.

Тем временем Мисаки села перед телевизором и начала играть.

- Что, поссорились прошлой ночью?

- Нет, конечно нет. Просто, сейчас она очень занята. Мало того, что саму мангу надо рисовать, так ещё в этом месяце на неё повесили обложки для журналов…

По этой причине, их «свидания» проходили в Сакурасо, никакой улицы.

- А когда я разговаривал с ней по дороге домой из школы, она сказала, что у неё просто огромный объём работы. Как думаешь, она укладывается в график?

- Сората, разочаровываешь.

Он удивился.

- Я не о мангах волнуюсь, а о тебе! – Рита указала на него пальцем.

- А я-то что?..

- В последнее время ты проводишь с ней слишком мало времени, не правда ли?

- Эх… правда.

- Похоже, ваши свидания по выходным прекратились, а ещё, она сейчас не в твоей комнате, заметил?

Сората тоже являлся причиной, по которой он и Масиро проводили вместе мало времени. Когда установился срок, к которому они должны были представить бета-версию, у него не осталось времени на свидания, ведь отставание даже на один день могло повлечь за собой непредсказуемые последствия.

- Я знаю, что у вас обоих есть дела, но хотя бы Рождество вы планируете провести вместе?

- До него ещё довольно далеко.

- По-твоему, три недели – это далеко? Сората, этот вопрос касается вас обоих.

Когда Рита эта сказала, лицо Сораты помрачнело.

- Ты права…

- Итак…

Не успела Рита что-то сказать, как он встал с кресла.

- Сората?

- Приглашу её прямо сейчас.

- А сможешь?

Конечно, сделать это не так-то просто, ведь что у Сораты, что у Масиро полно работы, но…

Сората поднялся на второй этаж и постучался в 202 комнату, комнату Масиро.

- Э-м, у тебя есть минутка?

-…

Без ответа.

- Хоть ты и не ответила, но…

Сората открыл дверь и вошёл в комнату.

Сегодня в комнате Масиро был ещё больший бардак, чем обычно. Манга и наброски были разбросаны по всему полу.

Частично, это из-за того, что Сората имел привычку пропускать уборку в комнате Масиро.

Парень осмотрелся.

-…

Но Масиро нигде не было.

Компьютер всё также был включён, а на мониторе отображалась очередная страница манги.

Сората осторожно, чтобы не наступить на что-нибудь, подошёл к столу в углу комнаты и присел на корточки.

Как он и думал, Масиро спала под столом на горе из разного рода одежды.

- Ты прошлой ночью вообще спала?

- Хм?

Масиро с недоумением посмотрела на Сорату.

- … Сората?

Она приоткрыла глаза и окликнула парня.

- Сората плохой, разбудил меня.

- Я не плохой.

Масиро снова закрыла глаза.

- Я, у меня сейчас много работы с разработкой игры.

- .. Угу.

- Поэтому, я не могу позволить себе ходить на свидания ещё какое-то время.

- … Угу.

Она отвечала в полусонном состоянии.

- Однако, так как я работаю в поте лица, то скоро уже закончу… так что, может, проведём Рождество где-нибудь вне Сакурасо?

Масиро открыла глаза и приподнялась.

- Давай.

Сказала она, будучи под столом.

- Хотела бы посмотреть на дерево.

- Ась?

- Нарядное дерево.

- А, ты про Рождественскую ёлку… Хорошо, давай.

- Хочу посмотреть с Соратой.

Сората сверился по датам. В любом случае, он тоже хотел посмотреть на величественную ель.

- Кстати, ты успеешь закончить работу над мангой?

- Закончу к Рождеству.

- В таком случае, проведём Рождество вместе.

- Ага…

Разговор уже должен был закончиться.

-…

Но Масиро всё ещё смотрела на Сорату.

- Что?

- Я уже давно не была на свидании.

- А? Оу, ну, да, точно.

Прошло уже некоторое время с тех пор, как они отменили поход в кино. На Масиро навалилась работа по манге, да и у самого Сораты накопилось много дел. А как уже заметила Рита, у них не было свиданий уже две недели.

- Мы всё ещё пара?

Сората был удивлён столь внезапным вопросом.

- Естественно.

- Но ведь, мы не ходим на свидания?

-…

- Да и свиданий в комнате больше нет?

- Однако, мы ведь вместе проведём Рождество, верно?

- Верно.

Убедившись в том, что волноваться не о чем, Масиро медленно закрыла глаза.

- Рождество, весело… – пробормотала она, находясь уже в полусонном состоянии.

Некоторое время Сората ещё смотрел на спящую Масиро.

- Тяжело быть хорошим бойфрендом… – тихо сказал он.

Однако, просто думать о второй половинке недостаточно. Хотел бы Сората знать, нужно ли ему продолжать выражать ей свои чувства. К сожалению, у Сораты не всегда находится время, чтобы провести его с Масиро…

Наверное, наблюдать за спящей Масиро как-то неправильно.

Даже, если они каждый день заняты, нельзя отнять тех дней, что они провели вместе. Однако, с Соратой было что-то не то. Эти воспоминания постепенно забывались, а чувства, которые должны были переполнять его сердце, постепенно ослабевали. Правда, это нормальный процесс и в нём нет ничего необычного.

Вот, почему сегодняшнее обещание было так важно.

- Рита полностью права.

С этими словами Сората вышел из комнаты.

Когда парень спустился на первый этаж, заметил у двери сидящую на корточках Канну. Она надевала сапоги.

- Чего? Канна-сан, собралась куда-то?

Солнце уже садилось.

- А нельзя?

- Можно, только постарайся не задерживаться допоздна.

- Если так беспокоишься, сходи со мной. Я собралась в магазин, тут неподалёку.

Как ни странно, но Канна предложила Сорате такую затею.

- Хорошо.

Парень взял свои ботинки.

Канна странно на него посмотрела.

- Пойдём.

Сората вышел первым.

Они пошли по дорожке перед Сакурасо. Канна следовала на расстоянии трёх метров позади Сораты, и он прекрасно чувствовал этот взгляд на своей спине. Было неприятно.

- Может, будем идти бок о бок?

-…

Канна ничего не ответила, а лишь подошла ближе.

- Прости за тот раз.

-…

Канна посмотрела на извиняющегося Сорату странным взглядом.

- Прости, что следили за тобой в тот день.

- Я тоже следила за тобой и Масиро-сэмпай на вашем свидании, так что мы квиты.

- Спасибо, аж камень с плеч.

- И ещё… спасибо, что помогли мне тогда с теми двумя.

Голос Канны стал настолько тихим, что, казалось бы, сейчас уже вот-вот растворится.

- Было бы неплохо, скажи ты это Иори, ему сейчас очень плохо. – в полу-шутку сказал Сората.

- Я подумаю.

- Прошу, ему сейчас это очень нужно.

- Даже если я его и поблагодарю, он мне всё равно не нравится.

- На самом деле, Иори – хороший парень, хоть и слегка странный.

Как бы то ни было, Канна не могла простить Иори все те гадости, что он наговорил…

- И именно этим он мне и не нравится.

- Хм?

- Он не думает, прежде чем делать, он ни в ком не сомневается, он не может кому-нибудь возразить. Он может стоять перед человеком и совершенно не читать его настроение…

- Из твоих уст это звучит так, будто такое поведение неприемлемо.

- Для меня – да. Он мне не нравится именно тем, что он вообще ни о чём не беспокоится.

Сорате показалось, что он понял, о каком типе «неприязни» говорит Канна. Она недолюбливает Иори не из-за его поведения или внешности, это лежит у неё в мозгу. Она сама хочет быть беззаботной, но не может, а потому недолюбливает людей, у которых это получается.

- Просто это был первый раз.

Внезапно сказала Канна, нарушив тишину.

- Это был первый раз… когда я пошла в караоке с парнем.

- Ох…

Разговор снова свернул к тому дню, когда Сората и Иори следили за Канной.

- Тогда я могла отказать, но не захотела.

- Ясно…

- Это всё.

Канна замолчала. Ответ, вроде как, закончен.

- А почему ты приняла приглашение в тот день?

-…

- Можешь не говорить, если не хочешь говорить, я тебя не заставляю.

- Ты так и не понял?

Однако, разговор снова вернулся к тому дню.

- Почему-то мне кажется, что из-за меня.

- Воу!

Канна так удивилась, что аж чуть ли не вскрикнула, поразив тем самым Сорату.

- Знаешь, мне стало даже как-то легче. Прошло много времени, как мы с тобой в последний раз нормально разговаривали.

- Пожалуйста, больше ни слова.

Сората получил сильный и резкий отказ.

- Но я…

- Сората-сэмпай, я ещё ничего тебе не сказала… пожалуйста, даже не пытайся, я не хочу ничего слышать.

Канна ускорила шаг, но Сората не собирался её нагонять.

Она пошла прямо в круглосуточный магазин.

Когда Канна вошла в магазин, Сората увидел знакомое лицо – Тихиро. Похоже, она сегодня работала в школе.

Взглянув на зашедшую в магазин Канну, Тихиро направилась прямиком к Сорате.

- Итак, почему тебе вдруг так захотелось заставить её плакать?

- Она не плакала.

- Хорошо, зачем ты решил заставить её заплакать?

- Сменим тему!

- Я ведь права, верно?

- Раздражаете…

Как обычно бывает в разговоре с Тихиро, если не быть осторожным с выражениями, она направит их против вас.

- Сэнсэй, знаете…

Сората догнал Тихиро, когда та уже пошла в Сакурасо.

Ждать Канну она явно не захочет, только разозлится, а Сорате больше нечего было ей сказать.

- Для Хасе, ты, наверное, как птица-родитель.

- Чего?

- Хасе – это птенец, запершийся в скорлупе.

-…

Тихиро посмотрела на Сорату.

- Понимаешь?

- Ну, в какой-то степени…

В классе Канна не завела себе хороших друзей. У неё также нет вообще хоть какого-нибудь друга, чтобы пойти с ним куда-нибудь после школы или на выходных…

Наверное, вот что имела Тихиро под «Скорлупой».

- Она может пойти прогуляться с незнакомым ей человеком… но вот знакомых с хорошими намерениями она отвергает… Может, она просто застенчивая? Но, в любом случае, этим она делает хуже для себя самой.

- Может быть и так…

Роман «Воскресенье Золушки», написанный Канной, в точности соответствовал тому, что сказала Тихиро. Она может быть весёлой с незнакомцами, но друзей у неё нет, так как она боится причинить себе боль… Но в глубине души она сильно нуждается в друге, с которым можно поговорить о чём угодно.

И, как уже известно, роман Канны «изначально был дневником».

- То, что Хасе встретилась с тобой, было для неё большим просчётом, не так ли?

Эти слова заставили Сорату засмеяться с горькой улыбкой.

В тот день Сората встретился с Канной, когда та снимала стресс путём… хождения по школе без трусиков. Они столкнулись в коридоре, и она обронила свои трусики, которые, в последствии, подобрал Сората.

Таким образом, Сората начал своё знакомство с Канной путём раскрытия её главного секрета.

- Ты согласился сохранить её секрет, ведь иначе ей была бы крышка.

- Ну, это было немного странно.

- Но ты согласился.

- Ну, было дело.

- Этого уже достаточно, чтобы пробить скорлупу. Знаешь, я тебя за это даже уважаю.

Слова Тихиро просто ошеломляли.

- Ты также играешь для неё некую роль птицы родителя, чтобы направить птенца на правильный путь.

- Согласен.

- И всё, что происходить сейчас – это тоже результат твоих действий.

- Я понимаю.

- Кстати…

- У вас есть ещё один вопрос?

- Ты, кошки, что ты собираешься делать?

Как быстро она сменила тему.

-…

Занимаясь разработкой игры, Сората совершенно забыл обо всём остальном.

Но ведь, помимо игры есть ещё много вещей, о которых стоит подумать. А также множество опасений.

А ещё Сората бы хотел провести весёлое Рождество.

И больше он ни о чём не думал.

В данный момент у Сораты просто не было другого выбора, кроме как делать всё возможное сейчас, чтобы хорошо провести время потом.

Да и, к тому же, не стоит забывать, как много хороших воспоминаний Сората приобрёл в Сакурасо вместе с друзьями.

- А, и ещё кое-что.

- Да?

- В холодильнике есть пиво? Ты брал его?

- Не разговаривайте с учениками о таких вещах!

- Значит, пиво в безопасности.

Часть 5

Даже несмотря на то, что финальные экзамены уже прошли, напряжение в третьем классе никуда не делось. Напротив, с каждым днём оно только росло.

В январе же уже будут проводиться вступительные экзамены в университеты, которые выбрали ученики, так что времени на расслабление не было.

Сората собрался поступить в Университет Искусств Суймэй, а потому был тоже очень сконцентрирован. Возможно, он был настроен даже серьёзнее своих одноклассников.

А ещё ему и его команде предстояло сделать всё возможное, чтобы к 26 числу приготовить бета-версию разрабатываемой ими «Rhythm Battlers».

Объём работы был по-настоящему большой, а на его выполнение уйдёт много и много времени.

Даже если Сората выжмет из себя 80% способностей, остальные 20% так и будут его тормозить.

Масиро тоже трудилась в поте лица, рисуя мангу.

Они пообещали друг другу, что будут работать так усердно, как только могут, чтобы успеть провести «Рождественское Свидание», благодаря чему у Сораты мог развиться недосып.

Однако, как бы Сората ни был мотивирован, работа над игрой шла не так гладко, как хотелось бы. Иногда идеи были просто необходимы. Взять хотя бы музыку: много раз бывало такое, что хорошая идея просто не шла в голову, а потому наблюдалось отставание по плану.

И вот, Канун Рождества, 24 декабря*… но этот рабочий ад не прекращался.

Утром Сората пошёл на церемонию, а когда вернулся, сразу сел за компьютер, даже не пообедав.

И работал он так до 15:50.

- А, точно, уже пора?

В 4 часа уже нужно было выходить на свидание и смотреть на красиво наряженную рождественскую ёлку.

- Сората, ты здесь?

В его комнату вошла Рита.

- Ещё минуточку!

- Масиро уже ждёт тебя на выходе из Сакурасо.

Сората в спешке водил курсором и тыкал по клавиатуре, вводя параметры для монстра. Естественно, в спешке он наделал множество ошибок, тем самым усложнив себе работу.

- Канда, иди, остальную работу я беру на себя. – сказал Рюноске, сидевший с ним в одной комнате.

- Нет, это неправильно.

Всё-таки, это работа Сораты.

- Не пойми меня неправильно, Канда, но в данный момент твоя работа настолько неряшлива, что не вызывает ни малейшего доверия.

- Вау.

- И что же ты собираешься делать, если понаделаешь много ошибок?

На исправление багов можно будет потратить только завтрашний день. Как говорит Рюноске, это не тот случай, когда ошибки делает он.

- Кроме того, если опоздаешь на свидание, разве ты не впадёшь в глубочайшую депрессию?

-…

И Сората, и Масиро с нетерпением ждали этого дня, так что опаздывать лучше не стоит.

- Иди уже и поторопись.

- Акасака… ты хороший парень.

- Я просто трезво оцениваю ситуацию и делаю оптимальный выбор. Наш график не должен пострадать из-за твоей любви.

- Ну да…

- Так что постарайся не поссориться ещё до того, как вы выйдете на улицу.

- Хорошо. Ну, я пошёл.

Сората вышел из комнаты, попутно надевая пальто.

Как и сказала Рита, Масиро ждала его перед дверью. На ней уже были надеты короткие сапоги, так что она была полностью готова.

- Сората, ты опоздал.

Когда Сората посмотрел на Масиро, её лицо покраснело. До назначенного времени было ещё три минуты, а потому для недовольств не было причин.

- П-прости.

Однако, Сората всё же был немного напуган, так как Масиро, похоже, готовилась.

На ней был лёгкий макияж, а кожа была ещё белее, чем обычно. А щёки цвета сакуры так и веяли теплом.

На ней было идеально подходящее ей белое пальто с мехом на капюшоне и рукавах. Она выглядела прямо как фея.

Благодаря этому настроение Сораты сразу же перешло в режим для свиданий.

- Тебе идёт, ты в этом такая милая.

- Ага…

Масиро уже ждала у выхода.

Сората быстро надел ботинки, он хотел как можно быстрее начать свидание, ведь усердно работал весь день. В конце концов, Рюноске помог Сорате освободится, что было очень даже неплохо само по себе, но становилось ещё лучше, если задуматься о том, что Рюноске тем самым налаживал их отношения.

- Ну что, можем идти? – сказал Сората, надев ботинки.

- Угу. – подтвердила Масиро.

Но, как только Сората прикоснулся к ручке двери, зазвонил телефон. Однако, это был не телефон Сораты – звонило у Масиро.

- Это Аяно.

Сказав это, она взяла трубку.

- Аяно?

- Ох, Сиина-сан! Есть минутка?

Иида говорила довольно громко, так как была взволнована, а потому Сората мог её слышать.

Но вот зачем она позвонила, Сората так и не понял.

- Аяно, в чём дело?

-…

Но вскоре Аяно успокоилась и её голос больше не было слышно.

В голову Сорате полезли разные вопросы, но нужно было подождать окончания разговора.

За время разговора Масиро шесть раз сказала «Ага», а потом сказала:

- Поняла.

И положила трубку.

- Что сказала Аяно-сан?

- Похоже, напечатали ещё два тома.

Масиро закончила их 20 числа, всего 4 дня назад.

- Ого, это замечательно!

В отличие от весёлого Сораты, Масиро выглядела расстроенной.

- Масиро?

- И мне нужно нарисовать ещё.

- А?

- Аяно сказала.

- Почему?

- Чтобы угодить душной прессе, она решила сделать красивую обложку, чтобы в книжных магазинах они хорошо продавались.

- И что, сегодня дедлайн?

Можно было это понять, даже и не спрашивая, всё было написано на лице Масиро…

- Хотелось бы отправить обложки в офис к новогодним каникулам… а сегодня я хочу тебя.

Сората почувствовал, как пыл его чувств на мгновенье охладился.

-…

-…

Повисла тишина, в которой было тяжело произнести хотя бы одно слово.

- Однако, другого выбора у тебя нет… – спустя некоторое время сказал Сората.

Плечи Масиро нервно подёргивались.

- В таком случае, тебе лучше закончить работу пораньше.

Сората закрыл дверь и разулся.

- … Нет.

Масиро возразила, но сказала настолько тихо, что Сората не услышал.

- Прости, что ты сказала? – спросил Сората, повернувшись к Масиро.

- Не могу.

У неё были злые, опечаленные глаза.

- !

Сората был сильно удивлён.

- Я долго этого ждала…

Масиро дрожала.

- Я тоже, но…

Сората старался говорить мягким, успокаивающим голосом.

- Усердно работала над мангой…

- Ох…

- Думала о том, какую одежду надеть.

- Ну…

- Но даже так, ты сдался. Сората странный!

- !

Сората был ошарашен внезапным обвинением Масиро. Он даже не понимал, за что она его обвиняет…

Рита и Рюноске тоже пришли на шум. Они смотрели на обоих, но самым удивительным был Сората.

- Сората, ты не знаешь.

- Я знаю.

Рефлекторно ответил парень.

- Я знаю. – повторил он.

В тот день, когда он назначил свидание, Сората поклялся себе, что проведёт Рождество вместе с Масиро.

- Я понимаю, что сегодня очень важный день.

Масиро повернулась к нему.

- Я не понимаю Сорату.

И сказала грустным голосом.

- Однако, тебе сегодня нужно работать над мангой, разве не так?

- … так.

- В таком случае, иди и рисуй, или ты не хочешь рисовать?

Масиро немного подумала.

- Хочу…

- Свидание можно провести, когда угодно, не только в Рождество.

Когда Сората это говорил, он был уверен, что Масиро примет его слова.

- Но сегодняшнее свидание можно провести только сегодня.

- Масиро…

Это было не то, чего ожидал Сората.

- Завтра?

- … а?

- Сможешь пойти на свидание завтра?

Сората не мог из-за того, что весь день он должен был подготавливать бета-версию к показу.

- На следующей неделе?

-…

- Сможешь пойти на свидание на следующей неделе?

Слова Масиро медленно протыкали грудь Сораты.

На следующей неделе он уже закончит бета-версию, но будет готовиться к февральскому представлению.

- В следующем месяце?

-…

Сората думал, что из-за близящегося дедлайна «Rhythm Battlers» он не сможет тратить время ни на что, кроме как на разработку игры.

Однако, то же самое касалось и Масиро. Каждый месяц у неё должна была быть готова манга. А так как она начала набирать популярность, к самой манге также добавлялась ещё и работа над обложкой и работа над рекламой, и всё это повторялось регулярно.

- Ты обещал мне.

Масиро сжала обе руки.

- Я усердно работала ради сегодняшнего дня!

Её голос стал ещё более эмоциональным.

- Если ты не можешь пойти на свидание в Канун Рождества, то точно не сможешь пойти и на другие!

Слова Масиро повергли Сорату в шок.

Он смотрел ей в глаза.

Сората думал, что такая напряжёнка лишь временная, он верил в то, что скоро это пройдёт. Однако, так же будет продолжаться и в будущем… Чем ближе они будут подходить к цели, чем ближе будут их мечты, тем меньше времени у них будет. Реальность и в этот раз доказала, что она сурова.

Слова Масиро были полностью понятны, но Сората не мог их принять.

Парень знал, что такой день может однажды наступить. Он узнал это от Рюноске, но думал, что этот день далеко впереди. Однако, он был куда ближе, чем Сората думал.

Рита и Рюноске были не в состоянии что-либо сказать, ровно, как и Канна, спустившаяся со второго этажа и почувствовавшая напряжённую атмосферу.

То, что говорила Масиро, было правдой, хоть и неразумной. Если они отступят сейчас, цель Масиро отодвинется от неё на много шагов. Если она упустит возможность сейчас, другой может уже и не быть. Пока в её руках находится бита, она должна быть готовой отбить мяч. По этой причине Масиро и работала в поте лица. И, не говоря уже о Масиро, Сората должен был знать это лучше всех.

- Разве нет другого выхода? – спросила Сората.

- Видимо, нет…

Сорате было тяжело, но он сказал.

- В таком случае… манга важнее.

Потому что ему нужно было это сказать…

- Сората, ты в порядке?

- Я в норме, хоть и шокирован.

-…

- Я шокирован, но всё же думаю, что для осуществления мечты нам ещё есть, чем заняться.

Масиро не отрывала своего взгляда от Сораты.

- У меня тоже есть цели… и я не могу ими пожертвовать.

-…

- Я очень беспокоюсь за твою мечту. Я думаю, что людям очень понравится твоя манга, и знаю, что ты сможешь воплотить свою мечту в реальность. И поэтому я точно не хочу тебя беспокоить.

-…

- … Итак, другого выбора просто-напросто нет. – сказал Сората, глядя на Масиро.

- А я есть в твоих планах на будущее?

Масиро внезапно задала едва ли не философский вопрос.

Она одним своим предложением резко пронзила сердце Сораты. Масиро всегда так делает.

-…

Возможно, ему следовало не задумываясь ответить «Да», но он подумал, что в такой момент врать было бессмысленно.

- Я не знаю…

Сората сказал то, что думал. Он не был уверен.

- А как насчёт тебя?

-…

Масиро не ответила. Она просто смотрела на Сорату. Это говорило об её истинных намерениях.

- Хорошо…

Масиро была слишком милой, а потому Сората смог лишь хрипло протянуть одно слово.

- Для меня Сората важнее мечты.

-…

Сказав это, Масиро поднялась на второй этаж, оставив Сорату стоять в тишине.

- Подожди, Масиро! – прокричала Рита, но Масиро её даже не слушала.

Спустя некоторое время прозвучал звук закрытия двери. Звук был очень громким. Возможно, он символизировал закрытие двери, разделявшей сердца Сораты и Масиро.

Послесловие от переводчика.

Впервые начну со звёздочек, так как я слишком поражён этой главой (хоть и знал, что так будет).

Звёздынские*

День Культуры* - Государственный японский праздник, отмечается ежегодно 3 ноября. Праздник был учреждён в 1948 году в целях поощрения развития культуры Японии в духе «свободы и мира».

- С ней по-другому нельзя.* - и ещё с дюжину предложений сверху. Я честно понятия не имею, кому Рюноске писал сообщения, и в чём вообще смысл диалога. Либо я тупой, либо диалог и правда из разряда: «- Что ты любишь?

- Море красное.

- Серьёзно? Не думал, что единороги летают.

- Это палка о двух концах.»

Не, ну серьёзно, это же натуральная тумба-юмба какая-то, вот просто почитайте, как это звучало на английском. И как, извините меня, это переводить?!

«The day after Yuriko left school, Ryunosuke's physical condition recovered. Show the confirmation to Ryunosuke who came up in the morning. "Was it all right?" "I was worried about Akasaka." "Please state that you have already returned if you are in good shape" "That's not the case, I entered Suiko by myself." "......." "How about when you call me?" In response to Sorata's proposal, Ryuunosuke sent e-mails from the tablet PC in an uncanny manner. The reply seems to come soon, and the expression changes more bitterly. "How about Yuriko-sensei?" He shows the screen to Sorata. He hates to read it. ---Next time, bringing Kanda and returning home. He thought that he was forgiven by her, so he wonders what this is. "I replied 'I understood'." "My intention is!?" "To that woman, such a thing is meaningless"»

Правда, могу предположить, что речь шла о Рите, но хз.

Крокеты* - кулинарное блюдо цилиндрической или округлой формы из мясного фарша или овощей, обваленных в сухарях и обжаренных во фритюре. Вместо сухарей иногда используется картофельное пюре. В Японии имеет также ещё одну разновидность – «Короккэ».

У неё слишком тяжёлый характер. Думаю, поход в туалет ей тоже дался тяжело*. – вообще, смысл там был немного другой, но у меня стоял выбор: сделать перевод чуть менее понятным, либо же донести до вас всю суть, но с довольно подробным описанием (внимание, если кушаете, лучше отложите еду!) человеческих фекалий. Думаю, всё же, немного неприятно читать про коричневую субстанцию, так что пришлось уменьшить кринж ценой потери смысла.

Якитори* - очень популярное в Японии блюдо. Они делаются из кусочков курицы (с внутренностями), поджаренных над углями на бамбуковых шампурах. Короче говоря, куриные шашлычки.

Сората переборол желание отдохнуть и осмотрелся. По правую и левую стороны были выстроены комнаты, всего парень насчитал 15 помещений* - в Японии караоке представляют из себя разбитые на отдельные кабинки помещения, а не привычный нам один зал, в котором поют все, кому не поподя.

Пять тысяч йен* - просто, что бы вы понимали, это почти 50 долларов или же 3.5тыс. руб. Просто интересный факт:D

Бусидо* - кодекс самурая, свод правил, рекомендаций и норм поведения истинного воина в обществе, в бою и наедине с собой, воинская философия и мораль, уходящая корнями в глубокую древность.

Канун Рождества, 24 декабря* - в Японии, да и в ряде других стран, Рождество празднуют 25 декабря, а не 7 января, как у нас.

А теперь само послесловие.

Что ж, стекло оставим напоследок. Сейчас хотелось бы сказать, что третья часть мне зашла прям на ура, хоть и пихать 30 страниц в одну часть для человека, который переводит по 2 части в день – это садизм. Ну ладно, за преображение Канны и возможность оторваться на алконафтах и алкоменах (в оригинале они были просто парнями, сорре за отсебятинку, хе-хе:D) можно и простить 30 страниц перевода, когда обычно часть длится не больше 12-15 (ну максимум 20) страниц. Да и признание Иори Канне хоть и было немного неожиданным и, в какой-то степени, странным, но было приколько.

Итак, а теперь по стеклу. Ну, как вы там, держитесь? Я лично просто в лютейшем а][Eре. Нет, я наткнулся на спойлер и не был сильно удивлён (будь проклят этот спойлер) такому исходу событий, но всё же, читать было немножечко больно. На слёзы, конечно, не пробило, но вот сердечко кольнуло.

Как ни странно, больше мне сказать нечего, ну, кроме того, что третья глава будет длится 83 страницы. Короче, надеюсь опять уложиться в трёхдневный дедлайн (но по последним двум главам я понял, что что-то не шибко у меня получается укладываться в дедлайны). Но ничего загадывать не буду. Кто знает, может вообще заброшу перевод и вам придётся ждать очередного доброго самаритянина. Да ладно, шучу конечно же, я не для того переводил почти 800 страниц, чтобы сдаться на последних 400.

Хотя, может и психану, помощничка-то я так до сих пор и не нашёл, обидка(

Ладно, на ентом у меня всё, спасибо, что прочитали главу. Увидимся когда-нибудь.

Глава 3. Способ идти с тобой, способ мечтать.

Часть 1

На следующий день, 25 декабря, Сората проснулся на полу в своей комнате. Его тело окутывал холод, а сознание потихоньку включалось.

-…

Он силой открыл глаза и поднялся.

Перед его взором предстал включённый телевизор, на экране которого была запущена «Rhythm Battlers».

Судя по всему, Сората заснул на середине тестовой игры.

- Яцучи Мацута…

Игровой персонаж был уже выбран, но, когда Сората нажал на кнопку «Продолжить», его мозг снова решил отключиться.

Он уже потянулся к кнопке выключения питания, но потом вспомнил, что весь день ему предстоит выявлять баги, и убрал руку.

Как только Сората проснулся, около него вряд выстроились Хикари, Нозоми и Кодама.

- Да, да, сейчас приготовлю вам завтрак.

Встав и зевнув, Сората вышел из комнаты.

В столовой уже кое-кто находился.

Перед холодильником стояла Масиро.

Она поняла, что в комнату вошёл Сората, и медленно повернулась.

-…

-…

В столовой повисла тишина.

- Доброе утро.

Первым сказал Сората.

- Доброе.

И получил краткий ответ.

-…

-…

Других слов ни от кого не последовало.

Воздух был наполнен странным ощущением, словно ждущим чего-то.

Тем временем о ноги Сораты потёрся Комачи. Как только кошки получат корм, то уже ни один из десяти пушистых комков шерсти даже и не подумает о Сорате.

- Насчёт вчера… тебе же подкинули ещё работы? – сказал Сората, насыпая корм кошкам.

- … Верно.

- Ты закончила?

- Закончила.

- Ясно…

- Ага…

Разговор вроде бы и начался, но больше на ум ничего не шло.

- Будешь завтракать?

- Угу.

- Ну, тогда садись, скоро приготовлю.

- Угу.

Не издав ни звука Масиро села за обеденный стол.

Перед тем, как начать готовку, Сората закончил насыпать корм для кошек. После этого все 10 четвероногих созданий подбежали к мискам, позабыв о Сорате.

Ну, это было просто. Далее Сората приготовил завтрак для себя и для Масиро.

Это были тосты с яичницей, он добавил помидоры и картофельный салат, что Мисаки оставила на столе. Затем Сората подал Масиро тёплое какао и тоже сел.

- Я возьму.

- … Я возьму.

Масиро пошла за тостами сразу, как только прозвучал звоночек.

Сората тоже пошёл к тостеру.

Спустя некоторое время Сорате предстояло убрать всё со стола, но он ничего не говорил.

-…

-…

Однако, спустя некоторое время неловкое молчание стало уже невыносимым.

- Слушай, Масиро.

Она посмотрела на Сорату.

- Прости… за вчерашнее. – сказал Сората, так как больше не мог молчать.

Однако Сората сам не до конца понимал, о чём он говорит. Хотел бы он знать, что случилось бы, пойди они вчера на свидание.

Масиро же в ответ слегка задрожала. Она думала, стоит ли извиняться.

- Ты меня тоже прости. – тихо и без уверенности сказала она.

Масиро сама не понимала, за что извиняется. Быть может, за отмену свидания? Но нет, ей нужно было работать над мангой, да и Сората это понимал.

Корень напряжённой атмосферы кроется в чём-то другом.

Однако, разница в чувствах Сораты и Масиро всё же кроется в отмене свидания.

Вот только простого «прости» недостаточно для решения этой проблемы.

-…

-…

Тишина вернулась вновь.

Сората положил свежеприготовленный тост себе в рот.

- Масиро, что планируешь делать на зимних каникулах?

- Вернусь в Англию с Ритой.

- Оу…

Он думал, что ответом будет: «Буду рисовать мангу», а потому немного разочаровался.

- А, хорошо…

Однако, в то же время Сората почувствовал облегчение.

Даже если бы Масиро осталось в Сакурасо, ему слабо верилось, что он сможет провести с ней время. Сората не сможет успокоиться, пока не придёт оценка бета-версии, а после этого будет ещё множество других забот. Отправка бета-версии – это лишь очередная ступень.

В будущем они должны приготовить релизную версию, и Сората решил приложить максимум усилий, чтобы не пожалеть о финальной версии игры.

- Я давно не была в Англии.

Она не возвращалась в Англию с самого своего переезда в Сакурасо.

- Что насчёт Сораты?

- Отправлюсь туда, где смогу разрабатывать игру.

- Вот как…

- Но в Канун Нового Года вернусь домой к родителям… А после окончания школы… Мне нужно поговорить с ними об университете и прочих важных вещах.

- Угу…

Масиро слегка кивнула, наблюдая за кошками. Она выглядела немного расстроенной.

Сората прикрыл глаза. Он до сих пор не обсуждал с Масиро планы на зимние каникулы, хотя каждый день они вместе ходят в школу и живут под одной крышей.

- Оставь посуду как есть.

Когда Сората встал, он отнёс в раковину только свою посуду.

- Эм, Сората.

- … Да?

Парень заметил необычное поведение Масиро и приготовился ко всему возможному.

Масиро не так часто что-то бубнит себе под нос.

- Будь на моём месте Нанами, всё было бы так же?

-…

Масиро выдала недетское замечание, чем ошеломила Сорату.

- Аояма… и почему она ушла…

Для Сораты это был нормальный вопрос.

- Потому что Нанами тоже нравился Сората.

Вопрос был более риторический, а потому не требовал ответа.

- Ты…

Его тело стало заметно горячее, а грудь словно пылала от эмоций. Сората чувствовал себя так, будто сгорит, если не скажет.

Тем не менее, Сората, находящийся на грани, переживал тяжёлые времена.

«Скажи, чтобы всё завершить».

Эта мысль крутилась у него в голове.

- … Ты хоть знаешь, о чём говоришь?

Сората с грустью посмотрел на Масиро. Она, казалось, была готова заплакать и прикусила нижнюю губу.

- Я выбрал тебя. – сказал он, глядя ей в глаза.

-…

Затем Масиро посмотрела на Сорату взглядом, который больше не менялся.

- Мне нужно работать. – сказал Сората, чтобы не наговорить лишнего.

Он вышел в коридор.

- Фух…

Парень попытался успокоиться и выдохнул.

- Эй, не стыдно тут вздыхать перед людьми? Нервничаешь что ли?

Когда он поднял голову, то столкнулся с Тихиро нос к носу.

- Воу!

- Эй, не стыдно смотреть людям в лицо и кричать? Нервничаешь что ли?

- Нервничаю, нервничаю…

- О, смог это признать. А ты вырос, Канда.

- Я росту каждый день.

- Хм, ну, тогда растёшь.

Она слегка засмеялась.

- В таком случае, спрошу повзрослевшего тебя: почему ты встречаешься с Масиро?

Казалось бы, очень простой вопрос, но для Сораты он был страшнее острого ножа.

- Потому что люблю её. – немного поколебавшись ответил он.

- Наполовину правда, наполовину ложь.

- Почему?

- Если судить по словам, ты прав, но ты не понимаешь их значения.

-…

Сорате показалось, что Тихиро немного колебалась.

- Подумай об этом, хорошо подумай.

Сказав это, Тихиро похлопала его по плечу и пошла в столовую. Он не мог за ней погнаться, а потому просто сделал сконфуженное лицо.

«Почему ты встречаешься с Масиро?»

Этот вопрос не был страшным, но Сората думал иначе, как и его тело. Его сердце неистово билось, как когда он слышал плохие вести… Сам Сората был вынужден чувствовать разочарование, как будто до него дошли настоящие его намерения, которых он не замечал. Вот, что такое реальность…

-…

На этот вопрос нельзя ответить просто немного подумав. Чтобы на него ответить, нужно быть полностью уверенным в ответе.

Сората направился обратно в комнату. Подойдя к комнате, он услышал голос где-то из коридора.

- Канда, если уже встал, продолжай устранять баги.

Это был Рюноске, высунувший голову из 102 комнаты.

- Да, хорошо.

- К завтрашнему дню игру нужно уже будет записать на ПЗУ*, времени мало.

- Знаю.

Сората вернулся в комнату и продолжил устранять баги. Были также и другие вещи, о которых следовало подумать, но завтрашняя презентация бета-версии была в приоритете.

Часть 2

На следующий день Сората успешно записал бета-версию игры.

- Ю-ху, мои зимние каникулы наступили…

Обессиленный Иори упал на кровать в комнате Сораты, как только запись на ПЗУ завершилась.

Каким-то образом на этой неделе Иори-таки смог оправиться от пережитого.

Со временем его чувства к Канне поутихли, и он уже мог с ней спокойно разговаривать.

- О, доброе утро. Выглядишь бодренько. – сказал он Канне сегодня утром.

А потом опять начал своё сексуальное домогательство.

- Тебе нужно поесть! Если не будешь должным образом питаться, твоя грудь никогда не вырастет!

Он едва ли не кричал, но Канна продолжала его игнорировать.

- Да что с тобой? Чего такая кислая?

- Не разговаривай со мной.

Иори не сдавался, даже если постоянно получал отказ.

- Почему? Ты выглядишь оживлённой только тогда, когда разговариваешь со мной.

По началу было неловко, но теперь они говорили так, будто никакого признания и не было, а расстояние между ними постепенно уменьшалось.

Иори переступил границу, хоть Канна того и не разрешала. Но в этом весь Иори.

Иногда Канна смотрела на Сорату взглядом, просящим о помощи. «Пожалуйста, сделай что-нибудь» - словно говорили её глаза.

Но Сората делал вид, что не понимает. Он хотел, чтобы Канна сама решила свою проблему.

Иори постоянно пытался сделать так, чтобы она смогла избавиться от того, что сдерживает её чувства. Постоянно протягивая ей руку… Иори давал ей шанс открыться остальным… Он хотел, чтобы она поняла.

А в данный момент Иори застрял в комнате Сораты и просто лежал на его кровати.

- Иори, если хочешь спать, возвращайся в свою комнату.

- Не, сегодня я сплю здесь.

- Ты же понимаешь, что в таком случае ты доставишь мне неудобства?

- Немного…

Иори уже заснул, а потому отправить его в 103 комнату было затруднительно.

Масиро и Рита отправились в Англию 27 декабря, то есть вчера.

Когда они уезжали,

- Будь осторожна.

- … Угу.

Сората обменялся с Масиро короткими репликами, хоть и думал, что в тех не было смысла. Конечно, Сората хотел что-нибудь сделать, но он так и не нашёл ответ…

В тот же день Канна сказала ему, что тоже собирается вернуться домой.

- Канна-сан тоже уезжает домой.

Сората был удивлён такому заявлению, так как не думал, что у Канны есть причины возвращаться. Ранее она ведь говорила, что не хочет возвращаться в родительский дом, так как её мама снова вышла замуж…

- Я не приехала домой на летних каникулах, и моя мама едва ли не заставила меня вернуться домой в конце года.

- Она волнуется за тебя.

- Она просто хочет, чтобы я приняла свою «новую семью».

-…

Хоть голос Канны был спокойным, но можно был без труда прочесть эмоции, вложенные в него.

- Пока мы поддерживаем связь, мне будет легче однажды вернуться домой.

Сказав это, Канна опустила голову, надела маленький рюкзак и отправилась в родительский дом.

В Сакурасо осталось лишь четверо: Сората, Рюноске, Иори и Тихиро. Сората тоже собирался вернуться домой в Фукуоку в Канун Нового Года, но до него… у парня оставалось ещё много работы.

Двадцать восьмой день декабря закончился. Среда. Сората пришёл в офис, в котором располагался «Лагерь по разработке игр». Это была последняя встреча в этом году, и на ней планировалось оценить бета-версию игры.

Несмотря на преддверие Нового Года, атмосфера в офисе ничем не отличалась от обычной.

Школы повсюду уже начали зимние каникулы, но здесь не чувствовалось атмосферы близящегося праздника.

Сората выразил свои впечатления по этому поводу Хаякаве Сатоми, который пришёл за ним на ресепшен.

- О, да, я тоже так думал, когда только устроился сюда на работу.

И они оба засмеялись.

Они вдвоём сели в лифт, в котором не было никого, кроме, непосредственно, Сораты и Хаякавы.

- Насчёт школы, зимние каникулы вроде бы длятся почти две недели?

- Ну да.

- А вот мы работаем до самого завтрашнего дня, но это простая дневная уборка, и мы встречаемся около шести часов, но… это официально.

- Официально?

- Больше сказать не могу, это простые проекты, которые ещё даже до стадии оценки не дошли.

Хаякава лукаво улыбнулся. Выражение его лица говорила о том, что в этом году у них много проектов.

- У нас Новый Год начинается 4 числа.

Он пытался отсчитать время до выходных.

- Если не ошибаюсь, вы отдыхаете всего 5 дней?

- Как и все остальные компании. Долгие каникулы – привилегия учеников и студентов. Если хочешь стать бизнесменом, у тебя не будет месячных выходных, они могут быть даже меньше недели… Так что, отдыхай, пока ещё можешь.

- Я согласен на такой график.

Казалось бы, обычные пять слов, но ощутить их по-настоящему довольно сложно. Сората уже привык к длинным каникулам, а какого будет в будущем? Это всё равно, что провести учебный год без летних каникул. Даже представить себе такое ему было сложно.

- А, кстати, совсем забыл. Канда-сан, у вас с командой на носу очень важные стадии разработки, так что в твоём случае отдохнуть не получится.

- … Это точно.

Пока они болтали, лифт приехал на нужный этаж. Хаякава провёл Сорату в комнату для встреч.

- Хорошенько поработай!

В зале его также встретил Тоцука.

Сората подключил выданное снаряжение к телевизору в концференц-зале и запустил бета-версию «Rhythm Battlers». Сегодня Сората пришёл сюда с целью выслушать оценку к игре.

Парень чувствовал себя совсем иначе, нежели на обычных встречах. Однако, Тоцука и Хаякава вели себя как обычно.

- Ну, начнём. Канда-сан, просто расслабьтесь, не тратьте зазря нервы.

Сората думал, что сможет справиться с напряжением, но оно было слишком сильным.

- Ну, пожалуйста, садитесь.

Он взял кресло и сел.

- Спасибо, что приготовили бета-версию в срок.

Услышал Сората.

- Если честно, я не ожидал, что вы так быстро справитесь. Я удивлён.

Тоцука улыбнулся.

- Правда?

- Ну, я не могу многого сказать, так как сам ещё не могу в неё поиграть. Однако, если так посмотреть, обычно бета-версии вешаются на аутсорсинговые компании, а в итоге они получаются несбалансированными и полными багов.

Из высказывания Тоцуки стало понятно, что это не его воображение, и что он явно сталкивался с подобным. У них что, есть какие-то проблемы с нынешним проектом?

После слов Тоцуки, Хаякава кивнул головой.

Сорате не оставалось ничего, кроме как натянуто улыбнуться.

- Качество графики прекрасное, движения тоже. Вы уделяете большое внимание к деталям, это похвально. Анимации тоже на уровне.

Неудивительно, этими частями же занимались Рита и Мисаки, у них не могло выйти плохо.

- На данный момент не так много играбельных композиций, однако, в будущем их ведь будет больше?

- Конечно…

Сората был так взволнован, что еле выдавил из себя одно слово. Касаемо музыки, у Иори просто был тяжёлый период. И хотя сейчас у него явно наблюдаются улучшения состояния, кто знает, когда он снова впадёт в депрессию.

- Думал, начало игры уже закончено.

После Тоцуки заговорил Хаякава.

- Должен признать, что разделение игры на «Стадию Зоко, в которой можно получить новые впечатления», «Особую стадию, требующую новых навыков» и «Стадию Босса, на которой требуется применение навыков, полученных на предыдущих стадиях» было хорошим решением, ведь игрока постепенно готовят к финальной части игры, не так ли?

- А, да, спасибо.

Левел-дизайн, на который указал Хаякава, был как-раз ответственностью Сораты, а потому ему было очень приятно слушать похвалу именно этой части.

- В последнее время появилось много зарубежных производителей, поступающих так же. Однако, они просто добавляют новые элементы геймплея, заставляя их применять, но не обучая им должным образом, и это просто сбивает с толку. Правда, я не особо в этом силён.

Что имеет ввиду Хаякава? О каких тайтлах он говорит? В его голове же должна быть хоть парочка примеров.

- Не обращайте внимания, Хаякава так, о своём. Пожалуйста, просто продолжайте разработку в таком же темпе и направлении.

И снова слово перешло к Тоцуке.

- Хорошо.

- Однако, у нас есть одно предложение, даже скорее вопрос…

- Слушаю?

- Почему бы вам не добавить в игру сюжет между этапами?

Чтобы доходчивее объяснить, Хаякава открывает второй этап. На данный момент сюжет между этапами – это лишь небольшие кусочки повествования, написанные Соратой.

- Как по мне, и главный герой, и враги выглядят довольно уникально и интересно, а потому было бы неплохо добавить немного больше лора.

- Конечно…

Все монстры в игре были похожи на животных, из этого вышел бы неплохой сюжет, а потому Сората согласился с мнением Тоцуки.

- На самом деле это мнение не моё, а Фудзисавы-сана.

- А?

- Сегодня он должен присутствовать на другой встрече… Но ему было так интересно, что он просмотрел бета-версию вашей игры.

- Вот как.

Сората разволновался от одной мысли о том, что в его игру играл Кадзуки.

- Нет необходимости делать выводы сейчас, но всё же, пожалуйста, обсудите это с командой.

- Непременно.

- И, если вдруг получится так, что вы захотите перенести выход игры с конца февраля на какой-нибудь другой срок, я хотел бы это с вами обсудить.

- Понял, учту.

В итоге встреча завершилась подтверждением графика работы и небольшим разговором.

Хаякава проводил Сорату к лифту.

Когда в лифте остался один лишь Сората, он не смог удержаться, чтобы выкрикнуть:

- Да!

Оценка графики и музыки была на высоте. Также похвалили подход к левел-дизайну, за который отвечал Сората. Теперь Сората понял, что не зря недосыпал, работая над игрой.

Он был горд собой.

Но, когда он вышел из лифта, то тут же спрятал свою радость. Он не произнёс ни слова, даже когда вышел из здания. Да даже в поезде на его лице не было даже улыбки.

Хотя у самого Сораты было праздничное настроение, он заметил, что сам находится в спокойном состоянии.

Более того,

«Я ещё не закончил».

Подумал Сората и кивнул головой.

Затем его мысли постепенно начали приходить в порядок.

Он всего лишь закончил бета-версию и получил хорошую оценку к ней.

На самом деле планы Сораты были куда более грандиозными. Он планировал закончить игру, выпустить её на прилавки и сделать коммерчески успешной. Он хотел, чтобы сотни тысяч игроков по всему миру посмотрели на игру и сказали: «Здорово». А затем продолжить разработку игр и в будущем, и может даже основать собственную компанию с Рюноске.

Если смотреть на это под таким углом, Сората не выполнил ещё даже первого шага плана.

Однако, всё же приятно пройти через стадию оценивания, которая тоже представляет из себя довольно сложное испытание.

Но не стоит останавливаться на достигнутом, нужно двигаться вперёд и улучшать игру. Ведь если у них появится конкурент, компания будет смотреть не на задумку игры, а на то, удастся ли её окупить.

Около десяти месяцев назад… Сората бросил вызов на игровом конкурсе, не зная абсолютно ничего в плане разработке игр, и провалился.

Тогда он узнал, что существуют непредвиденные обстоятельства, которые ребёнку не понять. Для Сораты это был ценный опыт, ведь он узнал некоторые механизмы этого несправедливого мира.

Человеку свойственно пробовать всё подряд в тех сферах, где он ничего не смыслит, если он ещё не решил, что для него важно, в этом нет ничего необычного. Но это не имело ничего общего с нынешним Соратой, который знал, что делает.

Вот, почему всё, что мы делаем, мы делаем не напрасно.

А теперь ему и команде нужно было решать, что делать с добавлением сценария в игру.

Прибыв на станцию, Сората достал телефон и написал Рюноске.

«Бета-версию оценили на высшем уровне. Они хотят, чтобы мы продолжили работать так же».

«Конечно».

Сората получил самоуверенный ответ.

«Однако, на встрече прозвучал один совет. Нам следует добавить сценарий между этапами».

«Ясно».

«Когда я об этом услышал, то подумал, что нам действительно следует добавить сюжет».

«Я с этим согласен, но кто его напишет?»

«Есть только один человек – Дзин-сан».

«У нас осталось два месяца, а в январе и феврале в университетах проходят поздние экзамены, тесты и прочее. Он сможет?»

«Я спрошу его. Кстати, нам также сказали, что в крайнем случае мы можем перенести выпуск игры. Но всё же, думаю, стоит остаться при прежнем графике».

«С чего ты так решил?»

«Ну, например, если мы сдвинем разработку на месяц, то наш график выпадает на выпускную церемонию. Думаю, в таком случае я не смогу сконцентрироваться».

Если возможно, Сората хотел бы завершить разработку игры, находясь в Сакурасо.

«Согласен, однако добавление сценария займёт немало времени».

«Ладно, как выйду из поезда, позвоню Дзин-сану и спрошу его. И ещё, Акасака, спроси, пожалуйста, мнения Риты и Иори».

«Хорошо».

Переписка закончилась.

Сората услышал объявление. Следующей остановкой была станция Геидаэмае.

Как только он вышел со станции, парень получил e-mail от Рюноске.

«По поводу добавления сценария, я получил согласие от бывшей халявщицы и птичьего гнезда».

«Понял».

Сората коротко ответил и позвонил Дзину, пока шёл в Сакурасо.

На втором гудке он взял трубку.

- Ну, расскажешь о впечатлениях от первого… ну ты понял?

Из динамиков телефона послышался насмешливый тон. Это точно Дзин.

- Никогда.

- Давненько ты мне не звонил.

- Кстати об этом, можешь сейчас говорить?

Сората слышал какие-то посторонние шумы. Уж часом не на улице ли Дзин?

- Я сейчас в супермаркете, так что да.

А потом Сората услышал знакомый голос в трубке.

- Что, Малой? Малой!

- Мисаки-сэмпай? Ты что, с Дзином?

- Со вчерашнего дня.

Он вспомнил, что давненько её не видел. Это что же получается, она… в Осаке?

- Приготовим сегодня рис?

- Звучит неплохо.

- Хорошо. Кстати, давненько я не видела его университетских друзей.

- А ты им представлялась?

- Ага. При первой же встрече сказала: «Я его жена, мой муж всем мне обязан».

- Серьёзно?

В тот момент Дзин слегка улыбнулся, но Сората об этом не знал. Зато он слышал, как поёт Мисаки: «Хот плюс Пот, получается хот-пот*! О, хот-пот, точно!». Кажется, она была счастливее, чем когда-либо.

- Что-то не так?

- Хочу кое-что попросить у Дзин-сана.

- Если хочешь написать брачный контракт, я тебя научу.

- Дзин-сан, не хочешь присоединиться к нашей группе?

- Сидеть на стульчиках и обсуждать жизненные проблемы? Спасибо, откажусь.

- Очень смешно. Я вообще-то про нашу игру.

- Ты про «Rhythm Battlers?»

- Именно. Недавно была встреча, на которой мы обсуждали бета-версию.

- Ты им хоть сказал, что всё ещё учишься в школе?

Дзин был в своём репертуаре.

- И мне предложили добавить в игру сценарий.

- Понял, хочешь, чтобы я написал его?

Кажется, он немного подумал.

- Ну, да. Поможешь?

- Я слышал, что у вас релиз назначен на конец февраля, так?

- Так.

Похоже, Дзин какое-то время разговаривал с Мисаки. Сората слышал, как тот тихо говорит что-то вроде: «Да, вон тот соевый соус».

- То есть, будет плохо, если сценарий не будет готов к середине февраля?

- Ну, думаю да. Правда, там не такой уж и огромной объём работы.

- Хмм…

Дзин выдохнул.

- Ты же в курсе, что в январе и феврале у меня большой объём работы, и что писать будет сложно? Экзамены, тесты и прочее.

- Ну, в конце концов…

Рюноске был прав.

- Трудно оценивать ситуацию, когда даже не знаешь, как разобраться со временем.

- Вот как…

- Прости.

- Нет, ничего…

Однако, Сорате больше некого было просить.

- А ты не спрашивал про сценарий у неё?

- А?

- Ну, не Юигахама-сан, а у… как ты сказал её настоящее имя? Автор «Воскресенья Золушки».

- А, ты про Канну-сан?

- А, да, Канна-сан. Если уж она тоже живёт в Сакурасо, её будет легко попросить, не думаешь?

- Ну…

- Что ещё за «ну…»? Не хочешь её просить?

- Не в этом дело. Просто, полагаю, у неё другой стиль письма, не подходящий под нашу игру.

- Да ну? Судя по 3D-модельке, сделанной Мисаки, ваша игра должна быть похожа на сказку, разве нет?

- Ну, в каком-то смысле, да.

Большинство персонажей в игре выполнены в стиле животных.

- Думаю, идея сработает. Она сделает это хотя бы потому, что ваша игра – эдакая современная сказка.

- Вот как…

Сората почему-то был убеждён, что так оно и будет.

- Тем более, думаю, у неё сейчас хорошее настроение, ведь её новую книгу недавно опубликовали.

- Новую книгу?

- Погоди-ка, ты не в курсе? Она выпустила новую книгу на прошлой неделе.

- Да ну? Канна-сан мне ничего об этом не говорила.

Конечно, Сората знал, что Канна пишет новую книгу, но он был не в курсе того, что она вышла. Парень думал, что Канна известит его, как только книга поступит в печать.

- Ну, я ничего о ней не знаю, а потому и не смогу сказать, из-за чего она не захотела тебя извещать. Правда, есть одна догадка.

- О чём ты?

- Думаю, причина в самой книге.

- Ааа…

У Сораты не было другого выхода, кроме как протянуть это «ааа».

О чём был её новый роман? Парень вроде как слышал, что он о любви. По идее, это была история о неопытной девушке, которой нравился один парень, но у которого уже была девушка…

-…

Сората, кажется, понял, о чём говорил Дзин. Конечно, парню стоило как следует подготовиться, прежде чем читать её книгу, однако, просить Канну написать сценарий, не прочитав перед этим её роман – это грубо.

Проблема была в том, заинтересуется Канна или нет. Однако, не стоит забывать и про Иори. Конечно, сейчас ему уже лучше… но кто знает, что с ним будет, если к команде присоединится Канна. Если произойдёт что-то плохое, то даже со сценарием они могут провалиться.

Это и впрямь довольно серьёзная проблема.

- Ах да, Сората.

Дзин вывел Сорату из раздумий.

- Да?

- Как там Масиро-чан?

- … Что, уже слышал?

- О чём?

Состояние Сораты снова стало паршивым.

- Мы поссорились перед Рождеством.

Парень сдался и признался ему.

- Знаю.

- Мисаки-сэмпай сказала?

- Да, но перед этим мне написал Рюноске. Он хотел, чтобы я что-то с этим сделал. Как-то грубо, как по мне.

Дзин усмехнулся.

- Остальные подробности услышал уже от Мисаки. Сората, а ты сам-то что думаешь?

- … Я понял её слова, но хочу, чтобы и она меня поняла… Ведь для неё сейчас очень важный период.

- Но ведь Рождество было важно для вас обоих, верно?

Сората пообещал Масиро провести Рождество вместе, и с того дня они оба усердно трудились, чтобы успеть к празднику. Как и сказал Дзин, это был важный день.

- Да понимаю я, что тот день был важен. Но я всё же думал, что Масиро поймёт и пойдёт рисовать мангу.

Да что там думал, Сората в этом даже не сомневался.

- Однако, вышло совсем наоборот, и это поставило меня в ступор.

- Ты прав, она приехала из Англии чтобы стать мангакой… с самого начала она очень старалась, чтобы как можно больше людей прочитали её творения.

- Ага.

- Но ей также и не менее дорого время, проведённое с тобой, или я не прав?

-…

- А если у вас редко бывают свидания, то не стоит удивляться тому, что у неё закрадётся вопрос: «Почему мы с тобой встречается, хотя даже не отпраздновали Рождество вместе?»

- Это…

Дзин указал слишком точно. Если думать со стороны эмоций, это правда. Их свидания уменьшались, Масиро даже почти не появлялась в комнате Сораты, а важнейшее Рождественское свидание было отменено, как после этого ему можно доверять? Можно ли сказать, что при сложившихся обстоятельствах Сората и Масиро встречаются? Теперь Сората понял, почему Масиро так разозлилась в тот день, и почему на следующее утро речь зашла о Нанами…

- Если ты ей действительно такое сказал, то ты вообще человек?

- Хочешь сказать, что я плохой?

- Именно. Хотя, и тебя можно понять. Масиро – та ещё эгоистка, по крайней мере в отношении того дня. Свидание или манга… хотя она могла выбрать лишь одно, она хотела всё, и не могла это отпустить.

- Ты…

Начал Сората, но Дзин его перебил.

- Просто посмотри на Мисаки. Я спорил с ней, поддавался, шёл на компромисс… а так как я к такому не привык, то постоянно протягивал руки. Не скажу, что это хорошо, но и ошибкой я это назвать не могу.

-…

Сората это понимал. Масиро была более целеустремлённая, чем кто-либо… За что бы её руки не взялись, она получала то, что хотела. Так было и в тот день.

- Ты либо прав, либо неправ… Но есть вещи, которые нельзя разделить на эти два варианта.

Дзин смягчил свой голос.

- Дело не в победе или поражении. И Сората и Масиро-чан могут быть одновременно правы, а могут быть и одновременно неправы. Те, кто решил делить мир на чёрное и белое, чувствуют себя комфортнее остальных, но, если ты решишь поступить также, уже не сможешь вернуться обратно.

Сората думал, что Дзин говорит о себе.

Дзин решил переехать в Осаку. Но он говорил, что не хочет покидать Мисаки.

Дзин уже был готов к тому, чтобы не видеться с Мисаки четыре года. Да, он подписал брачный договор, когда уезжал, но это было не то… А теперь Мисаки приехала навестить его в Осаку.

- Дело не в том, что я не хочу торопиться…

- Конечно же в этом.

- И что же ты хочешь, чтобы я сделал…

- В конце концов, тебе придётся сделать выбор.

Дзин громко покашлял, словно намекая, что пора закончить разговор. Кроме того, Сората уже сам не мог его больше слушать, хотя, как и Дзин, всё ещё не пришёл домой. Похоже, резкое заключение Дзина было своего рода неким компромиссом…

Сората ещё два или три раза пытался поменять тему, но в итоге-таки бросил трубку.

Парень положил телефон в карман и поднял голову: перед ним образовался склон, поднявшись на который до Сакурасо оставалось пара шагов.

- Я дома…

Сказал он и снял ботинки.

- Хм?

В углу Сората нашёл незнакомые туфли. Быть может, Тихиро купила себе новую пару? Да нет, они не выглядели новыми.

Когда парень об этом думал, дверь в столовую открылась и оттуда показалось лицо Тихиро.

- Канда, подойди на минутку. – подозвала она его.

- А?

- Как можно скорее.

- А, да.

- Поторопись.

- Ну не бежать же мне по коридору!

Он нехотя прошёл в столовую.

Кроме Тихиро в столовой был ещё один человек. Нет, не Рюноске или Иори, это была Иида Аяно, редактор Масиро. Она сидела за столом.

- Позвольте вас побеспокоить.

- А? Чего? Иида-сан, почему вы здесь?

Масиро со вчерашнего дня находится в Англии. Она что, собиралась вернуться без предупреждения? Всё же, Масиро запросто могла так поступить.

- У меня к вам дело.

- Для сэнсэя и меня?

По-видимому, Тихиро уже была в курсе, а потому даже не удивилась.

Сората сел на кресло и приготовился слушать.

- Видишь это?

Аяно указала на экран ноутбука, поставив его перед Соратой.

На экране был включён один вебсайт. Это был сайт с информацией о манге и аниме.

А наверху:

«СИМПАТИЧНАЯ МАНГАКА ИЗ СТАРШЕЙ ШКОЛЫ»

Розовыми буквами был написан заголовок.

- Это же…

Конечно, это была статья о Масиро.

Прокрутив вниз, Сората увидел полную историю. Награды в известных художественных конкурсах, фотографии с церемонии награждения, совместные фото со знаменитостями – и всё про Масиро. В более молодом возрасте она была популярнее, чем сейчас. Это были фотографии Масиро, когда та ещё жила в Англии.

На сайте также были комментарии по типу: «Она такая милая», «Она прямо фея», «Невообразимо», «Она знаменитость».

- Два тома, что мы выпустили на прошлой неделе, разошлись, как горячие пирожки. Пришлось напечатать ещё партию, но её разобрали также быстро… Теперь ни в одном книжном магазине не осталось даже одной копии.

- Ого…

Сората наполнился лёгкой гордостью, когда просматривал статью.

- Я боялась, что книги не будут продаваться… но как только интерес к Сиине-сан возрос, всё изменилось.

Дальше Сората просмотрел некое подобие её резюме.

- А теперь наша редакция завалена различными запросами.

- И что в этом плохого?

- С точки зрения бизнеса, всё прекрасно: манга Сиины-сан приковала к себе внимание общественности.

- И я о том же.

На самом деле, что плохого в том, что книги разлетаются, стоит им лишь поступить на прилавок? Но Аяно выглядела далеко не радостной.

- Однако, из-за бешеной популярности у неё появились фанаты, интересующиеся её личной жизнью, так как она молода и красива.

У Аяны были неприятности.

- Помню, был случай, когда папарацци разузнали адрес, где жила одна популярная мангака, и делали скрытые фотографии её личной жизни, сталкерили и так далее. Из-за этого ей пришлось на время залечь на дно и бросить рисовать…

-…

- А в случае Сиины-сан всё может стать ещё хуже. Канда-кун, я посоветовалась с руководством. Вам стоит быть осторожнее…

- И что же нам делать?

- К счастью, сейчас она находится в Англии, так что всё более-менее нормально. Но, если ажиотаж не утихнет и после зимних каникул, боюсь, придётся какое-то время за ней приглядывать.

Тихиро молча слушала Ииду. Похоже, она тоже понимала, насколько всё серьёзно.

- Придётся снять номер в отеле рядом с редакцией и подождать, пока всё не утихнет.

- Хорошо, я понял. В таком случае, спасибо вам.

Сората опустил голову.

- Серьёзно, и ты не против?

Когда он снова поднял голову, то заметил серьёзный взгляд Тихиро.

- Не мне решать, что делать Масиро.

- А ты не забыл, что недавно произошло из-за недопонимания?

Тихиро говорила про Рождество.

- А что случилось? – спросила Аяно.

- У нас с Масиро было назначено свидание на Рождество, но его пришлось отменить… и была ссора.

- Что? Рождество… стоп! Это что же, из-за меня?!

- Нет, что вы…

- П-прости, я не знала… мне очень жаль!

Аяно опустила голову, взявшись за неё обеими руками.

- Ничего, я итак знал, что нам придётся столкнуться с этой проблемой, рано или поздно.

Сората на самом деле так думал.

Он итак был почти уверен, что подобная проблема наступит в ближайшем будущем, даже если бы они вместе провели счастливое Рождество.

Пока Сората занимается разработкой игр, а Масиро пытается воплотить в реальность мечту стать известной мангакой, нельзя даже и думать о том, чтобы избежать таких проблем.

- Иида-сан, вам надо не обо мне беспокоиться, а поговорить с Масиро.

- Я поняла. Поговорю с Сииной-сан позже.

После этих слов дверь в столовую открылась.

- О, Сората-сэмпай, уже вернулся?

Это был Иори. Он был голоден и заглянул внутрь холодильника, достав оттуда пластиковую коробочку. Пудинг.

- Сэмпай, что случится, если я его съем?

На упаковке было написано «Собственность Канны».

- Думаю, мне придётся заказывать тебе гробик.

- Но ведь она не сегодня вернётся.

Канна вернулась домой и была не в Сакурасо, а возвращаться она собиралась только после Нового Года.

- В таком случае, мне же ничего не будет?

Иори открыл пудинг до того, как Сората успел хоть что-нибудь сказать.

- Тадакимасу!* – сказал Иори и открыл коробку.

Мисаки как-то сказала, что раньше пудинг был напитком, а потому Иори его не съел, а выпил.

- Иори, нужно обсудить сценарий для игры. Можешь попросить Рюноске зайти в мою комнату?

- Понял, принял!

Хотя рядом с ним находились две взрослые женщины, Иори вёл себя совершенно по-детски. Почему? Неужели, он окончательно восстановился после отказа Канны?

- Дракон-сэмпай! Сората-сэмпай вернулся! – во всё горло кричал Иори, выходя из столовой.

- Прошу меня простить, но мне тоже пора.

- Канда.

- Да?

- Думаю, не стоит говорить тебе об этом сейчас, но всё же скажу.

- О чём это вы?

- Это не про сегодняшний день, а про будущее.

-…

- Понимаешь, что я имею ввиду?

В этот момент в голову Сорате пришли слова Фудзисавы Кадзуки.

«Моё будущее начинается сейчас».

Эти слова воодушевили Сорату. Он всё ещё в них верил…

- Сэнсэй, вы поэтому не ладили с Фудзисава-саном в школьные дни?

- Ну, раз уже знаешь, больше ни слова.

Тихиро быстро вышла из комнаты.

Когда Сората вернулся в комнату, там его уже ждали Рюноске и Иори.

- Как и говорил Акасака, Дзин-сан не сможет написать сценарий из-за напряжённого графика в январе и феврале.

- Вот как…

Иори выглядел расстроенным. А вот Рюноске ничуть не изменился в лице, видимо, ожидал такого расклада событий.

- Канда, ты уже подумал о ком-нибудь ещё?

- Ну… Дзин-сан посоветовал попросить о сценарии Канну-сан.

- Что? Доску?!

Иори сильно удивился.

- Ты же понимаешь, что роман и сценарий для игры – разные вещи? Она сможет написать нормальный сценарий? – засомневался Рюноске.

- Я ещё даже не спрашивал, хочет ли она сама нам помочь, просто решил спросить ваше мнение по этому поводу.

- Я не возражаю, ты, видимо, тоже, но вот есть один человек, которому твоя затея явно не по душе…

- Ну, ты прав…

Сората и Рюноске посмотрели на Иори.

- Я не против. – с весельем в голосе ответил Иори.

- Уверен?

- Она всегда выглядит скучающей, а создание игры – это весело.

- Серьёзно?

- Я действительно никогда не видел, как она смеётся.

-…

- А будь она со мной в одном классе, она была бы куда веселее.

- Сотри эту глупую ухмылку с лица. – вмешался Рюноске.

- Ладно…

Рюноске на удивление внимательно наблюдал за жителями Сакурасо, даже несмотря на свой не самый приятный характер.

- Итак, если Иори тоже согласен, почему бы тебе не спросить Канну-сан?

Однако, сейчас Канна была не в Сакурасо, а дома. Конечно, можно было бы позвонить, но лучше о таких вещах говорить с глазу на глаз. В отличие от Дзина, который хоть что-то знал о играх, Канна в них даже никогда не играла. Так что, в какой-то степени, её ещё нужно было ввести в курс дела.

- Как буду в Фукуоке, обобщу всё примерное видение сценария и мелкие его детали, а с Канной поговорю, когда она вернётся.

- Хорошо.

Сората думал, что Иори будет против, но он наоборот был счастлив.

- В таком случае, подлатаю движок, пока идут каникулы.

- Давай.

Всё, что можно было обсудить о сценарии, уже обсудили.

Часть 3

Сората решил вернуться домой в Фукуоку в Канун Нового Года.

Парень вышел из Сакурасо в полдень и направился в Аэропорт Ханеда. По пути он купил новый роман Канны, который планировал почитать по пути до Фукуоки. Роман назывался: «Отравленное Яблоко, подаренное принцем».

Пересев на поезд, идущий до аэропорта, Сората начал читать книгу, пока не приехал на конечную.

Затем он сел в зал ожидания и продолжил читать роман Канны.

Примерно через 30 минут прозвучало объявление о прибытии самолёта в Фукуоку, и Сората встал в очередь на посадку.

Спустя 15 минут самолёт вылетел из Аэропорта Ханеда.

Взлетев, Сората вновь открыл роман.

«Сегодня поем яблок» - таким было первое предложение, попавшееся Сорате на глаза.

Главная героиня романа – девушка пятнадцати лет, только что перешедшая в старшую школу. В классе она была особо не заметна и после поступления ничем особым не выделилась, разве что оценками. По её же словам, она была простым слоном, учащимся до тех пор, пока жизнь его не раздавит из-за отсутствия друзей.

«Ко мне подошёл одноклассник и сказал: «Ты умная», на что я невинно ответила: «Вовсе нет». Так повторялось после каждого экзамена или теста. Я мысленно сделала шаг назад и посмотрела на одноклассников, каждый день говорящих одно и то же».

Каждый её день был неинтересным, однообразным и скучным.

«Серый мир. Я могу видеть лишь серость в этих предложениях, будто написанных какой-нибудь ведьмой, заблудившейся в человеческом мире. Это похоже на болезненное дыхание маленькой беспомощной девочки».

Однажды девушка написала дневник «Мои истинные чувства», куда вложила всю душу, и обронила его в коридоре.

А затем она бросила холодный взгляд на одного парня, разговаривающего и смеющегося. Пока она смотрела на него, весь мир был окрашен в серый.

А если бы кто-нибудь её увидел, то он и вовсе бы окрасился в чёрный.

Тот парень подобрал дневник девушки. Это был ученик третьего класса.

- «Ты его прочитал?»

- «Сдаётся мне, я знаю, кто его потерял».

- «Ты его прочитал, не так ли?»

- «Прочитал, прости…»

- «В таком случае, лучше умри».

- «Понимаю. Съедим это яблоко вместе?»

- «Что?»

- «Это отравленное яблоко».

Первым яблоко откусил парень. Девушка тоже хотела немного надкусить, но думала, что оно действительно отравлено…

Но оно не было отравлено.

«Когда я посмотрела на сэмпая, он сказал: "Я стащил это яблоко из кабинета директора. Даёшь обмен секретами, а?" – и засмеялся».

В тот момент лишь тот парень был цветным на фоне этого серого мира. С того дня жизнь девочки изменилась: она ждала похода в школу, а в школе взглядом искала хотя бы тень сэмпая.

Но вскоре она узнала жестокую правду.

У него уже была девушка.

«Она красива, словно фея».

Она бы и хотела сдаться, но не могла. Она не могла забыть той причиняющей боль улыбки и нежный голос, направленный к «ней», но не к самой девушке.

«Невозможно. Она не может привлекать к себе парней и выглядеть, как фея. Она явно пользуется колдовством».

По этой причине девушка даже и не пыталась привлечь его внимание.

Но она продолжала высматривать этот лучик света в непроглядной тьме, и страдала, когда замечала его с другой… однако, на мгновенье ей показалось, что взгляд сэмпая всё может пересечься с ней…

Наконец,

«Сегодня я снова ем яблоки в надежде, что одно из них окажется отравленным».

Он дочитал.

- Фух…

Закончив читать, Сората закрыл книгу.

Её дебютный роман «Воскресенье Золушки» был таким же, в нём тоже был плохой конец. Но эти книги больше соответствуют реальности. Они говорят нам о том, что далеко не всегда наши надежды имеют счастливый конец.

В то же время Сората почувствовал сомнения.

Девушка влюбилась? Она искала от сэмпая ответной любви?

Нет, это было что-то другое. Она надеялась, что сможет выбраться из серого мира. Она почувствовала что-то отличное от тех серых чувств, и это ей понравилось.

Сората положил книгу обратно в рюкзак.

Взглянув в иллюминатор, Сората заметил улицы Фукуоки.

Совсем скоро самолёт приземлится.

Прибыв в Аэропорт Фукуоки, парень пересел на поезд, ведущий до ближайшей к родительскому дому остановке. Поскольку аэропорт расположен в оживлённой части города, добраться куда-то было довольно просто.

Он добрался до дома примерно через 40 минут и перед ужином наблюдал за тем, чтобы Юко делала домашку.

Около 7 часов семья из 4 человек собралась на последний ужин в этом году. В центре стола располагался моти*, а главным блюдом был суп мисо. И хотя Сората мало времени проводил в Фукуоке, он прекрасно знал местные яства.

Чем больше он жевал, тем привычнее становился вкус.

- Сората, ты же выпускаешься уже в марте? – начала разговор его мама.

- Юко тоже поступила в Суйко, но так ужасно, что с Братиком осталось так мало времени провести вместе!

Юко сидела рядом с Соратой, неспешно поедая рис с ментайко*.

- Юко, какие милые слова ты сказала!

- Я не собираюсь их повторять.

Она отвернулась.

- О нет…

- Ты что же, не счастлива тому, что твой старший брат скоро окончит школу?

- Конечно же нет!

- Почему…?

Когда разговор завязался, Сората посмотрел на отца. Он просто ел набэ, старясь избегать этих двоих. В это же время мама Сораты положила отцу в тарелку немного чеснока.

- Будешь?

- … ага.

А теперь он тихо ел чеснок.

- Как-то тихо в этом году. – сказала его мама, попивая водичку.

- Нормально.

Они вчетвером сидели перед телевизором и слушали какие-то там песнопения. Его отец сказал: «Не понимаю я эту новомодную музыку» - и выпил пива. Так проходил конец года в семье Сораты.

- В прошлом году Сората привёл с собой четверых девушек. Тогда было оживлённее.

В смысле четверых? Их же было трое.

- Масиро-чан, Нанами-чан, Мисаки-чан, Комачи-чан.

- Комачи – это кошка!

Теперь всё встало на свои места. Три человека и одна кошка.

- А, точно, прости. О, твоё моти уже закончилось?

- Да будет, на этот год мне хватит.

- Ах, да. Сората выбрал Масиро-чан.

- Пфу~

Весь чай, что был у Сораты во рту, теперь был везде, где только можно. Он посмотрел на Юко.

- Вау! Братик, ты грязный!

- Издеваешься? Кстати, а откуда мама знает?

- Юко мне сказала.

- Вон оно что…

Сората совершенно позабыл сохранить это в секрете, а Юко же секреты хранить не умела. Да и, к тому же, его мать умела глубоко копать.

- Но, она очень милая, в отличие от тебя…

- Такие различия нормальны.

Сората попытался выкрутиться, но лишь вырыл себе могилу.

- Спасибо!

Юрико закончила поедание и встала из-за стола.

- Ах, да, ты же поссорился с Масиро-чан на Рождество.

- Какая проницательность…

Юко больше ничего не говорила, но, если скажет, то будет плохо… если Сората останется здесь, ему не поздоровится, так что лучше быстро уходить.

- Спасибо.

Он встал и собрал посуду.

- Ванну приму последним. – сказав это, Сората выбежал из комнаты.

- Эй, Братик, подожди! Побалуй Юко, пока мы оба в родительском доме!

Естественно, Сората проигнорировал Юко и поднялся на второй этаж, где располагалась его комната.

На самом деле, у Сораты были проблемы, и он не мог расслабиться.

Прежде, чем вернуться в Сакурасо, он должен обобщить весь сценарий, чтобы Канне было легче.

Вдали зазвенел колокол.

Когда его работу прервали, парень решил принять ванну.

Лежа в ванной, он опять услышал звон колокола. Как только прозвенит восемнадцатый удар, наступит Новый Год.

Сората рассеянно посмотрел в потолок.

«Заканчиваешь школу через два месяца?»

Он вспомнил слова Юко и мамы, которые они произнесли во время еды.

Выпускная церемония пройдёт 8 марта.

До выпуска действительно осталось несколько месяцев, но, на удивление, у Сораты не было чувства напряжённости или чего-то подобного. Он даже не чувствовал особенных чувств.

И это не потому, что у него не было эмоций. У Сораты были только определённые воспоминания, что он получил за три года в Суйко. Однако, особого счастья или сожаления он не испытывал. Изменятся ли его чувства, когда придёт день выпуска?

В прошлом году ощущения были более сильными, ведь тогда выпускались Мисаки и Дзин, а это значило, что они покидают Сакурасо. Для Сораты это было событием, большим событием.

Но когда он сам стал выпускником, из чувств было только спокойствие.

- Как странно…

Хотя, быть может, это потому, что ему предстоит столкнуться со множеством вещей. Ведь даже сейчас половина его сознания забита сценарием.

Работа пока шла хорошо. Если так пойдёт и дальше, то к завтрашнему дню обобщённый сценарий будет готов.

- … Проблемы начнутся позже.

Не было никаких гарантий, что Канна согласится присоединиться к команде. И считал он так не только из-за плотного графика.

Ведь когда он прочитал новый роман Канны, Сората понял, что не сможет попросить её также непринуждённо, как раньше.

- Я должен это прояснить. – сказал он себе.

Парень считал, что нужно напрямую сказать Канне о том, что он любит Масиро.

Однако, в данный момент Сората не был уверен, что сможет произнести это без какого-либо волнения.

Ведь не стоит сбрасывать со счетов Рождественское событие.

Тем более, ему было бы нелегко поговорить с Канной о её чувствах, но и сдерживать их тоже нельзя.

Прежде всего, Сората должен привести мысли в порядок.

И только потом принять решение.

- Я должен сказать.

Но он до сих пор не знал, как лучше это сказать, его ведь никто не учил.

Когда парень выдохнул, он услышал очередной звонок, которого не было слышно какое-то время. Кажется, пришло время уже вылезать из ванны, пока не закончился день, а вместе с ним и год.

Он прислушался и ждал следующего звонка.

-…

Но его так и не было. Значит, предыдущий звонок был последним.

- Ладно, пора уже. – пробормотал Сората и вылез из ванны.

И почти в тот же момент,

- Счастливого нового года!

Дверь в ванную отворилась…

И в комнату вошёл его отец. Голый. Нет, серьёзно, он зашёл в чём мать родила.

- А-а-а-а! Ты что творишь?!

Сората в панике запрыгнул обратно в воду.

- Ты что же, не рад Новогоднему поздравлению?

Его отец подошёл так быстро, как только мог.

- Да одной только каши, что творится у тебя в голове, уже достаточно, чтобы отбить всё желание слушать от тебя поздравления! Ты зачем пришёл?!

Не слушая возражений Сораты, его отец подошёл к душу и начал мыть голову.

- Ты вообще меня не слушаешь?!

- Ну чего ты постоянно шумишь и визжишь? Ты вообще можешь хоть что-нибудь, кроме как жаловаться мне?

- Ладно, ладно!

Его отцу всё так же было фиолетово, а потому он с головы переключился на мытьё тела.

- Грубо просить людей рассказывать об их жизненных проблемах.

- И именно этим ты всю жизнь и занимался!

- Имей совесть, я же твой отец. Эх, хотел бы я увидеть своего отца.

- Я знаю, о чём говорю!

В это время его отец набирал воду в тазик, смывая с себя пену.

- Ты что-то сказал?

Похоже, жалоб он вообще не слышал.

Сам же Сората пытался выбраться.

- Ёккораси!*

- А! Чёрт!

- Мойся как следует, чтобы быть красивым.

Сората кое-как убежал из ванны.

Для старшеклассника подобное поведение отца сродни могиле.

- У тебя в мозгу есть хотя бы парочка извилин?!

Но отец его не слушал.

Однако, хоть Сората и волновался, он должен был кое-что сделать.

Он должен был поговорить с отцом по поводу одной проблемки.

Трудно представить, но когда-то и он был одного возраста с Соратой. А с тех пор, как он женился, должна же была произойти хотя бы парочка ссор.

- Эй, послушай…

- Что, сыночек?

- Можешь не использовать слово «сыночек»? Звучит как-то слишком странно!

- А что в этом странного? В моей голове ты всё ещё карапуз, учащийся в начальной школе.

- Это что за сравнения такие?! Ты решил меня до смерти шокировать?!

- Что хотел-то? Давай, не тяни кота за хвост.

- Ты когда-нибудь спорил с мамой?

- Ты про выбор: соба или удон?

Кажется, он был слишком уверен, что Сората именно это имел ввиду, а потому утвердительно кивнул головой.

- Да не об этом!

- Думаю, ты знаешь, как твоя мать готовит удон. Она кладёт в него гречку!

- Да говорю же, я не об этом!

- Это началось как-раз тогда, когда я только начал встречаться с твоей матерью.

- Не об этом я хотел поговорить…

- Ты меня вообще собираешься слушать?!

- Если ты опять решил завести шарманку про удон и собу, то нет.

Было много забавных вещей, которые можно было бы обсудить, но Сората хотел поговорить о другом.

- Ладно, и как же вы помирились, что аж поженились?

- А мы и не помирились. С тех пор прошло 20 лет, но война за собу и удон всё ещё идёт.

- Серьёзно?

- Мирный договор в соба-удоновой войне всё ещё не подписан.

- То есть, вы не помирились?

Но сколько же он съел собы и удона за все эти годы…

- Но тот инцидент сделал меня взрослым.

- Вот как…

Интересно, но сожаление о том, что Сората завёл этот разговор, то росло, то падало.

- У всех людей разные мнение, и вряд ли найдётся такой человек, чьи мысли целиком и полностью совпадают с моими.

- Это верно… – протянул Сората.

- Важно не то, что я – соба, а твоя мама – удон. Важно то, что я люблю твою удоновую мать.

Почему вдруг его отец стал говорить такие правильные вещи? Что он вообще за существо такое?

Это была лишь история про собу и удон, но для Сораты она значила куда больше, чем могло показаться.

Не важно, как ты смотришь на человека. Важно, что ты о нём думаешь.

Хотя он много работал, но его чувства к Масиро не изменились. Не изменились… Вероятно, в этой ситуации Сората думал о Масиро куда больше, чем раньше.

Сделав шаг внутри себя, Сората подтвердил силу своих чувств.

Он не смог бы осознать это без отца.

- Знаешь, я устал смущаться. Пусть я и голый, но я так больше не могу, я могу лишь сказать, что люблю тебя, сыночек!

- И я тебя.

- Сората, ты меня совсем не понял.

- Не понял?

- Я сейчас до смерти смущён.

- И пусть, я тоже!

- Сората, дубина ты эдакая!

- Да что?

- Я не могу встать, помоги мне!

- Что, и в этом году?!

- Всё-таки, идти в ванну сразу после чекушки было недальновидно.

Его отец застрял в ванной.

- И почему ты никак не запомнишь!

- Буду аккуратнее в следующем году.

- Уж постарайся! Я не хочу превращать это в ежегодный конкурс!

Сората нагишом достал отца из воды.

- Сората.

- Ну что ещё?

- А ты на чьей стороне? Ты за удон или за собу?

- Ты можешь помолчать хотя бы 5 минут?!

Вот уже второй год подряд в семье Канда начинается с ванных криков Сораты…

После этого Сората провёл у родителей ещё три дня. За это время он успел сделать со сценарием всё, что хотел, а в оставшееся время помог Юко с домашней работой.

А затем купил билет на обратный перелёт.

Его мать пришла вместе с ним в аэропорт, чтобы проститься.

- Пожалуйста, в следующий раз приезжай с Масиро-чан. – сказала она.

- Постараюсь. – ответил он.

«Нужно как следует поговорить с Масиро, когда она вернётся из Англии. Решено, выражу ей все свои чувства». – решил Сората по дороге домой.

Часть 4

Когда короткие зимние каникулы закончились, начался последний семестр Сораты перед выпуском.

На встрече в классе, после церемонии открытия, ощущалось, что все готовятся к выпуску. Но вместе с нетерпением чувствовалось и сожаление из-за того, что осталось так мало времени. Смешанные чувства распространились по классу.

Все одноклассники смотрели друг на друга, им осталось провести вместе всего 2 месяца, а потом наступит свобода от школы. Кто знает, сколько раз все ученики класса вот так собирались?

По окончании встречи Сората не забрал Масиро, а пошёл на крышу.

Он шаг за шагом поднимался по лестнице.

И вот, парень оказался в одном шаге от металлической двери.

Он навалился на дверь всем своим телом и спустя пару секунд почувствовал на себе холодный ветер.

Но стоило ему сделать всего шаг и посмотреть на голубое небо, как настроение тут же улучшилось.

- Ох…

Небо было совершенно прозрачным.

На крыше не было никого, кроме Сораты, лишь звуки ученических шагов раздавались снаружи. А пальто, надетое на нём, не сильно-то и спасало от холодной зимы.

Парень сел на ближайшую к выходу скамейку и устремил свой взгляд в голубое успокаивающее небо.

Когда он заметил плывущие облака, то захотел догнать их.

Сознание постепенно покидало его тело.

Но вот, в громком ветре Сората уловил звук открывающейся двери.

И тут же слегка помрачнел.

- Как сидится?

Это была Канна.

Она придерживала волосы, чтобы те не сильно развивались по ветру.

- Если не вернёшься домой и не начнёшь работать над игрой, Акасака снова разозлится.

- Снова… Как по мне, так он всегда злой.

- То есть, я не права?

- Конечно нет.

- Тогда тебе лучше вернуться домой.

Похоже, сегодня Канна была в хорошем настроении.

- Ну, рассказывай, что такого хорошего случилось?

-…

На лице Канны проступило подозрение. Она не принесла с собой хороших новостей?

- Я выгляжу счастливой? – спросила она.

- Ну, для тебя довольно необычно разговаривать со мной.

-…

Канна немного задумалась.

- … Благодаря Сората-сэмпаю.

- Что? Мне?

- Похоже, у меня хорошее настроение из-за того, что у тебя проблемы.

- Вон оно как…

Сората тут же понял, что Канна говорила про их ссору с Масиро.

- Ну, вообще я сейчас жду Масиро.

- Это же просто твоя обязанность, разве нет?..

Похоже, этим предложением Канна хотела сказать: «Это не потому, что ты её парень».

Сората продолжил объяснять.

- Сейчас Масиро вместе с Тихиро-сэнсэй идёт в кабинет директора.

Даже после зимних каникул интерес читателей к Масиро не остыл. Возможно, одной из причин тому послужило то, что её мангу можно было купить в любом книжном магазине. Однако, множество комментаторов было больше заинтересовано в самой Масиро, нежели в её работах. «А это не та гениальная художница?», «Она сейчас живёт в Японии?», «А есть недавние её фотографии?», «Сейчас она в лучшем своём возрасте» – эти и подобные им комментарии были не редкостью.

Однако, среди всего этого мусора Сората нашёл довольно занятный комментарий.

«УНИВЕРСИТЕТ ИСКУССТВ СУЙМЭЙ ВЫСТАВИЛ РАБОТЫ СИИНЫ МАСИРО» - таков был его текст.

Ранее университет уже просил у Масиро, чтобы она подарила им работы, нарисованные в классе.

А к комментарию также было прикреплено множество фотографий с самой выставки в университете.

А вчера, за день до церемонии открытия… Масиро вернулась из Англии, и Аяно пришла поговорить с ней о тех планах.

- Сората, ты как? – спросила Масиро у Сораты, услышав объяснения Аяно.

- Думаю, пока тебе будет лучше побыть с Иидой-сан.

- Хорошо, я поняла…

Со Стороны выглядело, будто Масиро не согласна, но она никогда не оспаривала решений Аяно.

По этой причине Масиро с Тихиро и пошли сегодня в кабинет директора. Нужно было объяснить, что Масиро какое-то время не будет ходить в школу.

А Сората ждал, пока они всё обсудят. Как и сказала Канна, «Это его обязанность», поэтому он должен был отвести её обратно в Сакурасо.

Аяно же придёт забрать её в полдень.

- Канна-сан, а ты зачем пришла?

- Зачем бы я не пришла и что бы не делала, это не имеет никакого отношения к Сората-сэмпаю.

- Да ну? А если это что-нибудь опасное, например, ночные прогулки?

- Я больше этим не занимаюсь.

Канна явно была недовольна.

- И благодаря тебе я больше не могу нормально снимать стресс.

- Вот только не начинай свои прогулки без трусиков, это плохо кончится.

-…

Канна смотрела на Сорату, но не отрицала. Это могло говорить о том, что она ещё не избавилась от этой привычки.

- Однако, ты была совершенно права.

-…

Канна посмотрела на Сорату с подозрением, которое можно было заметить даже через очки.

- Мне нужно с тобой кое о чём поговорить.

Канна вернулась в Сакурасо прошлой ночью, но Сората был слишком занят с Масиро, а потому не успел поговорить с ней о сценарии.

- О чём же…?

Канна была настроена крайне скептически. Если эта история окажется ей неинтересной, она тут же уйдёт.

Сората приподнялся, ведь говорить с кем-то, лёжа при этом на скамейке – такая себе затея.

- Присядь. – сказал Сората.

Канна насторожилась, но всё же села.

- Канна-сан, ты никогда не думала о игровых сценариях?

-…

- Я говорю о написании сценария для игры, которую мы сейчас разрабатываем. И я бы хотел, чтобы его написала ты.

- Ты с ума сошёл? – холодно отреагировала она.

- Я спрашиваю не абы кого, а Канну-сан, которая уже успела проявить себя в писательском мире, так что… пока ещё нет.

- Я не об этом… ты делаешь это специально, не так ли?

- Я правда хочу, чтобы ты написала сценарий, и да, это и правда немного похоже на безумие.

- Но почему я?

- Если честно, то я уже спрашивал Дзин-сана.

- И он отказался? – спросила Канна.

На что Сората кивнул головой.

- Он сказал, что мне следует попросить об этом тебя.

- Хочешь сказать, я просто замена на место Митаки-сана?

- Конечно же нет.

Сората ответил не задумываясь.

- По разговору с Дзин-саном я этого особо не понял, но… всё же думаю, что он отказался специально.

- Специально?

- Скорее всего, он решил, что ты подходишь для этой работы… Да и к тому же, как по мне, так твой писательский талант не идёт ни в какое сравнение с моей поделкой на сценарий, которую пришлось запихнуть в игру.

-…

- Итак, я хочу попросить об этом тебя. Я подумал, и я серьёзен.

- Но я… я никогда не писала сценарии.

- Однако, если всё же захочешь, то будет полезно подумать, о чём писать. Как вернёмся домой, я выдам тебе подготовленный материал и всё объясню.

-…

Но Канна так и не дала утвердительного ответа.

- А что насчёт сроков, когда дедлайн?

- Желательно завершить сценарий к середине февраля.

- Так скоро?

Сората поймал на себе её холодный взгляд. Однако, в этом взгляде проглядывался лучик света.

Несмотря на предыдущие сомнения, она всё же ответила. Она была в хорошем настроении? Неужели, это серьёзно из-за того, что отношения Сораты и Масиро были напряжёнными…

- Сэмпай, думаешь, я смогу?

- Так думает Дзин-сан. Однако, из-за «Воскресенья Золушки» и «Отравленного Яблока, подаренного принцем» я тоже уверен, что ты справишься.

- А?!

Канна широко раскрыла глаза и тут же отвернулась от Сораты. Сейчас ей явно было некомфортно.

- Ты его прочитал?

- Вообще, я думал, что ты мне сообщишь, как только он выйдет.

- Я не могла…

Канна попыталась успокоиться и выпрямилась.

-…

- Прочитал, и даже не спросишь: «Почему»?

- Не-а.

Сората встал со скамьи.

В новом романе Канны можно было понять, что она чувствует сейчас. Можно было понять её самые потаённые чувства.

Поэтому Сорате нужно было кое-что сказать.

- Канна-сан.

- Пожалуйста, не говори! – вскрикнула Канна.

- Прости…

- Пожалуйста, не извиняйся…

Однако, что бы Канна не говорила, Сората должен был с этим покончить, а потому без раздумий произнёс:

- Я люблю Масиро.

- Но вы же поссорились? – прохрипела она.

- Да…

- И ты её любишь даже, если у вас нет времени на свидания?

Ещё более сильный вопрос.

- … да.

- Даже, если не понимаешь её?

Постепенно голос Канны успокаивался.

- Ага…

- Даже, если не можешь с этим мириться?

Сората заметил, что чувства Канны вспыхнули, а потом взорвались.

- Да…

- Даже, если дело дойдёт до расставания?!

Теперь она выплеснула все свои эмоции.

Сората посмотрел на Канну, а Канна посмотрела на него.

- Даже тогда… я буду любить Масиро.

- Невозможно…

- Пойми, я очень её люблю.

- Но это ужасно!

- Может и так.

- Я ведь даже ещё ничего не сказала!

-…

Канна была в отчаянии.

- Я ведь даже не говорила, что хочу быть твоей девушкой!

-…

- Почему ты не дал мне просто продолжать об этом думать?!

Последнее предложение довело Канну до предела. Она опустила взгляд и заплакала, повторяя: «Ужасно, очень ужасно».

С каждым новым «Ужасно» грудь Сораты словно протыкали иглой.

Но он понимал, что нельзя это так оставлять, хоть и знал, что никому от этого лучше не будет. Ни Сорате, ни Канне… а может и кому-то ещё…

Вернувшись в родительский дом, Сората смог заново раскрыть свои чувства.

А ещё он никогда бы не подумал, что к такому выводу его подтолкнёт собственный отец…

Важно было то, что Сората любил Масиро. Даже если они в чём-то не сходились, даже если они где-то ссорились, он всё равно её любил. Хорошо, что он это осознал.

Пока Канна рыдала, у парня завибрировал телефон. Это было короткое сообщение от Масиро.

«Я закончила» - гласило оно.

«Жди у кабинета директора, я тебя заберу» - ответил Сората и положил телефон в карман.

- Канна-сан, мне нужно идти.

-…

Канна лишь тихо плакала, так что говорить ей что-либо не стоило.

Сората не оглядываясь вернулся в школу.

Спустя несколько пройденных метров парень заметил чьи-то тени. Это были Иори и Рита, прятавшиеся в темноте, словно ниндзя.

- И что это вы делаете?

- Ну… Я увидела, как Канна пошла на крышу за тобой, ну и позвала Иори.

Рита призналась.

- Да вы…

Сората хотел что-то сказать, но успокоился. А вместо того, чтобы возмутиться, он взял Иори за шиворот и потащил за собой.

Он потащил его прямо на крышу и бросил на пол.

- Эй, оу, ай! Эй!

Несмотря на непривычность, Иори всё же смог удачно приземлиться.

Канна услышала все эти громкие звуки и холодно посмотрела на Иори.

- П-подожди, это просто совпадение!

Слишком неумелая ложь.

Затем он поднялся и подошёл к Рите.

- Преследовать и подслушивать… как низко.

Канна вытерла слёзы, пытаясь заодно скрыть заплаканное лицо.

- Но ты мне нравишься! – не задумываясь ответил Иори.

- … Если уж подслушиваешь, так подслушиваем нормально, а не выпаливай такие бесполезные заявления.

Канна постепенно возвращалась в нормальное своё состояние.

- Давай же делать игру вместе!

- Ты меня вообще не слушаешь?

- Каждый день идеально подходит, чтобы лицезреть твоё энергичное лицо!

-…

Канна выглядела довольно разочарованной.

- Интересно…

- Ты часто общаешься с сэмпаем.

- Дерзкое заявление.

На самом деле не особо.

-…

Канне было слишком тяжело сказать что-либо ещё.

- Дракон-сэмпай или демон, или бог.

- К чему это ты…

- В любом случае, в его глазах ты будешь новым врагом!

- Лихо ты добавляешь новые темы в разговор.

- После того раза я всё ещё чувствую себя слегка плохо…

-…

Кажется, Иори и впрямь не умеет читать атмосферу.

- Думаю, твоя нынешняя причёска куда лучше.

- Эм…

- А вот кокетливые юбки я совсем не люблю.

- О чём ты вообще говоришь?

Канна уже ничего не понимала, но Иори это не волновало.

- А теперь, глядя на тебя, я умираю от грусти, ты можешь это прекратить?

- Тебя вообще это не касается.

- Пригласи меня в этот раз и я пойду с тобой.

- Чего?

- Караоке, я там никогда не бывал… хочу хотя бы попробовать…

- Хоть у меня и нет друзей, с которыми я могла бы туда сходить, тебя с собой я точной не возьму…

Канна была едва ли не шокирована.

- А автомат-хватайка? Как по мне, довольно весёлая игрушка.

- … я ещё не забыла, как ты выбросил ту зверушку.

Взгляд Канны устремился куда-то в никуда, но Иори этого не заметил.

- А ещё фотокабинка…

- Хаа…

Канна тяжело вздохнула, тем самым прервав разговор.

- Ч-что такое?

- … Ничего.

- Точно?

- Я подумаю.

- А? Правда?!

Иори всем своим видом выражал удивление.

- Подумаю над сценарием для игры.

- А, ты об этом…

- Хаа…

Канна снова сделала глубокий вдох.

- Довольно грубый вздох…

- Когда смотрю на тебя или думаю… похоже, ты разжижаешь мой мозг.

- Знаешь, я кое о чём беспокоюсь.

- И слушать не хочу. – без интереса сказала Канна.

- Я всегда думал, что люблю в девушке только грудь, однако я понял, что каждую ночь не могу уснуть, думая о тебе.

Иори явно не думает о том, что говорит. Но в этом весь Иори, что у него на уме, то и на языке. Он даже не врёт, если его о чём-то спрашивают.

- Не думай обо мне каждую ночь, это пугает.

- Не могу.

- Почему?

- Я же говорил, разве нет? Потому что люблю тебя.

-…

Но Иори был таким, такой он и остался. Даже если Канна едва ли не плачет, он высказывает свои чувства… и совершенно не боится, что о нём подумают.

- Ты серьёзно?

Канна с подозрением посмотрела на Иори.

- Думаешь, я вру?!

- Просто не думаю, что есть парень, которому я могу понравиться.

- Уваа… Ну не усложняй…

- Что ты думаешь обо мне?

Но сложные вопросы не прекратились.

Иори принял позу для раздумий, скрестив руки и склонив голову.

- Ну… Возможно, я люблю тебя из-за бёдер… ааа, когда я был молод, то был помешан на груди, но вот я вырос и теперь думаю о ягодицах, не думаешь?

- Я услышала только то, что ты идиот…

- Ага, а это плохо? – кивнул Иори, глядя на ноги Канны.

- Знаешь, я тебя ненавижу. – сказала она и попыталась прикрыть бёдра обеими руками.

- Так я и думал.

- Но, если тебя это не смущает, можешь пойти со мной.

Канна сменила тон.

- Что?

- Кстати, можешь, пожалуйста, достать ту неведомую зверушку из автомата-хватайки?

- Что? А? Серьёзно?!

Иори тянул с ответом.

- У тебя с головой всё в порядке? Головой ударился, когда падал?

- Хм, а я не против, чтобы меня сейчас осмотрела медсестричка.

Внезапно Канна подошла к Иори и наступила ему на ногу.

- Аууууууч! Как же больно!

Иори вырвал ногу и принялся её растирать.

- Не преувеличивай. – сказала Канна, глядя на Иори холодным взглядом.

- Да ты самое настоящее дитя дьявола!

С дрожащим голосом Иори поднял лицо. И тогда… Лёгкое дуновение ветра резко подняло юбку Канны.

В панике она попыталась вернуть её назад.

Но было уже поздно. Сората, конечно, ничего не увидел, да и не увидел бы с такой-то позиции, но вот Иори мог что-нибудь увидеть.

- На тебе надеты трусики?

Иори спросил не подумав, на что Канна тут же отвесила ему пощёчину.

- Да просто скажи! Ладно?! Ты надела трусики?!

- Да… Да как ты смеешь!

Не нужно быть гением, чтобы понять, что Канна подарила Иори ещё одну оплеуху.

Взглянув на разворачивающиеся события, Сората решил медленно спуститься по лестнице до того, как Канна заметила бы на себе его взгляд, иначе пощёчина досталась бы ещё и Сорате.

Рита последовала за ним. Настроение у неё было явно хорошее, даже слишком хорошее.

- Сората, ты очень доходчиво сказал всё Канне.

- А… ну… будь у меня возможность, я бы ей не сказал.

Потому что тогда Сората ещё не знал, к каким последствиям это приведёт.

- Но всё же, сказать было нужно, и чем раньше, тем лучше.

- И ты это понял?

- Ну, частично мне с этим помогла Тихиро-сэнсэй. Она сказала, что для Канны я как птица-родитель, оберегающий птенца.

- Это что-то типа того, как птенцы принимают за родителя первого, кого увидели в своей жизни?

- Ну, я узнал её главный секрет, но пообещал никому не рассказывать. А ещё она видимо думает, что я немного особенный.

- Из этого вышел бы неплохой роман.

- Ну, может в чём-то ты и права.

Правда, есть о чём беспокоиться, всё же Канна испытывает к Сорате некие чувства, но вряд ли они перерастут в любовь.

Спустившись на второй этаж, Сората направился к кабинету директора, чтобы забрать ждущую там Масиро.

- Эта история, про птицу родителя… – начала Рита.

- А?

- Ты сам это осознаёшь?

-…

Он не ответил, а просто продолжил идти. Хотя, это итак можно было принять за ответ.

- Значит, осознаёшь.

Да… Рита права. Сората понимал это ещё до разговора с Тихиро… ведь был человек, заставлявший его сомневаться.

- Что касается Масиро… изначально я вообще не думал, что какой-то особенный, ведь ни характером, ни внешностью не отличался. Скорее всего, всё началось с «Дежурства по Масиро».

Тогда их отношения действительно были похожи на отношения птенца и птицы.

Больше ничего не было.

Конечно, Сората думал, что это не всё. Будь дело лишь в этом, он бы не смог это принять. А говорить об этом с Ритой, к слову, было довольно тяжело.

Хотя, это была одна из главных причин. Однако, время, проведённое с Масиро в Сакурасо, согревало сердце Сораты и по сей день.

Их отношения начались с «Дежурства по Масиро». Тогда же Сората увидел таланты Масиро и поставил свою собственную цель, которую хотел достичь. А затем он ей признался. Конечно, иногда они причиняли друг другу боль, но даже так у него накапливалось чувство «Любви». Он верил, что также было и с Масиро.

Теперь Сората больше не беспокоился…

- Однако, мне нужно это принять.

- Принять?

- В конечном счёте мы покинем Сакурасо и «Дежурство по Масиро» закончится… надеюсь, мы сможем остаться вместе.

Сакурасо – это лучший способ, чтобы связать их вместе. И если бы только была возможность быть вместе даже после окончания школы... тогда бы Сората смог сказать, что был хорошим парнем.

Как много времени Сората и Масиро проводили вместе с тех пор, как начали встречаться? Особенно, в конце года, в период с конца ноября и до самого Рождества. Не так уж и много, ведь Сората был слишком занят разработкой игры.

- Сакурасо и «Дежурство по Масиро» – это всё, что связывало нас до сегодняшнего дня.

И он это осознал. Действительно, если бы Сората и Масиро жили в разных местах, они бы несомненно проводили вместе в разы меньше времени.

Они жили в одном общежитии, а потому раньше Сората этого и не осознавал. Было нормально каждый день видеть её, а потому он думал, что является для Масиро хорошим парнем. А из-за обещания перед Рождеством он и вовсе перестал об этом думать. Но, как и сказали Тихиро и Дзин, Сората даже не знал, почему они встречаются.

- Ага… То есть, ты подумал, что будет лучше попытаться пожить какое-то время на расстоянии, а потому согласился оставить Масиро на Аяно?

Это была не единственная причина, но одна из.

- Понимаешь, теперь, когда мы вынуждены проводить время вместе… мне кажется, что встречаться с ней – это уже моя обязанность… и это очень грустно… Конечно, можно сказать, что я слишком много об этом думаю, но, как мне кажется, из-за того, что я и Масиро вместе, мне не нужно причин, чтобы сказать, что я люблю её.

-…

Рита несколько раз моргнула, глядя на Сорату.

- Сората, ты слишком много об этом думаешь.

- И почему я не удивлён?

- Более того, это как-то по девчачьи.

- Вот только не добивай…

На лице Сораты появилась лишь горькая улыбка.

- Однако, то, что ты чувствуешь – это очень даже хорошо. Особенно, если говорить про тебя и Масиро.

- Ну, хоть на этом спасибо.

- И кажется, я тебя понимаю.

Сората устремил вопросительный взгляд на Риту.

- Ты же собираешься измениться?

- А…

- Масиро тоже должна повзрослеть. – голос Риты был слегка взволнованным.

Он надеялся, что им обоим это по силам.

Подумав об этом, Сората слегка усмехнулся.

Часть 5

Сората и Рита присоединились к ждущей перед кабинетом директора Масиро, а потом пошли до дома.

- Директор что-нибудь сказал?

- Он сказал, что понимает.

- Да?

Он думал, что это всё же может перерасти в неприятности. Хотя, в любом случае, третий класс уже скоро закончится, так что отсутствие Масиро в школе – это лишь опережение момента.

- И как тебе в Англии после столь долгого отсутствия?

- Всё время рисовала мангу.

- Вот как…?

Взглянув на Риту и удостоверившись, что это правда, Сората сильно удивился. Но Рита – это Рита. Кстати, за время поездки в Англию она тоже сделала несколько новых моделек для монстров.

- Как прошли каникулы Сораты?

- Ну, на Новый Год приехал к родителям, но там тоже всё время работал над игрой, ну и иногда посматривал, чтобы Юко делала домашку.

- Угу.

Сората был не уверен, заинтересована ли Масиро в разговоре.

-…

-…

Собственно, разговор на этом и завершился.

Однако, это было не то обычное молчание, в этот раз было, за что волноваться, а именно за Рождественскую ссору. С тех пор между Соратой и Масиро как будто прошла параллель: расстояние между ними не увеличивалось, но и не уменьшалось.

Взглянув на них, Рита вздохнула.

В Сакурасо они вернулись уже в 11:00.

Сората приготовил обед и должен был собрать вещи Масиро до полудня, когда за ней придёт Аяно.

Закончив поедание Окономияки из Татами*, он пошёл в комнату Масиро и принялся собирать её вещи.

Парень положил чемодан на кровать и сложил в него одежду и нежнее бельё. Вопрос только в том, хватит ли этого?

Шампунь и прочее класть смысла не было, так как направлялись они в отель. В любом случае, Аяно сказала, что приготовит всё необходимое.

Спустя 15 минут багаж был собран.

- Масиро, нужно что-нибудь ещё положить?

Масиро села на кровать и посмотрела на Сорату.

- Сорату.

- А?

- Положи Сорату.

Атмосфера была неподходящей для шуток, да и Масиро не шутила.

- Я же туда физически не влезу.

А если попытается, то довольно милый чемодан треснет по швам.

- Я положу тебя туда мысленно.

- И как ты собралась это сделать?

- Об этом должен подумать Сората.

Масиро опять была серьёзна. Это было даже как-то мило. Видимо, Масиро пыталась разогнать сложившуюся ещё с Рождества атмосферу.

- Хорошо, придумал.

-…

Масиро вопросительным взглядом посмотрела на Сорату.

- Возьму только свой телефон.

Он взял телефон со стола и снова сел на кровать.

Сората включил камеру и сел рядом с Масиро так, чтобы они оба поместились в кадр.

- Сората?

- Скажи: «Сыр».

Сработал щелчок камеры и Сората решил удостовериться в качестве фотографии.

Сората получился таким, словно на дворе была Династия Цин. У Масиро же было максимально пустое лицо с округлыми глазами. Было даже как-то забавно.

А затем он установил это фото на главный экран.

- Пойдёт?

- Нет.

Масиро закрыла экран рукой.

- А? Как по мне, получилось неплохо.

- Сотри.

Масиро настаивала на своём.

- Ещё раз, Сората.

- Хорошо, ещё, так ещё.

Нет, фотографию он не удалил, а в тайне сохранил, но повторный снимок всё же решил сделать.

- Итак, с-ы-ы-ы-р.

В тот момент он почувствовал тепло на своей щеке.

И тут же прозвучал щелчок.

Сората не смог понять, что произошло. Масиро же смотрела куда-то в никуда, словно ничего и не было.

Но ведь есть доказательство в виде фотографии.

И Сората посмотрел на экран.

Да, Масиро поцеловала Сорату в щёку, чем знатно удивила его.

- Вот теперь лучше.

- Издеваешься?

- Сората, ты странный.

- Ну ясен пень!

А если бы кто-нибудь заметил?

- Тогда я это сделаю.

Масиро взяла телефон из рук Сораты и установила снимок на главный экран, теперь она была довольна.

- Масиро.

Ему казалось, что это его единственный шанс выразить свои чувства…

- Да?

- Я тебя люблю.

-…

- Я люблю тебя больше, чем вчера, чем неделю или месяц назад.

- Угу.

- И я бы хотел быть с тобой вечно.

- Угу…

- Но для меня это также важно, как и моя мечта.

-…

Ответа от Масиро не последовало. Похоже, она не хотела соглашаться.

- Моя цель для меня также важна.

-…

Ответа опять не последовало, зато последовал другой звук.

- Простите!

С нижнего этажа прозвучал голос Аяно.

На часах был как-раз полдень.

- Сората, тебе не больно?..

-…

- Я изо всех сил хочу, пытаюсь быть рядом с Соратой.

- … вот как?

- И мне больно уходить.

- Масиро…

- Мне больно, когда я думаю о Сорате.

Она приложила руки к груди.

- Как ты любишь меня?

Сората полагал, что это из-за того, что он любит её. Потому что он любит её, он изо всех сил пытается удовлетворить свои чувства, а его сердце болит даже из-за маленькой ошибки. И так не произошло бы, будь на её месте кто-то другой. И в этом он ощущал большую проблему.

Но также из-за того, что он любит её, он может быть счастливым даже в обыденных вещах. И он верил, что они смогут уменьшить расстояние между ними и преодолеть все трудности.

Но сложно формировать чувства, ведь их нельзя увидеть… Теперь им нужно было делать что-то, пусть даже мелочи, но делать их одну за одной.

- Сиина-сан, ты здесь?

Снова донёсся голос Аяно.

Масиро подняла чемодан обеими руками.

- Я тебе позвоню. – сказал Сората.

- Звони мне каждый день. – мягко ответила Масиро.

Действительно, вроде бы мелочь, а важно.

- Ещё буду писать тебе.

В данной ситуации это казалось лучшим вариантом.

- А ты не занят?

- И пусть, всё равно буду писать тебе.

- Даже если не будет, о чём поговорить?

- Ага.

- Потому что Сората и я встречаемся? – обернувшись спросила Масиро.

- Нет. – ответил Сората.

- А почему?

- Потому что я люблю тебя.

Он посмотрел на неё и ясно выразил свои мысли.

-…

На мгновенье Масиро потеряла дар речи.

- Я…

-…

- Я не знаю.

Масиро слегка дрожала, а потом сказала:

- Бывают времена, когда мне не нравится Сората.

- Вот как…

- Угу.

- А сейчас?

Он итак знал ответ, но всё же спросил.

- Сейчас Сората мне не нравится. – ответила она.

Сората был готов к такому ответу, но тем не менее, в его глазах слегка потемнело.

Масиро повернулась и вышла из комнаты.

-…

Ничего не говоря, Сората смотрел ей в спину.

Шаги Масиро постепенно утихли.

- Но, даже так…

Сората бормотал, даже когда Масиро уже ушла.

Он ещё раз подтвердил свои чувства.

- Мои чувства не изменятся.

И правда, они не изменятся. Ведь именно они поддерживали нынешнего Сорату.

Сегодня в журнале сообщений Сакурасо появилось следующее:

«Масиро-сама решила на время покинуть Сакурасо. На сколько – ещё неизвестно. От: Служаночка».

Послесловие от переводчика

Пень предобрый всем читателям! Ну, сначала пройдёмся по главе. У принципе, нот бэд. Ничего сверхестественного, но неплохо. Часть с новой книгой Канны ничё такая, прям зашло.

Собсна, как вы уже заметили, эта глава вышла не в срок. И если обычно в случае, когда я не укладываюсь в дедлайн, я сижу и допоздна в режиме зомби перевожу очередную главу, то теперь я решил, что лучше дать себе дополнительный денёк для перевода, но жить спокойно.

И это, извините, если некоторые моменты были непонятны, походу, под конец ранобки переводчик на английский пошёл в разнос и стал переводить максимально непонятно.

А теперь по звёздынским:*

ПЗУ – Постоянное Запоминающее Устройство, место хранения данных по-другому. Или же в простонародье жёсткий диск, ssd-диск или внешний жёсткий диск, смотря для каких целей.

Хот-пот* - пища, приготовленная особым способом. Вообще, хот-пот и есть тот самый особый способ приготовления пищи. Врать не буду, но, вроде как, берётся тара специфичной формы, в неё наливается бульон и доводится до кипения, а потом в него закидывают различные ингридиенты.

Тадакимасу!* - (вообще, пишется, как Итадакимасу[Itadakimasu, いただきます], но читается так, как я изначально и написал) в Японии это что-то среднее между «Приятного аппетита» и «Давайте есть». Произносят это выражение обычно перед тем, как приступить к поеданию, но так как дословно это переводится, как «Получать», «Принимать», «Брать», то есть и другие варианты употребления этого выражения. [сам от себя не ожидал, что в переводе английского текста буду пояснять за японскую грамматикуxd]

Моти* - японский десерт, представляет из себя сладкое рисовое тесто. Наибольший спрос приобретает как-раз в канун нового года.

Ментайко* - маринованная со специями икра минтая (либо трески). На вкус она довольно пряная с различными уровнями остроты и солёности.

Ёккораси!* - что, ожидали увидеть очередной разбор непонятного японского выражения? А вот чёрт там плавал. Понятия не имею, что это, а гугл по этому запросу ничего не выдаёт. Если вставляю «Yokkorashii - это», получаю вообще различные сайты, где учат материться по-корейски) Будем считать, это просто какой-то выкрик по типу «Кавабанга!»

Окономияки из Татами* - тут две звёздочки в одной. Окономияки - японское блюдо из разряда фастфуда, жареная лепёшка из смеси разнообразных ингредиентов, смазанная специальным соусом и посыпанная очень тонко нарезанным сушёным тунцом. Татами же – это разновидность риса, как я понял.

А теперь по поводу финальной главы. Как я уже и говорил, она занимает 130 страниц. Это просто звездец. Вы меня, конечно, простите, но тут мне нужна будет где-то неделя, за 4 или тем более 3 дня я никак не управлюсь.

А вам спасибо, что прочитали эту главу. Осталась финальная глава и история будет завершена [если не считать 10.5 тома, но о нём в послесловии к последней главе]. Увидимся когда-нибудь.

UPD: «Внезапно Канна подошла к Иори и наступила ему на ногу». Знаете, это мне напомнило другую ранобку (а вообще анимешку) от того же автора. Их у него, насколько я знаю (могу ошибаться), всего две, так что, вы скорее всего уже догадались, что речь идёт про «Этого глупого свина» и про то, как Маи частенько наступала Сакуте на ногу) Ну, если захотите, сами гляньте анимешку.

Предисловие:

Хочу вам сказать, чтобы вы подготовились, ведь в пятой главе не просто стекло, там мать его взорвавшийся стекольный завод. А последние слова главы так и вовсе всецело сделаны из стекла (как по мне) Я вас предупредил.

Глава 4. Цвет двух картин

Часть 1

- Ты искажаешь самую глубь моего сердца. – послышался голос Иори из столовой Сакурасо.

15 января, воскресенье. Второй день экзаменов у студентов. Сегодня в Токио с самого утра шёл снег, и он даже не собирался прекращаться.

В заснеженном саду Сакурасо, который был виден из окна столовой, проглядывалась снежная статуя Мисаки, которую она недавно сделала. Это была скульптура медведя, стоявшего во весь рост с поднятыми лапами, он был как живой: увидь такого мишку дети, слёзы полились бы рекой.

Большинство жителей Сакурасо собралось в столовой, что было довольно странно. За круглым столом сидели Канна, Иори, Рюноске, Сората, Рита и Мисаки. Отсутствовали только Тихиро, ушедшая на работу в школу, и Масиро, которая в данный момент жила в отеле рядом с редакцией.

- Каким образом я должен написать приглушённую любовно-ненавистную композицию на пианино для этого персонажа?!

В руке Иори находился сценарий к игре и характеристика персонажа.

На столе лежал лист с напечатанной на нём 3D моделью персонажа, сделанного Ритой и Мисаки. В нём слились кошки, собаки и еноты, а кое-где втиснулись элементы медведя.

- Что тебе не нравится? – недовольно ответила Канна.

- Это уже слишком! Это какая-та смесь странной кошки Фатаматы, Ванко, пристрастившегося к изменам, и старого диабетика-енота!

- Что-то не так?

Канна проигнорировала Иори и повернулась к Сорате.

- Ну… я немного другим себе представлял сценарий…

- Вот как?..

Канна опустила взгляд.

- Ну ты чего.

Иори, кажется, был горд собой.

- Правда, как по мне, это довольно удивительный и уникальный сценарий.

- А? Серьёзно?

Лицо Иори слегка искривилось.

- Ну хорошо ведь получилось, скажи же, Малой!

Мисаки кивнула головой. Кажется, ей всё понравилось.

А вот Рюноске и Рита, похоже, ждали объяснений Сораты и специально смотрели ему прямо в глаза. Канна тоже ждала его мнения.

- Лично я тоже против того, чтобы на полном серьёзе показывать игрокам настолько милых персонажей…   Они посчитают это слишком комичным.

- Я тоже думал, что ты серьёзнее отнесёшься к сценарию. – сказал Иори и показал на Канну, сидящую рядом с ним.

В ответ на это она раздражённо ударила по его руке.

- Ничего подобного. – отвернувшись пробубнила она.

- Канна-сан, как думаешь, ты сможешь сделать сценарий более… похожим на комикс?

-…

Несколько секунд молчания. Канна ещё раз взглянула на сюжет, лежавший на столе.

- Попробую.

Ответила она.

- Послушав Сорату-сэмпая, я уже представила себе кое-какие наброски.

- Ну вот и хорошо, теперь ты настроена.

Рита улыбнулась, а Рюноске совершенно не изменился.

- Канна-сан, прости, но мне нужно, чтобы ты ещё раз внимательно поработала над сценарием.

- Поняла.

- Ну, все свободны!

Сората хлопнул в ладони, и встреча окончилась.

Он вернулся в 101 комнату, включил компьютер и сделал звонок.

Теперь на очереди была Масиро.

С тех пор, как Масиро ушла с Аяно, Сората звонил ей каждый день, а также писал. За это время произошло три основных события: Рита вновь построила план, чтобы добиться Рюноске; Рюноске же построил план, как избавиться от Риты; а ещё Иори вышел из ванны голым, и его заметила Канна.

На звонки Масиро обычно отвечала спокойно. Если между парой есть расстояние, то невозможно создать романтическую или хоть какую-то атмосферу. А в последние три дня Масиро и вовсе не отвечала.

Но Сората не сдавался и всё звонил ей.

- … ушла что ли?

Но вот гудки прекратились. Сначала он подумал, что Масиро таки взяла трубку, но это был автоответчик.

-…

Сначала парень думал, что она просто спит, но даже через три дня настойчивых звонков Масиро так и не ответила.

- Масиро, ты куда-то ушла? – сказал Сората в автоответчик.

Но вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд и повернулся. В дверном проёме стояла Рита, хотя Сората помнил, что точно закрывал дверь.

- Мне что, одному здесь не плевать на конфиденциальность?

- Да успокойся уже.

- Ты издеваешься? Вламываешься ко мне в комнату и просишь успокоиться?

- А, плевать, просто одолжи мне это.

Рита протянула свои руки к телефону Сораты. Он всё ещё был в режиме ожидания (оставьте сообщение после звукового сигнала).

- Масиро? Не отвергай чувства Сораты, ты должна хоть как-то реагировать.

Было тихо, но Рита говорила довольно громко.

- Захотела заставить Сорату делать всё в одиночку, а сама решила отсиживаться и ничего не делать? Масиро, ты же сама говорила, что хочешь быть хорошей девушкой для Сораты, это была ложь?

- Рита, послушай.

- Сората, заткнись. – моментально ответила она.

-…

На что Сората рефлекторно замолчал.

- Масиро, если ты не прекратишь, Сората вымотается, и всё из-за тебя!

Рита выключила телефон и вернулся его Сорате.

Он медленно его взял.

- Сората, ты тоже хорош.

- О чём ты?

- Твои дела плохи, так что не пытайся избежать проблему, у тебя единственного такое отношение, и это нехорошо.

Похоже, Рита злилась.

Но Сората тоже был не в самом лёгком положении, а потому сел и взялся за голову.

- Рита, не говори так.

-…?

Рита наклонила голову, ожидая следующих слов Сораты.

- Я хочу, чтобы ты всегда оставалась на стороне Масиро.

Она посмотрела на него своими голубыми глазами.

- Ты же не знаешь, что думает Масиро, а так как у неё не лады с общением с людьми… Было ведь много случаев, когда она тебя не понимала?

- Да, но…

Рита хотела сказать, что в этот раз всё по-другому, но Сората её перебил.

- В мире, кроме тебя, нет другого человека, чтобы помочь Масиро советом… умоляю, будь всегда на её стороне.

- … Если ты так просишь, хорошо.

Рита говорила одно, но её глаза говорили: «Однако, в этот раз я думаю, что Масиро ошиблась».

- Кроме того, у меня нет права винить Масиро.

- Как по мне, у тебя-то оно точно есть.

Сората слегка улыбнулся на замечание Риты.

- Не совсем, просто эта ситуация уж слишком удобная. – сказал он.

-…

Настроение Риты в момент сменилось, теперь она с сильным намерением в глазах смотрела на Сорату, ожидая объяснений.

- Конечно, я не хотел, чтобы так произошло, но после того, как Масиро ушла с Иидой-сан, работа над игрой пошла в гору.

-…

- Никогда бы не подумал, что смогу так просто тратить весь свой день на разработку игры, если рядом не будет Масиро…

Сората чувствовал, что его голос был ненормально радостным. Он понимал, что это ужасное чувство, и даже если пытался сдержать его, то не мог.

Из-за отсутствия Масиро количество прерываний во время работы значительно снизилось, и он мог работать, не беспокоясь ни о чём. Также ушло и напряжение из-за обещаний сходить на свидание, которые нужно выполнить. И только сейчас Сората понял, какой это был стресс.

И это – неоспоримые факты.

- Конечно, я не говорю, что это мои истинные намерения. Каждый день перед сном я думаю о Масиро и чувствую себя одиноко. Я хочу поговорить с ней и иногда… иногда хочу просто крепко её обнять. Столько различных эмоций посещает меня, но я ничего не могу сделать.

Чувства, их сила и направление не всегда одинаковы. Когда ты в плохом настроении или в хорошем, чувства сильно меняются. Когда ты занят, когда ты свободен, всегда.

Если работа над игрой идёт хорошо, Сората хочет встретиться с Масиро. Однако, если дела с игрой идут не очень, то, кроме как о игре, он и думать ни о чём не может.

А также важна и Масиро, и он надеялся, что её мечты станут реальностью.

Но также он не может отказаться от своей цели, а выбрать между чем-то одним он не мог, хоть и думал, что всё уже решил. А ещё Сората заметил, что Масиро, скорее всего, избегает его.

- Я не могу винить Масиро.

Он подумал, что эти слова не имеют никакой силы, а потому слегка усмехнулся.

Сората не мог отбросить всё и в одиночку пойти за Масиро, да и думал, что Масиро не захочет такого Сорату. Но он также чувствовал, что этот момент рано или поздно настанет. Ужасное противоречие. Сората действительно не хотел этого делать, но, быть может, ему будет необходимо сделать выбор…

- Сората, могу я тебя кое о чём спросить?

- Надеюсь, что вопрос простой.

- Не переживай, он довольно простой.

- Тогда валяй.

- Ты изменил свои чувства к Масиро?

- Они меняются сейчас. – ответил он без промедлений.

- Сората?

- С того момента, как у нас отняли возможность видеться каждый день, я начал думать о ней куда больше. Начал думать…

-…

- Так что, они меняются.

- Хорошо.

Рита с облегчением выдохнула.

- Да, они меняются. – повторил Сората, чтобы окончательно в этом убедиться.

Часть 2

Прошло примерно две недели, наступило 3 февраля. Сегодня в Японии отмечали Сэцубун*.

В этот день Сората проснулся и съел бобы, которые приготовила Мисаки, а затем отправился в офис на встречу по «Лагерю».

Начиная с позавчера третьеклассникам было необязательно ходить в школу, что было на руку Сорате, работающим над игрой.

Разумеется, встреча с Тоцукой и Хаякавой будет посвящена тому, готова ли игра к релизу.

- Итак, поскольку работа со сценарием у вас идёт хорошо, думаю, 1 марта игра уже будет готова.

- Ага. – кивнул Сората, соглашаясь с Тоцукой.

Работа над сценарием у Канны идёт достаточно хорошо, скорее всего она закончит через неделю. Качество тоже на уровне, эдакая смесь драмы и комедии.

Даже Иори похвалил Канну, прочитав наброски.

- Это потрясающе…

- Не преувеличивай, кто угодно сможет написать такой же.

Канна, казалось, была вообще несерьёзна.

Сценарий для первой половины игры уже был успешно внедрён в саму игру, благодаря отличному движку, который сделал Рюноске. Это был 2D экран в стиле текстовой адвенчуры, но с 3D персонажами, которыми можно было управлять. Благодаря этому всё смотрелось довольно неплохо. А когда Канна взглянула на результат:

- А это действительно может стать игрой.

Она была счастлива, но также слегка удивлена.

- Эй, Сората-сэмпай! Да она смеётся над нами!

- Не смеюсь.

Как только Иори взбаламутился, Канна немедленно его остановила.

- Нет, ты смеялась!

- Не смеялась.

- Ну тогда улыбнись хоть!

Кажется, Иори хотел насколько это возможно растянуть мгновенье, чтобы любоваться улыбкой Канны. К сожалению, своими действиями он лишь убрал эту улыбку с её лица.

Музыка, за которую отвечал Иори, слегка выбилась из графика, но теперь всё наладилось. Очевидно, что участие Канны в команде положительно отразилось на Иори. Более того, Рюноске иногда помогал ему с музыкой, так как большую её часть Иори писал с помощью программ, а потому Сората мог следить и за этим.

Оставался всего месяц. Конечно, были некоторые обстоятельства, от которых невозможно избавиться, но в остальном в срок они укладывались. Вчера Сората поговорил об этом с Рюноске.

- Эй, Акасака. Как думаешь, если продолжим работать в таком же темпе, сможем успеть завершить игру к концу месяца?

- Понятия не имею.

- Но мы ведь уже далеко зашли?

- Ты прав, всё же думать – это твоя задача… может, я что-то и упустил.

- Именно, и я думаю, что у нас всё получится…

- Однако, сейчас начинается самое сложное.

- Это да…

Самое сложное приходится напоследок, Сората знал это ещё со времён «Галактического Кота Няборона», сделанного в прошлом году на культурный фестиваль. Но сейчас размах был куда больше: множество частей требовали балансировки, а ещё нужно было искать и исправлять баги. Но именно это и заставляло сердце Сораты биться сильнее.

- Что ж, Канда-сан. – спросил Тоцука.

- Да? – овтетил Сората.

- Как только определитесь с графиком, наступит пора добавить вашу игру на финальное обсуждение.

От этих слов тело Сораты напряглось. Наконец-то он почти преодолел первую ступень своего плана. Приближалось время релиза игры.

Хаякава, сидевший рядом с Тоцукой, открыл тёмно-синий блокнот.

- Самая скорая встреча для обсуждения по поводу выхода игры на прилавки состоится 8 марта.

Встреча выпала на выпускной. Однако, на этой встрече не понадобится ни презентация, ни, непосредственно, сам Сората, так что проблем возникнуть не должно.

- Если всё же хочешь поприсутствовать, то следующая встреча состоится только 28 марта.

Тоцука и Хаякава посмотрели на Сорату, словно спрашивая: «Что выбираешь?»

Но Сората уже знал ответ. Он решил это ещё с самого начала. В его планы не входило откладывать встречу. Наученный горьким опытом прошлого провала, Сората не желал ни на день откладывать выход своей игры из-за возможного появления конкурента. Да и, к тому же, он был полностью уверен в качестве игры, ведь работал с мастерами своего дела – с Рюноске, Иори, Ритой, Канной и Мисаки. Конечно, нельзя было сказать, что у них всё просто идеально, но сомневаться в них тоже не приходится.

Сората глубоко вдохнул:

- Нет нужды, я выбираю 8 марта.

И сказал.

- Хорошо, устроим встречу в этот день.

- Спасибо.

День собрания был установлен.

После встречи Сората не пошёл в Сакурасо, а сел на метро и преодолел две станции.

На станции, где он вышел, красовалось множество постеров с рекламой манги и еженедельных журналов. Это была ближайшая станция к редакции Масиро.

Глянув на карту, Сората нашёл выход и увидел белое здание отеля.

Естественно, он планировал встретиться с Масиро.

Парень не видел её уже около месяца, а голоса её не слышал более двух недель: она, как обычно, не отвечала на звонки. Только на сообщения порой приходили ответы, да и те были короткими и в стиле «Ага» или «Поняла». Они слишком долго не виделись.

По этой причине Сората связался с Аяной и попросил навестить Масиро в этот день.

Пройдя через вход отеля, Сората почувствовал себя так, словно первый раз пришёл в офис «Лагеря по разработке игр», хотя уже и привык к нему.

В здании отеля располагалась кофейня, и Аяно сказала ему: «Я схожу за Сииной-сан, встретимся в кофейне на первом этаже».

Когда Сората зашёл, к нему подошёл официант, которому он сказал про назначенную встречу. Парень осмотрелся, но не нашёл даже следа Масиро и Аяно. Он взглянул на часы – до назначенного времени оставалось ещё 5 минут.

- Садитесь.

Официант усадил его за столик, где Сората и остался дожидаться Аяно.

Обычная чашечка кофе здесь стоила 600 йен [от переводчика: почти 500руб], что было слишком дорого, но он всё же купил одну чашку.

Попивая кофе, Сората решил написать Рюноске.

«Встреча, на которой решится судьба нашей игры, состоится 8 марта».

«Ок».

В духе Рюноске.

«И это всё?»

«А что ещё мне сказать?»

«Ну хотя бы "Конечно" или "Хорошо"».

«Я тебя понял. Возвращайся только тогда, когда успокоишься».

Рюноске попал прямо в яблочко, а потому Сората решил повременить с ответом.

Он думал, как лучше ответить, но ничего не придумал. Затем от Рюноске снова пришло сообщение. Хотя, не от Рюноске, а от Служаночки.

«Я не уверена, что Сората-сама бесчувственный, а потому объясню сообщение Рюноске-сама. Дружелюбный Рюноске-сама пытается помочь вам поскорее помириться с Масиро-сама».

«Акасака совсем не такой смысл вкладывал в свои слова, я-то это хорошо понимаю!»

«Ого, я удивлена (удивление)».

«Я становлюсь взрослее день за днём».

«В таком случае, это похоже на примирение с Масиро-сама. Так что Рюноске-сама был прав».

«…»

«Я с нетерпением жду хороших новостей от взрослого Сораты-сама. С уважением, всеобщий кумир Служаночка».

«Хах…»

Сората положил телефон в карман и глотнул ещё кофе, а затем заметил зашедшую в кофейню Аяно.

Она была в белой блузке и тёмно-синем жилете, а на плече у неё была довольно большая сумочка. Аяно зашла одна.

Масиро ведь придёт, но позже? Похоже, что нет. Выражение Аяны было таким, словно ей нужно было рассказать плохую историю.

- Мне жаль. – сказала она, сев на противоположное сидение.

Официант с неловким видом подал ей меню.

- Что там с Масиро?

- Я хотела сделать Сиине-сан сюрприз и держала в секрете твой приход…

Аяно сказала официанту: «Принесите то же, что и ему», а затем снова опустила голову.

- Она сейчас спит… и не проснётся, даже если я крикну.

Почему-то, Сората чувствовал, что ему лгут…

- Она сказал, что не хочет меня видеть?

- Ась?

Аяно с удивлением приподняла брови.

- Это правда…?

Когда они встретились взглядами, Аяно тяжело улыбнулась.

- Прости, я действительно держала твой приход в секрете от Сиины-сан. Я думала, она удивиться и обрадуется… но вместо этого она сказала, что не хочет тебя видеть.

Аяно с трудом выговаривала эти слова.

- Прости, что нагнала сюда туч.

Аккуратно говорила она.

- Ничего, похоже, для взрослых это в порядке вещей.

Он усмехнулся.

- Может, я проведу тебя в её номер? – спросила Аяно, подняв глаза.

- Было бы здорово, но… мне будет тяжело.

По лицу Аяно можно было понять, что она потратила много времени, чтобы уговорить Масиро.

В частности, из-за этого Сората и не смел беспокоить её.

- Пожалуйста, просто сделай это.

- … уговорили.

Аяно позвала официанта и попросила счёт, а когда Сората попытался достать кошелёк, она усмехнулась и сказала: «Я заплачу».

Затем они вошли в лифт и поднялись на седьмой этаж.

Они прошли по коридору, не сказав ни слова.

- Здесь.

И остановились перед 701 номером.

Сората без каких-либо сомнений позвонил в дверь.

А затем услышал шаги внутри комнаты.

- Аяно?

Это был голос Масиро, который нельзя было ни с кем спутать, даже через дверь. Быть может, она сейчас стояла прямо перед дверью.

- Почти угадала, но это я. – чуть слышно ответил он.

- … ?!

Похоже, она убежала в дальний конец комнаты.

- Это…

Сората прислонился к двери и достал телефон, набрав номер Масиро.

Аяно посмотрела на него и тихо сказала: «Я подожду внизу», понимая, что это надолго. Сората же кивнул головой, и она ушла, перед уходом сказав: «Ох уж эти ссоры».

Между тем Сората прислонил телефон к уху, хотя, скорее всего, её телефон был на беззвучке.

Так и оказалось, а сама Масиро не намеревалась выходить.

- Масиро, прошу тебя, выйди ко мне.

Сказал он.

- Ну или хотя бы выслушай.

Он не мог оставаться там слишком долго, иначе это начало бы раздражать.

-…

Масиро так и не вышла.

Дела были плохи, но вдруг гудки прервались.

- Масиро?

Похоже, он дозвонился.

-…

Но ответа так и не последовало.

Однако, слышалось её дыхание в телефоне.

Из-за чувства облегчения, все силы Сораты куда-то исчезли, а потому он припал к двери и сел.

- Ты там хорошо питаешься?

- Ты издеваешься, или тебя заставила Иида-сан?

Сората даже не думал, о чём говорить, слова просто вылетали из его рта сами собой.

Спустя некоторое время голос Масиро вновь вернулся.

- … я сейчас ем. – послышался её голос.

- Вот как?

- … Аяно сказала, что я слегка располнела.

- Серьёзно?!

- … Сората, я толстая.

Она говорила медленнее, чем обычно. Может, это потому, что много времени прошло?

- Нет, я даже не могу себе представить, что бы ты располнела. Я очень хочу тебя увидеть.

- Не увижусь с Соратой, пока не закончу…

- И ты поэтому меня избегала?

Сейчас Сората и Масиро находились в таком состоянии, когда им нужно было двигаться вперёд, но они не могли. Но просто писать ей сообщения Сората не мог.

- … нет. – ответила она.

- Это была шутка, не нужно было отвечать серьёзно.

- Я не хочу видеть Сорату.

Он был неосторожен, а потому острая стрела пронзила его грудь.

- Это ужасный шок для меня. – написал Сората и засмеялся, почувствовав, что больше уже не может говорить.

- Иди домой.

- Ты всё ещё злишься из-за Рождества?

Были и другие причины, и Сората это понимал, но лишь эта шла ему на ум в первую очередь.

- Нет.

- Тогда…

Он почувствовал, что лучик света, исчезнувший однажды, медленно возвращается к нему.

- Если я увижу Сорату сейчас, то захочу видеть больше Сораты.

Теперь её голос доносился не только из телефона, но и из-за двери.

- Когда я говорю с Соратой, то хочу говорить больше. Я хочу, чтобы ты был рядом.

- Масиро, я хочу тебя увидеть, поговорить с глазу на глаз.

- Нет.

- Почему?

Ему было страшно спрашивать, ведь была вероятность, что необратимые слова прилетят ему в ответ.

- Я не хочу отпускать Сорату.

- Я очень рад.

- Хочу, чтобы ты остался со мной до самого утра.

-…

- Хочу, чтобы ты остался со мной и завтра, и послезавтра… навсегда.

- Это… немного трудно. – честно ответил он.

Этот месяц был для Сораты самым важным, ведь уже в конце февраля игра должна была быть полностью готова… да и, к тому же, они уже определились со днём встречи…

- Когда я думаю о Сорате, то не понимаю тебя.

- Я…

- И не пойму.

Тихо сказала она.

- Я одна, но мне всё равно тяжело…

Она не плакала…

- Мне нравится Сората.

А голос её даже не дрожал…

- Мне не не нравится Сората*.

Она выглядела так, будто пыталась выпустить на волю свои чувства…

- Я хочу, чтобы мечты Сораты сбылись.

Это была не злость…

- И одновременно не хочу…

И даже не плач.

Ясно, Масиро всё время думала с того момента, как приехала в отель. После разлуки с Соратой она заново открыла свои чувства. Прямо как Сората…

Вот, почему Масиро была спокойной от начала и до конца. Она поняла, что не осознавала своих чувств, и приняла их.

И лишь её голос слегка дрожал, поскольку странные чувства тревожили её…

- Если у тебя нет времени, чтобы быть со мной, я не смогу поддержать мечту Сораты…

-…

Сората много чего хотел сказать, но не мог.

Его дыхание сбилось, а пульс участился. В горле у него пересохло, а в глазах потемнело.

- Поэтому я не могу встретиться с Соратой.

Существует ли способ разрешения этой проблемы?

С того момента, как они начали встречаться, время, проведённое ими вместе, всё уменьшалось и уменьшалось. Манга Масиро стала в разы лучше продаваться, а потому и работы навалилось больше. Сората же был полностью погружён в разработку игры. Поэтому количество их свиданий резко сократилось, а рождественское обещание сдержано не было.

Как-то несправедливо всё это. К мечте каждый из них продвинулся, но на личном фронте число ошибок лишь возросло.

Их мечты были так далеко друг от друга, что в будущем опять запросто может повториться такое, что они не смогут вместе провести особенный день, как, например, Рождество. И это будет ужасно для них обоих.

Невозможно стать настолько взрослым и умным, чтобы сказать, что тебе плевать, ведь каждый из них мечтает быть друг с другом. Однако, Сората думал, что он был хорошим парнем для Масиро, ведь каждый день был рядом. Но теперь, когда она далеко, Сората понял, что это не так, а поддерживать отношения одними мыслями друг о друге невозможно.

- Я не хочу беспокоить Сорату, но я тебя раздражаю.

- Я уже привык к тому, что ты меня раздражаешь.

- И именно это мне не нравится! Я не хочу тебя видеть!

Её крик был слышен даже через закрытую дверь. Масиро страдала от невыносимых эмоций…

- Масиро, просто запомни одну вещь.

-…

Сората не смог сразу ей сказать и тяжело вздохнул.

- Пусть и так, но я тебя люблю. Я люблю всё, что в тебе есть. – сказал Сората, собрав волю в кулак.

-…

Но ответа не последовало.

- Просто знай, что я жду тебя в Сакурасо. И неважно, когда ты вернёшься.

-…

Сората подумал, что оставаться здесь больше не стоило.

- Позвони мне снова.

А потому встал и пошёл.

Сората подошёл к Аяно, которая ждала его в кофейне, параллельно уплетая пасту на обед.

На этот раз он спросил то, что его беспокоило.

- Иида-сан.

- Да?

- Масиро… у неё есть какие-либо проблемы с мангой?

- Нет, с мангой у неё всё в порядке. Она даже стала на порядок лучше… Сиина-сан теперь проводит куда больше времени над «Именем» (название манги), чем обычно. Также она решила ещё увеличить количество страниц… так что, с мангой у неё всё замечательно.

- Ну, хоть в чём-то мне полегчало.

Вот она, та самая Масиро. В какой бы паршивой ситуации она не находилась, Манга для неё на первом месте.

- Кстати, я свяжусь с тобой, если что-нибудь случится. Канда-кун, ты тоже звони, если о чём-то волнуешься.

- Хорошо.

Сората оставил Аяно и пошёл в метро, чтобы добраться до знакомой станции Геидаэмае.

Купив билет, он посмотрел время на телефоне: 2 часа дня. Оно и не удивительно, ведь встреча в офисе закончилась уже к 10 утра.

Сората направлялся в торговый район, расположенный на улице «Ред-брик».

Он шёл тяжёлой походкой, слова Масиро никак не хотели выходить из его головы.

«Если у тебя нет времени, чтобы быть со мной, я не смогу поддержать мечту Сораты…»

Мысль о том, что именно Масиро зародила в Сорате мечту стать разработчиком игр, но не поддержала его в этом, была слишком жестока.

- … как так может быть? – разочарованно пробормотал он.

Сората спустился по лестнице, проходя мимо торговой зоны.

- Ого, беру всё!

Он услышал громкий голос.

Обернувшись, он увидел ту, чей вид нельзя забыть.

Мисаки ошивалась перед прилавком с рыбой.

Она такая странная потому, что всегда полна энергии.

Корзина у её ног была доверху наполнена мясом и рыбой. Но интереснее здесь была цена этого добра, которую её муж явно не мог себе позволить.

- Мисаки-сэмпай? – позвал её Сората.

В ответ она повернулась.

- О, Малой! Посмотри, сто лет её тут не видела!

Она протянула ему довольно тяжёлый пластиковый пакет, доверху набитый камбалой и филе трески.

- Ты собираешься съесть это всё в одиночку?

Хотя, Мисаки это могла.

- Ты что, у нас ведь сегодня в Сакурасо вечеринка!

- Что-то я не слышал о таком. И в честь чего праздник?

- А просто так! Давай же просто повеселимся, пока не пришла пора выпускать игру!

Мисаки всегда говорит то, что думает, но при этом, она всегда абсолютно серьёзна.

- Вот как.

Но всё же он решил согласиться, тем более, в последний месяц перед релизом стоит расслабиться, иначе всё будет валиться с рук.

А затем Сората присоединился к Мисаки и ещё какое-то время ходил по магазинам.

- Уфф… – Сората бессознательно вздохнул, едва начав прогулку.

- Малой, ты чего это?! Где вся твоя энергия?!

- Да так…

- Думала, ты зарядился энергией Масирон!

Каждый житель Сакурасо знал, что Сората сегодня планировал встретиться с Масиро. Естественно, Мисаки тоже не обошла эту новость стороной.

- Я не смог с ней встретиться. – спокойно ответил он.

- А?! Почему?!

- Она сказала, что не хочет меня видеть.

- Да ну…

Мисаки выглядела расстроенной.

- Ну, всё же немного поговорить я с ней сумел.

- И как Масирон?

- Она сказала, что не понимала своих чувств. Думая обо мне, она больше думала именно о себе в наших отношениях… сказала, что одновременно и хочет быть со мной, и не хочет… А ещё сказала, что не может должным образом поддержать меня в моей мечте… таков был её ответ.

- Ясно…

Мисаки кивнула.

- Теперь-то ты понял? – спросила она.

Но Сората не был уверен, что сможет ответить.

- Масирон влюбилась. – весело сказала она.

- А?

Ожидаемо, Сората издал глупый звук.

- Я такая же, меня много!

Сората так и не мог её понять.

- Думаю, я справлюсь, так что, Мисаки-сэмпай, пожалуйста, позвольте мне побыть одному.

Сората горько улыбнулся.

Но Мисаки продолжала говорить, совершенно не беспокоясь о нём.

- Я хочу быть с Дзином, но не хочу его беспокоить. Не хочу, чтобы он возненавидел меня из-за того, что я его беспокою. Но время от времени я всё же навещаю его в Осаке. Так что, да, я такая же.

Мисаки вытащила длинный зелёный лук из корзинки для покупок.

-…

Если честно, Сората был удивлён тому, насколько серьёзно она это сказала.

- Я полюбила Дзина и столкнулась со многим, чего раньше не знала.

Она взяла лук, словно меч.

- Так что, любовь – это череда встреч с чем-то новым!

И ткнула этим луком ему в нос, загубив тем самым такую хорошую историю. Но слова Мисаки всё же достигли самого сердца Сораты.

- Согласен.

Сората вспомнил настоящего себя.

Он был в тени Масиро, он завидовал её таланту и чувствовал себя несчастным. А потом он решил измениться, преодолеть трудности и смог справиться с этой задачей.

Но в итоге он гнался за своей мечтой так быстро, что не замечал ничего вокруг… Был момент, когда он мог защитить себя, только причинив боль другому. Но он и сам это понимал.

Мисаки права.

Свидания с Масиро рассказали ему много о самом себе. Из-за любви в нём зародилось множество эмоций. Он узнал многочисленные стороны себя. Но это были не только приятные вещи, было также много и того, чего он предпочёл бы не знать.

Однако, то, что он смог сделать следующий шаг, столкнувшись со своими эмоциями, было чистейшей правдой. Правдой было также и то, что он встретил своё новое «Я».

Новое «Я», включающее в себя и хорошее, и плохое.

Сората думал об этом прямо сейчас.

- Итак, Малой.

- Что?

- Масирон неимоверно упряма, а потому она непременно тебя догонит.

- Чего? – удивился Сората, что было ожидаемо, учитывая такую внезапность.

Ведь это именно Сората всегда догонял Масиро, а не наоборот. Но Мисаки сказала именно так.

Он не понял Мисаки и хотел, чтобы она ему объяснила получше.

Но она повернулась,

- Малой, забирай Масирон и беги как следует!

И выдала следующее заявление.

На что Сората спокойно ответил:

- Хорошо.

Он не совсем понял слов Мисаки, хоть и думал, что понял. Однако, он чувствовал, что сможет осознать что-то важное.

Мисаки, идущая перед ним, расплылась в улыбке.

А потому Сората думал, что то, что она сказала, было хорошо.

Часть 3

Февраль летел со скоростью света.

Сейчас третьеклассникам уже не нужно было ходить в школу, а потому Сората во всю этим пользовался, чтобы полностью закончить «Rhythm Battlers».

Сората, Рюноске и Рита работали в Сакурасо, превратив его в самую настоящую студию для разработки игр, никуда не выходя.

И только Рюноске вышел из Сакурасо 12 числа, чтобы пойти сдавать вступительные экзамены на Медиа Факультет Университета Искусств Суймэй, направление по программированию.

- Ты сдал? – спросила Рита, когда Рюноске вернулся.

- Только получил уведомление о зачислении.

Рюноске достал из кармана бумажку, подтверждающую то, что он сдал.

Но это было совсем не удивительно. Рюноске просто не мог не сдать.

Спустя некоторое время игра наконец-то была завершена.

Графика, музыка, сценарий – всё было готово. Оставалось только выявлять и устранять баги.

Рита, Иори, Канна и Мисаки днями напролёт играли, чтобы находить баги. Благодаря специальной утилите все найденные ошибки записывались и делились по категориям. Не слишком сложные баги устранял Сората, а баги посложнее оставались на Рюноске.

Они устраняли баги по мере их критичности. Что касается самих багов, то исправленные менялись в программе на «Измененное», а после проверки становились уже «Решёнными».

Программка была просто незаменима, в одиночку запоминать сотни ошибок было невозможно.

- А, чёрт, ещё 10 проблем на подходе!

- Канда, не ной, это некритичные, с ними легко справиться.

- Странно, у меня перед глазами ещё три сотни.

- Имей мы дело с какой-нибудь масштабной РПГ, их было бы несколько тысяч, а здесь всего лишь несколько. Да и вообще, радуйся, что цифры так быстро растут, проверка получится гораздо точнее.

- Делаешь из меня мазохиста?

- Просто заткнись и делай свою работу.

Спустя 12 дней Рюноске перенёс своё оборудование в комнату к Сорате, чтобы они могли обсуждать проблемы прямо на месте, не залезая в чат.

Сората постепенно начал чувствовать отвращение к работе над багами, ведь сколько бы он не работал, они даже и не думали заканчиваться. Однако, в то же время, он чувствовал, что бросать нельзя.

Действительно, за три дня до дедлайна, Сората нашёл очень серьёзный баг, из-за которого игра намертво зависала…

Рюноске решил эту проблему за два дня.

- В чём была причина?

- Не могла завершиться инициализация памяти, в которой хранятся все данные.

-…

Сората не понял и слова из того, что Рюноске сказал.

- Короче, память была забита ненужным мусором.

Рюноске ещё раз объяснил непонимающему Сорате, но тот до сих пор ничего не понял.

- Забей, ошибка всё равно уже устранена.

- А, хорошо.

Преодолев столько трудностей, Сората наконец-то добрался до этого дня.

Последний день февраля.

К закату Рюноске, Рита, Иори и Канна собрались в комнате Сораты. Все смотрели на монитор, на котором происходила запись игры.

Примерно через час запись игры успешно завершилась.

Дисковод открылся автоматически, и команда достала оттуда диск золотого цвета.

Сората дрожащими руками переложил диск в пластиковую коробку и подписал её: «Финальная версия Rhythm Battlers».

Канна, Иори и Рита были напряжены, и только Рюноске ничуть не изменился. Хотя, скорее всего, он был счастлив, ведь в его руках сидела кошка, которую он гладил.

- Готово? – первой спросила Рита.

- Готово.

- Ура-а-а! – подпрыгнул Иори.

- Хаа… мы закончили, так ведь?

Канна устало села на пол, словно бесчисленные тесты и устранения багов наконец-то отпустили её.

Все почувствовали облегчение.

Сората почувствовал странное чувство, словно разрывающее его изнутри и готовое вот-вот взорваться. Он не мог вынести это чувство, но оно было и не нужно.

- Закончили!

Сората вытянул руки и грохнулся на кровать.

- Вот и всё… – он был рад.

- Не паясничай. – холодно ответил Рюноске.

- Ась?

Если честно, Сората думал, что чем больше они работали, тем больше багов находили, а их число даже и не думало уменьшаться, в отличие от количества оставшихся дней. У него был ужасный страх, что время закончится, а работы станет лишь больше.

- Ладно, я тоже задолбался исправлять баги.

Рюноске смеялся в нос, а он редко терял своё лицо.

- Прощайте, баги.

Рита посмотрела на Рюноске и улыбнулась прекрасной улыбкой.

- Рюноске, так как у тебя теперь есть время, завтра у тебя со мной свидание.

- Что ты сказала, дурашка?

- Это кто ещё здесь дурашка?

Недовольная Рита подошла вплотную к Рюноске, отчего тот сделал несколько шагов назад.

- На самом деле, мы ещё не закончили, работы ещё навалом.

- А? Чего?

Иори упал, едва ли не в обморок. На лице Канны застыл ужас. Они все уже думали, что работа закончена, но не тут-то было.

- Рано обрадовался, Канда.

- Да знаю я.

- Да ну?

- Сейчас ты скажешь, что до релиза есть ещё время, а потому нам нужно продолжать исправлять баги, а не сидеть и просто ждать встречи. – промычал Сората, лёжа на кровати.

- Раз знаешь, то хорошо.

- А… ну можно же отдохнуть хотя бы немного!

- Именно, Рюноске. Отдых тоже важен. – кивнула Канна.

- Отклонено. – ответил Рюноске.

- Ну, Акасака. – сказал Сората и медленно выдохнул.

Даже не открывая глаз, Сората мог понять, что все четыре пары глаз уставлены на него.

- Не лучше ли взять завтра выходной? Мы ведь итак из кожи вон лезли. Думаю, Иори и Рита правы.

В этот раз взгляды устремились на Рюноске.

- Ну, раз Канда так говорит… хорошо, денёк можно и отдохнуть.

- Ты сделал это! Сората-сэмпай, я тебя люблю! – выпалил Иори и прыгнул на Сорату.

- Эй, Иори, сбавь обороты!

Сората оттолкнул Иори и бросил его на другой конец кровати.

- Кстати, раз уж так вышло. Рюноске, как насчёт завтрашнего свидания?

- Я сказал, что у нас выходной. Чтобы отдохнуть. Чем слушаешь?

- Но, если ты сходишь со мной на свидание, моя усталость исчезнет.

Рюноске попытался сбежать из комнаты. Естественно, Рита пустилась в погоню.

- Рюноске, подожди!

Шаги забежали в соседнюю комнату.

- Свидание, эй! Я тоже хочу на свидание!

- Ага, а я хочу завтра весь день проспать.

Канна своими словами забила гвоздь в грудь Иори.

Что важнее, у них завтра, как обычно, будут занятия.

- Ну я же сегодня работал в поте лица, дай хотя бы грудь потрогать!

М-да, и чем только думает Иори?

Канна, ясен пень, взяла толстенную книгу, похожую на телефонную,

- Умри.

И кинула её прямо в лицо Иори.

- А-а-а-а-а!

Но Иори уклонился от неё, иначе обморока было бы не избежать.

- Ты что творишь?

Иори встал и решил было уже начать разборки, но Канна уже ушла.

- Да подожди же ты минуточку!

И он бросился вдогонку за Канной.

-…

Только Сората и десять кошек остались лежать на кровати. Изнеможённый он закрыл глаза.

Сознание Сораты покинуло его тело. Похоже, он устал сильнее, чем думал. Он заснул.

Сегодня в журнале сообщений Сакурасо появилось следующее:

«Поздравляю всех с завершением игры. Хорошая работа! От: Служаночка».

Часть 4

На следующий день Сората проснулся аж в 2 часа дня.

Он проснулся с белым котом Сакурой, мирно спящим на его животе. Потирая веки, чтобы не уснуть, Сората направился в столовую.

- Что ж…

Он огляделся вокруг, но так никого и не нашёл. Стояла гробовая тишина.

Причина столь ярой тишины сразу же вскрылась: на столе лежала записка.

«Диск с игрой забрал курьер, а Мисаки, Иори, Канна и Рюноске отправились в национальный парк. От Риты».

Похоже, Иори и Канна решили прогулять школу… это, конечно, нехорошо, но для Канны это отличный способ расслабиться.

Но в письме было также небольшое дополнение:

«Сората, тебе стоит пригласить Масиро».

Это не значило, что им нужно идти в парк вместе. Рита так написала, чтобы помочь им помириться. Хотя, не только Рита. Возможно, каждый в Сакурасо хотел того же.

Иори каждый день спрашивал его в лоб: «Сората-сэмпай, ты же не собираешься расстаться с Сииной-сэмпай?», а Канна добавляла: «Если сэмпай уже наконец не решит, я не смогу сдаться».

Рюноске был Рюноске, он просто смотрел на него многозначащим взглядом.

Мисаки тоже ежедневно заходила к Сорате, а Дзин довольно часто названивал ему с предложениями о помощи.

Да даже на торговой улице его не оставляли в покое:

- Ты всё ещё в ссоре с Масиро-чан? Тебе нужно как можно скорее с ней помириться.

- Ты права, им нужно помириться. И да, извините, что вмешиваюсь.

Таков был диалог между продавщицей из мясного и продавцом из рыбного магазина.

Все беспокоились за него, но и сам Сората не хотел отделяться от Масиро.

- Да, да…

Он ходил в таком напряжении уже почти два месяца.

-…

Зачем-то Сората поднялся на второй этаж и остановился перед дверью в 202 комнату, комнату Масиро.

Он сделал глубокий вдох и дважды постучал в дверь.

-…

Ожидаемо, ответа не последовало, ведь Масиро всё ещё оставалась в отеле. За последний месяц ажиотаж вокруг неё заметно поутих и Аяно говорила, что Масиро уже может вернуться в Сакурасо. Но, по-видимому, Масиро всё же говорила: «Я не хочу возвращаться». И причина была в Сорате.

-…

Он открыл дверь в её комнату и осмотрелся.

Комната была на редкость чиста. Стол, кровать… жизнь… он не чувствовал, что здесь живёт человек. Он не чувствовал, что здесь живёт Масиро.

Видеть пустую комнату было очень больно, а потому он быстро закрыл дверь.

Парень спустился по лестнице и принялся за поздний завтрак, после которого умылся и вернулся в комнату. На часах было 14:30.

Делать было нечего.

- … в школу что ли сходить?

До выпускной церемонии оставалась неделя, а работа над игрой продолжится лишь завтра, так что сегодня был выходной.

Сората переоделся в школьную форму.

- Увидимся. – сказал он Сакурасо и вышел на улицу.

Он медленной походкой направлялся в школу.

А ещё он чувствовал некое беспокойство.

Это из-за того, что до выпускной церемонии осталось всего ничего?

Или это из-за того, что он в предпоследний раз надел форму Суйко?

-…

На самом деле, ничего из этого.

Сората просто не привык идти в школу в одиночестве.

Рядом с ним на этом пути всегда была Масиро… всегда…

Когда он впервые встретил Масиро, то подумал, что она сведёт его с ума… но за 2 года он к ней привык и уже не мог себе представить поход в школу без неё.

Подумав об этом, Сората слегка усмехнулся.

- Выпускаюсь уже через неделю, а ничего не чувствую…

Эти слова отозвались эхом в его груди сильнее, чем он думал.

В школу он пришёл уже после трёх часов дня, когда первые и вторые классы уже направлялись домой. Сората прошёл через школьные ворота и переобулся в сменную обувь.

По пути к лестнице он заметил членов бейсбольного клуба, спешащих на тренировку. Их форма итак была грязная, но после тренировки грязи станет ещё больше – подумал Сората.

По коридору бегали ученики со швабрами, ведь было время убираться. Было оживлённо.

Но лишь на первом и втором этажах, на третьем, этаже третьеклассников, всё резко изменилось. Не проглядывалось даже намёка на оживлённость.

Когда же Сората открыл дверь в свой класс, напряжение стало ещё сильнее.

Тридцать парт стояли пустыми. И хоть класс этот был ему знаком, но в тот момент казалось, будто Сората попал в незнакомое место.

Но это ведь был тот самый класс, в котором он проучился весь год.

А это – парта Сораты.

Он сел, но не почувствовал знакомого чувства, хотя оставленные на столе пятна безусловно принадлежали ему…

Сората собирался забрать свои вещи и побыстрее пойти домой, но не смог встать, заглядевшись на доску. Доску, на которой не было написано ни слова.

Снаружи доносился шум, издаваемый различными клубами.

Он закрыл глаза и тяжело вздохнул, а когда выдохнул, услышал звук открывающейся двери.

- А? – послышался чей-то голос.

Кажется, человек, которому этот голос принадлежал, заметил Сорату.

Шаги приблизились к месту, где он сидел.

- Канда-кун?

Сората уже слышал этот голос, столь приятный и знакомый.

Он подумал, что рядом стоит Нанами, и открыл глаза.

- Чего?!

У Сораты вырвался удивлённый возглас. Нет, рядом с ним определённо стояла Нанами, глядя ему в лицо. Однако, это была не та Нанами, которую знал Сората.

- Ты кто?!

- Аояма Нанами, дурак.

Она насупила брови и осуждающе посмотрела на Сорату.

- А, да, Аояма. Аояма?!

- Ты не в себе?

- Нет, нет, просто…

Перед ним стояла не та Нанами, которую он запомнил.

Её волосы были короткими.

А также отсутствовал тот самый хвостик.

- Как странно…

Нанами, почувствовав, что Сората пялится на её волосы, взялась за них обеими руками.

- П-просто… я впервые вижу тебя с короткой стрижкой.

- Что-нибудь ещё?

На подобный вопрос ответ моментально приходит в голову.

- … тебе идёт.

- Тебе лучше не говорить такое никому, кроме Масиро.

- Ну, теперь узнаю старую добрую Аояму.

- Этого тоже не стоит говорить.

- Ладно, впредь буду осторожнее.

- Хорошо.

Нанами засмеялась.

- Но зачем ты так внезапно постриглась?

- Для меня не внезапно.

- Хм?

- Я собиралась постричься ещё с прошлого года, как завалила прослушивание.

Её глаза наконец остановились на Сорате.

- Но, когда уже собиралась, в моей голове всегда появлялся ты.

-…

Если честно, Сората не знал, что сказать.

- Но в итоге всё же постриглась, так как этот хвостик напоминал мне о причине моего разбитого сердца.

- Но почему постриглась только сейчас?

- Действительно хочешь знать?

- Не особо…

Но всё же, короткие волосы Нанами привлекали к себе внимание Сораты.

Должно пройти какое-то время прежде, чем он привыкнет.

- Не пялься на меня, неловко же.

- Плохо.

-…

- Ну как, неплохо, но…

- Но…?

Нанами улыбнулась и села рядом с Соратой, устремив свой взгляд на доску. Сората поступил также.

- Было бы неплохо вернуть твои волосы к исходной длине.

Они просто сидели рядом и болтали ни о чём… как в старые добрые…

- Боюсь, это невозможно.

-…

Но, почему-то, атмосфера понемногу становилась напряжённой.

- Не уверена, что смогу когда-нибудь вернуться.

- Ясно…

- Не думаю, что смогу вернуться. Думаю, я даже не буду пытаться вернуться. А через неделю мы выпустимся из Суйко и уже больше не сможем вернуться в старшую школу.

- Ох…

- Я не смогу вернуться, а потому буду идти вперёд. Не забывать, не преодолевать, не придаваться воспоминаниям… Я не знаю, что делать, или как это описать… В отличие от тех дней, теперь у меня больше нет выбора, кроме как надеяться, что лучшее впереди.

Нанами попыталась выдавить из себя смешок.

- Канда-кун.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Нельзя сдаваться.

- Вот как…

- Если честно, мне было стыдно, когда я от кого-то это услышала.

Нанами вытерла слёзы, скопившиеся по краям её глаз.

- Перестань, не нужно высказывать мне все свои мысли.

- Да, но… так я могу поверить.

- Это комплимент?

- Может быть.

- А что же ещё…?

- Но именно поэтому, Канда-кун, вокруг тебя собираются люди. И они меняются. Интересно, изменишься ли и ты?

- Перестань, я самый что ни на есть обычный парень.

В ответ на это Нанами засмеялась.

- Ну да. Кстати, Канда-кун, зачем ты пришёл сюда в одиночку?

- Ну, изначально пришёл за забытым учебником… а потом как-то придался воспоминаниям.

- Что, переживаешь из-за близящегося выпускного?

- Ну, может быть…

- Кстати, а где Масиро?

- Кхе-кхе!

От такого вопроса Сората закашлялся.

- А, это из-за её популярности в интернете?

- Ну, и это тоже.

- А ещё ходят слухи, что она с тобой не ладит и вот-вот расстанется.

-…

- Но что случилось?

- … Аояма, давай не будем об этом?

- Я бы и рада, но интересно же.

Полу-шутка, но наполовину нет.

- … Прости.

- Не нужно извиняться.

- Аояма, ты всегда беспокоишься обо мне, а я…

- Я?

- Недавно все словно сговорились.

- О чём ты?

Внезапно Нанами засмеялась.

- Ну, я не хочу наговаривать, но Мисаки-сэмпай каждый день заходит ко мне в комнату, чтобы поиграть, Дзин-сан тоже от меня не отстаёт… Даже Акасака как-то спросил, в порядке ли я. Иори и Канна тоже беспокоятся. Да что там, даже в торговом районе мне покоя не дают.

- И никто не может оставить тебя и Масиро в покое. Однако, Канда-кун, ты никогда никого не бросал, а потому и мы просто не можем бросить тебя.

- Ну… в таком случае, я счастлив.

Дело было не только в том, что о нём все заботились… было и множество других причин.

Нет нужды стесняться. Если тебе кто-то нравится, тело начинает двигаться само по себе, и в этом нет ничего постыдного.

- Это потому, что вы поссорились?

- Ну, это…

Пробормотал он, проглатывая слова.

-…

- … Канда-кун?

Нанами посмотрела на него загадочным взглядом.

- Ожидаемо, я не могу с тобой говорить…

-…

- Слишком тяжело.

- Канда-кун, ты вырос.

Нанами посмотрела на Сорату с удивлённым лицом.

- Ты сегодня вообще собираешься перестать удивлять меня?

- И, прости, я с самого начала не хотела касаться этой темы.

Она вздохнула.

- Да ничего…

- Если ты такой умный, возможно… ты не Канда-кун?

- Издеваешься? С Масиро у меня… нормально.

Сказать, что всё в порядке – значит соврать. Но Нанами говорит не об этом.

- Я пытаюсь справиться с этим.

- Например?

Нанами раскусила враньё Сораты.

-…

На самом же деле у него совершенно не было идей.

- У тебя же нет плана?

- Раскусила.

- Хаа…

Нанами глубоко вздохнула и на мгновенье показалась разочарованной. Но вскоре снова свежим взглядом посмотрела на Сорату.

- Похоже, пришло время тебе помочь.

- А?

- Где сегодня Масиро? – задала она странный, как казалось Сорате, вопрос.

- Ну… полагаю, что в отеле, рисует мангу.

Услышав ответ, она достала из сумки телефон и кому-то позвонила.

Но кому? Если судить из данного разговора, это мог быть лишь один человек.

- Ало, Масиро?

Идея Сораты подтвердилась.

- Э, эй, Аояма! – он попытался встрять, но Нанами его не слушала.

- Я сейчас с Канда-куном в нашем классе, в школе.

Нанами произнесла двусмысленное предложение и Сората немного успокоился. Теперь ему было интересно, что же она скажет.

- Эй, Масиро.

Каким образом отреагировала Масиро?

У Сораты не было выбора, кроме как наблюдать за происходящим.

- Если он тебе не нужен, Канда-кун достанется мне.

- Чего?!

Нанами бросила трубку и положила телефон обратно в сумочку.

- Уф… было тяжело.

Нанами прижала руки к груди и глубоко вздохнула.

- К такому даже я не готовилась.

Нанами засмеялась, ведь ей пришлось играть эдакую злодейку.

- Когда Масиро придёт, поговори с ней как следует.

- А она придёт?

Сората не был в этом уверен, ведь ей нужно было рисовать мангу. Кроме того, она ясно сказала, что не хочет его видеть, да даже в Сакурасо отказалась возвращаться.

- Придёт.

В отличие от Сораты, Нанами была полностью уверена.

- Куда денется. – сказала она, чтобы придать уверенности и самому Сорате.

- Почему ты так уверена?

- Если бы на её месте была я, то я бы абсолютно точно не захотела тебя терять.

Она говорила добрым голосом, но в этом голосе была нотка грусти.

- Аояма…

- Так что, она придёт.

- Д-да…

- Ну… злодейка исчезает.

Нанами встала и закинула сумку на плечи.

- Ах да, точно.

- Хм?

- Даже если ты расстанешься с Масиро, я к тебе не вернусь. – улыбнулась она.

- Эм…

Сората, естественно, был сконфужен.

- Так что, Канда-кун…

Сората понял, что не стоит давать ей продолжать говорить.

- Не беспокойся, я постараюсь не наломать дров.

На мгновенье Нанами широко открыла глаза, но тут же успокоилась.

- Надеюсь на это. Ну, увидимся.

- Да, увидимся…

Нанами немного торопясь вышла из класса.

Небо за окном уже краснело.

- Надеюсь, она придёт.

Хоть Нанами и сказала, что она непременно придёт, Сората не был в этом так уверен.

- Она вообще сможет добраться сюда в одиночку?

Ответ на этот вопрос всплыл у него в голове: «Маловероятно»…

Мысль о том, что ждать бесполезно, нарастала с каждой секундой.

На часах уже было 16:30. Конечно, Масиро могла покинуть отель и поймать такси сразу после звонка Нанами, но Сората сомневался, что Масиро может поддаться эмоциям.

Подумав об этом, он услышал звуки в коридоре.

-…

Он прислушался.

Это были чьи-то шаги.

Было похоже, будто какой-то третьеклассник бежит в сторону Сораты.

Он мог даже слышать сбитое дыхание.

Но не было никаких причин полагать, что это Масиро. Сората даже не мог себе представить Масиро, аж задыхающуюся от бега.

Поэтому Сората решил, что это чужие шаги. Иначе шок был бы ещё сильнее, окажись это не Масиро.

Но он всё же с замиранием сердца ждал, пока шаги приблизятся.

И вскоре.

Шаги остановились перед дверью в класс.

И в следующий момент,

- Сората!

Послышался одинокий вскрик вместе с открывающейся дверью.

Сората тут же обернулся.

- Ух… ух…

В дверном проёме стояла Масиро.

- Ух… ух… ух…

Она пыталась отдышаться, а её волосы были растрёпаны.

- Ух…

Дыхание всё никак не приходило в норму.

- Масиро…

Когда Сората назвал её имя, Масиро подняла голову. Взглядом она нашла Сорату. Но тут же стала оглядывать весь класс.

-…

Масиро строго посмотрела на Сорату.

- Где Нанами?

- Ушла.

- Это…

Обессиленная она села на пол.

- А, т-ты как?

Сората подошёл к Масиро и протянул ей руку, но она ничего не поняла.

Вместо этого она посмотрела на него глазами, готовыми заплакать.

- Сората, Нанами тебя уже увела? – спросила она.

- Не говори глупостей. Конечно же нет.

- Правда?

- Правда.

- Не врешь?

Масиро уже была в отчаянии…

- Не вру. Или ты мне не веришь?

- Но ведь, произошедшее на Рождество… Да даже до него… я ведь не была хорошей девушкой для Сораты…

- Не говори ерунды.

Масиро наговаривала на себя, словно она себя ненавидела.

Сората взял её за руки.

Она дрожала, но приподняла голову.

- Масиро.

- Что?

Похоже, её глаза были окрашены тревожным цветом.

- Пойдём на свидание сейчас?

Внезапным предложением Сората ошеломил Масиро.

Тем не менее, моргнув пару раз,

- Я тоже хочу на свидание!

Она радостно ответила.

- Но… я…

Масиро держалась за растрёпанные волосы. А если присмотреться, то и одета она была явно не на выход. Она просто напялила пальто поверх пижамы.

Сората не задумываясь застегнул все пуговицы на её пальто так, чтобы не было понятно, что под ним находится пижама. Однако, по штанам можно было догадаться. Но ведь поход в ближайший магазин никто не отменял.

- Да, не сильно ты задумывалась, что надеть. – сказал Сората, поправляя ей причёску.

- Потому что думала, что Сорату уведут.

- Серьёзно, не доверяешь мне?

Затем он встал, взял Масиро за руки и повёл её в коридор.

- Сората, куда мы идём?

Не отвечая на её вопросы, Сората продолжал идти.

Они шли по коридору… пока не дошли до класса, где учится Масиро.

- С тех пор, как ты переехала в Сакурасо, после школы я каждый божий день ходил по этому коридору.

-…

- Чтобы забрать тебя.

- Но я тоже пару раз забирала тебя.

- Около пяти раз, если быть точным.

- Сейчас был шестой раз.

- Это так важно?

- Важно.

Подойдя к художественному классу, они заглянули внутрь.

- Но в последнее время тебя здесь не было.

Даже после учебного дня в этом классе оставалось много учеников. Кто-то убирался, а кто-то продолжал рисовать.

Вместо того, чтобы войти в класс, Сората пошёл дальше по коридору.

- И раньше для меня ходить здесь было очень тяжело.

Масиро ждала следующих слов.

- Потому что обычные ученики сюда не ходят.

Отдельное здание было приготовлено специально для творческих личностей. Второй этаж был занят музыкальным классом, где учился Иори. Третий же этаж был занят художественным классом, где училась уже Масиро.

- Как-то я встретил здесь Мисаки-сэмпай, и она спросила: «И что это ученик с общего направления здесь делает?»

Вступительные экзамены на Музыкальный Факультет были настолько сложными, что лишь избранные могли их пройти.

Пока Сората болтал, они добрались до третьего этажа.

Они открыли дверь и вошли внутрь.

Закат окрасил класс в алый цвет.

Прямо как в тот день. В день признания Масиро…

- И ты всегда сидела перед холстом.

- Так это же место для рисования.

Чья-то картина уже была нарисована на мольберте. И чем дольше на неё смотришь, тем больше понимаешь.

- Когда я приходил, ты всегда так увлекалась рисованием, что тебя пушечным выстрелом было не напугать.

- Не рисованием.

- М?

- Я думала о Сорате.

-…

- Всегда ждала, когда Сората придёт.

- Вот как.

- И мне это нравилось.

Сердце Сораты в данный момент прогревалось теплом Масиро. Но он также осознавал, что она сейчас была не уверена. Но всё же, тепло никуда не делось.

Сората вместе с Масиро спустились на первый этаж и переобулись в уличную обувь, а затем направились к школьным воротам. Они всё время держались за руки, но Сорате было плевать даже на то, что на них могут смотреть младшие классы, у которых сейчас была клубная деятельность.

- Сората.

- Хм?

- На тебя все смотрят.

Масиро указала на то, что они держатся за руки.

- Да пусть хоть слухи пораспускают, всё равно скоро выпускаюсь.

В следующий раз он придёт в школу только на выпускную церемонию.

Масиро приблизилась к Сорате.

- Хм?

- Я тоже скоро выпускаюсь, пускай распускают слухи.

- И я о том же.

Болтая ни о чём, они прошли через школьные ворота и наткнулись на таксиста, которых стоял и смотрел на них…

- О, вернулись.

Сората понял, зачем он здесь, даже не спрашивая. Учитывая то, что Масиро так быстро прибыла в Суйко, ответ приходил сам.

- Ох… сколько с меня? – спросил Сората, доставая кошелёк.

Счётчик накрутил на 15.000 йен.

Естественно, у Сораты с собой столько не было. Да тут всё Сакурасо должно скидываться.

- У меня есть.

Масиро достала из кармана пальто три купюры по 10.000 йен.

- Откуда столько?!

- Аяно дала. Сказала, вдруг понадобятся.

- Так если изначально были деньги, расплатилась бы!

Таксист лишь кивнул головой.

- Сората сказал, что не стоит ходить на шоппинг в одиночку.

- Так это же не шоппинг, а оплата за проезд. Почему ты запоминаешь только отдельные мои слова…

Она передала водителю две купюры по 10.000 йен, а он выдал ей сдачу.

- Ну, наверное, спасибо.

Водитель сел в машину и скрылся из виду.

Вскоре у Сораты зазвонил телефон.

Это была Аяно.

- На связи Кан…

Сората хотел сказать: «Канда».

- Канда-кун?!

Но Аяно его перебила.

- Ты не знаешь, где Сиина-сан? Её нет в отеле… а на ресепшене сказали, что она ушла около часа назад.

- А, она сейчас со мной, передам ей трубку.

Он передал телефон Масиро.

- Аяно?.. Ну… прости… эм… ну…

Поговорив три минуты, Масиро бросила трубку.

- Она злится.

- Ещё бы, ты же ушла без разрешения.

- Но мне больше не нужно возвращаться.

- Иида-сан так сказала?

- Я сказала. Хочу быть с Соратой.

- … ясненько.

Настроение было довольно спокойное, учитывая, что Масиро в последнее время значительно увеличила себе объём работы.

Кроме того, через неделю они уже выпускаются.

Хотя, теперь им не нужно было ходить в школу.

А вообще, ещё в середине прошлого месяца Аяно предлагала Масиро вернуться в Сакурасо, так что всё было нормально.

День скоро закончится, так что Сората и Масиро направились на станцию Геидаэмае.

На станции были как ученики и студенты, возвращающиеся домой, так и обычные люди.

Сората подошёл к скамейке, стоящей напротив станции и усадил на неё Масиро.

Они всё ещё держались за руки.

- Масиро, ничего не напоминает?

- Напоминает. Первый раз, когда я встретила Сорату.

В тот день Тихиро попросила его сделать кое-что, а именно съездить на станцию и забрать её кузину… и дала ему фотографию десятилетней давности, так что Сорат слегка оцепенел, когда увидел повзрослевшую Масиро.

- Думал, ты приедешь поездом.

В тот день Масиро приехала на такси.

- Такси удобнее.

Когда он только впервые её увидел, Сорату как будто ударили током.

- Тогда я ещё ничего о тебе не знал.

И это было нормально, ведь Тихиро совершенно ничего о ней не рассказала.

- Даже Масиро, гениальная художница, бросила своё дело из-за любви к манге… тогда я знал только это, но всё равно думал, что ты великолепная девушка, и был этому счастлив.

-…

- Возможно, в тот момент я тебя и полюбил.

И он думал, что это обыденность, когда милая девушка крадёт у парня его сердце и разум.

Но для Сораты это было ещё не всё, ведь у них появилась возможность жить под одной крышей.

- Сората.

- Хм?

- Я люблю Сорату.

- Ох…

- Сората важен.

- Ум…

- И манга тоже важна.

- Знаю.

Он часто пытался догнать Масиро, чьи способности были на голову выше, чем у остальных.

- Рисование – это моё.

- И это я тоже знаю.

Рисование – это её жизнь. Конечно, для Масиро это неподходящее слово, но Сората думал так.

- Хочу, чтобы мечты Сораты сбылись.

Масиро слегка притихла.

- Но, пожалуйста, не забирайте у меня Сорату.

- А-а…

- Я не смогу изменить свои чувства.

- Знаю…

- Всё мне дал Сората.

-…

- Любовь к Сорате дала мне всё… и я не знаю, как сдаться.

- А…

- И я не хочу отказываться от всего.

- В таком случае, заполучи всё.

Он помог Масиро подняться.

- Сората?

- Если ты не можешь отказаться… если не можешь выбрать… если не можешь сдаться, тогда получи всё.

- Даже если мы не сможем справиться?

- Не сможем справиться сейчас? Не беда… в конце концов наступит день, когда всё же сможем.

- В конце концов…

Она закрыла глаза и повторила ещё несколько раз, чтобы доказать самой себе. А потом открыла глаза, посмотрела на Сорату,

- Хорошо.

И сказала улыбнувшись.

1 марта.

Сегодня в журнале сообщений Сакурасо появилось следующее:

«Рюноске, с тобой на свидании было очень весело. От: Рита Эйнсворт».

«Это было не свидание. От: Акасака Рюноске»

«Ах ты! Я никогда тебе не прощу свидание с Рюноске-сама в национальном парке! От: Служаночка».

«Говорю же, это было не свидание. От: Акасака Рюноске».

«Должен признать, было очень весло. Хорошо, что я прогулял школу. От: Химемея Иори».

«Было весело. От: Хасе Канна».

«Шутишь что ли? На тебе была шапка-ушанка, это было потрясающе! От: Химемея Иори».

«Мисаки-сан просто заставила меня её надеть. От: Хасе Канна».

«Кстати, скидывайте мне фотографии, поставим их в рамочки. От: Рита Эйнсворт».

«Канна ничего не сделала, а я тоже хочу сделать фото. От: Сиина Масиро».

«Хорошо. Тогда завтра снова идём в парк! Кстати, Масирон, с возвращением! От: Митака Мисаки».

«Спасибо. От: Сиина Масиро».

«Вы чего тут настрочили?! От: Канда Сората»

Часть 5

Оставшаяся перед выпуском неделя прошла спокойно.

Масиро вернулась в 202 комнату и продолжила рисовать мангу, как и раньше. Сората же снова приступил к выявлению багов в «Rhythm Battlers».

Сората и Масиро проводили не так много времени вместе, даже учитывая недавние события.

Они вместе готовили, желали друг другу спокойной ночи и улыбались друг другу по утрам. Иногда Масиро заходила к Сорате со своим скетч-буком, и иногда они ходили за покупками в торговый район.

Особо они не говорили и даже держали дистанцию. Для Сораты и Масиро это был лучший способ поладить.

Дистанция между ними стала такой же, как и до того, как они начали встречаться.

- Сората.

- Что такое?

- Просто назвала твое имя.

- Ясненько.

Смысла в этом особого не было, но и бессмысленным это назвать было нельзя. Она повторяла это каждый день и каждый раз переполнялась улыбкой.

В таком маленьком счастье и прошла их последняя неделя школьной жизни.

8 марта, день выпускной церемонии.

Выпускная церемония, на которой присутствовали Сората и Масиро, началась вовремя.

Около тысячи учеников собралось в спортзале. И в этой торжественной обстановке прозвучали вступительные слова.

Выпускная церемония прошла вполне обыденно, в отличие от прошлого года. Незапланированной ученической речи, как в прошлом году, тоже не произошло.

Тем не менее, большинство учителей следили за жителями Сакурасо, особенно за Соратой, а атмосфера среди учеников словно говорила: «Вы что, не собираетесь в этом году ничего выкинуть?».

И все казались разочарованными, ведь Сората делал вид, что не замечает.

А всё из-за речи Мисаки и Дзина в прошлом году, о подготовке которой не знал даже сам Сората.

И тем сильнее тогда удивился Сората, да и все вокруг, ведь они вместе жили в Сакурасо.

Когда речь прошла без инцидентов, колонна учителей вздохнула с облегчением. Похоже, прошлый год вызвал у них паталогический страх за учеников, живущих в Сакурасо.

Основная речь закончилась, затем было музыкальное представление и заключительная речь, после чего Сорату и других выпускников отправили, так сказать, в большой мир.

Когда музыкальное отделение готовилось к выступлению, Сората заметил среди них знакомое лицо, Иори. Он сел за фортепиано, сделал глубокий вдох и положил руки на клавиши.

Но каждый в зале знал, что он сломал руку спустя всего три месяца после поступления. Для музыканта это была серьёзная травма… и Иори тогда сильно расстроился.

Но вот игра началась, и ученики замерли.

Сначала Иори играл и выглядел так, словно боялся, что вот-вот допустит ошибку.

Но уже совсем скоро тревога пропала и Сората почувствовал, что всё пройдёт гладко.

Если так посмотреть, то все ученики музыкального направления играют настолько хорошо, что даже профессионалы не найдут в их игре фальши.

Но Сората всё равно был удивлён.

Когда песня подошла к концу, зал взорвался аплодисментами.

Эти аплодисменты – награда для Иори, успешно закончившего выступление.

Сората был так рад за Иори, что хлопал в ладони сильнее всех остальных.

Иори, стоявший на сцене, поднял обе руки и начал кланяться, пока его учитель не сказала ему: «Не увлекайся» и не схватила его за шиворот.

- Ауч!

И микрофон уловил его последний возглас.

Зал просто взорвался смехом.

Сората тоже громко смеялся. Рюноске улыбался, Нанами улыбалась со слезами на глазах, Рита махала Иори. Масиро же просто глядела на него.

В остальном выпускная церемония завершилась без каких-либо инцидентов.

После церемонии Сората с одноклассниками вернулся в класс на последнюю классную встречу.

Их классный руководитель, Сирояма Кохару, поздравляла их со слезами на глазах, чем знатно всех удивила. И в конце концов,

- Поздравляю всех с вашим выпуском!

Она улыбнулась. Множество девушек в классе плакали. И Нанами, сидящая рядом с Соратой, была одной из них. Она рыдала ещё с конца церемонии.

- Итак… Аояма-сан, ну пожалуйста, прекрати!

- А, д-да, простите.

Нанами-таки прекратила рыдать. Все в классе словно говорили: «Огромное тебе спасибо».

Некоторые ученики решили сфотографироваться с Кохару, другие подписывались в выпускном альбоме.

Также был ученик, написавший прощальное письмо на доске. И хотя произошло уже многое, некоторые чувства так и остались нерассказанными…

Никто не собирался поскорее возвращаться домой – все прощались друг с другом. Если поддерживать связь, то они смогут встретиться и в будущем. Все записывали номера и адреса своих близких друзей себе в телефон. Но встреча вне школы и, уже ставшая обыденностью, школьная встреча – это совсем разные вещи.

На некоторое время Сората целиком и полностью утонул в атмосфере выпускного,

- Канда, пойдём.

Пока Рюноске не позвал его, собираясь уходить.

- А, ага…

Сегодня были ещё важные дела.

Ведь скоро уже должны прийти результаты, прошла ли их игра отбор.

Они вдвоём направились на крышу.

Открыв железную дверь, они тут же встретились с Масиро, Ритой, Иори и Канной, собравшимся там же.

Они сели, образовав круг, прямо как за обеденным столом в Сакурасо.

Сидевший в центре Сората достал телефон.

На часах было уже почти 11 утра. Тоцука сказал, что обсуждение начнётся в 10:00, так что скоро она уже должна закончится.

- Ну где же звонок… – вырвалось у Иори.

И вот экран телефона загорелся, а на дисплее высветился входящий звонок от Тоцуки.

-…

Напряжение охватило всех.

Сората с замиранием сердца ответил на вызов.

- Канда слушает.

- Встреча окончена. Мои поздравления!

Он услышал взволнованный голос Тоцуки.

Тоцука забыл представиться, а потому приветствия, как такового, и не было.

Спустя мгновенье тело Сораты словно поразила молния, а энергия пыталась выплеснуться наружу.

Он хотел заплакать, закричать или что-то подобное, но старался сдерживаться. А ещё он хотел поскорее поделиться со всеми, но не мог сказать и слова.

А потому все взгляды устремились на Сорату… Рюноске, Рита, Иори, Канна и Масиро смотрели на Сорату широко открытыми глазами.

- Мы прошли!

Иори от радости аж подпрыгнул чуть ли не до неба. Канна же вздохнула, словно вновь ожила.

Рита в порыве эмоций попыталась обнять Рюноске, но тот предусмотрительно спрятался за Соратой, заранее зная об опасности.

Масиро же тихим голосом сказала:

- Поздравляю.

В ответ на это Сората обнял Масиро.

- Канда-сан?

- А, да, простите… совсем позабыл, что вы всё ещё на линии… В любом случае, огромное спасибо.

- Сможешь завтра прийти на встречу завтра в 3 часа? Нужно определиться с ценой, тиражом и прочими коммерческими заморочками.

- Понял, хорошо.

Его голос дрожал. Его тело дрожало. Ведь частичка его мечты только что осуществилась.

- Должен предупредить, у тебя опять появится куча работы.

- Я справлюсь. Сделаю всё, что в моих силах.

- И, думаю, будет ещё веселее, чем когда-либо. – радостно сказал Тоцука.

- Ага!

Сердце Сораты переполняло веселье и удовольствие.

- Большое спасибо за проделанную работу и за то, что продолжаешь сотрудничество.

- Вам тоже огромное спасибо!

Он бросил трубку и глубоко вздохнул.

- Канда.

Он обернулся и понял, что вцепился Рюноске в руку. Да так, что та аж затекла. Но это лишь дало Сорате понять, что всё это – реальность.

А потом к ним поднялась ещё одна участница команды…

- Давайте же поздравим Малого, Масирон и Дракона с выпуском и успехом «Rhythm Battlers»! Канпай*!

- Канпай!

Вечером того же дня Мисаки, как и положено, устроила вечеринку и наготовила уйму всякого. На стене висел плакат с надписью: «Праздник/Выпускной» и подписью: «Победа».

За столом сидело девять человек. Помимо Сораты, Масиро, Рюноске, Риты, Иори, Канны и Тихиро, которые пока ещё были жителями Сакурасо, за столом также сидели Мисаки и Юко, сестра Сораты.

- Великолепно! Прекрасно! Ммм, а окунь так вообще огонь!

Мисаки весь вечер была в хорошем настроении.

Выпускной Сораты и прохождение их игры на обсуждении смешались в его голове.

- Иори, твоя игра на пианино была просто потрясающей. – сказала Рита, подцепляя краба.

- Пришлось много практиковаться, чтобы так выступить. – отшутился Иори, он явно засмущался.

- А, ну да, в тайне практиковался и не ходил в школу. – сказала Канна.

- Я разве не говорил тебе держать это в секрете?

- Не-а. – нарочно сказала она.

- Да ты…

Не обращая внимания на недовольного Иори, Канна продолжила:

- А ещё учитель чуть ли не до белой горячки заставляла его практиковаться на пианино.

- Ого.

Иори к тому моменту уже делал вид, что ничего не замечает, и просто поедал крабов.

- А, кстати, сестра Канды. – сказала Тихиро, словно вспомнив о чём-то, параллельно делая очередной глоток из банки с пивом.

- Что такое? – ответила Юко, чистя краба.

- С апреля ты будешь жить в Сакурасо.

Сората был шокирован подобным сообщением, ровно, как и Канна.

- Я сделала это! – обрадовалась Юко.

- Её переведут сюда за то, что она разрисовала стены обычного общежития. – ответила Тихиро до того, как посыпались бы вопросы.

- Серьёзно? Ты всё ещё ребячишься?

- Просто у Юко сильный боевой дух!

Она, скорее всего, и сама не понимала всей сути.

- Ты же в курсе, что с апреля Сората-сэмпай здесь больше не живёт? – сказала Канна.

- Стоп, что?!

Как только до Юко дошло, она тут же впала в ступор. Как можно быть настолько недальновидной?

- Это же ужасно, Братик!

- Что здесь действительно ужасно, так это размер твоих мозгов.

- Дурак!

- Не дурак.

Сказав это, Сората достал из хот-пота водоросли и положил их в тарелку Юко.

- Вакамэ*!

Юко уже не терпелось их съесть, и она совершенно позабыла о том, что ей сказали буквально минуту назад. Глупости Юко не было предела.

- Сората-сэмпай, ваша сестра действительно настолько глупая? – серьёзно спросил Иори.

- Да я могу учиться лучше тебя!

- Да ты ж дурында.

- Идиот.

Канна с презрением посмотрела на Иори.

- И всё благодаря Канне-сан, которая помогает мне с учёбой.

Она действительно ценила помощь Канны. Даже когда Сората был занят над игрой, Юко приходила к ней за помощью с экзаменами. Замечательно, что Канна помогает ей учиться.

- Если бы мы с Канной-чан не были связаны дружескими узами, я бы не смогла сдать тесты.

- Юко, успокойся уже.

- Братик, ты просто посмотри! Всего два дня назад получила!

Юко с гордостью показала заднюю часть своего телефона, где была наклеена довольно недурно сделанная наклейка. Юко обняла и поцеловала Канну в щёку.

- А на это! Посмотри на это!

В этот раз она показала фотографии из телефона.

На первой фотографии была комната из караоке-клуба. Она сделала фотографию, когда Канна пела в микрофон, но самой Канне это явно было не по душе. Вторая фотография была сделана в игровом центре, около автомата-хватайки. На ней она держала забавную плюшевую зверушку.

Сората посмотрел на фото, а потом на Канну.

- Пришлось прогуляться с Кандой-сан, иначе бы она от меня не отстала.

Но на фотографии ей явно было весело.

- Кстати, а как насчёт того обещания? Ты ведь обещала сходить со мной. – сказал Иори, тоже взглянув на фотографию.

Ведь Канна уже пообещала Иори сходить с ним в игровой центр.

- Я ведь с нетерпением этого ждал… – сказал Иори, положив обе руки на стол.

- Не помню такого.

- А почему бы вам не сходить втроём? – предложил Сората, протягивая Иори лодку.

- Не хочу.

Но зачем лодка, когда некуда на ней плыть? Канна отказалась.

- С этими двумя я не справлюсь. – честно ответила Канна.

И действительно, в одиночку справиться с Юко и Иори невозможно.

- А~а, думал, ты тоже этого ждала…

Иори уже совершенно запутался.

Но Канна делала вид, что ничего не слышит, и просто поедала очередной кусок краба.

- Малой, ты сделал всё, что хотел?! – внезапно сказала Мисаки.

Он вспомнил прошлогодний выпускной. Конечно, в этом Сората даже не мог соревноваться с тем, что выкинули Мисаки и Дзин. Но то, что не смогли сделать они, обязательно будет выполнено в следующем году…

- Ну…

Сората задумался.

Он вспоминал все прошедшие за прошлый год события.

Весной Иори заселился в Сакурасо едва ли не сразу же после поступления. А затем к ним по смешной причине присоединилась и Канна.

Все комнаты Сакурасо были вновь заполнены.

В те же дни Сората упорно пытался стать разработчиком игр, что по началу было довольно трудно.

Масиро и Нанами почти одновременно признались ему в любви, и это был самый сложный период в его жизни. Период, когда он страдал сильнее всего.

Он также как-то раз поссорился с Рюноске.

Год был не из простых. Ему также пришлось тяжело во время поиска ответов. Было много моментов, когда он чувствовал себя ужасно. Однако…

- Не знаю, успел ли я сделать всё, что хотел.

-…

- Но я не хотел бы пройти весь этот путь заново. Вместо этого я бы хотел пойти дальше… и сейчас я чувствую себя максимально спокойно.

В его голове не было и намёка на сожаление.

- Так что, думаю, это было здорово. – искренне ответил Сората.

- Вот как, Малой! Держи!

Мисаки поделилась с ним крабом, хотя в обычной ситуации перегрызла бы глотку тому, кто попытался бы его у неё взять.

- Кстати, а куда подевалась Масиро? – спросила Рита осмотревшись.

Сиденье слева от Сораты, где обычно сидела Масиро, пустовало.

- Она погналась за кошкой прямо в сад. – ответила Канна, так и не замечая всё жалующегося Иори.

Сората обернулся и посмотрел в стеклянную дверь, но не увидел и тени Масиро.

Он встал, надел сандалии и вышел наружу.

И вот он-таки нашёл Масиро, стоявшую под сакурой.

-…

Он встал рядом с ней, не говоря ни слова.

Сората увидел, что Масиро прижимала к груде кошку цвета сакуры. А потом посмотрел на саму сакуру.

- Ещё не цветёт.

Бутоны ещё были твёрдыми. Но цветение, как обычно, произойдёт в марте.

- Чего это я, ещё же примерно две недели.

К тому времени Сората и Масиро уже станут бывшими жильцами Сакурасо.

- Так жаль.

- И правда.

Некоторое время они ещё стояли рядом и смотрели на бутоны сакуры.

Из столовой послышались оживлённые голоса. Похоже, Мисаки устроила какое-то игровое соревнование. А Иори объявил, что проигравший уходит с вечеринки. Канна же, похоже, отказывалась принимать участие.

- Сората.

- Хм?

Он заметил, как глаза Масиро слегка приподнялись.

- Хочу попросить Сорату об одолжении.

Сората же рефлекторно ответил:

- Да?

- Можешь отдать мне Мицухо, Цубаме и Сакуру?

Сакура, находившаяся в объятиях Масиро, издала ленивое «Мяу ~».

-…

-…

Сората даже и не подумал о дальнейшей судьбе кошек. Немного проморгавшись,

- И что ты собираешься с ними делать?

Он спросил.

- Сохраню их.

- А если серьёзно?

- Я серьёзно.

- Да ну?!

- Я максимально серьёзна.

-…

Это было не недопонимание, да и не шутка, ведь Масиро была максимально серьёзна. И в этом он видел проблему.

- Нельзя?

Сората расценивал это, как предложение. Так подумать, Мисаки вроде говорила, что заберёт себе Цубасу и Комачи, так как в большом доме без мужа ей слишком одиноко.

Других, сиамских кошек Аобу и Асахи, Тихиро разрешила оставить, сказав, что Канна и Иори хотят за ними присматривать.

Оставшиеся шесть кошек, Хикари, Нозоми, Кодама, Мицухо, Цубаме и Сакура оставались на Сорату, а потому ему предстояло знатно так поломать голову, чтобы пристроить их. Если Масиро заберёт троих, проблема сразу же решится.

Однако, в таком случае возникнет другая проблема, ведь их владельцем будет Масиро.

- А с тремя-то справишься? Может, для начала попробуешь позаботиться хотя бы об одной? – он попытался аккуратно ей объяснить.

- Будет жаль брать лишь одну. – но она стояла на своём.

- А ты с Ритой уже посоветовалась?

Масиро ведь собирается жить с Ритой, а потому нужно её согласие.

- «Думаю, ты хорошо с ними справишься».

Масиро выпятила грудь, словно подражая Рите, но они были совершенно непохожи.

- Ты ведь будешь для них, как мать родная…

- Я хорошо о них позабочусь.

- Все дети, подобравшие с улицы кошку, так говорят.

-…

Но Масиро совершенно не собиралась сдаваться.

- Но почему ты так внезапно решила?

- Я буду независимой.

-…

- Стану взрослой девушкой, заботящейся о кошках.

И откуда ей в голову только пришли такие мысли?

- Справишься хоть?

- Рита справится.

- А не хочешь для начала её саму спросить?!

- Они хорошие питомцы.

Масиро аккуратно ткнула кошкой в голову Сорате, чем разбудила Сакуру.

- … хорошо.

- Сората?

- Мицухо, Цубаме и Сакура теперь находятся под опекой Масиро.

- Спасибо.

Сакура снова мякнула.

- Сората.

- Ещё что-то?

Ещё секунду назад Масиро была спокойна, но теперь она напряглась.

- Кое-что важное.

Её голос слегка дрожал.

Сората сразу же понял, что она хотела сказать.

А потому,

- … знаю.

Он тут же ответил.

-…

Сората повернулся к сакуре, чтобы не смотреть Масиро в глаза.

- И потому что я знаю… я хочу, чтобы ты сначала выслушала меня.

- Угу…

Также коротко ответила она, глядя на сакуру.

- Масиро. – сказал Сората.

- Хм?

И Сората, и Масиро не отводили взгляда от дерева.

Он сделал глубокий вдох и без колебаний сказал:

- Нам нужно расстаться.

Его слова растворились в прохладном весеннем ветре.

-…

Масиро приняла это, ни сказав ни слова.

Эта неделя научила его. Они не были похожи на настоящую парочку, они даже не флиртовали. Каждое утро Сората просыпался, будил Масиро, спящую под столом, готовил ей одежду, убирал бардак в её комнате и готовил ей завтрак. А весь остальной день они работали. Сората – разработчик игры, Масиро – мангака. Иногда, когда Масиро чувствовала голод, она приходила в комнату Сораты и ела там баумкухен с чаем. А по вечерам он сушил ей волосы феном после того, как она выходила из ванны.

И им больше ничего не было нужно.

Им хватало и этого.

Эти уютные дни заставили его понять. Понять то, что ему больше нравилось время, проведённое с Масиро до того, как они стали парой… Ведь тогда они могли вести себя естественно… Эти дни научили Сорату, кем они были друг для друга.

А быть парой им было слишком сложно.

Он дорожил мечтой Масиро, но и своя мечта ему была важна не меньше, а также он не хотел терять их отношения. Уравнять всё это на одних весах было слишком сложно, и возникали моменты, когда нужно было выбрать что-то одно в ущерб другому, отчего они оба страдали. И как бы они не старались, время, проведённое ими вместе, всё сокращалось и сокращалось… И в итоге они предстали перед неизбежной реальностью.

Он думал, что всё нормально, но это не так. Так бы продолжалось и в будущем. Пока они с Масиро пара, они не смогут поддерживать мечты друг друга. А пока у них есть мечта, которую они хотят осуществить… пока у них есть цель, к которой они стремятся, у них не будет времени друг на друга. И такими темпами, однажды, тёплое чувство любви, наполнявшее их сердца, сменится чёрным, как нефть, чувством неприязни.

Принять такое решение было крайне тяжело… но всё же, хоть они и любят друг друга, лучше каждому пойти своей дорогой.

- Ты прав. – мягко ответила она.

- Думаю, так будет лучше. – сказал Сората.

Ветер обвил их с ног до головы.

Всё ещё холодный воздух пробрался им в самое сердце.

- И тогда…

Начала Масиро.

- Тогда я смогу поддержать мечту Сораты…

Её лицо, кажется, слегка насупилось от боли.

- Удачи с твоей мангой.

Сердце Сораты тоже разрывалось во время этих слов.

- Угу. И тебе удачи с играми.

Именно тогда он впервые увидел улыбку Масиро, излучающую крайне нежную доброту. Это был взгляд, которого он ещё никогда не видел. Это была её лучшая улыбка.

Она многому меня научила.

Я встретил её.

Она мне понравилась.

Я был поражён ею… завидовал ей.

Она причиняла мне боль.

Я гнался за её талантом.

И, в конце концов, влюбился в неё…

И в моём сердце всё ещё тепло…

Послесловие от переводчика:

Сначала звёздочки, а потом изливание моей души.

Сэцубун* (от яп. 節分 - разделение сезонов) - последний день перед началом каждого сезона, но обычно его относят к наступлению весны. Отмечается 3 и 4 февраля.

Мне не не нравится Сората* - сорри, знаю, что это не по правилам русского языка, но здесь идёт отсылка на прошлую главу, когда Масиро перед уходом сказала: «Сейчас Сората мне не нравится».

Канпай!* - универсальный японский тост, что-то в роде «До дна!» ну или «Пей до дна!»

Вакамэ* - вид бурых водорослей из рода ундарий. Имеет сладковатый привкус и обычно используется при приготовлении супов и салатов.

Само послесловие, собсна.

Боже, какой же я имбицил! Думал, что пятую главу стырили, а она всё это время была, только называлась «Final Chapter», а не «Chapter 5», а потому я не нашёл её! Да, я не просматриваю весь том, чтобы не нарваться на спойлерные картинки, которые разбросаны по каждой главе. И именно из-за этой тупой ошибки я так облажался… kmpls…

А теперь, и по самой главе. Девачки, я плачу. Щука, ну вот зачем делать такие тяжёлые произведения? Зачем я вообще на это подписался-то, а?! Взяли блин, рассыпали стекло, а мне тут ходи и наступай. Ну, я-то уже был к такому готов, так как опять-таки, нарвался на спойлер, но вот вы, неподготовленные мои… ну как вы там? Мне просто нечего сказать. И нет, глава мне понравилась. Это одна из лучших глав во всей ранобке, если не смотреть на неё через призму: «Ты ПаЧиМу БрОсИл ЛуЧшУю ДиВушКу РаНоБкИ? ГиДе МоЙ хЭпПи ЭнД?!». Это прямо, как из книги Канны, где априори не существует счастливого конца. Короче, пишите своё мнение по поводу главы. И чем оно будет содержательнее, тем лучше. Напишите едва ли не поэму – мне будет, что почитать:D

А теперь по поводу финальной главы. Да, я знатно так нагнал дезинфы, извиняйте. Что могу сказать по поводу того, когда выйдет финальная глава, и да, она будет. Будет она на 32 страницы, а это значит, что, если я окончательно шибанусь головой, то уже завтра к вечеру смогу её выкатить. Ну перевёл же ведь за сегодня 50 страниц, ежжи. (да, я три дня пинал половые органы и перевёл лишь 40 страниц, а потом взял два своих миллиметровых шарообразных органа в кулак и перевёл ещё столько же+10 страниц, но уже за день. Могу же, когда захочу:D). И если выкачу завтра, то скажу важную инфу уже в завтрашнем послесловии, если не выкачу, то дополню важную инфу уже в это послесловие.

Ну а на этом у меня всё, спасибо, что прочитали главу в моём переводе, делитесь своим мнением по поводу главы в комментариях, а я пошёл переводить финальную главу. Увидимся когда-нибудь.

UPD: Я тут в команду вступил. Ну как, я и ещё один человек. Так что не пугайтесь, что тут какие-то cookie взялись. (если вообще взялись, а то мб модеры не допустят команду на перевод)

UPD2: Если вы читаете с телефона, то вы просто обязаны зайти на пк-версию сайта и посмотреть на картинку с Масиро под сакурой, если, конечно, на телефоне она у вас не прогрузилась.

Под деревом Сакуры

После выхода из Университета Искусств Суймэй, теплый осенний бриз окатил Сорату.

Парень, одетый в студенческую форму, развязал галстук и поднял глаза, глядя в ослепительное небо.

Чистое голубое небо.

Проплывающие облака похожи на сладкую вату.

И нежный солнечный свет.

Из-за этого света деревья Сакуры расцвели на неделю раньше, чем обычно.

Перед залом, используемым для выпускной церемонии, также распустились прекрасные цветки этого прекрасного дерева.

Нет более подходящей погоды для выпускного.

Повсюду бродили студенты, делающие фотографии на память.

Парни были одеты в обычную форму, в то время как на девушках были надеты прекрасные кимоно.

Всё было так, как и должно было быть.

И вот, 22-летний Сората празднует свои выпускные деньки.

- Сората-сэмпай!

Сората итак знал, кому принадлежит этот голос.

Повернувшись, он увидел Иори, махающего руками и бегущего к нему.

Его белая рубашка идеально сочеталась с чёрными джинсами, а на его шее, как и всегда, висели наушники.

- Пришёл специально, чтобы поздравить меня?

- Я наконец-то нашёл правду!

Похоже, он пришёл явно не поздравлять Сорату.

- Грудастые девушки, находящиеся далеко, ничуть не лучше досок, находящихся рядом.

Все ученики Суймэй, что были рядом, бросили на них подозрительные взгляды, так и говорящие: «Что Иори только что сказал?». Одна девушка даже в ужасе попятилась назад.

- Мужик… Ты совсем сдурел такое на людях говорить? – сказал Сората и ущипнул Иори за щёку.

- Ауч! Ауч! Ауч! Ч-что ты делаешь?!

Далее к ним подошла и Канна.

Она была одета в лёгкую рубашку и короткую юбку.

На ногах у неё красовались чёрные чулки, а ботинки были чуть выше щиколоток. А через свои очки Канна недовольно смотрела на Иори.

Но всё равно сказала:

- Поздравляю с выпускным.

- Спасибо. Похоже, ты и Иори совсем не изменились, а?

И они оба в настоящее время были студентами Университета Искусств Суймэй.

В следующем месяце они перейдут уже на 3 курс.

Канна поступила на Литературный факультет.

Она продолжила писать романы. Иори же не поступил на Музыкальный факультет, вместо этого он поступил на Медиа факультет по направлению, связанном с записью музыки для игр.

- В каком смысле «не изменились»? – Канна бросила свой холодный взгляд на Сорату.

- В смысле, у вас хорошие отношения.

- Ага, как же. – отрезала Канна.

- Нет, они очень хорошие. Нереально хорошие. Правда. – вступился Иори.

- Сам-то в это веришь?

Хотя на первый взгляд было похоже, что Канна ненавидит Иори, на самом деле они встречались.

Они начали встречаться ещё в третьем классе Суйко.

Но Канна тогда поставила условие для Иори, чьи чувства не менялись уже несколько лет.

«Буду встречаться с тобой, если выиграешь на Национальном Соревновании Пианистов Японии».

Сората присутствовал на том выступлении, которое вызвало бурные овации у всего зала. Это было действительно зрелищное представление.

Там же он случайно встретил его сестру, Саори.

- Даже мне никогда так громко не аплодировали. – слегка преувеличив сказала она.

Сори, должно быть, вернулась в Японию после учёбы в Австрии. Вместе с ней также стоял бывший президент студенческого совета, Соитиро Татэбаяси.

- Это сожаление? – холодно спросил он.

По взгляду Саори на Соитиро можно было сказать, что его обвинение было безосновательным.

- Не приравнивай прекрасное выступление к какой-то моей цели.

Смысл этих слов можно было понять, только послушав Иори.

Иори прошёл через это испытание даже после перелома руки.

Красиво завершив свою карьеру, он выступил не как «Брат Химемеи», он показал публике своё собственное представление. И был награждён бурными овациями.

Но по результатам всё же решили, что победил не он…

Печальное поражение.

- Моя молодость подошла к концу…

Депрессивно сказал Иори, чей шанс с Канной только что был упущен.

- Вот бы просто испариться с поверхности земли. Не хочу больше ничего делать…

Убивался он.

Канна, увидевшая это, пробормотала: «Ладно… пойдём уже» – и так начались их отношения.

Подумать только, вот так прошло уже несколько лет.

- Похоже, у вас всё прекрасно. Счастлив за вас. – шутливо сказал Сората.

- Просто рядом нет подходящего мужчины, а потому приходится перебиваться тем, что есть.

Канна вела себя, как настоящая цундере.

- Да я тоже встречаюсь с тобой, пока не найду девушку с нормальной грудью.

- Не ты ли говорил, что-то про находящихся далеко и что они не лучше находящихся близко?

- Может помолчишь уже?

Канна посмотрела на него холодным взглядом.

- Рюноске-сэмпай ещё не пришёл? – Иори сменил тему.

Он будто боялся, что Канна зайдёт ещё дальше.

- Хм? Действительно. Я думал, он собирается поприсутствовать на выпускной церемонии.

- Этим утром, когда ты ушёл, Рита-сэмпай зашла в его комнату и куда-то утащила Дракона-сэмпая.

- Да ну?

В данный момент Сората, Рюноске и Иори жили вместе в офисе, который Рюноске арендовал после их выпуска из Суйко. Они использовали его, чтобы разрабатывать там игры.

Их офис находился на той же улице, что и Сакурасо.

Иори, планировавший поступить в Суймэй, тоже подселился к ним.

С разработкой игр у них всё шло хорошо, хоть иногда и возникали некоторые трудности.

На второй год мечта Сораты о создании собственной команды тоже была осуществлена.

Команда состояла из трёх человек: из Сораты, Рюноске и Иори.

Если с новой игрой в одиночку они не справлялись, на помощь всегда приходили Рита и Мисаки, а также Фукая Сихо, обучающаяся по направлению компьютерной графики.

- Пойду поищу Дракон-сэмпая!

- Эй, подожди!

Иори тут же сорвался с места, а Канна побежала его догонять, когда Сората слегка кивнул.

- Позвонить ему, что ли…

Сората достал телефон из кармана и набрал номер.

-…

Но ответа не последовало, и он положил телефон обратно.

Немного подумав, Сората решил, что нет нужды так яро беспокоиться за Рюноске, они ведь видятся каждый день.

После Суйко Сората вместе со своими друзьями из Сакурасо пообещали видеться, если это будет возможно. И сегодня они решили снова встретиться.

Сората, Рюноске, Иори, Канна, Мисаки, Дзин, Нанами, Тихиро и Масиро, всем составом.

В Сакурасо он встретил многих своих друзей. Если бы только они все поступили в один университет, пускай и не на один курс, то могли бы встречаться где-нибудь вроде столовой. Однако, были обстоятельства, из-за которых они могли не встречаться месяцами.

Так, например, Сората за 4 года ни разу не встретился с Масиро.

Но он всегда был в курсе последних событий, ведь Рита-то была рядом.

-…

Подумав о встрече с Масиро, Сората сильно занервничал и, чтобы отвлечься, вышел на улицу.

Чтобы избежать всей этой суеты, он прогулялся по бульвару.

Он вышел через главный вход и направился прямо в Сакурасо.

Немного пройдя, Сората заметил множество людей, столпившись около чего-то.

Что-то произошло? – подумал Сората.

Похоже, все они собрались вокруг одной парочки.

Сората уже хотел просто пройти мимо, но кое-что заметил. Этой парочкой были знакомые ему лица… Рюноске и Рита.

Ему ничего не оставалось, кроме как тоже подойти и взглянуть на ситуацию.

Рюноске был одет в костюм, что было большой редкостью, но не он один привлекал внимание…

Рита, стоящая рядом с ним, привлекала не меньше внимания.

Её светлые, едва ли не золотые, волосы сияли, а сама она была одета в зелёную куртку с оттенками розового.

- На следующей неделе я возвращаюсь в Англию. – строго заявила Рита.

- Знаю. Уже неоднократно слышал.

- Возможно, мы больше не сможем видеться так часто.

- Для меня это словно какой-то праздник.

- Я ведь серьёзно возвращаюсь в Англию.

- И? – холодно ответил он.

- Не важно. И ты серьёзно не хочешь поехать со мной?

- Не хочу. И уже много раз это повторял.

Услышав его ответ, Рита опечаленно посмотрела вниз.

- Ясно… похоже, мне пора сдаться.

Она разочарованно ответила.

- Но у меня есть последняя просьба.

- Отказываюсь.

- Если поцелуешь меня, то я от тебя отстану.

- Абсолютно точно отказываюсь!

- Почему?

- В который раз я уже слышу твою «Последнюю просьбу»?! Только за прошедший год их было 48 штук!

С тех пор, как они поступили в университет, Рита доставала его с «последней просьбой» по меньшей мере раз за месяц.

И каждый раз Рюноске был вынужден ходить с Ритой по магазинам, дарить ей подарки на дни рождения, ходить с ней в Зоопарк, в Музей Искусств…

Они были уже довольно известны. Скорее всего, все, кто их знали, уже думали, что они встречаются.

- Но этот раз будет абсолютно точно последним.

- Даже так, всё равно отказываюсь.

- Почему?

- К-каким образом я должен тебя поцеловать на глазах у стольких людей?!

- Ага, то есть, не будь здесь этих людей, ты бы согласился?

Рита как обычно исказила слова Рюноске в выгодную для себя сторону.

- Я не это имел ввиду!

- Тогда пойдём в студию звукозаписи. Там никого нет, да и, к тому же, отличная акустика!

Рита обняла Рюноске за руку, уперевшись в него своей грудью.

- Ну же! Пойдём со мной!

Паникующий Рюноске попытался уклониться, но было слишком поздно. В этот момент Сората попал в его поле зрения.

- К-Канда! Чего стоишь, как истукан?! Спаси уже меня!

- Знаешь, лично я думаю, что ты всё решишь сам, если наконец-то примешь Риту, м?

Сората сказал это от чистого сердца. И для того были причины. Он единственный знал об искренних чувствах Рюноске. Они даже как-то обсуждали эту тему.

- Эй, Акасака… что ты на самом деле думаешь о Рите?

Этот разговор произошёл незадолго до основания их собственной компании.

- Ничего особенного.

- Она ведь тебе нравится, я прав? Да, она слегка своенравна, но она ведь красавица, да и характер у неё неплохой, как думаешь?

- Своенравна – слабо сказано. В последнее время она переходит все границы.

- О чём ты?

- … да и к тому же, сейчас наша главная цель – создать компанию. Сейчас я полностью сконцентрирован только на разработке игр. Если у тебя есть способ, как сосредоточиться на двух вещах одновременно – посвяти же.

-…

Сората не смог ответить, на что повлияло также его расставание с Масиро.

В тот момент Сората полностью понимал чувства Рюноске.

Но также Сората понимал, что Рита скоро перейдёт в наступление.

- Видишь, даже Сората сказал! Ну же, не отвергай меня!

- Хватит говорить всякий вздор! Довольно, оставь меня!

Рюноске отчаянно пытался вырваться, но Рита его не отпускала.

- Аххх… Рюноске, перестань касаться меня в таких местах на публике.

- !

Скорее всего, почувствовав на своих руках грудь Риты, Рюноске моментально покраснел.

- А, кстати, Сората. – сказала Рита, будто что-то вспомнила.

- Хм?

- Мне сложно это говорить, но…

Голос Риты стал заметно тише.

- Но?

- Масиро… она сегодня не придёт.

-…

От этих слов Сората впал в ступор и не мог ничего сказать.

- … понятно.

Выдавил он из себя.

- Похоже, она очень занята своей мангой…

- Кстати об этом, следующая глава – последняя.

Сейчас Масиро была очень популярной мангакой. За 4 года она получила несколько очень престижных наград, а её манга даже была адаптирована в Аниме, Драму и даже была экранизирована.

Не важно, популярна ли она.

Общее количество проданных книг перевалило за тысячу, что было даже написано на обложке десятого тома. Для молодой мангаки это было огромное достижение.

Её манга выпускалась уже пять с половиной лет, а в апреле выйдет финальный том. Не удивительно, что она была занята. Вероятно, это был самый напряжённый период в её работе.

- Но я всё же надеялась, что она покажется хотя бы ненадолго…

- Всё нормально. Спасибо, Рита.

Дело не в том, что Масиро избегала Сорату. Просто она хотела вложить все свои силы в работу. И таким образом прошло четыре года… и хоть они и жили на одной улице, Сората так ни разу с ней и не встретился.

Был один раз, когда он увидел Масиро, идущую с Ритой, видимо, за покупками. Возможность попприветствоваться с Масиро была так близко, но Сората упустил её из-за важного звонка от Фудзсисавы Кадзуки.

- Сората, не переживай. У вас ещё будет возможность встретиться.

Рита уже силой тащила Рюноске.

- Хватит, оставь меня уже!

- Да даже если ты и вырвешься, я ведь тебя всё равно найду, в толпе уж тем более.

- Не найдёшь, тебя раньше выдадут твои светлые волосы!

После этих слов Рита-таки утащила с собой скулящего Рюноске.

Когда они ушли, кто-то поприветствовал Сорату.

- Похоже, у Рюноске и Риты всё замечательно.

- Хм?

Обернувшись, Сората увидел Нанами. Она была одета в тёмно-зелёное кимоно со светло-синими рукавами. На кимоно также были узоры сакуры.

- Охх.

Сората не смог сдержать своего удивления.

- Ч-что?

Нанами засмущалась от реакции Сораты.

- Вот, как должен выглядеть человек, решивший надеть кимоно.

- Чего?

- Теперь я бы сказал, что своим кимоно Рита пытается косплеить тебя.

Эти голубые глаза и золотые волосы.

Они ну никак не сочетаются с впечатлением, создаваемым кимоно.

Взгляд Сораты остановился на волосах Нанами.

За эти четыре года её волосы довольно сильно подросли, по крайней мере, если сравнивать их с тем, что было после выпуска из Суйко.

- Твои волосы, ты отрастила их.

- Канда-кун, ты говоришь это при каждой нашей встрече.

Быть может, Сората сам это забыл, так как не встречался с Нанами уже несколько месяцев.

- Серьёзно?

- Ага.

Нанами надула губы, тем самым говоря: «Больше ничего не хочешь сказать?»

Они решили пройтись вместе.

Да и, тем более, оставаться на одном месте затруднительно, ведь повсюду огромная гора зевак, делающих фотки.

- Как там продвигаются твои планы стать сейю?

- Ну, начинаю помаленьку.

- Помаленьку?

- Участвовала на многих прослушиваниях, вступила в агентство, но узнаваемых ролей было не так много…

- Ещё бы, конкуренция там у вас просто зверская.

- Это да. На одну роль могут претендовать несколько сотен кандидатов.

Даже учитывая то, что она заключила контракт с агентством, дела её шли не прям так, чтобы очень.

- Но я не сдамся.

Нанами выглядела уверенной.

- На завтрашнем прослушивании выложусь по полной.

- Но ты итак неплохо стараешься.

- Ну… Кстати, Канда-кун, а как у тебя дела? Как там с компанией?

- Ну, стараемся продолжать работу. Правда, когда сталкиваемся с различными комиссиями, это тот ещё геморрой.

Один неверный шаг, и на судьбе всей их маленькой компании будет поставлен крест. Приходится иметь дело с адским менеджментом. Теперь уже не получается просто придумывать хорошие идеи, их обязательно приходится обдумывать со стороны графика и бюджета.

- Но ведь, ты всё равно счастлив, даже несмотря на всё это, да?

- А?

- Твоё лицо, тебя выдаёт улыбка.

Когда Нанами на неё указала, Сората тут же стёр её со своего лица, чем вызвал улыбку уже у самой Нанами.

- С момента основания вашей компании прошло уже два года.

- Ага…

- Эти два года пролетели в мгновение ока.

Эти два года также имели огромное значение и для Нанами.

- Мне уже двадцать два. Даже поверить сложно.

- Ага. Помню, в старшей школе мы упорно думали, что после двадцати мы станем по-настоящему взрослыми. И вот, мне уже двадцать два, но ничего не изменилось.

- Ну, мне всё же кажется, что ты стал куда взрослее.

- Серьёзно?

- Я тут единственная почти не изменилась.

- Аояма, ты как раз-таки наоборот, единственная так сильно повзрослела.

- Серьёзно?

Нанами посмотрела на Сорату. Её брови и ресницы были аккуратно накрашены. В Суйко она никогда не наносила макияж, но вот в университете начала.

А ещё Нанами начала носить высокие каблуки, отчего её ноги значительно похудели. К сожалению, сейчас она не могла это доказать из-за кимоно.

Всё сильно изменилось, теперь они могли непринуждённо разговаривать. Похоже, эти четыре года неплохо так разбавили её чувства к Сорате.

По словам Риты, Нанами тоже часто виделась с Масиро. Они каждый месяц устраивали вечеринку вместе с Мисаки и Канной.

Это было не то же самое, что вечеринки в Сакурасо, но они были не хуже.

- Нужно попросить у Тихиро-сэнсэй ключи от Сакурасо. – сказала Нанами, когда они проходили мимо Суйко.

- Ну, я тогда пойду, а то заскучаю ещё.

- Канда-кун, сходи тогда и поприветствуй Митака-сэмпая и Мисаки-сэмпай… Ну, как поприветствуй, не дай Мисаки выкинуть что-нибудь эдакое. Как бы так сказать… на прошлой неделе она говорила, что хочет накупить фейерверков, чтобы отпраздновать.

Ну, это было похоже не Мисаки. Это так в её стиле.

- Понял. Остановлю её, если смогу.

Хотя, если так подумать, Сорате ещё ни разу не удавалось предотвратить выходки Мисаки.

- Ну, ещё увидимся. – сказал Сората, махая рукой Нанами.

- Что ж, иди своей дорогой.

Сората в одиночку направился к Сакурасо.

Раньше он часто ходил по этой дороге, но за четыре года она слегка изменилась.

Неровную дорогу выровняли, понастроили новых домов и квартир, которых Сората никогда не видел.

Эти новые пейзажи принесли Сорате чувство чего-то нового.

Когда он проходил около детской площадки, то заметил знакомую парочку.

- Эй, Малой!

- А? Ребята? А вы чего здесь делаете?

Они шли в другом направлении от Сакурасо, хотя обещали собраться там.

- Мы идём в круглосуточный за покупками. Тихиро попросила нас закупиться пивом.

- Ха, а ведь Химемее уже 20. (В Японии алкоголь можно употреблять с 20 лет)

Дзин ещё год назад окончил Осаку и вернулся к Мисаки. Теперь он жил в поразительном доме, который построила сама Мисаки, а ещё с ними проживали две кошки, которых Сората им отдал.

Хотя, если бы Мисаки строила дом в одиночку, она бы «не закончила» даже после того, как закончила.

- Я навсегда женщина-выпускница! – как-то сказала она. Естественно, Сората ничего не понял.

А у пришельцев вообще бывают выпускные?

Что касается аниме Мисаки, они набирали обороты. Причём с такой скоростью, что стабильно раз в год на экраны выходило новое её аниме. И каждый раз они привлекали внимание.

А совсем недавно она работала над рекламным клипом одного знаменитого артиста и получила запрос на создание рекламного ролика от телевизионной компании.

- Кстати, Дниз-сан.

- Хм?

- По поводу работы… ты как, не сильно занят в конце мая?

- Нужен сценарий для игры?

- В точку.

- Ну, думаю, времечко у меня найдётся… ладно, посмотрим, что смогу сделать.

- Хорошо, чуть позже выдам тебе документы.

-…

Дзин слегка выдохнул и посмотрел на Сорату с удивлённым лицом.

- Что?

- Ты не видел её четыре года, а до сих пор думаешь только о том, как бы закончить игру?

- Она не вытерпела, а я не смог.

- Да ну? А не ты ли вёл себя, как ребёнок? Не ты ли решил жить не с ней?

- Это…

Он хотел что-то возразить, но не смог.

- А теперь про Дракона ходят всякие слухи!

- Секундочку, слухи? И откуда же?

- Сихон так говорила!

Мисаки так звала Фукаю Сихо. Но всё же, она будет работать вместе с ними на следующей игрой, так что не время для разногласий.

- Ладно, увидимся позже. – Дзин попытался отвязаться от Сораты.

- Да ладно уж, схожу с вами.

- Серёьзно? А тебе не кажется, что не стоит приставать к парочкам, когда на дворе время для парочек? – саркастично подметил Дзин.

- Ладно, ладно. Идите уже.

Дзин рассмеялся и пошёл дальше. Мисаки пошла вместе с ним, попутно махая рукой Сорате. Когда они скрылись, Сората продолжил свой путь.

Вскоре он поднялся на пологий склон, ведущий к Сакурасо и вызывающий ностальгию.

Воздух вокруг него полостью поменялся, а тело пробрало до боли знакомое ощущение.

И вот, перед ним выросло двухэтажное деревянное здание.

На табличке около ворот было написано «Сакурасо».

Сделав глубокий вдох, Сората осмотрел здание.

Место, подарившее ему множество воспоминаний за три года старшей школы.

После того, как из Суйко выпустились Иори, Канна и Юко, Сакурасо признали слишком старым и закрыли, после чего здесь уже никто не жил.

Сората открыл ворота и его ушей достиг звук скрипучей ржавой железяки.

Он приближался ко входу шаг за шагом, а затем сделал глубокий вдох и тихонько подошёл к двери.

Парень уже потянулся её открывать, но дверь была закрыта. Тут-то Сората и вспомнил, что Нанами пошла за ключами.

Он горько улыбнулся.

Раньше он каждый день приходил сюда, а потому думал, что и сейчас без проблем войдёт.

-…

Причин ждать не было, а потому Сората решил пойти в сад.

Когда он вышел из тени здания, ему открылся прекрасный вид.

Великолепное дерево сакуры приветствовало его.

Цветение шло полным ходом и Сората утонул в цветах сакуры.

Никогда раньше он не видел подобной красоты.

Кто-то ещё встал под деревом.

Она встала за его спиной.

-…

Напряжение росло.

К Сорате вернулось ощущение того, как он отчаянно пытался догнать одного человека, но постоянно оставался в её тени.

Ветер развивал её длинные волосы.

Она придерживала их, чтобы те окончательно не растормошились.

Она была здесь.

Прекрасные глаза и белоснежная кожа. Она создавала ощущение хрупкой девушки, но таковой не являлась. Вокруг неё царила всё такая же необычная атмосфера, что и четыре года назад.

- Масиро… – вырвалось у Сораты.

- Сколько лет, Сората.

Голос Сораты задрожал.

- Рита говорила, что ты не сможешь прийти.

- Почему?

Масиро слегка наклонила голову.

- Не знаю, слышал и всё.

- Сората забавный.

- Может и так… а ты всё такая же.

-…

Её лицо выражало непонимание.

- У тебя с «Именем» всё хорошо?

- Не хорошо.

- Значит, ты пришла из-за того, что не всё хорошо?

Сората не мог контролировать свои действия, радость из-за встречи с Масиро уже выходила из-под контроля.

- А с Мицухой, Цубаме и Сакурой всё хорошо?

- Замечательно.

- Ну а ты сама как, Масиро?

- Тоже замечательно. А ты как?

- Ну, за четыре года ещё ни разу не простудился.

Не об этом, вероятно, хотела услышать Масиро… но, и это тоже сойдёт. Сразу после поступления в университет они выпустили финальную версию «Rhythm Battlers», заморочились с менеджментом и вскоре спланировали второй проект.

Параллельно с разработкой новой игры, Сората начал постигать азы создания компании. Что и как надо делать, чего не делать и т.д., с этим Сорате помог Кадзуки, что было очень кстати.

И в конце весны третьего года, на выручку с продажи двух игр, Сората наконец-то основал собственную компанию.

Создав компанию, Сората получил всё, что хотел. Он наконец достиг своей цели, и теперь каждый его день был полностью пропитан весельем. Да ему и до сих пор весело.

- Сората дурак.

- И почему это?

- Потому что ни разу не простудился.

- Знаешь, это как-то невежливо.

- Угу.

Масиро весело улыбнулась.

Эта улыбка показала Сорате новую, взрослую Масиро, которой он не знал.

Но вот то, как она придерживала волосы, чтобы те не развивались по ветру, совсем не изменилось.

-…

А ещё она по-прежнему была чертовски привлекательной.

- Сората, что такое?

- Ну…

- Ты всё ещё смотришь на меня.

- Просто думаю, какая же ты красивая.

Масиро хватало обаяния, чтобы Сората окончательно расплылся.

- Просто недавно приняла ванну.

- Я не об этом, четыре года уже прошло.

- Четыре года назад я была грязной?

- Ты была красивой, но теперь… теперь ты стала ещё привлекательней.

- Хорошо.

Масиро застенчиво улыбнулась.

- Что-то не так?

- Я беспокоилась, пока не пришла сюда.

-…

- Беспокоилась по поводу встречи с Соратой. Но теперь ты сказал, что я красивая, и оттого я счастлива.

Масиро слегка отвела взгляд.

Ну вот, теперь Сорате тоже было неловко.

- Ладно, у тебя сейчас всё хорошо?

Сората попытался обмануть жар собственного тела.

-…

В ожидании ответа Сората подошёл к Масиро, и они вместе стали смотреть на цветущую сакуру.

- Сората стал больше? – сказала она и посмотрела на Сорату.

- Не подрос ни на миллиметр.

Масиро положила руку ему на макушку.

- Нет, подрос.

- Ну, может и подрос, но в другом смысле… теперь я президент.

- Ты не выглядишь, как важная шишка.

- Тоже так думаю.

Сколько лет потребуется, чтобы внешний вид Сораты соответствовал его должности президента компании?

- Сората.

Масиро снова уставилась на сакуру.

- Да?

Сората поступил также. Чем дольше смотришь на дерево, тем краше оно становится.

- Что ты думаешь о воссоединении возлюбленных спустя четыре года?

- О чём это ты…?

Но Масиро продолжала смотреть на сакуру.

- Не могу определиться с названием финальной главы.

- А… о манге.

За основу её манги было взято само Сакурасо. Главные герои, парень и девушка, когда-то были вместе, но расстались из-за работы, после чего не виделись годами.

Они воссоединяются лишь в последней главе. В месте, где они получили множество воспоминаний…

Последняя глава вышла пять дней назад, а следующая глава станет завершающей. Сората тоже был обеспокоен, чем кончится история.

- Я не знаю, что будет в финальной главе, но…

Сората начал издалека.

- Масиро. – сказал он и повернулся к ней.

- Да? – она тоже повернулась к нему.

- За все эти четыре года мои чувства к тебе не ослабли, я до сих пор тебя люблю.

- Уф…

Она удивлённо раскрыла глаза.

- И любил тебя больше четырёх лет.

Он осторожно протянул ей руку.

- Мы можем снова поссориться.

Масиро скрестила руки на груди.

- Угу…

Она была права.

- У нас снова могут возникнуть обиды.

- Да…

И опять она была права.

- Мы снова можем причинить друг другу боль.

- Ага…

Масиро была права во всём.

- Но даже так…

Его чувства, зародившиеся более четырёх лет назад, вновь распускались, как бутон цветка во время цветения. Словно само время текло вспять, повернув стрелку часов к моменту, прошедшему много лет назад.

- Даже так?

- Думаю, на этот раз мы со всем справимся.

Эти четыре года сделали Сорату куда более взрослым.

Этот взгляд, эта улыбка Масиро – всё, что было ему нужно. Он хотел больше никогда их не отпускать. И надеялся, что не он один.

Масиро слегка опустила глаза.

-…

И ничего не сказала.

Она просто медленно протянула Сорате руку.

- Ты прав.

Она подняла голову и их взгляды встретились.

- Только мы вдвоём.

Сказав это, она широко улыбнулась.

Ветер окутывал их с ног до головы.

А лепестки сакуры один за одним падали на землю.

Словно сама природа благословляла их…

Сората протянул руку к лепестку, упавшему на голову Масиро.

- Смотри.

Он показал ей фиолетовый лепесток, снятый с её головы.

- На Сорате тоже один.

- Хм?

- Я достану.

Масиро вновь стала упрямой, прямо, как раньше.

В следующий момент губы Сораты почувствовали нечто приятное.

Это был короткий поцелуй.

Затем Масиро отошла на шаг и снова улыбнулась. Похоже, шалость удалась. Спустя четыре года он снова смог увидеть это прекрасное выражение её лица.

Но из этого состояния его вывел шум, доносившийся сзади.

- Мисаки-сан! Прекратите! Ува-а-а!

- Эй, а ну не трогать.

- Мисаки-сэмпай, ну ты видела?!

- Отцепись, бывшая халявщица!

Он услышал знакомые голоса.

А обернувшись, увидел уже и знакомые лица.

Иори шёл спереди, Канна позади. Нанами и Мисаки слегка затерялись. Дзин шёл и улыбался, Тихиро была от него за тридевять земель, а Рюноске находился в крепких объятиях Риты.

- Братик! Юко больше ни за что не простит Масиро-чан!

Юко, сестра Сораты, возмущалась больше всех. Она сдала вступительный экзамен в Суймэй на литературный факультет, тот же, в котором учится и Канна. А Сората ведь думал, что Канна не будет вечно помогать ей на экзаменах…

- Юко, вот от кого мне разрешение точно не нужно, так это от тебя. – устало ответил Сората.

- Верно. – кивнула Масиро.

- Ну вас!

- Какая трогательная сцена! – В разговор вмешалась Мисаки.

- «Я любил тебя больше четырёх лет». – Дзин начал добивание Сораты, уже и без того вогнанного в краску.

- Я тоже! – Мисаки обняла Дзина и закружилась около него, словно в мюзикле.

- И как долго вы здесь стоите?

- А что, ещё не понял? – засмеялась Нанами.

- С самого начала…?

- Мы все вместе подстроили всё так, чтобы вы с Масиро смогли остаться наедине.

Стратегия Риты удалась, и она выглядела счастливой. А Сората между тем взглянул на Рюноске.

- Что, и Акасаку уговорили поучаствовать…?

- У меня не было причин отказываться.

- Вот как…

Затем он посмотрел на Канну.

- Что? Мне тоже не было смысла отказываться.

- Ясно…

- Сората-сэмпай, я знал, что ты сделаешь это! – сказал довольный собой Иори.

- Не знаю, сколько это у вас продлится, но пока что, поздравляю. – Тихиро же была самой собой.

- Что ж, должен сказать всем вам большое спасибо.

- Ладно, не забудь сделать фото на память! Все, все, собираемся под сакурой! Всей оравой!

Дзин установил камеру, и все собрались вокруг Сораты и Масиро.

Мисаки толкнула Сорату за плечо, и он столкнулся с Масиро. Их взгляды встретились, её прозрачные глаза были полны счастья. Он взял её за руку…

Руку, которая однажды его покинула.

Но на этот раз он её уже не отпустит.

Масиро держала его руку с той же силой.

Спустя некоторое время раздался щелчок камеры.

Но их прекрасные улыбки не смогли переплюнуть красоту распустившейся сакуры.

Послесловие автора.

Конечно, думаю, в будущем их будут ждать разные события.

Однажды они уже столкнулись с суровой реальностью.

Но они будут делиться радостью со всеми вокруг.

Они будут плакать, смеяться, злиться… Думаю, они будут жить, как в Сакурасо.

Но теперь им больше не нужен будет учитель.

Со всеми участниками я познакомился, благодаря этой работе.

Спасибо вам всем.

Только благодаря вам я завершил это произведение.

Каждому, кто поддерживал меня.

Я хочу сказать одно простое, но очень важное предложение.

Спасибо вам, огромное спасибо.

Послесловие от переводчика:

Вот и финальная глава. Как вам? Лично во мне борются две стороны. С одной стороны, хэппи энд, люблю хэппи энды, особенно после тяжёлого пути. Рад, что Масиро и Сората сошлись, пускай и спустя четыре года. Также рад, что мечты Сораты и Масиро осуществились. Но с другой стороны… грустный финал он как-то больше выдавливает на эмоции. Конечно, не всем нравится быть меланхоликами, но, если в контексте выдавливания на эмоции, четвёртая глава с этим справилась лучше. Хотя, если взвесить все за и против, по итогу, как по мне, история завершилась достойно.

Настолько достойно, что нынче даже совершенно без звёздочек.

Итак, а теперь по поводу тома 10.5. Во-первых, сразу отвечу: да, я его переведу. Том не такой уж и большой, всего 220 страниц (10 том, к примеру, 380 страниц). Но у меня закончился дистант, и теперь я каждый день провожу по 6-7 часов в шкилке, а потом ещё пару часов трачу на домашку. В итоге у меня остаётся в лучшем случае 4, ну максимум 5 часов на перевод. И теперь у меня вопросец. Мне продолжать выкатывать главы по мере их перевода, т.е., выпускать главу, как только я её переведу, или же, так как это промежуточный том, сначала перевести все 4 главы и только потом выкатить их пакетом (и будет очень удобно, если успею под новый год. Эдакий новогодний подарок всем читателям:D), что по этому поводу думаете? Я в любом случае закончу том 10.5, но вот как он будет выходить – выбирать вам. Устроим же голосование, где голоса не фальсфици... кхм, очень важны, да, голоса очень важны, я так и хотел сказать.

Пока что я с вами не прощаюсь, так как после 10.5 тома выкачу уже собственное послесловие, в котором и попрощаюсь, как следует. Когда мы увидимся – решать уже вам (голосуем ежжи). Ну а пока, всем пока.

UPD: по поводу финальной картинки. Она топовая, но я бы хотел увидеть ещё фотку с камеры Дзина, где собрались все герои «Кошечки из Сакурасо». Нарисовал бы сам, но а) на это уйдёт неделя минимум и б) я не умею рисовать, тем более в аниме-стилистике.

UPD2: Я вас знаю, так что, ответы в стиле: "Переводи так, как считаешь нужным" не принимаются. Мне нужно точно знать, выкатить весь 10.5 том разом, но спустя чёрт его знает, сколько времени, либо же выкатывать по главе, как только переведу.

Начальные иллюстрации

Внезапная Прощальная Поездка Канны Хасе

[Примечание: Действия главы разворачиваются во время восьмого тома]

Юность ещё не кончилась.

Но когда я заметила это, было уже слишком поздно.

В мире много таких чувств.

И, думаю, моё чувство – лишь капля в море.

Но для меня оно особенное.

Смущена человеком, которого впервые встретила.

Итак, я ничего не могу сделать…

Я не могу сдаться…

И потому что я больше не могу сожалеть об этом… я не могу избавиться от этого чувства.

Часть 1

В Хоккайдо стояла прекрасная погодка.

Из аэропорта Син Титосэ выехал тёмно-синий автомобиль, направляющийся к Саппоро. На заднем сиденье этого автомобиля сидела Канна Хасе.

А на водительском сиденье,

- Юху-у! Хоккайдо! Ура!

Сидела и пела девушка постарше. Звали её Митака Мисаки. Канна училась в первом классе старшей школы при университете Суймэй, под названием Суйко… Мисаки ещё недавно оттуда выпустилась и ныне обучается на первом курсе в Суймэй. А также она – бывшая жительница общежития, где живёт Канна… И 201 комната Сакурасо, куда переехала Канна, ещё три месяца назад была занята Мисаки.

А на заднем сиденье,

- Юху-у! Хоккайдо! Ура!

Сидел уже парень, тоже нагнетающий атмосферу. Его кудрявая причёска была ему к лицу.

Он, как и Канна, учится в первом классе Суйко, на музыкальном факультете, на котором обучалось всего 10 учеников. По мнению Канны, он был полным идиотом… звали его, кстати, Иори, и он также был жителем Сакурасо, но уже 103 комнаты.

- Юху! Хоккайдо!

- Юху! Поддерживаю!

В отличие от радостных Мисаки и Иори, Канна сидела сама не своя.

Стоял конец мая, будничный день. Естественно, в школах проходили занятия. Почему тогда Канна была за тридевять земель от дома, вместо того, чтобы находиться в школе? Ну, она итак знала ответ.

Инцидент произошёл этим утром.

В 8 утра третьеклассники, проживающие в Сакурасо, покинули общежитие и направились на Прощальную Поездку… Пока Канда Сората, Сиина Масиро, Аояма Нанами и Акасака Рюноске находились в поле зрения Канны, всё было хорошо.

Проблемы начались позже.

Как только они скрылись,

- Да, да, да! Идём, идём!

Мисаки, стоявшая рядом с Иори и Канной, схватила их и запихала в машину.

Но что Мисаки, которая больше не проживала в Сакурасо, там делала? Ну, ответ довольно прост.

Вскоре после выпускного, Мисаки построила дом по соседству с Сакурасо, и теперь они были соседями. Почти каждый день она захаживала в Сакурасо, завтракала там, играла в видеоигры в 101 комнате, где проживал Сората, а ещё не стеснялась даже ванну там принимать.

Канна не могла поверить, чтобы студентка, бывшая ученица, построила дом. Она не могла поверить, что это вообще нормально, но всё решало имя «Мисаки».

Знаменитость, наделавшая шума своими аниме на сайтах, где их можно выкладывать в общий доступ. Она сменила фамилию, когда вышла замуж, но Канна знала, что до выпуска из Суйко она работала под именем: «Камиигуса Мисаки». А когда Канна глянула её аниме, то не смогла поверить, что оно было сделано в одиночку. Она смотрела его снова и снова.

Мисаки также продавала свои аниме крупным компаниям, и число проданных копий составляло сто тысяч, или даже больше… этого явно было достаточно, чтобы построить дом.

Машина под управлением Мисаки покинула Сакурасо и на полной скорости понеслась в аэропорт Ханеда. Там они сели на самолёт до аэропорта Нью-Титосэ, что в Хоккайдо, а по приземлении Мисаки арендовала машину… вот, почему Канна была за тридевять земель от дома.

Из-за внезапности она не успела даже собрать багаж. Она, можно сказать, поехала налегке. Одета она была в повседневную одежду, что носила в Сакурасо. И единственное, что при ней было, так это мобильный телефон.

Канна надеялась, что это просто дурной сон, и сейчас она откроет глаза и проснётся в 201 комнате Сакурасо…

К сожалению, это был не сон, и Канне ничего не оставалось, кроме как принять это.

- Эй, нудистка, ты чего такая кислая? Взбодрись!

- Это кто тут нудистка?!

Канна обеими руками взялась за юбку и прикрыла возможный вид.

- А? Но на тебе же их сейчас нет?

- Конечно же есть!

- Кстати, поаккуратнее, а то ведь тебя и за извращенку сочтут.

Сказав это, Иори кивнул головой.

- Если кто у нас тут и извращенец, так это только ты. Или тебе напомнить? – возразила Канна.

- Чегось? – Иори сделал глупое лицо, словно не понимал, о чём речь.

- Не помнишь, кто переехал в Сакурасо из-за того, что подглядывал за девушками в ванной?

Сакурасо, в котором проживали Канна и Иори, слегка отличалось от обычных общежитий: в нём жили только проблемные ученики из Суйко.

- На мне надеты трусики.

-…

А это значит, что и у Канны были проблемы. Тем более, учитывая, что Мисаки и Иори назвали её «нудисткой».

Началось у неё всё довольно хорошо. Её роман, основанный на личном дневнике и написанный ещё в средней школе, получил престижную награду, но вот с написанием второго романа у неё были проблемы. А проблемы – это стресс, и ей приходилось его как-то снимать.

И вот, в один день, чёрт её потянул, и она сняла трусики, оставив юбку, выйдя так в школу.

Она сразу же почувствовала, что мир преобразился. Нет, ничего не изменилось, но она почувствовала, что больше не волнуется по поводу второго романа.

Когда она в таком виде вернулась в класс, то, по началу, ей было неловко… Но это оказалось на редкость эффективным, а потому она не могла остановиться. А потом, на очередной такой прогулке, Канна попалась и, в итоге, была сослана в Сакурасо.

Это произошло около трёх недель назад… во время Золотой Недели.

- Трусики важны~. С ними хорошо ~ и холодно без них ~!

- Не шибко весёлая песня.

- Без трусиков нет жизни, нудистка!

- Да прекратите уже!

Но Мисаки её совершенно не слушала, а лишь продолжала петь свою загадочную песню о жизни без трусиков.

- … поскорее бы домой. – выдохнула Канна.

Тем более, что сегодня – не выходной.

Однако, у неё совершенно не было денег, чтобы самостоятельно отправиться домой, ведь она не взяла с собой кошелёк. А потому ей оставалось лишь смирно сидеть в машине Мисаки и ждать, пока они приедут.

- Да будет тебе, наслаждайся Хоккайдо! Давайте же проведём самую запоминающуюся Прощальную Поездку!

Естественно, желанию Канны не суждено было сбыться.

- Юху! Вперёд за воспоминаниями! – выпалил Иори, сидящий на заднем сиденье.

- Голова раскалывается…

Сказала Канна, но её тихий голосок был заглушён пением Мисаки.

Часть 2

Машина Мисаки въехала в Саппоро и проехала около знаменитого Одори Парка, обогнув Телебашню Саппоро. В тот момент Иори выдал пару глупых междометий, по типу: «Оо» или «Ва».

Спустя некоторое время Мисаки заехала на парковку. И, как только она это сделала, тут же воскликнула:

- Хоба!

Сказала она, поставив машину на ручник.

- Идёмте, оба.

Первым вышел Иори, отстегнув ремень безопасности.

- Ого! Ну и ну!

От восторга Иори начал носиться туда-сюда. И хоть поездка в Хоккайдо была незапланированной, Иори, по-видимому, наслаждался поездкой и совершенно не чувствовал вины за прогуливания школы.

- Как ты вообще можешь вести себя подобным образом в такой ситуации?

Канна уже потеряла счёт тому, сколько раз она вздыхала.

- Ну же, идём! – сказала Мисаки, схватив Канну за руку.

- Куда мы идём?

- Сама не видишь?

Мисаки указала на белое здание, на крыше которого стояли необычайно большие часы.

- А, в Часовую Баншню?

Канна сказала так, будто уже видела её, но на самом деле нет. Ей было даже сложно поверить, что подобное здание может находиться в центре города. Но, по мере приближения к нему, сомнения затухали.

А когда они подошли ко входу, все сомнения и вовсе рассеялись.

И Канна-таки поняла, что они действительно находятся в Хоккайдо.

Но уже спустя секунду Канна совершенно забыла про Башню, ведь её внимание привлекло кое-что поинтереснее.

Она увидела человека, которого видела ещё сегодня утром, в Сакурасо.

Сэмпай, который жил в 101 комнате Сакурасо. Он был старше её на два года.

Это был Канда Сората.

Ростом и внешностью он совсем не выделялся. Самый обыденный парень, каких полным-полно.

Канна слышала, что он переехал в Сакурасо из-за того, что принёс в обычное общежитие бездомных кошек, на которых в обычном общежитии был запрет.

Похоже, он был из тех, кто не может просто пройти мимо бездомных кошек. А три дня назад он подобрал ещё троих котят, и теперь под крышей Сакурасо жило уже 10 четвероногих пушистиков.

Рядом с Соратой также была Аояма Нанами, из 203 комнаты Сакурасо. Её хвостик развивался на ветру, пока она стояла рядом с Соратой и говорила с подошедшим Иори.

Других третьеклассников не было видно. Очевидно, здесь они были вдвоём. Но, разве на Прощальной Поездке не разделаются на группы? Или для них сделали исключение?

Сейчас это было больше похоже на свидание.

Когда Канна подумала об этом,

- Сэмпай, у вас что, свидание во время Прощальной Поездки?

- Н-нет, это совсем не…

- Мы с Канда-куном здесь одни п-просто потому, что наши эгоистичные дружки куда-то пропали и оставили нас одних! Так что, это не то, о чём ты подумал…

Их отчаянные оправдания совсем не вызывали интереса.

- Малой, Нанамин!

Взяв Канну за руку, Мисаки побежала к ним.

Сората и Нанами, заметившие Мисаки, удивились, но уже спустя пару секунд пришли в норму, будто не произошло ничего необычного. А потом они также непринуждённо болтали с Иори и Мисаки. Всё же, наша инопланетянка это могла, и Сората с Нанами это прекрасно знали.

- Ну, я вхожу! – сказала Мисаки и влетела внутрь Часовой Башни.

Иори последовал за ней.

Перед Канной остались только Сората и Нанами.

-…

Между ними витала особая атмосфера. Быть может, это также было связано с тем, что они были рядом с Часовой Башней, большой достопримечательностью, но, кроме того, они не выглядели, как одноклассники. Скорее, как парочка.

И Канна знала, что её наблюдения не были ошибочными.

И хоть лично Канна этого не видела, но она знала, что Нанами призналась Сорате. А теперь ждала его ответа…

И эти двое вскоре и правда могли стать парочкой.

- Не думал, что Канна тоже придёт. – сказал Сората.

- Я вообще здесь не по своей воле. Мисаки-сэмпай просто затащила меня в машину и поехала в аэропорт. Всё произошло настолько резко, что я… даже не взяла деньги.

Канна сильно тараторила, хоть и понимала, что тем самым может легко выдать свои чувства.

Однако, Сората совсем не заметил изменений в поведении Канны, он больше беспокоился о том, кто же будет заботиться о кошках.

Канна всё же смогла сделать вид, что спокойна, но на её ничего не выражающем лице всё же были некоторые нотки беспокойства.

- Может, тоже пойдём?

- Угу. – ответила Нанами.

Когда Сората оплатил входной билет, Канна последовала за ними.

Внутри было тихо, словно в библиотеке или художественном музее.

Сората и Нанами шли вместе чуть впереди Канны. Каждый раз, как их плечи соприкасались, Канна напрягалась всё сильнее.

Каждый раз, как они наступали на деревянный пол, он предательски скрипел. Этот звук кое-что напоминал. Когда Канна задумалась, что именно, Нанами выпалила:

- Хах, что-то здесь напомнило мне Сакурасо.

Сказав это, она подняла голову, и Сората хихикнул.

- Что? Я сказала что-то странное?

- М? Да нет, просто я тоже об этом подумал.

- Между вами что-то не так. – вмешалась Канна и в воздухе повисло напряжение.

Сората медленно повернулся и посмотрел на Канну.

- В каком смысле: «Что-то не так»?

Канна поняла, что совершила ошибку и попыталась выкрутиться.

- Я сказала что-то не то?

- Не у меня спрашивай, не я же ляпнул какую-то чушь.

- Я имела ввиду, что вы разговариваете, как влюблённая парочка.

- Ты вообще думаешь, прежде чем говорить?!

- Хм, а что, это может неплохо вписаться в мой роман.

Канна понимала, что ведёт себя слегка по-скотски, но она уже не знала, что сказать.

Она прошла мимо Сораты и поднялась по лестнице на второй этаж, чтобы избежать дальнейшего разговора.

Второй этаж был уже менее привлекательным, но потолки... они были высокими и придавали комнате просторности. Мисаки, пришедшая раньше всех, просто осматривалась, пока Иори прислонился к окну и смотрел на окружающий пейзаж, издавая наиглупейшие звуки, по типу: «Йуху», «Оаэ» и пр.

Чтобы успокоиться, Канна села перед экраном, на котором шёл футаж с историей постройки башни.

Спустя некоторое время на лестнице послышались шаги. Похоже, поднимались Сората и Нанами.

И по пути эти шаги разделились.

Одна пара из них подошла к Канне.

Рядом с ней села Нанами и тоже уставилась на экран.

- Ну, как живётся в Сакурасо? – спросила она.

- Куда удобнее, чем я могла себе представить. Да и, к тому же, у меня отдельная комната.

- Ну и замечательно.

Нанами улыбнулась.

- Всё совсем не так, как по слухам.

- По каким ещё слухам?

- Ну, про учеников, которые ходят в школу в костюме медведя; учеников, рисующих на земле, запускающих тонны фейерверков на культурный фестиваль, или про учеников, которых учителя уже терпеть не могут… я про такие слухи.

- Ха-ха.

Нанами слегка усмехнулась и посмотрела на Мисаки, которая всё чем-то занималась.

Слухи, о которых говорила Канна, были про Мисаки. И Канна об этом знала.

- Ещё слышала про учеников, встречающихся сразу с шестью девушками; учеников, приходящих в общежитие лишь под утро, ну и про учеников, на шее которых вечно красуются засосы.

- Ну, не учеников, а ученика. Он сейчас учится на сценариста в Осаке. Да и он уже порвал со всеми девушками.

Канна и об этом знала. Это был муж Мисаки. Спустя несколько дней после того, как она переехала в Сакурасо, Сората ей о них рассказал, но в тот момент она могла лишь сказать: «Ха».

- Сиина-сэмпай тоже очень необычная.

- Масиро… да, я была очень удивлена, когда только познакомилась с ней.

Нанами вспомнила старые дни и улыбнулась.

- Правда, сейчас она сильно изменилась в лучшую сторону.

- Правда?

- Ага. Как я слышала от Канды-куна, когда Масиро только прибыла в Японию, она могла зайти в продуктовый и запросто там что-нибудь съесть, не заплатив. А по пути домой из школы она постоянно терялась.

- Даже поверить сложно, что она вообще человек.

- Однако, сейчас она уже может самостоятельно переодеться… вот только, почему-то она недолюбливает второй носок из пары. – улыбнулась Нанами.

- Сиина-сэмпай изменилась из-за Сораты-сэмпая?

В данный момент Сората о чём-то разговаривал с Мисаки. Вот только, о чём, чёрт возьми? Похоже, разговор был серьёзный.

- Ну, да. Канда-кун послужил тому причиной…

Хоть смысл слов был тем же, но в исполнении Нанами он приобретал новые окраски. Может, это из-за того, что Нанами знала о Сорате и Масиро то, чего не знала Канна? Максимум, что она знает, так это то, что Масиро тоже призналась Сорате и тоже ждёт от него ответ.

Канна чувствовала себя немного разочарованной. Словно была аутсайдером в этой гонке… хотя, так оно и было.

- Могу я кое о чём спросить?

- О чём же?

- Аояма-сэмпай, вы любите Сората-сэмпая?

- Чего?!

Нанами сильно и искренне удивилась. В тот момент она казалась очень милой, даже для Канны.

- Прости, неуместный вопрос.

- Нет, просто, ты спросила слишком внезапно.

На лице Нанами не было больше ни удивления, ни смущения. Наоборот, ей было приятно поговорить с Канной о Сорате.

- Может, вокруг него просто какая-то особая атмосфера?

- … атмосфера?

Сората всё ещё разговаривал с Мисаки.

Канда вообще несильно выделялся. В учёбе он не был особо силён, не учился на особых направлениях, не делал чего-то сверхъестественного. Конечно, проживание в Сакурасо делало его слегка особенным, но после него он станет самым обычным парнем. Да он и сейчас самый обычный парень, если посмотреть под нужным углом.

В первом классе его имя вообще нигде не проскальзывало, если только дело не касалось слухов о Сакурасо. А также у него была сестра, Юко, и у неё, похоже, не было другого выбора, кроме как любить собственного старшего брата.

- Что мне делать, как сократить расстояние между нами?

Похоже, Канна её понимала.

Она и сама это чувствовала. Сората с самого начала знал про её особый секрет, но всё равно не отвернулся от неё. Он совершенно не изменил к ней своего отношения. Напротив, он даже сохранил секрет и помог Канне, страдающей от неспособности написать второй роман.

- Думаю, в каждом человеке есть своя особая энергия. Но в некоторых случаях человек теряет её, и это очень ужасно.

- Согласна.

- Но Канда-кун никогда не сдаётся… интересно, смогу ли я стать такой же.

Нанами слегка улыбнулась.

- Когда я сказала Канда-куну, что приехала из Осаки совершенно в одиночку, чтобы стать сейю, то сильно беспокоилась, но он выслушал и поддержал меня.

- Сората-сэмпай счастливчик, а?

- Чего?

- Аояма-сэмпай, вы слишком много об этом думали.

- Надеюсь, я не сильно его доставала.

Нанами была смущена, но от смущения она лишь расплылась в улыбке. Даже в такой ситуации она была полностью открытой, и Канна этому завидовала.

Но слова Мисаки резко испортили всем настроение.

- Так, пора бы уже пойти в другое место. Иорин, Нудистка, идём!

- Пожалуйста, не называй меня такими странными прозвищами!

Канна встала с кресла и начала возражать.

- Всё, садимся в машину до Асахикавы, посмотрим на панд! Иорин, Нудистка, идём!

Однако, Мисаки (она же пришелец) даже и не слушала Канну.

Часть 3

Поездка на машине до Асахикавы продлилась почти час.

Пункт назначения – зоопарк, в котором были белые медведи, на которых Мисаки так хотела посмотреть.

Сам парк был обустроен по последнему слову техники, чтобы животным было максимально комфортно. Парк даже показывали по телевидению. Естественно, Мисаки не могла просто пройти мимо.

Но Канна была от зоопарка не в таком восторге, как Мисаки.

- Юху! Белые медведи!

Мисаки прошла через ворота и тут же куда-то убежала.

Канна не могла перестать думать о Сорате и Нанами, которых встретила в Часовой Башне, они не вылезали из её головы всю поездку на машине. Она пыталась думать о романе, но совершенно не могла сконцентрироваться и, в конце концов, снова вспоминала Сорату и Нанами.

Она обошла весь парк и как-то добралась до вольера с пингвинами.

Но Канна тут же помрачнела.

К ней подошёл Иори.

- Ты чего не веселишься?

- … я в порядке, отстань. – слегка удивлённо ответила она.

- Вот как? Да ты же злишься.

- С чего ты взял?

- У тебя лицо страшное.

- Я не злюсь.

- А, точно, оно у тебя всегда такое.

Иори рассмеялся, совершенно не подумав о последствиях.

Конечно же, Канна наступила ему на ногу.

- Ай! Хорош! Всё, всё! Хватит!

Иори отпрыгнул, растирая ногу.

- Не преувеличивай.

- Ну да, не тебе же наступили на мизинец! – говорил Иори с уже заплаканными глазами.

- Ха, ну да, ты прав.

- Да ты вообще человек? Что с тобой не так? Ты же вообще дьявол во плоти!

Канна старалась больше не отвечать. Она думала, что Иори уйдёт, если его игнорировать. Однако, он не собирался так просто уходить.

Иори, напротив, положил руки на перила и начал двигать по ним, словно играл на пианино.

Канна сначала посмотрела на его руки, а затем и на его лицо.

Иори это заметил и буркнул:

- Ой.

Он спрятал обе руки за спину, словно увидел то, чего не должен был. Канна не совсем поняла, что произошло, но вдруг вспомнила майское выступление, на котором он прервался.

Скорее всего, он не планировал прерывать выступление, но, вероятно, ему не понравилась реакция публики. Но когда Канна услышала истинную причину, по которой Иори прервался, то смогла его понять. У него есть сестра, того же возраста, что и Мисаки. Она уже выпустилась из Суйко, но, как и Иори, обучалась на музыкальном направлении. Игра её была на высшем уровне, а сейчас она учится в Австрии. Сам Иори очень не любит, когда его сравнивают с сестрой. Потому он и прекратил игру, когда почувствовал атмосферу публики в том зале.

- Эй.

- Хм?

- Что ты думаешь о своей сестре?

Когда Иори услышал вопрос, он улыбнулся и почесал затылок.

- Ну, она красивая.

Это был поворотный момент для Канны.

- … ничего себе.

- Что?

- Как ты вообще можешь говорить такое о собственной сестре?

Канна не могла понять его, ведь они были роднёй. Канна уже пережила развод и повторный брак родителей и съехала от них, а потому у неё были другие представления о семьях.

- А что в этом такого? Любой сказал бы также.

Сказав это, Иори достал из кармана мобильник и показал Канне его экран, когда та думала, что же он затеял.

- Смотри.

На фотографии была изображена девушка, на шее которой были надеты большие наушники, такие же, как и на Иори. Лицом она знатно отличалась от Иори – она была куда краше.

- Сейчас она учится в Австрии, и у неё есть парень.

- Знаю.

Канна познакомилась с этим парнем вскоре после переселения в Сакурасо, на соревновании, где выступал Иори. Звали его Татэбаяси Соитиро, а сам он был крайне спокойным и сдержанным.

- Она замечательно играет на пианино.

- Ага.

- Да, просто замечательно.

- Уже слышала.

- Просто замечательно. Э-эх…

- Ты чего добиваешься?

- Что ж, найду себе кого-нибудь ещё, а то ты какая-то дёрганная. Из-за груди, да?

Иори печально вздохнул и посмотрел на грудь Канны.

- Ага, попрошу Мисаки-сан отвезти меня на ранчо, буду доить коров и стричь овец, зато успокоюсь.

- Лучше просто пей побольше молока.

Такого Канна совершенно не ожидала, она ведь итак пила его каждый день, однако ничего не изменялось: ни в организме, ни в плане стресса.

- О, пингвинчикам, я смотрю, тут хорошо.

Как раз в этот момент пришли смотрители зоопарка и кинули им рыбу, которую пингвины умело хватали ещё в полёте.

- Ну, не так уж у них всё и радужно.

- А… о чём ты?

- Вон, тот, маленький. У него проблемы, ему нужно выбрать одну из двух самок. А вон тот, большой, вчера он поругался со своей женой. А посмотри на эту, она так располнела, что уже нормально двигаться не может из-за боли в спине, и это серьёзно.

- Ты что, следила за пингвинами?

Вся эта история, от начала и до конца, была выдумкой. Но глаза Иори всё же засияли.

- Я всё выдумала.

- Ты обманула меня?!

- Ты сам дал себя обмануть, даже не так, ты хотел, чтобы тебя обманули.

- Я ненормальный.

Странно, но Иори, похоже, гордился этим.

- Это не то, что следует говорить направо и налево.

- А как по мне, выделяться из толпы – это неплохо.

- Ты можешь говорить и думать такое, но не можешь постоять рядом со мной?

- Ась?

- Дурак.

- Оу!

- Признаёшь, что ты – дурак?

- Та, кто называет дурака дураком – сама дура.

- Ого, три раза уже сказал. А теперь напиши на кандзи, что ты олень и баран.

- Дура!

- Ну, вот и четвёртый.

- Да ты!

- М-да, тебя легко обвести вокруг пальца… просто держись от меня подальше.

- Почему?

- Не хочу, чтобы меня неправильно поняли.

- А, вот ты о чём.

- Я просто умру, если кто-нибудь подумает, что мы парочка.

По парку гуляло много парочек, так что Иори и Канну тоже можно было прировнять к ним.

- Да, это проблемка.

Сказал Иори и посмотрел на Канну.

- Будет плохо, если люди подумают, что мне нравятся доски.

- У тебя в голове кроме этого что-нибудь есть?

- Ну… вообще, да. Хотел бы их потрогать.

-…

- Ва, ты почему смотришь на меня, как на мусор?

- Потому что ты и есть мусор.

- Ну дай хоть попробовать!

- Ты отвратителен.

- Да что с тобой не так? Откуда столько злобы? Нет, ты и правда дитя сатаны!

-…

- Ну вот, а теперь ты смотришь на меня, как на идиота.

- Потому что ты и есть идиот.

- Эй, сбавь обороты!

А затем сзади послышались шептания.

- Смотри, они что, ссорятся на свидании?

- Похоже. Прямо как мы раньше.

Таков был диалог молодой парочки о Канне и Иори.

- Ладно, осёкся. Мне нравятся только пышногрудые!

Канна хотела бы остановить это, но Иори не останавливался.

А потом стало ещё более неловко.

- Слушай сюда.

- Что такое, девушка, которая может одним лишь взглядом убить человека?

- М-да… короче, держись от меня на расстоянии пушечного выстрела.

Сказав это, Канна ушла, не дожидаясь ответа.

Но потом нагрянул гром.

- Эй, Нудистка, Иорин!

- Хватит этих кличек! Тем более в месте, где полно людей!

- Мы возвращаемся в Саппоро.

- Так скоро? Мы же тут и 30 минут не пробыли.

- Кстати, будешь рамен?

- Ч-чего? Что, а что с зоопарком-то не так?

- Всё так, просто я уже насладилась белыми медведями!

Мисаки подняла обе руки и замерла в позе, словно она медведь, вставший на задние лапы…

- Ну же, Мисаки-сан?!

Грудь Мисаки сильно отличалась от её груди. У неё было то, чего не было у Канны.

- А я не против. – сказал Иори и посмотрел на Канну.

- Тебя не спрашивали, и вообще, держись подальше.

Иори отошёл от неё.

- Здесь же так много всего можно посмотреть: львы, леопарды, лошади…

- Да пофиг, медведей уже посмотрели и хватит! – перебила она.

Теперь Канна поняла, почему Сората называл её инопланетянкой.

- А, точно! Нужно же купить одежды!

Мисаки тут же сменила тему.

После этого, Канну угостили вкуснейшим раменом, который Мисаки купила по дороге в Саппоро.

А затем Мисаки отвезла её в магазин одежды внутри торгового центра. Она заставила перемерить Канну тонну всякой одежды, и даже нижнее бельё, отчего Канне было ужасно неловко.

К концу дня Канна уже устала до изнеможения. Сегодняшних событий ей было более, чем достаточно. Все эти путешествия, примерка одежды, утомления, да даже психическая усталость, вызванная длительным контактом с неизвестной формой жизни в лице Мисаки – всё сказалось на ней. Но это был ещё не конец.

В отеле, в который они заселились, Мисаки сняла Президентский Люкс. Там она под удивлением вбежала в одну из четырёх спален, а Канна же зашла в другую. Сняла очки и легла на кровать.

- Как же я устала…

Наконец-то, блаженный отдых.

Думала Канна. Но дверь внезапно открылась – это была Мисаки. Что она вообще здесь делает? Она весь день бегала, прыгала, водила машину, но энергии в ней было больше, чем в ком-либо.

- Я в коридор! Говорят, там общая сауна!

- Я и здесь могу помыться.

В номере, в который они заселились, уже было красивое модное джакузи.

- Как бы не так, нудистка!

Кажется, это прозвище за ней уже укрепилось.

- Самая главная прелесть Прощальной Поездки – это общая сауна! Помоемся вместе! Посоревнуемся в плавании! Устроим водные баталии! Да мыльный хоккей, в конце концов!

И ничего из этого Канна совершенно не хотела делать.

- Ну же, нудистка, ты же про в мыльном хоккее!

- Зато я полный ноль в принятии ванны со множеством людей.

Почему-то Канна совершенно не хотела идти в общую сауну, тем более с Мисаки.

- Идём же! – сказала Мисаки и потащила её за руку.

- … ну да, куда же я денусь. – ответила Канна, ведь другого выбора у неё попросту не было.

Часть 4

- Ха… теперь я точно очень устала.

Вернувшись из сауны, Канна прыгнула на обширный диван в гостиной. На ней была надета просторная юката*.

В любом случае, от Мисаки бы она не отвертелась, даже несмотря на то, что она впервые побывала в подобном месте. От одних воспоминаний её лицо уже краснело.

За сегодняшний день она забегалась до изнеможения, а сердце её билось так сильно, что, казалось, было готово выпрыгнуть из груди.

- Когда же уже домой…

Прощальная Поездка Сораты продлится четыре дня и три ночи.

И, согласно графику, осталось ещё три дня мучений.

Одной только мысли об этом хватило, чтобы весь разум меланхоличной Канны затуманился.

Хотя, сегодня была и парочка положительных моментов.

Например, ожидая Мисаки, Канна встретилась с Соратой в сувенирном магазинчике.

А когда Сората сказал, что без очков она ему даже больше нравится, Канна была на седьмом небе.

Поднявшись с дивана, она решила поправить волосы, глядясь в зеркало, но без очков это было затруднительно.

В итоге она взяла мешочек со стола.

Сората купил его ей в сувенирном магазинчике.

Она сняла ленту и осмотрела содержимое.

Это был значок с белым медведем из лимитированного издания «Демон-медведь».

Канна взяла телефон и решила прикрепить значок на него.

Прицепить ниточку от значка в малюсенькую дырочку было непросто, но она справилась.

Канна коснулась медведя, и он начал раскачиваться вперёд-назад. Довольно мило.

- Вау!

А затем она услышала знакомый голос.

- С чего вдруг такое удивление?

- Ну ты даёшь.

- Чего?

- Ты же в хорошем настроении, не так ли?

Как Канна уже поняла, она слишком расслабилась.

- Выглядишь, как девушка, которой парень подарил подарок! Подъём! Не стоит быть такой милой! Вернись на Землю!

- Ах ты…!

Канна уже начала проклинать Иори.

Но дверной звонок прервал её последующие высказывания.

Похоже, кто-то пришёл.

Канна подошла к входной двери, поправляя юкату.

Она осторожно открыла дверь.

На пороге стояла уже знакомая ей личность.

Соседка Канны… Третьеклассница из художественного направления, проживающая в 202 комнате. Сиина Масиро.

Её кожа была такой же прекрасной, как и небо в Хоккайдо.

Нежное и тонкое тело создавало атмосферу, так и зазывающую защитить столь хрупкое создание. Однако, в её глазах явно был виден стержень.

Определённо, именно она сильнее всего пугала Канну.

И хотя прошло уже три недели с её переезда в Сакурасо, каждый раз, как Канна смотрит Масиро в глаза, к ней подкатывает лёгкий страх.

В руках у неё что-то было. Какая-то белая ткань. Судя по форме… платье?

- Канна. – спросила Масиро, выведя тем самым Канну из ступора.

- А, да, прости. Что случилось?

- Где Мисаки?

- А, она здесь, проходи.

Канна прижалась к стенке, уступая дорогу Масиро, и та бесшумно вошла в комнату.

Когда Канна вернулась в гостиную, Мисаки уже подключила приставку к телевизору и играла с Иори в какой-то файтинг. Откуда, чёрт возьми, она вообще её притащила?

- Мисаки.

- О, Масирон! Не хочешь присоединиться?

- Хорошо.

- А, забыла упомянуть об одном правиле. Проигравший раздевается! Ясно, Иорин?

- Без проблем! Юху! Стоп, какого?! И секунды же не прошло!

Радость Иори была быстро прервана надписью «K.O.» на экране. Второй раунд также завершился за несколько секунд.

- Позор, Иорин!

- Я ведь новичок в этой игре, умоляю, сжалься надо мной!

- Никаких исключений. Иорин!

- Ладно…

Иори положил руки на юкату и попытался снять её, но Канна тут же шлёпнула его по рукам.

- Эй, ты что творишь?!

- У меня к тебе тот же вопрос. Совсем сдурел тут раздеваться?

- В отличие от тебя, на мне хотя бы есть трусы, так что я ещё могу продолжать битву!

Сказав это, Иори снял юкату и обнажил перед канной трусы, купленные в сувенирном магазине. На них было много-много медведей.

-…

Желание Канны возразить Иори было настолько же велико, как велико количество звёзд на небе, но её слова застряли в горле. Ведь на ней и правда сейчас не было трусиков. На ней ведь была надета юката… ну, не только поэтому. Естественно, после столь напряжённого дня ей надо было как-то снять стресс, ну вот она и решила не надевать трусики после сауны.

- Мисаки-сан, пожалуйста, дайте мне время на практику!

Сказав это, Иори опустил голову. Мисаки впервые увидела его таким.

- Хорошо!

- Спасибо! Я сделаю всё, что в моих силах! Ради сисек!

Иори начал снова и снова пытаться победить Мисаки, но до победы над ней ему было, как до луны.

- Ну так что такое, Масирон?

- Завтра, Сората и Отару.

- А, свидание! Это мне по нраву!

- Одежда. Как думаешь, мне идёт? – сказала Масиро и примерила на себе то платье.

- Ты в нём очень милая, Масирон!

- Отлично.

От этих слов она слегка расслабилась.

- Кстати, тебе стоит надеть ещё и шляпу!

Мисаки откуда-то достала коробку и взяла из неё шляпу Канны, одев её на голову Масиро.

В сочетании с белым платьем впечатление, создаваемое от внешнего вида, стало ещё сильнее.

- Мисаки, можно тебя попросить?

- О чём?

- Научишь меня наносить макияж?

- Естественно!

Канна от слов Масиро была очень удивлена, но Мисаки вела себя так, словно всё замечательно.

- Ну, пойдём, Масирон!

Мисаки взяла Масиро за руку и повела в комнату рядом с туалетом. Да, в этом номере было слишком много комнат.

А в поведении самой Масиро Канна не видела ничего странного.

Всё из-за завтрашнего дня. Ведь она поедет в Отару с Соратой…

Однако, она старалась стать ещё хоть немного более красивой. Хотя с точки зрения Канны, Масиро была красивой даже без макияжа. Даже слишком красивой, это пугало… Но для Сораты она старалась стать ещё красивее.

Канна завидовала Масиро. Но в этом не было ничего необычного, ведь когда ты влюбляешься, тебе всегда есть, о чём беспокоиться.

А когда Масиро вместе с Мисаки вышла из комнаты, Канна почувствовала, как её сердце сжалось ещё сильнее. Ей было нехорошо.

- Безоговорочная победа, Мисаки-сан!

Обернувшись, Канна увидела Иори, так и не переставшего играть.

Она просто медленно подошла и выключила приставку.

- Что ты творишь… ты же только что уничтожила мою мечту! За это я уничтожу тебя изнутри, доска!

- Убирайся из номера.

- А? Почему?

- Я собираюсь спать.

- И в чём проблема?

- Я не усну, если ты будешь находиться в одном номере со мной. Убирайся, или я вызову полицию.

Она достала телефон и по очереди нажала на клавиши «1», «1» и «2». Послышались характерные: «Пип», «Пип», «Поп».

- Эй, ты серьёзно набрала 112?

- Ха, неплохой слух. Хотя, от ученика с музыкального направления это было ожидаемо.

- Не будь у меня абсолютного слуха, я бы не попал в Суйко!

- А теперь выметайся, или хочешь, чтобы я нажала на кнопку вызова?

- Да ты не нажмёшь! Не нажмёшь же?

- Ты прав, не нажму. – сказала она и потянулась к кнопке вызова.

- Погоди, погоди, погоди! Ладно, выйду, чёрт его побери! Но знай, ты…

- Да, да, да. Выметайся уже.

Иори вышел из номера, сверля Канну взглядом…

Как только Иори вышел, всё затихло.

Масиро всё также пыталась самостоятельно накраситься, а Канна пошла в спальню и прыгнула на кровать, уткнувшись носом в подушку.

Сегодня разум Канны прояснился сильнее, чем она ожидала. Даже несмотря на истерики Иори.

Сегодня был ужасно напряжный день, завтра стоит расслабиться.

Подумав об этом, она закрыла глаза и моментально погрузилась в сон.

Часть 5

На второе утро в Хоккайдо Канна проснулась из-за сдавленности в груди. Всему виной была Мисаки, обнимавшая её и сдавливавшая её грудь. Её грудь действительно была мягкой и эластичной. Теперь Канна поняла, откуда у Иори такой интерес к Мисаки. Вот бы она родилась с таким же размером…

После завтрака, поданного в номер, Канна пошла в номер Сораты, дабы забрать Иори. После всего они снова сели в машину Мисаки, как и вчера.

В этот раз она доставила их на пивоваренный завод.

Третьеклассники Суйко же пошли на экскурсию в молочную фабрику, а потому там уже не было места.

Из-за этого Канне, Иори и Мисаки осталось только наблюдать за тем, как варят пиво. Удивительно, но завод был очень популярен. Взрослых было, хоть отбавляй. Но причина вырисовывалась сама собой: после экскурсии можно попробовать свежее пиво.

Несовершеннолетним, таким как Канна и Иори, вместо пива предложили сок, и экскурсия окончилась.

- Ну что, ребят, готовы? В Отару!

После экскурсии по заводу, Канна с компанией отправилась в Отару на машине Мисаки. Дорога была на удивление приятной.

Примерно за час езды, красивых пейзажей и пения Мисаки они прибыли в Отару.

Заселившись в очередной роскошный номер, они спустились на первый этаж. На часах была половина второго, а потому в номера уже во всю заселялись третьеклассники, в том числе и из Суйко. Среди них был один бросающийся в глаза человек. Масиро.

Как Масиро вчера и говорила, она пойдёт осматривать Отару вместе с Соратой. И хоть сама она и не говорила, что это свидание, но ведь так оно и было, правда?

-…

Канна попыталась отогнать от себя эти мысли.

- У Малого с друзьями сейчас начнётся свободное время, а потому и у нас тоже.

У Мисаки при себе была записная книжка, предназначенная для Прощальной Поездки.

- Держите.

Она достала также путеводители и раздала их Иори и Канне. На обложке большими буквами было написано: «Саппоро · Отару».

- Ну, разделяемся!

Сказала Мисаки и упрыгала из номера.

- Хочу поесть крабов! – послышался её удаляющийся крик.

Канна же решила слегка повременить, прежде чем выходить, ведь ей было, о чём волноваться.

Спустя некоторое время она на лифте спустилась в вестибюль.

Она осмотрелась, но так и не нашла того, кого искала. Третьеклассники, должно быть, ещё сидят по номерам, куда только что заселились.

Канна решила спрятаться и выжидать.

Спустя пять минут из лифта вышли первые группы учеников. Спустя ещё пять минут появился уже тот человек, кого Канна и ждала.

Она не планировала поговорить с Соратой. Сам же Сората просто вышел из отеля. Канна думала, что он будет ждать Масиро в вестибюле, но ошиблась.

Она решила проследить за Соратой, но держаться на расстоянии десяти метров от него.

Так как Канда гулял, полностью погрузившись в пейзажи, Канна чувствовала себя слегка спокойнее, но всё равно обдумывала оправдания на случай, если он обернётся. В раздумьях она прибыла на станцию Отару.

Канна сошла с дороги и спряталась за машиной.

Сората же встал около выхода со станции, а затем достал телефон, по-видимому, проверял время.

Кстати о времени, было уже 2 часа дня.

Понятно, Сората планировал встретиться с Масиро на станции. Теперь это ещё больше походило на свидание.

Быть может, назначена встреча была как раз на 2 часа.

Она думала, что Масиро скоро появится, а потому уставилась на выход из отеля. Выйди оттуда Масиро, она своей внешностью сразу бы привлекла внимание Канны.

Но Масиро не появилась даже спустя 5 минут. Она не появилась даже спустя 15 минут, даже спустя 20 минут.

Сората же не расстраивался и не торопился, он просто несколько раз проверял время и ещё несколько раз кому-то звонил.

Внезапно, спустя 30 минут кто-то схватил её за плечо.

- Попалась!

И так же внезапно выкрикнул.

- А что это мы тут делаем?

Канна повернулась и увидела Иори.

- Ха, а теперь ты даже похожа на девушку! Заболела что ли?

- У тебя со зрением беда? Я всегда была похожа на девушку, я и есть девушка.

- Ладно, так что ты тут делаешь?

- Ну…

Когда она обернулась, чтобы проверить Сорату, то столкнулась с ним взглядами.

Канна тут же пригнулась и потянула за собой Иори.

- Аааа! Нападают, насилую-ю-ют!

Она моментально заткнула ему рот.

- Заткнись!

В ответ на это Иори лишь что-то промычал.

Она ещё раз глянула на Сорату. Похоже, он её не заметил. Всё обошлось. Затем она посмотрела уже на отель, подумав, что Масиро должна уже объявиться.

Но обернувшись, Канна потеряла дар речи.

Там действительно была Масиро, в белом платье и шляпе, одолженной вчера. Она неслась со всех ног.

- О, Сората-сэмпай и Сиина-сэмпай.

Иори тоже их заметил.

- Сегодня с Сииной-сэмпай что-то не то, или мне кажется? Она что, Фея? Ангел? Богиня? Тенши*?

Не удивительно, что Иори так загорелся.

Масиро с этим её макияжем и впрямь была очень красивой. Сама она не слышала, о чём болтали Канна и Иори, так как спешила к Сорате.

Даже с такого расстояния Канна видела покрасневшее лицо Сораты.

А потом они вместе куда-то направились. Хотя нет, Масиро слегка отставала. Если смотреть со стороны, они выглядели, как молодая парочка.

- Так что же ты делаешь?

Иори посмотрел на Канну, слегка опустившую взгляд.

Но ей и самой было интересно, что она делает.

Это было ненормально. Быть может, ей стоило вернуться в отель? Она думала об этом, но всё же решила не возвращаться туда.

Вместо этого Канна проследовала за Соратой и Масиро.

- Игнорируешь меня? Серьёзно?!

- Не иди за мной!

Сората и Масиро тем временем вышли со станции и направились к главной достопримечательности Отару – к каналам. Там, к слову, было много других туристов.

Сората сел на ближайшую скамейку и наблюдал, как Масиро рисует что-то в свой скетч-бук.

Канна же села на другую скамейку, но не слишком близко к Сорате. Она вполне могла сойти за очередного туриста.

- Ты серьёзно?

- Опять ты. Ну чего ты прицепился?

- Эм… ты знаешь.

Иори отвёл взгляд.

- Э… нет.

- Просто решил посмотреть за Сората-сэмпаем на свидании, ну и понять, как нужно вести себя на самом свидании.

- Об этом тебе точно не стоит волноваться.

- Ты права, мне хватит силы любви.

- Не-а, просто у тебя не будет свидания.

- Не говори такие страшные вещи!

- А ты не говори так громко.

- Ты ранила меня в самое сердце…

Иори очень раздражал.

- Так, ладно, я дам тебе дельный совет.

- Какой же?

- Просто умолкни и играй на пианино. Лицом ты вышел неплохим, а потому какая-нибудь идиотка запросто на тебя поведётся.

- А у неё будет большая грудь?

- А вот об этом лучше не говори!

- М-да… Сэмпай сказал то же самое.

Канна не вытерпела и заткнула рот Иори рукой.

- Заткнись хоть на секундочку.

Иори пытался вырываться и случайно коснулся груди Канны.

- Д-дурак! Не прикасайся ко мне!

- О, похоже, они куда-то идут.

Сказал Иори и указал на Сорату, уже встававшего со скамьи.

- Кстати.

- Что ещё?

- У тебя под одеждой металлическая пластина?

- О чём это ты?

- Просто твоя грудь такая плоская, даже клавиши на пианино и те более выпуклые.

- Умри. – сказала Канна и ногой ударила Иори… по больному месту.

- Аууууууч!

Крик Иори эхом разнёсся по всему Отару.

Сората и Масиро тем временем от каналов направились на север, где было множество старинных зданий.

Канна поспешила за ними. Иори поступил также, даже несмотря на свою недавно приобретённую хромоту.

- А ты не думала, что людям совершенно не нравится, когда их бьют?

Сказал Иори, всё ещё корчась от боли.

- Плевать.

- А, ну да… вообще, мне всё ещё больно, очень больно. Хотя бы ответственность на себя возьми.

- Ты так предлагаешь встречаться?

- Что? Нет, конечно же нет! Постой… это так прозвучало?

Каким-то образом Канне удалось слегка оторваться от Иори.

По дороге Сората и Масиро остановились.

Голосов их она не слышала, но понимала, что что-то тут не так.

- Они что, ссорятся?

Поскольку даже Иори это понял, ситуация была серьёзная. Канна никогда бы не подумала, что застанет подобную сцену, а потому она не могла в это поверить. Её сердце заколотилось быстрее.

Спустя некоторое время Сората и Масиро продолжили путь, но атмосфера вокруг них совершенно не изменилась.

После этого Сората и Масиро зашли в магазинчик со стеклянными изделиями, затем вместе поели Баумкухен в кондитерской, заглянули в магазин с музыкальными шкатулками и магазин со свечками.

А потом произошёл инцидент: Масиро забыла свой скетч-бук в сувенирном магазинчике, когда они уходили. Похоже, Сората и Масиро ничего не заметили, а потому Канна забрала его у работника.

До самого окончания дня, Сората и Масиро вели себя немного неловко. Что бы они ни делали, над ними нависали тяжёлые тучи. Ну, так это ощущалось.

Да и вообще, чем был недоволен Сората, когда рядом такая красотка, как Масиро? Канна даже и представить себе не могла, о чём он думал и что чувствовал.

- Слушай…

- Что?

- Если честно, я уже устал их преследовать. Мы как извращенцы какие-то.

- Тебя ещё раз ударить?

- НЕ НАДО!

Иори моментально отпрыгнул, дабы не случилось чего плохого, а Канна продолжила идти за Соратой и Масиро, которые уже возвращались в отель.

Часть 6

Как только Канна вернулась в отель, она тут же услышала крики Сораты:

- Потому что ты говоришь странные вещи!

Сората стоял посреди вестибюля и смотрел на Масиро. Между ними в тот момент была огромная пропасть.

А затем воцарилась тишина.

И Сората продолжил,

- Я не злюсь…

Но уже тихим голосом.

- Врёшь, когда злишься.

Но Масиро не поверила.

- Сората во всём ошибся.

- М?

- Ты даже не похвалил мой наряд!

Крики Масиро разлетелись по всему отелю и, соответственно, приковали к себе множество взглядов.

- Что с ними?

- Эта парочка поссорилась?

- Минутку, это Сиина? У них свидание?

На первом этаже воцарилась суета.

Теперь уже все посетители обратили на них внимание. Ещё немного, и это нужно было прекращать.

- Меня больше не волнует Сората!

Сказав это, Масиро бросила в Сорату свою шляпу и побежала к лифту, а Сихо, её одноклассница, подобрала её и, посмотрев на Сорату, побежала за Масиро.

- Чёрт!

Сората был в таком отчаянии, что ударил ногой по полу. Но уже совсем скоро он поднялся по лестнице.

В это время в вестибюле слухи поползли горой.

Шум и не собирался исчезать.

Спустя некоторое время Сората вернулся на первый этаж, вышел из отеля и куда-то рванул.

Канна тут же побежала за ним.

- Эй, эй! – кричал Иори, но она его даже и не слушала.

За Соратой она побежала по улицам Отару, но потеряла его.

Она уже была готова сдаться, но вдруг заметила Сорату, сидящего на скамейке под фонарём.

Она медленно приблизилась к нему, но он её даже не заметил.

- Сората-сэмпай.

И он наконец поднял голову.

- Никогда бы не подумал, что так совпадёт, и я встречу Канну в таком месте.

- Это несовпадение.

- М?

- Я видела Сорату-сэмпая и Сину-сэмпай в вестибюле.

- А, так ты видела… прости, что застала это представление.

На лице Сораты проступила горькая улыбка.

- Я здесь не поэтому… хотела отдать тебе кое-что.

Канна без колебаний достала скетч-бук.

- Ах!

Выпалил удивлённый Сората.

- Я же как раз его искал!

- Знаю, вот и отдаю.

- Канна, ты тоже искала? Спасибо!

- Не совсем…

Канна пыталась избежать его взгляда, отдавая скетч-бук.

- После обеда, мы тоже были в Отару… А потом мне подвернулась возможность увидеть Сората-сэмпая и Сиину-сэмпай…

Кажется, Сората понял, что Канна пыталась признаться.

- А потом я заметила, что Сиина-сэмпай забыла скетч-бук в сувенирном магазине.

Она знала, что совершила большую ошибку, и также понимала, что ей не стоило об этом говорить. Но рядом с Соратой она была полностью прямолинейна.

- Ты бы мне хоть позвонила, чтобы не бегать по всему Отару.

- Я не знаю твой e-mail и телефонный номер.

Они оба вернулись к нормальному тону.

- А, точно…

Он схватился за голову.

- Тогда, запишем сейчас? – сказал Сората и достал телефон.

- Ага.

Её голос слегка наполнился энтузиазмом. Затем она потянулась в сумку телефоном, на котором висел значок, подаренный Соратой.

Именно из-за него она и не решилась достать телефон. И это было странно.

- Забыла взять телефон?

- Н-нет… Я…

- А… не хочешь говорить свой номер мужчине?

- Тоже нет. По сравнению с другими мужчинами, сэмпаю я доверяю больше.

- Тогда, что же?

- Эм… нет, ничего.

Объясняя это, Канна пыталась придумать, что делать, но в конце концов решила-таки достать телефон.

Телефон с белым медведем из серии «Демон-медведь».

- Диктуй быстрее.

Сората был слегка ошарашен.

- М?

Она притворялась, что всё нормально, но она была напугана.

- Быстрее.

Сората выглядел довольно счастливым.

Канна опустила покрасневшее лицо и набирала его номер.

А затем сменила имя с «Канда Сората» на «Сората-сэмпай».

Потом она дала Сорате уже свои номер и почту. И хотя Канна просто обменивалась с ним контактами, она сильно нервничала. А когда она смотрела на имя «Сората-сэмпай», записанное в телефоне, то едва ли не расплывалась.

Отведя взгляд от телефона, Канна встретилась глазами с Соратой и тут же посмотрела куда-то в сторону. Хотя, не в сторону, а на место рядом с Соратой.

- Можно сесть?..

- Конечно.

- Извини за беспокойство.

Она медленно села и посмотрела на водную гладь каналов.

- Сората-сэмпай.

- Хм?

Следующие её слова вышли такими… естественными.

- Если ты всегда смотришь на определённого человека, можно ли назвать это любовью?

- Возможно.

Своим внезапным вопросом Канна совершенно не ошарашила Сорату.

- Услышав его голос, не можешь не искать его, можно ли это назвать любовью?

- Думаю, вполне.

Канна украдкой глянула на Сорату. Его взгляд также был направлен на каналы, но сознание его было где-то в другом месте.

Он думал. О Масиро, о Нанами.

Поэтому Канне лишь оставалось продолжать задавать вопросы.

- А когда любишь, думаешь об этом человеке каждую ночь перед сном?

- Угу. – тихо сказал Сората и медленно встал, – Даже если ты порой ссоришься с ним, если он тебя злит, если ты не хочешь видеть его снова, или даже разговаривать, в конце концов, ты о нём думаешь. Это, должно быть, и есть любовь. – продолжил он.

- «Человек», о котором говорит Сората-сэмпай – это Сиина-сэмпай?

-…

- Или Аояма-сэмпай?

-…

Сората не ответил, но так было лучше, ведь теперь она боялась услышать его ответ.

- В любом случае, я ненавижу то, что ненавижу.

Канна сменила тему, не дожидаясь ответа Сораты.

- Вот как.

- Я не могу его простить, и не смогу простить ещё долгое время. Я не хочу разговаривать с тем, кто меня злит.

- Очень… развёрнуто.

- Я ненавижу человека, который сделал мне больно.

-…

- Поэтому, я чувствую зависть после слов Сораты.

- Зависть?

- Даже если ты ссоришься, или злишься, ты всё равно любишь, для меня это необычно. Это значит, что ты любишь даже те стороны человека, которые тебе неприятны.

- Вот как?

- Это как притворяться хорошим.

- Может и так. – на его лице вновь появилась горькая улыбка.

- Но, я думаю, что какого бы человека не любил Сората-сэмпай, хорошего или плохого, они счастливчики.

Это были её истинные чувства, исходящие от самого её сердца. Но, что разочаровывало, так это то, что она видела будущее, в котором они не могут быть вместе…

Она больше не могла оставаться здесь, вся её грудь кричала ей. И Канна решила последовать за этим криком и сбежать от вещей, причиняющий ей боль.

- Мне пора возвращаться в отель.

- Тебя проводить?

- Нет нужды. Отель довольно близко.

- Будь осторожна.

- Само собой.

Канна встала и поднялась по лестнице… покинув Сорату.

Она больше не видела его, даже если поворачивалась.

Канна решила немного прогуляться по ночному Отару. Но, когда подняла голову,

- Чего?!

Заметила уродливое лицо Иори, прячущегося за фонарём.

- Не надоело ещё сталкерить?

- Говори, что хочешь, но уже поздно, и, если с тобой что-нибудь случится, я же не усну.

- По-твоему, я какой-то ребёнок? Да ты ещё больший ребёнок, чем я.

- Хоть ты и не ребёнок, ты всё ещё девушка.

-…

- Я-я сказал что-то не то?

- Вовсе нет. Я просто очень удивлена, что ты в кой-то веки сказал что-то правильное.

- О, это я могу!

- Не ори, не хочу выделяться.

- А? На тебе что, не надеты трусики?

Иори тут же отвёл взгляд, чтобы чего не произошло.

- Надеты… но из-за тебя мне захотелось их снять.

Похоже, Канна была напряжена сильнее, чем думала.

- А, успокойся, тебя итак считают за извращенку.

- Выбирай выражения.

О чём, чёрт возьми, Иори говорил?

- Кстати.

Иори опёрся на лампу. И, кстати, такая поза ему идёт.

- Что?

- Тебе же нравится Сората-сэмпай?

- Пфф!

-…

- О чём ты вообще говоришь?! Я-я не…

- Сората-сэмпай хоть и немного странный, но он добрый и приятный человек. Я тебя понимаю.

Похоже, своими словами он сам себя убедил.

- … вот бы только.

Сората знал её секрет и знал, что её роман был основан на личном дневнике, но он совершенно не изменил своего отношения к ней, хоть она и думала, что мог наступить едва ли не конец света. Сората принял её такой, какая она есть. Таким мог быть только он.

- Ась?

- Вот бы только я родилась на годик раньше.

- И тогда бы ты смогла потягаться с Сииной-сэмпай или Аоямой-сэмпай?

Не важно, победила бы она, или проиграла. Она, по крайней мере, смогла бы принять участие в этой «гонке».

Канна ничего не могла сделать со своими нарастающими чувствами. Печально, что Сората её даже не замечал… Но аутсайдеры ничего не могут…

- Если бы ты родилась на годик раньше, я бы не смог с тобой разговаривать.

-…

- Хотя, за годик они могли бы подрасти. – сказал Иори и без промедлений посмотрел на грудь Канны.

Канна подошла к Иори, не говоря ни слова.

- Можешь закрыть глаза на секундочку?

- Ась?

- Закрой же.

- Что ты собираешься делать?

- Кое-что хорошее.

- Хорошо, закрываю!

Иори закрыл оба глаза и тут почувствовал пронзительную боль.

- Аууууууч! – кричал он, корчась от боли.

Удовлетворённая Канна быстро направилась к отелю.

- Подожди секундочку!

Но Иори быстро поднялся на ноги и побежал за ней.

- Почему ты способна на такие зверства? А, ты просто не понимаешь чужой боли, верно?

- Эй.

- Да?

- Держись от меня на расстоянии не меньше трёх метров.

Остерегаясь плохого поворота событий, Иори отпрыгнул.

После этого Канна продолжила свой путь, он последовал за ней, соблюдая дистанцию.

Немного пройдя, она снова остановилась.

- Эй.

- Ч-что?

- Не менее трёх метров.

- Да что не так-то?!

- Но не более пяти.

-…

- Уже ведь ночь на дворе.

Иори сократил дистанцию.

- Вот так?

Теперь расстояние между ними было около 4 метров.

-…

Когда Иори замолк, Канна продолжила путь, идя на расстоянии четырёх метров от Иори. Её ритмичная поступь слегка успокаивала её.

- Эй. – позвал её Иори.

- Что такое?

- Как насчёт того местечка?

Он указал на узкий неосвещённый переулок.

- О чём это ты?

Она совершенно не понимала его намерений.

А затем Иори сделал серьёзное лицо.

- Трусики, сними.

И сказал.

Она удивилась настолько, что не могла сказать и слова. Поразительно, как можно было родиться настолько тупым?

- Можешь, пожалуйста, подождать? – громко сказала она.

- А, да. Подожду, подожду, не надо так нервничать.

- Я стесняюсь, закрой глаза.

- Расслабься, в темноте я ничего не увижу.

- Пожалуйста!

- Ладно, только не бей! – сказал Иори и закрыл глаза.

Это было просто.

Канна подошла к нему поближе, но он об этом и не знал. И ударила его.

- Аууууууууч!

А потом ещё раз.

- АААААААА!

Крики Иори были слышны по всему Хоккайдо.

Примечания:

Юката* (яп. 浴衣, «одежда для ванны») - традиционная японская одежда, представляющая собой летнее повседневное хлопчатобумажное, льняное или пеньковое кимоно без подкладки. Несмотря на значение слова, использование юкаты не ограничивается только ношением после ванны и являются обычным явлением в Японии в течение жарких летних месяцев.

Тенши* - ангел, но на японском.

[Примечание: Действия происходят после событий 4 главы 10 тома, но до событий 5 главы того же тома]

Неуклюжая любовь Канны Хасе

Чем больше я хочу быть открытой, тем больше чувствую…

Чувства, с которыми я не могу совладать, всё нарастают.

И хоть я и знаю, что недостаточно красивая.

Но мне на это плевать.

И я хочу, чтобы он меня понял, но это слишком эгоистично.

А потому, я ненавижу себя всё больше и больше.

Часть 1

- Прости, но мне уже кое-кто нравится.

Услышала Канна чей-то голос, идя по коридору, после того, как закончила убираться после школы. Пройдя ещё пару шагов, она заметила человека, которому принадлежал голос.

А заметила она Химемею Иори, живущего в том же общежитии, что и Канна… Сакурасо, общежитие для проблемных учеников.

Изначально она просто хотела пройти мимо, не вникая в отношения парня и девушки, но, когда заметила, что парнем был Иори, тут же остановилась и спряталась за стеной, задержав дыхание.

Канна уже знала девушку, с которой был Иори. Она училась в первом классе, то есть была на два года младше Иори. Она училась на кулинарном направлении. Звали её Хиёси Микако. Лично она с ней не знакомилась, но слышала, как некоторые парни говорили про неё: «Этот её фартук, брр» или «Она моя гордость номер один», ну или что-то другое. Впервые Канна встретила её, когда она приносила Иори свежеиспеченную еду. Может, тогда она и узнала её имя.

- Вот… как…

Сказала Микако, подняв грустное лицо.

- Значит, ты не можешь встречаться со мной? – Её руки подрагивали.

- Прости. – снова извинился Иори.

Внезапно Канна почувствовала странную боль, когда взглянула на эту сцену. Но что это было?

- Тогда, могу я кое-что спросить?

- Что же?

- Химемея-сэмпай, вы приглядываетесь к Хасе-сэмпай из вашего общежития?

- А?

Иори выдал удивлённый звук. Канна тоже едва не выдала себя, но вовремя прикрыла рот руками. Её сердце забилось сильнее. Она даже и подумать не могла, что её имя промелькнёт в подобной ситуации. Это было сильное потрясение.

- П-погоди… а ты откуда знаешь? – спросил Иори, тем самым подтверждая теорию Микаки.

- Я часто вижу вас вдвоём. Похоже, у вас хорошие отношения.

Канна и подумать не могла, что со стороны их видят такими.

- Вы встречаетесь? – выдала она добивающий вопрос.

Но Иори растерянно усмехнулся,

- Дважды признавался, и дважды получил отказ.

И серьёзно ответил.

- Но ты всё равно её любишь?

- Ага, люблю.

Канна сильнее вжалась в стену, прислушиваясь к разговору. Она хотела убежать, но тогда бы её заметили.

- Спасибо, что ответил искренне.

Иори не знал, как на такое реагировать, а потому сделал довольно сложное лицо, которое было тяжело понять.

- Прости… и, спасибо.

- Я, я не могу пожелать тебе в этом удачи, это слишком сложно для меня, но… сделай всё возможное.

С натянутой улыбкой Микако убежала в сад.

Иори остался один и взялся за голову. Он сожалел, что не мог ответить на её чувства.

Канна чувствовала себя паршиво, ведь причина была в ней. Лучше было бы уйти отсюда до того, как обстановка станет ещё более сентиментальной. А если бы Иори её заметил, то всё стало бы слишком сложно.

Подумав об этом, Канна попыталась незаметно уйти, но оступилась и начала падать.

- Ой-ой-ой!

Она почувствовала, как сила тяжести брала своё.

Но Канна не ушиблась.

Однако, перед ней встала другая проблема.

Она помрачнела.

Подняв глаза, Канна увидела Иори.

- И что это ты здесь делаешь?

- Направляюсь обратно в класс после уборки.

Она поднялась и притворилась спокойной, но Канна всё ещё не могла смотреть Иори в глаза.

- Вот оно как. – сказал Иори и пошёл, совершенно ни о чём не беспокоясь.

Теперь Канна ещё сильнее забеспокоилась и тут же догнала Иори.

Они вместе стояли на полу первого этажа.

-…

-…

И хоть Канна встала рядом с ним, Иори ничего не сказал.

А потому первой начала она.

- Почему ты ей отказал?

- Хм? – Иори сделал удивлённое лицо. С таким выражением он больше походил на невинного ребёнка. Он даже выглядел моложе своего возраста.

- Я слышала ваш разговор.

- Что? И… много ты слышала?

Сказал Иори и замолчал, даже не отчитав Канну.

- Эта девушка, это же Хиёси?

- О, даже это знаешь.

-…

Но Иори даже не спрашивал, откуда она её знает. Он просто молчал.

- Ты просто идиот. Упустить такую… – продолжила Канна, прежде чем посыпались бы вопросы.

- Чего?

- Она… в отличие от большинства, она милая.

- Тут ты права, она милая.

- В отличие от большинства, у неё хороший характер.

- Ха, ну, она часто приносит мне вкусняшнки.

Это было потому, что Иори ей нравился.

- В отличие от большинства, у неё хороший стиль.

- Однажды я даже хотел потрогать её грудь.

А грудь у неё была большая, с этим Иори не мог не согласиться.

- В отличие от большинства…

- Что? Что с тобой сегодня? Сегодня ты ещё более проблемная, чем обычно. Просто не вмешивайся.

- В отличие от большинства, она не проблемная.

По словам Канны, Иори – сущий идиот. Когда Канна подумала об этом, то забеспокоилась о своих словах, но потом вспомнила, что это её обычное состояние.

- Ты полнейший идиот.

- О чём ты?

- Каждый день говоришь, что любишь меня.

- Каждые два дня.

Затем Канна серьёзно посмотрела на него.

- В прошлом месяце ты получил признание от двух девушек и отказал им.

- А ты откуда знаешь?! Не может быть, ты следишь за мной?

- Не слежу, я же не сталкер какой-нибудь. Канда-сан сказала мне.

Канда Юко была одноклассницей Канны и тоже жила в Сакурасо. А ещё она была сестрой Канды Сораты… уже окончившего Суйко.

- Чёрт, думал, она умеет хранить секреты.

- Между мной и Кандой-сан нет секретов, она итак рассказывает мне всё произошедшее с ней перед тем, как пойти спать.

На самом деле, разговор Юко и Канны проходит в одностороннем порядке. Канна не слишком с ней говорит, а если и говорит, то много чего скрывает. Например, свои чувства. Она страдает…

- Что ж, пускай.

- А ты популярен.

- Издеваешься?

- Не-а.

- Но у тебя пугающее лицо.

- Оно всегда такое.

Канна собралась уйти от Иори и слегка ускорила шаг. Но Иори быстро её нагнал.

- Ты популярен, просто найти себе хорошую девушку и начни встречаться с ней.

- Если уж ты говоришь, что я популярен, почему сама не хочешь встречаться со мной?

- Ты мне не нравишься.

- И почему мне так противно?

- Когда мы вместе…

Сказала Канна куда-то вдаль.

- Вместе? Когда же мы будем вместе? – воодушевлённо спросил Иори.

- Когда перестанешь быть дураком… – соврала она, чтобы уйти от темы.

- Да дура здесь только ты! Та, кто называет кого-то дураком – сама дура!

Начал своё сопротивление одураченный Иори.

- И поэтому дура здесь только ты! Поняла, дура?!

- Другими словами, ты только что назвал меня дурой четыре раза. Следуя твоей логике, ты четырежды дурак.

- Ой!

Иори продолжал что-то говорить, но Канна его уже не слушала.

Канна сейчас думала о том, что на самом деле хотела сказать до того, как Иори её прервал.

«Когда мы вместе, открываются самые плохие стороны моего характера».

И это правда.

Иори был весел по отношению ко всем и мог оживить любую обстановку. Однако, он был совершенно беззаботен.

Благодаря музыке он столкнулся с суровой реальностью. Два года назад он сломал правую руку в результате несчастного случая. Сейчас от этой травмы не осталось и следа. Но в тот момент он попытался бросить пианино и музыку в целом, но не смог.

После того случая он встал на ноги и снова решил заниматься музыкой и пианино.

И хоть Иори вёл себя так, словно ничего не случилось, Канна считала, что его поступок был просто невероятным. Его не сломила даже такая большая неудача.

А за эти два года Иори довольно сильно подрос. Если они идут рядом, ей приходится смотреть вверх, чтобы взглянуть ему в лицо.

С такой разницей в росте Канны и Иори поцелуй был бы невозможен, даже если она встанет на цыпочки… А ещё она понимала, из-за чего Иори привлекает к себе столько женского внимания.

Он классный, высокий, всерьёз занимается музыкой. Смеётся, как дитя, даже если у него в жизни всё идёт под откос. Но что насчёт самой Канны?

Когда Канна смотрелась в зеркала, то видела лишь очкастую зубрилу с тяжёлыми волосами и недружелюбным лицом. У неё не было такого стиля, который нравился большинству парней. Да даже Иори всё время говорил, что она – «Доска». Канна надеялась, что к концу школы её грудь подрастёт, но этого так и не случилось. Она думала, что у неё не может быть такого обаяния, как у других девушек.

-…

Для Иори в первую очередь была важна большая грудь. Такая, как у Хиёси, которая ему призналась… Канна думала, что Микака – её полная противоположность.

- Не замолкай так внезапно.

Она остановилась и подняла голову, увидев перед собой лицо Иори. Он смотрел на неё, а расстояние между ними было не больше десяти сантиметров.

Канна почувствовала, как температура тела резко поднялась. У неё и лицо, должно быть, покраснело.

Она тут же оттолкнула Иори.

- Не подходи так близко.

Иори же вместо этого приблизился ещё сильнее.

- Хм, хорошо пахнешь.

- Прекрати вести себя так странно.

Канна недавно была на уроке по физкультуре, а потому сейчас от неё пахло дезодорантом. Возможно, именно этот запах учуял Иори.

- Задержи дыхание и не вдыхай. Просто умри.

- Рано мне ещё умирать, я столько всего не сделал. Например, я никогда не встречался с девушкой, а ещё никогда не трогал грудь.

- Я никогда не буду с тобой встречаться и никогда не позволю тебе меня трогать.

- Но почему?..

Иори остановился на лестнице на третий этаж. Им обоим нужно было забрать рюкзаки из классов.

Канна шла позади Иори, так как после того случая два года назад, когда Иори поймал её ценой собственной руки, она больше не осмеливалась идти перед ним на лестнице…

- Итак…

- Если ты про предыдущий вопрос, я даже отвечать не стану. – отрезала Канна.

- Я не об этом. – повернулся Иори.

- Тогда говори.

- Почему ты всегда идёшь позади меня, когда мы поднимаемся по лестнице?

- Оу!

Канна и не думала, что Иори может это заметить.

- Так почему?

Спокойно повторил он.

- Думаешь, я…

-…

- Думаешь, я буду за тобой подглядывать?

- Верно.

- Да никогда в жизни!

- Да ну?

- Мне вот любопытно, ты продолжаешь этим заниматься или нет? – серьёзно спросил он.

- П-подожди, как ты вообще можешь говорить о таком в подобном месте?

Её взгляд устремился на Иори.

- Кстати, а в последнее время ты этим занимаешься?

- …нет.

Она продолжила подъём, так как хотела побыстрее закончить тему её… довольно необычного способа снятия стресса.

Но Иори теперь был сконцентрирован на её юбке.

- Куда смотришь, извращенец?

- Твои ноги, они располнели?

-…

Проигнорировав Иори, она продолжила подниматься по лестнице. Теперь она была уже не против прогуляться перед Иори.

Но Иори догнал её.

В тишине они поднялись на третий этаж. Пришло время расставаться, ведь их классы находились в разных зданиях.

Если честно, ей стало легче.

Почему-то ей было важно, чтобы никто не видел её рядом с Иори. Но ей также было немного интересно, как их видят со стороны. Даже Хиёси Микако сомневалась, что они могут встречаться… Ей следует позаботиться о будущем, чтобы не поползли слухи.

Когда Канна уже собралась уйти, думая об этом,

- А, подожди.

Иори её остановил.

- Что ещё?

-…

У Иори был серьёзный взгляд.

- Давай быстрее.

Рядом ведь ещё были её одноклассники.

- Я…

- Ты… что?

Иори закрыл глаза и глубоко вдохнул. А потом,

- Я принял участие во Всеяпонском Соревновании.

Заявил.

Взгляд Канны был сфокусирован на правой руке Иори. Он ведь сломал её два года назад.

- В этом году соревнование будет проходить на сцене в Суймэй.

Иори был слегка воодушевлён.

- Вот как?

Канна уже знала следующие его слова. Но всё равно её сердце почему-то начало биться сильнее.

- Не хочешь прийти посмотреть?

- … и с чего бы мне?

- Просто я хочу, чтобы ты пришла.

- У вас же там ещё будет отбор, верно?

- Ну, да.

- Ты до финального раунда-то продержишься?

- Не знаю. Думаю, первый раунд точно выдержу, но вот насчёт второго не уверен.

- Ладно, как отбор пройдёт, скажи.

Канна подумала, что она недостаточно милая.

- Что ж, удачи тебе. У нас всё?

- Угу.

- Ну, не забудь сказать мне, как отбор пройдёт.

Иори пожал ей руку с беззаботной улыбкой и направился к своему классу. Канна понятия не имела, откуда в нём столько веселья, но ей как-то было по барабану.

Затем она посмотрела на удаляющегося Иори,

- Я совсем не продвинулась.

И излила душу.

Часть 2

«Он быстро продвинется вперёд».

Канна лежала в ванной Сакурасо. В последнее время она сильно кое о чём беспокоилась.

Две недели назад Иори сказал ей, что будет участвовать во всеяпонском конкурсе. С того дня у неё каждый день в голове крутилась одна мысль.

«Он быстро продвинется вперёд».

- Но почему я…

Канна увидела своё мрачное лицо в отражении воды.

- Ничего не изменилось.

Она не умеет открываться другим. Она не умеет быть душой компании. Она построила вокруг себя каменную стену, за которую без приглашения никого не пускает, и так она отдаляется ото всех.

Канна не может убежать от себя. И не может идти вперёд.

И хотя она хотела уметь выражать все свои чувства, она боялась боли, которую ей могут причинить, а потому не могла быть откровенной. Даже если она получает приглашение от своих одноклассников, пытающихся подружиться с ней, пойти в караоке или по магазинам, Канна всегда отказывает по надуманным причинам. И только Юко она пускает за эти стены.

- Канна-чан тоже пойдёт?

- А, но я…

- Ну же, пойдём.

- Хорошо, хорошо.

Так она всегда заставляла её пойти куда-нибудь.

- Ха… как мне стать лучше? – задумалась она, глядя в потолок.

К сожалению, потолок не ответит на её вопросы.

А затем дверь в ванну внезапно открылась.

- Жизнь – это гора, а мы в долине!

И внутрь зашла Канда Юко, её одноклассница и соседка.

Она была полностью голой.

Канна же ничуть не удивилась подобному повороту событий. Для Сакурасо это не было чем-то необычным. Помимо Юко, её также раз в неделю во время купания посещает замужняя студентка из Суймэй, живущая по соседству.

- Канда-сан, я тебе уже много раз говорила и повторю ещё раз: не заходи в ванну, когда в ней нахожусь я.

- А? Почему нет?

Юко удивилась так, словно услышала это впервые.

- Сама как думаешь? Я вообще-то стесняюсь.

Она свернулась калачиком.

- Между мной и Канной-чан не может быть стеснений!

Сказала Юко с широченной улыбкой на лице. Канна, естественно, вообще не хотела принимать участия в этом разговоре, но Юко даже и не собиралась выходить из ванной.

- И да, кстати об этом. Ты не заметила, что я вообще-то лежу в ванне, голая?

Юко задумалась, издавая звуки по типу «хм-хм».

- Об этом?

- Именно!

-…

-…

- В каком смысле: «Об этом»?

Похоже, до Юко всё никак не доходило.

- Ну вот об этом, об этом!

Пыталась она отчаянно донести до неё свою мысль.

- Ну об этом, что это?

Теперь Юко окончательно вошла в ванну.

Канна была без очков, а потому не видело чётко, но у Юко в руках что-то было. Брошюра?

- Что это?

Канна приготовилась слушать.

- А, это!

В руках Юко была брошюра из Университета Искусств Суймэй с перечисленными там факультетами.

- На какой факультет мне поступить?

Она открыла страницу.

- Канда-сан, тебе чего надо. Ты что, ещё не определилась?

Канна слегка повысила голос. Май уже не за горами, пора бы и определиться с планами на будущее. Канна даже поверить не могла, что остались ещё не определившиеся ученики.

- Канна-сан, как думаешь, куда мне поступить?

Юко спрашивала её настолько непринуждённо, будто просила совета в выборе ланча. Но для Канны, определившейся с факультетом ещё много месяцев назад, это был вопрос совсем другого типа.

- Канда-сан, определиться с факультетом – это одно из важнейших решений. Ты должна принять его сама. Ты должна сама определиться, чем ты хочешь заняться в будущем.

Она говорила максимально откровенно. Смущение куда-то пропало, а вместо него пришло удовлетворение. Канне было приятно, что Юко советуется с ней, ведь это означало, что она считала себя её другом…

- Вот что ты хочешь делать в будущем?

- Выйти замуж, что ж ещё!

Юко была максимально серьёзно. Сложно представить, что она была уже третьеклассницей старшей школы.

- И за кого же?

Канна уже знала ответ, но всё равно спросила.

- За Братика!

Ожидаемый ответ.

- Может быть, ты не знаешь, но ты не можешь выйти замуж за Сората-сэмпая, ведь он – твой брат.

- Но ведь Юко и Братик связаны одной кровью!

Очередное странное замечание от Юко.

- Именно поэтому ты и не можешь выйти за него.

- Но я хочу!

Юко схватила её за плечи обеими руками.

- Ты непробиваема… а что насчёт карьеры?

Брошюра к тому моменту уже купалась в ванне, так что было поздно её доставать.

- Канна-чан, ты ведь поступаешь на литературный? – спросила Юко, пытаясь достать остатки брошюры.

- Ну да.

- Ну и хорошо, Канна-чан, с будущим ты определилась.

- Не совсем.

- А? Но раз ты выбрала литературный факультет, то в будущем хочешь писать романы, разве не это твоя мечта?

- Да, с факультетом я определилась, но я ещё не уверена.

- Вот как?

Юко наклонила голову.

- Изначально, когда я поступала в Суйко, то думала затем поступить в университет и пойти на самую обычную работу.

- Да ну?!

- … я действительно хочу быть писателем, но я ещё не решилась.

- А, пустая трата времени. Твои романы ведь популярны.

Разговор пошёл в сложное русло. На самом деле Канна начала писать чисто из-за интереса. Она не планировала продавать их.

Её первый роман был продолжением дневника, и это чувство сохраняется до сих пор. Канне казалось, что она пишет, чтобы восполнить пробелы, которые она могла провести, живя полноценной жизнью. Она хотела бы жить, как все, но каждый раз всё сводилось к банальному: «Вот если бы, да кабы».

Канна никогда не думала, что писать – это весело. Просто это был лучший способ, чтобы снять стресс от ситуации в семье.

Однако, после своего дебюта стресса стало только больше. Канна несколько раз думала всё бросить, но как-то смогла это преодолеть.

Но всё же, в университете она проведёт ещё 4 года своей жизни. Но это было не страшно, ведь она не в ладах со своими родителями, которые развелись и снова вышли замуж. Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что дома её ждал новый отец.

А потому Канна будет стараться, чтобы провести вдали от них ещё 4 года.

Но она знала, что её решимость крепка лишь наполовину…

У неё было ещё много незаконченных дел. Романы, надежды завести парня… а ещё и Иори…

-…

- Канна-чан?

Юко смотрела на ничего не выражающее лицо Канны.

- Прости, задумалась.

Канна зачерпнула воды и сполоснула лицо.

- А если в плане оценок, то какой факультет подойдёт тебе лучше всего, Юко?

Юко серьёзно пыталась что-то разглядеть в намокшей брошюре.

Она думала, что в этом есть какой-то смысл.

- А почему бы тебе не спросить учителя?

- Точно, завтра спрошу совета у Кохару-сэнсэй.

Вообще, Канна пошутила, но Юко восприняла это всерьёз. Хотя, Сирояма Кохару обучала многих учеников из Сакурасо, и теперь у каждого из них всё сложилось замечательно… так что она обязательно даст Юко дельный совет…

- Ладно, что-то тут жарковато, пойду я.

- Ага, спасибо что проконсультировала меня, Канна-чан!

- Всегда пожалуйста.

Из-за смущения Канна даже не посмотрела на Юко, а просто вышла в коридор.

Переодевшись в пижаму и высушив волосы, Канна вышла из ванны и пошла в свою комнату.

Но по пути, когда она проходила около входной двери, она открылась и домой вернулся Иори.

Канна остановилась.

- О, пижамы.

- Не смотри на меня. – коротко ответила она.

- Эх… я ведь до потери пульса практикуюсь на пианино, дай хоть немного тобой насладиться. – избалованно сказал Иори.

Стрелка часов, находящихся на обувной полке, показывала 9 часов вечера.

- Ну, мне плевать.

- Ну да, ну да.

Иори снял обувь и пошёл в свою комнату. Глянув в спину Иори, Канна немного пожалела, что не сказала ему: «С возвращением».

- О, Иори, с возвращением! – громко сказала Юко, вышедшая из ванны и вытирающая волосы.

- А, забыл. Я дома~.

Канна отвела взгляд от разговаривающих Юко и Иори и собралась уже идти в свою комнату. Но вдруг дверь в столовую открылась и оттуда вышла учительница с пивом в руках.

- Ты сложный человек, а?

- О чём это вы?

- Девушка, не обладающая красотой, только зазря потратит жизнь, так что будь осторожна.

Сказав это, Тихиро вернулась в свою комнату. Как только дверь закрылась, Канна решила вернуться в свою комнату на втором этаже.

Её комната располагалась ближе всех к лестнице. 201 была занята Канной, в 202 проживала Юко, а 203 была пуста.

- Если бы я только могла быть такой…

Пробормотала Канна, заходя в комнату.

Часть 3

Конец июня, пора выпускных экзаменов. Начался долгий сезон дождей, и в голубом небе мягко светило летнее солнце.

Даже вечером стояла жара, что сильно подкашивало Канну. Она потела, просто слегка пошевелившись. Неприятная погода. Конечно, дождь она ненавидела, но и жарю не любила не меньше.

- Хаа…

Издала она протяжный вздох. Но вздох этот был не из-за жары или влажного воздуха. Была другая причина. И Канна её знала.

- Почему ты не связался со мной?

Канна бормотала по дороге домой. К сожалению, человек, к которому были направлены эти слова, не был рядом с ней. Сегодня Канна была одна, а тот человек не пошёл в школу.

Иори пошёл на отборочный тур для участия во всеяпонском конкурсе пианистов.

Канна посмотрела время на телефоне. 16:00.

К этому времени отбор должен был уже закончиться, а результаты уже должны были стать известны. Но письмо ей так и не пришло, по этой причине Канна была расстроена.

Она снова посмотрела на экран телефона, а когда дисплей погас, в нём отразилось её лицо.

- Как же я скучаю по этому дураку… – вздохнула она.

Но вскоре, когда она переходила дорогу и загорелся красный, ей-таки пришло сообщение.

Реакция не заставила себя ждать.

Она моментально открыла сообщение.

«Тебе не кажется, что между касанием и пирогом есть тонкая грань?»

Канна уже подумала, что пришли результаты отбора, но, когда прочитала, увидела следующее. Конечно же, отправителем был Иори.

Следом пришло ещё одно сообщение.

«Но я стёр эту тонюсенькую грань!»

Она уже хотела ответить ему: «Сгинь», но, когда уже написала, решила не отправлять.

Спустя десять секунд пришло ещё одно сообщение.

Канна тут же его проверила.

«Ах, да, я прошёл отборочный раунд».

А когда прочла, то силы словно покинули её. Сильные чувства заполонили её с ног до головы.

Она вздохнула с облегчением.

А затем она набрала «поздравляю», но задумалась.

А хороший ли это ответ? Что-то ей так не казалось. Да и, тем более, впереди ещё само соревнование, так что рано писать поздравления, ведь цель Иори – победить в финале и получить приз.

Она стёрла сообщение и набрала по новой, но в этот раз: «Рада за тебя».

-…

Она думала, подходит ли письмо под такой случай. Канна стирала его, писала по новой, стирала и снова писала. Замкнутый круг.

Так прошло пять минут. За это время светофор успел уже несколько раз смениться с красного на синий* и обратно.

Она так и не смогла ничего с собой поделать.

Когда Канна думала об этом, раздался телефонный звонок.

Звонил Химемея Иори.

Сначала она хотела притвориться, что всё хорошо, но решила, что это не лучшая идея.

Канна ответила на звонок.

- Что?

- Видела моё сообщение?

- Очередная пошлая шуточка?

- Отбор, я его прошёл.

-…

Канна замолчала.

- А? Связь оборвалась?

- Нет, вовсе нет…

- Говорю, я прошёл отборочный раунд.

- Знаю, видела в сообщении. Не стала звонить тебе, дабы не беспокоить.

На самом деле, Канна не хотела это говорить, всё вышло само-собой.

- И всё? – послышался опечаленный голос.

- А чего ты ждал?

- Ну, комплимента.

- Ведёшь себя, как ребёнок. Не стыдно?

- Не-а.

- Да, и чего я от тебя ожидала.

- Эй, п-подожди. Я ведь прошёл отбор. Я что, не заслуживаю награды от любимого человека?

- Всё зависит от того, чего ты хочешь.

- Хочешь сказать: «За победу я тебя поцелую»?

- Нет.

- Даже в щёчку?

- Даже в щёчку.

- Ну хотя бы можешь сказать: «Поздравляю»?

- Нет. Иди люби ту, кто сможет. Пока.

Не дожидаясь ответа, она бросила трубку.

- Хаа…

Канна снова вздохнула. Новая волна сожалений накатила на неё. Почему она даже не сказала: «Поздравляю»?

- Что за грустные вздохи? – послышался чей-то голос.

- А?!

Канна повернулась и сильно удивилась.

- А…

Рядом с ней стояла девушка с большой сумкой на плече. Лёгкий макияж, брюки, белая блузка.

- Аояма-сэмпай.

- Давно не виделись.

Нанами протянула ей руку.

- Хасе-сан, тоже пошла по магазинам?

- А, да.

Эта дорога не вела к Сакурасо.

- Мне тут тоже кое-что надо, прогуляемся вместе?

- Конечно.

Дождавшись синего сигнала, они пошли вместе. Под ногами Нанами раздавался резкий и ритмичный звук. На ней были сандалии с небольшими каблуками. Вот, почему она была слегка выше, чем Канна её запомнила.

Нанами выглядела, как настоящий взрослый. Её некогда короткие волосы теперь слегка подросли.

- А, что?

Нанами заметила взгляд Канны, остановившийся на её волосах.

- Что, настолько странно?

- Вовсе нет, теперь ты стала более взрослой и удивительной…

Канна не могла в должной мере передать эмоции словами, а потому в конце добавила: «Прости».

- Ничего, даже спасибо. Вчера я впервые за три месяца встретилась с Канда-куном в столовой, он сказал то же самое.

Нанами слегка посмеялась. Сейчас и Сората, и Нанами учатся в Университете Искусств Суймэй.

Нанами жила на удивление близко к Сакурасо, буквально в 10 минутах ходьбы.

После выпуска, Сората на пару с Рюноске сняли старый дом неподалёку от Суйко, но даже так до него было около 30 минут ходьбы, а потому случайно они бы точно не встретились.

- Как там Сората-сэмпай?

Последний раз Канна видела его три или четыре месяца назад, когда пришла на станцию после встречи с редактором. Там же стоял и Сората, видимо, возвращался с какой-нибудь конференции.

- Начиная с прошлого месяца он начал активно готовиться к тому, чтобы основать собственную компанию. Он был так этим занят, что даже в столовой всё читал книги с советами для предпринимателей.

- Кажется, ему сейчас нелегко.

Канна никогда и не думала о том, чтобы основать собственную компанию, а потому даже и представить не могла, насколько это сложно.

- Ну, не думаю, что это настолько сложно. По крайней мере, он выглядит весёлым.

- Вот как.

Сорате было весело от того, что он делал то, что хотел делать.

- А как там в Сакурасо?

- Тихиро, как обычно, каждый день пьёт пиво… А Канда-сан решила пойти на литературный факультет, как и я.

- Да ну?

Ну, причина итак была ясна: «Я хочу быть с Канной-чан».

- Вот только я понятия не имею, сможет ли она получить рекомендацию.

Конечно, вероятность получить рекомендацию у Кохару была высока, но Канна всё равно сомневалась. Ведь Юко взялась за учёбу только в середине или в конце семестра, а потому результаты были хорошими лишь у тех тестов.

- Надеюсь, вы двое сможете учиться в одном университете.

- … ага.

Только Юко Канна могла назвать своим другом. Если Юко не поступит вместе с ней, она останется одна.

- А что там с Иори-куном? Как он?

- … Всё такой же дурак.

Нанами удивилась такому ответу.

- Что-то случилось? – и спросила.

- Ничего. – как-то злобно ответила она.

- Вижу…

Нанами улыбнулась.

Пока они болтали, прибыли в торговый район.

- Ах. – пройдя немного, сказала Нанами, словно что-то заметила.

Канна тут же поняла, что она заметила. А заметила она девушку около рыбной лавки…

Белоснежная кожа. Длинные прямые волосы. Она создавала вокруг себя странную атмосферу, хоть и была аккуратной на вид.

Она также раньше жила в Сакурасо. Сиина Масиро, одногодка с Нанами. Теперь она жила в 5 минутах ходьбы от Сакурасо вместе с Ритой Эйнсворт, приехавшей из Англии.

После выпуска из Суйко Масиро не пошла в университет, вместо этого она сосредоточилась на работе.

А работала она мангакой. Её манга выпускалась в одном журнале. В марте прошлого года она получила престижную награду за свою мангу, а в прошлом месяце даже попала на ТВ.

Масиро стояла около витрины и глядела на рыбу.

Скумбрии, сардины – чего там только не было.

Нанами, естественно, направилась к ней.

- Масиро. – поприветствовала она её, подойдя ближе. Канна стояла слегка позади.

- О, Нанами… и Канна.

Вместо приветствия Канна легонько поклонилась.

- Закупаешься? – спросила Нанами.

- Угу.

- Чем затариваешься?

- Рыбой.

- И какой же?

- А что посоветуешь?

Несмотря на вопросы, Масиро явно смотрела на большого тунца.

- Если уж живёшь с Ритой-сан, почему не спросила у неё?

- Спросила. Рита сказала мне купить большую рыбу.

- Вот как.

Канна чувствовала себя как-то одиноко, когда эти двое разговаривали друг с другом. Между ними были довольно сложные отношения. Они были друг другу больше, чем просто бывшие соседи по Сакурасо, им обеим нравился старший брат Юко, Канда Сората, и они признались ему почти одновременно. Они, так сказать, были соперницами в делах любовных. Кроме того, Сората выбрал Масиро.

Но потом Масиро приняла решение расстаться с Соратой из-за их собственных целей. Но Канна не думала, что их любовь полностью исчезла. По крайней мере, будь она на её месте, так бы оно и было…

- Возьму сегодня ставриду.

- Неплохой выбор.

Опасения Канны не оправдались, между ними не было никаких признаков соперничества. Они вели себя, как два старых добрых друга.

-…

- Что-то не так? – спросила Нанами у Канны, когда заметила, что она выглядела напряжённой.

- Нет, ничего.

- Дай угадаю, это касается меня и Масиро?

- Ну… да… – честно ответила Канна.

- По началу мне было, о чём подумать. Я даже не знала, как наладить с ней отношения.

Нанами говорила так легко и непринуждённо. Она посмотрела на Масиро, достающую деньги из кошелька.

- Но время шло… воспоминания угасали… и вот, теперь, когда я иногда встречаюсь с Масиро в торговом районе, чувство ностальгии всё усиливается.

- Ностальгии…

Канна была без понятия.

- Как бы то ни было, сейчас всё в порядке. Не бери в голову, Хасе-сан.

- Аояма-сэмпай, вы сильная, не так ли?

- Я бы не сказала. Если я стою рядом с Канда-куном, то всё равно нервничаю.

Нанами уверенно улыбнулась.

А затем сзади послышался до боли знакомый голос.

- Нанамин, какая встреча!

- А-а-а!

От удивления Нанами аж вскрикнула. Это была Митака Мисаки, замужняя студентка, живущая напротив Сакурасо.

- Ого, Эксгибиционистка и Масирон тоже здесь! У вас что, секретная встреча?! А почему меня не пригласили?!

Мисаки бросилась обнимать Нанами.

- П-пожалуйста, слезай уже! – пыталась вырваться Нанами.

Однако, Мисаки даже и не собиралась отлипать. Она обнимала Нанами за шею. А потому перешла к груди.

- Эй, сэмпай, не трогайте!

- Ого, Нанамин, она снова выросла!

- Вовсе нет!

- А, так вот, зачем вы все собрались! Теперь понятно, для чего у вас тут встреча!

- Мы просто встретились во время похода за покупками, это никакая не встреча. – ответила Канна, чтобы помочь Нанами.

- Эксгибиционистка! Говорю же тебе, это судьба! Мы связаны нитью судьбы! Ну что, устроим вечеринку с хот-потом в честь такого события?

Сказав это, Мисаки отцепилась от задыхающейся Нанами и достала телефон.

- Ало, Ритан? Привет!

И позвонила Рите,

- Сегодня! Хот-пот! У меня дома! В 6 вечера!

Донеся ей важную информацию.

- Эй, От-чан*! Я беру всю рыбу! – крикнула Мисаки, всё ещё держа телефон у уха.

- Куда тебе столько?! – Нанами попыталась её остановить.

- Мисаки. – вмешалась Масиро, заметив-таки её присутствие.

- Масирон, сегодня хот-пот!

- Поняла.

Она тут же согласилась.

- Эксгибиционистка?

- Хорошо, приду.

Канна тоже согласилась.

В такой ситуации просто невозможно отказаться. Беспомощные земляне не смогут тягаться с инопланетянами…

Два часа спустя.

6:30 вечера.

6 девушек и 2 кошки собрались в столовой в большом доме Мисаки, расположенном напротив Сакурасо. Мисаки, Масиро, Нанами, Рита, Канна, Юко… и Цубаса с Комачи.

Шесть девушек сидели за столом, в центре которого был большой горшок.

Горшок кипел, а Цубаса и Комачи тем временем уже во всю уплетали ужин.

- Кстати, как там Иорин?

- Сегодня пошёл на отборочный тур для участия в соревновании…

- И как, прошёл?! – громко спросила Мисаки, зачерпывая себе в тарелку еды.

- Прошёл. – честно ответила Канна.

- Хорошо, тогда сегодня – поздравительная вечеринка для Иорина!

- Здесь нет Иори. – осмотревшись сказала Масиро.

- Вроде как, отбор проходил в месте неподалёку от дома его родителей, так что сегодня он остался там.

- Вот как… Ну, ничего не попишешь.

- Увы.

- Кстати, раз тут только девушки… я хотела бы кое-что обсудить. – сказала Рита, сжимая в руках ожерелье в форме дельфина.

- Ого, что это?

Канна заметила ожерелье, и Рита показала всем серебряное ожерелье, выполненное в форме дельфина.

- Итак, а теперь, слушайте меня.

Канна больше ничего не спрашивала, но Рита продолжила разговор.

- В прошлом месяце я с Рюноске пошла в океанариум на мой день рождения, и он сделал мне такой подарок. – она широко улыбнулась.

- Точно! Братик должен мне что-нибудь подарить на мой день рождения! – выпалила Юко во время еды.

- Риттан, а у вас там с Драконом всё замечательно!

- Да, это любовь.

- От Акасаки-куна я слышала совсем другое… он сказал, что это была твоя последняя просьба, и что ты угрожала обнять его, если он не купит тебе подарок…

- Он просто стесняется.

- Хм… вы двое встречаетесь?

Трудно участвовать в разговоре, не зная его темы.

- Ну, на самом деле, у меня проблемы… я недостаточно хороша для Рюноске.

Ещё совсем недавно она была весёлой, но теперь на лице Риты проступила грусть. Она редко бывает такой.

- Вот кто у нас здесь счастливица, так это Мисаки. Ты ведь уже сменила фамилию? – вздохнула Рита.

- Да, но мы не можем видеться каждый день, и это грустно.

Вопреки её же словам, Мисаки не выглядела расстроенной. Напротив, она сияла, словно солнце.

- Нанамин, а у тебя как дела?

- А?! У меня?

Нанами тянулась за рыбой, когда её прервали.

- Произошло что-нибудь интересное? – быстро спросила Рита.

- Нет, вовсе нет.

Нанами пожала плечами.

- А… скукотища! – выпалила Мисаки.

- Может и скукотища. Сейчас я учусь в университете, так что вообще ничего интересного не происходит.

- Масиро-сан? Ты уже нашла новую любовь? – вмешалась Юко.

- Я…

- Ты, ты.

- Я рисую мангу. – ответила она, проигнорировав её вопрос.

- Я не об этом спрашивала!

- Я рисую мангу.

- Не об этом!

- Рисую мангу.

- Поняла, Масиро-сан. Ты мангака… А, кстати, пожалуйста, подпиши это!

Юко сменила тему и протянула ей цветную бумажку. Масиро спокойно взяла её и подписала.

- Пожалуйста, нарисуй ещё картинку.

Масиро лишь кивнула и выполнила вторую просьбу. Канна, кажется, погрузилась в транс, глядя на то, как рисует Масиро. Без раздумий, без колебаний, без остановок она закончила картину.

- А как насчёт Канны? – внезапно спросила Рита, шокировав Канну.

Она была очарована картиной Масиро, но тут же вернулась к реальности.

- Ну, я…

- Есть какой-нибудь прогресс с Иори?

- А причём здесь этот дурак?

Ей следовало спокойно ответить на вопрос. Но теперь Рита, Нанами, Мисаки и Масиро уставились на Канну. Атмосфера накалялась.

- Значит, Иори – дурак? – улыбнувшись сказала Рита. Она уже знала это лицо. Это лицо, которое что-то планирует.

- Именно. – осторожно ответила Канна.

- И ты даже подумать не можешь о том, чтобы встречаться с ним?

-…

- Он помешан на груди.

Мисаки и Нанами кивнули. Масиро просто смотрела на Канну, но её взгляд был страшнее всего. Глядя в её прозрачные глаза, Канна думала, что Масиро видит её насквозь.

- А потому тебе будет стыдно встречаться с ним, если она хотя бы чуть-чуть не подрастёт.

Рита не собиралась останавливаться. Она хотела чего-то добиться.

- Поняла, у Канны есть более подходящий парень. Мне жаль.

Это ловушка. Это определённо точно ловушка. Канна терпеть не может, когда ей говорят что-то плохое о Иори.

- Нет никого… – пробормотала она.

- Да ну?

С Ритой спорить себе дороже, тем более, когда дело доходит до дел любовных. Канна даже посоревноваться с ней не могла.

- Он не совсем ребёнок.

Канна начала выражать мысли, и теперь её было не остановить.

- Я много думала об этом… Он уже выбрал, куда будет поступать, он продолжает создавать игры с Сората-сэмпаем и Акасака-сэмпаем. Да, сейчас он взял перерыв, чтобы подготовиться к соревнованиям, но он всё равно частенько заходит к сэмпаям и работает… его часто тяжело понять, но он всё тщательно обдумывает… он куда взрослее, чем все другие парни его возраста.

Когда она закончила говорить и подняла голову, то увидела Риту и Мисаки, надрывающих животы. Нанами тоже не могла сдержать улыбку. Ну а Масиро, она просто смотрела, как обычно.

- Мы итак это знаем, эксгибиционистка.

- Ага. – добавила Рита.

- Он словно оправляется от перелома.

Масиро кивнула, а Нанами продолжила разговор.

- Канна, если ты так о нём думаешь, то почему не хочешь встречаться?

- Это…

- Думаю, вы идеально друг другу подходите. – заметила Нанами.

- Вовсе нет… – Канна рефлекторно опровергла её слова.

Сказав это, Канна заметила, что сказала что-то не то, просто ради того, чтобы вернуться к обычной себе. Однако, когда она это заметила, было уже слишком поздно.

- Да хоть бы и так, я не могу!

Под напором взглядов Канна сказала то, что скрывала ото всех.

-…

Наступила тишина.

Спустя некоторое время заговорила Масиро.

- Канне нравится Иори, разве нет?

- Ошибаешься! – она поспешно ответила.

- Канна, если судить из твоих слов, то единственная причина, по которой вы не встречаетесь – ты сама, не так ли? Иори здесь совершенно не при чём.

- Ну, это…

- Канна-чан, тебе следует принять его. – в кой-то веки Юко сказала что-то дельное.

- Не могу… - ответила Канна, покачав головой.

- Почему?

- Просто… я постоянно колочу его, дважды отказала ему, много раз говорила, что ненавижу его… а теперь я ведь не могу просто взять и сказать, что он мне нравится…

Это просто какое-то ребячество.

Из-за такого давления Канна разволновалась и не могла успокоиться.

- Давайте опустим эту тему. – не выдержав сказала она.

- Ладно, но я скажу тебе то, что ты должна сказать ему.

Рита встала и подошла к ней. Тут Канна и заметила на её лице широкую улыбку.

Часть 4

- Я буду встречаться с тобой, если победишь в соревновании. – вот, что тогда сказала ей Рита.

Легче поставить это таким образом, чем прямо выразить свои чувства.

Рита также добавила:

- Ты ему нужна… да и он тебе… убей двух зайцев одним выстрелом.

Должно сработать.

Однако, у Канны были сомнения.

Она ведь показывала себя с не лучшей стороны, он не возненавидит её после таких слов?

Её голова была забита волнениями.

Кроме того, такая красавица, как Рита, запросто могла ставить такие условия, но вот Канна…

Однако, если просто стоять на одном месте, вперёд не продвинешься.

В следующий понедельник утром, перед походом в школу, Канна встала перед зеркалом в ванной, дабы попрактиковаться.

- Если ты победишь… я буду с тобой встречаться…

К концу фразы она была уже так сильно смущена, что просто не могла смотреть в зеркало.

- Не могу, это невозможно…

Её лицо покраснело, щёки покраснели. Уши и шея тоже заливались алым.

- Что невозможно?

- А?!

У входа в ванну стоял зевающий Иори.

- Т-ты слышал?

- А? Ну да, слышал. «Я не понимаю, но понимала, что это невозможно».

- И ты это слышал?

- Ну да, только…

- Правда?

- … только я не пойму, что с тобой сегодня не так? Говоришь какую-то чушь!

- Я такого не говорила.

Почувствовав облегчение, Канна уже хотела наступить Иори на ногу… но потом вспомнила про его выступление и передумала, а потом просто вышла из ванной.

Она взяла рюкзак и направилась в школу.

По пути Канна старалась не думать о произошедшем. Вечеринка у Мисаки, утрешний случай в ванной, от одних только мыслей об этом она краснела.

Канна пыталась успокоиться, чтобы ненароком не выставить себя странной в глазах окружающих.

Дорога до школы заняла десять минут. Спуск по пологому склону, круглосуточный магазинчик, за ним детский парк. Дальше светофор и прямая дорога. Вот тебе и школьные ворота.

Самое обычное утро, так что Канна ни о чём не думала.

Но инцидент произошёл, когда она открыла шкафчик.

-…

Она не сразу поняла, что произошло.

В шкафчике не было обуви, которая должна была там быть.

Канна дважды моргнула.

А потом вспомнила, как ощущала на себе чей-то пилящий взгляд. Она должна была предвидеть, что подобное может однажды случиться.

Может, воровка просто ошиблась шкафчиком? Да нет, Канна пользовалась этим шкафчиком с апреля.

- Что за…

Она почувствовала на себе взгляды в коридоре. В тени Канна заметила небольшую группу девушек, она видела их раньше, это были подруги Хиёси Микако, которой отказал Иори. Однако, самой Микако там не было.

Скорее всего, её подруги сделали это, чтобы отомстить за отвергнутую Микако. «Мне жаль, что её отвергли», «Для девушки быть с Химемея-сэмпаем – верх счастья», «Бедняжка», «Как же я зла»… ну или подобные мысли царили в их головах.

Отбитый парень, возможно, самая проблемная история среди девушек.

И хоть они и прикрывались благими намерениями, мол, помогали подруге, у них был ужасный характер.

Когда девушки заметили, что Канна на них смотрит, они удалились, словно ничего не произошло.

Выбора не было, пришлось снимать обувь и класть её в шкафчик.

В эту же секунду сзади кто-то появился.

- Что случилось?

Сзади неё стоял Иори. Быстро он пришёл, учитывая, что Канна вышла первой.

Она поспешно закрыла шкафчик, так как не хотела, чтобы Иори заглядывал внутрь. Послышался громкий хлопок.

- Ого… я сказал что-то не то?

Похоже, он не понял причину её плохого настроения.

- Нет.

- Минуточку.

Иори посмотрел на разутую Канну.

- Забыла?

- С кем не бывает.

- Весе~ло.

По его лицу Канна не могла понять, поверил он или нет.

- Ну, пришло время прокатиться на спине. – сказал Иори и развернулся, присев на корточки.

- Это шутка такая?

- Так ведь носки же замараешь.

- Постираю. – сказала она и подошла к нему.

- Эх… а ведь был такой шанс сблизиться…

Канна думала, что Иори просто шутил, но он был серьёзен.

У входа она взяла тапочки.

- Слушай.

- Что?

- Позволишь обнять тебя?

-…

На мгновенье она остановилась, но потом просто пошла дальше, игнорируя Иори. Но тот быстренько её нагнал.

- Ты чего, если мы обнимемся, ты отомстишь тем девчонкам, что сделали это с тобой.

- Ч-чего?!

Канна не думала, что Иори знал об этом, а потому не смогла скрыть удивления.

- О чём ты? – она попыталась отвертеться.

Она не хотела, чтобы Иори начал волноваться за неё перед конкурсом пианистов… да кого она обманывает? Канна соврала совершенно по другой причине. Она просто не хотела посвящать Иори в эту историю. Ведь из-за неё она чувствовала себя несчастной…

- Я знаю, кто спрятал твою обувь. – прямо сказал Иори.

- Что-то я не понимаю.

- Это как у меня с шутниками из средней школы, они тоже любили поприкалываться надо мной.

- Слышала, классы в музыкальном отделении накрылись.

Канна отчаянно пыталась сменить тему, хоть и понимала, что это бесполезно.

- Но я не скажу, что они плохие. Они просто завидуют.

Весело говорил он.

- С тобой такая же ситуация.

Иори умело вывернул разговор так, чтобы его слова касались и Канны.

- В средней школе я был самым обычным учеником, а потом начал всерьёз заниматься пианино и как-то выпал из жизни…

Канна думала, что одноклассники Иори могли всерьёз бояться его, ведь он мало того, что имел абсолютный слух, так ещё и жил совершенно отлично от них…

После школы он всегда возвращался домой и практиковался в игре на пианино, он даже отказался от уроков физкультуры, чтобы не повредить пальцы. А ещё его одно его соревнование и школьная поездка совпали, а потому он на ней не побывал.

Похоже, одноклассники из средней школы пытались всячески избавиться от него, отворачиваясь от реальности. Но реальность такова, что Иори был ближе всех к своему будущему…

- Такие неприятные воспоминания… и ты можешь, смеясь, говорить о них.

- Ничего, воспоминания, конечно не из приятных, ну и пусть. Если бы я только был, как моя сестра.

- Вот как?

Канна немного удивилась. Старшая сестра Иори была одного возраста с Мисаки и Дзином… Канна была с ней знакома, её звали Химемея Саори. Иори представил Канну сестре, когда та вернулась из Австрии, куда уезжала учиться.

Она была красива и вела себя взрослее своего возраста. Канна тут же вспомнила, как её лицо покраснело, когда она говорила о своём парне.

- Девушки куда более удивительны.

Канна понимала, что пытался сказать Иори.

- Когда я только поступил в среднюю школу, она уже во всю носила наушники.

Иори тоже всё время носил наушники, но на нём они смотрелись непривычно.

- Но она изменилась, когда поступила в Суйко. Помню её улыбку, когда она вернулась домой на летние каникулы. Она тогда сказала: «Там есть такая чудная, мы на вершине, а она лезет ещё выше»… Думаю, она имела ввиду Мисаки-сан.

- Тоже так думаю.

- Чёрт, не хочу о ней говорить.

- Но ты же сам начал.

- А когда я поступил сам, то услышал, мол, по сравнению с сестрой я ужасен.

-…

- С тех пор я чувствую себя паршиво.

Когда они поднимались по лестнице, Иори остановился.

Классы третьеклассников находились на третьем этаже.

Но Иори вышел на втором.

- Ты куда собрался?

Но она итак знала, куда он собрался.

- Стой. – крикнула она ему.

- Почему? – недовольно спросил он.

- А как ты сам думаешь, что произойдёт, если ты сделаешь это?

- Я поднимусь в твоих глазах. – улыбнулся он.

- Как раз наоборот.

- Что? Почему?

- Если попадёшься, то они только сильнее прицепятся ко мне.

- Почему? Они ведь меня должны возненавидеть?

Мужская логика.

- Вовсе нет. У нас, у девушек, всё по-другому.

- Вперёд!

- Стоять.

- Ну что ещё?

- Даже не вздумай, мне же будет хуже.

- Этого я не хочу.

- Поверь, ничего не делать – лучший способ.

- Но…

- Никаких но.

Решительно сказала Канна.

- Хорошо? Просто ничего не делай. – надавила она.

-…

Иори не кивнул, у него было странное лицо.

- Я не буду с тобой даже разговаривать, если ты что-нибудь сделаешь.

-…

- Хорошо?

- … хорошо.

Иори вёл себя, словно ребёнок, которого отчитывают родители.

В классе Канна много раз слышала вопросы от одноклассниц.

- Эй, Хасе-сан, а что с твоей обувью?

- А, да так, забыла дома.

- Не похоже на тебя.

Она много раз повторяла одно и то же.

И так продолжалось, пока в школу не пришла опоздавшая Юко.

- Канна-чан, ну что за ужас! Ты почему меня не разбудила?!

Юко тяжело дышала, видимо, бежала со всех ног. Сев за парту, она тут же упала на неё.

- Я тебя будила, стянула с тебя одеяло, трясла за плечи, дала пару затрещин, ты пробормотала, что встанешь, но так и не проснулась.

- Вот как?

- Уже точно не помню, но примерно так.

- Прости, Канна-чан.

- Тебе не за что извиняться.

- Завтра изо всех сил постараюсь проснуться на стадии получения пощёчин!

Ну, вообще, пощёчины – это уже крайний метод.

Внезапно Канна посмотрела на ноги Юко. Она тоже была в тапочках.

- А что случилось с твоей обувью?

Канна задала ровно тот же вопрос, что ей задавали уже множество раз.

- Подумала помыть на выходных и принесла с собой в Сакурасо…

- И забыла принести?

-…

- Нет?

- Забыла помыть.

Канна вспомнила розовую сумочку, стоящую в углу ванной. На ней была табличка, на которой было аккуратно написано: «Канда Юко».

- Думаю, вылетело из головы из-за вечеринки у Мисаки-сан.

- Может и так.

- Канна-чан, ты тоже забыла свои?

Юко посмотрела на её ноги.

- Мы сделали это! Вместе забыли обувь!

Канна понятия не имела, что в этом такого весёлого, но Юко улыбалась. Благодаря этому настроение Канны неплохо так поднялось.

- Ага.

Теперь она была уже не такой угрюмой.

Когда урок начался, Канна во всю думала о пропавших ботинках.

Что же ей завтра с этим делать?

Не будет же она щеголять в тапочках два дня подряд.

Можно пойти и купить новые. Но, в таком случае, придётся объяснять, зачем ей новая обувь. Правду она сказать не может, а потому придётся соврать. Вины в данном случае Канна не испытает, но некоторые одноклассники могут посчитать это странным. По возможности, она хотела бы избежать расспросов.

Кроме того, есть вероятность того, что новая пара ботинок тоже исчезнет.

Есть только один способ найти пропавшую обувь, но Канна была не настолько глупа, чтобы сделать это.

- Эй, Канна-чан.

Послышался шёпот, а также её спины кто-то коснулся.

Канна тихо повернулась и глазами спросила: «Что»?

Юко показала на окно.

Канна посмотрела на окно и поняла, что Юко хотела сказать.

На дворе стояло время уроков, но Иори вышел из здания школы. Он, кажется, что-то искал.

- Вот дурак…

Она незаметно достала телефон и набрала сообщение:

«Даже не вздумай чего натворить».

Иори получил письмо.

«Как, как ты узнала?»

«Посмотри наверх».

Иори осмотрелся, увидел Канну и удивлённо открыл рот.

«Прости».

«Ты что, забыл моё обещание?»

А обещала она ему, что больше не будет с ним разговаривать, если он что-нибудь выкинет. Говорила только этим утром.

«Ну прости же, мне правда жаль!»

Написал он и прикрепил несколько смайликов с Doge.

Канна просто выключила телефон и вернулась к уроку. Её телефон разрывался от входящих, но она их игнорировала, и даже не смотрела в окно.

Сейчас Канна боялась не столько за себя, сколько за то, что из-за неё Иори поступает неправильно.

А когда она поняла, что Иори ищет её туфли, в её груди возникло тёплое чувство… Однако Канна не хотела идти на поводу у этого чувства.

Во время обеденного перерыва Канна вышла в коридор, чтобы купить чего-нибудь выпить. Её цель – торговый автомат рядом с лестницей.

Но когда она заметила Иори, то повернула направо и пошла к другому автомату.

Канна пошла к автомату на первом этаже, но и там купить желаемый прохладительный напиток не получилось: она наткнулась на группу утренних девушек, но теперь уже вместе с Хиёси Микако.

Её тело парализовало, а ноги налились свинцом. Их взгляды встретились, а потом на неё обратили внимание остальные девушки из группы. Канна не слышала их голосов, но видела, что они смеются.

Канна вернулась назад, так ничего и не купив. Она быстро покинула это место, она хотела раствориться, уйти от тех девушек настолько быстро, насколько это вообще возможно.

Она нашла место с наименьшим количеством людей, но всё равно отказалась от покупки.

Сейчас её ноги подкашивались, а грудь сжималась.

Не было чувства разочарования или злости. Была лишь грусть… жалкая грусть.

Она направилась в музыкальный класс, ни о чём не задумываясь.

Парты и стулья были в полном порядке, а посереди стоял рояль, окрашенный в насыщенный чёрный цвет.

Ковровое покрытие приглушает шум тапочек, и это приносит некое облегчение.

Внутри была отличная шумоизоляция, посторонних звуков вообще не было слышно.

Она зашла в класс и села у стены.

Вся энергия в мгновенье ока покинула её. А потом внезапно потекли слёзы. И даже если бы Канна попыталась их остановить, ничего бы не вышло.

А потом её уши уловили неприятный шум. Включился школьный динамик.

«Что, пришло время для какого-то объявления?» – подумала она.

«И что, ты просто смиришься с этим?»

Но услышала не то, что ожидала.

«Не можешь справиться с этим?»

«Да всё я могу».

Это были голоса трёх парней.

Первый голос узнать было легко. Иори. А два других, похоже, принадлежали его друзьям-одноклассникам, по имени Касукабе Сиё и Такесато Наоя.

Что, чёрт возьми, Иори творит? Даже короткое сообщение уже было, скорее всего, незаконным.

Она подняла голову и посмотрела на динамик.

«Слушай, я…»

Это было похоже на телефонный разговор.

Иори нервничал, а он крайне редко нервничает.

«Кто я?» – спросил один из его друзей.

«Иори» – ответил другой друг.

«Эй, ребят, по тише можно… так вот, на письма не отвечаешь, трубку не берёшь, в классе тебя нет… я не смог тебя найти, а потому скажу здесь».

Что он хотел сказать? В голову Канны лезли лишь странные и очень странные мысли.

Но его следующие слова совсем не соответствовали её ожиданиям.

«Если я выиграю во всеяпонском конкурсе, то признаюсь тебе ещё раз».

- Чего?!

Канна была шокирована.

«Иори, а кому ты это говоришь?» – подшутил один из его друзей.

«А, да. Хасе Канне… чан».

Иори произнёс её имя, как дурак.

Наступила короткая тишина.

Она была наполнена спокойствием.

«Хотя, я ведь уже признался» – произнёс Иори спустя некоторое время.

В следующую секунду смех по всей школе стал настолько громким, что пробился даже в шумоизолированную музыкальную комнату, где сидела Канна.

«Эй, вы, а ну не использовать радиорубку в личных целях!»

Послышались голоса взрослых. Видимо, зашли учителя.

«А ну в учительскую!»

А потом раздались крики трёх парней.

«Я серьёзно!»

Под крики Иори трансляция прекратилась.

- Хаа…

Вздохнула она.

- Ну вот, теперь я просто не могу вернуться в класс…

Хотя, сегодня у неё итак не было настроения для учёбы, а потому предлог для пропуска занятий был неплохим.

- Ну вот в самом деле, дурак…

Дождавшись звонка на урок, Канна направилась в медпункт.

- Простите, что-то мне нехорошо. – соврала она.

- Под «нехорошо» ты имеешь ввиду смущение? – улыбнулась фельдшер по имени Хасуда Кайоко.

Канна вышла из медпункта лишь через час после окончания уроков. Было уже почти 5 вечера.

В это время ещё есть ученики, у которых клубная деятельность, но в самой школе было тихо. До шкафчика она добралась, так никого и не встретив.

-…

Канна со страхом открыла дверь, беспокоясь о том, что и вторая пара обуви пропала.

Едва ли не читая молитвы, она открыла дверцу.

-…

Но явно не такое она ожидала увидеть. Вместо одной коробки с обувью, их было две. Понятное дело, вторая коробка – пропавшая сегодня обувь. На ней не было никаких порезов или следов краски.

Была лишь одна причина, по которой воровки вернули обувь – объявление Иори. Быть может, после него у них проснулась совесть…

Канна сняла тапочки и вернула их туда, откуда взяла, переобулась в обыденную обувь и направилась домой.

В это же время из другого выхода появился ещё один человек. Иори. В одной руке он нёс ноты, а во второй большой рюкзак.

Он заметил Канну.

- Ого.

Канну привлекало его выражение лица. Лица озорного ребёнка.

-…

- Злишься?

- Ещё бы, из-за кое кого я не смогла вернуться на уроки.

- Прости.

- Ты хоть представляешь, что меня ждёт завтра?

- Мне жаль.

- Хаа…

- Прости, правда прости.

-…

Наступила тишина.

- Пожалуйста, прости же меня!

Иори сомкнул обе руки в замок и умолял её.

- … соревнование. – тихо сказала Канна, избегая его взглядом.

- Что? – спросил Иори.

- Если выиграешь на соревновании, можешь встречаться со мной.

- … чего?

- …

- Чего? Чего?! Правда?! Серьёзно?!

Вместо ответа Канна лишь легонько кивнула головой.

Затем она опустила голову и убежала: у неё больше не хватало смелости оставаться здесь.

А сзади она услышала восторженные возгласы.

- Да~! Юху! ~ Стоп, подожди!

Часть 5

Каждый день до конца первого семестра совершенно отличался от надежд Канны на спокойное окончание семестра. Она ловила на себе взгляды всех учеников школы, а всё из-за объявления Иори.

Иори, который во всю готовился к соревнованию, совершенно не заботился об этом, но вот Канна не могла оставаться в сторонке.

На следующий день она стала объектом всевозможных слухов и горячих тем, а её трудности не прекращались.

Почти каждый день,

- Хасе-сан, ты будешь встречаться с ним?

- Что ты ответишь ему?

- Ты хоть представляешь, как тебе повезло?

- Кстати, а что ты на самом деле думаешь о Химемея-куне?

- Просто сделай всё возможное.

Её доставали сотни и сотни одноклассниц со своими расспросами.

- Признания ещё не было.

И каждый раз, как она пыталась сделать вид, что никаких проблем нет и в помине,

- Опять…

Никто просто не верил, так что отцепляться от неё не желала ни единая душа…

И почему им всем так нравятся романтические истории…

Ожидаемо, когда пришла пора выпускных экзаменов, Канну оставили в покое, но, когда эта пора закончилась, близилось другое событие – второй тур всеяпонского конкурса. Естественно, все были очень заинтересованы в Иори, ведь для победы в финальном туре, нужно было пройти ещё и второй.

Если бы только Канна могла сделать так, чтобы все оставили Иори в покое, для него это было самое важное время…

Она считала, что ему нужно как можно больше времени уделять на практику.

А когда она представляла, что из-за шума Иори не может сосредоточиться на практике, внутри неё всё сжималось.

Однако, несмотря на страхи Канны, Иори совершенно ни о чём не беспокоился. Как доказательство, он в лёгкую взял и прошёл второй тур.

- Я прошёл. – довольно легко сказал он.

Хотя, это и не было удивительно, с его-то способностями.

Тем не менее, после того перелома руки ему, должно быть, было сложно каждый день продолжать тренировки.

Канна даже представить себе не могла, чтобы кто-нибудь другой проявил такую силу духа.

В тот день, когда Иори прошёл второй тур, Канна не могла уснуть.

Она два часа валялась на кровати. Перевернувшись на другой бок уже в миллионный раз, Канна-таки встала. Смысл лежать на кровати, если не можешь уснуть?

В любом случае, к тому моменту уже начались летние каникулы, так что можно было не спать хоть до полудня.

Когда Канна встала, то почувствовала неприятное ощущение в животе.

Она вышла из комнаты, дабы перекусить.

Когда она спустилась на первый этаж и зашла в столовую, заметила там гостя.

- Оу.

Перед холодильником стоял Иори и что-то там искал. А рядом с холодильником, свернувшись калачиком, спали две кошки, Аоба и Асахи.

- Что? Я голоден.

Иори так и не отошёл от холодильника, а продолжил искать что-нибудь съестное.

- Там есть ингредиенты для блинов.

Просто смешав яйца, молоко и муку можно получить неплохие блины.

- О, отлично.

Иори уже потянулся за ингредиентами для ночного перекуса, он достал яйца и молоко, а потом потянулся за мукой.

- Оставь, я приготовлю.

Она взяла ингредиенты из рук Иори и принялась за готовку.

- Не доверяешь мне?

- Не в этом дело.

- А в чём?

- В том, что будет плохо, если ты обожжёшься.

- Хочешь сказать, что я неуклюжий?

- Просто на всякий случай. – громко ответила она.

Канна никогда не считала Иори неуклюжим. Напротив, он куда ловчее Канны, даже в готовке.

- Пожалуйста, просто садись.

- Хорошо~

Он ответил так, словно был ещё в начальной школе, и сел за стол, держа в одной руке нож, а в другой вилку.

Спустя 10 минут на столе уже лежали приготовленные Канной блины.

Канна села на другой стул.

- Вкуснятина.

Иори сделал всего один укус, а его рот уже был полон.

- Слушай.

- Да?

- Финальный тур, ты придёшь?

-…

- Это 10 августа, но… у тебя ведь есть дела, так?

- Нет, но…

- Но?

- Может, я вернусь домой.

По правде говоря, она не хотела возвращаться домой, где жил её новый отец. Кроме того, её мать была беременна, и уже через несколько месяцев там будет жить младший брат или сестра Канны, так что для неё там не будет места.

- Понимаю, но, если хочешь почувствовать себя лучше, идём со мной.

- … эм.

От неоднозначного ответа Канна встала.

- Оставь тарелки так, завтра помою.

- Да я и сам могу.

- Лучше побереги руки для финального раунда.

Канна посмотрела на пальцы Иори.

- Всё ещё боишься?

Эти слова были довольно удивительными.

- Чего? – на её лице застыло удивление.

- Что я сломаю руки.

Иори попал в яблочко. Канна не могла пошевелиться, и лишь сердце забилось быстрее.

-…

Она думала, что ей лучше отрицать слова Иори, но она так ничего и не сказала.

- Не волнуйся, со мной всё будет в порядке.

-…

- И всё же, я хочу, чтобы ты пришла на финальный раунд.

Съев последний кусок блина, Иори вышел из столовой и сказал: «Спасибо за ужин».

Канна осталась одна.

- Как…

Чувства переполняли её.

- Как могу не волноваться?!

Она не могла ни выразить свои чувства, ни спрятать их, только лишь принимать их и страдать…

Часть 6

Шли третьи летние каникулы Сакурасо.

10 августа. Казалось, оставшиеся 20 дней каникул пролетят в мгновение ока.

Сегодня в Университете Искусств Суймэй пройдёт третий и финальный раунд Всеяпонского Соревнования Пианистов.

К сожалению, погода соответствовала настроению Канны. Пасмурное небо, сильный дождь…

Даже после того, как Канна проводила Иори из Сакурасо, она всё ещё сомневалась, стоит ли ей прийти в качестве зрителя, чтобы поддержать его.

Честно говоря, она очень боялась видеть, как Иори играет на пианино. Одну, даже малейшую его ошибку, она может расценить, как ошибку, допущенную по её вине…

В конце концов, Канна решилась. Она переоделась и пошла к выходу. Если выйти сейчас, то можно успеть до начала представления.

-…

Она дрожащими руками надевала обувь.

А затем просто вышла из Сакурасо.

Будь, что будет.

Она пошла по уже знакомой дороге.

Канна прошла около ворот Суйко и добралась до здания университета, прошла через главные ворота и пошла по усаженной деревьями аллее.

Вокруг было множество людей. Скорее всего, все они направлялись в музыкальный зал.

Большинство из них было одето в парадную форму.

К музыкальному залу Канна шла очень неуверенно.

По лестнице она поднялась на несколько ступенек и встала в очередь.

Она стояла всего в паре метров от зала.

- Может, вернуться… – подумала она, но потом встретила одного своего хорошего знакомого.

- О, Канна-сан.

Это был Сората, старший брат Юко. Одет он был, как и многие из здесь присутствующих, в парадную форму.

- Пришла поддержать Иори?

- Нет, я… – начала Канна, но её тут же прервал чей-то громкий голос.

- Малой? Привет, Малой!

Это была Мисаки. Она кричала и размахивала руками, пока взбиралась по лестнице. С ней был ещё один человек, Митака Дзин, её муж. Вместе с ними также были Саори, старшая сестра Иори, и её парень, Татэбаяси Соитиро.

- А, Дзин-сан, и ты здесь?

Сората был удивлён его приходу, ведь Дзин сейчас должен был находиться в Университете Искусств Осаки, то есть, он должен был быть в Осаке.

- Ну, бывший президент и Хау-хау хотели похвастаться своими успехами, вот и меня затянули.

- Никто такого не говорил.

- И-именно, Митака. Когда это мы такое говорили?

Одновременно возразили Саори и Соитиро.

- Что, двое на одного?

- Именно!

От шуток Дзина Саори покраснела.

- Ладно, пойдёмте внутрь, а то все места ещё займут.

- Точно, точно! Малой, Эксгибиционистка, идём!

- Но я…

Она хотела сказать «возвращаюсь домой», но не успела, так как Мисаки схватила её за руку.

Внутри было 200 сидений, и почти все они были заняты.

Начались активные поиски.

В конце концов, они нашли целый пустой ряд, куда поместятся Дзин, Мисаки, Саори, Соитиро, Сората и Канна.

Было занято уже около 70% всех сидений, а народ всё прибывал и прибывал. Такими темпами, к началу представления уже не останется свободных мест.

- Кстати, слыхал, Иори выкинул очередной фокус. – сказал Сората.

- Не может быть? – ответила Саори, повернувшись к Канне и Сорате.

- На сколько я слышал, он вломился в школьную радиорубку и на всю школу сказал, что, если победит в соревновании, ещё раз признается Канне-сан. – объяснил Сората.

- Вот дурак… прости, что Иори выкинул такое. – извинилась Саори.

- Ничего… по началу было сложно, но теперь всё нормально.

- Всё равно прости.

Саори извинилась ещё раз, но теперь уже прикрыла лицо руками.

- Да всё в порядке.

Самой Канне так не казалось, но в данной ситуации она могла ответить только так.

«Представление скоро начнётся. Просьба всем занять свои места».

Их разговор прервало объявление.

Это очень выручило Канну: она не хотела продолжать обсуждать эту тему.

В тишине они ждали начала… прошло почти пять минут… И, наконец, на сцену вышел первый участник. Девушка, одетая в шикарное платье.

Она начала играть, пока на неё смотрели судьи и зрители.

Она сыграла все три композиции.

Как и ожидалось от финального раунда, её игра была на высоте. Этот уровень в корне отличался от: «Могу играть на пианино». У каждого участника был высочайший уровень игры.

Каждый здесь был профессионалом.

Ещё один исполнитель закончил своё представление. Каждый раз зал наполнялся аплодисментами, чья интенсивность менялась от исполнителя к исполнителю.

Иори выступил девятым.

Когда прозвучало его имя, в зале стало шумно. А когда появился его силуэт, одетый во фрак, шум усилился. И нет, Канне не показалось.

Иори был известен по двум причинам. Во-первых, он был младшим братом Саори, сидевшей сейчас рядом с Канной. Во-вторых, каждый знал, что два года назад он сломал руку, и до сегодняшнего дня он не появлялся на сцене.

И вот, впервые за два года он выступал на сцене.

Нельзя просто закрыть глаза на то, что он сломал руку. Но в то же время Канна почувствовала, что люди в зале смотрели на него как-то уж слишком строго.

Иори, не реагируя на взгляды зрителей, подошёл к пианино, отрегулировал стул, потянулся и сел.

И вздохнул.

Похоже, Иори этого хватило, чтобы подготовиться. Он положил руки на клавиши и начал игру. Канна была к такому не готова.

Зал наполнился нежной мелодией. Его пальцы бегали по клавишам, словно исполняя танец, но чувствовалось, что играет мастер своего дела.

Канна слегка успокоилась.

Её разум был прикован к игре.

Она чувствовала все те чувства, что Иори вложил в мелодию.

Больше всего Канну привлекало лицо Иори, когда он играл на пианино.

-…

Улыбка. Он выглядел весёлым, а на его лице расплылась улыбка.

Вторая композиция была совсем другой. Мощная, жесткая, как шторм. Глубинные эмоции выходили наружу и находили своё отражение в музыке.

Когда Иори закончил, он глубоко вздохнул, словно пытаясь восстановить дыхание

Следующая и последняя. Зал словно загорелся.

И чтобы оправдать их ожидания, Иори постарался изо всех сил.

Он смог заставить зал замереть. «Он смог это сделать, так как наслаждается ситуацией» - подумала она.

В самом деле, Иори играл в своё удовольствие…

Наконец, Иори завершил финальную композицию, не допустив ни одной серьёзной ошибки. Он приподнял руки над клавишами так, словно управлял куклами в кукольном театре с помощью ниток, и остановился.

В зале повисла тишина.

Но в следующий момент зал просто взорвался аплодисментами.

- Браво~! Иорин!

Даже голос Мисаки заглушился толпой.

Иори встал и поклонился.

Под бурные овации он ушёл со сцены.

Но аплодисменты так и не прекратились.

- Даже мне никогда так громко не аплодировали. – сказала Саори.

- Кажется, он просто порвал зал, а?

Голос Сораты растворился в этом шуме.

Никто ему ничего так и не ответил, но бурные аплодисменты говорили сами за себя.

Во всей этой атмосфере Канна едва сдерживалась, чтобы не заплакать.

Около 4 часов вечера все участники закончили свои выступления.

Спустя 30 минут раздумий судьи огласили победителя.

Канна думала, что из-за самых бурных оваций, приз заберёт Иори.

Она ждала, когда назовут его имя.

«На этом церемония награждения окончена».

Но победил не он.

Иори не вышел даже спустя 30 минут после окончания церемонии награждения.

Зрители уже ушли, как и большинство участников.

Но Канна, вместе с Соратой и остальными ждали Иори около комнаты, где собирались участники. Никто не разговаривал.

- Я вхожу.

Как только Канна услышала, что Иори остался единственным, кто ещё не вышел, она открыла дверь.

Иори сидел в углу комнаты, сжавшись калачиком.

- Ты уборщикам мешаешь, в курсе?

-…

Иори ударил по полу, словно ребёнок.

- Переодевайся скорее.

- Нет.

- Ведёшь себя, как ребёнок.

-…

- Ну что с тобой? Тебе жаль?

- Нет.

- Тогда что?

- Я хотел победить…

Теперь он уткнулся лицом в колени.

- Так сильно хочешь встречаться со мной?

- … ага.

Он глубоко вздохнул.

- Но это ещё не всё.

- В каком смысле?

- Я хотел победить…

- И почему же?

- Я хотел победить, чтобы доказать, что люблю тебя.

-…

Иори говорил, глядя уже в потолок.

- Я беспокоился о тебе, а потому очень хотел победить.

- Ч… что?

Канна была потрясена тем, что причина была в ней.

- Моя кость уже давно срослась… но ты всё равно думаешь, что во всех моих неудачах виновата ты…

- Но если я и правда виновата…

- И именно поэтому я хочу, чтобы ты поняла, что я в порядке!

Иори был уже готов заплакать.

- Хочешь сказать, что это всё ради меня?

- Да~

- Вот как?

- В конце концов… я хочу, чтобы моя музыка дарила тебе улыбку!

- Ч…что? – ответила смущённая Канна.

- Чёрт, я уже не знаю, что ещё сказать!

Иори ломал голову. Ещё немного, и он бы начал биться ей об стену.

- … что ты думаешь обо мне?

- А?

- Просто ответь, незачем об этом так много думать.

- Ну, ты… очень проблемный.

- Ну да, как же…

- Я всё сказала верно.

Иори почему-то слегка расслабился.

- Ладно, победить я не победил, зато хорошо постарался.

-…

- Эти аплодисменты, ты слышала?

- Ну, мне не с чем сравнивать, я впервые на таком мероприятии…

- Вот как…

- Но я знаю, ты старался.

Иори снова посмотрел на Канну. Когда она вспоминала представление, её тело становилось горячим, а губы двигались сами собой.

- … думаю, мне будет приятно с тобой встречаться. – тихо сказала она.

- А?

Иори сделал глупое лицо.

- Что-что?

- Дважды повторять не буду.

Она отвела от него взгляд.

- … Подожди, серьёзно?

Похоже, Иори ещё не до конца поверил.

- Ты что, простудилась? – серьёзно спросил он.

- Что? С чего ты взял?

Канна отчаянно сопротивлялась.

- Но ты ведь меня ненавидишь, разве нет?

- Я такого не говорила.

- Ну, вообще-то, говорила. Около миллиона раз.

- Около сотни.

- А этого недостаточно?

- … ну, если так. Хорошо. Прощай.

Она повернулась спиной к Иори и встала перед дверью. Если честно, она хотела сбежать отсюда, как можно скорее.

- Стой~, подожди~! Пожалуйста! Пожалуйста, будь моей девушкой! Прошу~!

Иори умолял, забив на чувство собственного достоинства.

- Пожалуйста, пожалуйста~! Прости же~!

- Хаа… прекрати, смущаешь.

- Ладно, ладно.

Он встал.

- Прошу!

- Хорошо. Я буду с тобой встречаться.

- Есть!

Иори подпрыгнул и взорвался от радости. Канна и поверить не могла, что он ещё минуту назад сидел в углу, свернувшись калачиком.

- Ладно, я пошла, а ты давай, быстренько переодевайся.

Канна вышла из комнаты вся красная и закрыла дверь.

-…

Она сделала глубокий вдох и подняла голову. А потом напряглась.

- Оу…

Перед дверью стояли Сората, Мисаки, Дзин, Саори и Соитиро…

- Не волнуйся, я и половины не слышала…

Оправдывалась Саори.

- Н-не бойся. Кажется, я услышала кое-что важное, но мы никому не скажем.

- Саори, успокойся. – сказал ей Соитиро.

- Что ж, оставим молодых наедине. – вмешалась Мисаки.

- Согласен, не будем их беспокоить. – Дзин первым пошёл к выходу.

- И это… Канна-сан, желаем вам всего самого наилучшего.

Сказал Сората, и все дружно начали уходить.

Канна же была в панике.

Другого выбора не было, она осталась сидеть около двери.

- Ты там ещё не переоделся? – Недовольно крикнула Канна.

- А? Ты чего такая недовольная?!

Спустя пять минут Иори вышел из комнаты, и они вместе пошли домой. К тому моменту ни Сораты, ни остальных здесь не было.

Канна вместе с Иори шла до дома по вечерней дороге.

-…

-…

Они уже 5 минут как вышли из университета, но так ничего и не говорили.

- … слушай. – начал Иори.

- Что?

- Почему ты не говоришь?

- Чего?

- Ну, мы начали встречаться, значит у нас есть разные темы, которые можно обсудить, а?

- О чём ты?

- Ну, разные вещи… – тихо сказал Иори.

-…

-…

И снова повисла тишина.

Но на этот раз не такая долгая.

- Кстати, могу я звать тебя по имени?

- Как хочешь.

- Канна… сан.

Она была одновременно шокирована и разочарована тем, что он выбрал такое… почётное имя*.

- Будет неловко.

- Ты же в курсе, что твои замечания разбивают моё сердце?

- В курсе.

- Ты ведь понимаешь, о чём я! Что ж ты за человек такой… мы хоть за руки взяться можем или нет?

Что, чёрт возьми, это было? Канна не могла поверить своим ушам.

- Ты мерзкий. – выпалила она.

- Почему?! – Иори был очень удивлён.

- Если я позволю тебе коснуться моей руки, ты захочешь коснуться и других мест.

- Ты за кого меня принимаешь? – недоумевал Иори.

- За своего парня.

- О-ох…

Иори не был к такому готов.

- Покраснела?

Как он и заметил, Канна слегка покраснела.

- Просто… иногда я выдаю белое за чёрное.

- А?

- Если что-то вышло хорошо, я могу сказать, что это плохо.

- Стоп… хочешь сказать, что я тебе не парень, а девушка?!

Иори такой Иори…

- Сдурел?

Выдохнула Канна.

- А… хух… я-то уж подумал.

- Я о твоём прошлом предложении.

- В смысле?

- Ты сказал, что хочешь взять меня за руку, помнишь?

- А, ну да… так что, можно?

- Отвратительно. – снова сказала она.

Но вскоре Иори взял её за руку.

- Большие.

- Хм?

- Твои…

- А если предложением?

- Твои руки.

- А, да. Ты же меня за это не проклянёшь?

Иори молчал. Канна и поверить не могла, что Иори на сцене и Иори сейчас – один человек….

- Я ведь наговорила тебе всякого.

- Плевать.

- Но я ведь такая проблемная.

- Знаю.

- Я очень мстительная.

- И это я тоже прекрасно знаю.

- Если ты выкинешь что-нибудь, я могу залезть в твой телефон.

- Хорошо, удалю с него весь компромат.

- Если ты уйдёшь к другой, я могу тебя зарезать.

- Хорошо, почему нет? – весело сказал Иори.

- Это была полу-шутка.

- То есть, на половину правда!

- Так что, если хочешь уйти, можешь уйти сей…

- Я никогда не уйду.

Иори немедленно ответил, даже до того, как Канна успела закончить.

- Хорошо…

- Вот только… могу я тебя кое о чём спросить?

- Нет.

- Я ещё ни разу не слышал, что же ты думаешь обо мне.

- Слышал, и много раз.

Перед ними появилась маленькая пятиступенчатая лесенка.

Канна выпустила руку Иори и повернулась к нему.

- Я тебя ненавижу.

Сказала она с прекрасной улыбкой на лице.

Примечания:

За это время светофор успел уже несколько раз смениться с красного на синий* - в Японии уже укоренилось выражение «Синий сигнал» для светофора. На самом же деле, разрешающий свет светофора как раз зелёный, а «синий сигнал» - просто устоявшееся выражение.

От-чан* - продавец.

…почётное имя* - добавим ясности, может кто не знал. Частица «Сан» означает уважение к кому-либо. Это что-то вроде обращения на «Вы».

На середине мечты

Часть 1

- Сората-сэмпай, пожалуйста, поведайте, каков поцелуй!

На дворе стояла последняя суббота ноября, когда холода становятся по-настоящему сильными.

Иори, вернувшийся к работе, на полном серьёзе спрашивал Сорату.

Он жил в старом доме. После выпуска из Суйко, Сората и Рюноске арендовали его, дабы использовать в качестве рабочего места. Одна комната на первом этаже, три комнаты на втором, вместе всего четыре.

У них было четыре компьютера. Два для Сораты и Рюноске, один для Иори, и один – запасной, на случай, если им понадобится помощь.

В центре комнаты стоял небольшой стол с расставленными вокруг стульями, это было их место встречи. Иори положил обе руки на стол и разговаривал с Соратой.

- Сэмпай, ты вообще слушаешь?! – грубо сказал Иори.

- А, ты что-то сказал?

Сората оторвался от экрана, на котором красовалась подтверждённая «Rhythm Battlers 2».

- Пожалуйста, научите меня целоваться!

Лицо Иори было уже вплотную подставлено к Сорате. Между ними была максимум пара сантиметров. Ещё немного, и вот он – поцелуй.

Естественно, никто из здесь присутствующих не был по мальчикам, а потому Сората отодвинулся.

- Поцелуй, а не торопишься ли ты?

- Не тороплюсь, уже как месяц об этом думаю.

- Так вот, почему твоя производительность упала.

Работа Иори во многом зависит от его психического состояния, и так было всегда.

- Ясно… значит, ты не научишь меня целоваться…

Чтобы прервать разговор, Сората перевёл взгляд на лежавший перед ним план по созданию компании.

По совету Тоцуки и Фудзисавы Кадзуки, которые очень помогли ему во времена «Лагеря по разработке игр», они решили нацелить первый проект новой компании на такую игру, которая имела бы очень хорошие продажи.

Сората планировал основать собственную компанию. Денег, полученных с «Rhythm Battlers» должно было хватить.

Однако, для провала хватит всего одной малейшей ошибки. Проект не окупится, денег для создания следующей игры не будет и компания запросто обанкротится.

Для маленькой только недавно основанной игровой компании почти нереально учесть всё, от разработки до продаж. А ведь, помимо разработки, нужно будет игру выпустить на прилавки и заняться маркетингом.

В таком случае очень повезёт, если под рукой окажется крупный издатель, который покроет расходы, а также будет активно участвовать в разработке. В таком случае Сората и другие разработчики смогут сосредоточиться на самой игре.

Их отношения с Тоцукой стали куда ближе.

- Если сделаете сиквел Rhythm Battlers, то мы сможем профинансировать вашу компанию.

Сказал он однажды. И теперь они часто разговаривали по этому поводу.

- Сората-сэмпай, так ты слушаешь?

Перечитывая страницы с описанием боевой системы, Сората снова заметил Иори, который так и маячил вокруг него.

- Скоро уже будет четыре месяца, как мы встречаемся.

Иори и Канна начали встречаться в августе, в день, когда прошло Всеяпонское Соревнование Пианистов.

- А тебе не кажется, что четырех месяцев рановато для поцелуя?

- Вот как? Ну, я вообще не знаю, когда будет не рановато.

Сората отложил бумаги на стол и решил помочь Иори. Конечно, гарантий, что он хоть чем-то ему поможет, нет, но намерений прекращать разговор не возникало…

- Сората-сэмпай, а где и когда вы с Сииной-сэмпай поцеловались?

- Ну, мы…

Это было в третьем классе старшей школы… в последний день Прощальной Поездки. Когда он ответил на признание Масиро в одной из церквей Хоккайдо… Если он ответит Иори честно, то уже не сможет остановиться…

-…

Он не хотел врать, но и правду сказать не мог.

- Сэмпай?

- А, ну, я не помню.

- Серьёзно? Повзрослев, ты забыл про первый поцелуй?..

Правда была совершенно другой, но Сората не хотел говорить о том моменте. Это воспоминание было слишком важным.

- Сората-сэмпай, я хочу, чтобы любовный мастер поведал мне о том, как правильно целоваться.

- Что ещё за любовный мастер?

Раньше подобный титул вполне бы подошёл Дзину, но теперь у него есть жена…

- Меня даже не проси.

- Ну же! Дракон-сэмпай, ну пожалуйста!

Разговор свернул к работающему Рюноске.

- Меня в это даже не впутывай.

Рюноске сидел к нему спиной, уставившись в два монитора.

- Но, Дракон-сэмпай, Рита-сан ведь много раз целовала вас?

- Я уже и не помню, сколько именно раз.

Недовольно буркнул он.

- На сколько я знаю, пять раз.

Дважды в Суйко и трижды в Суймэй. И каждый раз в губы, отчего Рюноске падал в обморок.

- Ну пожалуйста, расскажите, как целовать девушку~!

Иори упал к ногам Рюноске.

- Отцепись! Канда, сделай же что-нибудь!

- Ты так и не сказал!

Ну, спрашивать совета у Сораты смысла не было. Во-первых, он понятия не имел, как сделать это правильно. Во-вторых, он понятия не имел, как сделать это правильно, тем более, когда речь идёт о Канне.

- Может, просто спросишь у Канны-сан?

В случае Иори, это – лучший вариант. Ну или ему просто не пришло ничего другого на ум.

- Ты что, Канну не знаешь?

- И правда…

И впрямь, это был тот ещё челлендж.

- Сначала она ударит меня по голове, а потом посмотрит и скажет: «Отвратительно»!

Реакцию Канны можно запросто представить. Сората уже много раз видел подобный расклад событий своими глазами.

- Ты чего делаешь?

Иори лёг на пол.

- Есть вещи по важнее. И одна из них: как далеко ты готов зайти с Канной-сан?

- Да я сам не знаю! – ответил Иори.

- Вы за руки держитесь?

- Конечно, ещё со дня соревнования.

- Вот как?

Это… довольно удивительно.

- Ну и теперь, если вокруг никого нет, мы держимся за руки.

Судя по его словам, они неплохо ладят?

- Не знаю, будь я на твоём месте, я был бы рад.

- Ага! – вспыхнул Иори.

- Так почему бы тебе просто не взять и не сблизиться ещё сильнее?

До того, как они начали встречаться, Иори много говорил о том, что хотел бы потрогать Канну за грудь или прикоснуться к её бёдрам.

- Если бы я мог, то не сидел бы тут!

- Вот как?

- Может потому, что я просто умру, если получу очередной отказ?

- Ага…

Раньше Иори был куда более смелым.

- Мне просто поцеловать её?

- Ага.

- В губы?

- Угу.

- А мне задерживать дыхание?

Разговор пошёл в другое русло.

- Про длительность не забудь.

- Точно! И сколько же мне её целовать?!

- А мне-то откуда знать?

- Ну ты ведь опытен в этом!

Иори покатился по полу и вцепился в ноги Сораты.

- Ну, зависит от атмосферы.

- Сората-сэмпай, ты же знаешь, что я не умею читать атмосферу!

Ну, это он уже знал, но меняться не хотел…

Затем он снова сказал: «Пожалуйста, расскажи же», и вцепился ему в ноги. Но спустя некоторое время, ему это надоело, и он снова лёг на пол. А затем,

- Хочу поцелуй, хочу поцелуй~

Начал повторять это снова и снова.

- Канда, заткни его уже.

Рюноске, как всегда, беспощаден.

- Не получится, просто потерпи.

Рюноске обернулся и тяжело вздохнул.

- О, точно, Сората-сэмпай!

Иори резко вскочил.

- Но я ведь ничего не советовал.

- Знаю… Раз в год и палка стреляет, не так ли?

- Что-то я не совсем…

О чём он вообще?

- От перестановки слагаемых сумма не меняется!

Иори вёл себя так, словно ребёнок перед любимой закуской.

- Допустим. – согласился Сората.

- Я думал об этом в последнее время.

- И что надумал?

- Существует же такая пара в бадминтоне, Тецуки и Тамаки. Если они сойдутся, что тогда? Они будет парой: «Кин X Тама»? А если поменять? «Тама X Кин» - то же самое!

- Если дело в этом, то не волнуйся, они точно не сойдутся.

- Рад это слышать.

Иори быстро выдохнул.

- Хорошо.

- А, ещё кое-что.

- Что?

Сората решил, что добром это всё не кончится, а потому вновь вернулся к работе.

- Нужно спросить и у Дракона-сэмпая!

-…

Рюноске не ответил. Как обычно.

- Когда я выпущусь из Суйко, могу я жить здесь?

-…

Сората слегка поднял голову.

-…

Рюноске тоже прекратил свою работу.

- И ещё, возьмёте меня в компанию, которую создадите в апреле?

Рюноске, прекративший работать, повернулся. Он встретился взглядом с Соратой. Тот сразу же понял, что означал этот взгляд.

А потому сказал:

- Конечно же, будем тебе рады.

- У нас нет причин возражать. – добавил Рюноске.

- Хаа~, отлично~ Даже не знаю, что бы я делал, если бы получил отказ~

Иори почувствовал облегчение и начал кататься по полу, приговаривая: «Отлично».

- Ты что это делаешь…?

Сората удивился. А когда решил возвращаться к работе, раздался телефонный звонок.

Когда он посмотрел на экран, то замер.

Знакомое имя. Звонил человек, которого они недавно обсуждали. Сората взял трубку.

Звонила Канна Хасе.

- Канда слушает. – сказал он, ответив на звонок.

- Это Хасе…

Голос Канны звучал отчётливо.

- Так… что-то случилось?

- Этот дурак, он сегодня у вас?

- Иори?

- Ага.

- Он здесь, валяется по полу и читает мангу.

Манга это была написана Масиро. Сората каждый месяц покупал новый журнал, а Иори не упускал возможности прочитать.

- А теперь я тянусь за вкусняшками.

Послышался голос Иори, тянущегося за крекером.

- Хватит о нём.

- Тогда, зачем ты мне позвонила?

Только сейчас Сората понял, что Канна могла просто позвонить Иори напрямую, обходя посредников. Они ведь встречаются, и она знает его номер.

- Да так, ни за чем. – ответила Канна.

- Да говори уже.

Зачем Канна ему позвонила? Она так и не сказала.

- Можешь его спросить, где он сегодня будет есть: в Сакурасо или у тебя?

- Ладно, но… ты ведь могла просто спросить его напрямую, нет?

Он хотел узнать истинные намерения Канны.

- Спрашивай, я подожду.

Этот ответ только ещё сильнее нагнал туч. Сората был не уверен, но, похоже, у них были проблемы, ведь Канна явно была в плохом настроении.

- Хорошо, подожди секундочку.

Затем Сората спросил Иори.

- Иори, Канна-сан спрашивает, где ты сегодня собрался ужинать?

- Я голоден, так что поем здесь, а потом вернусь домой.

- А почему бы тебе просто не сходить домой и не поесть там?

Скорее всего, именно это Канна хотела выяснить. Иначе она не стала бы звонить.

- Но… Сората-сэмпай, здесь еда вкуснее.

Иори до последнего ничего не понимал. Он даже не замечал беспокойства Сораты.

- Иори… а ты сам как думаешь, почему Канна звонит именно мне?

- Сегодня суббота, так что я здесь с ночёвкой. – беззаботно сказал Иори.

- Эм, Канна-сан?

- Я всё слышала.

- Ясно…

- Скажи ему, что сейчас моё настроение ещё паршивее, чем твоё.

- Эй, Канна-сан!

Сората запаниковал, но Канна уже повесила трубку.

- Иори. – спросил он, кладя телефон на стол.

- Что?

- Ты поссорился с Канной-сан?

- Я же говорил, мы так ни разу и не поцеловались.

- Вон оно как…

Он неоднозначно ответил. Сората вспомнил времена в Суйко, когда он не мог уделять Масиро должное внимание… и когда из-за этого она сильно раздражалась.

-…

Сората встал и направился к кухне, чтобы приготовить ужин.

- Короче говоря, тебе крышка.

Сказал он, нарезая лук.

Часть 2

Третья зима жизни в старшей школе. Последний декабрь в Суйко.

Когда уроки закончились, Канна в одиночку пошла по магазинам.

Изначально она планировала пойти с Иори, но когда хотела сказать ему об этом,

- Я сейчас пойду к Сората-сэмпаю, так что, думаю, вернусь уже сытым.

Он соскочил ещё до приглашения.

- Держи, Канна-чан. Филе желтохвоста.

- Спасибо.

Она взяла пакет с рыбой и расплатилась с продавцом.

- Какие люди? – послышался чей-то голос.

Рядом с Канной стояла прекрасная голубоглазая блондинка. Рита Эйнсворт, приехавшая из Англии.

- Добро пожаловать, Рита-чан. Вы сегодня ещё краше, чем обычно.

- Ха, спасибо.

Рита приняла комплимент от продавца с сияющей улыбкой, а потом глянула на Канну.

- Тоже села ни диету?

- Просто Тихиро-сэнсэй сегодня пообедает вне Сакурасо.

- Даже так, Ты, Юко и Иори… вам этого хватит?

- Этот дурак сегодня тоже ест вне дома, у Сората-сэмпая.

В тот момент Канна была разочарована, но Рита не смогла этого заметить.

- Ясно. – лукаво улыбнулась Рита, будто видела её насквозь.

- Ладно, не важно. – Канна словно оправдывалась.

- Значит, сегодня в Сакурасо только ты и Юко?

- Угу.

- А почему бы вам не зайти ко мне? Сегодня встретилась с Мисаки, и у нас намечается совместный обед.

- Мне нужно спросить Канду-сан…

Юко осталась в школе, дабы прибраться, а потому ещё не была дома.

Рита заметила, что Канна не решается, а потому сама ей позвонила.

- Юко согласна. – с широченной улыбкой сказала Рита, закончив звонок.

Теперь Канне было уже не отвертеться.

- Ну что, пойдём?

- Ага…

Другого выбора у неё не было.

Рита поселилась в семиэтажном доме в пяти минутах ходьбы от Сакурасо. С момента постройки дома прошло уже 10 лет, но внешне он был как новенький.

Рита проживала на пятом этаже.

- Проходи.

- Спасибо.

Канна разулась и прошла в гостиную, где лежали три кошки.

Это была двухкомнатная квартира.

- Прошу, садись. – сказала Рита, и Канна села на диван.

Мебель в квартире имела простой дизайн, но органично вписывалась в интерьер. А на стене были развешаны три картины размером с постер.

- А, это? Масиро нарисовала, просто чтобы убить время. – сказала Рита, заваривая чай.

На картинах были нарисованы кошки, которые сейчас бездельничают в углу гостиной. Это были Мицухо, Цубаме и Сакура, которых Масиро забрала у Сораты после выпуска из Суйко.

-…

Картины были настолько впечатляющими, что передавали мысли автора даже без слов. А так как Масиро нарисовала это от безделья, её талант явно был ненормальным.

- Готово.

- А, прости, замешкалась. – сказала Канна, когда увидела готовый чай. Естественно, ей следовало помочь.

- Ничего, ты же гость.

- Всё равно прости… – повторила она, так как не знала, что ещё ответить.

Попивая чай, Канна осматривала комнату. Перед диваном стоял 40-дюймовый телевизор с игровой приставкой около него. Рядом лежал диск с «Rhythm Battlers».

- Играете в игры?

Когда Рита ещё жила в Сакурасо, Канна иногда играла в комнате Сораты, но она не ожидала увидеть здесь приставку.

- А? Ну да, Масиро играет.

- Да? – удивлённо спросила Канна.

- Иногда после работы Масиро садится поиграть. Видимо, всё ещё болеет за Сорату.

-…

И что говорить в подобных ситуациях?

Канна не могла подобрать правильные мысли, а потому, немного помедлив, спросила о Масиро.

- Сиина-сэмпай, она сейчас работает у себя в комнате?

На дверях в комнаты были прикреплены таблички с именами, как когда они жили в Сакурасо.

- Понятия не имею.

- Чего?

- Масиро арендовала комнату где-то три месяца назад и съехала.

- А? Она живёт одна?

- Да, но тут недалеко.

Рита указала на потолок.

- Она живёт там и общается со своими помощниками.

- Помощниками?

Ещё одна новость. Канна думала, что Масиро всё рисует в одиночку, ведь вряд ли найдётся кто-нибудь столь же способный, как и она. И независимо от того, как продвинется её помощник, Масиро всё равно будет на много ступеней выше, как в такой обстановке можно поддерживать высокое качество манги?

- Ну, в них от помощников одно только слово.

- О чём ты?

- Оба помощника Масиро – дети, мечтающие стать мангаками. Но да, они всё же её помощники… Есть ещё Аяно-сан, но она всё-таки редактор.

Другими словами, под руководством Масиро хотят работать множество людей.

- Но всё же, Сиина-сан, похоже, успешно справляется.

- Это да. Знаешь, кое-что в Масиро изменилось.

В тёплых глазах Риты появилась некая загадка. Канна тут же поняла, из-за чего Масиро «изменилась». На это повлияли каждый день, проведённый в Суйко, а также люди, которых она там встретила. С многими из них она до сих пор поддерживает общение, но есть и те, кто пошёл своей дорогой… С тех пор прошло много времени.

Тишина в комнате была нарушена дверным звонком.

В двери стояли Мисаки и Юко, а все четыре руки были заняты пакетами с ингредиентами.

- Мы пришли… Рита-сан! – крикнула Юко, ставя ингредиенты на стол.

- Ну как добрались?

- Неплохо. К сожалению, Нанами не смогла прийти из-за работы. – сказала она

- Жаль.

- Та-к. Масиро-сан ещё работает? – спросила Юко, открывая дверь в комнату Масиро, но там никого не было.

- Думаю, она будет через часик.

- В таком случае~, игровое соревнование~! Правило одно: проигравшая называет имя человека, что ей нравится!

Спустя час после начала соревнования дверь в квартиру открылась, и в неё вернулась Масиро. Ну, не то чтобы вернулась, она ведь пришла с шестого этажа…

- С возвращением, Масиро-сан!

- Я дома.

Когда Масиро зашла в гостиную, три кошки тут же окружили её ноги, требуя еды. Она пошла на кухню и насыпала им корм, а затем погладила каждую из них по спине.

- Масиро, ты закончила с работой?

- Ещё нет.

Тогда зачем вернулась? Ну, ответ тут же вылетел из уст самой Масиро.

- Пришла, чтобы покормить кошек.

Забота о кошках лежала на Масиро. И, похоже, она успешно с ними справлялась. Канне было сложно в это поверить, учитывая, как она жила в Сакурасо.

- Ясненько.

Слегка печально сказала Мисаки, посмотрев на приготовленную на обеденном столе еду.

- Поешьте первыми. – сказала Масиро и направилась к выходу.

- Масиро-сан, подожди! – Юко немедленно побежала за ней.

- Что такое?

- Пожалуйста, покажи мне своё рабочее место!

- Хорошо.

- Есть! Юху! Чего же мы ждём, Масиро-сан? Идём!

Юко выбежала из квартиры, выталкивая с собой Масиро.

А она не помешает ей работать…?

- Ну что, раз уж Масиро предложила, может, пора за обед?

- Я подожду, пока Сиина-сэмпай закончит…

Канна собиралась подождать… но, когда начала говорить, не успела закончить фразу, так как живот предательски заурчал.

- А это что? – Рита посмотрела Канне в лицо.

- Ничего…

- Эксгибиционистка, в людях главное – это честность!

В итоге Канна, Мисаки и Рита сели за стол.

Юко к тому моменту ещё не вернулась.

- Канда-сан, надеюсь, ты ей не мешаешь… но…

Канна думала, что это просто невозможно. Юко просто невыносима. Однако, всё же речь шла о Масиро, так что всё возможно.

- Ты беспокоишься о Юко, это хорошо… Но что насчёт тебя?

- Насчёт меня…?

- Именно, насчёт тебя и Иори.

- У нас всё нормально.

- Но ведь, когда мы встретились в торговом районе, у тебя было лицо жены, недовольной опоздавшим мужем, не так ли?

- И-и вовсе нет.

Слишком точное замечание. Настолько точное, что загнало Канну в ступор.

- Хочешь сказать, я ошиблась?

- Ага. О к-каком ещё лице идёт речь? – угрюмо ответила Канна.

- Вот о таком, Эксгибиционистка! – Мисаки указала прямо на неё.

А когда Канна увидела собственное лицо в отражении экрана телевизора, уже не могла отрицать слов Риты и Мисаки.

- … допустим, разве это плохо?

Канна бросила попытки соврать.

- Уже как месяц я каждый день хочу сказать ему, чтобы он не ходил домой к Сората-сэмпаю, но не могу… сама не знаю, почему…

Каждый раз, как она хотела ему это сказать, голос куда-то исчезал.

- «Я хочу, чтобы ты больше времени уделял мне» - это ты хочешь ему сказать?

Рита опять попала в яблочко, отчего Канна покраснела.

Она умеет читать сердце Канны?

- Вовсе нет! – рефлекторно ответила Канна, но всё же Рита была права.

- В таком случае: «Я хочу, чтобы ты больше знал обо мне», верно, Эксгибиционистка?!

Слова Мисаки тоже были верны.

- А, ясно. Канна хочет установить над Иори монополию.

Она уже не могла отрицать их слова.

- Разве это плохо? – очень тихо сказала Канна.

- Это мило, Эксгибиционистка!

Мисаки подошла к ней сзади и обняла всей своей внеземной силой.

- А-а-а!

Выкрикнула Канна, от чего ещё больше смутилась.

- Я не могу кое-что принять.

Начала она.

- Я люблю его, но… почему-то мне кажется, что… сейчас я его люблю даже больше.

- Ага…

Мисаки и Рита внимательно её слушали.

- Мне кажется, что наши отношения почти не продвигаются…

- Тебе нелегко, да?

- Сколько времени ещё потребуется?

- Ты про любовный прогресс?

В ответ на вопрос Риты, Канна слегка кивнула. Несильно, но она не могла поднять лицо, она вся горела.

- Н-например, сколько мне ещё ждать первый поцелуй…

- У меня даже не спрашивай. Я хоть и целовала Рюноске, но он меня – ни разу.

Действительно, в этом Рита ничем не могла помочь Канне.

- Мисаки, а что ты думаешь? – спросила Рита.

- Ну, спустя неделю после поцелуя я выдала ему брачный договор!

Ну, это явно не случай Канны.

Теперь она поняла, что никто из здесь присутствующих не мог ей помочь.

- Другими словами, ты хочешь поцеловать Иори.

- В-вовсе нет!

- Ещё как хочет! – бесцеремонно вмешалась Мисаки.

- Ну… дело не в том, хочу я этого или нет. Мы встречаемся уже четыре месяца, так что мне просто интересно, как это будет.

- Иорин постоянно говорит о груди, верно?

- Нет, он сказал об этом всего один раз, но…

- Но?

Мисаки и Рита что-то заподозрили.

- Это было так неожиданно, что я просто оттолкнула его… с тех пор больше ничего не происходило.

Канна не ненавидела его, просто это было слишком внезапно. Это было даже не свидание, они просто ужинали, и Канна решила первой отойти ко сну. У неё не было даже времени подготовиться.

- Ясно~ – грустно сказала Мисаки.

- Канна, это нехорошо.

Мисаки кивнула, тем самым согласившись с мнением Риты.

- Думаю, когда воспоминания о том моменте угаснут, мне хватит смелости снова к нему подойти.

- Ясненько.

- Я понимаю это, но…

- Значит, у тебя нет другого выбора, кроме как самой поцеловать Иорина! – сказала Мисаки, уплетая краба.

- Я никогда не смогу этого сделать!

- Нет, Эксгибиционистка, ты сможешь!

Мисаки надавливала, но Канна,

- Это невозможно.

Стояла на своём.

- Почему?

- Просто…

- Просто?

Рита и Мисаки наклонились к Канне.

- Даже если я встану на цыпочки, не дотянусь до него. – тихо объяснила она.

Действительно, разница в их росте была колоссальной. Даже если Канна сделает всё возможное, не хватит ещё около десяти сантиметров.

Рита и Мисаки странно посмотрели друг на друга, а потом дружно в голос засмеялись.

- Ого, смеяться над таким. Даже от вас не ожидала. – сказала Канна, глядя на Мисаки и Риту.

- Так это же не проблема! Я тоже не дотягиваюсь до Дзина, но можно ведь прыгнуть ему на шею!

- Д-да это невозможно!

Конечно, будет очень красиво поступить так, как предлагает Мисаки. Но, в случае Канны, Иори может просто сказать: «Ты пытаешься меня задушить?»

- Тогда, поцелуй его, когда он будет сидеть.

Рита предложила вполне возможный вариант.

- В таком случае… – пробормотала Канна.

Рита и Мисаки одновременно наклонили головы. Похоже, им была любопытна её реакция. Но потом они обе кое-что поняли.

- Ясно, тебе это не по душе?

- Эксгибиционистка, ну ты даёшь.

- Ч-что такое?

Их взгляды были крайне неприятными. Неужели они и на этот раз прочитали её…

- Ты хочешь, чтобы во время первого поцелуя ты стояла на цыпочках.

- Как вы…

Похоже, они и правда умеют читать мысли. Канна уже не могла отнекиваться и просто покраснела.

- В таком случае, сделайте это возле школы!

- Хорошо же придумано!

Похоже, они что-то придумали.

- Итак, когда выйдете из Сакурасо, внезапно остановись!

- Иори повернётся и спросит: «Что такое?»

- А когда он повернётся, ты скажешь: «Ну, это…», только говори нечётко, а потом подойди ближе к Иорину!

- А потом ты скажешь: «Я так больше не могу» и поцелуешь его! Ну как?

- Да я даже не думала о таком!

Нужно было остановить их сейчас, пока они не разыгрались.

- А, ну и о чём же ты тогда думала? – возмутилась Рита.

- Ни о чём.

Канна пыталась вести себя, как обычно.

- Значит, у тебя есть план по лучше?

Но она заметила, что роет себе могилу. К сожалению, заметила она это слишком поздно.

- В таком случае, удачи с твоим планом!

- Я тебе с ним помогу!

- Д-да хватит уже!

Эта ночь обещает быть долгой.

Часть 3

Нанами в одиночестве гуляла по университету, полностью сменившему свой облик под стать зиме, ведь до конца года остался один месяц. Других студентов не было, так как в это время обычно начинаются лекции.

По пути в столовую она прошла мимо выставочного зала и остановилась, что-то там заметив.

Ей показалось, что она заметила кое-что знакомое.

Нет, кое-кого.

Нанами всмотрелась.

И заметила одного студента.

Сорату.

Он стоял и рассматривал картину, висевшую на стене. Это была картина, написанная Масиро ещё в Суйко. Университет попросил у неё разрешения забрать её старые картины, и теперь её работы украшают стены Суймэй.

-…

Сколько раз она уже видела Сорату в этом месте, и не сосчитать. По меньшей мере, пять раз за последний год.

И каждый раз она уходила, так и не поздоровавшись с Соратой.

- Он в порядке?..

Эта мысль как-то незаметно переросла в действие, и вот Нанами уже стоит рядом с Соратой, который пока ещё этого не заметил. Он просто продолжал смотреть на картину.

- Красивая картина.

Услышав её слова, Сората посмотрел на Нанами широко раскрытыми глазами, но вскоре вновь стал осматривать полотно.

- Это точно. – улыбнулся он.

- Я была здесь несколько раз.

- Хм?

- Видела тебя здесь раньше.

- Вот как?

Услышав это, Сората слегка смутился. Он не хотел, чтобы кто-то прознал о его походах сюда.

- Если уж видела меня здесь, могла бы и подойти. – сказал Сората, словно пытаясь выкрутиться.

- Думала, что побеспокою тебя.

- Ну, это всяко лучше, чем просто глазеть на человека, когда он об этом не подозревает.

Своими оправданиями Сората пытался скрыть причину, по которой он сюда пришёл.

А пришёл он, чтобы снова увидеть частичку Масиро.

- Если хочешь увидеться с ней, просто навести её.

- Ага.

В голосе Сораты не чувствовались его намерения. Он словно просто ответил.

Нанами думала, что он не хочет активно с ней видеться. Ему достаточно просто увидеть хотя бы напоминание о ней.

Она чувствовала, что желание Сораты «Встретиться с ней» сильно отличалось от намерений «Увидеть её прямо сейчас». Чувства в глубине его сердца… сейчас напоминали не огненный буран, а скорее тихую водную гладь.

Хотя, даже это чувство люди могут назвать любовью.

Масиро была всё ещё важна для Сораты. Нанами чувствовала, что его чувства к Масиро всё также сильны.

Но те сильные и неукротимые эмоции из Суйко выросли в спокойные, глубокие и мягкие чувства.

И то, что Сората просто смотрел на картину Масиро, это подтверждало. Но Сората стал таким не из-за возраста. Он вырос, благодаря своему опыту.

Нанами считала, что то, что Сората хранит в себе такие чувства – хорошо.

Она думала, что эти чувства исходят из глубины его сердца.

И хотя Нанами никогда не встречалась с Соратой, она была в нём уверена.

- Аояма, у тебя ещё остались лекции сегодня?

- Нет, уже закончились. Но я ещё не обедала, а потом у меня работа.

- В таком случае, сходишь со мной? У нас с Рюноске встреча в столовой. Думаю, там ещё будет Рита.

- Да, почему нет.

- Тогда, пойдём?

Нанами и Сората вышли из выставочного зала.

- Сората, Нанами, сюда!

Когда они вошли в столовую, то услышали чей-то голос около окна.

- Сюда! Сюда!

Это кричала Рита, параллельно размахивая руками.

В это время у большинства студентов шли лекции, так что было занято лишь 20% всех мест, а потому заметить Риту было нетрудно. Рядом с ней также сидел Рюноске, уплетая помидор.

Сората и Нанами взяли удон с мясом и удон во фритюре, а затем направились к Рите и Рюноске. Сората сел перед Рюноске, а Нанами – перед Ритой.

- Рита-сан, прости, что так редко получается заглянуть.

- Ничего страшного, у тебя же работа.

- Так о чём вы тут говорили? – спросил Сората, поедая удон.

- Обсуждали недавнюю хот-пот вечеринку с Мисаки и Канной у меня дома.

- На которую я не смогла прийти…

- Да, Юко предупредила, когда пришла.

Нанами посмотрела на Сорату, приправляющего свой удон. Вечеринка была в квартире Риты, то есть и в квартире Масиро. Естественно, Сората знал об этом, но в лице он совсем не изменился.

- Что? – спросил Сората, почувствовав на себе взгляд Нанами.

- Ничего. – ответила Нанами.

Сората больше ничего не сказал, разве что только: «Вот как».

- Канда, давай к делу.

- А, да.

В ответ на замечание Рюноске Сората достал из сумки файл формата A4. В нём было около пяти листов, и он разложил их на столе, чтобы показать Рите.

Она тут же поняла, что это план игры. Однако, план был на середине разработки. Назвать его хорошим было трудно, всё же, нужно было ещё много чего доработать. Да и составлен он был как-то рвано, так что Рита ничего не поняла.

Сората указал на листы, пытаясь ей всё объяснить.

Судя по всему, это был заказ для Риты.

Она взяла листы и сделала там несколько пометок красной ручкой, спросив: «Пойдёт?»

- Всего пять штук… и хотелось бы, чтобы они были готовы к 24 числу, так как я хочу ещё раз встретиться с Тоцука-саном в этом году, а потом провести ещё одну встречу в начале следующего года.

- Значит, к 24-му…

Голос Риты был каким-то грустным…

- Может, сходим на свидание в этот день, если сможешь?

Спросила она у Рюноске, но вскоре опять повернулась к Сорате.

- Все мои подруги из художественного факультета в этот день уже идут на свидание со своими парнями, и только у меня одной нет парня, даже на Рождественское свидание не с кем пойти. Вам не кажется, что это ужасно? – Рита обратилась к Сорате и Нанами.

Рюноске же это вообще не заботило…

Хотя нет, теперь он ел помидор со слегка наморщенным лицом.

- Какое это имеет отношение к сдаче материалов к 24-му числу?

- Нанами, вот если бы у тебя было назначено свидание, ты бы стала лучше работать, чтобы успеть к этому дню?

Рита говорила с Нанами, но её обращение было направлено к Рюноске.

- Ну, думаю, да. – ответила она.

- Ну так найди себе парня, который назначит тебе свидание на 24-е. Тебе, Бывшая Халявщица, это будет по силам.

- Нанами, ты бы стала встречаться с кем-то, кто тебе не нравится?

- Не-а.

- И ты бы не пошла с таким человеком на свидание?

Опять она обращалась к Рюноске, но не напрямую.

- Конечно же нет. – как-то горько улыбнулась она.

- Ну, несколько парней уже пригласили меня на Гокон* в Канун Рождества.

Рита улыбалась, но всё ещё не смотрела на Рюноске. Она до последнего разговаривала именно с Нанами. Да уж, Рита – потрясающая актриса. Так прекрасно манипулировать Рюноске, это надо уметь.

- Канда, сделай что-нибудь.

Рюноске уже отчаялся и стал просить Сорату о помощи. Но он,

- Тут я бессилен.

Быстро отказался.

Немного подумав, Рюноске неохотно сказал.

- И ты собираешься пойти?

- Ага? – ответила она.

- На Гокон?

- Удивительно слышать подобное от Рюноске.

- Верно подмечено.

- То есть, ты не против?

- Естественно.

Выражение Риты стало более лёгким. Когда Нанами это увидела, то поняла, что Рита действительно любит Рюноске.

- Серьёзно?

- Как и сказал Канда, до конца года нам нужны эти модели, так что, если это поможет тебе ускорить работу, валяй.

- … не так, я думала, всё обернётся.

Рита разочарованно вздохнула.

- Не волнуйся, я не пойду на Гокон, отклоню все приглашения.

- Серьёзно?

- Абсолютно. Если честно, я бы хотела провести Сочельник с тобой, а не с каким-нибудь малознакомым парнем. Могу я прийти к тебе домой?

- Если будешь работать с графикой, я не против.

Услышав ответ Рюноске, Рита надула щёки и повернулась к Нанами.

- Нет, ну по-твоему это вообще нормально? – возмущённо спросила она.

- Ну, от Акасака-куна трудно ожидать чего-то другого.

- Если хочешь насладиться всеми радостями Рождества, Канда приготовит торт.

- Чего? Я?! – возмутился Сората, поедая удон.

- Поняла. Торт, так торт.

- Ребят, а вам не пора возвращаться в преисподнюю к своим друзьям-демонам…?

Сората доел удон с уничтоженным настроением.

- Нанами, а у тебя какие планы на Рождество? Если свободна, может, тоже заглянешь на тортик?

- Кстати да, Мисаки уедет в Осаку, Канна пойдёт на свидание с Иори, а у Масиро будет вечеринка в издательстве. Только если у тебя какие-нибудь планы.

- Ну, в этот день у меня…

- Что, неужели свидание?

Спросила Рита и приблизилась к Нанами.

- Ну и кто же этот счастливчик и театрального факультета?

- Что ты, просто… в этот день приезжает мой отец.

- Чего?

Сората удивился и напрягся, что вызвало у Нанами умиление, ведь он беспокоился за неё, так как знал, что её отец был против карьеры сейю.

- Нет, нет! Я не об этом… у нас будет встреча в офисе.

- Встреча?

Сората и Рита наклонили головы. Даже Рюноске бросил мимолётный взгляд.

- Ещё точно не знаю, но, в основном, это будет касаться моей семьи… слышала, там подробно расскажут о содержании работы, о структуре офиса и индустрии сейю в целом. Мне только в этом году исполняется двадцать, а потому без родителей там никак…

Сначала Сората был настроен скептически, но в конце всё же расслабился. Тем не менее, ещё было, о чём подумать.

- Аояма, твой отец согласился прийти на эту встречу? – спросил он.

- Ну… без его согласия меня не примут в этот офис…

- Стоп. То есть, ты прошла?

Сорату переполняла радость, которая так и хотела выскочить наружу.

А когда Нанами кивнула, Сората просто взорвался.

- Ты сделала это, Аояма!

Он аж подпрыгнул, да так громко, что все студенты, что были поблизости, бросили на него косые взгляды.

- Как же я рад за тебя! Аояма, поздравляю!

- Канда-кун, не преувеличивай.

- Просто не верится! Юху! Аж слёзы наворачиваются!

У Сораты действительно намокли глаза, а слёзы начали падать на пол одна за одной.

- Почему ты не сказала раньше?

- Прости, хотела сделать тебе сюрприз уже после встречи.

- Ай, ладно, я всё равно очень за тебя рад.

- Канда, ты слишком шумный.

- Я просто рад за Аояму.

Если бы Нанами знала, что Сората так отреагирует, то сказала бы ему раньше.

- Нельзя это так оставлять. Нужно это отпраздновать! Сегодня… Аояма, как насчёт после работы?

- После работы?.. точно, уже ведь время… мне нужно идти.

Сказала она и встала вместе с сумкой.

- Но вечеринка ведь всё равно состоится?

- Ага, только скажи Мисаки-сэмпай, чтобы без фейерверков и прочих штук.

- Скажу.

Сората расплылся в улыбке, а Нанами отнесла поднос обратно и вышла из столовой.

Она вышла из университета и куда-то направилась.

Действительно, Нанами преодолела огромное препятствие. Но это лишь начало. Конечно, она изо всех сил пыталась стать сейю, но это не конечная её цель.

Теперь ей открыт путь к разным ролям, путь к самосовершенствованию. И первый шаг она уже сделала. Наконец-то у неё появился шанс.

И радость Сораты показала ей, насколько ценен этот шанс.

Теперь у Нанами новая цель:

«Трудиться так усердно, как никогда раньше».

В глазах Нанами, вечно смотрящей вперёд, отражалось бесконечное синее небо.

Часть 4

Когда 24 декабря закончилась последняя лекция в году.

Мир узрел Сочельник.

Рита, под предлогом представления материалов и работы с графикой, пришла в старый дом около университета, где жили Сората и Рюноске

Дом, где они жили, сильно походил на Сакурасо. Даже скрипучие полы никуда не делись. Кажется, Рита поняла, из-за чего они выбрали именно этот дом.

Она заняла один из трёх свободных компьютеров и начала работать. Время пролетело незаметно: работать она начала ещё в полдень, но сейчас было уже 10 часов вечера. Рита работала почти без перерыва, за исключением поедания обещанного торта.

Благодаря этому у Рюноске на руках лежали все нужные ему материалы.

Он проверял сделанную Ритой работу.

- Ну как?

- Всё в порядке.

С помощью контроллера Рюноске проверял модельку персонажа – всё было в норме.

- Что-то я устал. Ладно, Рита, пойдём провожу тебя, а то надо ещё Тоцука-сану отправить материалы.

Зеваючи сказал Сората, наклоняя голову, из-за чего послышались характерные хрусты.

- Только надо поторопиться, а то уже поздно.

И он встал с кресла.

- Нет нужды.

- Но…

- Потому что Рюноске меня проводит. – перебила его Рита.

- Я такого не говорил.

- Не может быть, ты что же, хочешь отправить меня домой одну, да ещё и ночью?

- Ну так иди с Кандой.

- Разве, это не у Сораты ещё осталась работа? Сейчас будет куда эффективнее, если ты сходишь со мной.

- Ух…

Рюноске поднял голову и утих.

- Эй, Акасака, купишь удона по пути назад?

- Почему я…?

- Эй, Рюноске, идём.

- Ла-адно, только держись от меня подальше.

Рита ждала Рюноске у выхода, пока тот одевался.

Они вместе шли по ночной дороге. В дневное время здесь полно народу, но с заходом солнца трафик заметно снижается. Ходить одному в такое время лучше не стоит. Было очень тихо. Слышались только шаги Риты и Рюноске, ну и ещё была слышна едущая вдалеке машина.

А потому Рита нашла идеальную причину, чтобы взять Рюноске с собой. Это одна из её забав. Проводить время только вдвоём…

Рюноске тяжело дышал, положив руки в карман. А из-за мороза его нос покраснел.

Они шли примерно с одной скоростью. Рита была довольно высокой, как для девушки. Рюноске же, наоборот, был ниже, чем среднестатистический парень. Рита даже была слегка выше, буквально на несколько сантиметров.

- Дела с «Rhythm Battlers 2» идут успешно?

- Естественно.

Ночную тишину нарушали лишь их голоса.

- Ты ещё самоувереннее чем обычно, Рюноске.

- Просто мы с Кандой отлично справляемся с нашей работой.

- И это замечательно, просто мне кажется, что вы слегка перегружаете себя.

Сората и Рюноске не просто делали игры. Параллельно с этим они также ходили в университет и готовились к основанию собственной компании.

- Знаешь, если вы за что-то берётесь, то скорее всего с этим справляетесь. Большинство людей на вашем месте просто сдались бы.

- Ты тоже хороша.

- Обычно ты так не говоришь.

- Напомни-ка мне, пожалуйста, кто работает с нами, параллельно учась в университете и работая с Камиигуса-сэмпаем?

- Ну, нужно же было навёрстывать упущенное после учёбы заграницей.

- Ты хотя бы заботилась о себе.

- Зачем, если ты обо мне позаботишься?

- Хватит твоих шуточек.

- Я серьёзно.

В глазах Риты повисло разочарование, но Рюноске этого не видел.

В итоге они прошли около ворот университета, спустя некоторое время появились уже ворота Суйко, пройдя которые до дома Риты будет рукой подать.

- Как там Сората?

- … о чём ты?

Рюноске выглядел немного странно. Возможно, он неправильно понял суть вопроса.

- Он говорит что-нибудь о Масиро?

-…

Тишина вернулась. Дело не в том, что он не хотел отвечать, ему просто нечего было отвечать.

- Они расстались, хотя любили друг друга… прошло уже столько времени, как мы выпустились из Суйко, но они так ни разу и не встретились.

- Канда и Сиина решили, что им лучше не разговаривать друг с другом.

- Да, но ты-то не против этого?

- Не против. Да даже если бы был против, ничего бы не изменилось.

-…

- Что, что за неудовлетворённый взгляд?

- Я недовольна.

- А от меня-то ты чего ждёшь?

- Разве не печально, что они всегда такие?

Иногда, когда Рита смотрит на Масиро, ей становится больно. В такие моменты она хочет её обнять.

- … Да даже если мы попытаемся что-нибудь сделать, ничего не изменится. После награждения Сиина привлекла к себе ещё больше внимания, а её мангу, после экранизации, и вовсе хотят адаптировать в аниме. Она сейчас в центре внимания.

- Ты… прав, но… Если так, она будет очень занята, она будет стараться сделать всё ещё лучше, чтобы осуществить свою мечту… И никто не сможет ей помочь.

- Тем не менее, она привыкнет и втянется, а когда это произойдёт, работа поглотит её целиком и полность.

-…

Рита глазела на Рюноске.

- Что ещё за грубый взгляд?

- Да так, просто не думала, что когда-нибудь услышу подобное от тебя.

- Задела меня за живое. В таком случае, удачи добраться до дома, я ухожу. – сказал Рюноске и повернулся.

- Эй, подожди. А если со мной что-нибудь случиться? Ты возьмёшь за это ответственность?

-…

- На этой дороге, буквально на днях, кажется, была серьёзная травма.

-…

Рюноске снова развернулся и начал медленно идти. Рита же пошла за ним.

- Знаешь, а я думаю, что у неё всё сложится хорошо, если она будет трудиться и не сдаваться… и тогда, быть может, она сможет простить и себя, и Сорату.

Но Рита знала, что это не так уж и просто. На это может уйти много времени. Год, три, пять… может и все десять, а может даже и больше. Тем не менее, чтобы идти вперёд, нужно верить. И только благодаря вере Сората и Масиро, быть может, сделают всё возможное.

Но всё же, Рюноске прав. Проблему Сораты и Масиро могут решить только Сората и Масиро.

За разговорами они прибыли к детскому парку. Теперь дорога к дому Риты была безопасна, так как здесь уже горят фонари и стало слегка многолюднее.

- Моя остановка. – сказал Рюноске и повернулся.

- Не-а, до моей квартиры тут недалеко.

Рита взяла Рюноске за руку и потащила за собой.

- Ч-чего?!

Рюноске был в шоке, но Рита не обращала на это внимания и тащила Рюноске за собой.

- Эй, дура, ты что творишь?!

- Тсс! Тише.

Они спрятались за столбом и уставились на парк, где Рита заметила знакомые лица – Иори и Канну.

- Эй, отпусти же. – начал Рюноске.

- Пожалуйста, просто немного подожди.

Иори и Канна шли рука об руку, однако, Рита чувствовала напряжение, исходящее от Канны. Она много раз смотрела на Иори, моргала, оглядывалась, снова смотрела и так по кругу.

- Эй, смотри.

- Д-да отпусти ты меня!

Интуиция не подвела Риту. Когда они начали подниматься по лестнице, Канна, идущая впереди Иори, повернулась, встала на цыпочки и поцеловала его.

Вскоре после этого Канна убежала, а Иори в панике побежал за ней… Рита уже хотела догнать их, но они словно растворились.

- Рюноске.

- Ни за что.

Рюноске кое как вырвался и пытался отдышаться. Кажется, сейчас он ещё сильнее ненавидел женщин. Вернее, только Риту, а не других девушек.

- Но я же даже не сказала: «Может, нам тоже поцеловаться?».

- Сейчас сказала.

Рюноске в одиночку пошёл по направлению к квартире Риты. Она думала, что он проводит её до дома, но Рюноске сказал: «Я оставлю тебя прежде, чем прийти к твоей квартире».

- Рюноске.

- Если ты хочешь продолжить предыдущую тему, даже отвечать не стану.

- Жаль. Тогда, может, поговорим о кое-чём важном?

-…

Рюноске вновь ничего не понял.

- О нашем с тобой будущем.

- У нас с тобой нет никакого будущего.

Но Рита продолжила говорить.

- После выпуска из Суймэй, я вернусь в Англию.

-…

Недоумение ушло с лица Рюноске.

- Собираюсь учить детей рисованию, пока буду работать в мастерской дедушки.

- Серьёзно?

Рюноске с серьёзным взглядом посмотрел вперёд.

- И всё?

- А что ещё?

- Ты бессердечный.

- А чего ты от меня ожидала?

- Ну, например, «Может, останешься со мной навсегда»?

- Это невозможно.

- Рюноске, научись понимать девичьи сердца.

- Да даже если я и скажу что-то подобное, ты всё равно уедешь в Англию. Так зачем мне их понимать?

- Что?! Ну…

Рита поняла, что имел ввиду Рюноске.

Она не могла покончить с рисованием. Но и уходить она не хотела. А её мечтой было управлять мастерской деда. И вот, когда четыре года обучения подойдут к концу, перед Ритой встанет важный вопрос, сбивающий её с толку: возвращаться или нет.

- Не знаю, может, я буду потрясена, если ты попросишь меня остаться?

- Никогда не попрошу, так что не беспокойся.

- Никогда не говори никогда.

- А потому ты не будешь потрясена.

- … как же хитро. – тихо сказала она.

Рюноске же, как обычно, не мог понять, что она расстроена…

- Приехали. – сказал Рюноске, когда они оказались перед её квартирой.

- Прости, весёлое свидание окончено.

- Ага, а теперь мне ещё 30 минут идти назад.

- Если устал, может зайдёшь? Масиро, наверное, ещё не вернулась.

- Хватит шутить.

- Я серьёзно.

- В таком случае, прекрати развлекаться за чужой счёт.

- Это я могу. – ухмыльнулась она.

- Ты такая ты… – глубоко вздохнул Рюноске.

- Ты постоянно жалуешься, но всё равно каждый раз провожаешь меня до дома. Даже если говоришь: «Дальше сама дойдёшь».

- А кто мне каждый раз угрожает, что, в случае чего, вся ответственность ляжет на меня?

- Но ты ведь мог игнорировать, верно?

-…

Рюноске замолчал, возможно потому, что Рита была максимально серьёзна.

-…

-…

- Что ты обо мне думаешь? – в этом напряжении спросила она.

- Я тебе уже миллион раз говорил, что ненавижу женщин.

- А что ты думаешь конкретно про меня?

- Тебя ненавижу ещё больше.

- Но всё равно провожаешь меня до дома?

Тишина. Не время для шуток. Да и глаза друг от друга отводить было поздно.

- Чего мне от тебя ожидать?

-…

Тишину между ними нарушило приехавшее такси.

Дверь машины открылась и оттуда кто-то вышел. Из-за плохого освещения было не понятно, кто именно.

- Рита, Рюноске.

Но как только они услышали голос, то поняли, что приехала Масиро.

Когда такси уехало, Масиро подошла к ним. Похоже, она только что вернулась с вечеринки.

- Ну, вот ты и дома. Я пошёл.

- Рюноске!

Но он не остановился, хоть Рита и кричала. И вот его спина уже скрылась из виду.

- … ну вот.

Сказала Рита, словно ребёнок.

- Я вам помешала?

- Скорее спасла.

- Хм?

Масиро не поняла и наклонила голову.

- Мне было страшно услышать его ответ. – облегчённо улыбнулась Рита.

- Рита.

- Ах, да. Пойдём внутрь, а то холодно.

Рита взяла Масиро за руку и вошла в дом.

Но она так и не могла выкинуть из головы Рюноске. Она впервые увидела такое его лицо…

«Чего мне от тебя ожидать?»

Когда задала ему этот вопрос.

Часть 5

Сората вернулся на станцию Геидаэмае около 4 часов вечера.

Когда он вышел из кассы, его телефон зазвонил.

А как только он увидел, от кого был звонок, в теле повисло лёгкое напряжение.

Звонил Фудзисава Кадзуки.

Сората ответил на звонок, направляясь к торговому району.

- Канда слушает.

- Это Фудзисава. Благодарю за хорошую работу.

- Вам спасибо.

- Ты сейчас свободен?

- Да, только недавно вернулся со встречи с Тоцука-саном… А теперь иду домой.

- Так вот, зачем я звоню. Недавно говорил с Тоцука-куном и услышал про коллабарацию с музыкой.

- А?*

Примечания:

Гокон* - это групповое свидание мужчин и женщин, находящихся в активном поиске партнёра для создания семьи.

А?* - У меня создаётся стойкое впечатление, что пятую часть кто-то срезал. И тут два варианта, либо пятая часть реально такая короткая, либо её и впрямь кто-то срезал. Понятия не имею, какой из двух вариантов верный.

Роман происходит на Рождество

Часть 1

Один год и девять месяцев после окончания Университета Искусств Сумэй.

До Рождества оставалось всего ничего.

Сората, которому исполнилось 24, получил сообщение от Служаночки.

- Что?!

И сильно удивился.

«Срочное сообщение от Тоцуки-сама. Похоже, они нашли критический баг, который нужно срочно исправить. От: Служаночка».

- Уф…

Пока Сората проверял почту, он услышал милый голос. Это была Масиро. И хоть она ещё ничего не сказала, она явно была не в самом лучшем настроении.

Они двое находились в квартире, в которой Масиро осталась жить после окончания Суйко.

Сората ночевал здесь почти каждый день. Так как Рита вернулась в Англию, о Масиро должен был кто-то заботиться, и он решил этим заняться. Но потом он понял, что живёт там не только, чтобы заботиться о ней…

- Это, Масиро.

- Не хочу слышать.

Масиро, одетая специально под свидание, закрыла уши обеими руками, словно ребёнок.

Но Сората продолжил говорить.

- Нашёлся критический баг, нужно вернуться и исправить его.

-…

- Прости, но сегодня свидание отменяется.

- Сората дурак.

Масиро опустила руки. Видимо, она всё прекрасно слышала.

- Прости.

- Сората дурак.

- Ты права.

- Сората дурак.

- Кстати, уже много думаю. Что ты подразумеваешь под «дураком»?

-…

Сората немного разрядил атмосферу ценой пилящего взгляда Масиро.

- … Ну правда, прости, мне жаль.

- Если не сможешь пойти на свидание в Канун Рождества, не сможешь пойти никогда.

Масиро была серьёзна.

-…

-…

Повисла ещё более напряжённая атмосфера.

Но потом их побеспокоил телефонный звонок.

И нет, звонило не у Сораты. У Масиро.

Она достала телефон из сумочки.

- Это Аяно.

Масиро ответила на звонок.

- Ага, ясно… угу…. 9 страниц, поняла…

Весь разговор занял меньше минуты.

- Что сказала Аяно-сан?

- С сегодняшней мангой, что я отправила, возникли проблемы.

- Нужно исправить?

- Угу.

- Срочно?

- Аяно сказала, что нужно закончить до 6 вечера, у неё самолёт.

Сората посмотрел на часы. Было уже почти 5 вечера. Ну, если она примется за работу сейчас, может успеть.

- Ну, если тебе надо работать…

- Сората, ты какой-то счастливый.

Последовало резкое замечание.

- Ты счастливый, хотя мы не можем пойти на свидание.

- Вовсе нет.

Это было не «счастье». Он просто слегка расслабился. Так как у Масиро тоже появились дела, это значило, что вина лежала не на нём одном. Это давало повод слегка расслабиться…

- Хватит.

Масиро развернулась и ушла, шагая злобной поступью.

Сората же ушёл к себе.

Часть 2

Когда Сората вернулся, ошибка уже была исправлена. Рюноске быстро её нашёл и устранил, отправив готовый вариант Тоцуке.

Тем не менее, у него ещё оставалась работа, с которой он расправился лишь в 2 часа ночи.

Когда Сората вернулся к Масиро с тортом, купленным в круглосуточном, свет, на удивление, ещё горел.

На дворе были сумерки, но Масиро лежала на диване в одной пижаме.

- Ну как, закончила?

- Успела в срок. А ты?

- Я тоже.

- Хорошо.

Масиро даже не пыталась посмотреть на Сорату. Но, как бы то ни было, он поставил тортик на стол.

- Считаешь ворон?

Он сел рядом с ней и заговорил.

- Здесь нет ворон.

- Это просто фразеологизм…

- Рождество опять испорчено.

- А? А… ты права.

Очередное Рождество, на котором Сората и Масиро ничего не успели. В старшей школе свидание было отменено из-за срочной работы Масиро. В прошлом году свидание не состоялось уже из-за Сораты, у которого на носу была сдача игры. А в этом году хороши оба.

- Мне уже кажется, что всю оставшуюся жизнь не смогу провести Рождество с Соратой.

Масиро уткнулась носом в колени.

- Но я ведь сейчас с тобой, верно?

- Я хотела нормальное свидание.

- А что, хорошая идея.

Сората встал с дивана и воткнул в торт свечу, и поджёг её. Волнистое пламя заставляло все предметы отбрасывать такую же волнистую тень.

- Я очень ждала свидания.

- Я тоже.

-…

Но плохое настроение Масиро ничуть не поднялось.

- Завтра я могу выкроить денёк, а ты?

- Аяно придёт на обед, но ночью смогу.

- Тогда, устроим свидание завтра ночью.

- А куда пойдём?

- Туда, куда захочешь.

- … куда угодно?

Она отвела взгляд.

- Но только в пределах разумного.

Ведь если Сората не установит потолок, Масиро разойдётся не на шутку.

- Тогда…

Масиро серьёзным взглядом посмотрела на Сорату, и сказала:

- Встретимся с моими родителями.

-…

-…

На мгновенье время остановилось.

- Я же сказал в пределах разумного! Каким образом мы полетим в Англию и вернёмся обратно за одну ночь?

Хотя, от Масиро это было ожидаемо. Однако, следующие её слова потрясли Сорату.

- Завтра они прилетят в Японию.

- Чего?

- Они оба будут здесь, завтра.

- … неожиданно. – выдал Сората.

- Узнала об этом почти месяц назад.

- Чего? А я почему был в неведении?

- Они сказали, что хотят встретиться с тобой.

- А почему нельзя было сказать такую важную информацию раньше?!

- Сказала сейчас.

- А надо было раньше!

- Я сказала, что они хотят встретиться с тобой.

Масиро покраснела.

- Я ведь просил в пределах разумного, не так ли?

- Но ведь, когда парень встречается с родителями девушки – это в пределах разумного.

- Ну естественно!

- Встреча с родителями имеет самый глубокий смысл.

- Уверен, есть смысл и по глубже.

- Сората, ты не хочешь?

- Вовсе нет… ну да, мы живём вместе без их ведома. И, безусловно, мне нужно с ними познакомиться… Но, в конце-то концов, встреча с родителями – это большой стресс! А мне тут ещё сообщают об этом за день до их приезда!

Сейчас Сората нервничал даже сильнее, чем на своей первой презентации. Его сердце, казалось, по громкости может посоревноваться с движком автомобиля. Что он вообще должен сказать её родителям?

- Уфф…

Недовольно вздохнула Масиро.

- Ладно, я спать.

Масиро встала с дивана и пошла в спальню. Сората вскоре тоже подключился и зашёл в комнату, когда Масиро уже лежала на кровати. Она уткнулась лицом в подушку и продолжала жаловаться.

- Хаа… ладно, завтра встретимся с твоими родителями.

- Правда? – спросила Масиро, оторвавшись от подушки.

- Обещаю. Но у меня тоже есть одна просьба.

- Какая?

- Если сможешь выкроить денёк, может, слетаем в Фукуоку к моим родителям?

-…

Масиро широко открыла глаза от удивления.

- Моя мама, она не успокоится, пока ты не приедешь.

- Хорошо.

Масиро встала с кровати.

От грустной Масиро не осталось и следа. Она быстро вышла из комнаты и села за стол, на котором стоял торт.

- Сората, поедим торт?

- Ты же собиралась спать?

- Пойду спать, как поем торт.

- А если располнеешь?

- В таком случае, Сората обо мне позаботится.

- Ну да, куда же я денусь…

Учитывая предыдущие разговоры, у Сораты отпало всё желание смеяться.

- Сората.

- Хм?

- Когда мы поедем в Фукуоку.

- М?

- Поболтаем с твоим отцом?

- Ни за что!

Так и прошло их первое совместное весёлое Рождество.

2 месяца. 1214 страниц английского текста. 786 страниц русского текста. Такой объём работы я сделал и такой путь прошёл вместе с вами. Таков был мой путь от «Гляну-ка я Кошечку из Сакурасо» до «Ох блин, продолжение только на английском. Ай, была не была». И знаете, хоть я и мучился, переводил по 8, а иногда и по 12 часов в день без перерыва, лишь бы выкатывать по одной главе раз в три дня. Хоть я и думал, что скопычусь раньше, чем переведу. Хоть и молил, чтобы день, когда я переведу последние страницы ранобки, пришёл поскорее. Всё-равно как-то грустно расставаться со столь полюбившимся произведением.

Из-за того, что я начал переводить эту ранобку, я познакомился с парочкой новых хороших человек. Вступил в команду переводчиков на должность редактора. Да и, в конце концов, проделал за 2 месяца такой объём работы, который большинство не сделало бы и за полгода. И от этого одновременно радостно и грустно. Радостно потому, что я работаю по меньшей мере в 3 раза эффективнее большинства переводчиков. А грустно оттого, что другие переводчики не могут радовать читателей таким количеством контента.

Грустно также и оттого, что мой путь подошёл к концу. Теперь от меня больше никто ничего не ждёт. С одной стороны – кайфуй, больше нет никакой ответственности. С другой – каждый раз, как я выкатывал новую главу, мне было интересно читать ваше мнение, ваши слова поддержки.

14 ноября. Именно в этот день я сел за перевод тогда ещё первой страницы «Кошечки из Сакурасо». Помню, как жаловался на то, что мне осталось перевести ещё дахрениллиард страниц. Ну вот, я их перевёл. И что дальше? А дальше всё просто, статус перевода сменится на «Завершён» и я, скорее всего, больше никогда не возьмусь за перевод других тайтлов, так как этих 1200 страниц мне хватило с лихвой.

Как вы, наверное, заметили, начальные иллюстрации в этом томе полностью переведены на русский. Сделал я это по двум причинам: 1) финальный том должен быть сделан на уровне, даже начальные иллюстрации, а потому запарился. 2) Я закончил перевод ещё 28 декабря, надо же мне было чем-то заняться до 31)

Как вы заметили, в этом томе не было ни одного послесловия, одни лишь примечания. А всё оттого, что я решил оставить слова на финал. На финальное послесловие.

Понравился ли мне том? Однозначно. Особенно третья и четвёртая главы. «На середине мечты» - говорящее название. Нанами на полпути к становлению профессиональной сейю; Иори в отношениях с Канной продвинулся лишь наполовину, как и Канна с Иори; Сората и Рюноске на полпути к открытию собственной компании; Рита на полпути к заполучению Рюноске, хоть сам Рюноске об этом ни сном, ни духом.

Что ж, это был долгий путь полный недосыпаний и перерабатываний, ломаний головы и танцев с бубнами. Прошёл бы я этот путь заново? Однозначно. Стал бы я делать ещё что-то подобное? Ни за что.

А на этом у меня всё. Теперь уже окончательно всё. Буду скучать по вам. По всем вам. И спасибо вам, что читали мой любительский перевод. Отдельное спасибо хотел бы сказать человеку, которого вижу почти под каждый главой, «Mad Man With A Box». Ну и, естественно, прям самое что ни на есть огромное спасибо человеку под ником «dionis-khoenkhaym», который был уже реально под каждой главой, начиная с первой (не считая парочки). Конечно, за спойлер четвёртой главы десятого тома я бы тебе тапком по голове не прочь стукнуть, но, в остальном, спасибо, что читал мой перевод все эти два месяца. Всем вам огромное спасибо. Мне будет вас не хватать;)

Ещё хотел бы выразить отдельную благодарность команде переводчиков «Отряд Волчат» и, в особенности, человеку под ником SSuza за помощь в переводе.

А теперь у меня реально всё. Хотел бы сказать: «Увидимся когда-нибудь», но мы все знаем, что такое вряд ли произойдёт.

UPD: Если тоже хотите сделать мне подарок на рождество, то можете кинуть в меня монеткой рублей в 5-10 :D (неловко такое вставлять, но вдруг реально есть такие люди, которые хотят кинуть в меня копеечкой xd)[Сбер - 4276 3100 2624 1234, Никнейм QIWI - PLAWS424]

UPD2: Хотел забацать маленький стишок, но получилось это:D

Подошёл к концу двадцатый наш год, Преподнёс он нам нынче немало забот,

Переработки, недосыпанья, С бубнами танцы и всепроклянание.

Работы здесь было, хоть отбавляй, Не спи и не ешь, а дело-то знай,

Три дня тебе сроку на дело даёт, А не уложишься – тебя загрызёт,

Ни зверь и ни птиц, какой-то сякой, А совесть твоя, не даст она сбой.

Но всё же, есть и не только плохое, Есть и хорошее что-то такое.

История нынче, как взять например, Интересная выдалась, пусть не без проблем.

Друзей я, по-моему, новых нашёл, И много страниц я уже перевёл.

Подходит к концу наш двадцатый-то год, Хотя у кого-то и тридцатый идёт,

Двадцатый, тридцатый, да хоть сто второй, Не это ведь главное, а главный – настрой.

Пускай и закончилось произведение, Но это ли повод убивать настроение?

Есть множество разных историй других, И каждый по вкусу найдёт пару их.

А может не пару, не три и не шесть, Быть может, и вовсе, их будет не счесть.

Их множество будет, поверь мне, мой друг, Так не убивайся, их много вокруг.

Кино, книги, игры – везде есть своя Изюминка, другим и не ведомая.

На дворе встал декабрь, тридцать первый уже, Ну а завтра январь, это надо ведь же.

В общем, кого с Наступившим, кого с Новым Годом, Кого с Днём Рожденья, кого с Новым Домом.

Но в данный момент, пока стрелки часов Показывают нам наш двадцатый-то год,

Хотелось бы вам, всем друзьям, пожелать Счастливого года и поменьше хворать.

Удачи побольше, веселья вагон, а может и денег И тоже вагон. Кому-то любви, кому-то любить. Кому пожелаю поменьше курить.

Но всем вам припас я хорошее слово, Всех с Наступающим, живите здорово.

Страница книги Кошечка из Сакурасо в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 4.5

2 - 0

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 4.5

3 - 0

3 - 1

3 - 2

3 - 3

3 - 4

3 - 5

4 - 0

4 - 1

4 - 2

4 - 3

4 - 4

4 - 5

5 - 0

5 - 1

5 - 2

5 - 3

5 - 4

5 - 5

5 - 6

5 - 8

5 - 9

5 - 10

5 - 11

5 - 12

5 - 13

6 - 0.5

6 - 1

6 - 2

6 - 3

6 - 4

6 - 5

6 - 6

7 - 0.5

7 - 1

7 - 2

7 - 3

7 - 4

7 - 5

7 - 7

7 - 8

7 - 9

7 - 11

7 - 12

7 - 13

8 - 1

8 - 2

8 - 3

8 - 4

9 - 1

9 - 2

9 - 3

9 - 4

10 - 1

10 - 2

10 - 3

10 - 4

10 - 5

11 - 1

11 - 2

11 - 3

11 - 4

11 - 4.5

О книге